Олег Рой, Екатерина Неволина

Ромео стоит умереть

© Резепкин О., Неволина Е., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Моему сыну Женечке. Олег Рой

Всем, кто видит сны. Екатерина Неволина

Так было и так будет впредь –

Что мягче стали шелк и медь,

Что сердце не умеет тлеть –

Оно должно пылать, гореть.

Так было и так будет впредь –

     на самом деле.

А значит, будет сталь звенеть,

А значит, будут стрелы петь.

Ромео должен умереть, и не в постели.Стихотворение Алисы Пановой

Она ненавидела поезда. Мало того что из-за шума и тряски нормально не выспишься, так еще попутчики. Вот они-то и были настоящим бедствием. Если в купе с ней ехали женщины, то избавиться от попыток залезть в душу, а также навязчивой опеки, выражающейся главным образом в стремлении накормить какой-нибудь вонючей колбасой или отвратительной вареной курицей, было невозможно. Если же мужчины – и того хуже. Тут и начиналось настоящее преследование – от робких попыток принести из вагона-ресторана булочку или заставить выпить шампанского до откровенных потуг перейти к близости. Однажды она проснулась от того, что очередной юнец стоял над ней и завороженно пялился. В общем, каждая поездка оборачивалась кошмаром.

Однако добираться до дома как-то нужно. Лето подходит к концу, впереди – учеба, изменение жизни и прочие проблемы, представляя которые, Юля не чувствовала себя оптимисткой.

– Юлечка, ты теперь совсем взрослая. – Провожающая ее бабушка вздохнула и поцеловала в нижнюю часть щеки – куда дотягивалась. – И не переживай, со всем справишься.

– Справлюсь, куда мне деваться! – Она в ответ чмокнула бабушку и невольно залюбовалась ею.

Бабушка даже в старости оставалась еще красивой. Подтянутая, в простом, но элегантном платье, почти непредставимом в провинции, с тщательно уложенными седыми, без всяких прикрас, волосами. Время лишь слегка тронуло правильные черты лица, опустило уголки губ и верхние веки, но пощадило голубые, словно пронизанные густым солнечным светом глаза… В их семье все женщины были очень красивыми… Такой была и мама… Была…

Как всегда при воспоминании о ней, в груди потянула старая, но неизжитая боль, и Юля старалась улыбнуться, чтобы бабушка не заметила ее настроения.

– Пока, баб! – поспешно сказала Юля. – Ты же знаешь, не люблю долгих церемоний. Все будет нормально.

И девушка, закинув за плечи рюкзак, зашагала прочь, не заметив, как бабушка мелко крестит ее вслед.

Она пришла рано, к самой подаче поезда, забралась на свою верхнюю полку, надвинула пониже кепку и вытащила электронную книгу. Плеер в ушах дополнительно демонстрировал ее нежелание общаться.

«Почитаю что-нибудь наугад», – решила она и, открыв список, наобум прокрутила линейку и ткнула пальцем в одно из названий. Шекспир «Ро-мео и Джульетта». В школьном курсе им преподавали Шекспира, но как-то мимоходом. Учительница, большая патриотка и любительница русской литературы, конечно, потребовала, чтобы все прочитали «Гамлета», посоветовав «Ромео и Джульетту» в качестве факультативного чтения. Но образы Полония и Клавдия вместе с сумасшедшим Гамлетом, из которого явно вышел бы плохой король с зашкаливающими закидонами, вызвали у Юли такую оскомину, что читать другие произведения великого англичанина девушка не стала. А вот теперь само подвернулось.

В Вероне древней и прекрасной,

Где этой повести ужасной

Свершилось действие давно, –

Два уважаемых равно,

Два славных и высоких рода,

К прискорбию всего народа,

Старинной, лютою враждой

Влеклись – что день – то в новый бой…[1]

«Стихи… Ладно, – решила она, – почитаю немного и буду спать».

Однако история оказалась такой увлекательной, что Юля не заметила ни как купе заполнилось, ни как поезд отъехал от перрона. Она почти не слышала перестука колес на стыках шпал, целиком погрузившись в романтический мир средневековой Вероны, где проходили яркие балы, звенели шпаги и кипели нешуточные страсти.

Она протягивала проводнице билет и что-то отвечала на вопросы попутчиков, но машинально, не вникая в происходящее. И это послужило во благо. Когда последняя страница была дочитана, в купе слаженно выводили художественные рулады носы двух спящих на нижних полках женщин. На верхней полке напротив тоже спали, завернувшись в одеяло и отвернувшись к стене. Юлия даже не поняла, парень это или девушка. В общем, никто на ее свободу не посягал.

Юля, спрыгнув с полки, сбегала умыться, опять же не встретив никого в коридоре, и вернулась в хорошем настроении. Забравшись обратно, она, как и ее сосед или соседка, отвернулась к стене, но еще долго не могла заснуть, думая о несчастных влюбленных. Вот это была настоящая любовь! Не то что теперь, когда повстречаются немного, а потом разбегутся без сожаления или, еще хуже, начинают встречаться с другом бывшего парня.

Повздыхав над судьбой несчастных влюбленных, девушка наконец выключила лампочку над изголовьем и уснула под мерный перестук колес и мелькание фонарей, свет которых пробивался прямо на ее подушку сквозь неплотно прикрытую штору.

И вроде бы не было ничего удивительного в том, что Юле приснилась средневековая Верона – но с такой поразительной достоверностью в деталях, будто это было не сновидение, а путешествие на машине времени.

Она ясно видела булыжные мостовые, тенистые сады и украшенные росписями стены дома. В этом странном сне Юля была Джульеттой – девушкой из богатой и знатной семьи, которая живет со своими родителями и многочисленной прислугой в красивом двухэтажном каменном доме.

Во всех подробностях Юля видела каждый из окружающих ее предметов, каждую деталь своего наряда, лицо каждого человека, с которым встречалась Джульетта. Правда, синьор и синьора Капулетти были как две капли воды похожи на ее настоящих родителей, а няня – на первую учительницу Галину Петровну.

Начинался сон с того, что Юля, то есть Джульетта, примеряла новое платье и украшения, подаренные ей для бала-маскарада, который давали ее родители и где ей должны были представить жениха. И хотя наяву Юлия только что прочла книгу и, конечно же, помнила всю историю от начала до конца, во сне она пребывала в совершеннейшем неведении насчет своей дальнейшей судьбы и с нетерпением, любопытством и волнением ожидала появления жениха – какой он будет?

Жених оказался точной копией киноактера из одного популярного сериала. Ей снился бал и первая встреча с юношей по имени Ромео, в которого она влюбилась сразу же, с первого же взгляда. Как ни странно, но Ромео не был похож ни на кого из знакомых, он был просто очень привлекательным парнем, не полюбить которого казалось просто невозможно! Уснуть после бала Юлия-Джульетта не могла: чувства буквально переполняли ее, выливаясь в беспричинном смехе и столь же спонтанной грусти, нервных движениях и внезапной задумчивости. Девушка вышла на балкон полюбоваться красотой ночи.

От запаха роз, густо оплетших колонны, кружилась голова. На небе была полная луна, непривычно огромная и желтая, похожая на подвешенный за невидимую нитку светящийся шар. Опершись о холодный мрамор перил, девушка смотрела в темный сад, а на губах еще пылал тот поцелуй, что вмиг перевернул весь ее мир. Подаренный врагу, преступный и, может быть, именно поэтому отчаянно сладкий.

Она подносила руку к губам, словно хотела прикрыть их от дуновения легкого ветерка, стирающего преступный поцелуй. Оставить его себе.

Темный сад, и ветер, и эта странная луна наполняли сердце тревогой. К добру ли была эта встреча на балу? Конечно, нет! Ромео – враг. Ей нужно держаться от него подальше, не позволять сладкому яду чувства просачиваться в ее сердце. Всё, хватит! Но губы сами собой шептали:

О! сбрось ты имя, и за имя,

Которое – не часть же самого тебя,

Возьми ты всю меня…

Когда Юля проснулась от голоса проводницы, оповещающей вагон о том, что поезд уже подъезжает к Москве, девушка еще долго не могла прийти в себя и унять сердцебиение. Какой удивительный сон! Такой живой и по-настоящему реальный! В воздухе, кажется, еще плыл сладкий аромат роз. После этого сна все вокруг казалось бледным и ненастоящим.

Бабушка рассказывала, что у их семьи есть итальянские корни. Может, поэтому история возлюбленных из Вероны так глубоко вошла в сердце?..

– Проснулись, девушка? – приветствовала ее одна из женщин. – Спускайтесь, у нас тут пряники есть. Мы еще вчера хотели вас угостить, но вы зачитались. Книги любите, да?..

– Люблю. – Юля спрыгнула с полки и пошла умываться.

Когда она вернулась, запах роз исчез, или, что вернее, его вообще не было. Обе соседки чаевничали и разговаривали о чьих-то детях, а третий пассажир купе пропал, и полка оказалась тщательно застелена. Юлия отметила этот факт машинально, без удивления и вскоре позабыла о нем.

1. Посвящение в студенты

Алиса, наверное, целый час простояла перед шкафом, не зная, что выбрать. А когда время закончилось и нужно было уже выбегать, махнула рукой и натянула любимые джинсы с оранжево-белым полосатым топом.

На улице еще стояла жара, хотя лето уже приближалось к концу. Настроение у девушки было отличное. Во дворе кипела повседневная жизнь: мамы с малышами гуляли на площадках, старушки грелись на лавочках, а неугомонные воробьи громко чирикали и смешно купались в пыли.

Пройдя через двор, Алиса по инерции едва не повернула к школе, но сразу же осознала ошибку и засмеялась. Сегодня – ее первый день в новом статусе. Школа осталась позади, Алиса с Олегом стали студентами. Вуз, в который они поступили, носил совершенно безликое название «Международная академия истории и культуры», не Оксфорд и не МГИМО определенно. Правда, главный офис этого учебного заведения находился в Швейцарии, а отбор абитуриентов проводился весьма своеобразно: не столько по баллам, сколько по весьма специфическим способностям. Дело в том, что академия, официально обучающая молодежь историческим и культурологическим дисциплинам, на самом деле являлась учебной базой ордена инициатов – тайной организации, со времен инквизиции собирающей и курирующей людей, наделенных паранормальными способностями. У Алисы Пановой, например, была способность ходить по миру снов и видеть чужие сны, а у Олега Волкова – управляться со всеми электронными девайсами и даже входить в Сеть без помощи компьютера или мобильного устройства.

Алиса еще не видела своих однокурсников, и сейчас ей было очень любопытно, какие они. Может, такие же странные, как в Хогвартсе?[2]

Девушка так задумалась, что не сразу заметила стоящего на остановке Олега Волкова.

– Привет, – поздоровался с ней парень. Он, кстати, выглядел сегодня превосходно и действительно по-праздничному: в светлой рубашке с коротким рукавом и костюмных брюках. Пиджак Олег по случаю жаркой погоды держал на сгибе локтя. А еще при нем, как всегда, была любимая тросточка с головой грифона – Волков немного хромал, но как ни странно, это его совсем не портило, а, напротив, придавало образу романтичный флер. Не зря в школе ему дали прозвище Байрон.

– Привет! – откликнулась Алиса. – Извини, я немного опоздала…

– Ничего, – махнул рукой Олег, – должны успеть. Тут не так далеко ехать.

Занятия в академии начинались непривычно рано – двадцатого августа, зато в это время горожане пользовались возможностью догулять последние теплые денечки, и Москва еще не стояла в непробиваемых пробках.

Алиса и Олег сели в подъехавший автобус. Причем сели в буквальном смысле – салон оказался полупустым. Они проехали мимо большой клумбы с пыльными розами и свернули на шоссе.

Олег казался задумчивым, а вот Алису начало тяготить затянувшееся молчание. У них с Олегом сложились весьма странные отношения. Впервые они обратили друг на друга внимание из-за забавного недоразумения. Алиса тогда была влюблена в учителя географии, Владимира Ольгердовича, и посвятила ему стихотворение, совершенно случайно ставшее известным школьной общественности. Однако поскольку у стихотворения стояли только инициалы – В. О., одноклассники дружно решили, что адресат – Волков, и Олег некоторое время думал, что Алиса влюблена именно в него. Потом она чуть не влюбилась в Олега по-настоящему, но тут появился Он – таинственный синеглазый парень. Криш, как и Алиса, умел ходить по снам и преподавал как раз в той академии, куда ребята сейчас и направлялись. Конечно, Панова не сомневалась в своих чувствах к Кришу, но в присутствии Олега отчего-то испытывала странное волнение и часто злилась на себя из-за этого. Они друзья, друзья – и только, ничего большего нет, не будет и быть не может!

– Интересно, чему нас станут учить?.. – спросила девушка, чтобы прервать неловкую для нее паузу, во время которой она успела подумать, что за каникулы Олег заметно повзрослел и как ему идет легкий загар.

– Учить?.. – Волков наконец отвлекся от своих мыслей. – Каким-нибудь необыкновенным штукам, как в Хогвартсе: монстрологии, магии, зельеварению…

– А преподавать у нас будет профессор Снейп лично! – засмеялась Алиса. – Ты не поверишь, а я тоже Хогвартс сегодня вспоминала!

– Только соревнования по квиддичу я, пожалуй, не потяну. – Олег кивнул в сторону своей трости и вдруг встал.

– Разве мы уже приехали? – удивилась Алиса.

– Нет, но впереди авария, там уже собралась пробка. Если не выйдем сейчас, то опоздаем. Пешком недалеко, я знаю дорогу.

Автобус затормозил на остановке, и Алиса вышла вслед за Олегом. Ни аварии, ни пробки еще не было видно, но, раз Волков сказал, значит, так оно и есть. В его умении находить дорогу девушка тоже не сомневалась. В Олега словно был встроен навигатор, а может, он как раз и был встроен на самом деле – Панова не знала и, если честно, не хотела знать технические детали.

Волков уверенно провел девушку между домами, они несколько раз пересекали улицы, так что Алиса уже потеряла всякие ориентиры, но все-таки вышли к находящемуся за изящной металлической оградкой пятиэтажному зданию. Здание было построено из стекла и бетона и казалось очень светлым… и вполне обычным, словно какое-нибудь офисное. Девушка почувствовала разочарование. Отчего-то она ожидала, что академия будет выглядеть готично: темно-красные цвета драконьей крови, глухие стены, толстые чугунные решетки на узких, как бойницы, окнах, а может, даже мрачно и гордо взирающие на московские улицы уроды-горгульи… И ничего подобного! Даже обидно.

– Мы точно пришли куда нужно? – спросила Панова, при этом понимая, что глупо цепляться за ошметки своих иллюзий.

– Точно. – Олег указал на табличку на доме.

Название улицы и номер дома совпадали с теми, что указал Криш.

Калитка была открыта, и на крыльце стояли несколько человек – парни и девушки. Начищенная табличка, оповещающая, что перед ними «Московское отделение Международной академии истории и культуры», рассеивала последние сомнения.

Флегматичный пожилой охранник взглянул на паспорта, сверил фамилии со списком и кивнул:

– Проходите. Актовый зал на пятом этаже.

Холл тоже был светлым и очень современным.

– Вот тебе и Хогвартс, – вздохнул Олег. Кажется, он, как и Алиса, был слегка разочарован.

Лестница располагалась посреди холла. Алиса и Олег поднялись по ней вместе с другими парнями и девушками, судя по их растерянному виду, тоже новичками.

Зал был просторный и светлый, с настоящей сценой. Видимо, здесь устраивались концерты и, возможно, даже любительские спектакли. Сколько людей собралось на торжественную линейку, Алиса затруднилась бы сказать. Несмотря на то что само здание не соответствовало ожиданиям, девушка волновалась, предчувствуя перемены в своей жизни. Чему их здесь будут учить? С какими трудностями придется столкнуться? Какие испытания пройти?.. Можно с уверенностью сказать только одно: легко не будет.

Студенты оказались совершенно разными, и далеко не все были одеты парадно, поэтому Алиса Панова с радостью отметила, что не выделяется. Вон одна девчонка вообще так и не потрудилась снять огромную ярко-оранжевую кепку, козырек которой напрочь заслоняет все ее лицо.

Алиса специально не надела линзы: пусть сразу привыкают к тому, что у нее вертикальный зрачок, надоело скрываться еще в школе, но никто не обратил на ее глаза особого внимания. Хотя и это понятно: здесь собрались не обычные люди, у всех свои особенности. Может, найдутся такие же, как она. Девушка присмотрелась к студентам, стоящим поблизости, но не заметила похожих на себя.

– Добрый день, уважаемые студенты! – послышался вдруг мелодичный голос.

На сцене появилась красивая женщина, возраст которой не поддавался определению – может быть, тридцать, а может, все пятьдесят. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, бежевый костюм с короткой, чуть выше колен, юбкой подчеркивал великолепную фигуру. Но почему-то сразу чувствовалось, что помимо красоты в этой женщине присутствует и ум, и железная хватка.

– Дорогие первокурсники, позвольте представиться, я – директор Московского отделения Осипова Наталья Михайловна. И наша академия рада принять всех вас в своих стенах!

Алиса и Олег переглянулись. Пока что, опять же, ничего необычного. Так ли они представляли свой первый день в загадочном вузе инициатов?! Дальше директор подчеркнула роль прилежания, затронула тему всестороннего развития личности и пообещала, что каждый из выпускников получит прекрасное гуманитарное образование.

И это всё?!

По рядам прокатился возмущенный вздох.

– А вы ждали чудес? – Похоже, директриса и ожидала именно такую реакцию. – Каждое чудо – результат длительных усилий и прилежания. Накрепко запомните это. Не хочу пугать вас, но далеко не все поступившие выдерживают нашу нагрузку и готовы работать с полной отдачей, а поэтому, к сожалению, процент отчисленных довольно велик.

Вот тебе и торжественная речь! Пока что в этой академии все шло совершенно не так, как ожидала Алиса.

Директриса еще какое-то время рассказывала о достоинствах академии, весьма туманно намекнув на открывающиеся перед выпускниками перспективы, а потом объявила, что все первокурсники получат сейчас папки с расписанием, а также специальные значки, носить которые обязательно, так как они являются пропуском в академию и общежитие.

Процедура вручения папок растянулась, потому что каждого из первокурсников, а их, кажется, было человек восемьдесят, вызывали по фамилии, он удостаивался пожатия руки от директрисы и получал черную кожаную папку из рук помощника Натальи Михайловны.

Получила такую папку и Алиса Панова. В папке был значок: вписанная в круг чаша, в которой угадывался Святой Грааль, и непонятная надпись: «Pro bono publico». Расписание оказалось убористо отпечатано на одной странице. Алиса пробежала его глазами: «Литература, мифология, история, латинский язык, английский язык, география, психология, физкультура…»

– Похоже, мы все же ошиблись адресом, – пробормотал Олег, изучая свой экземпляр расписания.

И вправду, где же то, за чем они пришли?! Обычные предметы. Только во вторник вместо общеобразовательных дисциплин стояло загадочное, но сухое: «Семинар по специальности». В остальные дни занятия шли с утра и до самого вечера. Даже суббота и воскресенье оказались заполнены факультативами.

– Все ознакомились? – спросила директриса. – Вопросы есть?

– А что, мы по выходным тоже учимся? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Факультативные занятия необязательны, но тот, кто хочет успевать и заработать наивысший балл, а у нас балльная система, обязательно будет их посещать.

Энтузиазма это заявление не вызвало, впрочем, и неудивительно.

– А что такое семинар по специальности? – последовал тем временем новый вопрос.

– Занятия по группам, на которых будут развиваться ваши индивидуальные способности. Все подробности вам озвучат на первом занятии.

Вот это уже интереснее и ближе к делу.

– А можно жить не в общежитии, а дома? – поинтересовалась светловолосая девушка выраженно-домашнего типа.

– Можно, – директриса скупо улыбнулась, – если вы откажетесь от обучения в академии. Наша программа построена так, что требует постоянной вовлеченности и присутствия всех студентов.

Алиса уже слышала от Криша, что проживание в общежитии – обязательное условие, хотя так и не понимала почему. Впрочем, при взгляде на расписание все прояснялось: их собирались учить почти до самой ночи, а ночью, вполне возможно, врубали в общежитии специальные обучающие программы. Спишь, а тебе на подкорку вдалбливают, скажем, даты. С каждой минутой честь обучаться в академии казалась все более и более сомнительной. Интересно, а на значках у них что написано? Что-нибудь вроде «раб знаний» или «учиться, учиться и еще раз учиться»?..

– А на значках у вас написано «Ради общего блага», – произнесла вдруг директриса, глядя прямо на Алису. – Этому постулату посвящена вся наша деятельность. Все, что ни делается здесь, делается ради общественного блага. Помните об этом. А сейчас поздравить вас выйдут некоторые из наших выпускников.

В зал вошли несколько человек, Алиса узнала среди них очень известного политика, богатого бизнесмена и популярную актрису.

– Круто, – шепнул Олег. – Я видел все эти лица в новостных лентах. Если выпускники этой академии такие успешные, может, и есть резон здесь поучиться?..

Знаменитости разрядили уже предгрозовую атмосферу, обстановка сразу сделалась непринужденной. Актриса рассказывала обступившим ее плотным кружком молодым людям, как едва не сбежала из академии на первом курсе. Политик вспоминал какую-то смешную историю, приключившуюся во время обучения, и был как нельзя более демократичен. Бизнесмен рассуждал о пользе и связях академии, советуя вцепиться в учебу зубами. Его ровные, по-голливудски идеальные зубы и вправду, как показалось Алисе, максимально подходили для того, чтобы во что-нибудь вцепляться.

А вот Криша все не было. Девушка втайне ждала его с того самого момента, как переступила порог будущей alma mater[3]. Внезапно Алисе захотелось выйти на воздух – подальше от всего этого шума и толчеи, словно отсутствие Криша вмиг сделало бессмысленным все, что здесь происходило.

– Я подышать, – предупредила она Олега.

– Пойдем вместе, – сразу предложил он.

Они выбрались из зала. Несколько человек стояли на лестнице, среди них девушка в оранжевой кепке, на которую Алиса уже обращала внимание. Она стояла отдельно от других и что-то искала в телефоне.

– Вы с первого курса? – спросила их другая девушка с черными короткими кудрями, живо общавшаяся с другими студентами. У нее было очень живое лицо – не красавица, но очень хорошенькая, о таких говорят «миленькая».

– Да, – кивнул Олег.

– Отлично! – обрадовалась черноволосая. – Будем грызть гранит науки вместе!

– Если угрызем, – с сомнением добавил рыжий парень.

– А куда деваться! – беззаботно махнула рукой черноволосая. – Но график у них – просто ад! Хорошо хоть на сегодня все закончено, а то ведь вполне могли сразу за парту отправить! Слышала я про это заведение. Тут и вправду всю душу вытрясают, зато те, кто доходит до конца, неплохо устраиваются.

Девушка в оранжевой кепке сделала шаг в их направлении, видимо, тема ее интересовала.

– После этой зубодробилки уже можешь что угодно и ничего не боишься, – продолжала рассказывать девушка, очевидно, обладающая наклонностями лидера. – Они и вправду поднимают иногда первокурсников среди ночи специально, чтобы задать какой-нибудь совершенно дурацкий вопрос. Например, «сколько звезд на небе?» или «что первично: яйцо или курица?».

– Врешь! – не выдержал долговязый парень.

– Хочешь – не верь. – Черноволосая улыбнулась. – Но не говори потом, что не предупреждала. Эй. – Она повернулась к прислушивающейся девушке, все еще стоящей немного в сторонке. – Давай присоединяйся уже. Кстати, я Ника, вот это Никитка, вот Дима, вот Наташа… ну, всех все равно сразу не запомните, даже не парьтесь!

Алиса и Олег представились.

– А я Юля, – сказала девушка, и Алиса удивилась, какой у нее приятный голос. Негромкий, но звучный и сочный.

– Да сними ты наконец свою кепку, не стесняйся! – Ника, похоже, не привыкла церемониться. – И раз уж познакомились, может, завалимся куда-нибудь? Отпразднуем встречу… или помянем былую вольную жизнь…

Алиса подумала, что просить Юлю снять кепку не слишком уместно, и даже хотела сказать об этом. Возможно, у девушки есть причины скрывать лицо. Как-то ей доводилось видеть обожженную после пожара кожу, и это было ужасно. Может, у Юли тоже какие-то проблемы… Но тут Юля вдруг стащила свою дурацкую кепку, и Алиса так и застыла с открытым ртом.

Юля оказалась самой красивой девушкой из всех, кого Панова когда-либо видела. Даже знаменитой актрисе, общающейся сейчас в зале с поклонниками, было до нее далеко. Она была как сноп искрящегося света. И непонятно, откуда он шел – может быть, из ярко-голубых глаз, словно впитавших в себя свет южного безоблачного неба, может быть, от гладких солнечных волос того редкого пепельно-розоватого оттенка, какого бывает золото высокой пробы. Казалось, что даже едва тронутая загаром ее нежная кожа излучает едва заметное сияние. Она была красива? Нет, пожалуй, это неверное слово. Она была ослепительна.

– Ни фига себе! – выдохнул кто-то из парней.

– А пойдемте ко мне! – вдруг выдал Олег Волков. – У меня как раз недавно день рождения был. Заодно его отметим.

– А родители? – спросила черноволосая.

– Они сейчас в лаборатории, – оживленно продолжал Олег. – И вообще, они не против.

Его поведение было более чем странным. Обычно Волков не отличался общительностью. Если честно, Алиса в первый раз стала свидетелем того, что он приглашал к себе кучу народа. Незнакомого народа к тому же. Неужели все из-за загадочной красавицы?! Девушка покосилась на Олега. Он и вправду смотрел на Юлю, и от этого в груди у Алисы стало как-то неприятно, словно ее ткнули острой спицей.

– Кстати, а ты с Олей давно виделся? Вы же с ней встречаетесь? – с ужасом услышала вдруг Алиса собственный голос.

Она задала этот вопрос словно против воли и многое отдала бы за то, чтобы он никогда-никогда не прозвучал! Ей хотелось закрыть лицо руками, а лучше всего – провалиться сквозь эту лестницу поглубже под землю, можно в самое ядро, в пылающую магму.

Но Олег едва обратил на ее реплику внимание.

– Нет, не встречаемся, – ответил он мимоходом и тут же вернулся к интересующей его теме: – Ну что, все согласны? Пойдем?

Новоиспеченные студенты с радостью согласились. Только одна Юля намеревалась сбежать, но и ее уговорили, и все вместе двинулись за Олегом вниз по лестнице.

– А у тебя день рождения разве не в начале июля? – тихо спросила Алиса, догнав Волкова.

– Что? – Он вздрогнул. – Ну да, в июле. Только все в это время разъезжаются, так что и отметить его обычно не выходит. А сейчас, по-моему, хорошая возможность.

Алиса кивнула.

«Вот я дура! – мысленно отругала она себя. – И что я так разволновалась? Ну пусть он с этой Юлей роман закрутит, мне-то какое дело? Правильно, никакого… Вот только знать бы, где Криш… Позвоню ему попозже… Или не позвоню, а то еще подумает, что я слишком навязчивая… Не понимаю, и что это на меня сегодня нашло…»

2. Сговор

Комната была непривычно полна народа. Большой и Маленький братья взирали на это, кажется, с ужасом. По крайней мере Олегу казалось, что от них исходят волны легкой паники, а мониторы чуть заметно рябят. Но тяжелее всего пришлось, конечно, Чуду, вызвавшему к себе повышенное внимание. Всем хотелось его потрогать, потискать и в десятый раз спросить, как это у живой собаки могут быть металлические части. Олег, как мог, объяснял и спасал внезапно оробевшего пса, прежде не отличавшегося скромным нравом, от наиболее навязчивых рук.

Зато польза от этого сборища была: они немного познакомились и узнали кое-что друг о друге. Самая общительная девушка Ника дружила с кем-то из второкурсников, вот откуда и были все ее секретные сведения. Правда, по некоторым признакам Олег подозревал, что слово «дружба» в данном случае несколько преувеличено, зато позволяет Нике строить из себя самую осведомленную и крутую в компании девчонку. Лидировать ей нравилось. И дар у нее оказался соответственный – внушение. Она могла увлечь любых людей и к любому втереться в доверие.

– В прошлом году, – хвасталась Ника, – я увела весь класс в кино с урока истории, а потом еще убедила историчку, что мы смотрели очень полезный для учебы исторический фильм. Ха! Видели бы вы этот фильм – от истории там только название, даже костюмы фэнтезийные!

Еще одна девушка, в больших очках, умела считывать воспоминания.

– Правда, не всегда получается… – призналась она скромно.

«Ого, серьезно, – думал Волков, слушая обо всех этих талантах, – а я тут вроде как лишний. Ну, умею выходить в Сеть, подумаешь, чудо! У всех с собой есть телефон, с которого без всяких суперспособностей в Интернет выйдешь. Как бы меня из этой академии не выставили…»

Пока болтали, девчонки накрыли шведский стол из сыра и нарезок, предусмотрительно прихваченных из ближайшего супермаркета. Включили музыку, и несколько пар, чудом умещающихся в тесном пространстве комнаты Олега, принялись танцевать.

Общение, как заметил Волков, шло гораздо живее, чем в школе. Может, оно было вызвано ощущением избранности, которой обладал каждый присутствующий, а может, являлось влиянием той же Ники (кто ее знает, сама же о себе такое рассказывала!).

Олег по возможности всегда избегал танцев. Не только из-за легкой хромоты, которая в ответственные моменты становилась весьма тяжелой, но и из чувства некоторой неловкости. Странно будет, если он не пригласит на танец Алису, с которой знаком гораздо лучше, чем с остальными. А с другой стороны, танцевать с Алисой было слишком большим испытанием. Тем более теперь, когда она однозначно определилась и не скрывала своей симпатии к этому выскочке, как Олег называл про себя Криша.

Поэтому хозяин квартиры под шумок ускользнул на лоджию и, облокотившись о нагретые солнцем перила, погрузился в свои мысли. По правде говоря, весьма смутные, думая обо всем сразу: и об Алисе с Кришем, и об академии, и о том, что без проблем здесь не обойдется…

– Не помешала? – вдруг послышался позади него голос.

Волков поспешно оглянулся и увидел Юлю. В пепельно-золотистых волосах переливались искорки, и комната словно освещалась ее присутствием. Она была очень, очень симпатична, он даже сам удивлялся, почему оценивает ее красоту как-то со стороны, не вовлеченно. Влюбиться в такую девушку казалось естественным и правильным, а он смотрел на нее как на картину в художественной галерее, красивую, но отдаленную, словно принадлежащую к другому миру.

– Нет, – он пожал плечами, – тоже хочешь свежезагазованным воздухом подышать?

– Да. То есть нет, – загадочно ответила она.

Олег покосился на гостью с недоумением. Она хмурилась, кажется, обдумывая что-то.

– А у тебя девушка есть? – вдруг спросила Юля.

Волков едва не поперхнулся. Вопрос был, мягко говоря, неожидан. Понятно, что такая красотка, как Юля, не смущается в общении с парнями, любой станет прыгать до потолка, если она только на него взглянет… Странно, что она вдруг заинтересовалась Олегом, могла бы найти кого-то получше, хоть из их же курса… А тут получилось как-то не по адресу. Наверное, не стоит ее зря обнадеживать.

– Вообще-то нет. – Олег не знал, как высказаться поделикатнее, и в конце концов ляпнул: – И в ближайшее время я не собираюсь ни с кем встречаться.

– Это здорово! – непонятно чему обрадовалась странная девица. – И Алиса не твоя…

– Мы друзья, – поспешно ответил Волков и зло добавил: – У нее вообще-то есть парень.

– Отлично! – Юля вдруг схватила его за руку.

От такого напора Олег пришел в полнейшее оцепенение. Чего это она?!

– Я хотела попросить тебя кое о чем… – не выпуская его руки, сказала девушка. – Вопрос, так сказать, деликатный и… конфиденциальный. Пообещай, что никому не скажешь!

– Обещаю. – Волков был по-настоящему заинтригован.

– Я вообще умею исцелять. По мелочи: останавливать кровь, снимать головную боль и так далее… но у меня, похоже, есть еще дополнительная способность, – Юля смотрела на него в упор, словно гипнотизируя, – ко мне клеятся все парни. Ну, почти все.

– Ты очень красивая, – пожал он плечами.

– Не уверена, что все дело в этом… – Она вздохнула, заправила за ухо прядь солнечных волос. – Но, в общем, это очень утомительно. И я подумала, что, если у тебя нет девушки, ты бы мог пока что сделать вид, будто я твоя девушка.

– Сделать вид? – переспросил Волков. Ему показалось, что он стал плохо слышать. – А почему ты просишь об этом меня?

– Ну, я вижу, что ты нормальный, – она немного смутилась, – и еще, похоже, на тебя вся эта моя дребедень не действует… Соглашайся, а? Я так устала ото всех отбиваться!

Олег задумался. Предложение в целом интересное. Он как раз всерьез сомневался, не бежать ли из этой дурацкой академии, где ему изо дня в день придется наблюдать, как Алиса любезничает с Кришем и каким дурнем он сам при этом будет выглядеть. А если все решат, что у него есть девушка, это прибавит баллы к его статусу, к тому же Юля гораздо красивее Алисы, значит, никому и в голову не придет, что он страдает по Пановой. И сама Панова, если уж быть до конца откровенным, пусть увидит, что он с другой. Сплошная польза, как ни крути.

– Я согласен. – Олег положил вторую руку на Юлину ладонь и как раз в этот момент увидел промелькнувший в комнате силуэт. Сюда заходил кто-то из девчонок.

– Отлично! – Юля торжествующе улыбнулась. – Спасибо тебе, обещаю не слишком докучать.

– Да что ты, все нормально. – Олег тоже выдавил улыбку, думая, что по закону подлости их видела, конечно, Алиса. Хотя… почему же по закону подлости? Они же с Юлей все равно собираются делать вид, будто встречаются. И Панова узнает об этом рано или поздно. Даже лучше, что рано.

* * *

Юля вернулась домой в приподнятом настроении, и даже присутствие мачехи не могло его испортить.

Мачехе едва исполнилось двадцать три. Все звали ее только Ирочкой. Правда, с разными интонациями. Отец – с подобострастной, Юля – с насмешливой. Ирочка любила яркие мини-юбки кислотных цветов, регулярно блондировала волосы и постоянно повторяла в присутствии Юлиного отца, то есть своего нынешнего мужа: «Надеюсь, мы с Юлечкой станем настоящими подругами», в общем, в их трехкомнатной квартире от нее не было спасения.

– Скоро перееду в общежитие! – объявила Юля, повстречав в коридоре мачеху, облаченную в облако полупрозрачного кокетливого халатика.

– Знаю я эти общежития! – фыркнула Ирочка. – Рассадник аморалки!

– Ну, тебе виднее, – произнесла Юля многозначительно, – я их с этой стороны не знаю.

И отправилась к себе в комнату, с тоской предвидя скорое появление отца, который примется упрекать, что вот она снова довела до слез бедную Ирочку. Но на этот раз почему-то обошлось. Должно быть, Ирочка увидела светлые горизонты, которые откроются после отбытия падчерицы, и наслаждалась чувством победы.

«Прямо как в русской народной сказке «Морозко», – подумала Юля, отправляясь спать, – невзлюбила мачеха падчерицу и выгнала ее из дома на трескун-мороз… Впрочем, мы еще посмотрим, кто кого!.. Но все же я по-умному все устроила с этим Волковым. Сразу видно, парень серьезный, он меня в обиду не даст!»

На этой мысли Юля заснула.

И снова ей приснился странный сон. Будто она Джульетта и что родители настаивают на ее браке с графом Парисом. Парис красив и богат, но Джульетта и слышать о нем не хочет, потому что любит Ромео. Однако отец и мать непреклонны, и Джульетта в отчаянии. Единственное, что облегчает ее участь, – мысль, что Ромео тоже ее любит. Она просит совета у своего исповедника, священника Лоренцо, уверяя его, что не сможет жить без Ромео и лучше умрет, чем выйдет замуж за другого! Добрый священник, проникнувшись состраданием к ней, обещает помочь бедным влюбленным. Он протягивает Джульетте красивый хрустальный флакон, оплетенный золотой нитью, с золотой же изящной пробкой в виде голубки. Внутри флакона завораживающе плещется алая жидкость.

– Что это? – интересуется Джульетта-Юля.

– Снадобье, обладающее чудодейственным эффектом. Выпей, дитя, пять капель – ровно пять, и ни в коем случае не больше!

– И что же будет тогда? – Сердце отчего-то замирает в смутном предчувствии беды.

В часовенке холодно и сыро, а Богоматерь смотрит осуждающе, словно упрекает девушку в тайном грехе. Но разве это грех – любить и быть любимой? Разве грех мечтать быть рядом с тем единственным, кто заставляет твое сердце биться чаще?.. Разве любовь может быть грехом?

– Ты уснешь, – отвечает Лоренцо с тяжелым вздохом, – так крепко, что все подумают, будто ты умерла. Тебя, дитя, похоронят в фамильном склепе, и никто не будет знать, что на самом деле ты не мертва, а только спишь… Никто, кроме Ромео, – добавил священник едва слышно.

Можно ли шутить с самой смертью? Можно, если ставка так высока.

– Спасибо, святой отец. – Флакончик с алой жидкостью, вдруг показавшейся девушке кровью, исчезает в широком рукаве дорогого венецианского лазоревого платья, так подходящего к цвету ее глаз. – Я сделаю все, как нужно.

Но почему же на лике Богоматери застыла всемирная скорбь? Почему пронесся по часовне ледяной порыв ветра? Девушке показалось, будто рядом проскользнула тень, но нет, конечно, померещилось в неровном свете горящих на лампаде свечей.

– Не побоишься? – хмурится Лоренцо. – Ну смотри, дитя. И помни: ровно пять капель.

Она вышла из храма окрыленная. Обмануть смерть можно! Можно, если все это делается ради Ромео, для него одного стучит сейчас ее сердце!.. Скоро, уже совсем скоро все свершится. Ее положат в семейный склеп, а когда все разойдутся, любимый придет в склеп, дождется ее пробуждения, и они вместе покинут Верону, чтобы тайно обвенчаться и быть вместе до конца своих дней.

А флакон в руке так холоден, что его не греет даже тепло ладони. Что семья, что родители? Сейчас важен лишь он – тот, ради кого бьется ее сердце, тот, кто в единый миг сделал само ее существование осмысленным и оправданным. Ради чего она жила прежде? Зачем вдыхала этот воздух? Нет, нет, до него всё было зря… до него ничего и не было.

– Что-то ты слишком румяна, как бы не заболела накануне свадьбы? – озабоченно щупает ее лоб кормилица.

А Джульетта-Юлия едва сдерживает торжествующую улыбку: скоро, уже совсем скоро…

Если бы дело касалось Юли – самой Юли, настоящей, реальной, которая видела этот сон, – то она хорошенько задумалась бы, прежде чем принимать такое опасное средство. Но во сне Юля была не самой собой, а Джульеттой, и у нее даже тени сомнений не возникло.

После того как несчастная влюбленная оказалась в своей комнате, сон Юлии изменился. Девушка все еще ощущала себя Джульеттой, но при этом видела происходящее со стороны, словно ее сознание раздвоилось. Юля наблюдала, как героиня ее сновидения готовится к решительному шагу, переодевается, причесывается, берет в руки инкрустированный серебряный кубок с водой и принимается отмерять капли алой жидкости из флакона. Но в это время за ее спиной появляется черная тень. Некто неведомый и невидимый девушке толкает ее под локоть, и в воду попадает несколько лишних капель снадобья.

Не заметив этого, Джульетта выпивает содержимое кубка – и падает замертво. Увидев и почувствовав все это, Юля отчаянно закричала… и проснулась.

3. Огонь

Криш позвонил ей сам и пригласил прогуляться.

Они шли по залитому солнцем скверу, пахнущему отцветающими розами и бензином – неподалеку располагалась дорога, по которой проносились машины.

– Я буду преподавать у вас историю с особым уклоном, – рассказывал Криш, – ты уже видела кое-что и понимаешь, что мифология – вовсе не оторванный от жизни предмет. Иногда в наш мир проникают существа с изнанки бытия, что-то вроде Дикой охоты, и наша задача – спасти людей от этой нечисти. Знаешь же, что зло не может войти, пока ты безупречен, пока ты сам его не впустишь?.. Впрочем, – он засмеялся, – кажется, я уже начал читать лекцию!

– Что ты, – живо возразила Алиса, – мне очень интересно!..

– Ну нет! Не готов выглядеть в твоих глазах занудой преподавателем! Пойдем лучше, покажу кое-что, только быстрее, а то пропустим! – Он потянул девушку за руку.

Они побежали по улице. Алиса, полностью подчинившись Кришу, чувствовала себя счастливой.

Они вбежали в подъезд какого-то многоэтажного дома, поднялись на лифте на самый верх. Девушка не очень удивилась, когда Криш открыл железную дверь на чердак, они взобрались по лесенке и оказались на крыше.

– Успели! – выдохнул ее спутник. – Ну что, оно того стоило?

Перед ними лежал город, казавшийся нарисованными на асфальте клеточками. Солнце медленно опускалось за горизонт, плавило небо, мешая ярко-розовые и голубые краски с азартом молодого художника-импрессиониста. Закат был такой густой, что его можно было пить, как клубничный коктейль. Алиса даже почувствовала, что он сладкий, с едва заметной горчинкой.

От этого всего немного кружилась голова. Но Криш был рядом и крепко держал за руку.

– Оно того стоило, – прошептала Алиса.

И в этот момент Криш вдруг повернул ее к себе и, серьезно глядя в глаза, поцеловал. Они целовались на крыше, озаренные клубничным светом заходящего солнца. Наверное, это было очень красиво. Как в фильмах, где герои или целуются на фоне заката, или уезжают в него в финале, романтичные и непобежденные.

«Вот ведь позер! – почему-то прозвучал в ее голове голос Олега Волкова. – Любит, чтобы всё было поэффектнее!»

«Сам дурак!» – рассердилась Алиса.

– Ты что-то сказала? – Криш все так же внимательно смотрел на нее.

Девушка смутилась, и это чувство усугубило воспоминание, что Криш может считывать мысли. Оставалось только надеяться, что эту он не считал.

– Нет, – поспешно заговорила она, досадуя на то, что щеки пылали сейчас ничуть не хуже заката. – Я… я про академию хотела спросить.

Если Криш и был раздосадован тем, что после романтического поцелуя девушка тут же вернулась в русло реальной жизни, то никак это не показал.

– Спрашивай. – Он стоял очень близко, и его присутствие, тепло тела, запах туалетной воды… еще больше волновали и будоражили девушку.

– Одна девушка с нашего курса говорила, что в вашей академии очень странные методы обучения… – выдала Алиса первое, что пришло ей в голову.

– Как раз хотел тебя предупредить. – Криш не выглядел удивленным и владел собой так же хорошо, как и всегда, Алисе даже казалось, что легче считать эмоции истукана с острова Пасхи, чем догадаться, что на сердце у Криша, – нужно во всех ситуациях сохранять самообладание, использовать свои способности и ничего не бояться.

Девушка кивнула. От такой странной рекомендации могли возникнуть вполне реальные опасения, но Алиса Панова сейчас решительно не могла думать об академии, какой бы необычной она ни была.

* * *

Общежитие находилось через дорогу от основного здания. Оно было трехэтажное, не то чтобы новое, но вполне приличное. И, самое главное, каждый студент жил в небольшой отдельной комнате, где имелась кровать, платяной и книжный шкафы и письменный стол. Простенько, но довольно уютно. Обои, занавески и покрывало на кровати были синие у мальчиков и светло-кофейные у девочек.

– Мы создаем все условия для занятий наших студентов, – рекламно улыбаясь, говорила комендантша – приятная женщина лет, может, тридцати, водившая студентов и их родителей по общежитию. – Видите, и никаких телевизоров. В нашей академии большая нагрузка, смотреть фильмы и развлекательные программы некогда, зато мы можем гордиться нашими выпускниками.

Умывальники, душ и кухня располагались тут же, на этаже. А в подвале даже имелся спортзал, укомплектованный самыми невероятными на вид тренажерами, о предназначении которых было даже помыслить страшно.

– А что, хорошее место. Вроде прилично, – сказала мама Олега, когда они вышли на улицу. – И территория ухоженная, все охраняется. Тоже плюс.

Олег, оценивший высоту забора на охраняемой территории общежития, подумал, не является ли оно по совместительству тюрьмой, но озвучивать свое мнение не стал. Тем более что комендантша оказалась нереально добра, позволив взять с собой Чуда. В ком в ком, а в Чуде Волков был уверен на двести процентов: он хозяина в обиду не даст!

– Да все нормально, мам, не беспокойся, – отмахнулся он. – И мне полезно будет пожить вроде как одному, а на деле под присмотром. Программа у них, опять же, насыщенная.

– Ой, – мама покачала головой, – боюсь я, что сутки напролет будешь сидеть в своем компьютере, даже не поешь!

– Мам, – Олег скривился, – ну что ты со мной как с маленьким! Ну раз так, не пойду в эту дурацкую академию, самому не очень хотелось!..

– Ну что ты?! – переполошилась мама. – Такой шанс, наверное, раз в жизни выпадает! Никогда не думала, что ты в такой престижный вуз поступишь. И потом, помни об армии! Выбирать уже поздно.

Он улыбнулся и вдруг заметил Юлю. Она была одна, почему-то без родителей, и теперь махала ему рукой.

Мама тоже ее заметила.

– Ого! – откомментировала она. – Уже успел с кем-то познакомиться! До чего же симпатичная девушка.

Олег хорошо знал, что мама не то чтобы не одобряет Алису, но считает, будто именно из-за нее сын в последнее время попадает в какие-то неприятности. К счастью, благодаря вмешательству Криша, она не представляла истинный размер тех самых неприятностей.

Олег помахал в ответ Юле. В конце концов они все равно какое-то время собираются изображать пару. Ничего страшного, если и мама в это поверит.

– Вот и не волнуйся, – успокоил ее он. – Новые друзья, новый институт. Все будет нормально!

Но нормальным всё как раз-то и не было.

В этом Олег Волков и другие первокурсники убедились на следующий же день, на первом занятии.

Их собрали на четвертом этаже, в довольно большой аудитории, организованной по принципу амфитеатра. Алиса села на третьем ряду, Олег занял место рядом, а возле него устроилась Юля. Кажется, об их только что сложившейся троице уже стали шептаться. А может, Волкову это просто показалось – иногда переоцениваешь внимание других к собственной персоне.

Студенты с нетерпением ждали начала первого занятия, надеясь, что на деле оно окажется интереснее сухой и странной строчки в расписании – «Теория знания». Но профессор – невысокий, слегка полноватый мужчина в очках, строгом черном костюме и нелепом, совершенно не подходящем к одежде галстуке в крупный красный и зеленый горох – разочаровал аудиторию. Он весь был какой-то блеклый, невыразительный и говорил так монотонно, что неумолимо клонило в сон.

– Знание, – бормотал он себе под нос, старательно избегая смотреть на аудиторию, – есть форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека. Оно помогает людям рационально организовывать свою деятельность и решать различные проблемы, возникающие в ее процессе…

От его голоса, напоминавшего шум дождя, веки смыкались сами собой, а мозг упрямо отказывался понимать смысл этих плоских, как камушки-голыши, слов. Да и был ли у них вообще смысл?..

Неужели обучение у инициатов окажется таким невыразимо скучным и, прямо скажем, бесполезным?..

Алиса тоже, похоже, держалась из последних сил. Подперев ладонью подбородок, она пыталась прикрыть зевок.

Разбудил Олега странный запах. Другие студенты, тоже большей частью подремывавшие, пришли в оживление.

– Что-то горит! Дымом пахнет! – послышалось с задних рядов.

– А? Что? – Преподаватель смешно приставил ладонь к уху. – Где пахнет?

Он пошел между рядами, принюхиваясь:

– И вправду пахнет! – Он вытащил из кармана большой клетчатый платок и протер очки.

Тем временем в аудитории становилось все больше дыма. Профессор – Олег уже не помнил, как его зовут, – откашлялся.

– Без паники! Кхе-кхе! Не волнуйтесь. Выходим организованно! Все под контролем! – говорил он все тем же безликим голосом. – Пожалуйста, все встаньте и постройтесь. Эвакуацию начинаем с последних рядов. Первые ряды остаются на своих местах! Кхе-кхе!

Олег слегка удивился такой организации, в результате которой у дверей соберется слишком много народа. По его мнению, логичнее было бы начать с первых рядов. Но преподавателю в конце концов виднее.

Когда все построились (дышать уже было тяжело), профессор первым направился к двери, повернул ручку… Дверь оставалась закрытой.

– Сейчас, сейчас, без паники, – пробормотал он и принялся судорожно дергать ручку.

Дверь по-прежнему не открывалась. Среди студентов начиналась та самая паника, от которой их предостерегали.

Профессор уперся ногами в дверь и потянул изо всех сил. Опять же тщетно. И тут всем точно крышу сорвало. Закричали девушки, кто-то громко заплакал, послышались ругательства.

В дальнем конце аудитории уже весело отплясывало ярко-рыжее пламя.

Первые ряды тоже бросились к запертой двери, усиливая столпотворение и хаос. Дверь пытались выломать, но она, казавшаяся на вид хлипкой, отчего-то не поддавалась.

– Остаемся на месте! – скомандовал Олег обеим девушкам, набирая на мобильном номер экстренного вызова.

Он ужасно злился на профессора, который совершенно не умел себя вести в чрезвычайных ситуациях и как нарочно только усиливал панику своими нелепыми метаниями. Студенты толкались, прорываясь к двери, ничтожного преподавателя отпихивали с дороги. Хорошо еще, что пока никто не упал: испуганная толпа – самое страшное, что может быть, она не знает пощады. Ради спасения собственной жизни, поддавшись панике, каждый в ней пройдет по упавшему, будь то женщина или ребенок.

Соединение не устанавливалось.

– У меня мобильник не работает, – прошептала Алиса белыми от напряжения губами.

– Мы сгорим?! – Юля с ужасом посмотрела на Волкова.

– Сейчас… – пробормотал Олег. Прежде всего, нужно обесточить помещение. Он изо всех сил напрягся, мысленно ища электрические линии. Это в целом был его профиль. Но сейчас из-за всеобщей паники действовать оказалось очень сложно. Она густым облаком висела в воздухе, затрудняя любые действия. Волкову казалось, что приходится буквально прорубаться сквозь ее тяжелые липкие нити.

– Я больше не хочу умирать! – странно вскрикнула Юля и вцепилась в Олега обеими руками.

– Не мешай ему. Ты не видишь, он пытается нас спасти! – Алиса принялась отцеплять Юлины пальцы от рубашки Олега.

Все-таки Панова одна из немногих сохраняла самообладание. И не удивительно: сколько им уже довелось пережить вместе, как близко смерть уже подходила к ним. Не все обладают подобным опытом. И пожалуй, это даже хорошо…

По лицу стекал горячий противный пот, дыхание перехватывало, но Олег все же дотянулся… Он ясно услышал в голове щелчок – электричество было отключено.

Кто-то кричал, и вдруг окна в аудитории разом лопнули, осыпавшись дождем сверкающих осколков.

Очевидно, это произошло из-за спонтанного применения способностей кого-то из собравшихся в аудитории вундеркиндов. Черт бы побрал этих паникеров со сверхспособностями!

В аудиторию ворвался свежий воздух, пламя торжествующе взревело и ринулось в наступление. Вот теперь ситуация, похоже, стала безнадежной.

Но тут произошло нечто странное. Огонь вдруг съежился, словно убавили мощность газовой горелки, а потом и вовсе исчез.

– Ну вот, незачет, – послышался вдруг спокойный и громкий голос, так не похожий на прежний бубнеж, что Олег даже не сразу понял, что говорит их преподаватель. Он, кстати, тоже неуловимо изменился – снял очки и сразу стал казаться значительнее и увереннее. Вроде стал выше и тоньше. – Волков получает три балла, Панова и Красицкая – по баллу за благоразумие. Остальным – минус три балла. Оценки проставлены в ваши виртуальные зачетки. А теперь будьте любезны вернуться на свои места. В соответствии с направленностью нашего предмета перейдем к теоретическому разбору ситуации.

– Это что, такая шутка?! – прошептала Юля.

Студенты уныло разбредались по своим местам. У кого-то был оторван рукав, кто-то лишился пуговиц, да и синяков с царапинами сегодня, похоже, прибавилось. Однако ничего смертельного – уже хорошо.

– Это не шутка, это проверка, – произнес Олег громко. – И это жестоко, а еще противоправно!

Он злился на себя: как ловко профессор притворился рохлей, запудрил всем мозги и усыпил бдительность! Как безжалостно их проверяли! А если бы все обошлось не так хорошо? Смог бы, а главное, захотел бы их экзаменатор предотвратить более тяжелые травмы?

– Это процесс обучения. – Профессор, который и выглядел теперь моложе, чем вначале, остановился напротив Олега, взирая на него поверх голов студентов, уже занявших первые ряды и сидящих там тихо как мышки. – И при поступлении в академию вы подписывали соответствующий документ.

Волков вспомнил непонятный многостраничный документ, который ему, действительно, подсунули при поступлении. Олег всесторонне изучил его и долго не соглашался подписывать. Но потом подписал. Да только потому, что не хотел оставлять Алису одну. Конечно, она взрослая девочка, а с другой стороны, он чувствовал нечто вроде ответственности за нее, уж слишком много им довелось пережить вместе.

– Некоторые, например, господин Волков, изучили этот документ, – профессор неожиданно улыбнулся, – а вы, госпожа Красицкая, подписали, даже не читая. Как и большинство собравшихся здесь.

По аудитории пронесся гул, сменившийся гробовой тишиной, стоило только профессору нахмуриться.

– Сделали вывод? – Профессор ухмыльнулся. – Итак, знания – это опыт, как мы убедились сейчас на практике. Кстати, для продремавших первую часть нашего занятия представлюсь еще раз. Вадим Петрович Мельников, специалист по теории знаний. А теперь слушаю ваши предположения о том, как нужно было действовать при возникновении пожара исходя из тех способностей, которые у вас есть, и вашего личного опыта…

Все следующие занятия студенты ожидали нового подвоха, однако пока что все шло обычным чередом и предметы были совершенно обычными.

– Ждут, когда мы снова расслабимся, – предположила Ника, которая успела уже перезнакомиться со всеми и, что неудивительно, даже стать старостой курса. – Но ты, Волков, погляжу, впереди планеты всей!

Олег пожал плечами:

– Обычная логика в действии. Я вообще не понимаю, как наши телепаты не прочитали мысли этого Вадима Петровича и не поняли, что нас испытывают.

– У меня не всегда получается, к тому же разве его мысли считаешь! – принялась оправдываться девочка Лена. – Они тут наверняка подготовленные!

– Да не парься, – Олег похлопал ее по руке, – я просто пошутил. Но если нам и дальше такие сюрпризы станут устраивать… Что говорят твои второкурсники? – снова повернулся он к Нике.

– Безмолвствуют, – фыркнула та, – разглашение секретов здесь не приветствуется. Но в следующий раз мы не попадемся!

– Ты уверена? – спросила Алиса, и все замолчали.

По расписанию было обеденное время. Столовая в академии, как это обычно и бывает, располагалась на первом этаже. Еда была бесплатная, но скучноватая: картофельный суп, котлета с пюре, овощной салат и компот.

Олег Волков со спутницами сел за столик.

– Извини, что запаниковала сегодня, – тихо сказала Юля, возя ложкой в тарелке. – Трудно не поддаться всеобщей панике. А ты вообще молодец. Умеешь не терять голову в чрезвычайных ситуациях.

Олег усмехнулся. Знала бы она о его опыте!

– А ты думала! Ты его еще плохо знаешь! – ответила Алиса горячо. – Он однажды даже настоящий самолет вел!

Ее слова обрадовали Олега больше, чем начисленные баллы, однако он сделал вид, будто ему совершенно все равно, и на всякий случай уткнулся в тарелку.

– Не удивляюсь. – Юля в упор смотрела на Алису. – Но ты же не против, что я с вами хожу? Если что, только скажи…

– Я? С чего ты взяла, что я могу быть против?! – Алиса громко засмеялась. – Конечно, нет. У меня есть парень. Он, конечно, неревнивый, но ему наверняка понравится, что в нашей компании появилась симпатичная девушка.

Ну вот, теперь-то все встало на свои места, а Олегу уже начинало казаться, что Алиса слишком добра к нему.

– Отлично! – искренне обрадовалась Юля и раскрыла расписание. – Посмотрим, что тут у нас. Ага, и сразу же первый факультатив. Театральное искусство. Смотрите, пометка: «присутствие желательно». Интересно, это почему?!

– Чтобы ты, когда дорастешь до почетной должности преподавателя этой академии, смогла так же успешно разыгрывать первокурсников, как наш теоретик знаний, – мрачно ответил Олег, сжимая рукоять своей трости так, что выступающие перья грифона до боли впились в руку.

– Раз желательно, можно и сходить. Хотя бы на первое занятие, а там посмотрим, – заметила равнодушно Алиса.

4. Ромео и Джульетта

Несмотря на пометку «присутствие желательно», в актовом зале собралось не слишком много народа.

– Пришли заработать дополнительные баллы? – поинтересовалась ехидно Ника. Похоже, она тут в каждой бочке затычка.

– А почему бы и нет, – ответил, не растерявшись, Волков, – пока что у нас это неплохо получается, ведь так?..

И Ника заткнулась.

Волков при ближайшем рассмотрении вообще оказался весьма симпатичным парнем. Даже его хромота, которая вначале отталкивала, стала выглядеть интересной. Вот сейчас он стоит, слегка опершись на трость с причудливым набалдашником, и кажется романтическим героем, сошедшим прямиком со страниц какого-то романа. Юля вспомнила свои яркие сны, связанные с шекспировской пьесой. Но нет, на Ромео Волков не походил… Или все-таки походил?.. А что, он особенный, и вот как раз ради него, наверное, и стоило бы рискнуть собственной жизнью и выпить неизвестное зелье… Вот только эта Алиса ведет себя непредсказуемо. Иногда так и кажется, что на самом деле она влюблена в Волкова. Вдруг парень, о котором она говорила, – фикция, придуман для того, чтобы никто не подумал, будто она гоняется за Олегом…

«Бред какой-то. Не может этого быть», – решила наконец Юля.

Думая об этом, она заняла место по левую руку от Олега. Пора бы факультативу начаться…

Как раз в это время в проходе появились двое: молоденькая учительница английского Жанна Владимировна, которая уже провела у них сегодня свою пару, а вместе с ней незнакомый молодой человек.

По рядам студенток пронесся шепоток. Причиной такого оживления был внешний облик спутника Жанны – весьма привлекательного мужчины лет двадцати восьми, с великолепными густыми темными волосами, очень выразительными карими глазами и крупными правильными чертами смуглого лица. В его лице было что-то романтическое и несовременное, словно он сошел прямиком с картин М. Врубеля, на которых изображен Демон. Это чувство возникало не из прямой портретной схожести, а благодаря ощущению некой внутренней тождественности.

– Какой красивый! – восторженно прошептала девушка, сидевшая неподалеку от Юли.

Он и вправду был очень красив, с такой внешностью надо в кино сниматься…

Вскоре стало ясно, что Юля не так уж далека от истины, во всяком случае, ей удалось угадать сферу деятельности загадочного гостя. Жанна Владимировна представила своего спутника как режиссера.

– Роман Антонович – мой давний знакомый, он будет заниматься с вами актерским мастерством и ставить спектакль, – сообщила она.

– А какой именно? – кокетливо поинтересовалась Ника.

Можно подумать, без ее вопроса бы не обошлись. Ну что за люди бывают: им обязательно нужно во все влезть!

– Трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта», – ответил гость.

Юля вздрогнула. Надо же, какое совпадение! Странные сны все еще были необычайно свежи в ее воспоминаниях. На секунду девушке показалось, что она чувствует запах роз и ночного сада, который вдыхала тогда, после бала, когда Ромео подслушал ее невольное признание.

«Не мое! – напомнила себе Юля. – Всего лишь Джульетты. Шекспир был гением и написал такую пьесу, которая волнует умы до сих пор, несмотря на то что прошло несколько столетий… когда он там жил, этот гений?..»

– Есть желающие принять участие в постановке? – осведомился тем временем Роман.

После недолгого замешательства по старой школьной привычке поднялся лес рук, и, на удивление, не только девчачьих – сыграть в спектакле изъявили желание и некоторые мальчики. Ника, конечно, тоже была в числе желающих, а вот Юля поднимать руку не стала. Не то чтобы ей совсем не хотелось поучаствовать, нет, даже напротив, однако слишком уж много имелось «но». Девушка никогда не выступала на сцене, не была уверена в себе и даже побаивалась большой аудитории, она и у доски-то всегда отвечала неохотно, даже когда хорошо приготовилась к уроку. Излишнее внимание, которое она всегда привлекала к себе, было ей вовсе не нужно. Да и странное совпадение со снами откровенно смущало.

– А вы?.. – вдруг спросил Роман, глядя прямо на Юлю. – Вы разве не хотите к нам присоединиться?

– Я?.. – Она растерялась. – Я не знаю… У меня, наверное, не получится…

Режиссер улыбнулся.

– Знаете, как говорят англичане? The taste of pudding is in the eating, – произнес он на прекрасном английском.

– Узнать вкус пудинга можно, только попробовав его, – тут же перевела Жанна, которая именно английский и преподавала.

– Совершенно верно, – кивнул Роман. – Как ваше имя, синьорина? – с улыбкой осведомился он.

– Юля, – пробормотала девушка.

Олег Волков, как она заметила, выразил желание поучаствовать в постановке. Может, это шанс узнать его поближе?..

– И я согласна, – ответила она уже увереннее.

– Что ж, Юлия, надеюсь, что мы еще увидимся с вами, – чуть понизив голос, проговорил режиссер и обратился ко всем: – По четвергам, в то же время, что и сегодня, у нас будут общие занятия, где мы станем учиться правильно дышать… да-да, не смейтесь, это очень важно для постановки сценической красивой речи. А также говорить, двигаться, выполнять специальные упражнения и разыгрывать учебные этюды. А по субботам и понедельникам – дополнительные занятия с участниками спектакля. Всем все понятно?

Аудитория загудела.

– А когда будут распределять роли? – послышался голос Ники, которая раздражала Юлю чем дальше, тем больше.

– У нас сегодня что? Четверг? Если вы, девушка, не слышали, повторю: ближайшее занятие по спектаклю – в субботу. Еще вопросы есть?

Юля почувствовала удовлетворение от того, что эту выскочку так ловко осадили.

– А теперь, синьоры и синьорины, если не возражаете, я хотел бы посмотреть, на что вы способны. Не стесняйтесь, блесните талантами. Кто начнет?..

* * *

Девушка вернулась в общежитие, в небольшую светлую комнату, которая на несколько лет станет Алисе домом. Комната казалась совсем чужой, и только присутствие Маркизы, обрадовавшейся появлению хозяйки, скрашивало этот казенный уют.

Алиса положила кошке корма, налила молока. Затем подошла к окну, за которым виднелись деревья и здание академии. Интересно, общежитие расположено так, чтобы студенты ни днем, ни ночью не забывали об учебе?..

Девушка вздохнула и отвернулась от окна. День выдался тяжелый. В академии применялись весьма нетрадиционные методы обучения. Криш предупреждал об этом намеками. Видимо, говорить больше было запрещено. Можно не сомневаться: впереди их ждут новые нелегкие испытания, и с ними придется как-то справляться.

Зазвонил телефон. Криш – только стоило о нем вспомнить.

– Привет, ну как ты? – в его голосе звучало столько заботы, что девушке сразу стало легче.

– Нормально. Всех новичков приветствуют таким образом? – поинтересовалась она.

– С вариациями. Иногда случается прорыв газа, иногда террористы… Надеюсь, ты не слишком испугалась? Я не мог предупредить…

– Я понимаю, – перебила его Алиса.

– Завтра мой урок, и я хотел бы попросить тебя не показывать нашего близкого знакомства. Сама понимаешь, сплетни. Они пойдут так и так, но лучше позже, чем раньше.

– Я понимаю, – повторила Алиса собственные слова. Умом она действительно понимала, но на дне сердца, как на дне колбы, в которой проходила химическая реакция, остался осадок. – Все отлично. Кстати, я на театральный факультатив пошла.

– Я тоже посещал его в свое время! – Криш явно обрадовался тому, что скользкая тема осталась в стороне. – Очень полезно.

– И преподаватель молодой и симпатичный, похож на романтического героя, – зачем-то добавила Алиса.

– Разве? – удивился Криш. – А кто у вас преподаватель?

– Роман Антонович.

– Не знаю его. Наверное, новенький, только появился. Даже странно, у нас Эмма Игоревна преподавала. Ей было шестьдесят, а выглядела прекрасно. Осанка, фигура как у балерины. Железная леди! Я знаю, она еще в прошлом году у студентов театральное мастерство вела. Неужели ушла?.. Очень жаль, действительно сильный преподаватель.

– А мне Роман Антонович понравился, – заявила Алиса мстительно. – Очень симпатичный.

Маркиза, чувствуя настроение хозяйки, подошла к девушке и принялась тереться об ее ноги. Алиса наклонилась погладить кошку.

– Неужели? – Криш усмехнулся. Похоже, его вовсе не задели слова о молодом преподавателе.

Алиса почувствовала себя неловко. Похоже, она действует и мыслит еще по-детски.

– Извини, – сказала она в трубку, – мне нужно еще кое-что для завтрашних занятий подготовить. Пока?

– Пока, – отозвался Криш. – И не грусти. Я хочу, чтобы ты сейчас улыбнулась…

В дверь постучали.

Девушка нажала на отбой и открыла. На пороге стоял незнакомый молодой человек, держа в руках букет роз.

– Доставка цветов. – Он протянул девушке розы. – Подпишитесь, пожалуйста.

– От кого? – растерялась Алиса.

– Отправитель пожелал остаться неизвестным, но вы наверняка его знаете, поищите среди друзей или поклонников. – Посыльный многозначительно улыбнулся. – Удачного вам вечера!

– Спасибо, и вам тоже.

Алиса приняла цветы. Они были тяжелыми, и, чтобы подписаться на протянутой бумажке, пришлось отнести букет на стол.

Затем возникли проблемы с тем, куда поставить цветы. Алиса обратилась к комендантше, которая нашла большую вазу и никак не прокомментировала получение первокурсницей букета в первый же учебный день, но, судя по взглядам, не слишком одобрительно отнеслась к этому событию.

Алиса немного почитала, но книга не могла ее увлечь. Мысли все время убегали в сторону. Например, почему Олег не пришел и не позвонил ей. Вероятно, у него роман с Юлей Красицкой. Неудивительно: очень красивая и обаятельная девушка. И она, Алиса, сама фактически разрешила им встречаться… Как будто от нее вообще требовалось разрешение. Боже, какой же бред!

«Не буду участвовать в постановке, – вдруг решила она, – а то еще решат, что я не даю Олегу общаться с этой Юлей. Да пусть общаются сколько угодно!»

Она выключила свет и отвернулась к стене.

Завтра будет новый напряженный день, так что лучше лечь спать пораньше.

Видимо, под влиянием мыслей о постановке ей приснился странный сон.

Во сне Алиса неожиданно оказалась в средневековом городе. Вернее, даже не в городе, а в некрополе, потому что события сна происходили в чьем-то фамильном склепе, сделанном из розового мрамора, очень пышном и пафосном.

Хоронили юную девушку. Присмотревшись, Алиса с ужасом узнала в ней Юлю. Гроб утопал в цветах, от густого аромата которых кружилась голова. Плакали люди.

– Умерла… такая молодая. Накануне своей свадьбы! – услышала девушка обрывки разговоров. – Что за проклятье обрушилось на этих Капулетти?!

«Капулетти? – с удивлением подумала Алиса. – Это же из Шекспира!.. Я в чьем-то сне. Интересно, в чьем?»

Тем временем люди разошлись, и в полумраке склепа появился молодой человек, лица которого Алиса не могла разглядеть. Он склонился над гробом и горько зарыдал.

Прислушавшись, девушка поняла, что молодой человек шепчет, проклиная монаха Лоренцо, который дал Джульетте яд вместо снотворного.

«Это Ромео! – догадалась она. – Если Юля Джульетта, то кто же Ромео? Неужели…»

Но додумывать эту мысль Алиса не стала. Ее внимание привлек спешащий на кладбище священник. Он хотел войти в склеп, в котором находились возлюбленные, но дорогу ему преградила зловещая черная тень.

– Изыди, бес! – вскричал монах, простирая вперед руку с зажатым в ней крестом.

Но тень в ответ только заколыхалась, разразившись демоническим хохотом, от которого по спине Алисы побежали мурашки.

– Глупец, ты не сумеешь остановить меня! – прозвучал глухой голос. – Это моя и только моя игра. И этот юноша – тоже мой! Я не пущу тебя к нему!

Силой чар монах Лоренцо застыл в дверях склепа, будучи не в состоянии ни сказать что-то, ни пошевелиться, словно попавшая в силки муха.

Алиса с беспокойством вернулась к Ромео, которому, очевидно, угрожала опасность. Молодой человек выхватил из-за пояса прекрасный кинжал с украшенной драгоценными камнями рукояткой, воскликнул: «Я умираю за тебя, моя любовь!» – и занес руку, чтобы ударить себя кинжалом прямо в сердце.

– Не надо! – крикнула ему Алиса, но он ее почему-то не услышал.

Девушка зажмурилась, чтобы не видеть кровавой развязки. Видимо, все шло, как и должно было идти в пьесе… но при чем тут тень? Разве она была у Шекспира? Алиса читала «Ромео и Джульетту» несколько лет назад, но не помнила никакой тени…

Она осторожно приоткрыла глаза и снова увидела ту же тень.

– Не спеши! – вкрадчиво проговорила тень Ромео, лицо которого по-прежнему Алиса не могла разглядеть. – Не торопись, умереть ты всегда успеешь. И сейчас еще не время.

– Кто ты? – удивился Ромео. – Я не вижу тебя. Ты дух, ангел или демон? Впрочем, это неважно… Кто бы ты ни был, не мешай мне! Я хочу уйти из жизни во имя своей великой любви.

– Твоя любовь велика, не спорю, – отвечал тот, кого Алиса назвала про себя бесом. – Легенда о Ромео и Джульетте останется в веках, о ней будут слагать стихи и песни, писать пьесы и романы, играть ее в театре и снимать в кино… Хотя эти слова ни о чем тебе не говорят. Но пока еще никто не знает, чем ваша история закончится. Пока еще – повторяю: пока еще! – в твоих силах ее изменить.

– Что ты говоришь? – воскликнул Ромео. – Я не понимаю тебя… Кто ты такой?

– Я тот, кто способен тебе помочь, – вкрадчиво объяснял бес. – Ты хочешь вернуть свою возлюбленную к жизни?

– Конечно, как ты можешь спрашивать? – горячо заверил юноша. – Ради этого я готов на всё! Но неужели такое возможно? Неужели моя Джульетта сможет сейчас открыть глаза и улыбнуться мне?

– Сейчас – вряд ли… – прозвучало в ответ. – Ее душа уже отлетела в тот мир, куда мне дорога заказана. Но через некоторое время и в особом месте душа Джульетты возродится. И тогда ты сможешь забрать ее с собой сюда. Причем это не так уж сложно. Тебе нужно будет лишь прочесть заклинание и совершить небольшой ритуал, используя три важных предмета…

– Я ничего не понимаю! – перебил Ромео. – Какие предметы, какой ритуал? Какое потребуется время и что за особое место?

– Об этом не беспокойся! – заверил бес. – Я сделаю так, что и ты, и твоя возлюбленная окажетесь на земле в одно и то же время и снова сможете встретиться. И для этого нужен лишь пустяк – твое согласие. Ты хочешь быть вместе со своей Джульеттой?

– Это все, о чем я только могу мечтать! – пылко воскликнул Ромео.

– Тогда давай заключим сделку, – продолжал искушать бес. – Смотри: перед тобой пергамент, на котором написаны условия нашего договора. Тебе надо будет лишь подписать… Но не чернилами, а своей кровью.

– Так вот кто ты такой! – догадался наконец юноша. – Ты дьявол. И ты хочешь заполучить мою душу!

– А хоть бы и так? – отвечал бес. – Разве ты только что не говорил, что готов на все ради своей возлюбленной? Или ты отказываешься от своих слов?

– Нет, не отказываюсь! – пылко откликнулся юноша.

– Не делай этого! – закричала Алиса, но ее опять никто не услышал.

А Ромео решительно полоснул себя по пальцу кинжалом, который все еще держал в руках, обмакнул в кровь услужливо поданное бесом перо (казалось, что оно возникло прямо из воздуха) и подписал договор. Бес торжествующе захохотал, превратился в вихрь и, подхватив юношу, умчался из склепа.

– Что это за сон такой? Чей это сон?! – Алиса огляделась, но стены склепа стремительно таяли, а она проваливалась и падала, падала… пока не очнулась на своей кровати.

Будильник настойчиво пищал, напоминая, что пора собираться на учебу. Опаздывать во второй же день было, мягко говоря, нехорошо. Поэтому Алиса поспешно встала, пообещав себе, что обязательно поищет человека, которому приснился такой странный сон.

«Или это все же мой собственный сон? – вдруг подумалось девушке. Обычно она хорошо ориентировалась в мире снов, но сегодня чувствовала себя очень неуверенно. – Может, это мое подсознание, и втайне я хочу, чтобы Юля умерла, поэтому увидела ее в образе умершей Джульетты?.. Бред, какой бред! Если так, нужно поскорее выкинуть это из головы!»

5. Роли распределены

Урок Криша, вопреки предубеждению, оказался интересным. Олег уже на собственном опыте убедился, что, как сказано у того же Шекспира, есть многое на свете… что и не снилось нашим мудрецам. Поэтому с любопытством слушал лекцию о древних верованиях. Криш говорил о том, что мифы создавались людьми на основе их исторического опыта и бытовых переживаний, при этом в мифологии, как крупинки золота в толще песка, присутствуют реальные, хотя и несколько искаженные образы нечеловеческих существ. Существа, чьи силы превосходят человеческие, встречаются в мифологиях разных культур. Их называют богами, демонами, духами, но суть их едина. Они просачиваются в наш мир через трещины в реальности, проникают в зыбкий мир снов. Но только сам человек может впустить их, позволить этим силам влиять на свою жизнь.

– Скажите, – спросила Алиса, которая слушала лекцию с напряженным вниманием, причем Олегу казалось, что не столько ради предмета, сколько ради лектора, – а чтобы впустить такую силу, обязательно нужен договор, скрепленный кровью?

– Нет, – ответил Криш, – обычно достаточно формального согласия. Например, приглашения, как в мифах о вампирах. Кровь задействуется только в особо важных случаях. Она – первооснова жизни, сущности человека. Поэтому кровь изревле использовалась в особых ритуалах и священных церемониях. Причем зачастую не нужно выпускать всю кровь, то есть убивать жертву, достаточно несколько капель, которыми окропляют священный камень. Все жидкости – молоко, мед, вино, – которые в древности жертвовались мертвым, духам и богам, олицетворяли кровь, самую драгоценную жертву. Это очень широкая тема, однажды мы обратимся к ней на отдельной лекции. Сейчас добавлю только, что в христианстве кровь имеет особое значение. Христос пролил Свою кровь на кресте ради искупления человеческих грехов. Читали Евангелие? «И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов». Кровь Христову, воплощенную в вине, используют и в таинстве причастия. Дьявол, как антипод Христа, тоже прибегает к силе крови, отсюда верование, что соглашение с нечистым должно быть подписано кровью.

– А можно ли разрушить такую сделку, скрепленную кровью? – снова спросила Алиса.

– Как правило, нет. – Криш пожал плечами. – Хотя, как и во всех правилах, здесь есть исключения. Например, история доктора Фауста.

– А вампиры на самом деле существуют? – Ника терпеть не могла, когда внимание обращено не на нее саму.

– В таком виде, как их описывают в романтических произведениях популярные авторы, – нет. Это плод воображения, обусловленный страхом и сексуальными фантазиями, которые стимулирует чувство опасности. В настоящее время нам известны только низшие существа, напрямую питающиеся кровью. Они ближе всего к ламиям из античной мифологии, но вряд ли вы встретитесь с ними в ближайшее время…

Занятия проходили очень насыщенно, поэтому пятница пролетела как одно мгновение. И вот наступила суббота – время театрального факультатива. Большим сюрпризом оказалось то, что Алиса внезапно передумала принимать участие в постановке шекспировской пьесы.

– Лучше подготовлюсь к занятиям на следующей неделе, – туманно объяснила она, – идите без меня.

Теперь уже Олегу совсем не хотелось идти на факультатив, но Юля уговорила.

– Пойдем, – просила она, – мне одной как-то страшно…

И Волков согласился. На субботу у Алисы могут быть свои собственные планы, не навязываться же ей, в конце концов.

Роман уже ждал их в актовом зале.

– Ну, приступим к распределению ролей! – Он потер руки и оглядел собравшихся. – А почему не пришла симпатичная девушка с такой странной прической? – Он изобразил руками что-то вроде рожек, не оставив ни у кого из присутствующих сомнения, что спрашивает об Алисе Пановой.

– Она просила передать, что не сможет участвовать, – ответил Олег и впервые за сегодняшний день подумал, что, возможно, и к лучшему, что Алиса раздумала ходить на факультатив.

– Жаль, очень жаль. – Роман сел на край сцены и посмотрел на Нику, как всегда, рвущуюся в бой. – Если не ошибаюсь, на прошлом занятии вы интересовались распределением ролей. Как вас зовут?

– Ника, – почти пропела та, польщенная вниманием режиссера.

– И как вы, Ника, смотрите на то, чтобы сыграть синьору Капулетти?

– Мать Джульетты? – искренне изумилась и возмутилась та. – Я что, выгляжу настолько старой, чтобы играть мамашу? И потом, я рассчитывала на главную роль!

Олег усмехнулся. Какая неожиданность!

– Вы выглядите не старой, а взрослой, – серьезно отвечал режиссер. – Когда я вас первый раз увидел, то сразу подумал, что вы совсем не похожи на первокурсницу. Вы куда органичнее смотрелись бы на подиуме или на обложке глянцевого журнала, а не за партой. Так почему бы красивой взрослой девушке не сыграть красивую взрослую женщину? Конечно, мать Джульетты старше вас, но она совсем не стара, ей нет еще и тридцати. И я уверен, что в этой роли вы будете выглядеть гораздо эффектнее и убедительнее, чем если бы стали играть простодушную неопытную Джульетту. В вас чувствуется более сложная и интересная натура… Впрочем, я не настаиваю. Если вы против, я могу отдать роль синьоры Капулетти какой-нибудь другой девушке, а вы сыграете служанку без слов, даму на балу или жительницу Вероны…

– Нет-нет, я согласна! – Ника даже не дала ему договорить. – Пусть будет мамаша.

– Что ж, отлично. Тогда следующая у нас на очереди кормилица Джульетты. О ней говорят как о старухе, но это интересная, яркая и характерная роль. Может быть, есть желающие сыграть кормилицу?

– А можно я? – Девушка в очках, Олег вспомнил, что ее зовут Лена, чуть подпрыгнула на своем месте. Видимо, она отлично понимала, что с ее внешностью роль главной героини ей не светит, а сыграть что-нибудь посерьезнее, чем «кушать подано», очень хотелось.

– Конечно, можно, – кивнул режиссер. – Ну и, наконец, Джульетта…

Он медленно оглядел замерших в волнительном ожидании девушек, и вдруг его взгляд остановился на Юле.

– Джульетту в моем спектакле будете играть вы, – тоном, не допускающим возражений, произнес он. – А теперь перейдем к мужским персонажам… Что вы, молодой человек, думаете насчет роли Ромео? – спросил он, уставившись на Олега.

Как будто сама судьба толкала его составить с Юлей романтическую пару. Разве человеку можно спорить с судьбой?.. Вот и Юля смотрит с ожиданием. Внезапно Олег понял, что ей будет приятно, если именно он сыграет Ромео. Это был тупик. Он не сможет оправдать ожидания этой красивой и обаятельной девушки. Даже хотел бы, если честно, но почему-то не может. Так зачем запутывать этот узел?!

– Какой же из меня Ромео? – Олег усмехнулся. – Вы, наверное, не видели, что я хромаю. Если не возражаете, я бы лучше сыграл Меркуцио, он мне вообще больше нравится. И прощальный монолог у него симпатичный… Что-то вроде проклятья: «Чума на оба ваши домы! Вот теперь, по их я милости, на корм червям пойду…»

Юля поспешно отвернулась, скрывая разочарование.

– Отлично. Меркуцио так Меркуцио, очень интересная роль, – согласился режиссер.

В конце концов играть Ромео выбрали Артема Макарова, симпатичного молодого человека, с которым Олег еще особо не общался, но, как видел по спискам, состоял на одном семинаре.

Остальные роли распределили быстро.

– Почему ты не согласился на роль Ромео? – спросила Юля, когда они вместе уходили с репетиции. – Только не ври, что из-за хромоты.

– Ну… – Олег пожал плечами, – мы с тобой, конечно, договорились изображать пару, но, по-моему, не стоит перегибать. О нас и так шепчутся. А роль Меркуцио мне и вправду ближе. Я как раз вчера прочитал пьесу. Меркуцио самый нормальный из них.

* * *

Телефон зазвонил, как всегда, не вовремя.

Юля взглянула на дисплей. Это надолго.

– Иди, догоню, – кивнула она Олегу и завернула за крыльцо здания, уйдя с дороги подальше, чтобы никто не подслушал разговор. Затем вздохнула и нажала на кнопку приема.

– Здравствуй, Юля! Ты давно не звонила, – тут же послышалось из динамика. – Какие у тебя новости?

– Здравствуй, папа, – откликнулась девушка. – Никаких особенных. Учусь в поте лица. А у тебя? Еще не бросил свою мымру?

– Не смей называть Ирочку мымрой! Ей с тобой очень трудно. Не только потому, что у нее еще нет своих детей, а потому, что ты не хочешь сделать даже самый маленький шажок ей навстречу. Ты ведешь себя как маленькая избалованная девочка. Сколько раз Ирочка пыталась наладить с тобой контакт? А ты хоть раз ее слушала? Может, ты думаешь, что я не имел права на ней жениться и в сорок с небольшим лет моя жизнь должна была закончиться? По-твоему, только молодые имеют право на счастье, а мне уже пора заворачиваться в простыню и ползти в сторону кладбища? Твоя мама умерла больше десяти лет назад, и все это время я возился с тобой… Вот ты и выросла эгоисткой!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Сноски