Читать онлайн книгу «Умри, если любишь» автора Пол Пилкингтон, книга из серии «Misterium»

Пролог

С палубы прогулочного корабля, плывущего по Темзе, он любовался красотами Лондона: устремленными ввысь стальными шпилями Кэнэри-Уорф, куполом «Арены О2» и, наконец, Лондонским Глазом[1] и Вестминстером. Над головой синело небо, солнце жарило беспощадно, поэтому прохладный речной бриз дарил блаженство.

Сойдя с корабля, он направился к подземке. День, проведенный в столице, доставил массу удовольствия. Но теперь отпуск закончился, а настоящая работа только начиналась.

Скоро ей предстояло узнать, что такое плохо.

Часть первая

Глава 1

– Эм, это Уилл. Где, черт побери, твой жених? Он не пришел на встречу и не берет трубу.

Эмма Холден прижала мобильник к одному уху, а второе закрыла рукой, но все равно с трудом понимала, что говорит ее брат: такой шум стоял в забитом под завязку лондонском пабе. Молодые – за двадцать, но до сорока – труженики Сити праздновали в этом стилизованном под ирландский баре конец рабочей недели и начало солнечных августовских длинных выходных[2]. Эмма – совсем другое и более важное: свою свадьбу, до которой оставалась ровно неделя. Будь ее воля, она не остановила бы выбор на этом баре: народу столько, что трудно повернуться; тем не менее создавалось ощущение, что для девичника это место идеально.

Ценой неимоверных усилий ей удалось добраться до двери и выскользнуть в душный вечерний воздух, оставив остальных «курочек» – всего собралось десять – в зале. В нос ударил характерный летний запах центральной части Лондона: фастфуда, пива и выхлопных газов. Впервые за вечер Эмма почувствовала, как алкоголь ударяет в голову. Возможно, катализатором послужил тающий солнечный свет.

– Извини, – она вышла на тротуар, где людей тоже хватало: аномальная жара, царившая в стране две недели, выгоняла горожан на вечернюю прогулку. – Это моя вина. Лиззи убедила бармена включить музыку погромче. И теперь она такая громкая, что мои барабанные перепонки готовы разорваться. Я заметила твой звонок лишь потому, что держала мобильник в руке и показывала Лиззи и другим девочкам фотографии с прошлой недели.

– Эм, – голос Уилла звучал так серьезно, что Эмма встряхнулась, словно он отдал какой-то приказ. – Где Дэн? Он не пришел в «Ковент-Гарден» и не отвечает ни по мобильнику, ни по твоему домашнему телефону.

– Что? – Эмма переваривала новости, наблюдая, как мимо проплывает длинный ярко-белый лимузин. Смеющиеся девушки, высунув головы из окошек, поднимали в честь прохожих полные бокалы шампанского.

– Твое здоровье, ковбойша! – крикнула одна из них.

Поначалу Эмма не поняла, потом вспомнила, в чем она одета. Идея наряда в стиле Дикого Запада принадлежала Лиззи. Никаких возражений не принималось, особенно от невесты. Эмма сняла ковбойскую шляпу и сунула ее под мышку.

Уилл проводил этот вечер на мальчишнике в компании друзей Дэна – университетских приятелей и коллег из интернет-компании, в которой тот работал.

– Мы даже пошли к твоему дому, – продолжил Уилл. – Подумали, вдруг он опаздывает, но Дэн не ответил и по домофону. Сейчас стоим у подъезда… Я также пытался связаться с Ричардом, но и он не берет трубу. Они, случайно, не с вами?

– Нет, – Эмма зарылась пальцами в каштановые, до плеч, блестящие волосы. Ричард, брат Дэна, собирался подъехать на мальчишник в центре города попозже. «Почему они оба не выходят на связь?» – В последний раз я видела Дэна, когда уходила, примерно два часа тому назад. Вы не разминулись с ним в «Ковент-Гардене»?

– Ни в коем разе. Мы ждали его примерно час. Будь у нас тамбурин и ящик для сбора пожертвований, стали бы миллионерами.

– Я не понимаю. – Эмма принялась ходить взад-вперед вдоль бара, внезапно забыв про подруг, которые ждали в зале. – Он собирался уйти следом за мною. Буквально через несколько минут.

– Тогда это какая-то загадка… – Уилл замолчал. – Ты не думаешь, что он струсил? Решил сбежать в Лос-Анджелес к Кэмерон Диас?

– Шутка. – Он засмеялся, снимая напряженность. – Только безумец может упустить шанс жениться на моей маленькой сестричке.

– А если серьезно, Эм? Вдруг с ним несчастный случай или что-то такое?

– Ну почему ты всегда такой пессимист? – спросила Эмма, наблюдая, как двое полицейских пытаются вытряхнуть бездомного из дверной арки у магазина на другой стороне улицы: грустное, но обычное зрелище для Лондона. – Может, он застрял в подземке… поэтому мобильник не отвечает. Ты же знаешь, что творится в подземке на этой неделе. В среду поезд – и я в нем – полчаса стоял на Северной линии. Семафор сломался или что-то такое.

– Возможно, – ответил он. – Между прочим, я думал о том, чтобы вышибить твою дверь.

– И напрасно. Только ударился бы. Черный пояс у меня, а не у тебя.

– Ладно, Брюс Ли. – Уилл изобразил разочарование. – Я только забочусь о моей маленькой сестричке.

– Конечно, для того и существуют старшие братья. Вот что я тебе скажу: подожду здесь и посмотрю, вдруг он появится.

– Нет. – Эмма отошла от двери паба: еще одна группа «курочек» – похоже, тоже собравшихся на проводы невесты – втискивалась в зал. Эта компания оделась как группа поддержки: обтягивающие топы и мини-юбки. Слава богу, Лиззи такая идея в голову не пришла. – Возвращайся в «Ковент-Гарден», на случай если он все-таки там объявится. Я сама попытаюсь до него дозвониться.

– Другие пусть возвращаются, а я покручусь здесь, – настаивал Уилл. – Все это довольно-таки странно, Эм. Ты не думаешь…

– Даже не говори, – оборвала его Эмма. – Не смей.

– Ты права. Совершенно не похоже на прошлый раз.

Закончив разговор с Уиллом, Эмма несколько раз попыталась дозвониться до Дэна и Ричарда. Ничего не добилась: ни один не откликнулся. Она вернулась в зал, но настрой пропал.

– Ну, наконец-то! – воскликнула Лиззи, когда Эмма вернулась, и обняла ее за плечи. – Я даже задалась вопросом, куда ты подевалась. Вдруг решила напоследок удариться в загул с каким-нибудь качком-брокером, благо еще не поздно… В конце концов, тебе двадцать восемь, ты свободная и одинокая – пока.

Эмма не ответила на улыбку Лиззи. Вместо этого сидела, уставившись на мобильник, едва слыша, что говорит ее лучшая подруга. Хотелось ей одного: как можно быстрее выбраться отсюда и выяснить, что происходит.

– Быстренько выпей, – приказала Лиззи, сунув в ее свободную руку стакан с коктейлем. – По мне, ты слишком трезвая. Сегодня командую я, и все, что я говорю, исполняется. А я говорю – пей! Твое здоровье!

– И твое, – сухо ответила Эмма, они чокнулись.

Она наблюдала, как сияющая подруга одним глотком ополовинила свой стакан. Со всегда веселой Лиззи, симпатичной женщиной с волосами соломенного цвета, мощным голосом и большим сердцем, она встретилась тремя годами раньше на прослушивании. С тех пор они стали лучшими подругами, одно время делили квартиру, пока восемнадцать месяцев тому назад Эмма не съехалась с Дэном. Профессиональная певица, Лиззи сейчас выступала в Вест-Энде[3], получив роль в новом романтическом мюзикле «Как мы это делали прошлым летом», в котором широко использовались песни «свингующих шестидесятых».

– Ты в порядке? – Лиззи наконец-то заметила, что с подругой что-то не так.

– Не уверена. – Эмма покрутила соломинкой кубики льда в стакане. – Дэн куда-то пропал.

– Позвонил Уилл. Сказал, что Дэн не пришел на мальчишник. И теперь никто не может с ним связаться. Я тоже пыталась дозвониться до него. Мобильник выключен, а к домашнему телефону никто не подходит.

– Но разве он не собирался уходить, когда я приехала к тебе? – удивилась Лиззи.

– Может, застрял в подземке? – Она изогнула бровь.

– Я тоже об этом подумала. Но прошло два часа, Лиззи.

– Я уверена, что с ним все в порядке, – заявила подруга, легонько коснувшись руки Эммы.

– Тебе не кажется, что он передумал? – Ее подспудные сомнения дали о себе знать. – Ты знаешь, я говорила, что в последние несколько недель он вел себя странно. Может, решил, что хочет не такую жену, как я…

– Давай без глупостей. Дэн – отличный парень и без ума от тебя, Эм. Это видно любому. – Теперь Лиззи сжимала ее руку. – Мужчины иной раз ведут себя странно – это у них в генах. Возможно, он сейчас сидит в парке, кормит уток и размышляет о завершении своей холостяцкой жизни… Поверь мне, с моим братом перед свадьбой происходило то же самое. Он даже заговорил о том, чтобы на год уехать в Австралию. Хотя не выносит ни насекомых, ни жару.

– Думаешь, у меня истерика? – Эмма улыбнулась и нервно отпила из стакана. Она обычно не заводилась – всегда оставалась спокойной и сдержанной, но этот вечер отличался от других. Уже долгие месяцы ее не отпускала мысль: действительно ли свадьба – начало чего-то гораздо лучшего, или же точка, где все разлетается вдребезги?

– Просто на тебя многое свалилось, – Лиззи определенно пыталась ее успокоить. – В следующее воскресенье у тебя свадьба. Да еще это самое важное в твоей жизни прослушивание на неделе… Всё, считай, разом. Выдержать такое напряжение нелегко, девочка моя.

Лиззи все говорила правильно. Грядущая свадьба несла с собой массу хлопот, а тут еще прослушивание на роль в музыкальном фильме, которая выводила исполнительницу в звезды… Эмме очень хотелось ее получить: английская музыкальная комедия стала бы огромным шагом вперед в сравнении с дневными мыльными операми, в которых она играла два года, и ее недавними эпизодическими ролями в нескольких постановках, идущих в лондонских театрах. Она трудилась, чтобы получить такой шанс, не решаясь даже надеяться, что тот все-таки появится.

– Знаю, в результате выяснится, что волновалась я зря, но зачем исчезать именно в этот вечер?

– Ты хочешь вернуться в квартиру, проверить, все ли в порядке?

– Нет, конечно. – Лиззи взяла стакан Эммы и передала Саре, еще одной участнице девичника. Сара пришла не просто в ковбойском костюме, но еще и с кобурой, в которой лежал водяной пистолет. Из него она стреляла водкой в коктейли других «курочек». – Остальных оставим здесь. Присоединимся к ним, как только найдем твоего жениха. Чертовы мужчины, а? – Она обняла Эмму за плечи и прижала к себе. – Всегда хотят быть в центре внимания.

– Да, – ответила девушка, пытаясь улыбнуться. – Чертовы мужчины.

По пути в Марилебон Эмма еще трижды пыталась дозвониться до Дэна. Всякий раз мобильник сразу переключался на голосовую почту. Она также позвонила Уиллу, который подтвердил, что Дэн не появился и не отвечает по домофону.

Пока такси петляло по загруженным улицам столицы, Эмма чувствовала, так нарастает чувство одиночества. «Пожалуйста, Господи, – безмолвно молила она, прижимаясь лбом к стеклу, пытаясь подавить панику. – Пожалуйста, не дай этому случиться вновь».

Глава 2

– По-прежнему ничего? – спросила Эмма, как только вылезла из такси и направилась к Уиллу.

Тот сидел на ступеньках, ведущих к двери подъезда, сложив руки на груди, в черных брюках от «Келвин Кляйн» и ослепительно белой рубашке, контрастирующей с его густыми черными волосами. И пусть ему оставалось лишь несколько месяцев до тридцати, выглядел Уилл маленьким мальчиком, ожидающим возвращения матери.

– Я уверена, есть какое-то совершенно разумное объяснение, Эм. – Лиззи присоединилась к ним, расплатившись с таксистом.

Эмма посмотрела на окно их арендованной квартиры, которое выходило на марилебонскую Хай-стрит. На мгновение подумала, что видит там силуэт человека, который смотрел на нее сверху вниз, но решила, что это игра света. По дороге она заметно успокоилась. Круговое дыхание, которому ее научил инструктор по карате – она тогда была гораздо моложе, – помогло уйти от исключительно негативных мыслей. Ладно, это странно, что Дэн не пришел на мальчишник. Но, как и сказала Лиззи, скорее всего, этому найдется совершенно разумное объяснение.

– Она права, – Уилл поднялся со ступеньки и отряхнул пыль. – Я думал об этом, пока ты ехала сюда. Наверное, зря я так переполошился. Если бы не эта чертова охранная система с домофоном, я мог бы подняться наверх и проверить сам.

– А ты не мог зайти с кем-нибудь? – спросила Лиззи.

– Я на это рассчитывал, – кивнул брат. – Но с того момента, как я здесь, никто не входил и не выходил. Я нажимал на все кнопки. – Он указал на настенный пульт. – Никто не ответил.

– В доме, скорее всего, никого и нет, – объяснила Эмма, роясь в сумке в поисках ключей. – Многие уехали в отпуск. В последние две недели я практически никого не встречала на лестнице, а доставленной корреспонденции только прибавляется.

– Кто-то, тем не менее, есть, – возразил Уилл. – Когда поднимаешь крышку щели для почты, слышна музыка.

– Правда? – Эмма отыскала ключи. – Тогда пойдем и поглядим.

Но едва она вытащила ключи из сумки, они выскользнули из пальцев и упали в ливневую канаву, едва разминувшись с канализационной решеткой. Уилл их поднял.

– Тебе повезло… Слушай, Эм, у тебя трясутся руки. Ты в порядке?

– Все хорошо. – Эмма взяла у него ключи. Хотя эмоционально она уже успокоилась, тело еще пребывало в напряжении. – Немного нервничаю, не более того.

– Пошли, – Лиззи указала на дверь. – Давайте побыстрее поднимемся – и все поймем. Возможно, он спит и не слышит звонков.

Музыка зазвучала куда громче, едва они вошли в вестибюль. Доносилась она из одной из верхних квартир, спускаясь вниз по деревянной лестнице. Судя по вибрациям воздуха, ее врубили на максимум.

– «Ю-ту», если не ошибаюсь, – прокомментировал брат. – Такое ощущение, что Боно и компания забурились наверх и репетируют.

– Дэн слушал этот альбом, когда я уходила. – Эмма уже поднималась по лестнице, Уилл и Лиззи последовали за ней.

Она перепрыгивала через две ступеньки, и с каждым шагом громкость музыки нарастала. Эмма уже не сомневалась: что-то случилось. Теперь она не думала о том, что Дэн мог струсить и сбежать. Чувствовала: все гораздо хуже, трагичнее. Возможно, Дэн упал, ударился головой и лежал на полу, пока она веселилась…

Когда Эмма добралась до второго этажа, мистер Хендерсон, пожилой сосед, живший под ними, заступил ей дорогу. Судя по выражению лица, ее он и дожидался.

– Что это вы здесь устроили? – спросил он, нацелив на Эмму морщинистый палец в почечных пигментных пятнах.

– Простите? – Девушка никак не ожидала такого агрессивного тона от обычно спокойного соседа. Он и его жена жили в этой квартире больше двадцати лет, и по приезде Дэна и Эмми встретили их предложением помощи и совета. Несколько последних месяцев Эмма не сталкивалась с миссис Хендерсон, а чуть раньше, выглянув в окно, увидела, как ей помогают подняться в «Скорую». Причины она не знала: спросить стеснялась, чтобы не показаться чрезмерно любопытной.

– Эта музыка, – возмущенно воскликнул мистер Хендерсон, указав в потолок. Лицо его раскраснелось, глаза горели; таким его Эмма никогда не видела. – У вашего бойфренда она играет на полную мощность с тех пор, как я вернулся из магазина. Эдна пыталась уснуть. Ей нездоровится, вы же знаете. Она так легко расстраивается… Она плакала, когда я вернулся, и сидела в углу, заткнув уши. Люди думают, если у человека деменция[4], его можно ни во что не ставить… Но для меня она ничуть не изменилась. Я ее люблю. – Слезы навернулись на его глаза, злость ушла. – Доктор говорит, она умирает. Пожалуйста, дайте ей покой. Пожалуйста, попросите вашего бойфренда приглушить музыку. Мне он даже не открывает дверь. Я поднимался три раза, но все без толку.

Эмма посмотрела на Уилла и Лиззи, которые ответили встревоженными взглядами.

– Извините. – Она жалела старика, но ей не терпелось добраться до верхнего этажа. – Я очень сожалею. – Бочком протиснулась мимо мистера Хендерсона и буквально запрыгнула на первую ступеньку.

– Я позвоню в полицию, если вы не приглушите музыку, – прокричал старик, прежде чем закашляться. Но Эмма уже миновала один лестничный пролет и штурмовала второй.

Перед дверью она остановилась, выбирая нужный ключ. Дэн никогда не слушал музыку на полной громкости, так что предчувствие беды только нарастало.

– Дэн! – прокричала она. – Ты здесь? – Ключ отказывался входить в замочную скважину, и Эмма принялась молотить по тяжелой деревянной двери кулаками. – Дэн!

– Перестань, Эм. – Уилл мягко отобрал у нее ключи. – Позволь, это сделаю я.

Девушка отступила на шаг, к своему изумлению обнаружив, что плачет.

– Все будет хорошо, – прошептала она. Но теперь ее голосу недоставало убедительности.

Уилл открыл дверь, и на лестничную площадку выплеснулся рев гитар и барабанов.

– Дэнни, ты здесь? – прокричал он, переступив порог. Затем повернул налево, к гостиной, где гремела музыка, тогда как Эмма и Лиззи направились к кухне.

– Дэн? – Эмма приблизилась к двери. – Где… Господи!

– Что там? – прокричал Уилл. Его голос буквально прогремел в тишине, воцарившейся после того, как он выключил стереосистему.

Эмма стояла рядом с ней, онемев от изумления, оглядываясь. Чтобы удержаться на ногах, оперлась о холодильник у двери. Кухню разнесли: осколки тарелок и еды усыпали пол, мусорное ведро перевернули, занавески сорвали, в раковину текла вода.

– Боже мой, – выдохнул Уилл, возникнув у них за спинами и разглядывая разгром.

Повернулась и направилась к спальне, распахнула дверь, ожидая найти за ней что-то совсем ужасное. Но… кровать застелена, как и в момент ее ухода, все вещи на своих местах. В воздухе легкий аромат лосьона после бритья Дэна. Эмма повернулась к двери в ванную – последнее помещение в квартире, которого еще не видела.

– Черт! – услышала она за спиной голос Уилла. – Черт! Вызовите «Скорую»! Кто-нибудь, вызовите «Скорую»!

– Что случилось? – Эмма выскочила в коридор.

Уилл появился из ванной[5] с окровавленными руками.

– О, нет… – Она закрыла рот рукой, затрясла головой, привалилась к стене. – Пожалуйста, скажи, что он живой!

– Там не Дэн. – Лицо Уилла перекосило; окровавленные руки он выставил перед собой. – Ричард. Думаю, мертвый.

Глава 3

– Ты думаешь, это сделал Дэн? – спросила Эмма, когда они втроем сидели в большой коридорной нише, отведенной для ожидания.

С того самого момента, как они нашли брата Дэна, Ричарда, на полу в ванной, с разбитой и окровавленной головой, Эмме Холден отчаянно хотелось задать этот вопрос. Но она боялась ответа, который могла услышать.

Лиззи все время молчала – как в квартире, пока они ждали приезда «Скорой», так и в такси по дороге в больницу. Уилл тоже не пытался завязать разговор, хотя Эмма достаточно хорошо знала брата, чтобы видеть: что-то его тревожит.

– Нет, нет, разумеется, нет, – Лиззи вырвалась из своих мыслей. – Дэн никогда бы такого не сделал.

Брат сидел, упираясь локтями в колени и положив голову на руки, тупо уставившись перед собой.

– Уилл, – обратилась к нему Эмма. – Ты не думаешь, что он это сделал?

– Дэн никогда бы не поднял руку на Ричарда, – продолжила девушка. – Дэн всегда говорит, что они никогда в жизни не дрались. И двух более близких людей просто не может быть.

– Не могли бы вы не шуметь, – одернула их проходившая мимо медсестра. – У нас есть пациенты, которые пытаются уснуть.

Эмма извинилась, посчитав замечание правильным.

– Извини, Эм, – Уилла она, похоже, не убедила, – но выглядит это не очень хорошо, вот я о чем.

И пусть ей не хотелось этого признавать, Уилл все говорил правильно: выглядело это не очень хорошо. Медики прямо заявили прибывшей полиции: на Ричарда напали, не мог он упасть сам и разбить голову. Характер повреждений указывал, что кто-то воспользовался тупым предметом и нанес по голове Ричарда не один удар. То есть никакого несчастного случая. И Дэн исчез. Не приходилось удивляться, что полицию больше всего интересовало возможное местопребывание Дэна и его взаимоотношения с братом.

– Не мог он этого сделать. – Эмма отказывалась верить, что мужчина, в которого она влюбилась, мог с такой яростью наброситься на другого человека. – Не хочу даже думать о том, что он на такое способен.

– Надеюсь, ты права, – ответил Уилл. – Действительно, надеюсь.

Напряженная тишина растянулась на несколько секунд.

– Вы думаете, полиция захочет еще раз поговорить с нами? – спросила Лиззи.

– Они определенно захотят вытянуть из нас побольше подробностей, – ответил Уилл. – Пока нам задали лишь предварительные вопросы. Мы говорим о попытке убийства… может, даже об убийстве.

– В квартире я подумала, что он мертв, – Лиззи нахмурилась, вспоминая. – Ты не смог прощупать пульс, столько крови… Я подумала, что всё.

– Не могу выбросить эту картину из головы, – вздохнул Уилл. – Ричард на полу. В крови. С неестественно повернутой головой. Я думал, что у него свернута шея. Конечно же, никогда не ожидаешь столкнуться с чем-то таким. Хорошо, «Скорая» приехала быстро.

– Ты спас ему жизнь, оказав первую помощь, – напомнила Эмма.

– Не уверен, что я сделал что-то полезное, – отказался Уилл от лавров спасателя. – Но теперь, по крайней мере, у него есть шанс.

– Извини, что уже здесь накричала на тебя. Думаю, сейчас у нас всех плохо с головой.

– Не тревожься из-за этого, Эм. Вероятно, я заслужил. Ладно. – Уилл поднялся, шумно выдохнул. – Пойду на улицу, позвоню остальным, скажу, что празднования откладываются. Они наверняка гадают, куда мы подевались.

– И что ты собираешься сказать? – спросила Эмма.

– Не знаю, – признался он. – Что произошел несчастный случай?

– Только не говорим им, где мы. Не думаю, что в больнице будут рады приезду нарядно одетой толпы. Да и я не готова их видеть. Хочу подождать, пока все уляжется.

– Понимаю, – кивнул брат. – Я найду, что сказать.

– Я вернусь быстро, и надеюсь, что к моему приходу вам сообщат обнадеживающие новости.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила девушка.

* * *

– Что-то Уилл задерживается. – Эмма наблюдала, как мимо проезжает каталка со стариком. На лице кислородная маска. Вокруг медики. Старик вроде бы смотрит на нее, его слезящиеся глаза хотят что-то сказать. Запахи и звуки больницы возвращают ее в то время, которое она пыталась забыть, и по телу пробегает дрожь…

– Двадцать минут, – подтвердила Лиззи. – Наверное, никак не может связаться с остальными.

– Наверное, – кивнула Эмма. Каталка со стариком исчезла за углом. Она повернулась к подруге. – Ненавижу больницы. Вызывают плохие воспоминания.

– О произошедшем с твоей мамой? – мягко спросила Лиззи.

– Она умерла именно в этой больнице. Четыре недели я приезжала сюда каждый день, наблюдала, как самая энергичная женщина, какую я только видела, превращается в безжизненное тело. – Она сглотнула комок, поднявшийся к горлу. – Трудно даже представить себе, что делает рак груди. После ее смерти я сказала себе, что ноги моей здесь больше не будет. Понимала, насколько это болезненно.

– Да, конечно. Воспоминание об ушедшем любимом человеке всегда болезненно, сколько бы ни прошло времени.

– Завтра ее день рождения. – Эмма сухо улыбнулась. – Ей бы исполнилось пятьдесят.

– Ох, извини, Эм. – Лиззи потянулась к ней, обняла. – Неудивительно, что к тебе возвращаются все эти плохие воспоминания. Если я смогу что-нибудь сделать… скажем, завтра… дай мне знать. В такой ситуации тебе лучше быть с людьми.

– Спасибо. Когда мама умирала, Дэн мне очень помогал. А когда у отца началась депрессия и он никого не хотел видеть, Дэн во всем поддерживал меня. Тогда я поняла, какой он особенный. Он провел меня через все преграды. Но где он?

– Я действительно боюсь, Лиззи. – Эмма понизила голос. – Вдруг Дэн и Ричард подрались, а Ричард упал и разбил голову? – Она посмотрела на Лиззи. – Вдруг Дэн случайно убил Ричарда? Я даже не знаю, что там делал Ричард… Откуда он взялся в нашей квартире?

– Эмма, – Лиззи вновь потянулась к подруге, чтобы успокоить ее. – Мы не знаем, умер ли Ричард. И должны надеяться на лучшее. И мы должны верить, что Дэн не имеет к этому никакого отношения. Это твои слова.

Она подняла голову и увидела молодого мужчину в синей рубашке при галстуке и в отутюженных брюках. Выглядел он не старше ее. Только стетоскоп на шее подсказывал, что перед нею врач.

– Доктор Чантлер, – он протянул руку. – Я – ординатор, ведущий Ричарда.

Эмма пожала его руку, почувствовала, как ускорилось биение сердца.

Лицо доктора Чантлера осталось бесстрастным.

– Я думаю, нам лучше поговорить в более тихом месте.

– Есть и хорошие новости, – сообщил врач, как только они сели. Сам он устроился на краешке стула, наклонившись вперед и то и дело поглядывая на дверь, словно готовился к тому, что его вызовут.

Эмма пристально всматривалась в доктора, пытаясь что-то прочитать по лицу, но его выражение не выдавало никаких эмоций. Они ждали, пока доктор Чантлер соберется с мыслями. Он же поглаживал верхнюю губу. В кабинете было жарко и душно; оранжевый пластик стульев прилипал к коже.

– Так вот, Ричард жив, – наконец объявил доктор, но без намека на радость. – Какое-то время оставались сомнения, но нейрохирурги приложили максимум усилий, да и Ричард не сдавался, что, безусловно, всегда помогает.

– А плохие новости? – спросила Эмма, хотя и не желала знать ответ. Просто хотелось получить полную информацию.

– Понятно. – Слова Чантлера Эмму не удивили. Хотя она надеялась, что до этого не дойдет, тяжесть травм Ричарда и тот факт, что он оставался без сознания по пути в больницу, указывали на вероятность комы. Но, по крайней мере, он жил.

– Компьютерная томография показала наличие субдуральной гематомы – скопления крови между черепом и мозгом. Давление этой гематомы на мозг приводит к коме.

– Но он поправится? – сдавленным голосом спросила Лиззи. – Выйдет из комы?

– Мы сделали операцию, чтобы убрать гематому и остановить кровотечение, но теперь нам остается только наблюдать и ждать, – ответил доктор. – Боюсь, дать определенный прогноз не представляется возможным. Но большинство пациентов выходит из комы и поправляется.

– Хотя некоторые не выходят, – сухо вставила Эмма.

– Некоторые не выходят, что правда, то правда, – признал доктор. – Но не большинство. Я знаю, это трудно, но вы должны постараться и настроиться на позитивный исход. И именно первые недели являются критическими. – Он посмотрел на Эмму. – Как я понимаю, у Ричарда нет ближайших родственников, за исключением брата?

– Его родители умерли, когда он был совсем юным.

– Знаете, это хорошо, если рядом с ним будут друзья. Множество исследований подтверждает, что пациенты, находящиеся в коме, реагируют на внешние стимулы: знакомые голоса, запахи… И вы можете помочь в его выздоровлении. Как я и сказал, старайтесь сохранить позитивный настрой, даже если вы его не чувствуете.

– Мы его поддержим, – кивнула Эмма. – Можно нам его увидеть?

– Не сейчас. Он проведет в реанимации, как минимум, еще несколько часов. Мы дадим вам знать, как только переведем его в палату.

* * *

Уилл курил на автостоянке у больницы, когда очередная «Скорая» подкатила к приемному отделению. Открылись задние дверцы, молодую женщину на носилках торопливо закатили в больницу – еще одно человеческое существо, жизнь которого оказалась в руках незнакомцев.

Он последний раз затянулся сигаретой, прежде чем бросить окурок и растоптать его. Больше года к куреву не прикасался, а тут не смог обойтись. Глядя на безоблачное ночное небо, попытался найти созвездие Ориона. В детстве отец показывал его в туристическом походе по Озерному краю. Но в городе смог и иллюминация мешали разглядеть звезды.

Уилл вновь подумал о предмете, который нашел рядом с телом Ричарда.

Он вытащил мобильник, нажал нужную кнопку быстрого набора номера, глубоко вдохнул, чувствуя легкое головокружение и тошноту.

– Привет, это я… Уилл. – Он привалился к стене, потому что ноги держать не хотели. – Случилось ужасное. И я не знаю, что мне теперь делать.

Глава 4

Он наблюдал с другой стороны улицы – сполз вниз по сиденью, чтобы не высовываться, – за прибытием «Скорой». Эмма выглядела такой несчастной, слезы бежали по щекам, когда ее пытался успокоить братец-предатель. Как же ему хотелось быть к ней ближе… Но он понимал: сейчас не самый удачный момент. Все требовалось тщательно спланировать: спешка принесла бы только вред.

Теперь, вернувшись в дом, он прошел в гостиную, взял фотографию и сказал изображению:

* * *

– Уилл, где ты был? – спросила Эмма, когда ее брат наконец-то появился в коридорной нише, отведенной для ожидания. После его ухода прошло больше часа. Выглядел Уилл измученным.

– Решил прогуляться. – Он плюхнулся на стул рядом с ней. – Не собирался, но в итоге просто пошел по улице. Прежде чем сообразил, что делаю, оказался рядом с вокзалом Юстон. Знаешь, никогда не осознавал, как много действительно странных людей на улицах Лондона. Может, у меня просто нервы на взводе, но я даже испугался. То бездомные, то потенциальные продавцы наркотиков, то грабители… Потом, на обратном пути, я едва не угодил под автобус. Такое ощущение, что сам себя загнал в какой-то транс.

– Выглядишь ты ужасно, – прокомментировала Лиззи.

– Спасибо. – Он застыл, уставившись в потолок.

– Виновен. Я выкурил только одну – не устоял перед искушением, но потом бросил пачку в урну. Обещаю – больше никогда. – И отдал салют бойскаутов-волчат[6].

– До остальных дозвонился? – спросила сестра, закончив с табачной темой.

– Да, – Уилл по-прежнему смотрел в потолок. – Мне потребовалось время, чтобы втолковать им, что к чему. И девочки, и мальчики уже крепко набрались. Поначалу решили, что это розыгрыш. Извини, Эм, но в итоге мне пришлось сказать им правду. Во всяком случае, все, что нам известно.

– Это нормально, – ответила девушка. – Они бы все равно выяснили.

– Они хотели приехать в больницу, но я сказал им, что в отделении реанимации уже достаточно пьяных. Теперь все разъезжаются по домам.

– Ты все сделал правильно, – кивнула Эмма. – Мы сами сможем держать их в курсе происходящего.

– Никаких новостей о Ричарде? – Холден с силой потер глаза, будто хотел вытолкнуть глазные яблоки из орбит.

– Новости есть, – ответила Эмма. – Приходил врач. Ричард жив, но в коме.

– Черт, – Уилл покачал головой. – Он выкарабкается?

– По словам врача, они сейчас только контролируют его состояние, но прогноз дать не могут. И он что-то говорил о кровоизлиянии в мозг.

– Ужасно. – Он с шумом выдохнул. – Знаете, пусть сейчас все выглядит не очень, я думаю, он оклемается. И мы приложили к этому руку.

– Врач говорит, что шансы есть, – вставила Лиззи.

– Я на это надеюсь, – кивнул Уилл. – Действительно надеюсь. Как я понимаю, отец с тобой еще не связывался?

– Иди сюда, сестренка. – Уилл обнял ее и прижал к себе. – Что бы ни случилось, мы с тобой.

* * *

– Эмма, просыпайся, – Лиззи потрясла ее за плечо. – Ричарда перевели из реанимации.

Эмма Холден открыла карие глаза. Огляделась, сначала посмотрела на Лиззи, потом на сестринский пост, где две медсестры заполняли какие-то бланки. Этих нескольких секунд вполне хватило, чтобы понять, где она и почему. У нее засосало под ложечкой.

– Сколько уже? – спросила она и прогнулась, разминая затекшую спину.

– Скоро час ночи, – ответил Уилл, приглаживая волосы на затылке: верный признак того, что он тоже вздремнул.

– К этому времени мы бы едва держались на ногах в одном из ночных клубов Лондона, танцуя под песни Кайли[7], – вздохнула Лиззи. – Во всяком случае, по моему плану.

– Я знаю, – ответила Эмма. – Ты столько сил положила на этот девичник… Где Ричард?

– Только что подходила медсестра. Сказала, что мы можем пройти к нему. Его положили в отдельную палату. Туда. – И Лиззи указала на дверь не так и далеко от того места, где они сидели.

Но медсестре и не требовалось ничего говорить: им вполне хватило одного взгляда на Ричарда, лежащего в кровати и подсоединенного к аппарату вентиляции легких.

Выглядел он куда хуже, чем в квартире Эмми, где они его нашли: хотя его голову забинтовали, скрыв раны и следы хирургического вмешательства, лицо стало пепельно-серым.

– Он что-нибудь слышит? – спросила Эмма медсестру, полную матрону пятидесяти с чем-то лет с добрым лицом и скаусским[8] выговором.

Подходя к кровати, она подсознательно ожидала, что глаза Ричарда внезапно раскроются, как в фильме ужасов. Но, разумеется, они остались закрытыми.

– Если честно, мы не знаем, – призналась медсестра. – Но люди, которые вышли из комы, по их словам, помнят что-то из услышанного в то время, когда они находились без сознания. Поэтому всегда лучше предполагать, что они слышат все. И мы рекомендуем включать в разговор всех, правда, Ричард?

– Извините, – пробормотала Эмма. – Я не знала.

– Пустяки, – ответила медсестра. – Сначала вы найдете это странным, но быстро привыкнете.

– Сколько времени мы можем провести с Ричардом?

– Пять минут, а потом, боюсь, им займется доктор. Извините.

– Ничего. – Эмма взялась за ограждающий поручень. Лиззи встала рядом с ней, Уилл – у изножья кровати, с серьезным лицом. – Видеть его – уже приятно.

– Тогда оставляю вас с ним, – и медсестра вышла.

– Спасибо. – Эмма не отрывала глаз от неподвижной фигуры. – Привет, Ричард. – Она не испытывала никаких неудобств, разговаривая с человеком, лежащим без сознания. Ей казалось, что Ричард очнулся и внимательно слушает, даже ловит ее взгляд. – Так приятно тебя видеть. Мы думали, что ты можешь…

– Все нормально, Эмма, – пришла на помощь Лиззи, но и ее голос дрожал от эмоций, а глаза блестели от слез.

– Может, эта идея не из лучших… – Уилл держался подальше от изголовья, словно боялся подцепить от Ричарда какую-то инфекцию. – Может, нам следовало прийти завтра… День выдался очень тяжелым для нас всех.

Эмма повернулась и встретилась взглядом с братом. Пожалуй, он прав. В голове царил полный сумбур. Множество мыслей роились и наталкивались друг на друга.

– Ты прав, – согласилась она. – Уходим. – Эмма посмотрела на Ричарда. – Утром мы первым делом придем к тебе, – пообещала она. Коснувшись его щеки, задержала пальцы на несколько секунд. До чего холодная кожа…

Дэн попросил Ричарда стать свидетелем на свадьбе.

– Спасибо, что позволили нам взглянуть на него, – поблагодарила Эмма толстую медсестру, когда они проходили мимо сестринского поста.

– Пустяки. Это самое малое, чего вы заслуживали, проведя здесь столько времени… – Она тепло улыбнулась. – Все не так плохо, как вам могло показаться. Я работаю здесь почти двадцать лет и потеряла счет тем, кто, не имея ни единого шанса, выздоровел, несмотря ни на что. Меня всегда удивляло, что люди с тяжелейшими травмами шли на поправку, тогда как другие, пострадавшие не столь серьезно, уходили из этого мира. И знаете, к какому я пришла выводу?

– Борьбу между жизнью и смертью может решить любовь. Понимаю, звучит сентиментально, но я это знаю. Видела силу любви. Вот почему ваше присутствие так важно для Ричарда. Жаль, что его брат не смог прийти.

Последнюю фразу Эмма комментировать не стала. Ей оставалось только гадать, что рассказала полиция сотрудникам больницы по части возможной роли Дэна в случившемся с Ричардом.

– Он позвонил пять минут назад, – продолжила медсестра, – чтобы узнать, как самочувствие Ричарда. Переживал, что в такой момент находится столь далеко от дома.

– Столь далеко? – переспросила Эмма, уже в полном замешательстве. Она уже ничего не понимала.

– Больше он ничего не сказал? Нам никаких сообщений не оставлял? – Голова у Эммы шла кругом.

– Попросил передать вам, что очень сожалеет, – ответила медсестра. – Сожалеет, что не может быть рядом и поддержать вас.

Глава 5

– Спасибо, Лиззи, – поблагодарила Эмма, взяв у подруги чашку чая. – Как хорошо, что ты позволила мне остаться у тебя. Не могу сейчас заставить себя вернуться в квартиру. Пока не могу.

– Это не проблема. – Лиззи села на диван рядом с Эммой и убрала за ухо прядь волос. Эмма подумала, что новая, более короткая стрижка Лиззи к лицу – она выглядела чуть старше и серьезнее. – Приятно вновь видеть тебя здесь. Жаль только, что причина – столь трагические обстоятельства.

– Понимаю. – Эмма смотрела в чашку, чувствуя, как пар поднимается к лицу.

Наступило воскресное утро, то есть прошло больше суток с тех пор, как они нашли полумертвого Ричарда в ее квартире. В субботу они вернулись в больницу, как и обещали, и Эмма провела большую часть дня рядом с Ричардом. Они также говорили с врачами: слава богу, больше внутренних кровотечений не было. И хотя врачи не могли ручаться за благополучный исход, по их тону чувствовалось, что они на это рассчитывают.

– Нет, – призналась Эмма. – Просыпалась раз двадцать. На сон, думаю, пришлось часа три – не больше. И всякий раз, просыпаясь, видела Ричарда на полу в ванной и в больнице. В конце концов пришла сюда и включила телик.

– Я тебя не слышала. Тебе следовало разбудить меня. Я бы составила тебе компанию.

– Ерунда. В следующий раз буди. Но я жду, что ты приготовишь горячий шоколад.

Они улыбнулись друг дружке, вспоминая, как раньше пили его в этой самой квартире.

– Эмма, – Лиззи подобрала ноги под себя, – что, по-твоему, там произошло?

– Я действительно не знаю. Но не могу поверить, что Дэн причинил вред Ричарду. Как я и говорила, они всегда напоминали мне лучших друзей, а не братьев… Я просто не могу представить их себе дерущимися.

– Я думала о том, что сказала медсестра, – нарушила его Лиззи. – Насчет звонка Дэна в больницу. Почему он не связался с нами, если действительно ни в чем не виновен? Я не говорю, что это сделал он, – быстро добавила она, – но как-то не складывается.

– Может, он боялся того, что мы можем подумать, – предположила Эмма, не признаваясь, что после звонка Дэна в больницу ее мысли во многом совпадали с мыслями подруги.

– А может, он прячется от человека, который напал на Ричарда и так его избил?

– Я думала и об этом, – вздохнула Эмма. – Может, они вляпались в какую-то историю… я не знаю, азартные игры или что-то такое, и кто-то решил с ними разобраться?

– Нет, но, может, Ричард… Я не знаю. – Эмма в отчаянии покачала головой. – До сих пор не могу поверить, что такое случилось.

– Эмма, сразу скажи мне, если сочтешь меня бесчувственной, но что ты думаешь насчет своего завтрашнего прослушивания?

– Не пойду. Дэн пропал, Ричард в больнице… Просто не могу пойти. Это будет слишком эгоистично.

– Думаешь, я должна пойти? – Не составляло труда прочитать мысли подруги по выражению ее лица.

– Знаешь, это фантастический шанс, – после короткой паузы ответила Лиззи. – После стольких лет упорного труда это то, чего ты хотела, о чем мечтала… Сам Гай Робертс, знаменитый специалист по подбору актерского состава… – она закатила глаза и вскинула руки, вызвав легкий смешок Эмми, – звонит тебе и просит прийти на прослушивание для потенциального блокбастера. Подумать только, кто-то действительно тебя ему порекомендовал! Это потрясающе. Так что стыдно поворачиваться спиной к тому, что может кардинально изменить жизнь.

– Но, – продолжила Лиззи, – я думаю, ты поступаешь правильно.

– Спасибо, Лиззи, – Эмма благодарно улыбнулась. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

* * *

Уилл проснулся с жутким похмельем, спасибо бутылке «Джек Дэниэлс». Весь вечер пил перед телевизором и заснул одетым на диване. Хотя просыпался несколько раз, ему не хватало равновесия, сил и желания добраться до спальни. Теперь, поднявшись, он поплелся к окну. Раздвинул шторы, и утренний солнечный свет ударил с такой силой, будто в голове взорвалась атомная бомба.

Повернувшись лицом к гостиной, морщась от неприятного привкуса во рту, Уилл уставился на фотографию, которая лежала на столе.

«Почему я не сказал о ней, когда был такой шанс?»

Каким-то образом ему удалось держать себя в руках в больнице, он даже шутил с Эммой и Лиззи. И телефонный звонок Дэна вроде бы свидетельствовал, что все не так плохо, как он опасался.

– Если ты приложил к этому руку, клянусь, я тебя убью. – Взгляд Уилла не отрывался от запечатленного на фотографии мужчины.

Холден принял душ, оделся и вышел на божий свет, чтобы избавиться от запаха спиртного, которым пропиталась вся квартира. Решил пройтись к Риджентс-парку, чтобы среди толп отдыхающих и загорающих людей хотя бы на пару часов забыть о тупике, в который он сам себя и загнал.

* * *

– Что он сказал? – спросила Лиззи, когда Эмма положила трубку на рычаг. – Не ругался?

– Разговаривал на удивление доброжелательно, – ответила она, еще переваривая только что услышанное от Гая Робертса. – Сказал, что прекрасно меня понимает, но крайне разочарован моим решением. Как будто я у него была единственной серьезной претенденткой на эту роль. Еще сказал, что у меня настоящий талант.

– Эмма, это же здорово! И ты говорила, что эту роль хотели получить многие…

– Это вряд ли. Зачем это ему? Его любят именно за то, что он не разжигает в людях ложных надежд. Я так тобой горжусь! – Лиззи заключила подругу в объятия.

– Спасибо, – ответила Эмма, – но теперь не так это и важно.

– Наверное. Но на «теперь» жизнь не заканчивается. Все образуется, Эм, я в этом уверена. Ты еще позвонишь этому парню, спросишь, какие у него новые проекты… Если ты ему так понравилась, он наверняка предложит тебе другую роль.

– Давай сдернем отсюда, – Лиззи изо всех сил пыталась изображать оптимизм. – Тебе необходимо пройтись, побыть какое-то время подальше от больницы. Мы пойдем и выпьем где-нибудь кофе.

Эмма огляделась, увидела, что он на столе для завтрака. Подскочила к нему, и ее сердце гулко забилось, когда она увидела, кто звонит.

– Это он! – воскликнула девушка, голос переполняла надежда. – Дэн, где ты, ты в порядке? – прокричала она уже в трубку, не давая шанса произнести хоть слово тому, кто позвонил. Заставила себя замолчать и слушать, но никто ничего так и не сказал.

Эмма смотрела на Лиззи, в голове роилось множество мыслей, но прежде чем она успела заговорить, мобильник зазвонил вновь.

– Доброе утро, это Эмма Холден? – спросил мужской бас.

– Да, да, – ответила она, потрясенная тем, что на этот раз звонит не Дэн.

– Детектив-инспектор Марк Гаснер. Я вхожу в группу, которая расследует нападение на Ричарда Карлтона. Мне бы хотелось встретиться сегодня с вами и…

– Конечно, – ответила она, видя тревогу на лице Лиззи.

– Безусловно. Вы хотите, чтобы я подъехала в полицейский участок?

– В этом нет необходимости. Мы сами приедем к вам.

* * *

Он стоял на противоположной стороне улицы, глядя на окна квартиры. Такой звонок – риск, учитывая, что он находился в считаных метрах, но ему хотелось услышать ее голос, хотя бы на несколько секунд.

И он почувствовал ее озабоченность, отчаяние.

Двухэтажный автобус с рекламой «Бадди: История Бадди Холли»[9] на боку проехал по улице и на короткое время перекрыл обзор. Он еще раз взглянул на дом и направился к подземке. Теперь его путь лежал в больницу.

Глава 6

Уилл сел на траву, закрыл глаза и подставил лицо солнцу. Легкий ветерок колыхал рубашку, и сквозь смех других отдыхающих иногда прорывалось пение птиц. Он бродил по заполненному людьми, вибрирующему весельем Риджентс-парку больше часа, обойдя его пару раз. Знал, что привело его сюда: он бывал здесь в более счастливые времена. Родители часто приводили его сюда, когда они с Эммой были детьми. Уилл видел фотографии: они вчетвером на расстеленном одеяле в окружении разных лакомств.

Уилл лежал несколько минут, чувствуя, как яркие лучи солнца давят на веки. Но никак ему не удавалось отсечь окружающий мир со всеми его проблемами.

Он открыл глаза и оглядел парк. Солнце привлекло огромные толпы, по большей части целые семьи. Парк превратился в большую детскую площадку. Ребятишки просто бегали, играли в футбол, в салки. Его внимание привлек мальчишка, пытающийся запустить воздушного змея, но силы ветра не хватало, и змей снова и снова валился на траву, подпрыгивал и затихал.

Наблюдая, как мальчишка вновь поднимает воздушного змея, Холден увидел мужчину, который, сидя на траве, смотрел в его сторону. Волосы на затылке Уилла встали дыбом, пульс участился.

Он всмотрелся в мужчину, который вроде бы не отрывал от него глаз. Но разделявшее их расстояние – достаточно большое – не позволяло разглядеть лицо.

Первым делом Уиллу захотелось подняться и убежать, или хотя бы сделать вид, что он не заметил подчеркнутого внимания к своей персоне. Но тут же его охватила злость. Злость, вызванная случившимся с Ричардом и Эммой. Поэтому он вскочил и быстрым шагом направился к мужчине, уклоняясь от столкновений с бегающими детьми, которые так и норовили врезаться в него.

Когда Холден подошел к мужчине, тот сидел спиной к нему.

– Что ты тут делаешь? – прорычал Уилл. – Следишь за мной?

– Простите? – На лице его отражалось недоумение, ладонью он прикрыл глаза от солнца. – Мы знакомы?

– Пожалуйста, извините, – Уилл вскинул руки и отступил на пару шагов. – Обознался. Принял вас за одного своего приятеля, – поспешил он с объяснением.

– Понятно… – настороженно ответил мужчина. – Такое случается. Не волнуйтесь из-за этого.

– Еще раз извините. – Уилл развернулся и зашагал прочь.

«Что я творю?» – бормотал он себе под нос, лицо горело от стыда. Остановился, когда уже не мог видеть незнакомца, привалился к дереву и закрыл рукой лицо.

Уилл подумал о том, как мужчина смотрел на него. Будто он какой-то маньяк, готовый выхватить нож и напасть на незнакомого человека.

Господи, у него действительно съезжала крыша…

Тут его мысли перескочили на Эмму, и не в первый раз он ощутил острый, жгучий стыд. Она видела в нем идеального брата, который во всем ее поддерживал. И он преуспел, разыгрывая эту роль…

– Ты чертов обманщик! – накричал он на себя.

В этот самый момент мимо проходила семья с двумя детьми. Отец в недоумении посмотрел на него.

– Пошли, ребята, – он уводил их подальше от Уилла. – Пойдемте в зоопарк.

– Да, папа, – радостно прокричала девочка, дергая отца за брюки. – А обезьянок мы посмотрим?

– Обязательно, – ответил он, взъерошив ее волосы.

– Здорово! – От восторга она запрыгала на месте. – Обожаю обезьянок!

Холден наблюдал, как они уходят, дети – впереди, не в силах сдержать нетерпение, родители – чуть позади, держась за руки. При виде такой любви Уилл ощутил себя еще более одиноким, чем всегда.

Но, что хуже всего, он начал сопереживать человеку, который создал все эти проблемы. «Пожалуйста, – прошептал Уилл, подняв голову к бездонному синему небу. – Не позволяй мне превратиться в такого, как он».

* * *

– Эмма? – спросил мужчина, стоявший на пороге. – Детектив-инспектор Гаснер, – продолжил он, протягивая руку, и сверкнул белозубой, как у кинозвезды, улыбкой.

– Привет, – поздоровалась Эмма и пожала руку полисмена. Выглядел он совсем не так, как она ожидала. Высоченный, с курчавыми черными волосами, загоревший по-летнему. Она ожидала увидеть какого-нибудь неряху, может, даже оборванца, но этому парню костюм шили на заказ.

– А это мой помощник, детектив сержант Кристиан Дейвис, – добавил Гаснер, мотнув головой в сторону напарника.

– Рад с вами познакомиться, – Дейвис тоже протянул руку. Ростом он был на фут[10] ниже Гаснера, более полный, с круглым загорелым лицом.

– Можем мы войти? – Вопрос Гаснера сопровождался еще одной улыбкой – скорее деловой, чем дружелюбной.

– Да, конечно, входите, – Эмма смутилась, ругая себя за то, что забыла правила приличия, и провела их в гостиную, где дожидалась Лиззи, нервно ерзая на диване.

– Привет, – девушка поднялась, чтобы поприветствовать детективов. – Хотите что-нибудь выпить? Чай? Кофе?

– Благодарим, – ответил Гаснер, усаживаясь без приглашения. – Чай мы только что выпили – в участке. И надолго не задержимся. Надеюсь, вас это не огорчит.

Лиззи нервно улыбнулась. Раньше она не имела дела с полицией, никогда в жизни с полицейским не разговаривала. Но теперь два детектива сидели в ее квартире. Понятно, что их присутствие нервировало.

Эмма села рядом с подругой на диван. В присутствии гиганта Гаснера диван просто уменьшился в размерах, превратился в игрушечный.

Девушка обратила внимание, какие необычные у детектива глаза: светло-синие, словно кто-то вставил два крашеных камушка в те места, которые полагалось занимать глазам.

– Я слышал, у вас свадьба через неделю или две.

Эмму удивило такое начало беседы, и она смогла только кивнуть.

– Мы узнали множество подробностей из протокола первичного допроса. Надеюсь, констебль относился к вам с уважением?

– Рад слышать, – Гаснер улыбнулся. – Он мой племянник.

– Я убеждал его не идти в полицию, но он меня не послушал. Ничего, до него еще дойдет.

Дейвис подавил улыбку, но комментарий Гаснера больше походил на случайно озвученную мысль, предназначенную для внутреннего пользования, чем на попытку пошутить.

– Так когда вы в последний раз видели Дэна? – вернулся к вопросам детектив.

– Около семи. Семи вечера в пятницу, перед тем, как я вышла из квартиры.

– На мой девичник. Мы собирались отметить грядущую свадьбу… я и мои подруги.

– Когда вы поняли, что происходит что-то непонятное?

– Мне позвонил мой брат, Уилл. Сказал, что Дэн не пришел на мальчишник, поэтому мы все поехали на квартиру, чтобы посмотреть, не случилось ли с ним чего.

– Мы с Лиззи, – Эмма указала на молчащую подругу. – Уилл уже поджидал нас.

– Расскажите мне, что произошло потом. – Гаснер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Мы вошли в подъезд и услышали громкую музыку, которая доносилась сверху. Когда поднялись по лестнице, поняли, что музыка из моей квартиры, и вошли в надежде найти Дэна. Только обнаружили Ричарда. В ванной. Мы подумали, что он мертв, но Уилл оказал ему первую помощь, и очень скоро подъехала «Скорая».

Гаснер пристально смотрел на Эмму, словно пытался прочитать ее мысли, решить, говорит ли она правду.

– Как вел себя Дэн в дни, даже недели, предшествующие его исчезновению?

– Нормально, – ответила она. – Немного нервничал, но мы оба нервничали – обычное дело перед близящейся свадьбой.

– Никто не затаил на него зло… бывшая подруга, какой-то человек, которому он задолжал деньги?

– У вас не возникало подозрений, что у Дэна есть другая женщина?

– Никогда, – резко ответила Эмма, и собственный голос показался ей очень воинственным.

– Я уверен, что вы правы, – кивнул Гаснер, – но должен спросить, вы понимаете? То есть нет известных вам причин, объясняющих, почему у него могло возникнуть желание выйти из квартиры и отбыть в неизвестном направлении, никого не предупредив?

Эмма подавила искушение озвучить причину, которая не выходила у нее из головы: Дэн скрылся, потому что не хотел жениться на ней.

– Они действительно очень близкие друзья. Если б не случившееся, Ричард стал бы свидетелем Дэна на свадьбе.

– Ричард был в вашей квартире, когда вы уходили?

– Он собирался подъехать на мальчишник позже.

– Не знаю. – Она смотрела на него с молчаливой мольбой. – Может, кто-то ворвался в квартиру с целью ограбления… В нашем районе есть определенные проблемы с наркоманами.

– Вы понимаете, что нападение на Ричарда мы трактуем как покушение на убийство? – спросил Гаснер. – И если Ричард умрет, будет проводиться уже расследование убийства?

– Поэтому, если вы что-то знаете, если у вас есть информация, которая может помочь следствию, тогда вы поступите правильно, сообщив ее нам здесь и сейчас.

– Больше я ничего не знаю, – ответила Эмма. – Я рассказала все, что мне известно.

– У нас есть свидетели, которые видели Дэна на лестнице, убегающим из квартиры примерно за час до того, как приехали вы и нашли Ричарда.

Глава 7

Он провел какое-то время у дверей больницы, наблюдая за входящими и выходящими посетителями и пациентами, лица которых рассказывали тысячи историй надежды и боли, физической и душевной.

Почувствовав, что готов, вошел в здание и направился к палате. Он знал, где находится Ричард: медсестра очень подробно все объяснила, когда он представился ближайшим родственником. Ему даже сказали, что он может навещать Ричарда, не придерживаясь официальных часов приема посетителей. И ведь есть еще люди, которые обвиняют в отсутствии гибкости Национальную систему медицинского обслуживания населения…

Он подходил к палате, когда нервы дали о себе знать. А если кто-то спросит, к кому он идет? Но он не повернул назад. Причины, заставляющие его так поступать, – правильные, а этого хватило, чтобы отмести все страхи.

Глава 8

– Они думают, это сделал он, так? – спросила Эмма, глядя на Лиззи, которая сидела на другом конце дивана, уставившись в никуда. – Они действительно думают, что Дэн пытался убить Ричарда?

– Похоже на то, – подруга медленно кивнула. – Знаешь, будь я на их месте и получи информацию о том, что кто-то видел, как Дэн убегал из квартиры, я бы, скорее всего, пришла к такому же выводу. Не думаю, что им есть на что опереться, кроме этих показаний.

– Но он мог убегать от кого-то еще! – Эмма пыталась убедить и себя, и Лиззи, что такое возможно. – От человека, который напал на Ричарда!

– Мог, – кивнула девушка. – Беда в том, – она повернулась к Эмме, – что мы этого не знаем, правда? Никто не знает, что произошло, кроме Дэна. А он не выходит на связь.

Обе посмотрели на мобильник, лежащий на столе.

– Я не понимаю, почему он пытается дозвониться, но при этом держит телефон выключенным.

– Почему ты не сказала полиции, что Дэн тебе звонил?

– Не знаю, – призналась Эмма. – Наверное, подумала, что у них останется еще меньше сомнений в виновности Дэна, если скажу.

– Ты, вероятно, права, но теперь уже поздно. Если скажу теперь, они зададутся вопросом, почему я не сказала сразу.

– А если бы, сказав о звонке Дэна, ты помогла бы расследованию?

– Не знаю, но, возможно, они смогли бы засечь его мобильник или что-то в этом роде…

– Но, возможно, сказать полиции – не лучший вариант? – ответила Эмма. – Дэн убегал не без причины. Вдруг, рассказав полиции, я только усугублю ситуацию? Я хочу сказать, их не так уж и волнует безопасность Дэна, правда?

– Тебе не понравился этот Гаснер, да? – Лиззи озабоченно смотрела на подругу.

– Нет. Есть в нем что-то такое… Что-то раздражающее.

– Знаешь, мне он тоже не понравился. Очень уж самодовольный. А самодовольство я на дух не выношу!

– И он обставлял все так, будто я прикрываю Дэна.

Эта горькая истина остановила разговор, и в какой-то момент тишина стала просто оглушающей.

– Я тревожусь, – признала Эмма, прервав долгую паузу. – По-прежнему не думаю, что это сделал Дэн, но чем больше узнаю, тем меньше в этом уверена.

– Я хочу сказать… – Слова вдруг застряли у нее в горле. – В прошлом я ошибалась в выборе….

– Ты ничего не рассказывала о том, что между вами произошло.

– Потому что хотела забыть. Я думаю, что копаться в прошлом – занятие вредное. Случившееся со Стюартом – древняя история.

– Дэн не такой, как Стюарт, – оборвала ее Эмма. – Я знаю, к чему ты клонишь. Мы со Стюартом обручились, а потом он просто ушел и был таков. Но там ситуация была совершенно иная, Лиззи. Когда Стюарт бросил меня, это стало не сюрпризом – скорее, облегчением. Я чувствовала, что все к этому идет. С того самого дня, как мы перебрались в Лондон. Дэн – другой. Он ничем не показывал, что хочет оборвать наши отношения…

– Кто, по-твоему, мог увидеть убегающего Дэна? – спросила Лиззи, сняв сандалии и положив ноги на стол.

– Кто угодно. Может, прохожий на улице, кто-то из жильцов, гость…

– Неплохо бы узнать, кто эти свидетели и что именно они видели.

– Конечно, – кивнула Эмма. – Неплохо бы знать все, что поможет объяснить случившееся. Может, тогда я соображу, что к чему… – Она посмотрела на подругу. – Лиззи, поедешь туда со мной?

– Полиция говорит, что я могу вернуться в квартиру, потому что эксперты-криминалисты свою работу закончили. Поедешь со мной? Мне надо все там осмотреть. Возможно, мы отыщем какое-нибудь объяснение.

– Я знаю, но они могли что-то упустить! Скажем, что-то личное, и только я знаю, важно это или нет.

– Ты уверена, что готова вернуться? – В голосе Лиззи слышалось сомнение.

– Не могу сказать, что стремлюсь туда попасть, – вздохнула девушка, – но если это поможет отыскать Дэна и оправдать его, надо ехать.

* * *

– Может быть труднее, чем я думала, – заявила Эмма, когда они подъехали. Казалось, прошло не два, а гораздо больше дней с тех пор, как они стояли перед этим домом, гадая, где сейчас Дэн.

– Нам не обязательно туда идти, – напомнила Лиззи, стоя рядом с ней. – Мы можем вернуться ко мне и подождать, пока ты соберешься с духом.

– Нет, все нормально. Если я не пойду сейчас, то потом буду сожалеть.

Она посмотрела на свое окно и заметила дернувшуюся занавеску этажом ниже, в квартире Хендерсонов.

– Похоже на то, – согласилась девушка, собирая волю в кулак.

Когда она поднялась наверх, воспоминания ожили: в ушах даже зазвучала музыка. И Эмма чуть не вскрикнула от неожиданности, когда на втором этаже мистер Хендерсон вновь заступил ей дорогу.

– Привет, – поздоровался он, уставившись на свои потрепанные коричневые туфли с маленькой дыркой на мыске одной из них, прежде чем встретился взглядом с соседкой. – Я хочу извиниться за тот вечер, – продолжил он, нервно откашлялся. – Я столько наговорил сгоряча… Просто расстроился… из-за Эдны. Обычно я себе такого не позволяю… но мы получили плохие новости… от специалиста. Он говорит, что жить ей осталось недолго… Многое из сказанного им я не понял, но суть проста: она уйдет через несколько месяцев, а может, недель.

– Мне очень жаль, – мягко ответила Эмма. – Я понимаю, как вам тяжело.

Мистер Хендерсон стоял молча, кусая нижнюю губу. Девушка уже подумала, что сейчас он расплачется, но старик взял себя в руки.

– Тем вечером я слишком спешил с выводами. Мне следовало что-то предпринять.

– Мне бы сообразить – что-то не так, – настаивал мистер Хендерсон, – и тогда я смог бы помочь. Я же знаю, что вы никогда так громко не включаете музыку. Следовало что-то сделать, когда он не отозвался на мой стук. Меня не отпускает мысль: если бы я что-то сделал, возможно, все пошло бы по-другому.

– Знаете, – теперь Эмма думала только о том, чтобы как-то подбодрить его, – я не думаю, чтобы ваше вмешательство что-нибудь изменило.

– Эдна сказала мне, что видела в тот вечер, – глаза мистера Хендерсона блестели от слез, – когда мы смотрели телевизор. Поначалу я не знал, верить ли ей. Иногда мы сидим перед телевизором, и она начинает рассказывать о том, что видела или слышала в тот день, но потом выясняется, что это эпизоды телепередач, которые она смотрела раньше. Поэтому, когда она мне рассказала, я решил, что она видела это по телевизору…

– Извините, – Эмма покачала головой, – я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать.

– Иногда у нее наступает просветление, – продолжил монолог мистер Хендерсон, словно и не слышал. – Даже не подумаешь, что с ней что-то не так… Она говорит о том, что случилось с ней в детстве, или в то время, когда мы впервые встретились. – Он обреченно посмотрел на Эмму. – Все эти воспоминания для нее свежие, понимаете? Когда она говорит о тех далеких днях, я забываю о ее слабоумии и просто наслаждаюсь общением с женой. Она возвращается ко мне. Не одна оболочка – настоящая Эдна. Женщина, которую я полюбил, на которой женился. Но потом она вновь уходит, затерянная в собственном мире, и говорит об увиденном по телевизору.

– Что увидела Эдна? – мягко спросила девушка, пусть ей и не терпелось услышать ответ: боялась, что спугнет его, если будет слишком напирать. С другой стороны, она начала догадываться, что к чему. – Она видела Дэна? Вы сказали полиции, что она видела Дэна, выбегающего из квартиры?

– Мы говорили с полицией не для того, чтобы причинить неприятности вашему бойфренду, – запротестовал старик. – Пожалуйста, поверьте мне. Но после того как Эдна рассказала мне об увиденном, мы посчитали необходимым рассказать полиции все, что знали. Я собирался рассказать и вам, но не знал, как с вами связаться.

– Это хорошо. Я понимаю. Вам следовало рассказать все, что могло помочь расследованию.

– Гарри, где ты? – Крик этот донесся из квартиры Хендерсонов, и Эмма сразу поняла, что шанс получить ответ на вопрос Лиззи уплывает.

– Мне лучше пойти посмотреть, что она хочет, – мистер Хендерсон повернулся к двери своей квартиры. – Буду через секунду, любимая! – прокричал он.

– Она уверена, что видела Дэна? – спросила Эмма, пытаясь узнать хоть что-то.

– Гарри, где ты? – вновь крикнула миссис Хендерсон.

– Я должен идти, – старик шагнул к двери. – Ей без меня не обойтись.

– Пожалуйста, мистер Хендерсон, – взмолилась Эмма, – это действительно важно. К нам приходила полиция. Они думают, что Дэн напал на своего брата, что он пытался его убить. Похоже, полиция исходит из того, что сказала им ваша жена. Она уверена, что видела Дэна? Или это мог быть кто-то другой? Вы говорите, что она теряет связь с реальностью… Может, она видела кого-то еще? Человека, который действительно это сделал – не Дэна?

– Я больше не хочу об этом говорить, – ответил мистер Хендерсон, пятясь к двери, избегая взгляда Эммы. – Я рассказал вам все, что знаю, и не хочу, чтобы Эдну из-за этого беспокоили. В таком состоянии ей противопоказаны любые волнения. Мне очень жаль и вашего жениха, и его брата. Очень жаль. Я помолюсь за здоровье его брата.

– Мистер Хендерсон, пожалуйста! – На последнем слове голос Эммы дрогнул.

Но он уже отвернулся от них и, шаркая ногами, заходил в квартиру.

Девушка шагнула к двери, но устояла перед желанием переступить порог и нарушить его личное пространство.

– Пожалуйста, если есть хоть малейшие сомнения в том, что ваша жена видела именно Дэна, нам обязательно нужно это знать! И полиции тоже.

Мистер Хендерсон проигнорировал ее мольбу. Когда он начал закрывать дверь, Эмма чуть было не выставила ногу, чтобы помешать ему, но в последний момент передумала.

Глава 9

Она рассчитывала, что это будет особая трапеза, новый старт. Когда-то они были очень близки, но последние несколько лет даже не разговаривали, с того дня, как он поднялся и ушел, даже не попрощавшись.

Она специально сходила к мяснику, чтобы купить лучшую вырезку для стейка. Давно уже она не готовила ему еду. Дом опустел после его ухода.

Но теперь значения это не имело: он возвращался, и именно в тот момент, когда она более всего нуждалась в его присутствии.

Впервые услышав его голос, она расплакалась. Он извинился за внезапное исчезновение, сказал, что ему пришлось уехать, чтобы хорошенько все обдумать и со всем разобраться. У него возникли проблемы с подружкой. Она это знала, хотя он никогда не делился с ней подробностями их взаимоотношений. Но она и представить себе не могла, что все так плохо: эта девица оторвала его от самых близких ему людей.

Кто дал ей право вынуждать мальчика уйти от матери?

По телефону он звонил ей глубокой ночью. Эти звонки – в два, три часа утра – будили ее, но не вызывали неудовольствия. Если бы потребовалось, она могла бы не спать всю ночь. Он говорил, что скучает по дому. И хотя он был далеко – она не спрашивала где, чтобы не спугнуть его, – он пообещал, что скоро приедет. Конечно, ей хотелось знать, где он провел все эти годы. Чем занимался? Где жил?

Потом, после многих звонков, он объявил дату возвращения домой. И наконец этот день наступил.

Она глянула на часы. Он опаздывал на пятнадцать минут. А если передумал? Решил, что обойдется без встречи с матерью? Отгоняя от себя эту мысль, она склонилась над плитой, чтобы убедиться, что мясо не пережарилось. Затем убавила газ и потянулась за стаканом.

Обычно она пила мало, но сегодня было за что. Она допила стакан, вновь наполнила, посмотрела на часы.

Женщина вышла из кухни, пересекла неприглядную гостиную, направляясь к большому окну. Оглядела улицу, в надежде, что он стоит там, ожидая приглашения войти в дом. Никого не увидела.

Несколько минут она стояла у окна. Потом вспомнила про еду и метнулась на кухню. Из кастрюль с картофелем и овощами выкипела вода, мясо по краям стало сухим и жестким. Сколько же она простояла у окна?

Она схватила пустую кастрюлю с сушки и швырнула через всю кухню. Кастрюля ударилась о стену, потом запрыгала по полу. Звон стали бил по ушам.

Она допила второй стакан, потянулась к подставке для ножей, вытащила один, с шестидюймовым лезвием. Посмотрела на свое искаженное отражение в нем. Словно в комнате кривых зеркал… Задалась вопросом: а что она, собственно, собирается сделать? Вопрос этот привел ее в чувство, она вернула нож на подставку.

Он не пришел, и виновата, конечно, та глупая девица.

Глава 10

– И о чем ты думаешь? – спросила Лиззи уставившуюся на дверь Эмму.

Та уже пару раз постучала, но не хотела очень сильно злить соседа. Затем повернулась и отошла от двери, знаком подзывая подругу к дальнему краю лестничной площадки, где их уже не могли подслушать. Она не сомневалась, что мистер Хендерсон приник к двери, ловя каждое слово.

– Думаю, он что-то скрывает, – Эмма понизила голос. – Я могу ошибаться, но чего-то он недоговаривает.

– Ты действительно так думаешь? – прошептала Лиззи, бросив короткий взгляд на дверь квартиры соседей.

– Вспомни, как он отреагировал, когда я начала спрашивать, действительно ли это был Дэн. Он выглядел так, словно что-то скрывал, защищая свою жену.

– Может, это он и делал – защищал жену. Ты слышала, что он сказал о ее болезни. Он просто хочет, чтобы их оставили в покое.

– Возможно. Но я не могу отступиться, не выяснив, в чем тут дело.

– И что ты собираешься делать? Вышибешь дверь?

– Очень смешно. – В ответ на легкую улыбку Лиззи она закатила глаза.

– Извини. – Подруга согнала с лица улыбку. – Не время для шуток.

– Да брось ты. Когда ты перестанешь меня смешить, жизнь потеряет всякий смысл.

– Я понимаю, что силой в квартиру мне не попасть. Общения с полицией мне уже хватило на всю жизнь, так что я не хочу, чтобы меня еще и арестовали.

– А может, обратиться непосредственно к миссис Хендерсон? Может, она захочет поговорить об увиденном?

– Стоит попробовать. Очевидно, нам придется дождаться, пока мистер Хендерсон уйдет. Но, если наш разговор и состоится, не факт, что она будет говорить по делу. Есть и другая проблема: если мистер Хендерсон выяснит, что мы говорили с ней у него за спиной, он придет в ярость.

– Риск того стоит, – упорствовала Лиззи. – В конце концов, на основании ее слов полиция может отправить Дэна в тюрьму.

– Знаю. Ты права. Но это означает, что нам придется подождать. Пошли, – она направилась к лестнице наверх. – Заодно покончим и с этим.

– Ты уверена, что хочешь изображать детектива? – спросила Лиззи, когда они уже стояли перед дверью в квартиру Эммы. – Может, оставим расследование полиции? Это по их части.

Эмма все понимала. Да только полиция пыталась даже ее убедить в вине Дэна, нисколько в этом не сомневаясь.

– Попробую, – ответила она, вставляя ключ в замок.

Но сказать легче, чем сделать: ее охватил ужас.

– Может, не стоит? Кто знает, как ты отреагируешь, вернувшись так быстро после… после случившегося? – Подруга положила руку ей на плечо. – Я боюсь, Эм, а эти люди не столь близки мне, как тебе. И незачем тебе притворяться, будто ты не боишься.

– Конечно, боюсь, Лиззи. Но должна это сделать.

– Пообещай, что скажешь мне, если станет совсем тяжело, и мы тут же смоемся.

Девушка кивнула. Повернула ключ в замке и вошла в квартиру, чувствуя, будто пересекает запретную черту.

Прежде всего ее удивила температура воздуха: несмотря на жару на улице, прохладно, даже холодно. В призраков Эмма не верила, но сразу возникла мысль об их незримом присутствии. Девушка больше не чувствовала эту квартиру своим домом: она казалась оскверненной, и впервые Эмма задалась вопросом, а сможет ли она здесь жить?

Она заметила, что как-то не по себе и Лиззи: слышала, как та задерживает дыхание.

Эмма щелкнула выключателем, посмотрела в сторону кухни, где царил сумрак.

– Ты в порядке? – спросила она, поворачиваясь к подруге.

Лиззи кивнула, но на лице читалось обратное.

Она пошли к гостиной, мимо закрытой двери в ванную.

И когда они проходили мимо закрытой двери, Эмма поймала себя на ощущении, что с другой стороны донесся какой-то царапающий звук, словно кто-то скреб по дереву, лежа на полу. Но она здраво рассудила, что это подсознание играет с ней в свои жестокие игры, и отринула безумную мысль, будто Ричард по-прежнему там, за дверью, и ждет спасения.

Девушка прошла в гостиную, где-то даже ожидая, что увидит Дэна, развалившегося на диване перед теликом, по которому показывали футбол. Но на диване никто не лежал, и телевизор не работал. Она оглядела комнату, но мало что смогла рассмотреть: свет просачивался лишь в щель между портьерами, которые полиция задернула после завершения следственных действий.

– Ищешь что-нибудь особенное? – спросила Лиззи.

– Просто проверяю, все ли на месте. Вдруг я что-то упустила, когда мы в первый раз говорили с полицией.

– Я понимаю, что хватаюсь за соломинку, – Эмма повернулась к ней, – но если обнаружу какую-то пропажу, возможно, появится шанс объяснить случившееся.

Она направилась к окну и раздвинула портьеры, открыв гостиную для солнечного света. Конечно же, теперь комната смотрелась куда как лучше. Вновь Эмма огляделась. Вся дорогая бытовая техника на положенных местах: телевизор, DVD-плеер, стереосистема, игровая приставка.

С одной стороны, довольная, но с другой – разочарованная – никакой кражи, – Эмма пошла в спальню, чтобы взять кое-какую одежду. Лиззи отправилась на кухню, поставила на плиту чайник с водой и обнаружила в холодильнике недопитый пакет молока.

– А вот и мы. – Она протянула Эмме чашку чая, как только та вернулась в гостиную. – Молоко еще не скисло, но на пределе, так что выпить надо быстро.

– Красивая фотография. – Лиззи подняла рамку, которую держала в руке. – Дэн на ней такой молодой…

– Это да. – Эмма любовно взглянула на фотографию, которую Лиззи взяла с подоконника. – С его институтских времен. Не знаю, почему, но она мне всегда нравилась: я же его тогда не знала. А может, в этом все и дело: на ней видно, каким он был до нашего знакомства.

Лиззи наблюдала, как Эмма всматривается в фотографию. Складывалось впечатление, что она уже и не рассчитывала увидеть изображенного на ней человека.

– Чего предаваться воспоминаниям? У вас впереди великое будущее.

– Надеюсь на это, – ответила Эмма. – Но кто знает…

– Мне нужно объяснение, Лиззи. Не понимать, что происходит, – это ужасно.

Эмма посмотрела на телевизор и только тут осознала, что кое-чего все-таки не хватает.

Рамки с фотографией, запечатлевшей ее и Дэна во время их недавней поездки в Рим. Они стояли на площади Святого Петра, за их спинами высилась знаменитая базилика. Обычно фотография стояла на телевизоре, но сейчас там было пусто.

Она поднялась, подошла к телевизору, заглянула за него: может, фотография упала. Но нет, и за телевизором ничего.

Эмма выскочила из гостиной и помчалась по коридору в спальню. Ужасная мысль уже не отпускала ее.

– Хочу кое-что проверить, – ответила она, не сбавляя шага.

Теперь девушка знала, что искать. Она бросила взгляд на прикроватный столик, потом на стену. Ее подозрения подтвердились.

Поначалу Эмма сосредоточилась на дорогих вещах, а вот это совершенно упустила из виду.

– Их нет, – сообщила она вошедшей в спальню Лиззи. – Нет всех моих фотографий с Дэном. Они исчезли.

Глава 11

– С чего кому-то брать все эти фотографии? – спросила Лиззи, когда они вновь сидели на диване в гостиной Эммы.

– Не знаю, – ответила та. – Но я уверена, что полиция не увидит в этом доказательство того, что Дэн не нападал на Ричарда.

– Я даже могу представить себе, что они скажут, – сказала Эмма, думая о том, что кто-то, по словам детектива, видел убегающего из квартиры Дэна. – Они скажут, что он взял с собой парочку сувениров перед тем, как бежать.

– Скажут, Лиззи. Ты сама видела: для них Дэн виновен.

Подруга смотрела на Эмму, собираясь с духом.

– Ты не можешь задавать этот вопрос серьезно. – Предположение Лиззи шокировало ее. – Не можешь же ты думать, что Дэн способен на такое.

– Извини, Эмма, но пока мы ничего не знаем, верно?

– Я тебе не верю. Я думала, что ты точно будешь поддерживать меня… и Дэна… – Голос Эммы дрожал от слез.

– Тогда не отворачивайся от Дэна, пожалуйста!

Они сидели в тишине, и Эмме становилось все труднее игнорировать голос, звучащий в ее голове, предполагающий, что виновен все-таки Дэн.

– Послушай, Эмма, – заговорила Лиззи, когда молчание стало совсем уж невыносимым. – Извини меня. Я хочу верить, что Дэн невиновен, более того, я в это верю. Но остается вероятность того – как бы нам ни хотелось думать иначе, – что именно Дэн так обошелся с Ричардом. Пока мы просто не знаем, что здесь произошло.

Эмма не смогла найти слов. Признание, что она согласна с Лиззи, означало бы чудовищное предательство. Странным образом она чувствовала, что предательство – даже мысли о виновности Дэна.

– Может, у него была действительно весомая причина, – продолжила Лиззи. – Может, он действовал в пределах самообороны. Вдруг Ричард ворвался в квартиру, и по какой-то причине началась драка – я не знаю, по какой, – а по ходу драки Дэн слишком сильно ударил Ричарда?

– В прошлом году я читала историю о мужчине, который по пьяни подрался в ночном клубе. Он случайно толкнул в спину подругу другого парня, тот обиделся и полез на мужчину с кулаками. Тот ударил один раз, парень упал и разбил голову об пол. Умер на месте, и мужчину обвинили в убийстве по неосторожности. Здесь могло произойти нечто подобное. Вроде бы никто не хотел убивать, но ты попадаешь человеку не в то место, или он падает и ударяется головой, а в результате попадает в больницу и умирает. Вдруг все так и произошло? А потом Дэн по какой-то причине запаниковал? За это его винить нельзя, верно? А теперь он скрывается, зная, что надо сдаться полиции, но боится, что его объяснений никто слушать не станет. Это совершенно логично и не означает, что Дэн – плохой человек.

Лиззи нервно ждала ответа, но Эмма все обдумывала ее слова. Отчасти она ненавидела ее за предположение, что Дэн может быть виновен, но, с другой стороны, любила подругу, рискнувшую поставить под удар их дружбу, предлагая обсудить все версии, даже причиняющие боль.

– Я понимаю, что ты хочешь этим сказать, – произнесла Эмма, беря с кофейного столика фотографию Дэна. – И если бы мы говорили о ком угодно, кроме Ричарда, я могла бы поверить, что такое возможно. Но… – она встретилась с Лиззи взглядом, – я не могу поверить, что Дэн подрался с Ричардом. Во всяком случае, после того, что он рассказывал мне о нем, после того, как я видела их вместе. Они не просто братья, Лиззи, они – лучшие друзья.

– Да, – кивнула Эмма, – но только не эти двое. Дэн рассказывал мне, как однажды на семейном празднике – ему было восемь, Ричарду шесть – Ричард упал, повредил ногу и его отвезли в больницу. Дэн так расстроился, что не захотел уезжать из больницы. Два дня провел у постели брата. Я знаю, прошло много лет, но, Лиззи, я не думаю, что в их отношениях что-то изменилось. Дэн точно остался прежним. Это одна из причин, по которым мне хочется проводить с Ричардом как можно больше времени. Я знаю, что Дэн дневал бы и ночевал рядом.

– А пропажа фотографий не вызывает у тебя сомнений?

Эмма заерзала. Теперь она сожалела, что не рассказывала Лиззи о том, что случилось с нею прежде, не говорила о своих страхах, что все может повториться вновь.

– Пропажа снимков еще больше убеждает меня, что Дэн тут ни при чем, – решилась она. – Ладно, допустим, Дэн напал на Ричарда, а потом решил удрать. С какой стати ему потребовалось брать с собой именно фотографии? Я посмотрела, всё на местах: его одежда, чемоданы, паспорт, даже бумажник со всеми банковскими карточками. Все то, что могло ему понадобиться, если бы он пустился в бега. Пропали лишь пять фотографий в рамках. Как ни посмотри, если бы он это сделал, брать с собой фотографии не имело смысла.

– Ладно. – Лиззи улыбнулась, вскинула руки. – Ты меня убедила. Я просто думаю, что необходимо рассмотреть все версии.

– Я знаю, Лиззи, и считаю, что ты права. Мне самой ни к чему ложные надежды, но тут я абсолютно уверена.

– Значит, теперь у нас загадка пропавших фотографий, – объявила Лиззи. – Ты сообщишь в полицию?

Вновь в гостиной повисла тишина, на этот раз прерванная звонком телефона Лиззи. Когда она, приняв звонок, вышла в коридор, прижимая мобильник к уху, Эмма поднялась с дивана и подошла к окну. Посмотрела на улицу. Лондонцы, как обычно, куда-то спешили, туристы глазели на витрины.

Потом, на ужасное мгновение, ей показалось, что она видит его, всматривающегося в нее с другой стороны улицы, с фотоаппаратом на шее.

Инстинктивно Эмма отпрянула от окна. И несколько секунд стояла, привалившись к стене, с гулко бьющимся сердцем.

Она слышала, как на кухне разговаривает Лиззи, но кухня была так далеко… Мысли мчались потоком: она думала о времени, когда не чувствовала себя в безопасности, времени, которое изо всех сил пыталась забыть.

Но Эмма тут же одернула себя, приказала себе не глупить. Тяжело дыша, оторвалась от стены и вновь выглянула в окно. На том месте, где она вроде бы видела его, стоял мужчина средних лет в модно сшитом костюме и читал газету.

И тут же она увидела действительно знакомого ей человека. Мистер Хендерсон вышел из подъезда и шагал по улице, катя за собой сумку-тележку. Она наблюдала, как он остановился на автобусной остановке, а через несколько секунд прибыл двухэтажный автобус. Когда он отъехал, мистера Хендерсона на остановке уже не было.

Девушка подпрыгнула от неожиданности; похоже, нервы ее натянулись, как струны. Отворачиваясь от окна, она заставила себя улыбнуться.

– Эмма, звонили из театра. Исполнительница одной из главных ролей выходит из постановки по семейным обстоятельствам, и они хотят отдать эту роль мне.

– Отличная новость! – воскликнула Эмма, заставляя себя улыбнуться еще шире. – Но до премьеры же только неделя?

– Я знаю. Поэтому они и позвонили. Хотят, чтобы я немедленно приезжала и начинала репетировать.

– Я не могу оставить тебя одну. Сказала им, что не уверена, соглашусь ли на эту роль.

– Не дури, Лиззи, – ответила Эмма. – Я очень ценю твою помощь, но отказываться тебе никак нельзя. Немедленно отправляйся в театр!

– Ты отказалась от своего шанса, – напомнила Лиззи.

– Это неправильно! Нельзя тебе оставаться одной.

– Я сама подъеду к нему, – пообещала Эмма. – Но чуть позже. Сначала надо побросать в чемодан кое-какие вещи.

– Нет, ты иди, – настояла Эмма и потащила подругу в коридор и к двери. Она знала: чем больше Лиззи будет раздумывать, тем выше вероятность того, что она откажется от предложенной роли. – Я справлюсь, правда.

– Да, обязательно, – девушка открыла входную дверь. – А теперь иди.

– Ты уверена, Эм? – Лиззи попятилась из квартиры, словно ее выталкивали. – Я не думаю, что тебе хочется здесь задерживаться. Особенно одной.

– Я буквально на минутку. А потом поеду к Уиллу.

– Ладно, раз уж тебе так хочется… И мобильник всегда при мне. Если я понадоблюсь, сразу звони. Я примчусь.

– Спасибо, – поблагодарила Эмма. – Я только соберу вещи и последую за тобой.

Едва закрылась дверь, от притворства не осталось и следа. Конечно же, ей хотелось, чтобы Лиззи осталась – мысль, что она одна в квартире, где едва не убили человека, пугала безумно, – но ей не хотелось лишать Лиззи шанса. В конце концов, это ее проблема, она и должна с ней разбираться. В считаные секунды Эмма поборола страх, хотя бы временно. И уже думала о вопросах для миссис Хендерсон.

Глава 12

Он приблизился к кровати, разглядывая неподвижно лежащего Ричарда. Выглядел тот лучше, чем он ожидал: напоминал, скорее, спящего, чем сильно избитого. Не вызывало сомнений, что врачи неплохо поработали. Конечно, следы побоев остались. В частности, лиловый синяк на лбу, у самой линии волос над левым глазом.

«Вы можете оставаться здесь, сколько хотите, – сказала ему симпатичная медсестра-филиппинка, которая привела его в отдельную палату. – Доктор уже посмотрел его этим утром, так что вы никому не помешаете».

«Благодарю», – ответил он, всматриваясь в лицо Ричарда в поисках признаков жизни.

«Простите? – Он ушел в свои мысли, зачарованный пиканьем системы жизнеобеспечения и мыслями о неминуемой смерти. – Да. – Он улыбнулся. – Мы очень близки, совсем как родные братья. – На сестринском посту он показал поддельное водительское удостоверение, которого вполне хватило, чтобы преодолеть защитный рубеж, воздвигнутый вокруг палаты Ричарда. – Я только сейчас и смог прийти. Находился в отъезде. Только вернулся, и сразу к нему».

«Отлично. – Медсестра сверилась с медкартой, висевшей на изножье кровати. – Посетители приходят к нему постоянно. Это хорошо, когда человека так любят».

«Да, конечно. Но есть проблема, – добавил он. – Чем больше любишь человека, тем больнее переживаешь его уход».

«Да, – медсестра кивнула, – но старайтесь мыслить позитивно, пожалуйста. Ричард может поправиться».

Он улыбнулся ей, думая о том, как близкие Ричарда отреагируют на новости… и что почувствует Эмма. Она, конечно, опечалится, и ему уже не терпелось увидеть продолжение разворачивающейся драмы.

«Оставляю вас с ним», – медсестра сочувственно улыбнулась. Он едва заметил ее уход, понял, что остался с Ричардом наедине, лишь услышав, как закрылась дверь.

Он сел и наклонился к Ричарду, положив руку на ограждающий кровать поручень. Почувствовал, что кровать чуть подалась под его весом, словно признавая силу, которую он в тот момент представлял.

– Забавно, как все, в конце концов, образуется, – прошептал он на ухо Ричарду. – Знаешь, – он смотрел на проводки и трубочки, выходящие из тела раненого, – если бы существовал другой способ это сделать, я бы им воспользовался. Но ты не должен думать, будто я делаю что-то плохое, Ричард. Это всего лишь часть общей картины, благого дела. Я надеюсь, ты понимаешь…

Он протянул руку к аппарату искусственной вентиляции легких и взялся за одну из трубок. Дрожа всем телом. Капля пота скатилась по щеке. Он не ожидал, что будет так тяжело.

– Видишь ли, она должна знать, – он отпустил трубку и откинулся на спинку стула. – И ты поможешь ей понять.

Глава 13

Он никак не ожидал этого телефонного звонка. Когда после стольких лет раздался этот голос, поначалу хотел бросить трубку в надежде, что больше его не услышит. А потом начались угрозы, и ему не оставалось ничего другого, как приехать и выяснить, что происходит.

По прибытии его ждало зрелище не для слабонервных. Квартира напоминала свалку. Ему пришлось приложить немало усилий даже для того, чтобы открыть дверь, сдвинуть гору непрочитанных газет и невскрытых писем. Потом он попал в гостиную, заставленную тарелками с заплесневелой едой и открытыми бутылками виски и пива. На кухне воняло еще сильнее. Запах – по большей части давней блевотины – шел из мусорного ведра, над которым кружили черные, жирные мухи.

Такой кадр отлично смотрелся бы в фильме ужасов.

Его Уилл нашел в спальне, лежащего без сознания на кровати. Рядом валялась сдернутая с рычага телефонная трубка. Комната пропахла перегаром. Его щека лежала в луже засохшей блевотины, и Уилл задался вопросом, может, он ею и захлебнулся?

Стыдно признаться, но на долю секунды такой исход очень Уилла порадовал.

Но нет, он был жив, и Уилл сделал все правильно, вызвав «Скорую» и даже сопроводив его в больницу. И оставался там достаточно долго, чтобы убедиться, что с ним все будет в порядке. Не то чтобы его это волновало. Но ему хотелось, чтобы этот человек оставил его в покое и больше не появлялся в его жизни. Хотя Уилл сомневался, что такое когда-нибудь произойдет.

Глава 14

Уилл поклялся, что никогда больше не позвонит по этому номеру. Сама идея разговора с ним, приглашение вернуться в его жизнь, вызывала тошноту. Но… вдруг его подозрения верны? Он никогда не простит себя, если останется в стороне и не попытается помочь.

Уилл ушел от толпы в самую уединенную часть парка. Простоял на одном месте достаточно долго, чтобы загривок покраснел от солнца. Допущенные ранее ошибки не выходили из головы, обрекая на бездействие. Одно дело – незнакомец. Но этот человек… он целиком и полностью отдавал себе отчет, что против него шансов нет.

Уилл долго смотрел на мобильник, убеждая себя позвонить. Наконец, нашел нужный номер и нажал на клавишу «ВЫЗОВ».

Он тут же оборвал звонок. Невозможность связаться с ним расценил как дарованную небом отсрочку и еще десять минут бродил под солнцем по Риджентс-парку. Но только оттягивал неизбежное.

Остановился опять, на этот раз перед входом в Лондонский зоопарк. Толпы людей заходили в ворота и выходили из них. Все улыбающиеся и счастливые. Он вновь достал мобильник и позвонил на городской номер.

Уилл второй раз позвонил на мобильник. Решил оставить сообщение. «Это Уилл. Я хочу знать, это ты напал на брата Дэна, Ричарда Карлтона? Ты приходил в квартиру Эммы и так избил его? – Мимо проходили люди, и он отошел на несколько шагов. – Если это твоя работа, я хочу знать. – Тут он понизил голос. – И клянусь, если придется, я все расскажу полиции. Это не блеф – я серьезно. И я хочу знать, у тебя ли Дэн? Ты обещал, что не будешь лезть в жизнь Эммы».

Отключив связь, он еще с полчаса размышлял о том, что делать дальше. Когда зазвонил мобильник, полез за ним в карман в полной уверенности, что ему перезвонили. Ошибся.

– Эм, привет, все в порядке? – спросил он. Голос сестры слышать приятно, но чувство вины никуда не делось: расцветало всякий раз, когда он говорил с ней.

Он выслушал рассказ Эммы о визите полиции, исчезновении фотографий, свидетельских показаниях миссис Хендерсон, которая вроде бы видела убегающего Дэна, непонятном поведении мистера Хендерсона, не пожелавшего отвечать на их вопросы.

Сестра изо всех сил пыталась показать, что настроение у нее боевое, но Уилл слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить напряженности в голосе. Она оставалась в квартире одна. И сколько еще могла выдержать? Пока он барахтался в жалости к себе, волнуясь, как эта история отразится на нем, жизнь Эммы катилась в пропасть.

– Я приеду через час, – пообещал Уилл, глянув на часы. – Сначала надо закончить одно дельце.

Попрощавшись, он направился к подземке. Если человек игнорирует звонки, остается только одно: встретиться с ним лицом к лицу. Это его долг перед Эммой.

* * *

– О, привет, – удивленно поздоровался Уилл, когда ему открыла дверь симпатичная молодая женщина двадцати с чем-то лет. Такого он никак не ожидал: неужели хозяин квартиры завел новую подружку? – Мне нужен…

– Он здесь больше не живет, – прервала его женщина, в голосе чувствовался шотландский выговор. – Он съехал, а я сняла эту квартиру.

– Где он теперь живет? Я чувствую себя его личным секретарем, если учесть количество писем, которые я отправила по новому адресу за последние две недели. Притом, что я никогда не видела этого человека!

– Вам повезло. – С одной стороны, Уилл шутил, с другой – говорил чистую правду.

– Вы – его друг? – спросила женщина, привалившись к дверному косяку. Там, где рубашка задралась, Уилл заметил татуировку чуть повыше пояса джинсов.

– Да, – солгал он, – но, вероятно, недостаточно близкий, чтобы он предупредил меня о переезде. Так у вас есть его новый адрес?

– Здесь теперь гораздо уютнее, – отметил он, оглядывая гостиную. Уилл не собирался сравнивать, но нашел разительными произошедшие перемены. Куда только подевались грязь и запустение, вызывавшие отторжение!.. Теперь гостиная манила к себе, приглашала остаться.

– Благодарю, – женщина оглядывала книжные полки. – Я старалась. – Она протянула Уиллу листок бумаги и три письма и с улыбкой спросила: – Надеюсь, вас не затруднит вручить их лично?

– Разумеется, нет. – Уилл уже смотрел на адрес. Он достаточно хорошо знал ту часть Саутуорка – какое-то время там жил его друг и коллега по работе, и он несколько раз бывал у него дома. Как и во многих других районах Лондона, в Саутуорке приличные дома соседствовали не пойми с чем. Указанная на листке улица относилась к самым неприглядным в районе.

– Знаете, – призналась молодая женщина, – это так грустно, когда бывший жилец получает больше писем, чем ты, да и гости к нему заходят чаще…

– Не могу в это поверить. К вам никто не приходит?

– Я только две недели тому назад приехала из Эдинбурга. Пока никого не знаю. За исключением нескольких коллег по работе… они хорошие люди.

– Со временем все изменится, – ответил Уилл, глядя на письма; наконец решил, что это рекламные буклеты. – Лондон может показаться царством одиночества. Но, поверьте мне, скоро у вас будет гораздо больше друзей, чем у парня, который здесь жил.

* * *

К нужному дому Уилл прибыл через полчаса. Остановился на небольшой лужайке и поднял голову, оглядывая все двадцать этажей бетонного чудовища. Балконы украшали спутниковые антенны, бельевые веревки, даже велосипеды. Получилась вертикальная выставка хлама. Прогулка от станции подземки подтвердила невысокое мнение Холдена об этом районе Лондона: здесь он не чувствовал бы себя в своей тарелке.

Он глубоко вдохнул и направился к подъезду. И вновь его встретил домофон. Уилл нажал на нужную кнопку, но ему не ответили.

Но на этот раз ему повезло. Подошла молодая женщина, нагруженная несколькими пакетами, набрала код и вошла в подъезд. Уилл галантно придержал перед ней дверь, а потом последовал за ней. Женщина ничего не спросила и направилась к левой лестнице.

Уилл вызвал лифт, но тот не работал. Это не радовало – с учетом того, что квартира находилась на шестом этаже. Подъем утомил, но и дал время подумать о том, что он собирался сказать.

Уилл культурно постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда он принялся барабанить в нее. Тут открылась дверь напротив, и из нее выглянула пожилая женщина.

– Он ушел. – Она подозрительно оглядывала Холдена.

– Я не его домработница, – ответила женщина. – Он здесь живет лишь пару недель.

– Задаете много вопросов, да и он выглядит так, будто должен вызывать интерес полиции.

– Я подумала, что узнала вас. – Она определенно смягчилась. – Просто к нему приходили несколько человек, которые держались не очень-то дружелюбно, и он попросил меня никогда не разговаривать с такими.

– Я тревожился из-за него, – объяснил Уилл. – Не мог дозвониться по мобильнику.

– Возможно, потому, что он в больнице. Там нельзя пользоваться мобильниками, вы знаете.

– Так он мне сказал. Я столкнулась с ним на лестнице. Он нес букет цветов, сказал, что идет в больницу к своему другу.

* * *

Уилл остановил первое же такси. Нервно ерзал на заднем сиденье, гадая, не становится ли он параноиком.

Таксист заговаривал о пустяках, погоде и плотности транспортного потока, но Уилл разговор не поддержал. Думал, не позвонить ли в больницу, чтобы проверить, все ли в порядке, но решил, что не стоит этого делать.

У больницы Холден расплатился с таксистом и поспешил к входу. Его торопливость вызвала удивленные взгляды сотрудников. Уилл направился к лифту, но затем, решив, что по лестнице быстрее, поднялся, перепрыгивая через две ступеньки.

К тому времени, когда добрался до нужного отделения, он тяжело дышал. Проскочил мимо сестринского поста к палате Ричарда. Услышал, как его зовет медсестра, но даже не оглянулся.

Увидел, что дверь в палату закрыта, но сквозь щели в жалюзи заметил стоящего у кровати человека.

Он распахнул дверь с такой силой, что она стукнула о стену, и влетел в палату.

– Привет, Уильям, – поздоровался с ним мужчина, отступая от кровати Ричарда.

– Отец, что ты тут делаешь? – воскликнул Уилл.

Глава 15

Эмма попрощалась с Уиллом и вновь принялась паковать вещи. Голос брата поднял ей настроение, как, впрочем, и всегда. Закончив с вещами, она застегнула молнию чемодана, сняла его с кровати и поставила на пол. Потом встала на стул, предварительно пододвинутый к гардеробу, и достала коробку, хранившуюся наверху. Отнесла в гостиную, поставила на стол, откинула крышку.

Коробка служила архивом для всего, что имело отношение к свадьбе, вобрала в себя восемнадцать месяцев подготовки к ней: начиная с открыток-поздравлений с обручением от родственников и друзей, включая вырезки из различных журналов с платьями для невест и другими аксессуарами и заканчивая макетом свадебного приглашения и квитанциями об оплате свадебной церемонии, до которой оставалась ровно неделя.

– Держи себя в руках, – сказала себе Эмма, закрывая коробку. Не помогло. Она знала, что, занявшись коробкой, просто тянула время, которого у нее не было: мистер Хендерсон, отправившийся в магазин, отсутствовал уже больше десяти минут и мог очень скоро вернуться.

* * *

– Миссис Хендерсон, мне хотелось поболтать с вами. Вы дома?

Эмма вновь постучала в дверь. Уже с минуту она пыталась добиться ответа, стучала несколько раз, но по другую сторону двери не подавали признаков жизни. Она задалась вопросом: может, миссис Хендерсон спит, а может…

На этот раз она уловила за дверью какое-то движение.

– Миссис Хендерсон, – девушка даже удивилась тому, что ее услышали. – Я просто хотела спросить, что вы недавно видели. Я ищу своего жениха, и вы, возможно, сумеете мне в этом помочь.

До нее донеслись шаркающие шаги: кто-то направлялся к двери. Она шагнула к дверной раме в надежде обнаружить щелочку, через которую ее могли услышать.

– Миссис Хендерсон? Эдна? Уделите мне несколько минут. Я – Эмма, Эмма Холден, из квартиры над вами.

Она услышала звяканье снимаемой цепочки и чуть отступила, когда дверь приоткрылась.

Миссис Хендерсон в розовом халате и таких же шлепанцах настороженно всмотрелась в нее. Вроде бы она собиралась лечь в постель. На ее морщинистом лице отражалось недоумение. Внезапно губы разошлись в широкой улыбке.

– Джейн! – Она вышла из квартиры в коридор, подняла исхудавшие руки, обхватила лицо Эмми и чмокнула ее в щеку. – Я тебя сразу не узнала, – продолжила она, гладя лицо девушки, – но я же без очков.

– Нет, я не… – начала Эмма, отступая на шаг, чтобы вырваться из объятий, но миссис Хендерсон уже повернулась к ней спиной.

– Заходи. Я заварила чай, и, думаю, в буфете найдется кусок кекса. Нельзя морить сестру голодом, правда?

* * *

Эмма ждала возвращения миссис Хендерсон с кухни. Она чувствовала себя виноватой и нервничала. Нервничала, потому что мистер Хендерсон мог вернуться в любую минуту и рассердиться, обнаружив, что она пошла против его воли и встретилась с его женой. Виноватой – потому что воспользовалась слабоумием миссис Хендерсон и невольно прикинулась ее сестрой, Джейн. Но если бы это притворство позволило выяснить, что именно видела Эдна в тот вечер, тогда игра стоила свеч. Потому что слишком уж многое стояло на кону.

Вернувшись с чашкой чая, миссис Хендерсон передала ее Эмме.

– Итак, – весело воскликнула Эдна, усаживаясь напротив Эммы на стул с жесткой спинкой. – Я хочу знать все подробности.

– Да, – она заговорщически улыбнулась. – Ты же с нетерпением ждешь большого дня?

Эмма лишь улыбнулась в ответ. Может, она допустила ошибку? Почему решила, что сможет что-то узнать у этой бедной старой женщины, у которой так путается в голове, что она даже не знает, с кем говорит?

– Свадьбу! – уточнила миссис Хендерсон. – Не знаю, что и сказать, – добавила она, покачивая головой в искреннем удивлении. – Ты ждала этого дня чуть ли не два года, а теперь вдруг забываешь про него!

– Ах, свадьба! Все идет хорошо, – ответила Эмма, уже и не зная, кого теперь видит перед собой миссис Хендерсон: свою сестру или соседку сверху. Может, в этом и состояла ее болезнь: реальность плавно сменялась фантазией и наоборот.

– Я так рада. А то уже начала тревожиться после той ссоры, когда он убежал, оставив тебя одну… Я думала, между вами все кончено.

– Я не подозревала, что вы что-то слышали, – ответила девушка, опять гадая, говорила ли Эдна о случившемся в пятницу или фантазировала.

– Разумеется, слышала. Столько шума… Словно кошка сцепилась с собакой. Просто удивительно, что вы не перебудили соседей. Я даже вышла из квартиры, чтобы убедиться, что все у вас в порядке, но…

Внезапно ее лицо застыло, превратившись в маску, словно кто-то щелкнул переключателем. От недавнего оживления не осталось и следа.

– Миссис Хендерсон, что с вами? – Она направилась к старой женщине, огибая стол, на лице читалась тревога. Эдна замерла, ее кожа приобрела восковой оттенок, как у фигур в музее мадам Тюссо.

– Не подходи ко мне! – громко закричала внезапно ожившая миссис Хендерсон. Вскинула руки, словно хотела ударить приближающуюся девушку. – Держись от меня подальше! Не подходи ко мне!

Слезы потекли по щекам старушки, а Эмма попятилась к стене, не зная, что и делать.

А потом, тоже в мгновение ока, миссис Хендерсон успокоилась, обмякла, крепко схватилась руками за подлокотники кресла, словно сидела в вагончике американских горок, уставилась в противоположную стену, но глаза ее заполнял ужас.

– Я сожалею, что расстроила вас, – Эмма приблизилась. Она уже начала понимать, почему мистер Хендерсон так оберегал жену: ее тяжелая болезнь не вызывала сомнений. Подойдя к соседке, Эмма в футе от нее опустилась на колени. Она рисковала, подходя так близко, но теперь была начеку, готовая отскочить при первых признаках возбуждения. – Я не хотела вас расстраивать.

Миссис Хендерсон моргнула, посмотрела на Эмму.

– И ты меня извини, – слезы все еще бежали по морщинистому лицу. – Я обещала ему, что никому не расскажу. – Миссис Хендерсон не могла встретиться взглядом с Эммой. – Он сказал, что сделал это из любви… ради тебя. Ты – счастливая девушка, Джейн, раз у тебя есть мужчина, готовый за тебя постоять.

– Миссис Хендерсон, – Эмма попыталась поймать взгляд старой женщины. – С кем вы говорили? Кого вы видели в коридоре? Дэна? Моего жениха или кого-то еще? Вы знаете, кто такой Дэн, да? Вы его видели… Он живет со мной наверху.

Старая женщина что-то пробормотала себе под нос.

– Он делает все это из любви, – повторила она. – Хочет помочь тебе понять.

– Он помогает тебе понять, – повторила Эдна.

– Кто это сказал? – молила Эмма. – Дэн или кто-то еще? Если вы можете вспомнить, с кем говорили, пожалуйста, скажите мне!

– Он так вам и сказал? – Теперь, как никогда раньше, ей хотелось знать правду. – Он так и сказал?

– Он – твой поклонник номер один, – механически повторила миссис Хендерсон, словно кто-то взял под контроль ее тело и превратил в рупор.

– У человека, который это сказал, каштановые всклоченные волосы?

– Он назвал вам свое имя? – Эмма лишь смутно отдавала себе отчет, что уже не говорит – кричит. – Он представился Стивеном? Миссис Хендерсон, мужчина, с которым вы говорили, представился Стивеном Майерсом?

– Хочешь еще чая, Джейн? – спросила миссис Хендерсон, разом забыв, какой важный шел разговор.

И тут Эмма услышала звук ключа, вставленного в замок входной двери.

Она поднялась, подумав о том, чтобы пойти на кухню и спрятаться, но потом все-таки решила встретить мистера Хендерсона лицом к лицу, когда он войдет в квартиру.

Поначалу он ее не заметил, но потом, заперев дверь, удивленно на нее вытаращился. Эмма почувствовала прилив адреналина, точь-в-точь как на соревнованиях по карате, в которых она участвовала в юности. Но ситуация требовала тактичности, а не физической силы.

– Что вы тут делаете? – В голосе соседа страх главенствовал над злостью. – Я же просил не беспокоить нас. Просил держаться подальше от моей жены.

– Я очень мило поболтала с Джейн, – вставила миссис Хендерсон.

– Это не Джейн, – голос мистера Хендерсона сочился пренебрежением. – Джейн почти десять лет как умерла.

– Уходите отсюда и оставьте нас в покое, – потребовал старик, возвысив голос. Казалось, он осмелел, но Эмма все равно чувствовала, что движет им именно страх.

Примечания

1

Кэнэри-Уорф – деловой квартал в восточной части Лондона. Расположен на Собачьем острове. До сдачи в эксплуатацию небоскреба «Шард» в 2012 г. здесь находились три высочайших здания Лондона, а также Великобритании. «Арена О2» – крытый стадион, расположен на полуострове Гринвич в Юго-Восточном Лондоне. Это одна из крупнейших крытых арен в Европе.

Лондонский Глаз – одно из крупнейших колес обозрения в мире, расположено в лондонском районе Ламбет на южном берегу Темзы. Его высота – 135 м.

2

Последний понедельник августа в Англии официальный выходной день.

3

Вест-Энд – западная часть Лондона, где сосредоточена театральная и концертная жизнь столицы.

4

Деменция – приобретенное слабоумие, распад психических функций, происходящий в результате поражений мозга, наиболее часто – в старости.

5

В ванную часто ведут две двери: из спальни и коридора, как в данном случае. (Прим. пер.)

6

Бойскауты-волчата – младшая дружина бойскаутов, от 8 до 10 лет.

7

Кайли Энн Миноуг (р. 1968) – австралийская певица, автор песен и актриса.

8

Скаус (Scouse) – прозвище уроженца или жителя Ливерпуля.

9

Бадди Холли (наст. Чарльз Хардин Холли, 1936–1959) – американский рок-музыкант, один из пионеров стиля рок-н-ролл. Трагически погиб в авиакатастрофе.

10

30,5 см.

«Умри, если любишь» » Пол Пилкингтон » серия «Misterium» » Детектив

Пол Пилкингтон Умри, если любишь

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

* * *

* * *

Глава 4

* * *

* * *

Глава 5

* * *

* * *

* * *

Глава 6

* * *

Глава 7

Глава 8

* * *

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

* * *

* * *

* * *

Глава 15

* * *

* * *

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Пол Пилкингтон
Умри, если любишь