Кэйтлин О’Райли

Искушение ирландца

Глава 1

Впечатления

Лондон

Август 1876 года

Прозвенел колокольчик над входом в «Книжную лавку Гамильтона». Дверь открылась, и порыв летнего моросящего дождика мгновенно влетел в помещение. День выдался тягучим, покупателей почти не было, и Полетта Гамильтон подняла глаза с надеждой, что кто-то все-таки пренебрег хмурой погодой августа и решил что-нибудь купить. Через порог переступил высокий джентльмен. В одной руке он сжимал зонт, а за другую руку цеплялась маленькая девочка, следовавшая за ним не слишком охотно.

– Добро пожаловать к Гамильтонам! – Полетта приветствовала посетителей лучезарной улыбкой. Новые покупатели ее всегда радовали.

Пока джентльмен складывал зонтик, Полетта успела внимательно разглядеть незнакомца. Была у нее такая привычка. Любознательная и наблюдательная, она не могла не обращать внимания на каждого посетителя ее лавки. Этот джентльмен был уже не юным, высоким, широкоплечим и хорошо одетым. Из-под элегантной черной шляпы виднелись шоколадно-коричневые волосы. Он показался ей довольно красивым, однако подобные мрачно-брюнетистые типы ее никогда не привлекали. Обычно ее притягивали золотоволосые герои. По крайней мере именно таких книжных героев она предпочитала.

Своим самым завлекательным голосом книгопродавца она поинтересовалась:

– Чем могу помочь?

– Моей дочурке хотелось бы выбрать какую-нибудь новую книжку, – объяснил джентльмен, показывая на девочку, смущенно прятавшуюся за него.

У него был красивый звучный голос с каким-то певучим, слабо знакомым акцентом. Он словно заполнил воздух вокруг Полетты. Не в силах одолеть очарование этого тембра, его магнетическую притягательность, Полетта поглядела на джентльмена с большим интересом. Тем более что в этот момент он смотрел на девочку.

У незнакомца был орлиный нос, твердый подбородок и худощавое лицо с темными бровями. Он был чисто выбрит, но Полетта легко могла представить его с черными тонкими усиками, придававшими ему вид зловещего пирата. Он казался напряженным, словно держал свои чувства в узде, но при малейшем раздражении мог выплеснуться в бешеной ярости. Его полные губы были сжаты в суровую линию. Вообще выражение его лица говорило о том, что он очень, очень давно не улыбался.

Что-то в этом джентльмене встревожило Полетту, а мрачная напряженность вызывала в мыслях слова «опасный» и «зловещий».

По коже у нее пробежали мурашки.

Чувствуя себя в его присутствии неуютно, Полетта с облегчением подумала о помощнице, находившейся неподалеку, в соседней комнате, и мысленно выругала себя за глупость. С чего она решила, что ей грозит какая-то опасность? Никогда раньше она не ощущала подобного. Почему же, ради всего святого, ей взбрело в голову, что этот джентльмен может причинить ей какой-то вред? Возможно, она в последнее время начиталась слишком много готических романов!

Внимание привлекла маленькая девочка, по-прежнему пытавшаяся спрятаться за ноги незнакомца. Ребенку явно не больше четырех лет. У нее было милое пухленькое личико, обрамленное золотыми кудряшками, почти полностью скрытыми под широкополой шляпкой.

Полетта точно знала, чего хочет малышка. У Гамильтона был лучший выбор детских книжек во всем городе, поэтому Полетте и раньше доводилось общаться с самыми разными детьми, начиная от очень благовоспитанных и кончая самыми избалованными. И, разумеется, очень застенчивыми. Этой робкой девочке будет нетрудно угодить.

– Ты очень счастливая молодая леди, раз твой папа решил порадовать тебя таким замечательным образом, – начала Полетта, одаряя девочку теплой задорной улыбкой. – У нас есть чудесные книги сказок с красивейшими картинками. Хочешь, чтобы я тебе их показала?

Выглянув из-за ноги отца, девочка решительно кивнула. Она не издала ни звука, но личико ее просияло взволнованным предвкушением.

– Спасибо, – произнес джентльмен, с очевидным облегчением встречая предложение Полетты.

– Почему бы вам обоим не пройти со мной в детский отдел? – жизнерадостно продолжила она.

Они пошли за ней в глубь лавки, где Полетта и Колетта выгородили уютный уголок для самых маленьких покупателей. Там были более низкие книжные полки, миниатюрные столики и стульчики, а деревянный пол украшал яркий коврик, придававший обстановке особую теплоту. Полетта сразу вытащила самую популярную книгу: большой том великолепно иллюстрированных сказок. Она положила книжку на столик, жестом пригласила малышку присоединиться и сама уселась рядом на маленький стульчик.

– Думаю, эта может тебе понравиться.

Малышка нерешительно подняла глаза на отца, ожидая его разрешения. Он ободряюще погладил ее по головке.

– Все хорошо, дорогая.

Девочка сделала несколько робких шагов к столику, у которого ее ждала Полетта.

Около столика малышка остановилась и вопросительно посмотрела на Полетту.

– Есть у тебя какая-нибудь любимая сказка? – поинтересовалась Полетта.

Малышка покачала головой. Выражение ее личика было необычно серьезно для ее возраста.

– Тебе нравится «Спящая красавица»?

Девочка еле заметно кивнула.

– Это моя самая любимая сказка. – Раскрыв книгу, Полетта нашла страницу с картинкой, изображавшей роскошный замок, опутанный зарослями винограда и алых роз. Глаза девочки широко распахнулись, и она тихонько ахнула.

– Правда, красивая картинка? – спросила Полетта.

И вновь девочка только кивнула. С момента появления в лавке она не произнесла ни слова.

– Я мисс Гамильтон. А как зовут тебя? – спросила Полетта, надеясь вызвать малышку на разговор.

Девочка только моргнула и пожала худенькими плечиками.

– Как тебя зовут? – повторила Полетта.

Но малышка вновь ничего не ответила. Полетта никогда не встречала такого застенчивого ребенка. Может, она вообще не говорит? Обычно Полетте удавалось разговорить самых робких, но не эту девочку. Из того, что Полетта увидела, было ясно, что дело здесь не просто в робости, мешавшей ей заговорить. Может быть, с ребенком было что-то неладно? Возможно, она немая? Природное любопытство Полетты взыграло. Она готова была спросить об этом ее отца, но незнакомцам не задают таких личных вопросов.

После паузы за девочку ответил ее отец:

– Ее зовут Мара.

Чувствуя, что все время разговора с девочкой джентльмен не спускал с нее глаз, Полетта подняла глаза на него.

Они удерживали взгляды друг друга дольше, чем принято у двух совершенно незнакомых людей. Его темно-зеленые глаза были опушены темными, необычайно длинными для мужчины ресницами. По ней пробежало какое-то странное щекочущее чувство, едва не сбросив со стульчика, на котором она сидела.

Он был не так стар, как показался ей поначалу, и это ее удивило. И хотя теперь она прикинула, что ему не больше тридцати, в его глазах поселилась какая-то застарелая усталость. Потрясенная грустью, светившейся в их изумрудной глубине, Полетта ощутила в этом человеке огромную сердечную боль. Что с ним случилось? Полетта не могла объяснить внезапно нахлынувшую бурю сочувствия, душевное смятение, охватившее ее.

Почему-то теперь он показался ей совсем не таким устрашающим, чем минуту назад.

– А как зовут вас, сэр? – с трудом выговорила она, охваченная внезапной потребностью узнать его имя.

– Простите меня, мисс Гамильтон, – произнес он, с легким поклоном снимая шляпу. – Я Деклан Ривз.

Ну конечно! Этот акцент. Теперь она его узнала. Ривз, должно быть, из Ирландии. Размышляя, что могло привести его в Лондон, Полетта заставила себя отвести взгляд от его таинственно грустных глаз и вновь посмотреть на ребенка. Его ребенка.

– Мара – очень красивое имя, – пробормотала она, обращаясь к девочке. Она сознавала, что джентльмен не сводит с нее глаз. Накал его взгляда заставлял ее чувствовать себя неуютно. Рука невольно потянулась поправить собственные золотисто-белокурые волосы.

А девочка опять не произнесла ни слова, а лишь смотрела на Полетту темно-зелеными глазами, невероятно похожими на отцовские. Осторожно протянув руку, Мара стала переворачивать страницы книги, словно зачарованная волшебными иллюстрациями.

– Так назвала ее мать. – Звучный мелодичный голос Ривза словно окутывал Полетту, вновь вызывая странную покалывающую дрожь во всем теле.

Мать. Ну разумеется, у девочки должна быть мать… жена этого джентльмена.

Полетта встала со стула, нервно оправила полосатую юбку.

– Мне кажется, что Маре нравится эта книга сказок. – Полетта снова стала деятельной продавщицей. – Могу я еще что-то предложить вам сегодня, мистер Ривз?

Она обнаружила, что опять потонула в его изумрудных глазах, а Деклан Ривз ответил ей взглядом, полным такой отчаянной тоски, что в груди сжалось сердце. Казалось, он о чем-то молил. Полетте захотелось отдать ему это что-то… но она не знала что. Она затаила дыхание.

Почему этот человек так ее будоражил?

Приказав своему чересчур активному воображению умолкнуть, потому что никак не могла понять, что происходит между ними, Полетта расправила плечи. Ей следует поблагодарить их за посещение и заняться делом. Вместо этого она выпалила:

– Ваша дочь не говорит? – И тут же пожалела о своей невежливости.

Ну почему она не может держать рот на замке? Сестры вечно твердят ей: «Не вмешивайся в дела других». Она пыталась, правда-правда, но чаще всего просто не могла ничего с собой поделать и всегда выпаливала то, что думает. Да, случалось, что она подслушивала разговоры, для нее не предназначенные, но не специально же. В этом она была не виновата! Она просто очень остро воспринимала и замечала все, что происходит вокруг.

Однако такой прямой вопрос – это грубость. Полная раскаяния, Полетта уже хотела извиниться за свои плохие манеры.

– Она больше не говорит, – грустно покачал головой Ривз. – После смерти своей матери она не сказала ни единого слова.

– О, понимаю, – пробормотала Полетта. Значит, его дочка онемела от горя после смерти матери. Как трагично! Бедная малышка – так рано потерять мать!.. А этот джентльмен потерял жену…

С тяжко бьющимся сердцем Полетта новыми глазами посмотрела на Деклана Ривза. До нее вдруг дошло, что он не женат.

Снова упрекнув себя за столь нелепые размышления, она нахмурилась. Этот джентльмен ей даже не нравится. Кроме того, что он ей совершенно незнаком, он слишком черный, слишком мрачный и слишком таинственный. Она предпочитала более легких, более счастливых и общительных джентльменов. Деклан Ривз к ним категорически не относился.

– Спасибо, что выбрали для Мары такую хорошую книжку, – сказал он. – Иногда очень трудно понять, что ей нравится.

– Все маленькие девочки любят сказки, – несколько растерянно отозвалась Полетта. Она все еще ощущала его жгучий взгляд и чувствовала себя неловко: не знала, какое впечатление произвела на него… в своем полосатом рабочем платье. Утром она, не раздумывая, как обычно, зачесала волосы наверх. Она не сомневалась, что все равно выглядит привлекательной, но ей хотелось знать, что думает о ней этот джентльмен, так напряженно ее разглядывающий.

– Да. Еще раз спасибо.

– Пожалуйста. Могу я помочь вам чем-то еще?

– Благодарю вас, нет.

– В таком случае я выпишу вам счет.

– Может быть, я еще немного осмотрюсь? – промолвил он.

– Разумеется, – кивнула она. – Если понадоблюсь, я буду в передней части лавки.

И вновь Ривз смерил ее жгучим взглядом, который пронизал Полетту до кончиков пальцев ног. От того, что Ривз оказался вдовцом и смотрел на нее глазами, полными недвусмысленно яростного томления, у Полетты перехватило дыхание. Она ответила ему слабой улыбкой и, облегченно вздохнув, направилась к безопасной гавани конторки.

Звякнул колокольчик двери, и в лавку вошла очередная посетительница, так что Полетта занялась поисками нужного миссис Эббот томика поэзии. Но она все время ощущала присутствие Деклана Ривза, бродившего среди книжных полок, и его молчаливой дочери, медленно листавшей страницы книги сказок.

Прошло полчаса. Полетта стояла у конторки, ожидая, что он оплатит покупку. Наконец он направился к ней. Мара шла за ним по пятам, прижимая к груди книжку.

– Вы нашли то, что искали? – спросила Полетта.

Он выгнул темную бровь.

– Вы всегда задаете наводящие вопросы, мисс Гамильтон?

– Прошу прощения? – Что, ради всего святого, он имеет в виду? Полетта не спросила его ни о чем таком, о чем не спрашивала бы в подобных случаях других покупателей. В конце концов, это ведь была ее обязанность.

Он горестно покачал головой, взгляд его стал отчужденным.

– Не важно.

Полетта вновь расправила плечи. Обычно она хорошо разбиралась в людях и понимала, чего они хотят, но манера Ривза заставляла ее теряться и нервничать.

– Тогда что ж. Полагаю, это все.

– Да, благодарю вас.

Не обращая внимания на его мрачный вид, она молча приняла оплату и лишь улыбнулась его милой дочке.

– Ты довольна своей книжкой, Мара?

Мара посмотрела на Полетту своими большими зелеными глазами, ее прелестное невинное личико, обрамленное широкими полями шляпки, казалось еще очаровательнее. Счастливый вид девочки без слов выражал ее удовольствие. Ей понравилась книжка.

Полетта улыбнулась милой девочке.

– Я очень рада, что она тебе нравится. – Полетта снова перевела взгляд на Деклана Ривза, надеясь, что опыт книготорговца поможет ей успокоиться. – Имейте меня в виду, если вам что-то понадобится.

Взгляды их встретились, и, когда она посмотрела в его зеленые глаза, такие непроницаемые и глубокие, ее буквально сотряс какой-то сильный порыв. Она даже слегка содрогнулась от накала этого взгляда.

– Уверен, что так и поступлю, – ответил он, вновь пронзая ее взглядом, от которого у нее по коже побежали мурашки.

Растерянно моргнув, Полетта отвела глаза и стала с деловым видом перебирать лежавшие на конторке бумаги. Она не знала, что на это ответить. Ривз реагировал на самое невинное ее замечание так, словно Полетта подразумевала под ним нечто совсем иное.

Она с трудом пробормотала:

– Благодарю вас за то, что посетили нашу книжную лавку.

– Нет, это я должен благодарить вас, мисс Гамильтон.

Она, не отрывая взгляда, смотрела ему вслед, пока они с дочерью выходили из лавки в туманный день.

Глава 2

Слухи

– Как сегодня шли дела в лавке? – поинтересовалась Колетта Гамильтон. – Я собиралась зайти туда днем, но у Филиппа началась лихорадка.

Полетта обедала вместе с двумя сестрами и зятем в элегантной столовой Девон-Хауса. Дело было вечером.

– День в общем-то был хорошим. Несмотря на дождь. – Мысли Полетты снова вернулись к дневным посетителям лавки: темноволосому ирландцу и его молчаливой дочери. – Сегодня заходил очень странный джентльмен, покупал книжки для своей дочки. По-моему, он из Ирландии. Его маленькая дочка очень мила, но она не произнесла ни слова после смерти матери.

– Как грустно, – пробормотала сидевшая напротив нее младшая сестра Иветта. – Он красивый?

Ну конечно, Иветту обязательно заинтересует, как выглядел посетитель! Она только об этом и думает, в то время как Полетта находила интересными другие, более духовные качества. При мысли об ирландском джентльмене она сморщила носик.

– Я не назвала бы его красивым, но и нельзя сказать, что он непривлекательный, – начала она, вспоминая его непроницаемое, суровое лицо. Однако у него были такие зеленые глаза… и полные губы… – Пожалуй… Полагаю, что он красив.

– Говоришь, он из Ирландии? – заинтересованно переспросила старшая сестра Колетта, сверкнув глазами. – Как его имя?

– Деклан Ривз.

– Деклан Ривз? – переспросил Люсьен Синклэр, задержав вилку в воздухе. Болтовня сестер явно привлекла его внимание. Темные брови мужа Колетты сдвинулись, и он окинул Полетту острым взглядом. – Ты уверена, что он назвался Декланом Ривзом?

– Да, уверена, – кивнула Полетта, недоумевая, что могло так заинтересовать ее зятя. – А дочку его зовут Мара. Она очень милая и хорошенькая, но ужасно печальная. Почему ты спрашиваешь?

Люсьен положил вилку.

– Я только что прочел кое-что о нем во вчерашней газете. Там написано, что он какой-то лорд, но, несомненно, это тот самый человек.

Теперь настала очередь Полетты задавать вопросы:

– Что же говорится о нем в газете?

– Как мне помнится, ничего хорошего, – объяснил Люсьен. – Мне не хочется порочить человека на основании слухов, но, кажется, есть люди, которые подозревают его в убийстве жены.

У Полетты побежали мурашки по спине, и она нервно выпрямилась на стуле. Теперь неуютное ощущение, испытанное ею при встрече с Ривзом в лавке, вовсе не казалось надуманным. Было что-то мрачное и зловещее в этом мистере Ривзе. И она осмелилась спросить:

– Как умерла его жена?

– Кажется, там упоминалось о пожаре, – слегка пожав плечами, отозвался Люсьен. – Не помню подробностей. Я просто проглядывал ту статейку в «Таймс», особо не вникая. Но его имя почему-то застряло в памяти.

У Полетты заболело сердце при мысли о милой белокурой девчушке, которая перестала говорить, и ее охватила глубокая печаль. Ребенок потерял в огне мать, и это страдание тяжко потрясло ее. Неужели существовала вероятность, что в смерти ее матери виноват отец?

– Давайте поговорим о чем-нибудь более жизнерадостном, – вмешалась, морща носик, Иветта. – Не люблю я эти жуткие истории.

– Разумеется. Не сомневаюсь, что тебе больше нравится обсуждать моды и джентльменов, – откликнулась Полетта, с радостью меняя тему разговора.

Ей, конечно, хотелось бы побольше узнать о таинственном и угрюмом мистере Ривзе, но известие о том, что он может быть убийцей своей жены, заставило ее занервничать. Однако она помнила, как бережно и тепло обращался он со своей дочерью, и это мешало поверить, что он способен на злодейство, несмотря на его устрашающий вид.

– Нет ничего плохого в разговоре о красивой одежде или красивых джентльменах, – с загадочной улыбкой возразила Иветта. Белокурые волосы были уложены в прическу, рассчитанную на то, чтобы ее обладательница выглядела старше своих лет. – И однажды я выйду замуж за самого богатого и самого красивого джентльмена.

Люсьен окинул ее ироническим взглядом.

– И кто же это будет?

Иветта глубоко задумалась.

– Право, не знаю. Мне еще предстоит встретить того, кем я заинтересуюсь. – Она вздернула изящный подбородок. – Я все еще в поиске.

– И будешь искать, пока не найдешь? – снисходительно улыбнулся Люсьен.

– Я так и намерена поступить, – кивнула Иветта, не обращая внимания на скептические взгляды обеих сестер. – Запомните мои слова.

– Что ж, не сомневаюсь, все так и будет, когда ты станешь постарше. Тебе ведь всего восемнадцать, Иветта, – сказала Колетта.

После смерти отца и болезни матери старшая сестра Колетта взяла на себя их роль в руководстве младшими сестрами.

– Да, мне восемнадцать, но я достаточно взрослая, – не унималась Иветта, с важным видом встряхивая локонами. – А Полетте уже двадцать один.

– Мне почти двадцать один, – поправила Полетта, как всегда тщательная в деталях. Двадцать один ей исполнится только в сентябре.

Не реагируя на поправку, Иветта продолжала:

– Она должна бы уже выйти замуж!

– Нет, не тяни меня в свои рассуждения, – возразила Полетта. – Меня замужество не интересует.

– О, ты всегда так говоришь, но я тебе ни чуточки не верю, – выразительно кивнула Иветта. – Всякая девушка мечтает выйти замуж.

– В этом ты ошибаешься. – Полетта вовсе не стремилась к тому, чтобы какой-то джентльмен указывал, что ей делать днем и ночью. Нет, спасибо! Ей нравилось жить в Девон-Хаусе с сестрой и ее мужем и работать в книжной лавке. Колетта и Люсьен давали ей гораздо больше свободы, чем раньше родители. Они позволяли ей управлять лавкой и вообще быть самой собой.

Надо заметить, с тех пор, как Колетта вышла за Люсьена, их жизнь изменилась к лучшему, а щедрость зятя позволила сохранить книжную лавку. Когда их овдовевшая мать решила покинуть Лондон и перебраться на постоянное житье в Брайтон, Люсьен Синклэр пригласил сестер жены поселиться с ними в Девон-Хаусе. Теперь старшие сестры, Джульетта и Лизетта, тоже были замужем, так что с Колеттой и Люсьеном остались лишь Полетта и Иветта.

В прошлом году скончался отец Люсьена, и он стал маркизом Стэнклифом, а Колетта соответственно маркизой Стэнклиф. Из-за своего титула они должны были исполнять множество светских обязанностей, но Колетта еще ухитрялась не только воспитывать двух сыновей, но и вместе с Полеттой вести дела в книжной лавке.

Полетта была более чем довольна тем, как устроилась ее жизнь, и не торопилась выскочить замуж за кого попало. Она твердо решила отыскать мужа, похожего на Люсьена Синклэра, и выйти только за такого. По ее мнению, он был идеальным супругом для Колетты. При этом Полетта втайне сомневалась, что найдет человека, который позволит ей делать то, что она захочет.

– Так что нет, – убежденно продолжала она, – у меня нет никакого желания выходить замуж.

Иветта с ужасом посмотрела на нее и обратилась за поддержкой к старшей сестре:

– Колетта, ты же не позволишь Полетте провести остаток жизни в книжной лавке! В одиночестве!

Взглядом, полным доброты, Колетта с пониманием посмотрела на Иветту, но соглашаться с ней не спешила.

– Полетта вольна поступать так, как ей хочется. Как, впрочем, и ты.

Отомщенная Полетта торжествующе посмотрела на младшую сестру. Ведь и правда, у нее есть заботы поважнее, чем поиски мужа. Она ведь собирается открыть еще одну книжную лавку, а замужество потребует гораздо больше времени, чем Полетта готова оторвать от этого занятия. И в этом Колетта понимает ее куда лучше, чем остальные сестры.

Пусть Иветта сохраняет свои романтические грезы и мечты о великолепном браке. А Полетта, возможно, и выйдет когда-нибудь замуж… если встретит кого-то особенного… но пока она вовсе не намерена охотиться на мужа… как большинство девушек ее возраста. Колетта и Люсьен были с ней согласны, так что Полетта могла поступать как ей вздумается, прекрасно сознавая, как ей повезло. Большинство молодых леди были не так удачливы.

Иветта жалобно взвизгнула и часто заморгала, смахивая с глаз слезы.

– Но если Полетта не выйдет замуж, я тоже не смогу!

Все удивленно воззрились на нее. Люсьен рассмеялся.

– Откуда ты взяла эту странную мысль?

Иветта озабоченно нахмурилась.

– Но, Люсьен, я не могу выйти замуж раньше старшей сестры. Это будет неправильно! А если Полетта никогда не выйдет замуж, что станет со мной?

Полетта очень постаралась не расхохотаться, но ей это не удалось. Смех просто вырвался из ее груди. Тревога Иветты показалась ей настолько нелепой!..

Колетта и Люсьен заговорили одновременно.

– Иветта, тебе вовсе не нужно дожидаться Полетту. Ты можешь выйти замуж раньше ее.

– М-могу? – удивилась Иветта. – Я думала, так принято, чтобы сестры выходили замуж по старшинству.

– Возможно, в каких-то семействах так принято, но, могу тебя уверить, ты можешь выходить или не выходить замуж независимо от того, как распорядится своей судьбой Полетта, – объяснил Люсьен, обменявшись понимающим взглядом с женой.

– Спасибо, Люсьен, что снял с меня этот тяжкий груз ответственности, – промолвила Полетта, бесконечно благодарная старшей сестре, что та вышла за такого разумного человека. Люсьен всегда понимал мотивы ее поступков, и Полетта очень ценила его за это. Меньше всего ей хотелось, чтобы Иветта дышала ей в затылок и торопила выйти замуж за какого-нибудь дурака, лишь бы поскорее заняться собственной роскошной свадьбой.

– Кроме того, – заметила Полетта, – ведь пока нет никого, за кого ты бы хотела выйти замуж. Разве не так?

– Ну да, пока нет… – беспомощно протянула Иветта. – Но дело в принципе. – Она испустила тяжкий вздох. – Впрочем, если Полетту не тревожит перспектива остаться старой девой…

– Кто говорит, что я намерена остаться старой девой? – возмущенно воскликнула Полетта. Право, что за чушь! Очень может быть, что однажды она выйдет замуж. Когда-нибудь. Если встретит кого-нибудь особенного. Она вовсе не выступала против брака вообще. Разве не счастливо вышли замуж три ее старших сестры? Поэтому-то она и не хотела выскакивать замуж за кого попало.

– Но ты не бываешь в обществе, у тебя нет джентльменов-поклонников. Ты вовсе не заботишься о том, что нужно найти мужа, – настаивала Иветта. – Значит, ты…

– Пожалуйста, прекрати! – воздела руки Колетта. – На сегодня с меня хватит этих разговоров. Достаточно сказать, что вы обе можете выходить за кого угодно и когда угодно.

– Спасибо! – Полетта была рада закончить этот разговор. Она любила Иветту, но ее бесконечные рассуждения о женихах, мягко говоря, утомляли. Тем более что на уме у Полетты были вопросы посерьезнее.

Люсьен ловко сменил тему разговора:

– Ты уже ходила смотреть новую лавку?

Вот это ее действительно волновало, и Полетта поспешила ответить:

– Нет, я еще не видела ее. Но Куинтон сказал, что через несколько недель там все будет готово. Тогда мы сможем начать расстановку мебели и книг. Я надеюсь, что мы откроемся к концу октября.

Книжная торговля Гамильтона процветала, так что они с Колеттой решили открыть еще одну большую лавку на другом конце города. Они долго готовились к этому, и теперь, через несколько месяцев ожидания, новое здание было почти закончено.

– Мы собираемся устроить торжественное открытие, – продолжала Колетта. – Джульетта как раз вернется, чтобы принять в нем участие.

– Это будет лучшая книжная лавка в Лондоне! – объявила Полетта. Она никак не могла дождаться этого радостного дня.

Глава 3

Обвинение

Деклан Ривз тяжело вздохнул, входя в элегантный дом, который снял на время своего пребывания в Лондоне. А вот как долго он здесь пробудет, зависело от многих вещей. Вообще-то ему просто хотелось побыть некоторое время вдали от Ирландии. Вдали от грусти и воспоминаний. Вдали от всего знакомого.

Вдали от всего, что напоминало бы ему о ней.

Однако больше всего ему хотелось увезти подальше Мару. Его дочери необходимо начать жизнь заново. Он надеялся, что перемена обстановки пойдет Маре на пользу. Он молил Небеса, чтобы это заставило ее вновь заговорить.

Он опустил глаза на маленькую девочку, шагавшую рядом. Ее крохотная ручка крепко сжимала его пальцы. Сердце его дочери было разбито, а он не знал, как его заживить.

Они пересекли холл, и Деклан, опустившись на колени, заглянул в красивые зеленые глазки дочери.

– Мара, дорогая, ты рада своей новой книжке?

Она улыбнулась в ответ и кивнула.

Деклан отчаянно хотел услышать ее смех… детское хихиканье. Чтобы она взвизгнула от восторга, как было раньше, когда он входил в комнату.

Раньше она была такой живой и веселой, полной энергии. Теперь создавалось ощущение, что от прежней Мары осталась только оболочка, внутри которой была пустота. Он не знал, как добраться до сердца дочери.

Эта поездка в Лондон… Он надеялся, что полная перемена обстановки, пребывание в месте, никак не связанном с памятью о матери, встряхнет Мару, заставит наконец заговорить. Она не произнесла ни слова с той ночи, когда умерла ее мать. А ее последние слова преследовали его и будут преследовать вечно. Он слышал их во сне каждую ночь.

Мару они тоже преследовали. Были ночи, когда она просыпалась с криками, с лицом, искаженным от ужаса, со струившимися по щекам слезами… и ее тельце сотрясали рыдания. Он бросался к ней в комнату, прижимал к себе и держал так, пока рыдания не стихали и она не засыпала в изнеможении.

Они находились в Лондоне лишь несколько дней, так что, может быть, было слишком рано ждать перемен. Хотя, возможно, Лондон ей не поможет… Возможно, Деклан зря оставил позади все, к чему девочка привыкла. Но он должен был попытаться. Один Бог ведает, насколько им обоим нужно было уйти от того, что произошло дома… и продолжает происходить.

Миниатюрная женщина с добрым лицом торопливо вышла в холл.

– Я вижу, вы вернулись, лорд Кэмелмор. Мне отвести леди Мару наверх прямо сейчас?

Он мельком глянул на даму, которую недавно нанял, чтобы присматривать за дочерью, и коротко кивнул ей, а затем повернулся к Маре. Она пристально глядела на него, словно всматривалась во что-то внутри. Как уже вошло у нее в привычку, она разговаривала с ним без слов. Он легко прикоснулся к ее нежной детской щечке и поцеловал в лоб.

– А сейчас отправляйся наверх с миссис Мартин. Я поднимусь к тебе, чтобы поужинать, а потом мы вместе почитаем твою книжку.

Мара, как всегда, когда он отдавал ей распоряжения, послушно кивнула. Она взяла протянутую руку миссис Мартин и последовала за ней по лестнице.

Не обращая внимания на привычную боль в груди, Деклан молча наблюдал за ними. Спустя минуту или две он наконец направился в свой кабинет и там сбросил с себя плащ и шляпу. Затем он подошел к окну и уставился в туманный день за стеклом. Хмурый и угнетающий. Иначе его нельзя было описать. Ни единое светлое пятнышко не освещало его угрюмый сумрак.

За исключением той девушки в книжной лавке.

Мисс Гамильтон. Что-то в ней привлекло его внимание. Ясный ум и живая энергия. И еще невероятное терпение в обращении с Марой. Столь же очевидные удовольствие и гордость своей лавкой. Сияющие голубые глаза посмотрели на него сперва с подозрением, потом с живым интересом и, наконец, с нервным смущением. Все эти эмоции легко читались на изящном личике мисс Гамильтон. Странно, но когда их взгляды встретились и задержались на миг, между ними произошло что-то не выразимое словами. Он ощутил, что его к ней влечет.

Впрочем, в этом не стоило видеть нечто необычное. Она была не просто привлекательной. Она была настоящей красавицей. Неожиданно, что такая красавица работает продавщицей в книжной лавке.

А вот что было крайне необычным, так это то, что он продолжал думать о ней. Он не думал о женщинах подобным образом с тех пор, как… Маргарет Райан…

Он потряс головой, отгоняя память о ее прекрасном лице и серебристо-белокурых волосах.

Настанет ли время, когда он сможет думать о Маргарет без всепоглощающих чувств горя и вины? Сможет ли он когда-нибудь оставить в прошлом гнев и ужас случившегося? Сможет ли он когда-нибудь вести нормальную жизнь?

По крайней мере именно это было целью его приезда в Лондон: найти способ вести нормальную жизнь. Себе и Маре.

Возможно, если они найдут хоть чуточку душевного покоя, он сумеет вернуться в Дублин и встретиться лицом к лицу с ханжеским семейством Маргарет и мучительным прошлым.

Стук в дверь кабинета заставил Деклана вздрогнуть.

– Войдите! – крикнул он, отворачиваясь от дождливого пейзажа за окном.

Дверь отворилась, и вошел недавно нанятый дворецкий Робертс, высокий худощавый мужчина лет пятидесяти.

– Лорд Кэмелмор, к вам пришел мистер О’Рорк.

Деклан с облегчением вздохнул. Идеально. Джеральд был именно тем человеком, которого он хотел увидеть, хотя и не ждал, что тот приедет так скоро. Деклан покинул Дублин скоропалительно, послав Джеральду лишь краткую записку, что едет в Лондон.

– Пожалуйста, пригласите его войти, Робертс.

– Хорошо, сэр.

Дверь закрылась, дворецкий спешил проводить гостя в кабинет.

Деклан подошел к буфету, на котором стоял графин с ирландским бренди. Если что и знал Деклан о своем кузене, так это то, что тот сразу по прибытии будет ждать стаканчик бренди. Деклан вынул пробку из хрустального графина и налил в стакан немного янтарной жидкости, затем повернулся к открывающейся двери.

– Итак, ты меня нашел, – произнес вместо приветствия Деклан.

– Нашел. И погода здесь такая же угнетающая, как дома, – объявил О’Рорк, входя в комнату.

Деклан улыбнулся кузену, с удивлением отметив, что в волосах Джеральда прибавилось седины после их последней встречи. Кузен был слишком молодым для такого количества седины, однако, с другой стороны, он всегда выглядел старше своих лет.

– Рад видеть тебя, Джеральд, – сказал Деклан, вручая кузену стакан.

При виде бренди красное лицо Джеральда озарила широкая улыбка.

– Ты, Деклан, хороший парень, – кивнул он, одним глотком осушая стаканчик и ставя его на стол. Он огляделся вокруг. – И местечко ты нашел здесь весьма приятное.

– Пока сойдет.

Деклан понятия не имел, сколько времени проведет в Лондоне и отправится ли куда-нибудь еще. Возможно, он больше никогда не вернется в Ирландию. Мысль о возвращении в родные места наполняла его душу невыносимой печалью.

– Как поживает Мара?

– С ней все хорошо, – пробормотал Деклан, не желая признаваться в том, что его дочь все еще не оправилась от потрясения.

– Она… она так и не заговорила? – Джеральд быстро глянул на Деклана.

– Нет, – огорченно покачал головой Деклан. – Пока нет.

Как ему хотелось сказать «да»! Какая бы это была радость! Чтобы его красавица дочь снова заговорила… Снова услышать мелодичный звук ее голоса. Он видел это во сне… В те ночи, когда ему не снились кошмары о смерти ее матери.

Джеральд беспечно передернул плечами.

– О, полагаю, в один прекрасный день она заговорит. Ей многое пришлось пережить.

– Прошел уже почти год, – пробормотал Деклан.

Почти год прошел с того времени, как его жена, отчаянно крича, заживо сгорела на глазах дочери.

Почти год с тех пор, как Мара не произнесла ни слова. «Папа», – только и повторяла она целыми часами после той ужасной сцены.

Потом на детские черты опустилась завеса безучастности, и она перестала говорить. Деклан перепробовал все, что только мог придумать, чтобы вызвать у нее отклик. Пригласил лучших врачей. Но Мара, казалось, лишь глубже уходила в себя, в какой-то свой мир, полностью отринув реальный. И не произносила ни слова.

– Дети вообще забавные существа, – откликнулся полуулыбкой Джеральд. – Помяни мое слово, однажды она удивит тебя, попросит бисквит или еще какую-нибудь чепуховину.

Деклан ничего не ответил, но в душе надеялся, что так и будет.

– Как обстоят дела дома? – Тяжесть в груди усилилась.

По круглому лицу Джеральда пробежала тень.

– Не очень хорошо. Ты уехал так неожиданно, не сказав никому ни слова. К тому времени как я получил твою записку, ты уже уехал. – Он помолчал. – Они считают, что ты сбежал, чтобы уклониться от последствий.

Деклан тяжело вздохнул:

– Что ж, они частично правы.

Он действительно сбежал, но не по той причине, о которой все думали.

Губы Джеральда сжались в тонкую линию.

– После твоего отъезда все стало гораздо хуже.

– Как может стать еще хуже? – фыркнул Деклан.

С момента смерти Маргарет Деклан в некотором потрясении наблюдал, как слова сочувствия и соболезнований по поводу смерти жены преобразились в нечто совсем иное. Ему пришлось вынести месяцы подозрительных взглядов и шепотков, холодное отношение, разговоры за спиной и, наконец, откровенные обвинения. Именно по этой причине он и уехал. Он должен был защитить Мару. Она не должна слышать все эти гнусности. Особенно от своих родственников.

Деклан встал и направился к буфету. Налив себе стакан, Ривз уставился на колыхание янтарной жидкости в хрустале. Сильным движением запястья он заставлял ее крутиться все быстрее. Овладев собой, Деклан сдержал руку, и дикое движение бренди постепенно замедлилось. Но пить ему расхотелось и он поставил стакан на стол. Он повернулся к Джеральду, чтобы высказать то, что думал.

– Говорят, что ты намерен снова жениться, – продолжал Джеральд, – и поэтому уехал в Лондон.

Деклан презрительно рассмеялся.

– Уверяю тебя, в настоящий момент я меньше всего думаю о женитьбе.

– Обретение новой матери может оказаться благотворным для Мары, – предположил Джеральд, пожимая плечами.

– Не думаю. Я больше никогда не женюсь. Если ты заметил, мой первый брак закончился очень плохо. – Деклан не смог скрыть горечи, прозвучавшей в его голосе. Как без тени сомнения доказал его злосчастный брак с Маргарет, он не создан для женитьбы. Деклан больше не хотел брать на себя ответственность за жену, даже если бы нашлась на свете женщина, которая не придет в ужас при мысли о замужестве с ним. Да и откуда ей взяться при всех тех слухах, которые о нем распускают? Брак станет для него бедствием. Деклан считал себя виноватым и не собирался повторять эту ошибку.

– Я тебя понимаю. Но сейчас это не только слухи и намеки. Все гораздо серьезнее сплетен, распускаемых за веерами. – Джеральд замолчал и пристально посмотрел на кузена. – Есть люди, которые требуют провести судебное расследование.

Тяжесть в груди стала еще ощутимее. Деклан почти ждал чего-то подобного, но не мог поверить, что это случится на самом деле.

– Неужели они до сих пор считают, что я имею какое бы то ни было отношение к смерти Маргарет?

Джеральд помялся, провел рукой по лицу и только затем промолвил:

– Видишь ли, Деклан, то, что произошло той ночью, выглядит не слишком красиво.

– Ты тоже считаешь, что я несу за это ответственность? – требовательно спросил Деклан. Гнев и обида заструились по его венам. – Ты в самом деле считаешь, что я убил свою жену? Что той ночью я намеренно устроил пожар?

– Нет! Нет! – Джеральд поднял руки вверх. – Разумеется, нет! Я никогда не думал о тебе такого. Ты же знаешь, я твой кузен и лучший друг. Я на твоей стороне. Элис и я всегда будем за тебя. Я просто передаю тебе то, о чем говорят в Дублине. Я приехал предостеречь тебя.

– Предостеречь? – переспросил Деклан. Джеральд был единственным оставшимся в живых родственником, а еще он с детства был его доверенным другом и советчиком. Если Джеральд примчался в Лондон, чтобы предупредить его, дело было очень серьезно.

– Ну да. Как я уже сказал, идея забрать Мару в Лондон только ухудшила дело. Я полагаю, что тебя могут вызвать назад. Они строят целое дело против тебя. У тебя ведь не было никакого алиби на ту ночь.

– Боже мой, Джеральд! Ты ведь знаешь, почему я забрал Мару в Лондон! И ты единственный знаешь, где я был, когда начался пожар! – Деклан до смерти не забудет ни одной подробности той жуткой ночи.

– Да я-то знаю. Но больше никто тебе не верит, – беспомощно пожал плечами Джеральд. – И они уж точно не поверят такому, как я.

– Райанам просто нужно кого-то обвинить, и они сделают виновником меня, не выясняя истины, потому что правда им не нужна. Я им никогда не нравился, и они с самого начала не хотели, чтобы Маргарет выходила за меня. А теперь они хотят свалить смерть Маргарет на меня и избавиться от меня навсегда. Они просто жаждут забрать у меня Мару.

– Может, ты и прав, – нерешительно подтвердил Джеральд. – Может, Лондон недостаточно далеко от них.

– Что ты предлагаешь? Чтобы я убежал в Америку? – Деклану претила мысль, что ему нужно прятаться.

Джеральд ответил ему беспомощным взглядом.

– Ты предпочтешь провести остаток жизни в тюрьме?

– До этого не дойдет. Я невиновен, – вызывающе тряхнул головой Деклан. Он не попадет в тюрьму за смерть жены. Это невозможно! Немыслимо! – И я не стану прятаться с позором и стыдом, словно совершил преступление… которого не совершал! – твердо объявил он.

– Это твое дело, – пожал плечами Джеральд. – Я просто подумал, что ситуация стала очень серьезной. И, может быть, было бы разумнее уехать подальше, пока еще есть такая возможность.

– Они могут сколько угодно твердить, что я виновен. Но это не значит, что так и есть. Кроме того, у них нет никаких доказательств. Господи, Джеральд, мне всего двадцать пять лет! Я отказываюсь отрекаться от моего наследия, от титула и от родного дома и брать на себя вину за то, чего не совершал.

Джеральд молчал, хмуря седеющие брови.

– Тогда возвращайся домой и встреться с ними лицом к лицу. Прячась в Лондоне, ты не докажешь свою невиновность.

– Я не прячусь! Я здесь из-за дочери. И семья Маргарет знает это. Они злятся из-за того, что я увез от них Мару. Это еще одна причина, по которой они злословят и ругают меня, ведь я далеко и не могу себя защитить. Если бы у Райанов были хоть какие-то доказательства, они уже настояли бы на моем аресте.

– Значит, ты остаешься здесь, в Лондоне? – осведомился Джеральд.

– Пока да, – кивнул Деклан.

– И сколько, по-твоему, это может продлиться?

– Столько, сколько понадобится, – тяжело вздохнул Деклан.

Глава 4

Влечение

Полетта потянула вверх штору, закрывавшую входную дверь в «Книжную лавку Гамильтона», перевернула табличку «Закрыто» на «Открыто» и улыбнулась утреннему солнечному свету, залившему комнату. Наконец-то немножко солнца после нескольких дождливых дней. Наконец! Полетта окинула взглядом опрятную лавку, довольная ее привлекательным видом. Они с Колеттой трудились как проклятые, чтобы лавка пользовалась успехом, и теперь Полетту переполняла гордость за процветание семейного дела.

Она уже едва могла вспомнить тесное, пыльное и захламленное помещение, каким была лавка при жизни отца, до того как они с Колеттой все преобразили. Но она отчетливо помнила, как была маленькой и отец поднимал ее на самую верхнюю ступеньку складной лесенки, чтобы она достала ему книжку с самой верхней полки. Полетта обожала подниматься так высоко. А еще она любила запах книг. Изумительную смесь кожи, бумаги и чернил. И еще ей нравилось – когда отец это позволял – помогать покупателям выбирать подходящие для них книги.

Проводя рукой по прикрытому стеклом прилавку, она наслаждалась этими тихими утренними часами сразу после открытия лавки, когда находилась в ней одна. Тогда лавка поистине принадлежала ей одной, и это было ее самое любимое время дня. Полетта купалась в сознании того, что встала первой в доме и занимается книгами. Это давало ей ощущение, что она обогнала всех на свете.

Колокольчик над дверью весело звякнул.

– Доброе утро, мисс Полетта!

Она улыбнулась вошедшему в лавку рыжеволосому юноше.

– Доброе утро, Том. Как дела?

– Прекрасно, как и нынешнее чудесное утро. – Его веснушчатое лицо расплылось в улыбке, и он поставил на прилавок корзинку, прикрытую салфеткой. – Матушка прислала это вам.

– О-о! Я отсюда чувствую аромат! – радостно взвизгнула Полетта. Миссис Олкотт пекла божественное сдобное печенье и знала, что Полетта его обожает. Последние несколько лет Том Олкотт с матерью жили в помещении над книжной лавкой и были в некотором роде сторожами.

Старшая из сестер Гамильтон, Лизетта, спасла Тома с матерью из трущоб Сент-Джайлса и дала им жилье и работу в «Книжной лавке Гамильтона». Это оказалось спасением для всех. И хотя полгода назад Олкотты наконец переехали в один из домов, спроектированных Куинтоном Роксбери, Полетта до сих пор не нашла подходящего квартиранта, так что жилье наверху, где родились и выросли сестры Гамильтон, оставалось свободным.

– Пожалуйста, поблагодари от меня свою матушку, – промолвила Полетта, запуская руку под клетчатую салфетку и извлекая оттуда аппетитное печенье. Ждать она не могла.

– Она знает, как вы их любите.

– Скажи ей от меня спасибо, – улыбнулась Полетта. – Я так без вас скучаю.

– Мы тоже по вас скучаем, но нам очень нравится наш новый дом. К тому же матушка собралась замуж, так что этот дом нам очень подходит.

Полетта кивнула, жуя печенье и наслаждаясь его маслянистой сладостью. Она радовалась за Анну Олкотт, которая выходила замуж после всех прошлых страданий в ее жизни. Зеленщик Джек Харрис был достойным человеком, который сумеет позаботиться о ней и ее сыне. Тринадцатилетний Том в свободное от школы время все еще помогал в книжной лавке.

– Есть сегодня какие-нибудь поручения для меня? – поинтересовался он.

Смахивая крошки с губ, Полетта кивнула:

– Если ты отнесешь этот пакет печатнику, я буду тебе очень признательна. – И она указала на полку около двери.

– И все?

– Пока да. Торопись в школу, а то опоздаешь.

Том был хорошим мальчуганом, и ей не хотелось, чтобы он упустил хоть минуту своего образования.

– Спасибо, мисс Полетта, – сверкнул своей озорной улыбкой Том и, схватив завернутый в коричневую бумагу пакет, направился к двери. – Я занесу его по пути в школу.

– Спасибо, Том. И до свидания.

Снова оставшись в лавке одна, Полетта зашла за прилавок и уселась на высокий стульчик. Ее помощница Лиззи Паркер придет только через час. Полетта взяла из корзинки еще одно печенье, открыла толстую расходную книгу, переплетенную в красную кожу, и посмотрела на длинную колонку цифр.

Дела «Книжной лавки Гамильтона» шли очень хорошо, и Полетта не сомневалась, что в новой лавке все пойдет еще лучше. Она умело сложила цифры в нескольких колонках и аккуратным четким почерком вписала результат. Не думая, она схватила следующее печенье и сунула его в рот. Божественно! Нужно взять себя в руки, а то она съест всю корзинку.

Колокольчик над дверью снова звякнул, и у Полетты перехватило дыхание при виде того, кто вошел в лавку. Деклан Ривз. Его высокая фигура заслонила солнечный свет, и на краткий миг в двери обрисовался силуэт Ривза. Полетта с трудом проглотила последний кусочек печенья.

– Доброе утро.

От его певучего голоса у нее по коже побежали мурашки. Не в силах произнести ни слова, она лишь кивнула и приветствовала его слабой улыбкой. Печенье вдруг приобрело вкус опилок. Полетта заставила себя проглотить его.

– Как приятно снова видеть солнце. Вы со мной согласны, мисс Гамильтон?

– Да, пожалуй. – Она понятия не имела, каким образом ей удалось это выговорить. Ее сердце билось часто-часто. Не зная, что еще сказать, она промолвила: – Еще так рано.

– Я люблю вставать рано, – мягко отозвался он.

– Я тоже.

Наступило неловкое молчание: они молча стояли и глядели друг на друга. Привычная болтовня продавцов книг не шла у нее с языка. В его присутствии она онемела.

Деклан Ривз казался сегодня еще красивее. И выглядел он моложе. Может быть, так казалось из-за утреннего света… Ривз выглядел не таким устрашающим, как в прошлый раз, и, наверное, поэтому она занервничала еще больше. Почему он так скоро вернулся сюда? Всего два дня назад он был в лавке с дочерью!.. Теперь у Полетты появилась тема для разговора.

– Где ваша девочка? – спросила она, поражаясь тому, как нормально звучит ее голос. Она мечтала о глотке прохладной воды…

– Она дома со своей няней.

Его певучий ирландский акцент заставлял ее сердце биться чаще.

– Понравилась ей книга сказок, которую я выбрала для нее?

– Да, большое вам спасибо. Мара ее полюбила. За последние два вечера я прочел ей эти сказки, наверное, раз сто.

Картина того, как он читает сказки своей маленькой дочурке, пронзила сердце.

– Я так рада, – промолвила Полетта. – Вы хотите приобрести для нее еще одну книжку?

– Может быть. – Его изумрудно-зеленые глаза были устремлены на нее. – Но кроме того, я ищу кое-что для себя.

– Вот как…

– Да.

Она попыталась глотнуть, но рот оказался слишком сухим.

– Так что бы вам хотелось?

Глаза Ривза слегка расширились, но он ничего не ответил.

– Хотите походить вдоль полок и подумать?

Его пронзительный взгляд задержался на ней дольше, чем сочли бы приличным большинство людей. Стало жарко щекам, и что-то затрепетало в груди.

– Вас не побеспокоит, если я так и поступлю? – выгнул темную бровь мистер Ривз.

– Нисколько. Бродите по лавке сколько захотите. – Она небрежно махнула рукой, стараясь выглядеть беззаботной. – Если решите, что вам нужна моя помощь, пожалуйста, дайте мне знать.

– Обещаю так и сделать, мисс Гамильтон.

Полетта нерешительно наблюдала, как он повернулся и пошел вдоль одного длинного ряда высоких полок, аккуратно уставленных разнообразными книгами. Он направился к философской литературе. Интересно, подумалось ей.

Она обратила внимание на то, какой он высокий. Он свободно доставал до верха самых высоких полок. И шел он целеустремленно, заложив руки за спину. Это было странно. Обычно так ходят более зрелые люди, а он был молод. Возможно, даже ее ровесник. Она умирала от желания спросить, сколько ему лет, но знала, что это невежливо. Он скрылся из виду, завернув за угол полок в дальнем конце ряда.

Она встряхнулась, удивляясь своей нервозности. Этот человек смущал ее, и она не понимала, почему это происходит. Стремясь успокоиться, она налила в чашку прохладной воды из кувшина и залпом выпила ее.

Снова звякнул колокольчик над дверью, и в лавку вошла стройная молодая девушка в ярко-желтой шляпке на черных волосах.

– Доброе утро, Полетта.

– Привет, Лиззи. – Полетта порадовалась приходу помощницы. Теперь она не одна в лавке с загадочным мистером Ривзом. Полетта улыбнулась. – Ты сегодня рано.

Лиззи Паркер и ее брат Дэниел последние несколько лет помогали в книжной лавке, а недавно Полетта научила Лиззи полностью управляться здесь с делами, чтобы заменить ее, когда откроется новая лавка. Полетте и Колетте придется тогда проводить там все время.

– Такое чудесное утро. Так что я решила пойти пораньше. А-а, вижу, что Том Олкотт уже был здесь с печеньем своей матушки! – Лицо Лиззи озарилось предвкушением.

– Да. И, пожалуйста, убери эту корзинку подальше, прежде чем я все прикончу, – проговорила Полетта, внезапно ощутив, что не сможет проглотить ни кусочка. Как странно, что она растеряла свой аппетит, едва Деклан Ривз перешагнул порог.

– О, я с радостью заберу ее! – И Лиззи взяла корзинку в руки. – Я отнесу ее в заднюю комнату, подкреплюсь, когда стану разбирать все ящики… – Она вдруг заметила высокую фигуру мистера Ривза, блуждавшего между полками, и перешла на шепот: – Кто это?

Полетта не смогла удержаться от взгляда в ту сторону.

– Это джентльмен из Ирландии, который был здесь два дня назад со своей дочерью, – тихо объяснила она, и сердце вновь затрепетало при мысли о Деклане Ривзе. – Он просто смотрит.

– Это я вижу, – прищурилась Лизи. – Тебе не кажется, что еще слишком рано для покупателей?

– Но мы же открыты, – возразила Полетта, хотя думала точно так же, как Лиззи. Хотя они рано открывали лавку, большинство покупателей приходили к ним ближе к полудню. Так что он пришел необычно рано.

Лиззи пожала плечами, подхватила корзинку и направилась в заднюю часть магазина, бросив на ходу:

– Ты знаешь, где я буду.

Присутствие Лиззи успокоило Полетту: теперь она была не одна в лавке. Она окинула лавку взглядом, но Ривз снова скрылся из виду, и Полетта задумалась, какой еще отдел он изучает. Она взяла перо и, обмакнув его в чернильницу, попыталась возобновить подсчеты. Однако ей никак не удавалось сосредоточиться на цифрах в расходной книге. Мысли постоянно возвращались к Деклану Ривзу. Кстати, где он сейчас? Она его не видела. Может быть, он читает какую-нибудь книжку? В лавке было чересчур тихо. Минуты текли. Полетта его не видела и не слышала.

Что же он делал?

Возможно, ему нужна помощь в выборе книги? Расхрабрившись, она решила предложить ему свою помощь. Глубоко вздохнув, Полетта решительно и целеустремленно направилась к тому концу ряда полок, где видела его в последний раз.

Завернув за угол ряда, она замерла на месте, потому что Ривз был там. Чтобы не налететь на него, Полетте пришлось выставить вперед руки и невольно упереться ему в грудь. Ее пальцы легли на черные пуговицы черной куртки Деклана, и она ощутила, как бьется его сердце. Полетта оказалась так близко к нему, что почуяла чистый запах его мыла. Так близко, что могла бы пересчитать нити на ткани его куртки. Уставившись в его широкую грудь, Полетта на мгновение замерла, не в силах шевельнуться. Затем она с усилием запрокинула голову и посмотрела ему в лицо.

Деклан смотрел вниз, на нее, и его красивое лицо выражало смятение.

Ох, прошу прощения!.. – пролепетала она. – Я просто подумала… может быть, вам нужна моя помощь.

В ответ Деклан Ривз заулыбался. Раньше Полетта не видела его улыбки, и от ее красоты у нее перехватило дыхание. Его улыбка потрясла Полетту, ослепила, потому что она совершенно изменила его лицо. Он больше не казался мрачным и устрашающим. Отнюдь! Выражение его лица стало юным и возбужденным, что совершенно очаровало Полетту. Она завороженно смотрела на него. Время словно остановилось. Зелень его глаз была такой яркой и насыщенной, такой прозрачной, без малейшей золотой искорки, нарушавшей чистоту ее цвета. Это было все равно что вглядываться в два идеальных изумруда.

– Да, мне очень хотелось бы этого. – Его низкий мелодичный голос пронзил ее спокойствие.

– Чего бы вам хотелось? – задыхаясь, произнесла она. Только что заданный вопрос совершенно вылетел у нее из памяти. Их взоры все еще оставались сомкнутыми, а ее ладони фамильярно лежали у него на груди, и тепло его тела проникало сквозь них, текло в предплечья, согревая все ее существо.

– Да, я хочу, чтобы вы мне помогли, – повторил он.

– Разумеется. – Она не шевелилась и боялась вздохнуть. Ее взгляд не двигался, и странная связь между ними усиливалась.

Обаятельная улыбка сошла с его лица, сменившись выражением тоски и томления. Полетта внезапно поняла, что они говорят не о книгах, а о чем-то совершенно ином. Деклан Ривз был одинок и страдал, душа его изболелась. Его глаза полнились мукой, мучительная боль отражалась на лице.

Склонив к Полетте голову, он прошептал:

– Так вы мне поможете?

В его голосе звучали боль и просьба, умоляя о чем-то большем, чем помощь в выборе книг, и сердце Полетты пропустило очередной удар. Он нуждался в ней. Чего бы он ни захотел, в чем бы ни нуждался, в эту минуту она готова была отдать ему все. Не колеблясь, она ответила «да», зная, что соглашается на что-то, чему нет названия.

Он склонил к ней голову и теперь находился достаточно близко, чтобы поцеловать ее, так близко, что Полетта ощутила его дыхание на своей щеке.

Чувствуя невероятную слабость и дрожь в коленках, она, чтобы не упасть, крепко вцепилась в его куртку. Он ведь не станет целовать ее в самом деле… не так ли? Полетта уставилась на его полные губы, которые находились в опасной и чудесной близости от ее губ.

Время замерло, застыло вокруг них, обволокло коконом, окружая особым собственным миром.

А затем он с медленной решимостью нагнул голову и поцеловал Полетту, а его мускулистые руки обняли ее плечи и притянули к себе.

Его рот, теплый и нежный, накрыл ее губы, и Полетта растаяла от этого интимного прикосновения. С проснувшейся женственностью, заполнившей все ее существо, она прильнула к нему, в поисках более тесной близости.

Этот ирландец, этот почти что незнакомец, которого она видела до этого всего один раз, целовал ее. Полетта еще никогда ни с кем не целовалась! Никогда не встречала никого, с кем бы ей хотелось поцеловаться. А теперь… теперь она позволяла этому едва знакомому джентльмену целовать себя!

Это было божественно: находиться в его объятиях… принимать его поцелуи…

Ей следовало удивиться этому, быть ошеломленной, даже возмущенной. Но, как ни странно, поцелуй Деклана был не совсем неожиданным. Где-то в подсознании она думала об этом с самого первого момента их встречи. И это было для нее самым удивительным ощущением.

А теперь…

Теперь ее захлестывали жгучие желания, сотрясавшие душу и тело. Его истинно мужской запах заполнял ее ноздри, от чего голова шла кругом. Гладкость его свежевыбритых щек на ее коже рассылала волны жара по всем ее жилам. Его сильные руки держали ее так крепко и уютно, что у Полетты появилось ощущение, будто с ней больше никогда не случится ничего плохого. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности… А его рот… О боже! Его рот!.. Теплый и нежный – и одновременно требовательный… Его губы скользили по ее губам поначалу ласково, а затем все настойчивее. Все требовательнее. Ее рот приоткрылся в невольном приглашении, и его жаркий язык проник внутрь. В ней стало расцветать медленное вальяжное томление, разливаясь по всему телу растаявшим медом.

Полетта не понимала, что с ней происходит, но ей было все равно. Она знала лишь то, что не хочет, чтобы Деклан Ривз прекратил ее целовать.

А он не останавливался.

Прильнув губами к его рту, она ощущала, что поглощает его, как и он поглощал ее. Это было восхитительно. Пронзительное жгучее томление продолжало нарастать… Томительное влечение к нему. Жажда чего-то большего. Она жаждала раствориться в нем.

Как в тумане услышала она звук дверного колокольчика, но не хотела прерывать волшебство поцелуев Деклана Ривза.

– Полетта!

С величайшей нежностью и огромной неохотой он отпустил ее.

– Ты и есть Полетта? – мягко спросил он, щекоча своим жарким дыханием ее ушко.

Она и есть Полетта? Святые небеса! Он даже не знал ее имени! Она покраснела, щеки запылали. Она смогла лишь кивнуть.

– Тебя кто-то зовет, девочка.

– Это моя сестра, – с трудом пролепетала она, сгорая от стыда при мысли, что Колетта могла застать ее в такой ситуации.

– Тогда иди к ней, – нежно улыбнулся Ривз.

Едва оправившись от его улыбки, от его поцелуя, она убрала руки с его груди. На дрожащих ногах она повернулась и направилась в переднюю часть лавки, потрясенная тем, что с ней произошло.

– А-а, вот ты где, – промолвила Колетта, проглядывая расходную книгу, лежащую на конторке. – Ты сегодня ушла из дому раньше, чем я смогла поймать тебя. Я ненадолго. Теперь лихорадка у Саймона. Только-только поправился Филипп, как Саймон свалился с той же болезнью! Так что давай скорее просмотрим эти цифры, пока я здесь. – Она внезапно замолчала и с озадаченным видом уставилась на сестру. – Полетта, что с тобой такое?

Рука Полетты невольно метнулась к щеке, кожа которой обожгла ей пальцы. Неужели все так заметно? Неужто сестра сможет догадаться, что она целовалась за книжными полками с совершенно незнакомым человеком? Неужто у нее такой растрепанный вид?

Полетта не могла понять, что на нее нашло, чтобы так себя вести. Никогда раньше не вела она себя таким скандальным образом! Как она позволила этому ирландцу целовать ее, когда он даже не знал ее имени?! А он, если вспомнить, даже не извинился за такое обращение.

– Ничего такого, – просипела она, пытаясь сообразить, как долго удастся ей сохранить происшедшее в секрете. Если бы Ривз, который только что зацеловал ее до бесчувствия, не находился рядом, она, вероятно, выпалила бы все сестре. – А почему ты спрашиваешь?

– У тебя какое-то странное выражение лица. Словно ты увидела… О-о-о! Доброе утро, сэр. Простите, я не поняла, что у нас здесь уже посетитель. – Нахмурившись, Колетта смотрела, как мистер Ривз выходит из-за полок. Ее взгляд подозрительно метнулся к Полетте.

– Доброе утро, мадам, – непринужденно произнес Деклан. – Мисс Гамильтон помогала выбрать книжку для моей дочери.

– О, понимаю, – пробормотала Колетта, явно не понимая, что произошло между ними.

Полетта едва сумела выдавить представления:

– Колетта, это мистер Деклан Ривз из Ирландии. Мистер Ривз, это моя сестра Колетта, маркиза Стэнклиф.

– Очень приятно, леди Стэнклиф. Боюсь, я не представился вашей сестре как полагается. Я граф Кэмелмор.

И снова взгляд Колетты сверкнул, переходя с одного на другого.

Полетта затаила дыхание. Сможет Колетта догадаться, что они только что целовались? Она мысленно воззвала к Небесам, чтобы этого не произошло. И с каких это пор он стал лордом Кэмелмором? Почему он так не назвал себя два дня назад? А вместо этого представился просто мистером Ривзом? Не человек, а сплошная тайна!

– Очень приятно, лорд Кэмелмор. – Колетта слегка наклонила голову. – Полагаю, моя сестра сумела помочь вам найти то, что вы хотели?

– Да, сумела. – Мистер Ривз смотрел на обеих, но при этих словах взгляд его задержался на Полетте. – Могу ли я заметить, что в вас сразу можно признать сестер? Вы поразительно похожи!

Если бы Полетта получала плату всякий раз, как кто-нибудь замечал, насколько все сестры похожи, у нее была бы уже куча денег. Ее не уставало поражать, что люди удивляются их сходству. Разумеется, они походили друг на друга! В конце концов, они же были родными! Встречая тех, кто не знал их семью, она с удовольствием наблюдала за их реакцией, когда знакомила с очередной представительницей семьи Гамильтон. Но Полетта еще не пришла в себя для разговоров, так что Колетте пришлось взять рассказ об этом на себя:

– Кроме нас, есть еще три сестры, лорд Кэмелмор.

– Вас пятеро? – поразился он. – Пятеро? И все девочки?

Они обе кивнули, привычные к подобным вопросам об их семье.

Полетте всего-навсего хотелось, чтобы наконец прекратилось головокружение и исчез спазм в горле. Она смотрела на стоящего перед ними мистера Ривза. Он действительно был необычайно хорош собой, вот только к нему вернулся мрачный и угрюмый вид. Как ему удавалось так менять выражение лица? Неужели всего минуту назад она позволила целовать себя до бесчувствия? А теперь, спустя какие-то мгновения, он любезно разговаривал с ее сестрой.

– И вы все так поразительно похожи друг на друга? – расспрашивал он.

– Более или менее, – махнула рукой Колетта.

Он казался заинтригованным.

– А это явно ваша фамильная лавка. Вы работаете здесь все вместе?

– Да… Когда есть время. – Но Колетта больше была заинтересована в том, чтобы узнать побольше о нем, чем в обсуждении сестер. – Мне кажется, что я уже слышала где-то ваше имя, лорд Кэмелмор, но не могу припомнить, где именно.

– Сомневаюсь, что вы могли где-либо слышать обо мне, – отвечал он. – Я приехал из Ирландии лишь на прошлой неделе.

Колетта окинула его оценивающим взглядом.

– Как я поняла, у вас есть дочь?

– Да, – ответил Деклан. – Ей четыре года. Ваша сестра видела ее в наше прошлое посещение и помогла найти для нее книжку. А у вас есть дети, леди Стэнклиф?

Лицо Колетты озарила гордая улыбка.

– Да, у меня два сына. Филиппу – пять, а Саймону – два с половиной.

Полетта с удивлением услышала, как Деклан Ривз ловко перевел разговор с себя на воспитание детей вообще и как легко откликнулась на это Колетта. Полетте же хотелось, чтобы сестра продолжала задавать ему вопросы: она хотела побольше узнать о нем самом. Тем более что она отлично знала, почему его имя показалось сестре знакомым. Она помнила, что сестра услышала имя мистера Ривза за столом, и ждала, когда вспомнит об этом Колетта. Это было за ужином, после того как Полетта рассказала о его визите в лавку. Люсьен вспомнил, что читал о нем в газете и что мистера Ривза подозревают в смерти жены. Вновь по спине пробежали мурашки, но теперь совсем иного рода.

Неудивительно, что он перевел разговор с себя на другую тему. Полетта продолжала разглядывать его, задумавшись, мог ли этот человек убить жену. Хотя он выглядел несколько зловеще, Полетта не могла примирить образ отца, так нежно заботившегося о дочери, с человеком, способным на убийство. На ее взгляд, это было бессмыслицей.

А вот как насчет того, что она минуту назад целовалась с убийцей? Ее сердце забилось сильнее, когда она внимательно разглядывала стоявшего перед ней красивого джентльмена.

– Полетта?

Вздрогнув от звука собственного имени, Полетта моргнула и посмотрела на сестру.

Колетта с тревогой глядела на нее.

– Полетта, лорд Кэмелмор задал тебе вопрос.

Чувствуя себя полной дурочкой, Полетта вновь перевела взор на Деклана Ривза. О чем он ее спросил?

– Мне очень жаль. Прошу меня извинить, но я, кажется, отвлеклась и не услышала того, что вы только что сказали.

– Я лишь спросил, не поможете ли вы мне выбрать другую книжку для Мары.

– О да, конечно, – ответила она, благодарная, что может заняться привычным делом. С этим она как-нибудь справится. – Давайте пройдем к детской литературе.

Весь путь туда, который она проделала вместе с Декланом, Полетта ощущала на себе взгляд сестры, благословляя Небеса, что Колетта не умеет читать мысли.

Глава 5

Раздумья

Следуя за мисс Гамильтон к детскому отделу лавки, Деклан понимал, что она очень растеряна и причиной ее смущения является он. Щеки бедняжки продолжали пылать, и она едва могла следить за его разговором с ее сестрой.

К тому же леди Стэнклиф явно знала слухи о том, что случилось с его женой, о его участии в злосчастной истории, но была слишком хорошо воспитана, чтобы заговорить об этом в его присутствии. И он был очень признателен ей за это. По какой-то ему самому неясной причине он отчаянно не хотел, чтобы мисс Гамильтон узнала эти мерзкие слухи. Он приехал в Лондон, дабы избежать сплетен и обвинений и уклониться от бесконечных объяснений.

Он совсем не горел желанием рассказывать о своем прошлом прелестной мисс Гамильтон.

Мисс Гамильтон. Полетта. Ее зовут Полетта. Ему было приятно думать о ней как о Полетте. Это имя очень подходило ей.

Неужели ему всерьез хватило дерзости страстно целовать ее за книжными полками? Что на него нашло, что он смог решиться на это? С леди, которую едва знал!.. Это была самая непостижимая и самая романтическая встреча в его жизни. Как только Полетта положила ладони ему на грудь, как только прикоснулась к нему, он ощутил, что непонятным образом связан с ней. С ним что-то произошло. Он вдруг захотел открыть ей всю душу, и это привело его в ужас. Чтобы удержаться от исповеди, он ее поцеловал. А поцеловав, мог думать только об этом поцелуе. Какой это был изумительный, великолепный поцелуй! Она оказалась сладкой и страстной. И, забавно, ее рот имел вкус сдобного печенья.

А что было еще важнее, так это то, что она ответила на его поцелуй. Одно воспоминание об этом пробуждало в Деклане жажду целовать ее снова.

Но с этим желанием боролось чувство вины, потому что он не должен был допускать с ней подобных вольностей.

Когда они подошли к детскому отделу с его разноцветной мебелью маленького размера – он запомнил его с прошлого посещения, – она круто повернулась и оказалась лицом к лицу с ним. На нежном личике сверкали огромные голубые глаза, рот был мучительно искривлен.

– Мистер Ривз, то есть лорд Кэмелмор… О, я теперь не знаю, как вас называть. – В ее голосе звучала паника.

Деклан ласково положил руку ей на плечо в неловкой попытке успокоить.

– Это не имеет значения. Зовите меня как вам хочется, мисс Гамильтон.

Она посмотрела на его руку на своем плече и с легким кивком положила сверху свою руку.

В тот миг, когда ее маленькая мягкая ручка коснулась его, Деклан перестал дышать. Потрясенный накалом этого контакта, он медленно убрал руку.

– Зовите меня Деклан. Если хотите.

Ее глаза встретились с его глазами, и она прошептала:

– Вы больше не должны так целовать меня, Деклан.

– Не должен, мисс Гамильтон?

– Нет.

Он заулыбался:

– Слышите, что вы сказали? «Вы не должны меня целовать, Деклан». Вот если бы вы сказали «лорд Кэмелмор» или даже «мистер Ривз», я бы поверил, что вы этого не хотите. Но вы назвали меня фамильярно: «Деклан», что, естественно, заставляет меня предположить, что вы хотите повторить этот поцелуй. Возможно, в более подходящее время.

Полетта улыбнулась, и он обрадовался, что правильно прочитал ее мысли.

– Ах, вы совсем не правы, сэр. Я употребила ваше имя только потому, что, раз уже… целовалась с вами, глупо было бы обращаться к вам официально. Это не означает, что я хочу повторения подобного или даю вам право это повторить.

– Однако в таком случае, – победоносно возразил он, – у меня появляется право звать вас Полеттой.

Она помедлила в нерешительности и согласилась с ним:

– Да, разумеется.

– Если я вновь вас поцелую, вы станете протестовать? – Он вопросительно поднял брови, ожидая ее ответа.

– Я… Ну, я… Вы… – Ее лицо вспыхнуло, и она очаровательно засмущалась.

Они оба знали, что если он снова ее поцелует, она возражать не будет… и не может притворяться, что это не так. С чувством невероятного триумфа, пробежавшего по всем его жилам, Деклан произнес ее имя, чтобы закрепить сказанное:

– Да, я понимаю, Полетта.

Она открыла было рот, чтобы заговорить, но промолчала. Прошла долгая минута, прежде чем ее поведение изменилось и она преобразилась в деловитую продавщицу.

– Ну что ж, по-моему, я знаю идеальную книжку для вашей дочери.

Деклан зачарованно наблюдал, как она грациозно направилась к полке с детскими книжками и выбрала тонкую книгу в темно-зеленом переплете, а затем принесла ее к нему. Он взял книжку в руки и прочитал название: «Сказки Матушки Гусыни». Перелистав страницы, он убедился, что она полна чудесных цветных картинок, и восхищенно улыбнулся:

– Мара непременно ее полюбит.

Полетта подбоченилась и объявила:

– А теперь позаботимся о ваших нуждах.

От ее слов по всему его телу пробежала острая томительная дрожь. Ее вопросы в качестве продавщицы книг всегда, казалось, имели второй смысл, который ускользал от нее самой.

– Прошу прощения?

– Разве вы не хотели выбрать книгу и для себя?

– Книгу? О да. Конечно.

Она оглядела его сверху вниз критическим взором, затем без слов прошествовала к большим полкам посередине лавки. Она, кажется, собиралась выбрать для него книжку, не спрашивая, что он любит. Это надо увидеть. Деклан последовал за ней, любуясь, как ладно облегает ее миниатюрную фигурку летнее платье в голубую и белую полосочку.

Полетта, несмотря на свою молодость, казалось, хорошо разбиралась в своей работе. Ей ведь наверняка было не больше двадцати. То есть она была не намного моложе его самого. Однако в ней чувствовалась некая взрослость, которой, по его жизненному опыту, не хватало многим девушкам ее возраста. Она прекрасно управлялась со своей книжной лавкой. Он вообще никогда такой лавки не видел, и, оглядев все вокруг, вдруг понял почему.

Дело было не только в расположении полок, но и в количестве книг на них. Все это давало ощущение наполненного воздухом просторного помещения, не слыханного и не виданного в других подобных лавках. Ни одна полка не была заполнена до отказа. В большинстве книжных лавок, которые он посетил, его охватывали приступы клаустрофобии. Повсюду лежали кучи книг, так что в них трудно было разобраться и что-либо найти. Но здесь все было иначе. Приятная упорядоченность «Книжной лавки Гамильтона» поражала. Лавка была уютной и теплой. В ней были устроены удобные сиденья и стенды с разнообразными книгами.

На него все это произвело самое благоприятное впечатление.

А больше всего ему нравилась Полетта.

Он должен бы извиниться перед ней за поцелуй, но она вроде бы не возмутилась и не рассердилась на него. По правде говоря, он не жалел, что поцеловал ее. Совсем. Если честно, ему хотелось поцеловать ее вновь, но Полетта Гамильтон не принадлежала к девицам, с которыми можно вольничать. А он в его положении не мог всерьез ухаживать за девушкой вроде нее. Он понимал, что не следовало ее целовать, и до сих пор недоумевал, что на него нашло.

Полетта с торжествующим видом обернулась к нему.

– Вот. Это для вас.

Он взял книгу из ее рук и посмотрел ей в глаза.

– Вы знаете каждую книгу в лавке?

– Большинство, – кивнула она.

– Вы прочитали их все? – настаивал он.

– Большинство, – повторила она, удерживая его взгляд. В уголках ее губ заиграла улыбка.

Деклан перевел глаза на врученную ему книгу и прочитал название: «Закон и женщина».

– Что это такое?

– Это роман, который, думаю, вы найдете интересным.

– А вы сами его читали?

– Как же иначе я решила бы, что он будет вам интересен?

Он наградил Полетту лукавой улыбкой.

– Я просто проверял.

– Могу я что-то еще для вас сделать?

И снова слова маленькой продавщицы книг словно просили его ответить с подтекстом. Он с трудом остановил себя от того, чтобы сказать, чего он действительно от нее хочет, потому что в голове крутились образы, которые он не осмеливался ей описать.

– Нет, Полетта. Думаю, что это все.

– Мисс Гамильтон, – поправила она его.

– В присутствии других, – покачал он головой, – я буду звать вас «мисс Гамильтон», однако наедине – только Полеттой.

– Наедине? – проговорила она чуть слышно. – Но вряд ли мы будем с вами наедине, мистер Ривз.

– Поживем – увидим, Полетта. Кстати, наедине я для вас Деклан.

– Понимаю, – промолвила она, явно ничего не понимая, и повернулась к входной двери лавки.

Он последовал за Полеттой к конторке, где все еще стояла ее сестра, с интересом наблюдая за ними. Хотя волосы ее были темнее, сходство сестер было поразительным и даже несколько нервировало.

– Я покупаю эти две, – сказал он, передавая ей книги и расплачиваясь за покупку. – Ваша сестра очень помогла мне, леди Стэнклиф.

– Я рада, что вам понравился выбор Полетты, – отозвалась Колетта, ловко заворачивая книги в коричневую бумагу и перевязывая их зеленой лентой. – Она хорошо знает, что понравится людям.

Он посмотрел на Полетту, тихо стоявшую рядом с сестрой, и, не сводя с нее глаз, прибавил:

– Да, она, несомненно, знает. Уверен, что я снова вернусь сюда за книгами.

– Благодарю вас, лорд Кэмелмор, – промолвила Полетта. – Пожалуйста, приходите снова.

Деклан улыбнулся сестрам, слегка наклонил шляпу в их сторону и, взяв красиво завязанный сверток с книгами, покинул «Книжную лавку Гамильтона», чувствуя себя гораздо счастливее, чем перед тем, как вошел в нее.

Глава 6

Откровения

– Что, собственно, здесь произошло? – обернулась к сестре Колетта, едва Деклан Ривз покинул лавку.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Полетта, стараясь выглядеть невозмутимой, что ей совсем не удалось.

– Ох, Полетта, ради всего святого! У меня ведь есть глаза. Что происходит между тобой и лордом Кэмелмором?

Полетта никогда не умела хранить секреты, а от этого ее просто распирало, и она не могла больше молчать ни минуты.

– Ой, Колетта! Он меня поцеловал!

– Что он сделал?

Потрясение на лице старшей сестры, которая большую часть жизни исполняла для Полетты роль матери, смутило ее больше, чем что-либо за всю жизнь. Она восхищалась Колеттой и смотрела на нее снизу вверх. Мысль, что она, возможно, разочаровала Колетту или удивила, заставила Полетту прийти в себя.

– Он… я… мы поцеловались.

Колетта открыла рот, но оттуда не вылетело ни звука. А из Полетты слова полились потоком:

– Я не знаю, как это произошло. Правда! Он смотрел книжки, а я пошла ему помогать. Мы почти налетели друг на друга. Я протянула вперед руки, чтобы с ним не столкнуться… потом мы обменялись несколькими словами, а в следующую минуту я осознала, что он меня целует, а я целую его в ответ. А потом в лавку вошла ты и окликнула меня.

Сестра изумленно смотрела на нее.

– Но ведь ты его только-только встретила. Ты же его совершенно не знаешь!

– Да. Понимаю. Но я уже встречала его дочь, и сегодня он второй раз появился здесь… Поэтому он не показался мне незнакомцем, а теперь и ты его повстречала, так что он уже не совсем незнакомый…

– О, привет, Колетта. – Из задней комнатки лавки выплыла Лиззи Паркер, которая была абсолютно не в курсе разворачивающейся драмы. – У нас не хватает книг, что мы заказали у Блэкуэлов. Раз уж я здесь, то позабочусь, чтобы они отправили правильный заказ в новую лавку. – Она смолкла, переводя взгляд с Колетты на Полетту. – Я что-то прервала?

Полетта, благодарная помощнице за своевременное вмешательство, откликнулась первой. Увлеченная тем, что происходило между ней и Декланом Ривзом, она совершенно позабыла, что в задней комнате Лиззи занимается инвентаризацией.

– Вовсе нет, Лиззи. Спасибо за заботу о новом заказе. Уверена, что со стороны Блэкуэлов это простой недосмотр.

– Я тоже так решила, – кивнула Лиззи.

– Спасибо, Лиззи, – добавила Колетта.

– Я вернусь до ленча. – С этими словами Лиззи покинула лавку, оставив сестер наедине.

Колетта, не теряя времени, продолжила:

– О чем ты только думаешь? Этот человек – совершенный незнакомец!

– Я не могу это объяснить, но было ощущение, что мы давно знаем друг друга. Я понимаю, что он незнакомец, но он не казался незнакомцем, когда целовал меня! – плачущим голосом жалобно вскричала Полетта.

– Именно это я и хочу сказать! – с досадой проговорила Колетта. – Как ты могла целовать мужчину, которого совсем не знаешь?

И тут Полетта сделала то, чего не делала никогда: разразилась слезами. Колетта тут же перешла от негодования к тревожной заботе.

– Я не сержусь на тебя. Я зла на этого человека за то, что он воспользовался ситуацией. Не плачь. – Она утешающе похлопала Полетту по плечу. – Я на тебя не сержусь.

– Нет, сердишься. – Полетта вытащила из кармана платья носовой платок и вытерла глаза. Господи! Как получилось, что день принял такой драматический оборот? Еще до полудня!.. Она рано пришла в лавку, потому что предстоял трудный день, обрадовалась корзинке с печеньем, а потом пришел ОН. Он поцеловал ее, и она поцеловала его в ответ. Это было изумительно! Это было чистое безумие! Даже ей самой это сейчас казалось полной нелепостью. Каким-то образом все вдруг переменилось, и теперь она расплакалась, как глупый ребенок.

– Я не сержусь. Я просто очень за тебя волнуюсь, – вздохнула Колетта. – Подобное поведение так на тебя непохоже. И потом… что-то в этом человеке меня тревожит. Однако я не могу понять что.

– Люсьен упоминал о нем прошлым вечером за ужином, – шмыгнув носом, призналась Полетта. – Деклана Ривза в Ирландии подозревают в убийстве жены.

– О, боже мой! – ахнула Колетта, прижав руку к сердцу. – Вот где я слышала это имя раньше! О, Полетта, ты должна держаться от него подальше!

Колокольчик над дверью в лавку снова звякнул, и вошли два посетителя. Молодые джентльмены, явно студенты университета.

– Добро пожаловать к Гамильтонам, – радушно промолвила Колетта сквозь стиснутые зубы. – Чем мы можем вам помочь?

Полетта повернулась к ним спиной и, глубоко дыша, вытерла глаза и постаралась взять себя в руки.

Более высокий из джентльменов сказал:

– Нам нужна книга для занятий по истории. Вот ее название. – Он протянул Колетте листок бумаги.

– Да, по-моему, у нас есть этот учебник в историческом отделе. Видите табличку? – И она указала им табличку на зеленой ленте с надписью «История», выполненную элегантным черным шрифтом. – Посмотрите на третьей полке. Я сейчас к вам подойду.

Студенты направились туда, а Колетта прошипела сестре:

– Полетта, ты должна держаться подальше от этого человека. Он может оказаться очень опасным.

– Я и не собиралась видеться с ним снова, – оборонительным тоном отвечала Полетта.

– Очень хорошо. Поговорим об этом позднее. Дома. Не забудь, что сегодня к нам в Девон-Хаус придет вечером Лизетта.

Колетта обошла конторку, спеша к студентам, а в это время дверь снова отворилась и в лавку вошла пожилая дама. Тихое утро закончилось, и Полетта благодарно занялась привычным делом – продажей книг. Они были так заняты весь остальной день, что Полетта смогла отодвинуть подальше мысли о лорде Кэмелморе и его поцелуях. Ее поглотили книжные заботы. Весь день они занимались делами, так что Полетта обрадовалась возвращению Лиззи: Колетта из-за сына должна была уйти пораньше.

Когда в конце дня Лиззи наконец ушла, Полетта задержалась закрыть лавку. Оставшись одна, она вновь вспомнила события утра и поцелуи с Декланом. Не сомневаясь, что в Девон-Хаусе ее ждет продолжение разговора с Колеттой, она не торопилась домой, хотя должна была прийти Лизетта. Ленивые лучи августовского солнца скользили по небу все ниже, лавка погрузилась в тишину, и Полетта наслаждалась этим покоем.

Она уселась на один из высоких стульчиков перед конторкой и уставилась в открытую расходную книгу, в которую четким почерком записала продажи дня. Длинные колонки цифр плыли у нее перед глазами. Обычно она быстро и ловко справлялась с ними, однако сейчас не могла сложить два и два. Как и нынче утром, она не могла сосредоточиться на цифрах.

Она могла думать только о Деклане Ривзе и о том, как прекрасно было целоваться с ним.

Новизна первого поцелуя изумила ее. Она наслаждалась им и не возражала бы повторить этот опыт. Но было ли это так замечательно, потому что ее целовал Деклан Ривз, или на его месте мог быть любой другой джентльмен? У нее никогда не было поклонника, точнее, ухажера, и дело не в том, что она не привлекала мужчин. Наоборот. Несколько джентльменов обращались к Люсьену за разрешением ухаживать за ней, но Полетта всем отказывала. Значит, следовало полагать, что ей хотелось целовать только Деклана.

Он сказал, что вернется в лавку, и при мысли об этом ее сердце начинало трепетать. Он собирался увидеться с ней наедине и звать ее просто по имени. Какая-то частица ее ума и души восторженно ждала этого.

Но остальная часть была в ужасе. В полном ужасе. Что, в сущности, знала она о Деклане Ривзе? Он был вдовцом. Аристократом из Ирландии. Хотя ее не волновал его титул. При этом он вроде бы был любящим отцом, читавшим книги своей маленькой дочери. Он любил книги. Да, еще этот человек очень умело целовался.

И, возможно, он убил свою жену.

Полетта всегда считала, что хорошо разбирается в людях. Едва познакомившись, она поняла, что Люсьен Синклэр – хороший человек, и оказалась права. Она всегда не доверяла своему дядюшке Рэндаллу и тоже оказывалась права, причем не раз и не два. Сейчас она инстинктивно чувствовала, что Деклан Ривз не был убийцей. Возможно, произошел какой-то несчастный случай, в котором он был невольным виновником. Он не мог намеренно убить женщину. Сознательно. В этом она была уверена.

По крайней мере, она на это надеялась.

Деликатное постукивание в дверь лавки привлекло ее внимание. Оглянувшись, она заметила, что, переменив табличку на «Закрыто», она не опустила штору. Снаружи, словно вызванный ее мыслями, стоял Деклан Ривз.

Внезапно ноги у Полетты задрожали, так что она едва смогла устоять. Борясь с нахлынувшим головокружением, она проковыляла к двери, чтобы впустить его.

– Привет, – промолвила Полетта, отступая в лавку, чтобы он смог войти.

– Привет, Полетта, – откликнулся он, и сердце бешено забилось от звука ее имени на его устах. Они и вправду оказались наедине. – Это вам, – сказал он и передал ей букетик ландышей.

– О боже! – радостно воскликнула Полетта, принимая цветы и вдыхая их сладкий аромат. – Ландыши мои любимые цветы. Спасибо!

– Я подумал, что надо что-нибудь принести вам… в качестве извинения за поцелуй.

– О-о, – промолвила она, заходя за конторку. Так она чувствовала себя в большей безопасности.

Наступило неловкое молчание.

– Уйдя отсюда утром, я решил, что поступил не очень хорошо, – покачал головой Деклан. – Ну, поцеловал вас так вдруг… Обычно я так не поступаю…

– Я тоже, – мягко произнесла Полетта, ставя букетик в вазочку с водой.

– Конечно, я вовсе не хотел сказать, что так о вас подумал, – начал Деклан и тяжело вздохнул. – Я просто решил, что должен принести вам извинения за свое поведение.

– Благодарю вас. Я принимаю ваши извинения.

Он сделал шаг к двери.

– Ладно… Тогда я пожелаю вам доброго…

– Понравились Маре детские стихи? – поспешила спросить Полетта, прежде чем он ушел.

Деклан помедлил, затем сделал шаг назад.

– Да, она благодарит вас за ваш выбор. Она смотрит картинки и не выпускает книжку из рук.

– Мара – очень милая девочка. – Полетта медленно опустилась на высокий стульчик.

– Да.

– Давно она не говорит? – неожиданно для себя промолвила Полетта.

По его лицу пробежала мрачная тень.

– Почти год. Это был очень длинный год.

– Наверное, она очень тоскует по своей матери?

– Да.

Полетта не привыкла скрывать свои мысли и потому, поскольку разговор уже зашел на эту тему, прямо спросила:

– Как умерла ваша жена?

– Был ужасный пожар.

Настал момент.

Задержав дыхание, она задала ему вопрос, мучивший ее весь день:

– Правду говорят, что вы были причиной ее смерти?

Легкая улыбка заиграла в уголках его губ, и глаза сверкнули. Осторожными шагами он обошел конторку, и его высокая фигура нависла над ней.

– Я испытываю странное чувство, что вы будете разочарованы, если я скажу «нет».

– Прошу прощения? – Голос Полетты сорвался до взвизга.

– Вас возбуждает мысль о том, что вас целовал убийца?

– Господи! Конечно, нет, – ахнула она в испуге. – Как вы можете задавать подобный вопрос?

– Ладно. А что думаете вы, Полетта? – Голос его упал до хриплого шепота. – Вы, очевидно, читали в газетах обвинения, которые мне предъявляют. Вы тоже считаете, что я убил свою жену?

Сердце бешено застучало, но она ни секунды не колебалась с ответом:

– Нет, я не верю, что вы могли совершить такой страшный поступок.

Деклан, казалось, несколько удивился, а затем явно почувствовав облегчение, сел на высокий стульчик рядом с ней.

– Спасибо вам за это.

– Однако вы все же не ответили на мой вопрос, – настаивала она. Каждый нерв ее тела трепетал от его близости.

Он твердо встретил ее взгляд.

– Нет, Полетта. Я не убивал свою жену и никак не причастен к ее смерти. Хотя существуют на свете люди, которым очень хотелось бы полагать иначе.

Искренность, звучавшая в его голосе, светившаяся в его глазах, подтвердила то, что чувствовало ее сердце: Деклан не убивал свою жену. Полетта с облегчением встретила его ответ.

– Но почему? – не успокаивалась она. – Почему в ее смерти стали винить вас?

– Потому что иногда легче винить человека в чем-то случившемся, чем принять реальность.

– А реальность?.. – понукала она его к продолжению.

Его рот сжался в упрямую узкую линию.

– Это очень длинная история. Возможно, как-нибудь в другой раз.

Полетта помолчала.

– Спасибо за то, что уже рассказали мне. Мои вопросы были… не слишком вежливы.

– Нет. Ваши вопросы были честными, и я это ценю. Большинству людей не хватает смелости задать их мне прямо в лицо. Они предпочитают шептаться и распускать сплетни у меня за спиной.

– Это, должно быть, ужасно?

– Ужасно.

– Поэтому вы и покинули Ирландию?

– Отчасти. Кроме того, я хотел показать Мару нескольким врачам в Лондоне.

Полетта вспомнила маленькую белокурую девочку с отцовскими глазами.

– Надеюсь, что здешние врачи ей помогут.

– Спасибо. Я тоже надеюсь.

– Из какого вы города?

– Из Дублина.

– Он очень отличается от Лондона?

– Не очень. В чем-то они очень похожи. Ведь большинство больших городов одинаковы.

– Я не знаю, – вздохнула Полетта. – Я больше нигде никогда не была.

– Поверьте, все большие города похожи. Шумные, грязные и переполненные людьми.

Полетта рассмеялась.

– Я слыхала об этом. Как долго вы намерены оставаться а Лондоне?

– Я еще не уверен. А теперь мой черед, – усмехнулся Деклан.

– Ваш черед? О чем вы?

– Мой черед задавать вам вопросы.

– Что ж, – улыбнулась Полетта. – Думаю, что это только справедливо.

Облокотившись на конторку, он подпер подбородок рукой.

– Почему вы не замужем? Вы такая красивая девушка, Полетта.

Удивленная его вопросом, она была польщена комплиментом.

– Я не встретила никого, за кого хотела бы выйти замуж.

– Как вы думаете, почему?

– По правде говоря, не знаю.

– Но вы счастливы, работая здесь, в лавке? Со своими сестрами?

– Да, очень.

– Сколько вам лет?

– Через месяц будет двадцать один. А сколько лет вам? – поинтересовалась она.

– О нет, – покачал головой Деклан. – Мои вопросы еще не иссякли. Так что пока отвечаете вы. Но я удовлетворю ваше любопытство: мне двадцать пять.

– О! – Он оказался гораздо ближе к ней по возрасту, чем она думала. – Наверное, вы очень рано женились? Ведь Маре, кажется, четыре года?

– Полетта…

– Что?

– Вы нарушаете очередность.

– Простите. Обещаю больше не прерывать. Пожалуйста, продолжайте.

– Спасибо. – Он немного помолчал и продолжил спрашивать: – Почему вы утром позволили себя поцеловать?

– Потому что ничего не могла поделать с собой. Меня никогда раньше не целовали, и я…

– Вы хотите сказать, что до меня ни один мужчина вас не целовал? – Деклан был явно изумлен. – До сегодняшнего дня?

– Нет. – Полетта ощутила, что от смущения загорелись щеки. Вопросы о поцелуях оказались гораздо более нервирующими, чем сами поцелуи. Она не понимала почему, но сидеть вот так, рядом с ним, и разговаривать было ей приятно. С ним было очень легко общаться.

– Что ж, благодарю вас, Полетта. Это честь, о которой я понятия не имел. Однако теперь я сожалею об этом еще больше.

– О, не жалейте! – воскликнула Полетта. – Мне этот поцелуй показался чудесным! А разве вам нет?

– Забавная девчушка. – Он, улыбаясь, посмотрел на нее. – Вы всегда говорите то, что думаете?

– Не намеренно. – Она замолчала, слегка испугавшись. – А вам не показалось это чудесным? Целовать меня?

– Да, показалось, – признался Деклан. Его изумрудные глаза сверкнули. – Пожалуй, даже слишком.

– Почему слишком?

– Вы снова задаете вопросы, – рассмеялся он.

– Но я не могу ничего с этим поделать. – Она с досадой всплеснула руками. – Когда же наконец наступит моя очередь?

– Когда вы ответите на все мои вопросы.

– Разве вы еще не закончили с ними?

– Вам никак не удается себя пересилить, – фыркнул он.

– Нет-нет. Простите. Пожалуйста, продолжайте.

– Спасибо. Теперь я не могу вспомнить, о чем спрашивал.

– Может быть, насчет того, что целовали меня?

– А-а, да… О нашем сегодняшнем поцелуе. Вернемся к нему. Он вам понравился. Верно?

– Да, понравился. Он был волшебным.

– Да, детка, это верно. – Его глаза сверкнули. Он помедлил, затем наклонился к ней. – Вы боитесь меня, Полетта?

– Может быть, немножко, – призналась она и поспешно добавила: – Но не потому, что люди называют вас убийцей.

– Тогда почему вы меня боитесь?

– Потому что я позволила вам поцеловать себя. А я до сих пор это никому не позволяла. Вот это меня и пугает.

– Это я понимаю, – кивнул он.

– Так что же теперь будет? – не удержалась от вопроса Полетта. Ей нравилось разговаривать с ним, следить за сменой выражений на его лице и вообще слушать его певучий ирландский говор.

– Что вы имеете в виду?

Чувствуя некоторую неловкость, она все же спросила:

– Что будет теперь с нами? Можно теперь считать вас моим поклонником? Собираетесь ли вы навещать меня? Я не знаю, как все сложится.

Он коротко рассмеялся и окинул ее странным взглядом.

– Не знаю. По правде говоря, Полетта, я так далеко вперед не заглядывал. – Он помолчал, погрузившись в глубокое раздумье. – Я приехал в Лондон не в поисках романтических отношений или новой жены. Если вы это имеете в виду. Должен прямо сказать, что не заинтересован снова вступать в брак. Мой первый брак закончился неудачно, и я не думаю, что стану очень хорошим мужем. Понятия не имею, что я делаю здесь… целую вас… дарю цветы… Это создает впечатление, что я за вами ухаживаю, хотя едва вас знаю.

Полетта поборола желание протянуть руку и коснуться его щеки, на которой уже появилась щетина. Хотела ли она, чтобы он стал ее поклонником? Поскольку у нее никогда не было ухажера, она не знала, как это будет выглядеть. С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы он сказал, что хочет навещать ее. С другой стороны, ее пугала сама эта мысль. Вместо этого она сказала:

– Я тоже едва знаю вас. И все-таки мы здесь.

– Да, – прошептал он. – Мы здесь.

Да, они были рядом… наедине в пустой книжной лавке.

– Мы можем быть друзьями, – предложила она.

– Я в Лондоне ни с кем не знаком и, зная, что пишут обо мне газеты, сомневаюсь, что кто-то захочет стать мне другом. Было бы хорошо иметь другом вас.

Полетта ослепительно улыбнулась:

– Мне тоже эта мысль нравится.

Он протянул руку и накрыл ладонью ее ладонь, лежавшую на конторке.

У Полетты перехватило дыхание от наслаждения. Несколько мгновений они молчали. С бурно бьющимся сердцем она подняла взгляд на него, но он смотрел на ее руку, которую держал в своей. Затем он медленно поднял эту руку и, поднеся к губам, нежно поцеловал кончики пальцев.

По всему телу Полетты пробежала дрожь восторга, от которого закружилась голова.

– Уже поздно. Я должен идти домой, – тихо произнес он.

Полетта кивнула, неохотно соглашаясь.

Все еще не отпуская ее руку, он спросил:

– Могу я проводить вас до дома?

Полетте перед уходом следовало закончить еще несколько дел, но она полностью проигнорировала свои обязанности.

– Да, я буду рада.

Он выпустил ее руку, и спустя несколько минут она заперла лавку, и они зашагали по улицам Мэйфера. Прекрасный летний день перешел в приятный летний вечер, и в ночном небе засияла золотая луна. Пока Деклан провожал ее к Девон-Хаусу, сердце Полетты переполняли совершенно незнакомые эмоции. Возбуждение бурлило в ней пузырьками шампанского. Она шла рядом с джентльменом, которому, казалось, очень нравилась. Новизна этого переживания возносила ее на какую-то новую высоту.

– Вы выросли в этом районе? – спросил он.

– Да. Мы жили над книжной лавкой.

– Вы и ваши сестры?

– Да, но мы чуть не потеряли лавку, когда умер отец. Моя сестра Колетта, вы познакомились с ней нынче утром, самая старшая. Мы с ней работали упорней всех, чтобы сохранить лавку и улучшить. Когда Колетта вышла замуж за Люсьена Синклэра, мы переехали в Девон-Хаус, потому что наша мать переехала в Брайтон. Моя сестра Джульетта, вторая по старшинству, вышла замуж за морского капитана и живет в Америке. Сестра Лизетта живет здесь, в Лондоне, со своим мужем Куинтоном Роксбери. Он известный архитектор и в будущем году, наверное, будет баллотироваться в парламент. Так что сейчас в Девон-Хаусе живем я, наша младшая сестра Иветта, Колетта, ее муж Люсьен и двое их сыновей.

– Как я понимаю, вы четвертая сестра.

– Да. Три сестры старше меня, и – одна младше. А я застряла посередине.

– Не уверен, что это такое плохое место, – задумчиво произнес он. – По-видимому, у вас чудесная семья. И вы наверняка счастливы иметь семью, которая вас любит. У меня нет ни братьев, ни сестер, хотя я, когда был моложе, всегда мечтал, чтобы у меня был брат. Чтобы с ним играть. У меня есть кузен Джеральд, с которым я близок, но это все не то.

– Представить себе не могу, как это – быть единственным ребенком.

– В этом есть и хорошая, и плохая сторона… точно так же как и в большой семье.

– Моя семья очень важна для меня.

– Я так и понял.

Полетта улыбнулась в ответ:

– Вот мы и пришли. – Они приблизились к роскошному массивному белому дому. – Спасибо, что проводили меня.

– Всегда рад.

– Хотите зайти и познакомиться с остальными членами семьи? Сегодня у нас в гостях сестра Лизетта.

– Как-нибудь в другой раз, – покачал головой Деклан. – Мне нужно возвращаться домой, к Маре. Она волнуется, если я долго нахожусь вдали от нее.

– Да, конечно. Я понимаю.

Они стояли на улице перед Девон-Хаусом и смотрели друг на друга, не зная толком, что надо сказать или сделать напоследок. Деклан взял ее руку в свою, и сердце Полетты пропустило удар, когда она подняла на него глаза. Как ей раньше приходило в голову, что он старый и суровый? Сейчас он выглядел всего лишь невероятно красивым. Ей ужасно захотелось, чтобы он снова поцеловал ее… несмотря на то что делать это посреди улицы было бы по меньшей мере неразумно.

– Я действительно должен идти, – промолвил он, но руку не выпустил.

– Да.

– Это был интересный день, Полетта.

– Интересный? Это преуменьшение.

– Пожалуй, вы правы, – фыркнул он. – В любом случае спасибо за этот день.

Улыбнувшись, она не утерпела и поинтересовалась:

– Мы увидимся с вами снова?

Помолчав мгновение, Деклан сказал:

– Если хотите, мы сможем встретиться в Грин-парке в воскресенье в полдень. Я обещал Маре, что поведу ее туда.

Не колеблясь ни секунды, Полетта приняла его приглашение:

– Это будет чудесно.

Как и до этого в книжной лавке, Деклан поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Значит, увидимся. Доброго вечера, Полетта.

– Доброго вечера. – Полетта смотрела, как он уходит широкими, твердыми шагами… смотрела, пока сгустившиеся сумерки не поглотили его фигуру.

Глава 7

Молчание

Папа опаздывал, и она устала его ждать.

Мара Ривз сидела на подушке широкого подоконника в детской, обводя пальчиком лепестки пиона на ткани. Большой розовый цветок сочетался с маленькой алой розочкой, волны цвета переходили одна в другую, сливаясь в гармоничные переливы, повторяясь снова и снова. Розовый, алый, розовый, алый.

Ей нравилось рассматривать цвета и узоры. Особенно яркие цвета. Как в новых книжках, которые купил ей папа. Сами сказки ее не очень интересовали, хотя она вежливо слушала, когда папа их читал, потому что была хорошей, послушной девочкой. Она просто любила сидеть рядом с ним, слушать его успокаивающий голос и рассматривать картинки.

Ей хотелось, чтобы он поскорее пришел.

– Ну, леди Мара, почему бы вам не пойти сюда и не скушать ваш ужин? Курочку с картофелем, как вы любите.

Мара подняла голову на звук голоса миссис Мартин. Девочка так уютно устроилась на подоконнике, и ей совсем не хотелось есть. Однако она подвинулась и спрыгнула на пол. На ковре под ее башмачками был красивый узор: зеленые лозы винограда и разные цветы. Мара постаралась наступать только на синие. Такое было правило.

Она пересекла комнату, наступая только на задуманные цветы.

– Что это ты делаешь, милая? Это у тебя такая игра? – тепло и ободряюще улыбнулась миссис Мартин. – Выглядит забавно.

Мара не ответила гувернантке, но именно так дошла до стола, накрытого только для них двоих. Она взобралась на свой стул и разложила на коленях тяжелую льняную салфетку. Миссис Мартин села напротив. Прочитав благословение, миссис Мартин кивнула, Мара взяла серебряную вилку и принялась за картошку.

Она хотела, чтобы папа был дома. В этот день он отсутствовал дольше обычного, и Мара тревожилась. Он всегда приходил повидать ее перед ужином, и ей очень не понравилось, что сегодня он этого не сделал. Она потому и уселась на подоконнике, чтобы увидеть в окно, как отец приближается к дому. Но ей надоело смотреть на улицу и она отвлеклась на цветочный рисунок подушки и ковра.

– Нравится вам курочка, леди Мара? Это моя любимая еда. И картофель очень вкусный. Правда?

Вместо ответа Мара съела еще кусочек картошки. Она не очень ее любила, но терпела. Ей больше нравились картофельные оладьи с хрустящей корочкой.

– Я рада, что тебе нравится ужин. Надо съесть все, чтобы вырасти хорошей и здоровой.

Мара не была уверена, что хочет вырасти. Взрослым вроде бы самим не нравилось быть взрослыми. Однако миссис Мартин она этого не сказала. Мара вообще ничего не говорила.

Миссис Мартин была очень добра к ней, хотя знала ее лишь короткое время. Маре она, пожалуй, нравилась. По правде говоря, она нравилась ей больше, чем старая гувернантка дома, в Ирландии, которая вечно сердилась. Сейчас жизнь в Ирландии казалась Маре очень далекой. С тех пор было странное путешествие: сначала из дома в Дублин, потом по морю на корабле в Лондон. Плавание на корабле было волнующим, и Мара почти не боялась, потому что папа крепко держал ее, когда они оказывались на палубе.

Где же сейчас папа?!

Не в силах проглотить больше ни кусочка, несмотря на все уговоры миссис Мартин, Мара положила вилку и вытерла рот салфеткой. Как ее учили.

– Ты очень хорошая, послушная девочка, хотя не говоришь ни слова, – заметила миссис Мартин, продолжая есть свой ужин. – Должна сказать, что это самая легкая работа, какая у меня когда-либо была. Для четырехлетнего ребенка, леди Мара, ты на редкость не доставляешь ни малейших хлопот. Можешь встать из-за стола.

Мара слезла со стула и, наступая только на синие цветы, снова направилась к окну. Там она забралась коленками на подоконник и вновь уставилась на улицу. Становилось темно, а папа все не шел. Сердце в маленькой груди билось отчаянно громко. «Где же ты, папа? Приходи скорей домой», – мысленно повторяла она.

Она прижалась ближе к стеклу, подышала на него и стала чертить пальцем узоры. Снова и снова дышала она на стекло и снова чертила, потому что узоры быстро исчезали и приходилось начинать все сначала.

Большей частью она рисовала лица: два глаза, нос и рот. Иногда лицо улыбалось. Иногда нет. Она не знала, в чем тут дело. Просто так получалось.

В небе поднялась большая золотая луна. Это была самая большая луна, какую Мара видела в жизни. Завороженная ее красотой, Мара перестала рисовать лица на стекле и прислонилась лбом к его прохладе. Она не могла отвести глаз от огромного шара, сияющего в ночи. Такого далекого. Находящегося далеко-далеко от всего, что было ей знакомо. Она решила, что эта луна ближе всего остального к небесам.

Ей говорили, что ее мама на небе. Может ли мама спрыгнуть с луны на небо? Может быть, мама сейчас там и ищет ее? Мара уже почти не помнила лицо мамы. Только аромат розы и серебристо-белокурые волосы. Она так давно ушла. Но Мара все равно скучала по ней и хотела, чтобы она пришла.

Однако мысли о маме вернули жуткие картины того последнего раза, когда Мара видела ее. А Мара не хотела думать о том вечере, от него у нее были кошмары. Все было так страшно. Этот всепоглощающий страх и ужас. Громкие сердитые голоса. Папа зовет ее. Мерзкий черный дым. Обжигающая жара. Яркие языки пламени и треск горящего дерева. Отчаянные крики.

Мамины крики.

Слезы набежали на глаза… и Мара отодвинулась от окна и большой луны. Где же папа?!

Когда она услышала его голос, сердце малышки запрыгало в груди. Папа дома! Он к ней вернулся!

– Добрый вечер, миссис Мартин. Как она сегодня?

– По-прежнему, лорд Кэмелмор. Она самый послушный ребенок, какого я когда-либо в жизни встречала. Она мало съела сегодня за ужином, но за то время, что я с вами, она всегда ест лишь несколько ложек. А я всегда говорю, что ребенок поест, когда проголодается.

Забыв о синих цветах на ковре, Мара опрометью бросилась через всю комнату в объятия отца.

Он удивленно рассмеялся, но поднял ее своими сильными руками и крепко прижал к себе.

– Боже мой, Мара, любимая!

– Я оставлю вас ненадолго вдвоем. – И миссис Мартин вышла из детской.

Мара прильнула к папе и, вдыхая его привычный запах, уткнулась лицом ему в шею. Он похлопал ее по спинке, баюкая, как она любила. Затем он отнес ее к сиденью на подоконнике и уселся там, посадив Мару к себе на колени.

– Что с тобой, милая?

Она посмотрела ему в глаза и прикоснулась пальчиками к его щеке. Щека была шершавой, но Маре это нравилось.

– Ты думала, что я не вернусь?

Она кивнула.

– Мара, я всегда буду рядом с тобой. – Он теснее прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

Теперь, когда папа был с ней, страхи Мары несколько улеглись.

– Ты плакала? Не плачь, Мара. Посмотри. – Он указал на окно. – Ты видела когда-нибудь такую луну? Гляди, какая она величественная.

Мара уже насмотрелась на луну. Сейчас она просто хотела быть с папой. Она снова прижалась лбом к его лбу.

– Ах, дорогая… Почему ты не поговоришь со мной?

Ей всегда становилось плохо, когда он задавал этот вопрос. Дело было вовсе не в том, что она не хотела говорить с папой. Она просто не могла… как бы ни старалась. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, появлялось ощущение, что горло сдавливает какая-то огромная рука. Ее ледяные пальцы смыкались на груди и тянули куда-то вниз. Мара не могла говорить. Слова просто не шли с языка.

Они куда-то пропали, и она никак не могла их отыскать. Все слова смешались у нее в голове, и она не могла ничего поделать с этим… как-то их разделить, чтобы был смысл. Она почему-то очень боялась того, что будет, когда она найдет их смысл. Она боялась того, что сможет тогда сказать.

Папа крепко держал ее, и это помогало Маре чувствовать себя в безопасности. Она положила голову ему на грудь, глаза стали закрываться. А папа баюкал ее.

– Однажды, Мара, ты снова заговоришь. Я знаю, что так будет, – прошептал он.

Последним ее желанием перед тем, как она окончательно погрузилась в сон, было желание снова заговорить.

Глава 8

Тайны

– У Куинтона такой успех, что, мы думаем, в следующем году он должен пойти в парламент, – взволнованно говорила сестрам Лизетта Гамильтон-Роксбери тем же вечером. Ее муж уехал из Лондона по делам, и Лизетта проводила эту ночь в Девон-Хаусе.

После того как Колетта уложила сыновей спать, все четыре сестры собрались в бывшей спальне Лизетты. Одетая в ночную рубашку Полетта раскинулась рядом с Лизеттой на большой кровати с балдахином, а Колетта с Иветтой свернулись на бархатном диване напротив.

Однако Полетте было трудно следить за разговором. Сестры болтали чуть не час, а Полетта слушала их как в тумане. Ее голова была полностью занята мыслями о Деклане Ривзе и тем, что произошло между ними сегодня в книжной лавке.

Радуясь, что Колетта больше не расспрашивает ее о поцелуях мистера Ривза, Полетта тихо просидела весь вечер.

– Это очень волнующая новость, – возбужденно проговорила Колетта. – Куинтон такой талантливый человек с такими прекрасными идеями, его точно изберут.

– Мы на это надеемся. – Лизетта просто лучилась гордостью. – Я рассчитываю, сестрички, что вы поможете нам с избирательной кампанией. Год будет насыщен делами.

– А разве ты не собираешься обзаводиться ребенком? – спросила Иветта.

В комнате воцарилось странное молчание.

Внезапная тишина привлекла внимание Полетты. Что такое было только что сказано? Неужели она пропустила что-то важное? Или они о чем-то спросили и ждали ее ответа? Заметив, что Колетта и Иветта уставились на Лизетту, Полетта вздохнула с облегчением, но тут увидела, что Лизетта плачет.

– Иветта, – с упреком обратилась к сестре Колетта, – почему ты вдруг решила заговорить об этом?

– Что я такого сказала? – не поняла Иветта.

Вытирая слезы кружевным платочком, Лизетта поспешила защитить младшую сестру:

– Ничего. Все в порядке. Не тревожься, Иветта. Это вопрос, о котором все думают, но никто не задает вслух, чтобы не расстроить меня. Но на этот вопрос у меня нет ответа. – Слезы ручьем потекли по щекам Лизетты, и каштановые локоны рассыпались по плечам, сделав ее моложе и беззащитнее. – Я не знаю, почему у меня до сих пор нет ребенка. Боюсь, что со мной что-то неладно.

При виде слез сестры Полетта отвлеклась от своих забот и обняла ее за плечи.

– О, пожалуйста, не плачь. Я уверена, что с тобой все хорошо.

Лизетта, шмыгнув носом, утерла слезы, но они все равно продолжали капать.

– Нет, это не так. В январе будет три года, как я замужем, а ребенка все нет. Жены братьев Куинтона ехидничают, что я бесплодна. Когда я на прошлой неделе навещала нашу мать, она тоже что-то сказала по этому поводу. И я знаю, что Куинтон тоже ужасно переживает из-за этого, но он слишком добр, чтобы упрекать меня.

– Ты не должна тревожиться об этом. Я уверена, что это скоро произойдет, – сказала Полетта. Она понятия не имела о подобных вещах, но считала, что нужно верить в лучшее и утверждать лучшее.

– Так и будет, – промолвила Колетта, присоединяясь к ним на кровати. – Это произойдет, когда ты и ждать не будешь, просто пора придет. Это я тебе обещаю. Возможно, ты была слишком поглощена архитектурными проектами и политической карьерой Куинтона и просто привыкала быть женой. В твоей жизни произошло много перемен, а это способно вызвать нервное напряжение, неблагоприятное для рождения ребенка.

– Колетта права, – заявила Полетта. – Все с тобой нормально, Лизетта. Просто потерпи и расслабься.

– И вообще наслаждайся свободным временем, пока у тебя нет детей, – продолжала Колетта. – Я очень люблю моих сыновей, пойми меня правильно, но какая-то часть меня твердит, что я завела их слишком рано. Мы с Люсьеном до появления Филиппа провели очень мало времени наедине друг с другом.

– Может, ты и права, – попыталась улыбнуться Лизетта.

– Ты уверена, что делаешь все это правильно?

Три пары глаз потрясенно уставились на Иветту.

Продолжая сидеть на диване, младшая сестричка с досадой вскинула руки.

– Ну, в чем дело?

– Иветта! Как ты можешь задавать такие вопросы? – Голос Колетты поднялся почти до крика.

– Я больше не ребенок, – объявила Иветта. – Я знаю о подобных вещах.

Лизетта даже рассмеялась, нарушив наступившее молчание.

– Да, Иветта. Я уверена, что мы все делаем правильно.

– Право, Иветта, что с тобой происходит? – не удержалась Полетта. Младшая сестра порой вызывала у нее досаду.

– Это вполне здравый вопрос, – оскорбилась Иветта. – И тебе незачем говорить со мной таким тоном, Полетта. Ты не замужем и не знаток в подобных вопросах!

– Ты тоже! – возразила Полетта. Но ее уязвило утверждение, что она меньше разбирается в этом вопросе, чем Иветта. Впрочем, так и было до сегодняшнего утра, когда ее поцеловал Деклан Ривз. Эти их поцелуи изменили все. Теперь она видела мир в другой перспективе. Но Иветта об этом не знала.

Полетте было странно вести с сестрами этот разговор об интимных отношениях мужа и жены. Никогда раньше они на подобные темы не говорили. Впрочем, возможно, так произошло, потому что старшие сестры считали их с Иветтой слишком юными для таких обсуждений. Конечно, Полетта имела представление о том, как рождаются дети, она тайком прочитала в лавке медицинскую книгу «Всестороннее изучение человеческой анатомии и всех ее функций» доктора Т. Эверетта, в которой все объяснялось в деталях. Все равно было странно думать о том, что Колетта занимается этим с Люсьеном, а сестра Джульетта – с капитаном Флемингом. Теперь же они обсуждали, знают ли Куинтон и Лизетта, как делать это правильно!

Иветта негодующе вздернула носик.

– Мне восемнадцать лет. И вы уже не можете отослать меня в мою комнату, потому что считаете, что я слишком молода, чтобы слушать о таких вещах.

Колетта обреченно вздохнула:

– Никто не отсылает тебя, Иветта. Но теперь умолкни. Речь идет не о тебе.

Лизетта шмыгнула носом и покачала головой:

– Ладно, все в порядке. Иветта достаточно взрослая, чтобы высказывать свое мнение.

Иветта самодовольно улыбнулась и тряхнула локонами.

– Все с тобой хорошо, Лизетта, – продолжала Колетта, игнорируя младшую сестру. – Верь мне. И наслаждайся тем, что вы с мужем пока одни. Ты молода и здорова. А ребенок появится в свой срок.

– Думаю, ты права, – тихо промолвила Лизетта. – Мы продолжим старания.

– Как это происходит на самом деле? Ну, то, что вы делаете с мужем?

Полетта была потрясена тем, что этот вопрос сорвался с ее собственных уст. Теперь три пары глаз устремились на нее. Колетта буквально раскрыла рот, щеки Лизетты покраснели.

Лицо Иветты просияло, она восторженно всплеснула руками и бросилась к сестрам на постель, втиснувшись между ними.

– Расскажите нам, пожалуйста. Только не говорите, что мы все узнаем, когда выйдем замуж. Ненавижу этот ответ. Так всегда отвечает мама.

Колетта и Лизетта безмолвствовали.

– Какой смысл иметь старших сестер, если они не хотят делиться своим опытом и мудростью? – уговаривала Полетта. Ее распирало желание узнать побольше о тайнах жизни. Больше, чем когда-либо раньше. Как все начинается? Какие чувства при этом испытываешь? Нет неловкости и смущения? Сколько времени это длится?

Утренние поцелуи Деклана Ривза оставили ее в ожидании чего-то большего. И она была напугана, потому что не знала, что с этим делать. Этот ирландец что-то изменил в ней. Она ощущала себя совсем другой.

Колетта закатила глаза к небу. Наступила пауза.

– Мне никто ничего об этом не рассказывал. Мне пришлось все узнавать самой.

– Мне тоже, – добавила Лизетта. – Я все узнала из медицинского учебника, который нашла в лавке.

– Я тоже! – воскликнула Колетта.

– И я, – призналась Иветта.

– Кажется, книга доктора Эверетта помогала всем нам, – кивнула Полетта.

– Наверное, она осталась непроданной, потому что мы не выпускали ее из рук, – хихикнула Колетта.

И сестры расхохотались, представляя себе, как все они тайком изучали медицинский учебник, чтобы разузнать о сексе.

Спустя несколько минут Полетта задумчиво посмотрела на сестер.

– Но неужели вам не хотелось поговорить с кем-нибудь об этих вещах? Наверное, понятнее и легче было бы обсудить это сначала друг с другом?

– Я бы поделилась этим со всеми вами, если бы была старшей и сделала это раньше вас, – покачала головой Иветта.

– Вы же знаете, если бы Джульетта была здесь, она бы нам все рассказала, – сказала Полетта.

Джульетта была самая откровенная из них и несдержанная на язык, так что Полетта не сомневалась, что эта сестра, не колеблясь, поделилась бы с ними интимными подробностями супружеской жизни.

– Они правы, – согласилась Лизетта, бросая на старшую сестру многозначительный взгляд. – Мы должны им рассказать.

– Хорошо, – обреченно вздохнула Колетта. – Что именно вы хотите знать?

Снова повисла пауза. Полетта с Иветтой обменялись торжествующими взглядами. Наконец-то они узнают детали таинственных неназываемых аспектов романтических отношений.

Первой задала вопрос Полетта:

– На что это похоже? Конечно, мы прочли подробности, но как это происходит на самом деле?

Лизетта, самая робкая из сестер, удивила их, ответив раньше Колетты:

– Это совершенно замечательно. Это самое волшебное и невыразимое проявление любви.

Колетта ухмыльнулась, но безоговорочно согласилась:

– Это так.

– Значит, ты получаешь удовольствие, занимаясь этим со своим мужем? – поинтересовалась Полетта, более заинтригованная их реакцией, чем ожидала.

Не колеблясь, и Колетта, и Лизетта хором ответили «да!».

– Но что именно делает это таким приятным? – озадаченно настаивала Иветта. – Потому что, судя по книжке, это вовсе не должно быть приятным, а скорее болезненным, неловким и стеснительным… и каким-то неряшливым.

– Что ж, – усмехнулась Колетта. – Полагаю, оно может быть всем этим, но, думаю, это зависит от многих факторов. Возможно, некоторым женщинам это не доставляет удовольствия, потому что у них нет любящих мужей. Однако если два человека по-настоящему любят друг друга, их чувства более яркие… И, думаю, в этом вся разница.

– Я представить себе не могу, что стану делать это с кем-нибудь, кроме Куинтона, – с чувством добавила Лизетта.

– Я не могу себе представить, что вообще стану делать это с кем бы то ни было! – с отвращением содрогнулась Иветта.

Зато Полетта легко могла вообразить себя с Декланом Ривзом. Она вдруг представила себя обнаженной на постели… и Деклан ее целует. Сердце затрепетало в груди при одной мысли об этом. А ведь раньше она никогда не могла даже подумать, что с кем-то целуется, не то что занимается этим!

И уж никогда она не собиралась делать все это с джентльменом, ранее женатым и с ребенком.

– О, ты сможешь, когда встретишь своего мужчину, – объяснила Колетта. – Но пока тебе не нужно об этом тревожиться.

– Это ведь как-то связано с поцелуями?

Вопрос Полетты заслужил подозрительный взгляд Колетты, но ответила сестре Лизетта:

– О да! Хорошие поцелуи очень важны. Была большая разница в том, как меня целовал Генри и как целовал меня Куинтон.

– И в чем она заключалась? – заинтересованно напряглась Иветта.

– Я не могу описать в точности. Когда меня целовал Генри, это было приятно, но ничего особенного я не испытала, и у меня не возникло желания целовать его. А с Куинтоном… – Ее лицо озарила ослепительная улыбка. – Мы не могли не целовать друг друга! Когда он меня целовал, я не могла ни дышать, ни думать.

– Так было и у меня с Люсьеном, – подтвердила Колетта. – Именно после поцелуя я поняла, что он создан для меня. А поцелуи естественным путем привели к занятиям другими вещами, но это не было ни неловким, ни странным, потому что это был Люсьен… И как-то хотелось это делать.

Иветта была совершенно зачарована откровениями старших сестер, а у Полетты голова пошла кругом. Она только что повстречала Деклана Ривза, он был ей, в сущности, незнаком, но что-то в нем притягивало ее. И если то, что говорили сестры, было правдой, а им незачем было лгать, тогда чувства Полетты к Деклану были гораздо серьезнее, чем она сознавала.

– Меня целовали только дважды, – разочарованно протянула Иветта, – и ни разу я не почувствовала ничего подобного тому, что вы сейчас описывали.

– С кем это ты целовалась? – потребовала разъяснения Колетта.

– С Тедом Фогельсом и Дональдом Доу.

– Ты не должна допускать подобных вольностей, – нахмурилась Лизетта. – Так ты потеряешь свою репутацию.

– Что же я могу сделать, если всем им хочется меня целовать? – воскликнула Иветта. – Они умоляли меня подарить им один поцелуй. К тому же это были очень краткие поцелуйчики. Совсем непохожие на те, что вы описывали.

– Наверное, они больше походили на поцелуи Генри, чем на поцелуи Куинтона или Люсьена.

– О боже, мы породили монстра! – простонала Лизетта.

– Нам нужно найти кого-то, кто поцеловал бы бедную Полетту! – заявила Иветта, игнорируя неодобрение Лизетты. – Вот что нам нужно сделать!

– Оставь ее в покое, – бросилась на защиту Колетта. – Полетта получит свои поцелуи, когда придет время.

Полетта не могла поднять глаза на старшую сестру, но мысленно поблагодарила ее за то, что та не рассказала, что произошло в лавке с Декланом Ривзом.

– Я искренне на это надеюсь, – покачала головой Иветта.

– Вы обе влюбитесь, когда придет ваш срок. Тогда все и произойдет и вы не будете тревожиться, потому что будете с человеком, которого любите, – добавила Лизетта.

– И, конечно, вы ждали, пока не вышли замуж? – внезапно спросила Полетта.

Настало долгое неловкое молчание. И Колетта, и Лизетта отвели глаза и покраснели. Иветта захихикала.

Полетта догадалась, что молчание сестер было их ответом. Они не ждали замужества, чтобы заниматься этим с Куинтоном и Люсьеном, и это ее удивило.

– Но это не значит, что ты не должна ждать. – Колетта решительно встала с кровати и тем прекратила разговор на интимные темы. – А теперь всем пора отправляться в постель, давайте позволим Лизетте выспаться.

Когда сестры обнялись, желая друг другу доброй ночи, Лизетта сказала:

– Спасибо вам, что позволили мне почувствовать себя лучше. Простите, что я так разволновалась, но я отчаянно хочу детей. Каждый месяц мое сердце разрывается… Я уже давно этим мучаюсь и не знаю, что делать.

– Ты всегда можешь обсудить все с нами, – промолвила Полетта, напоследок обнимая сестру. – Мы тебя очень любим. И Куинтона тоже. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы помочь его выборной кампании.

По дороге в свою комнату Полетта схватила Колетту за руку и прошептала тихо, чтобы не услышала Иветта:

– Спасибо.

– Мы поговорим об этом позднее, – подмигнула ей Колетта. – Но обязательно скажи мне, если он снова придет в давку. Договорились?

Полетта кивнула, ненавидя себя за то, что только что соврала сестре.

Глава 9

Обман

Уронив свой тяжелый саквояж на пол холла, Джеральд О’Рорк тихо выругался.

– Что он сказал? – спросила Элис О’Рорк, на которой он был женат уже два года. Ее хорошенькое личико выражало озабоченность. Она распростерлась на диване и теперь, вальяжно приподнявшись на локте, устремила взор на мужа. На ней был полупрозрачный халат из белого шелка, длинные каштановые волосы собраны в узел на макушке. Она являла собой очень привлекательное зрелище.

Хотя обычно Джеральд легко поддавался чарам своей молодой жены, сейчас он был слишком зол, чтобы проявить к ней супружеский интерес.

– Он не собирается возвращаться. По крайней мере не в ближайшее время.

– Ты предложил ему уехать в Америку? – спросила она.

– Да, предложил, – раздраженно рявкнул Джеральд. – Но и туда он уезжать не планирует.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.