Григорий Елисеев

Новая Зона. Игра вслепую

Мы меняем души, не тела.Н. Гумилев. «Память»

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер». Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

© Г. Елисеев

© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Черный Су-47 с красными звездами российских ВВС на крыльях с ревом мчался над мертвым городом. Над погруженной в темноту Москвой висело низкое грозовое небо, из которого шел бесконечный дождь. По прозрачному фонарю кабины стекали потоки мутной воды, от чего видимость упала практически до нуля, и лететь приходилось по приборам. Вокруг самолета ослепительно сверкали молнии, но те, которые по всем законам физики должны были попасть в истребитель, резко уходили вправо или влево, словно натыкаясь на невидимую преграду.

Алексей перевел взгляд на висящий справа от него голографический экран с картой бывшей столицы. Зеленый мигающий треугольник обозначал его текущую позицию а красные кресты – пункты назначения. До одного из них оставалось не больше километра.

– Штаб! Это «Пересвет-1»! – Летчик поправил встроенный в шлем микрофон. – Дошел до точки семь.

– Принято, «Пересвет»! – проскрежетала рация. – Выполняйте!

Пилот машинально кивнул и посмотрел на монитор, отображающий видео с камеры под днищем истребителя. Внизу проносились пустые улицы и брошенные дома. Алексей надавил на одну из кнопок сбоку дисплея. Раздался резкий сигнал, имитирующий щелчки затвора фотоаппарата, и на соседнем мониторе один за другим начали появляться кадры аэрофотосъемки.

Через пару секунд поверх них повисла яркая зеленая надпись: «Сьера-7. Статус съемки: выполнено».

– Прекрасно, «Пересвет», – объявил руководящий операцией полковник Сергей Курский. – Переходите к следующей точке маршрута.

* * *

Офицер, стоящий посреди огромного круглого помещения, заложил руки за спину. От подножия его наблюдательного поста вниз сбегали каскады пультов, из-за чего комната напоминала центр управления полетами, расположенный на мысе Канаверал. Сидящие за компьютерными терминалами операторы, коротко переговариваясь, стучали по клавишам или водили руками по сенсорным экранам. Широкий монитор, занимавший практически всю дальнюю стену, демонстрировал изображение с камеры на шлеме пилота.

Курский обернулся к стоящему рядом с ним человеку в белом халате:

– Великолепно, профессор, «призма» превзошла наши самые смелые ожидания.

Ученый усмехнулся.

– Но все-таки, – полковник поправил фуражку, – я человек глупый, в математических расчетах, написанных на четырех громадных досках, не очень разбираюсь. Вы не могли бы мне еще раз объяснить, как она работает? Так сказать, провести ликбез для чайника.

Мужчина в белом халате потер подбородок.

– Ну… – Он сделал несколько шагов вперед и остановился рядом с Курским, тоже глядя на экран. – Все на самом деле довольно просто. Мы взяли за основу артефакт «пустышка» – ну, тот, который… в общем, обладает не очень ясными магнитными свойствами, и, изменив его структуру, смогли создать своеобразный кокон вокруг объекта, с которым он будет соприкасаться.

– То есть истребитель сейчас находится внутри защитного барьера, отражающего любые электромагнитные импульсы?

– Именно так. – Ученый помедлил, глядя, как еще одна молния разбилась о невидимую защиту. – «Призма искажения» пропускает все физические объекты, но препятствует проникновению внутрь электронных волн. Таким образом, самолет защищен от любых систем автонаведения на цель.

– То есть такой истребитель невозможно сбить? – Курский встретился взглядом с человеком в белом халате.

– Теоретически да, – кивнул профессор. – Хотя я…

Его прервал голос пилота, донесшийся из динамиков:

– Внимание, «Штаб»! Это «Пересвет-1»… Подтвердите, что видите то же, что и я…

Ученый и военный одновременно обернулись. Операторы терминалов медленно приподнимались со своих мест, не спуская глаз с громадного монитора на стене.

* * *

Вдалеке по темному грозовому небу растекалось зеленоватое свечение. Оно поднималось откуда-то из-за серой ленты Москвы-реки, напоминая по форме громадную воронку.

– Регистрируем сильное электромагнитное возмущение! – крикнул один из операторов, обернувшись. – Источник… неизвестная аномалия в центре города… Мы… Мы никогда не регистрировали таких громадных сигнатур раньше!

– Проклятье! – Курский сжал кулаки. – Этого еще не хватало! Где сейчас самолет?

– Над «Дебрями», – отрапортовал другой сотрудник, сверившись с показаниями радара.

– Прикажите ему убираться оттуда! Немедленно!

По всему помещению завыли сирены, контрольный пост наполнился сиянием красных аварийных ламп.

– Внимание, «Пересвет-1» Код – серый! Прекратить выполнение задания! – кричал связист. – Повторяю, код – серый! Отступать к границе Периметра… Я повторяю…

Зеленоватая воронка стала сужаться, постепенно превращаясь в узкий луч света. Облака в месте соприкосновения с ним начали испаряться, а затем все затопило ослепительное сияние, и по экрану побежали помехи.

* * *

Алексей успел лишь инстинктивно заслониться рукой от световой волны, понесшейся во все стороны из центра города. Мгновение спустя она прошла истребитель насквозь и помчалась дальше. А еще через мгновение летчик осознал, что самолет падает. Все мониторы погасли, голографические экраны исчезли, а утробно ревущие двигатели смолкли.

– Это «Пересвет-1»! – Пилот защелкал переключателями комплекса связи. – Я падаю! Повторяю: я падаю! Меня кто-нибудь слышит?

Ответом была мертвая тишина. Су-47 начал заваливаться в штопор.

– Проклятье! – Алексей ударил по приборной панели. – Внимание, «Штаб»! Машина потеряла управление! Я катапультируюсь! Повторяю: я катапультируюсь!

Пилот пристегнул дыхательную маску и, нащупав справа от кресла треугольный рычаг, дернул за него. Крепежные болты выстрелили в стороны, и крышка кабины с оглушительным свистом отлетела вверх. Следом за ней взмыло пилотское кресло с пристегнутым к нему человеком в темном комбинезоне. Закувыркавшись в воздухе, оно наконец заняло вертикальное положение. С шелестом вверх взмыли тугие стропы, и над пилотом раскрылся ярко-красный парашютный купол.

Алексей выдохнул и посмотрел вниз. Продолжающий вращаться Су-47 несся к земле. Он падал на территории огромного разросшегося парка. Громадное колесо обозрения мрачно поскрипывало на промозглом осеннем ветру. Через пару долгих секунд истребитель коснулся поверхности и, закувыркавшись по асфальту, понесся мимо широкого засыпанного листьями фонтана. Раздался приглушенный удар. Фюзеляж загорелся. Пилот посмотрел вдаль. Дождь прекратился, и на востоке небо окрасилось в розовые тона. Над бывшей столицей России показался первый луч солнца.

* * *

Зарычав, Курский ударил кулаком по ограждению.

– Докладывайте! – рявкнул он в ту же секунду, когда изображение на мониторе восстановилось, демонстрируя лишь общую карту города. – Что с самолетом?

– «Пересвет-1» разбился, но есть показания жизнедеятельности с датчиков пилота. Похоже, он успел катапультироваться, – сообщил один из операторов, продолжая изучать показания приборов.

– Ясно. – Полковник поправил фуражку и направился к дверям. – Свяжитесь с Василевским и сообщите ему.

Не дожидаясь ответа, вышел в коридор и, достав мобильный телефон, набрал номер.

– Да, это я, – тихо произнес Курский и, оглянувшись, закрыл трубку рукой. – «Радонеж» разбился. «Призма» в Московской Зоне. Мы можем начинать.

Глава 1

Лучший город Земли

Пылинки медленно кружились в косых лучах света, падающих через занавешенное окно. Длинные светлые линии выхватывали из полумрака брошенной квартиры сломанную мебель и выцветшие бумажные обои в цветочек.

Роман Нестеров остановился посередине комнаты и поднял взгляд вверх. С потолка свисали пучки оборванных проводов, перемотанных изолентой. Прямо под ними на полу лежала небольшая люстра. Сталкер слегка толкнул ее мыском ботинка, и та, тихонько звякнув, завалилась набок.

Молодой человек вздохнул и сделал несколько шагов в направлении деревянной межкомнатной двери. Тишину нарушали лишь осторожные шаги Нестерова и шум воздуха, проходящего через фильтры противогаза.

Сталкер медленно остановился возле дверного проема и прислушался. Ничего. Глубоко вдохнув, поднял ствол автомата и, сжав ручку, повернул.

На весь брошенный многоквартирный дом щелкнул замок. Дверь раскрылась, и с оглушительным в такой тишине грохотом на пол посыпались поставленные пирамидкой консервные банки.

Выругавшись, молодой человек переступил через примитивную сигнализацию и прошел в комнату. На дальней стене отчетливо виднелась надпись, сделанная не то черной краской, не то углем: «Армия бросила нас умирать».

Сталкер медленно обошел опрокинутый стол.

– Простите… – тихо прошептал Роман, склонив голову. – Мы тогда были такими же беспомощными, как и вы.

Прислонившись спиной к стене, в укрытии сидела маленькая семья из четырех человек. Мать прижимала к себе детей. Запавшие глаза мумий, казалось, укоризненно смотрели на Нестерова. Роман отвел взгляд и, отойдя к окну, решительно сорвал тяжелые шторы. Яркий свет ворвался в комнату, заставив все предметы в ней отбросить длинные тени. За пыльным стеклом возвышались силуэты каких-то зданий, но ничего конкретного разобрать было нельзя.

Нестеров вздохнул и накрыл трупы выгоревшей на солнце тканью.

– Простите, – еще раз повторил сталкер и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился прочь из квартиры.

В прихожей он посмотрел в каким-то чудом уцелевшее зеркало, а затем, переступив лежащую на полу входную дверь, вышел на лестничную клетку. Здесь Роман на секунду задержался, чтобы стереть рукавом камуфлированной куртки надпись «4 внутри», косо чернеющую рядом со входом в квартиру.

Покачав головой, молодой человек развернулся к лестнице и, стараясь не наступать в какую-то маслянистую жидкость, обильно покрывающую ступеньки, направился вверх. На низких решетках возле грязных окон висели ржавые консервные банки-пепельницы, забитые полусгнившими окурками.

Где-то на десятом этаже у Романа кольнуло в груди, и он замер, вскинув оружие. Ничего. Вокруг висела густая, обволакивающая тишина. Казалось, она пульсировала и пыталась пробить двойные линзы армейского противогаза.

Нестеров припоминал рассказы других «ходоков» о «Темноте» – каком-то пространственно-временном искажении, которое вызывало галлюцинации и ощущение, будто черная вязкая дрянь, напоминающая мазут, затекает сквозь фильтры прямо в легкие.

Помотав головой, сталкер извлек из поясного кармана гайку и бросил вперед. Кусочек металла ударился о кнопку вызова лифта и, отлетев обратно, поскакал вниз по ступенькам. Роман выдохнул и, распрямившись, двинулся вперед.

Только поднявшись на этаж выше, он понял, на что именно сработало его чутье. Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. За прямым коридором виднелась большая комната. У нее не было дальней стены.

Перебросив рюкзак поудобнее, Нестеров вошел внутрь и, водя из стороны в сторону стволом, направился к пролому. Остановился он лишь на пороге разрушенного помещения.

Солнечные лучи ярко освещали комнату и ту уцелевшую мебель, что в ней осталась. На другой стороне улицы виднелись заброшенные панельные многоэтажки. Их крыши покрывали черные скелеты телевизионных антенн, а в уцелевших окнах отражалось безоблачное голубое небо. Мирную идиллию портил только вертолет.

Тяжелый Ми-24, врезавшийся в угол здания и пробивший стену квартиры. Летающая машина лежала на брюхе, высовывая хвост и бо́льшую часть фюзеляжа сквозь пролом. Неведомым образом ей удавалось хранить хрупкое равновесие, несмотря на ветер, нещадно дующий на такой высоте. При каждом его порыве лопасти угрожающе поскрипывали, но сама желто-серая конструкция выглядела довольно стабильной.

Вместе с машиной погиб и ее экипаж. Пилот завалился лицом на приборную панель, и через пыльное стекло кокпита был виден только краешек белого шлема. Стрелок же, видимо, пытался выбраться наружу, когда его настигла смерть. Труп в летной форме свесился через край кабины. Из его груди и шеи торчали осколки прозрачного пластика.

Роман посмотрел в салон. Десанту повезло несколько больше. Судя по разрезанным ремням безопасности, кто-то из пассажиров смог выбраться из разбившегося вертолета и, возможно, даже дойти до Периметра. Мертвецов было всего двое. Первый лежал на полу, его ноги высовывались наружу и, казалось, были чем-то раздавлены. По крайней мере от них остались только обрубки, покрытые засохшей кровью.

Второй труп сидел, пристегнутый черными, сходящимися на груди ремнями к креслу. Его противогаз был разорван пополам, обнажая челюсть, сведенную под иссушенными губами в жуткую ухмылку. В руках покойник сжимал небольшой камуфлированный ящик с армейскими маркировками.

– А вот это уже интересно… – выдохнул Нестеров и прищурился, чтобы лучше рассмотреть контейнер.

Молодой человек переступил порог комнаты и, осторожно ступая по растрескавшемуся паркетному полу, направился к вертолету. Лицо иссушенной мумии в военной форме, казалось, застыло в улыбке. Скаля желтые зубы, мертвец словно бы беззвучно смеялся: «Ну, чего же ты? Давай, подойди и возьми! Я же так близко».

Рука с камуфлированным кейсом была совсем рядом. Роман протянул ладонь, а затем, вздрогнув, отпрянул назад. Нет, стоп! Не близко… Слишком близко! Труп же вообще сидит в другом конце салона…

На лбу сталкера выступил холодный пот. Такие оптические искажения может создавать только…

Нестеров вытащил из кармана гайку и, примерившись, бросил. Кусочек ржавого металла на секунду завис в воздухе, а затем камнем рухнул вниз, в полете уменьшаясь в размерах. Через мгновение на пол легла плоская шестиугольная пластинка.

Гравиконцентрат! «Комариная плешь»! Роман с ужасом понял, что за бурые пятна виднелись на полу. Выжившие во время крушения солдаты выбрались из вертолета. Но далеко они не ушли. Сталкер шумно выдохнул и опустился на корточки. Его затрясло.

* * *

Роман не боялся ходить по узкой скользкой балке над подвалами, заполненными «ведьминым студнем». Не боялся убегать от военных через поля «шокеров». Не побоялся бы даже сплясать гопак в метре от «морозильника». Но «плешей» он боялся. Несмотря на то что знал, что смерть в них мгновенна. Несмотря на то что знал, что не будет мучиться. Просто осознание того, что единственное, что останется от тебя, – это пятно спекшейся крови, внушало Нестерову какой-то сверхъестественный ужас.

Молодой человек распрямился и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнул. Как учил Рене. Когда дрожь в коленях исчезла, сталкер снова посмотрел на вертолет. Бросать кейс не хотелось, и Роман начал прикидывать, каким образом можно обойти «плешь».

Нестеров принялся внимательно осматривать комнату, надеясь обнаружить какие-то подсказки, указывающие на границы аномалии. Пол, скрывающий смертельную ловушку, был таким же невыразительным, как лицо профессионального игрока в покер. Зато обои на стенах, покрытые у потолка серыми разводами, вероятно, от протекшего водопровода, давали множество информации. Нужно было лишь суметь ее прочитать.

Роман швырнул еще две гайки. Как он и предполагал, у левой стены, где виниловое покрытие смялось и шло своеобразной рябью, гайку мгновенно расплющило. Зато у правой кусочек металла спокойно лег примерно в двадцати сантиметрах от стены.

– Есть! – выдохнул сталкер и сжал кулак.

Перебросив за спину АК-103 и подтянув ремни рюкзака, молодой человек вжался в стену и двинулся вдоль нее к краю разлома. Грудь неприятно налилась свинцом, висящие на шее армейские жетоны приподнялись, их потянуло в сторону гравиконцентрата. Стиснув зубы, Нестеров попытался ускорить шаг. Чтобы удобнее было держаться за скользкий винил, растопырил пальцы на руках. На лбу под противогазом выступили капельки пота.

А затем тяжесть в суставах резко отступила. Молодой человек миновал аномалию и, шумно выдохнув, упал на четвереньки прямо в раскрытый боковой люк Ми-24. На сталкера уставились пустые глазницы. Мертвый солдат, продолжая весело скалиться, протягивал Роману кейс. Нестеров поднялся, машинально отряхивая камуфлированные штаны, и тут же почувствовал, что равновесие вертолета было иллюзией. Держался он на тонкой грани из нескольких подозрительно потрескивающих паркетных досок.

Молодой человек развел руки в стороны, пытаясь сохранить баланс. Летающая машина, угрожающе заскрипев, качнулась. Затем снова замерла на месте. Оглушительно громко завыл ветер. Сталкер осторожно сделал шаг вперед и, наклонившись, попытался схватить камуфлированный ящик. Где-то под днищем вертолета раздался хруст. Романа бросило вперед. Захрустели кости, и иссушенный мертвец принял молодого человека в свои объятия. Череп в противогазе качнулся и, оторвавшись от позвоночника, упал на пол, разбившись на десятки маленьких осколков.

Матерясь, Нестеров отшатнулся от мумии и подхватил выпавший из ее пальцев кейс. А затем молодой человек почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. С чудовищным скрежетом вертолет накренился и начал выезжать из пролома. Роман рванулся к двери, но за ней уже виднелась панорама Московской Зоны.

Не очень понимая, что он собирается сделать, сталкер бросился в сторону кабины. Перегородка, отделяющая ее от салона, была сломана, и сталкер, изловчившись, умудрился перелезть в кресло борт-стрелка. От неожиданного изменения гравитации труп летчика выпал наружу и теперь лежал, раскинув руки в стороны, на крыше одного из гаражей, стоящих возле дома.

Под аккомпанемент обезумевшего ветра и скрежет обшивки, практически полностью заглушающие ругательства, срывающиеся с губ, Роман выбрался на крышку кокпита и, уцепившись за прямую металлическую стрелу, предназначенную для дозаправки в воздухе, пополз вперед. Сквозь прозрачный пластик он успел разглядеть, что рычаг управления при аварии пробил пилоту грудь. Нестерову почему-то вспомнились коллекции бабочек, принадлежавшие школе. Несчастных насекомых так же безжалостно насаживали на булавку и вставляли в рамку.

Сталкер приподнялся с колен и посмотрел вперед. Вертолет практически полностью выскользнул из пролома в стене и с каждой секундой приобретал все больший крен. Роман зажмурился и, распрямившись, прыгнул.

В полете он раскрыл глаза и, крича что-то нечленораздельное, начал перебирать ногами в воздухе. А затем, размахнувшись, ударил перед собой кейсом. Грязное стекло со звоном разлетелось вдребезги, и сталкер, разодрав рукав о застрявшие в раме осколки, влетел в квартиру. Центробежная сила швырнула его на пол, и он, пытаясь сгруппироваться, покатился вперед.

Остановился Роман от удара о стену. Замер, лежа на спине. Ноги в тяжелых шнурованных ботинках упирались в зеленые обои с изображением четырехлистного клевера.

– Символично, – выдохнул сталкер и, закашлявшись, принялся охлопывать себя по всему телу. Вроде ничего не сломал…

Сев на полу, он положил перед собой камуфлированный кейс с эмблемами ДОП на крышке. «Дивизия Охраны Периметра». По бокам шли предупреждающие надписи и полустертые инструкции. Роман уже собирался открыть замки, когда за окном раздался противный свист. Нестеров вскинул автомат и направил его на синеющее небо. Миновала секунда, затем еще одна и еще. Ничего не происходило. Сталкер помотал головой и, скинув с плеча рюкзак, принялся упихивать туда кейс. В Зоне ничего не происходило просто так. Если был звук, был и его источник. Просто иногда люди не могли его обнаружить.

Поднявшись с пола, Роман подошел к окну и, держа оружие на изготовку, выглянул наружу. Желто-серая алюминиевая туша лежала внизу, смяв под собой пару припаркованных возле дома легковых автомобилей.

От упавшего вертолета по асфальту расходились трещины, и сквозь них, свистя, вырывались клубы белого дыма.

– Твою же мать! «Пароварка», – выдохнул Нестеров и бегом бросился к выходу из квартиры.

Как только этот воздушный гейзер накопит достаточное количество заряда, он выстрелит. И в ту же секунду внутри дома из каждого воздуховода, каждой щели и каждой трещины забьют струи раскаленного пара, способного сварить заживо. Становиться участником столь увлекательного представления Роман не собирался.

Пробежав через коридор, он вылетел через распахнутую входную дверь и, чуть не поскользнувшись на мокром кафеле, рванулся к лестнице.

С оглушительным свистом, выбив крышку мусоропровода, в стену ударила струя пара. Нестерова обдало жаром, и он отпрянул назад. Зеленая краска на стене начала пузыриться и стекать вниз на ступеньки.

Матерясь, Роман заозирался по сторонам, придумывая новый план побега. Раскаленный молочно-белый туман уже струился из-под дверей соседних квартир. Сталкер отчаянно крутился вокруг своей оси, когда его внимание привлек торчащий из стены кусок арматуры.

– Бинго! – усмехнулся молодой человек и, упершись ногой в стену, схватил стальной прут. Захрипев, потянул ржавый металл на себя. Раздался хруст, на пол посыпалась штукатурка, и кусок арматуры, разворотив стену, выскользнул наружу. Нестеров рухнул на спину с зажатым в руках железным прутом. Выдохнув, вскочил на ноги и бросился в сторону лифта. Загнав стальную палку в зазор между дверьми, Роман навалился на нее всем телом. Раздался долгий протяжный скрип, и проржавевшие двойные створки нехотя поддались.

Потеряв равновесие, молодой человек чуть не повалился в бесконечную пропасть. Арматура выскользнула из рук и полетела куда-то вниз, во тьму. Замахав руками, сталкер закачался на краю пустой лифтовой шахты. С трудом восстановив баланс, Нестеров глянул вперед. Перед ним в паре метров висел стальной промасленный трос, на котором держалась кабина.

Не долго думая, Роман спрятал ладони в рукава и, отойдя на пару шагов, побежал. Оттолкнувшись от пола, с криком «Джеронимо!» перелетел расстояние, отделяющее его от металлического кабеля, и, вцепившись в него, понесся вниз.

Где-то за спиной раздался яростный свист, и двери квартир, не выдержав давления, сорвались с петель. Металлические прямоугольники помчались навстречу и с оглушительным грохотом врезались друг в друга.

Молодой человек продолжал скользить вниз по тросу, а над его головой одни за одними раскрывались лифтовые створки. Белесые струи раскаленного пара ударяли в противоположную стену. Откуда-то сверху посыпались куски металла. Один из них, со свистом рассекая воздух, пролетел в сантиметре от лица Нестерова.

Сталкер посмотрел вниз. Кабина лифта замерла на первом этаже. В ней распластался труп незадачливого ходока. Стена за его спиной была изрешечена пулями и забрызгана кровью. Подошвы тяжелых ботинок ударились о крышу стального короба, и Роман, отпустив трос, плюхнулся на пятую точку, восстанавливая дыхание.

Где-то за стеной продолжала бесчинствовать «пароварка». На шершавом бетоне выступили капельки горячей влаги.

– Так! Не останавливаться! – подстегнул себя сталкер и спрыгнул в раскрытый люк.

Ходока в синем комбинезоне безжалостно расстреляли. Загнали в угол, как дикого зверя, и нашпиговали свинцом. Причем недавно. Роман склонился над трупом, провел рукой по пятнам крови на одежде. Свежая. Не больше двадцати минут назад. Ну да! Сталкер моргнул. Когда он поднимался по лестнице, трупа еще не было.

Роман окинул взглядом место преступления. Списать произошедшее на мародеров не получалось. Мешок с хабаром, автомат, запасные фильтры для противогаза – все самое ценное было на месте. Человека просто убили, сначала поиграв с ним, как кошка с мышью. Вопрос лишь в том, кто и зачем это сделал. И главное, далеко ли они ушли?

В холле было пусто. На полу валялись пожелтевшие листки бумаги из развороченных почтовых ящиков. Письма, газеты, рекламные объявления вперемешку устилали стертый кафель. Со ржавого велосипеда, прислоненного к стене, давно свинтили колеса и цепи, и теперь он напоминал скелет какого-то животного.

Подняв ствол оружия и водя им из стороны в сторону, сталкер огляделся. Свист «пароварки» наверху постепенно затихал.

«Военные этого бы не сделали, – подходя к выходу из подъезда, продолжал размышлять Роман. – У них четкие приказы. Брать живьем, открывать огонь только в ответ. Тогда кто?»

Сталкер взялся за ручку и распахнул дверь. Шум дождя буквально оглушил его. Небо было затянуто низкими серыми тучами, ливень барабанил по стальному козырьку над подъездом, шлепал по лужам и стучал по зеленым листьям на деревьях.

– Твою же мать… – протянул Нестеров, опустил оружие, накинул на голову капюшон своей камуфлированной куртки и быстрым шагом направился к широкому шоссе, виднеющемуся в проеме между двумя домами.

Резкая смена погоды в Зоне была нормальным явлением. Бывалые сталкеры шутили, что переживали за один день ураган, град, потоп и засуху.

Миновав детскую площадку, где на ветру негромко поскрипывала карусель, Роман остановился в тени большого клена и прислушался. Ничего. Только дождь стучит по полусгнившим доскам давно заброшенных качелей. Анна бы, наверное, сейчас что-нибудь сказала. Что-нибудь философское и грустное.

Роман улыбнулся и, запахнув поплотнее куртку, направился к проходу между высокими стенами панельных многоэтажек.

* * *

Шоссе было абсолютно пустым. Длинные полосы мокрого асфальта убегали в обе стороны сколько хватало глаз. Вместе с ними вдаль уходили вереницы брошенных автомобилей. Ржавеющие остовы дорогих машин навечно замерли в колоссальной пробке. «Эпитафия проваленной эвакуации», – так однажды сказал Рене. Нестеров находил это определение неточным. Никакой эвакуации не было. Было паническое бегство.

Возле пластиковых щитов военных заграждений стояла гниющая бронетехника. Пара БТР-80 и Т-95. В башне танка зияла глубокая дыра с оплавленными краями.

За ограждением располагались желтые палатки с душами для дезактивации и белые тенты с красными крестами. По их брезентовым крышам барабанил дождь.

Первая линия эвакуации. Наспех сооруженная полицией и поднятыми по тревоге солдатами московского гарнизона.

Тогда еще никто не мог поверить в случившееся. Тогда еще не понимали, насколько все серьезно. Тогда еще думали, что в город можно будет вернуться.

* * *

Роман остановился на середине дороги рядом с ржавым «Пежо» и поднял глаза к небу. Низкие тучи продолжали изливаться дождем. А затем сквозь шум падающей воды пробился новый едва уловимый звук. Грохот автоматического орудия.

Молодой человек моментально пришел в себя и, опустившись на корточки рядом с брошенным автомобилем, превратился в слух. Звук повторился. Теперь уже значительно ближе. И к нему прибавился новый. Рев двигателя тяжелой военной машины.

Сталкер выдохнул и, стараясь не высовываться, побежал к противоположному краю дороги. Перемахнув через блестящий от дождя отбойник, повалился в мокрые кусты и замер на месте. В этом укрытии он мог спокойно наблюдать за шоссе, не опасаясь обнаружения.

Если это, конечно, обычный военный патруль. А не группа захвата с тепловизорами и тяжелым оружием. Тогда придется спасаться бегством.

Из фильтров противогаза вылетело крошечное облачко пара и растаяло в воздухе. Холод от пропитанной дождем земли уже начал проникать под куртку. Рев двигателя был совсем близко.

А затем Роман увидел, как из боковой улицы, смыкающейся с шоссе метрах в двухстах впереди, выбежал человек. На нем был такой же, как на Нестерове, камуфляж, за плечами болтался автомат Калашникова. Шлепая по лужам, он помчался через эвакуационный лагерь в сторону брошенных кордонов. А следом появилось оно.

Смяв под тяжелыми полутораметровыми колесами одну из желтых палаток, на шоссе, ревя турбинами, выехала громадная серая туша.

Скошенный нос армейского бронетранспортера украшала какая-то эмблема, неразличимая с такого расстояния. Сплюснутая башня с длинным тонким орудием вращалась из стороны в сторону. Американский М1126 «Страйкер» замер на месте, словно принюхивающаяся охотничья собака.

Беглец опустился на корточки возле одного из пустых автомобилей и сжал в руках автомат.

Лязгнув, крышка люка поднялась, и из башни по пояс высунулся солдат в темном камуфляже и что-то произнес. Через секунду рация на его груди протрещала столь же неразборчивый ответ. А еще через мгновение из той же улицы появилась пехота. Человек десять, одетых так же, как стрелок на БТР.

В руках неизвестные сжимали армейские штурмовые винтовки ACR. Остановившись на перекрестке, они заняли оборонительные позиции вокруг бронетранспортера, вероятно, в ожидании приказа.

Беглец в этот момент попытался проползти мимо полусгнившего остова «Мерседеса» и случайно толкнул машину. Полуистлевший труп водителя качнулся вперед и упал головой на руль. Разорвав тишину, загудел клаксон.

Фигуры в сером синхронно обернулись. Стрелок что-то рявкнул, и «Страйкер» взревел двигателями. Опрокинув металлические решетки заграждения, бронетранспортер выехал на дорогу и, распихивая тяжелым бампером ржавые автомобили, направился в сторону «Мерседеса». Неуклюжий беглец, чертыхаясь, передернул затвор автомата и заозирался вокруг.

Роман вздохнул. Между ним и бронемашиной было не больше тридцати метров. Он уже мог различить эмблему на бортах – крадущуюся лису с кинжалом в зубах.

Нестеров опустил руку в карман, нащупал металлический болт с белой повязкой на нем и поднялся на ноги.

– Эй, гламурные! – что есть силы закричал он и, размахнувшись, швырнул кусочек железа в голову борт-стрелка.

Солдат в серой броне качнулся в крышке люка и схватился за лицо. Когда он отдернул руку, стало ясно, что болт пробил правую линзу противогаза и застрял между двумя слоями прозрачного пластика. Что-то вопя, боец пытался вытащить ржавый металл.

Беглец, прячущийся за «Мерседесом», оказался не настолько глуп, как сначала подумал Роман. Он вскочил и, пригибаясь, помчался между брошенными автомобилями в сторону Нестерова. Фигуры в серой форме одна за другой вскидывали оружие, открывая огонь. Пули прошили придорожные кусты, оторвав несколько веток.

Роман выглянул из-за небольшой кирпичной стены в проулке между двумя жилыми домами, куда успел забиться мгновением раньше. Беглец в этот момент на ходу перескочил через отбойник и, прокатившись по мокрой земле, рухнул в укрытие рядом с Нестеровым.

– Привет, Эхо, – выдохнул он, подтягивая ноги.

Пули выбили из того места, где он только что лежал, фонтанчики грязи.

– Володька? Ты, что ли? – моргнул Роман.

– Да я, а кто же? – кивнул сталкер и, выставив за угол руку с оружием, дал слепую очередь.

Судя по звону, заряды разбились о броню «Страйкера».

– А кто твои новые друзья? – осведомился Нестеров, инстинктивно пригибаясь, когда несколько пуль впились в мокрые кирпичи над его головой.

– А хрен их знает… – выдохнул Владимир и, высунувшись, спустил курок.

Одна из фигур в сером дернулась и, раскинув руки, рухнула возле бронетранспортера. На груди начало расползаться темно-красное пятно.

– Может, «Мусорные лисы»… – продолжал Гольф. – А может, еще какие-нибудь козлы…

Несколько зарядов прошло в сантиметре от головы сталкера, и тот снова прижался спиной к стене, торопливо меняя обойму.

– Наемники? – нахмурился Нестеров.

Его ладонь сжала висящую на поясе дымовую гранату.

– Ага, – подтвердил Владимир и щелкнул затвором АК-103. – С этого месяца наши вояки и ооновские миротворцы только на Периметре. А на все операции в Зоне посылают этих хлопцев.

Словно в подтверждение его слов один из солдат выкрикнул что-то по-английски.

– Ага. – Роман выдернул чеку и приготовился бросить гранату. – То есть, если мы будем их материть, они все равно ничего не поймут?

Он отвел руку назад и с криком «Take a present!»[1] швырнул стальной цилиндр через стену. Тот упал под ноги одному из бойцов в сером и завращался вокруг своей оси, испуская молочно-белый дым.

– Так, все. – Нестеров хлопнул Владимира по плечу. – Цирк уехал, клоуны остались.

Гольф кивнул, и оба, сорвавшись с места, рванули по проходу между домами. Серые панели над головой сливались с темным небом. Сквозь дымовую завесу слышалось агрессивное урчание двигателя бронетранспортера и голос командира, отдающего приказы.

А затем орудие на башне «Страйкера» загрохотало. Крупнокалиберный пулемет выплюнул несколько десятков зарядов, и те, разорвав молочную пелену, словно занавес, просвистели над головами убегающих сталкеров.

Роман перемахнул через низкое, выкрашенное зеленой краской ограждение и побежал по газону. Следом за ним несся Владимир. При каждом глухом выдохе из фильтров его противогаза вырывались облачка пара.

– Чем ты их так разозлил? – осведомился Нестеров.

Из дымовой завесы выскочили фигуры в сером. Припав на одно колено, наемники снова открыли огонь.

– Shoot them! – махнул рукой один из них. – We can’t let them go. Kill the tall guy first![2]

Одна из пуль просвистела возле правого уха Нестерова и щелкнула по металлическому каркасу детской горки.

– Да ничем! – откликнулся «Гольф» и, обернувшись, пару раз выстрелил из пистолета.

Один из преследователей вскрикнул и, схватившись за пробитое плечо, повалился на землю. Из-под пальцев в армейских перчатках потекла кровь. Другой солдат подхватил его под мышки и потащил в сторону почти рассеявшейся дымовой завесы. За их спинами загрохотал пулемет.

Заряды ударили по небольшой ржавой карусели, от чего та, пронзительно скрипя, закрутилась.

– Сюда! – выдохнул Нестеров и, схватив друга за рукав, развернул в сторону прохода в соседний двор.

Несколько пуль впилось в дверь подъезда, одна из них разворотила домофон. Обернувшись, Роман насчитал около десяти фигур в серой униформе. Наемники, прикрывая друг друга, быстро двигались через детскую площадку.

* * *

Сталкеры пробежали под низкой аркой и на мгновение замерли, пытаясь сориентироваться.

Двор, в котором они оказались, представлял собой типичный двор спального района. Громадные панельные многоэтажки, подпирающие хмурое небо. Шаблонные детские качели-карусели и чахлые деревца. Ряды брошенных автомобилей, больше половины которых припарковано на тротуарах. Роман моргнул. Он вспомнил это место.

– За мной! – махнул рукой сталкер Владимиру и, перепрыгнув низенькую ограду, побежал по мокрому песку. – Готовь гайки!

Гольф кивнул и вытащил из поясного кармана металлический шестиугольник.

– Когда я скажу, бросай ее прямо себе под ноги и ни в коем случае не останавливайся!

Молодые люди пробежали мимо поскрипывающих на ветру качелей и обогнули «мотоцикл» на пружине, состоящий из двух деревяшек с облупившейся краской. Наемники за их спинами выбежали из-под арки. Двое самых быстрых на ходу перескочили низенький заборчик детской площадки. Под ботинками одного из них хрустнула желтая пластиковая лопатка.

– И… – Роман глубоко вдохнул. – Давай!

Сталкер разжал ладонь. Гайка выскользнула из пальцев и нестерпимо медленно полетела вниз. С тихим шлепком она вошла в грязь. Из лужи вылетела пара капель мутной воды.

А затем двор взорвался. С оглушительным треском в воздух взметнулись десятки молний. Яркие разряды заплясали на всех металлических конструкциях. Первый наемник, пробегавший под турником, вспыхнул нестерпимо ярким белым светом и через мгновение превратился в обугленный скелет. Рот черепа застыл в беззвучном крике. Почерневшие кости рухнули на мокрый песок. Рядом стек оплавившийся автомат.

Ко второму бойцу в сером метнулось несколько молний, сорвавшихся с ограды газона. Он затрясся всем телом, а затем повалился на колени. Одежда заполыхала, противогаз медленно сполз с лица. Следом потекла кожа. Продолжающий вопить наемник упал лицом вперед.

Остальные замерли в нерешительности перед сияющей стеной из электрических разрядов.

– Господи… – Владимир выдохнул, глядя на гигантскую аномалию, охватившую весь двор. – «Шокеры». Целое поле «шокеров»…

– Да, – кивнул Нестеров. – И нам нужно валить, пока оно не отключилось.

Фигуры в сером вскинули оружие и попытались открыть огонь. Несколько сияющих разрядов вылетело из мерцающей стены и впилось в стволы оружия. Изрыгая проклятья, солдаты отбрасывали автоматы, размахивая обожженными ладонями.

– Давай, пошли. – Роман хлопнул друга по плечу.

Гольф молча кивнул, и они побежали к выходу со двора, ведущему на какую-то тихую улочку.

* * *

Солнце медленно ползло вниз по небосводу, окрашивая далекие облака в кроваво-красные тона. Александр Хофф сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на закат. Его товарищи, расположившиеся на стальных лавках в кузове, о чем-то спорили. Кто-то из бойцов рассказывал неприличный анекдот. Александр усмехнулся – он знал его окончание.

Тяжелый грузовик медленно ехал по грязной ливанской дороге. Впереди него двигалась парочка армейских «Хаммеров» с пулеметами на крышах. Из-под колес джипов вырывались высокие облака пыли, уходящие к небу. Справа на берег медленно набегали волны с маленькими пенными барашками наверху.

Хофф поправил висящий на шее G36 корпорации «Хеклер & Кох» и подтянул ремешок шлема.

– Так у тебя сегодня последний день? – осведомился Майкл.

– Ага, – кивнул Хофф, кладя руки под голову. – Но я, наверное, сразу же подпишу следующий контракт. Даже отпуск, скорее всего, брать не буду.

– Я, пожалуй, тоже, – кивнул водитель. – Ты же знаешь, мне семью кормить надо…

Он подкрутил громкость магнитофона. Из динамиков послышался треск. А затем заиграла тихая фортепьянная партия. Александр улыбнулся, узнав полонез Огинского.

Разговоры в кузове стихли – солдаты слушали музыку. Пара армейских жетонов, висящих на зеркале заднего вида, тихонько позвякивали друг о друга, когда грузовик вздрагивал на неровном участке трассы.

Хофф посмотрел на небо. Сейчас, на закате, казалось, что до него можно дотронуться рукой. Безмятежность осеннего вечера на берегу Средиземного моря усыпляла. Александр опустил веки.

С оглушительным грохотом идущий впереди джип взлетел на воздух. Из-под его днища во все стороны вылетели языки пламени, оторвавшие подвеску. Охваченный огнем остов перевернулся и рухнул на землю колесами вверх.

Раздался визг шин, и второй «Хаммер», объехав горящий автомобиль, замер поперек дороги. Откинув крышку люка, солдат в песочном камуфляже высунулся наружу и, схватившись за рукоятки шестиствольного пулемета, что-то закричал.

Александр проверил обойму и, распахнув дверцу кабины, спрыгнул на землю. Тяжелые шнурованные ботинки взбили желтую пыль, оставив в ней два отпечатка. Подчиненные сержанта Хоффа в этот момент выгружались из кузова и занимали круговую оборону.

– Это группа «Кило»! – Александр рванул с пояса рацию и поднес передатчик к растрескавшимся губам. – Мы попали в засаду! Нужно подкрепление!

Вместо ответа из динамика послышалось только шипение помех. А затем раздался долгий протяжный свист. Хофф обернулся. Оставляя за собой длинный белый шлейф, над песком пролетел заряд, выпущенный из реактивного гранатомета. Стрелок на «Хаммере» успел лишь инстинктивно закрыться руками. Над дорогой полыхнул яркий огненный цветок, поглотивший бронированный автомобиль. Грохот взрыва разорвал барабанные перепонки, ударная волна бросила Александра на землю. Через то место, где он только что стоял, пролетела горящая задняя дверь джипа.

Александр приподнялся на локтях. Перед глазами все плыло, взгляд с трудом фокусировался на объектах. Хофф попытался понять, что происходит.

Его бойцы, укрывшиеся за грузовиком, стреляли куда-то в сторону далеких серых холмов. Труп водителя завалился на руль, зажав собой клаксон. Из его простреленной головы текла кровь. Рядом полыхали обломки двух «Хаммеров».

Над Хоффом склонился человек в песочном камуфляже. Он что-то спросил. Александр ничего не услышал. Рот бойца открывался и закрывался абсолютно беззвучно. Махнув рукой, солдат подхватил оглушенного сержанта и, закинув его на плечи, побежал вместе с ним к грузовику.

Грохот автоматов раздавался настолько тихо, словно проходил сквозь толщу воды. Боец опустил Хоффа на землю и прислонил его спиной к колесу. Слух постепенно возвращался.

– Сержант! – крикнул спасший его солдат. – Вы с нами? Сэр?

Александр захрипел и, расстегнув кобуру, висящую на поясе, сжал рукоятку пистолета.

– Да, Джон. Я с вами!

Боец усмехнулся и, протянув руку, помог подняться на ноги.

– Статус! – крикнул Хофф, подбегая к подчиненным.

– Сэр! Огонь ведут с холма на двенадцать часов! – откликнулся, перезаряжая обойму, один из солдат. – Сэр! Хорошо бы поддержку с воздуха! Эти гады…

Договорить боец не успел. Пуля пробила его шлем и, превратив лицо в кровавое месиво, вышла изо лба. Боец дернулся и повалился в пыль.

– Проклятье! – Александр схватил болтающуюся на ремне рацию. – Это группа «Кило»! Мы под огнем! Повторяю, мы под огнем! Срочно нужна…

– Говорит «Гончая 2–6»! – раздалось из передатчика, – Слышим вас, группа «Кило»! Идем на помощь! До вас две минуты! Как поняли?

– Понял вас, «Гончая»! – кивнул Хофф. – Ждем!

Сержант выглянул из-за укрытия и, прицелившись, сделал несколько выстрелов из табельного «браунинга». Одна из темных фигурок, спускающихся с холма, дернулась и, упав на землю, покатилась вниз по песку. Ак-47 вывалился из ее рук и остался лежать в пыли.

Ухмыльнувшись, Александр вернулся в укрытие и, перезарядив пистолет, бросил взгляд на часы.

– Быстрее… – выдохнул офицер и снова открыл огонь.

А затем он услышал далекий рокот, который невозможно было спутать ни с чем, обернулся и увидел две черные точки на фоне розового неба. Вертолеты быстро приближались, и вот уже можно было различить отдельные детали. Темные «Апачи» на бреющем полете промчались над дорогой, подняв вихри из пыли и грязи. Под крыльями боевых машин полыхнули яркие вспышки, и тяжелые ракеты устремились в сторону холмов.

– Это «Гончая 2–6»! – раздалось из рации. – «Подарки» ушли!

Один за другим заряды, оставляя длинные шлейфы, врезались в низкие вершины. Раздалась череда едва слышных хлопков, и в воздух взметнулось пламя. Ярко-оранжевые огненные цветы распустились и опали внутрь себя.

Над дорогой раздался радостный вопль. Солдаты вскидывали кулаки, приветствуя пилотов, пролетевших над конвоем и устремившихся обратно в сторону океана.

– Спасибо, «Гончая», – выдохнул Александр, – дальше мы сами.

Сержант обернулся. От далеких серых холмов поднимались черные клубы дыма. Они закрывали собой первые звезды, появившиеся на ночном небе.

* * *

Сталкеры молча шли по Ленинскому проспекту. Дождь кончился минут двадцать назад, и теперь в широких лужах отражались пустые многоэтажки, подпирающие слепое небо.

Наемники не пытались преследовать беглецов, и через какое-то время те перестали вскидывать оружие при каждом подозрительном шорохе.

Владимир остановился и, сняв с пояса флягу с водой, приподнял противогаз. Открутив зубами крышку, сделал несколько больших глотков и, выдохнув, вытер губы рукавом.

– Будешь? – осведомился он, протянув бутыль Нестерову.

Это были первые слова, произнесенные им с момента бегства из двора с «шокерами». Роман отрицательно качнул головой.

– Как знаешь, – пожал плечами Гольф и, убрав флягу, опустил противогаз.

Молодые люди помолчали.

– Слушай, – Владимир остановился и обернулся на Нестерова, – я все хотел тебе сказать спасибо. За то, что не дал тем ублюдкам нашпиговать меня свинцом.

Роман улыбнулся.

– Да не за что, – кивнул он, хлопнув друга по плечу. – Ты бы сделал то же самое.

Сталкеры двинулись дальше. Ветер над их головами шевелил листву, и казалось, что кто-то тихо шепчет слова на неизвестном языке. В темных провалах окон не было стекол, и стоящие вдоль шоссе дома имели пугающий вид. Внутри некоторых виднелось призрачное свечение «ведьминого студня» или неяркие всполохи «мигрирующего шокера».

– Кстати, – Владимир подтянул лямки рюкзака и посмотрел на жилую многоэтажку по другую сторону дороги, – как ты узнал, что там поле «спящих шокеров»?

Стена дома, на которую обратил внимание Гольф, напоминала застывший водопад – кирпич и бетон как бы замерли, стекая со стального каркаса.

– Да никак, – откликнулся Нестеров. – Просто я там уже бывал. Убегал от патруля и попал в капкан. Они меня зажали с четырех сторон на этой детской площадке. Взяли на прицел, один уже достал наручники. Я начал поднимать руки, и тут… Бац! Вспышки, молнии, и меня закрыло внутри куба из электрических стен.

– Ни фига себе! – Владимир пораженно покачал головой. – И как ты там уцелел?

– Понял, что нужно держаться подальше от земли. Ну и залез на качели – у них же сиденье деревянное. Шесть часов вояки материли меня и ждали, что поле отключится. Потом плюнули и, пожелав мне там же и сдохнуть, уехали.

– И что, все эти шесть часов ты провел, качаясь на качелях? – осведомился Гольф. – Так и свихнуться недолго.

– Нет, – усмехнулся Роман, – я сочинял эпиграммы на военное руководство Периметра.

Порыв ветра поднял с тротуара какой-то мусор и, закрутив его в безумном вальсе, швырнул под ноги сталкерам.

– Ну и как? – Владимир с интересом посмотрел на друга. – Прочитаешь что-нибудь?

– Забей, – отмахнулся Роман. – Они тогда мне казались смешными, а сейчас я понимаю, что фигня получилась.

– Да ладно тебе. – Гольф подтолкнул его в бок. – Не выделывайся!

– Ну, хорошо. Э-эх… Дай Бог памяти… Как же там было… – Нестеров нахмурился и, забыв про противогаз, попытался потереть подбородок. – А, вспомнил одно!

Роман выпятил грудь, приподнял подбородок и хорошо поставленным голосом продекламировал:

Похож на злобного жирафа наш Василевский генерал,

Он стаю дивных попугаев себе в охранники позвал.

Они одеты как от Гуччи, и от Кардена камуфляж,

Ходят смурные, словно тучи, и любят пушками бренчать.

Но только мозгом обделили наемников могучу рать,

Ведь на Периметре лишь могут они бухать да крепко спать!

– Раз, два, три, четыре, пять. С детства с рифмой я дружу! – улыбнулся Владимир.

– Да пошел ты! – беззлобно огрызнулся Роман и несильно ткнул приятеля в плечо.

Друзья рассмеялись.

– Не, ну на самом деле смешно, – сообщил Гольф. – Но может быть…

Нестеров поднял ладонь, призывая напарника замолчать. Тот осекся на полуслове и тоже прислушался.

– «Вертушка», – выдохнул он.

Роман кивнул, и оба, сорвавшись с места, вбежали в соседний подъезд, залегли на грязном кафельном полу и принялись ждать. Свист турбин усиливался с каждой секундой, а затем над пустым шоссе показались два вертолета, вылетевшие из-за панельной высотки, и на некотором расстоянии друг от друга двинулись вдоль проспекта.

Нестеров протянул руку, достал из кармана рюкзака компактный бинокль. Поднесся его к глазам, посмотрел на Ка-60, идущий первым.

На бортах десантного вертолета виднелись эмблемы в виде красной звезды со стилизованными воротами посередине. Боковая дверца отъехала в сторону, и в ней появился один из бойцов Дивизии Охраны Периметра. Солдат в темно-зеленом камуфляже, держащийся одной рукой за поручень, указал куда-то вниз и, обернувшись, что-то проговорил. Его напарник кивнул и, наклонившись в кабину, отдал какие-то указания. Вертолеты сменили курс и, развернувшись, направились в глубь района.

Боевые машины исчезли за домами по другую сторону улицы. Роман выдохнул и посмотрел на Владимира. Тот кивнул.

Сталкеры поднялись и, отряхнув с одежды пыль, вышли из подъезда. Грохот вертолетных винтов затих в отдалении.

– Далеко же они сегодня забрались.

– Есть такое дело, – согласно кивнул Роман.

Его взгляд скользил по крышам брошенных высоток возле подъема дороги, плавно переходящей в МКАД. Угол жилого дома скрывал громадную автомобильную развязку кольцевой автодороги.

– Ложись! – гаркнул Нестеров и, ухватив напарника за плечо, потащил за собой вниз.

Сталкеры рухнули на асфальт перед домом. Роман откатился под скамейку. Гольф укрылся рядом с ним.

– Что такое? – тихо спросил он.

– Снайперы, – так же шепотом ответил молодой человек и указал на одну из панельных башен.

Владимир прищурился, а затем вытащил бинокль.

– Мать честная, – через пару секунд выдохнул он. – Это они за прошедший месяц понастроили?

– Похоже на то, – кивнул Роман.

Над крышей многоэтажки развевался российский флаг. Тяжелый флагшток, удерживаемый тросами, окружала пара небольших железных навесов, обтянутых маскировочными сетями. Внутри виднелась какая-то громоздкая аппаратура, а прямо за ними возвышались тяжелые скелеты башен радиосвязи с плоскими тарелками ретрансляторов.

Возле защитного ограждения прохаживались темные фигурки с СВД в руках. Один из бойцов поправил кепи и, посмотрев куда-то вдаль, снял с пояса рацию.

– Да уж… – Владимир убрал бинокль. – Вечер явно перестает быть томным. Давай-ка валить отсюда, пока нас не запалили.

Молодые люди перебрались в кусты, растущие на газоне, и осторожно, старясь не шуметь, двинулись в сторону прохода во двор.

* * *

Грузовик медленно приближался к базе. Высокая пыльная стена военного лагеря возвышалась на краю города. Прямо перед ней поднимались одинаковые бейрутские многоэтажки и серые офисные высотки.

Гудя турбинами, над крышами пролетел тяжелый авиалайнер и растворился в ночном небе. От него остались лишь яркие огоньки, тускнеющие вдали.

Джон повернул руль, и кряхтящий автомобиль, миновав перекресток, направился в сторону КПП. Прохожие безучастно глядели на испещренный следами от пуль кузов бронированной машины. В окнах домов сиял теплый и уютный свет, совсем не вяжущийся с образом страны, в которой идет перманентная война. Чернеющий на тротуаре остов взорвавшегося «Шевроле» и заколоченные витрины магазинов подходили для этого куда лучше.

* * *

Один из стоящих на воротах солдат сделал шаг вперед и поднял руку. Джон надавил на педаль тормоза, и грузовик, вздрогнув, замер возле мешков с песком и укрепленной пулеметной точки. Александр открыл боковую дверцу и спрыгнул на землю.

– Группа «Кило», – устало сообщил он, протягивая документы. – Вернее, то, что от нас осталось.

Боец кивнул и, дотронувшись до рации, что-то проговорил. Затем снова кивнул и, махнув рукой напарнику, отошел в сторону. Шлагбаум пополз вверх, а затем бронированные створки ворот с легким гудением разошлись в стороны.

Хофф вернулся в кабину и, захлопнув дверь, откинулся на сиденье. Грузовик вполз на территорию базы и медленно поехал через пыльный плац.

Вдалеке на взлетно-посадочной полосе чернели силуэты транспортных С-130 «Геркулес». Неповоротливые четырехмоторные машины замерли возле раскрытых дверей ангаров. Техники заканчивали заправлять один из самолетов и сейчас откручивали от его борта длинный гофрированный шланг, ведущий к сверкающему оранжевой сиреной бензовозу.

Вдалеке сияла огнями контрольная башня с шестиугольным набалдашником диспетчерской наверху. Вокруг нее громоздились длинные серые фургоны с антеннами на крышах.

Возле одинаковых, похожих на обувные коробки казарм дежурили часовые. Бойцы в песочной униформе были экипированы приборами ночного видения, как и охранники на сторожевых вышках. Грузовик затормозил посреди плаца. Ожидающая его бригада медиков молча приняла черные пластиковые мешки на молнии.

Положив скорбный груз на носилки, медики направились в сторону невысокой пристройки возле двухэтажного здания с красным крестом. Завтра цинковые гробы погрузят в самолет и отправят по домам.

Александр проводил подчиненных взглядом и вздохнул. Майкл больше никогда не пошутит на брифинге. А парень, лишившийся лица, – Хофф не смог вспомнить имя новобранца, – и вовсе прибыл только вчера.

Сержант покачал головой.

– Забейте, сэр, – проговорил Джон, открыв дверь кабины, – Они знали, на что шли. Мы все знаем.

– Нет, не знаете, – откликнулся Александр, обернувшись на друга. – Мне платят большее жалованье не за красивые глаза, а за то, что я офицер и могу позаботиться о своих подчиненных…

Молодые люди вылезли из машины. Хофф закряхтел, разминая затекшие ноги. Походив немного туда-сюда, они направились в сторону трехэтажного здания полевого штаба.

– Ага, – кивнул солдат, – а эти подчиненные принесут «Blindwater» еще больше денег. Сержант, мне жалко Майкла, но давайте начистоту: если ты хочешь жить, то становишься садовником, а не рядовым наемнической армии. Мы все заранее трупы. И когда понадобится, нас разменяют, как шахматные фигуры, и заменят на новых. Это всего лишь игры корпораций. И чем раньше вы это поймете, тем проще вам будет жить.

– Как у тебя все легко, Джонни, – остановившись, прищурился Хофф. – То есть ты считаешь, что я все еще младший офицер лишь потому, что не бросаю вас в пекло при каждом удобном случае?

– Так точно, сэр, – кивнул Джонни Майкрофт. – Пока мы живы, мы получаем свое довольствие, которое с каждой успешной операцией растет. Что, естественно, невыгодно нашим боссам в дорогих костюмах. А значит, чем больше нас померло во время задания, тем для них лучше.

– Знаешь, – Александр покачал головой, – иногда мне так хочется тебе врезать.

– Ну так врежьте. Если вам нужно выпустить пар, я всегда к вашим услугам. В тренировочном зале есть ринг…

Хофф махнул рукой.

– Дело не в этом, а… – Он поморщился. – Короче, забей. Иди к нашим. Я сдам отчет и приду. Возьми пиво, выпьем за Майкла и этого второго…

– Билла, сэр.

– Да, конечно. – Александр устало потер переносицу и толкнул двойные двери из прозрачного пластика. – Конечно, Билла.

Молодой человек оказался внутри широкого коридора, обшитого белыми блестящими панелями. Под потолком горели длинные люминесцентные лампы, гулко отдавались шаги. Когда офицер проходил мимо одного из черных кожаных диванов, с него поднялась стройная светловолосая девушка в летной форме, до этого сидевшая, сцепив руки в замок.

– Сержант… – Она скользнула взглядом по нашивке на груди молодого человека. – Хофф?

– Да, это я. – Александр не смог не отметить великолепные формы под легкой курткой. – С кем имею честь?

– «Гончая 2–6» – улыбнулась девушка. – Мы сегодня прикрыли вас на шоссе.

– А, точно. – Сержант моргнул, узнав голос, звучавший в рации. – Спасибо за поддержу. Без вас мы были бы давно покойники.

– Знаю, – кивнула девушка и, вздохнув, опустила взгляд. – Я просто хотела сказать, что мне жаль, что мы не смогли прийти на помощь быстрее. Я…

– Ничего, – кивнул Хофф. – Вы сделали все, что могли. И я благодарен вам за это.

Он протянул руку.

– Так все-таки с кем имею честь?

– Можете звать меня Ева, – улыбнулась девушка, ответив на рукопожатие.

– Хофф!

Молодые люди обернулись. В дверях кабинета стоял мужчина в военной форме с зажатой в зубах сигаретой.

– Полковник, – Александр отдал честь, – я как раз направлялся к вам.

– Ну и чего встал? Операционка зависла? – Полковник затушил сигарету об стену и махнул сержанту рукой. – Заходи!

– Ладно, думаю, еще увидимся, – кивнула Ева, ее зеленые глаза блеснули.

Пилот направилась к дверям. Хофф улыбнулся. Шрам на правой скуле при этом неприятно выгнулся. Фактически треть тела сержанта представляла собой энциклопедию повреждений, оставляемых ручным оружием. Многих это пугало, но некоторым девушкам нравилось.

Александр толкнул дверь кабинета полковника Шафера и, пройдя внутрь, встал по стойке «смирно».

– Вольно, – махнул рукой полковник и, раскурив новую сигарету, опустился за стол.

На стене за его спиной висела карта Ливана с какими-то пометками и выделенными красным фломастером областями. Полковник откинулся в кресле, глядя на Хоффа поверх висящего в воздухе табачного дыма. Небольшая лампа, покачивающаяся над столом, оставляла большую часть кабинета в темноте.

– Итак, сержант, – офицер сложил руки на груди, – вы ведь знаете мистера Стиллера?

Второй сидящий в комнате человек поправил темные очки и коротко улыбнулся. Александр кивнул. Вербовщик из «Blindwater» был ему знаком. Настолько, насколько может быть знаком человек, лишь привозящий договор и увозящий его после подписания.

– Прекрасно. – Полковник затянулся и, выпустив облачко дыма, продолжил: – Поскольку, сержант, срок вашего договора истекает сегодня в полночь, мистер Стиллер хотел бы предложить вам новый контракт.

Человек в костюме кивнул и щелкнул замками кейса, лежащего у него на коленях. Откинув крышку с оттиском в виде логотипа фирмы – сторожевой вышкой, поднимающейся из воды, – он извлек из чемодана объемистую кипу бумаг и протянул ее Хоффу.

Александр быстро пролистал договор.

– В чем подвох? – осведомился сержант.

– Что вы имеете в виду? – вновь поправив очки, улыбнулся Стиллер.

– Оплата вдвое больше обычной, но не указано место новой дислокации. Куда меня перебрасывают?

Стиллер вздохнул.

– В выплеск ада на земле, – мрачно объявил Шафер и затушил сигарету в переполненной пепельнице.

– В Московскую Аномальную Зону, – сообщил вербовщик, – Генералу Василевскому нужны люди для какого-то опасного предприятия.

Глава 2

Исповедь предателя

– И вот тут Рене взрывается! – рассказывал Владимир. – Начинает орать, что за такие деньги они могут идти и попросить, чтобы военные сами их застрелили. Что ни один профессиональный сталкер не полезет в «морозильник» с их экспериментальной системой защиты на горбу, даже если ему предложат триста тысяч, а не тридцать.

Молодые люди шли через дворы, выросшие на месте Тропаревского лесопарка. Периодически за домами раздавался грохот вертолетных винтов, но ни одна летающая машина так и не появилась. Кое-где на стенах виднелись следы работы наемников – почерневшие дырки от пуль. В траве под ними валялись трупы в противогазах.

– Угу, – кивнул в ответ на немой вопрос Романа Гольф. – Эти сволочи взятки не берут. Раньше ведь можно было скинуть весь хабар, дать денег и спокойно выйти с территории. Ну или, на худой конец, сдаться и быть с территории выдворенным. А теперь все. Пуля в лоб – и никаких гвоздей.

– И когда это у них все началось? – покачал головой Нестеров, глядя на тела незадачливых «ходоков». – Как Василевский ушел?

– Ага. Вернее, как его сменил полковник Курский. Я слышал, это он инициатор привлечения в охрану Периметра частного сектора. Ублюдок.

– Н-да… – Роман вздохнул и ускорил шаг. – Жить становится все труднее. Не думал, что скажу это, но я буду скучать по ленивым ребятам в камуфляже, не отходящим от Стены дальше полукилометра.

Молодые люди протиснулись между ржавеющих гаражей и, перебравшись через погнутую стальную ограду, выбрались со двора. МКАД начиналась прямо за небольшим холмом, и они, пригибаясь, двинулись вверх по склону.

Идущий первым Владимир вдруг замер и, замахав рукой, потянулся к биноклю. Выругавшись, Нестеров опустился на живот и подполз к уже залегшему Гольфу.

– Что стрясло… – начал было он, но осекся на полуслове.

С вершины холма открывался прекрасный вид на раскинувшееся внизу шоссе и автомобильную развязку, расположенную метрах в трехстах справа. Но главное, отсюда можно было хорошо разглядеть весь комплекс Юго-Западных ворот.

Высокая, десятиметровая стена Периметра рассекала кольцевую автодорогу надвое и с двух сторон обхватывала развязку. На ее вершине через равные промежутки возвышались сторожевые вышки и автоматические турели. По колючей проволоке между ними периодически пробегали синеватые разряды.

Ключевое же сооружение было установлено прямо на мосту в том месте, где Ленинский проспект раньше переходил в Киевское шоссе.

Тяжелые металлические створки наподобие тех, что установлены в речных шлюзах. Пункты управления воротами, возведенные слева и справа от дороги, бетонными башнями вздымались в седое небо. На их вершинах виднелись огороженные вертолетные площадки. Перед бастионом расположилось несколько рядов укреплений. На самом мосту в окружении мешков с песком стояли два тяжелых Т-95. Между рядами противотанковых ежей прохаживались солдаты ДОПа с автоматами в руках.

Роман не сомневался, что где-то рядом закопаны целые минные поля, а все пространство над дорогой пересекают лучи сенсоров датчиков движения.

Нестеров опустил бинокль и, грязно выругавшись, посмотрел на Владимира.

– И давно тут эта… крепость? – осведомился он.

– Не очень, – помотал головой Гольф. – Я же сказал, как только Василевский пошел на повышение. Он теперь командует Московским военным округом. А значит, в его руках ДОП и карт-бланш на любые извращения в вопросе обустройства Периметра.

– Нет… ну, я слышал, что что-то подобное возводят у Северных и Восточных ворот. – Роман помотал головой. – Но я же сегодня утром забирался в Зону в пяти километрах отсюда. И там все еще стоит наша любимая трехметровая стена с во-от такенной дырой.

– Это ненадолго. Василевский собирается возвести такие укрепления по всему Периметру. Судя по всему, удовлетворяет свои амбиции.

– Или решает проблемы, связанные с маленьким размером… кхм… обуви. – Роман проскрежетал зубами и выругался. – Ну и как мы теперь будем преодолевать это чудо инженерной мысли?

– Ну я ведь сюда как-то залез? – ухмыльнулся Гольф и снова поднес к глазам бинокль. – Сейчас спустимся вниз и… Погоди-ка…

Он осекся на полуслове и посмотрел в сторону комплекса.

– Зырь! – приказал он, протягивая другу устройство.

Нестеров прильнул к окулярам. Владимир вытащил второй бинокль и присоединился к наблюдению.

На фасадах контрольных башен завыли сирены и замигали оранжевые сигнальные лампы. Солдаты, патрулирующие местность перед воротами, быстро похватав распорки, оттащили колючую проволоку в стороны. А затем с громким скрежетом тяжелые створки пришли в движение.

Громадные стальные пластины под аккомпанемент систем оповещения медленно раскрылись и замерли, открывая дорогу внутрь Зоны. Аварийный свет погас, вой сирен резко прервался. Стало неестественно тихо. Казалось, даже ветер умолк и замер в ожидании.

Сначала ничего не происходило. Секунды тянулись неестественно медленно. Нестеров глубоко вдохнул. Сцена открытия гигантских врат произвела на него сильное впечатление.

А затем на мосту показалась пара фигур. Они медленно шли в окружении солдат в темно-зеленом камуфляже и, судя по всему, о чем-то беседовали. Роман настроил приближение и попытался разобрать, кто это, но лица мужчин скрывали армейские противогазы.

Первый, который был пониже ростом и одет в стандартную форму ДОПа, выставил перед собой правую руку и обвел ею заброшенный город. Его собеседник, высокий и худой как палка, покачал головой. Из-под его офицерской фуражки выбивались седые волосы.

Нестеров перевел взгляд на погоны, решив по званиям опознать офицеров. Вопрос о человеке в униформе решился быстро. Полковничьи звезды и нашивка «С. М. Курский» оказались достаточно красноречивыми аргументами.

Впрочем, со вторым военным оказалось сложнее, поскольку темное пальто, накинутое на плечи кителя, скрывало все знаки различия. Из-под него лишь блестела орденская планка, но определить награды Роман не сумел.

– Ладно, хорош любоваться! – одернул его Владимир, когда над шоссе, ревя турбинами, пролетел Ми-28. – Если нас тут спалят, нам точно крышка.

Нестеров кивнул, и оба, перемахнув через гребень холма, заскользили вниз по склону.

Из кустов вылетела испуганная ворона и, громко каркая, взвилась над дорогой. Сталкеры опустились на корточки под прикрытием разросшегося кустарника и прислушались.

В отдалении затих грохот вертолетного винта, и над дорогой повисла тишина. Только негромко дул ветер и шелестела пожухлая трава. Тучи рассеялись, и с бездонного голубого неба снова начало жарить солнце.

– Ну, пошли, – скомандовал Гольф, и они крадучись направились в сторону вентиляционной шахты, виднеющейся невдалеке.

От посторонних глаз ее скрывали густые заросли борщевика и крапивы, так что со Стены заметить ее было весьма проблематично.

– Помоги-ка мне, – велел Владимир, запуская пальцы под тяжелые прогнившие доски.

Вдвоем сталкеры откинули крышку в сторону. Из примятой травы выскочил кузнечик. Роман включил закрепленный на груди фонарь и, забравшись на бетонное кольцо, опустил ногу на первую ступеньку. Ржавая лестница подозрительно заскрипела.

– Давай быстрее, – поторопил Гольф. – Меня выдержала, значит, тебя и подавно.

Нестеров кивнул и продолжил спускаться. Вскоре подошвы его тяжелых шнурованных ботинок коснулись мокрого бетона, и сталкер смог осмотреть помещение.

На первый взгляд, это был стандартный технический коридор, убегающий в обе стороны сколько хватало глаз. Желтое пятно света выхватывало какие-то провода и трубы, закрепленные на стенах.

– Это место – одна из сотен маленьких деталей, входивших в комплекс коммуникаций старой столицы, – пояснил спустившийся следом Владимир.

Роман, продолжающий изучать надписи на стенах, кивнул.

«Не суйтесь в Новогиреево, – прочитал сталкер. – В кинотеатре теперь «пароварка».

Все свободные поверхности были покрыты автографами ходоков и их полезными или не очень советами.

– Я думал, эта традиция давно умерла, – сообщил, обернувшись, Нестеров.

– Ага, – подтвердил Владимир. – А вот теперь народ решил ее снова возродить.

Молодые люди пошли по коридору, освещая дорогу неярким светом фонарей.

– Я вот что думаю… – начал было Гольф.

Роман вздрогнул и жестом велел напарнику замолчать. Сталкеры затихли. Где-то далеко упала капля воды. Затем еще одна. А затем раздался топот ног.

– Туши свет! – прошипел Нестеров.

Владимир кивнул, и молодые люди, щелкнув переключателями, остались в полной темноте. В дальнем конце туннеля заметались огни подствольных фонарей. Владимир схватил Романа за рукав и с силой потянул в сторону:

– Сюда!

Раздался скрип, и сталкеры очутились в небольшом техническом помещении. На пустых стеллажах стояли коробки с какими-то инструментами и банками с краской. Все ценное отсюда давно вынесли, а оставшееся покрывал толстый слой пыли. Друзья навалились на дверь и, с трудом прикрыв ее, принялись ждать. В темноте раздавался лишь тихий шелест воздуха, проходящего сквозь фильтры противогазов.

Топот приближался. По бетонному полу грохотали тяжелые армейские ботинки. В этом Роман не сомневался, поскольку сам носил такие же.

– Давайте! – крикнул кто-то. – Они не могли уйти далеко!

– Товарищ сержант, – другой, запыхавшийся, голос. – А может, это просто крыса была?

– Умный ты больно, Петров, – откликнулся первый. – Но датчики движения, наверно, тоже не дураки ставили?

Солдаты пробежали мимо двери, за которой укрылись сталкеры. Судя по количеству ударов, их было не меньше пяти.

– Они установлены так, чтобы мелкие животные вроде крыс, мышей и прочих морских свинок под ними свободно пробегали, – продолжал объяснять офицер, явно получающий удовольствие от «интеллектуального превосходства» над подчиненным. – А значит, задеть их может только что-то крупное.

– Например, собака, – не унимался рядовой.

– И как ты себе это представляешь?! – заржал сержант. – Она слезла по лестнице с трехметровой высоты? Не, сюда может попасть только что-нибудь двуногое.

Голоса военных становились все тише, а потом и вовсе затихли в отдалении.

– Вот, значит, как? – насупился Роман. – Уже и датчики движения в каждой дыре понатыкали? И откуда только деньги?

Владимир что-то проворчал и, раскрыв дверь, вышел в коридор. Сталкеры осторожно двинулись вперед по туннелю, замирая при каждом шорохе. Наконец они остановились возле очередной лестницы, уходящей вверх. В вышине в узком квадратике вентиляционной шахты виднелось небо.

– Давай, я прикрою, – приказал Владимир и, вскинув автомат, взял темный проход, в котором скрылись военные, на прицел.

Роман кивнул и, поставив ногу на ступеньку, быстро полез вверх. Гольф, подождав немного, последовал за ним.

* * *

Молодые люди выбрались на поверхность у обочины широкого шоссе, посреди зарослей густой травы. Роман первым делом стащил с головы противогаз и полной грудью вдохнул свежего воздуха.

Легкие наполнил аромат леса и засохшей осенней травы.

– Хорошо, – тихо проговорил Нестеров.

– Ага, – протянул Владимир, водрузивший на место стальную крышку и обтряхнувший перчатки. – Прекрасная пора. Очей очарованье. Приятна мне твоя прощальная краса. Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и в золото одетые леса… Блин, а я думал, что уже давно забыл все, чему учили в школе!

– Это ведь Пушкин? – осведомился, обернувшись, Роман.

Гольф кивнул, и напарники прошли под сень высокой пожелтевшей березы. Рядом с ней, накрытый маскировочной сетью и ковром из опавших листьев, стоял небольшой темно-синий автомобиль со свинченными номерами.

Свистунов любовно похлопал машину по крыше и, щелкнув кнопкой на брелке, снял блокировку.

– Да, кстати, – Роман пристально посмотрел на друга, – чем ты все-таки разозлил тех парней в сером?

– Да ничем, я же говорил, – отмахнулся тот. – Ты сам видел: они всех ходоков к стенке ставят.

– Володя, – Нестеров покачал головой и пристально посмотрел другу в глаза, – я знаю, когда ты врешь. Я тебя спас, так что меня они теперь тоже хотят грохнуть. Думаю, я имею право знать.

Сталкер скривился и прохрипел что-то нецензурное.

– Ну, спер я у них кое-что, – наконец признался он.

– Что именно?

– Да ничего серьезного, просто документы какие-то.

Гольф отогнул полу камуфлированной куртки, демонстрируя запихнутую в широкий внутренний карман красную пластиковую папку.

– Источник Рене слил ему инфу, что всем командирам отрядов наемников в Московской Аномальной Зоне раздали такие файлы. Ну и шеф велел мне выяснить, что к чему.

– Ясно, – кивнул Роман. – Откровенность за откровенность. Я сегодня вытащил из разбитого доповского вертолета странный камуфлированный кейс. Думаю, Декарт захочет на него взглянуть.

Владимир кивнул и тоже снял противогаз. На его небритом подбородке виднелись капельки пота. Сталкеры помолчали.

– Ладно! – Гольф хлопнул в ладоши. – Мы едем или остаемся ночевать в лесу? В «Санатории» скоро ужин, я бы хотел успеть.

Молодые люди забрались в машину. Нестеров бросил рюкзак на заднее сиденье и наконец позволил себе расслабиться. Свистунов повернул ключ зажигания, и «Тойота», взревев двигателем, сорвалась с места. Проехав через развороченный отбойник и обогнув глубокую яму, автомобиль, набирая скорость, понесся по пустому шоссе.

* * *

Генерал Василевский прошел следом за Курским в ярко освещенный кабинет полковника. За широким окном второго этажа стучал дождь, и его капли отбивали странный ритм на лопастях мокнущих посреди взлетно-посадочной полосы боевых вертолетов. Юго-Западная база Дивизии Охраны Периметра была погружена во тьму. Единственными источниками света оставались прожектора на сторожевых вышках. На штормовом ветру развевались российский и ооновский флаги.

Полковник задернул шторы и сел в высокое кожаное кресло. Генерал кинул на вешалку длинное темное пальто и, сняв фуражку, опустился напротив.

– Чай, кофе? – предложил Курский. – Может, чего-нибудь покрепче?

Он слегка кивнул на небольшой секретер, стоящий в углу кабинета.

– Не придуривайся, Сережа, ты сейчас не на публике, – нахмурился Василевский. – Мы с тобой не друзья и никогда ими не будем.

– Как знаете, – пожал плечами полковник и, поднявшись, прошел к деревянному шкафу. – Я слышал, со следующего месяца мы больше не призываем на Периметр?

– Да, – кивнул Василевский, – хватит с нас лысых новобранцев, не знающих, с какой стороны держат АК. Здесь опасно, и служить тут должны профессиональные солдаты-контрактники, отдающие себе отчет в степени риска.

Щелкнул замок, и Курский, опустив крышку секретера, извлек бутылку дорогого коньяка. Коричневая жидкость медленно колыхалась в стеклянном сосуде.

– Французский. Десятилетний, – сообщил Сергей, поворачивая бутыль в руках. – Точно не хотите?

Офицер искоса посмотрел на командующего Московским военным округом.

– Ну ладно, – вздохнул он и вернул алкоголь на место. – Итак. Как я понимаю, самолет?

Курский прошел обратно за широкий дубовый стол, на ходу проведя ладонью по крышке рояля, и, щелкнув пультом, активировал голографический экран, повисший в воздухе.

– Да, – кивнул Василевский, сложив ладони домиком. – Самолет.

Он протянул полковнику прямоугольную карту памяти, и тот вставил ее в разъем в столешнице, прикрытый деревянной панелью. На мониторе побежали строчки данных, а затем возникла карта города.

– Беспилотники наконец обнаружили место крушения. Мы угробили двадцать машин, но нашли «Радонеж».

Курский подался вперед.

– «Призма» все еще на борту? – тихо осведомился он.

– Ну а где же ей еще быть? Сорок седьмой рухнул в «Дебрях». Ни один вменяемый сталкер туда не сунется. Даже посмотреть, что это такое там горит. А невменяемый навряд ли сможет свинтить ее с самолета.

– А что с пилотом?

– Слава богу, жив. Добрел кое-как до Периметра, сейчас в госпитале.

Сергей кивнул и снова посмотрел на экран. Офицеры помолчали.

– Президент взял дело под личный контроль. Уровень секретности поднят до четвертого, – объявил генерал.

– Мать честная! – Курский покачал головой. – Не думал, что до этого дойдет.

– Как видишь, дошло, Сережа. – Василевский покрутил стоящий на столе глобус. – Поисково-спасательная операция начнется через сорок восемь часов…

– Можете не сомневаться, мои люди будут готовы, товарищ генерал! – кивнул полковник.

Михаил развернулся в кресле и посмотрел Курскому в глаза:

– Твои люди никуда не отправятся.

– Что? – Сергей моргнул. – Но ведь…

– Операцией «Ладога» командую я. Ты больше не имеешь права интересоваться объектом «Радонеж». Его местонахождение – последняя информация, к которой у тебя был допуск. Если честно, я даже рад этому. Ты и твои танцы с наемниками уже порядком всех достали. Это доповская операция, и точка.

– А мне что, просто сидеть и ждать? – развел руками Курский и откинулся в кресле. – А если вам понадобится помощь?

– Помощь нам понадобится, – кивнул Василевский. – И ты ее окажешь.

Генерал склонил голову набок.

– На тебя возложена полная ответственность за операцию «Треугольник». Она должна быть завершена не позднее чем за семь часов до отправления поисково-спасательного отряда. Не за два, не за четыре, а за семь. Это ясно?

– Так точно, товарищ генерал, – проворчал Курский и, вытащив флешку, протянул ее Михаилу. – Вас проводить до вертолета?

– Как пожелаете, – пожал плечами Василевский.

Офицеры молча поднялись и направились к дверям кабинета. Генерал накинул на плечи пальто и, толкнув дверь, вышел первым. Двое солдат в темно-зеленом камуфляже отделились от стены и, примкнув оружие к груди, последовали за ним. Сергей шел рядом.

Пройдя по широкой лестнице, мужчины поднялись на крышу. Дождь превратился в ливень. Василевский надел фуражку и, развернув зонт, направился к ожидающему его Ка-60.

– Да, чуть не забыл…

Михаил обернулся. Взгляды офицеров снова встретились. Курский стиснул зубы.

– Наемников во время исполнения «Треугольника» ты можешь загубить сколько угодно. Но если погибнет хоть один из наших солдат, командование тебе голову снимет. Скорее всего, моими руками… Не думай, что я не знаю, куда исчезают артефакты для Центра, – прошипел он и ткнул Сергея пальцем в грудь. – Как только я докажу это генштабу, ты вылетишь отсюда с таким свистом, что у тебя уши лопнут. Вы у меня под колпаком… полковник Курский!

Последние слова генерал словно выплюнул. Забрался в вертолет и, пристегнув ремень, снова посмотрел на Сергея. Один из телохранителей захлопнул боковую дверцу с символикой дивизии.

Все убыстряясь, завертелся винт, шасси оторвались от крыши, и летающая машина, загудев турбинами, взмыла вверх.

Курский проводил Ка-60 взглядом и, сжав и разжав кулаки, что-то пробормотал.

– Не думайте, что весь ДОП принадлежит вам, товарищ генерал, – прошипел он и, обернувшись, направился в сторону двойных дверей.

В коридоре, прислонившись к стене и сложив руки на груди, его уже ждал молодой офицер с майорскими нашивками. При виде Курского он подался вперед и вопросительно глянул на полковника.

– Готовьте своих людей, Вдовиченко, – приказал Сергей. – Вы выдвигаетесь завтра вечером.

– Так точно, товарищ полковник, – козырнул солдат. – Сумма не изменилась?

– Нет, – помотал головой Курский. – Клиент заплатит оставшиеся две трети, как только «призма» окажется у него.

* * *

Автомобиль быстро ехал по пустой подмосковной дороге, заметно превышая допустимые восемьдесят километров в час. Но поскольку все населенные пункты в пределах двадцати километров от МКАД эвакуировали, шанс нарваться на патруль ДПС, затаившийся в кустах, был нулевым.

Владимир прихлопывал по рулю и покачивал головой в такт какой-то зажигательной песне, вырывающейся из радио, настроенного на волну «Периферии-FM».

– Давай, Ром! – Он стукнул друга в плечо. – Подпевай, это же наше детство! Стильный оранжевый га-алстук! Ну!

– Да ладно, – отмахнулся Нестеров. – Я не такой музейный экспонат, как ты.

– Такой же! – с улыбкой помотал головой Свистунов. – Давай, хорош стесняться! Дельта бы подпела!

– Ну… – Роман почесал затылок.

– Давай, никто не видит!

Валерий Сюткин в этот момент как раз снова дошел до припева.

– Пускай я никогда не встречал в Африке рассвет, – завопил Гольф.

– И не видел сам пожар в джунглях в час ночной! – щелкнув пальцами, пропел Нестеров. – Но знаю точно я, на земле самый яркий свет… Свет, который дарит всем стильный галстук мой!

– Свет, который дарит всем стильный галстук мой! – Владимир на ходу вскинул руки со сжатыми кулаками.

– Руль держи, блин! – засмеялся Роман, когда машина, подавшись вправо, чуть не врезалась в отбойник. – Господи… два взрослых мужика, а ведут себя, как школота на дискотеке…

– И что? – Свистунов перестроился в соседний ряд. – Не нужно никогда бояться выглядеть дураком. Если в тебе не осталось чего-то, что в нужный момент делает тебя ребенком, то на кой тогда вообще жить?

Нестеров улыбнулся. Где-то в вышине раздался низкий гул.

– Так. Это еще что? – нахмурился Роман и, опустив стекло, на ходу выглянул из машины.

Ревя турбинами, из-за крон деревьев появилась громадная черная туша. Тяжелый транспортный Ан-124 пролетел над дорогой и направился в сторону бывшей столицы.

– Доповский, – отметил Гольф.

– Ага, – кивнул Нестеров, вглядевшись в красные звезды на хвосте. – Что-то они зачастили. Уже седьмой за неделю.

– Думаешь, как-то связано с… – Владимир постучал себя по животу.

– Не знаю, – вздохнул Роман. – Давай-ка сюда свою красную папочку.

Свистунов расстегнул куртку и, вытащив пластиковый конверт, протянул другу. Тот повертел его в руках и, посмотрев на свет, щелкнул застежкой.

Внутри, расфасованные по отделениям, лежали различные бумаги. Несколько карт города с пометками на английском. Красным фломастером были обведены здание МГУ, небоскребы Москва-Сити и Останкинская телебашня.

– Точки «Альфа», «Браво» и «Чарли», – перевел Роман. – Н-да, обтекаемая формулировка.

Отложив план столицы в сторону, сталкер извлек наружу документ, набранный на компьютере. Внизу листа стояло несколько темно-синих кругов от печатей и подписи.

– Так, а вот это уже поинтереснее, – проговорил Нестеров и, расправив бумагу, углубился в чтение.

«Всем тактическим офицерам боевых групп, находящимся в городе. В рамках операции «Треугольник» вам поручена следующая боевая задача:

1) Найти безопасный маршрут до точек «Альфа», «Браво» и «Чарли» и провести разведку на местности, не приближаясь к указанным зданиям.

2) Сообщить об обнаруженных на территории аномалиях и дать тактическую оценку ситуации.

3) Ожидать прибытия основных групп для обеспечения функционирования каналов 123.6; 127.9 и 164.0».

– В первый раз слышу эти частоты, – сообщил Свистунов, – Для чего они?

– Понятия не имею, – пожал плечами Нестеров. – Ну, вернее, я знаю, для чего они, в теории. А вот как их хотят использовать наемники, это уже большой вопрос.

– Ну а в теории? Что они делают?

– Это аварийные частоты на случай потери столицы. Их используют для связи с командованием в первые сорок восемь часов после обмена ядерными ударами.

– То есть? Наемникам нужно позвонить в законсервированные бункеры на Урале?

Роман усмехнулся и потер подбородок.

– Нет. Думаю, Василевский хочет создать в Зоне нормально функционирующую систему связи, покрывающую всю ее территорию, а не нынешние пять процентов.

– Масштабная затейка, – покачал головой Владимир. – Но для чего им это? Столько лет жили не тужили, и тут – раз! Хотят провести и телефон, и телеграф, и факс. Еще, может, и Wi-Fi бесплатный?

Нестеров в ответ лишь развел руками. Машина затормозила у обочины, и молодые люди выбрались наружу, набросили на средство передвижения желто-оранжевую камуфляжную сеть и по ковру из опавших листьев углубились в осенний лес.

* * *

Вскоре они вышли на берег небольшой реки и, спустившись к самой воде, пошли на запад. Под ногами хрустели ветки и какой-то мусор, вынесенный на песок весенним половодьем. Нестеров перешагнул через старую покрышку и, машинально дотронувшись ладонью до громадной коряги, остановился на повороте реки.

На дальнем берегу возвышались брошенные деревенские дома. Стоящий возле одной из покосившихся изб деревянный туалет опасно кренился и со дня на день должен был рухнуть в реку.

– Похоже, ты продул Гамме, – усмехнулся Роман, глядя на постройку. – Он все еще стоит.

Сталкеры, живущие в «Санатории», делали ставки на то, когда наконец многострадальное сооружение не выдержит в неравной схватке с гравитацией и полетит вниз.

– Да, похоже на то, – кивнул Владимир. – И зачем я только этим занимаюсь?

Молодые люди по камням перебрались через быстрый ручеек и направились к высокой бетонной лестнице. Поднявшись по широким ступеням, они вышли на небольшую тропинку, ведущую в глубь разросшегося парка.

Между деревьями проглядывало какое-то старинное здание с колоннами. Обогнув его, сталкеры двинулись по широкой аллее между пожелтевшими деревьями. Небосвод снова затянули низкие тучи, и порывы промозглого ветра шелестели опавшими листьями.

Роман на ходу пнул багряный ковер, и тот взвился в воздух, осыпаясь на землю хороводом осенних красок.

Справа среди густых охваченных багряным огнем крон виднелся силуэт усадьбы екатерининской эпохи. Рене как-то однажды сказал, что она принадлежала известному дворянину – графу Мусину-Пушкину, нашедшему «Слово о полку Игореве». Нестеров не мог похвастаться столь обильными знаниями истории, но, на его взгляд, длинное сооружение с двумя колоннадами было красивым.

Молодые люди остановились на широкой площадке перед входом в другое, гораздо более современное здание. Трехэтажный комплекс бывшего клинического санатория «Валуево» возвышался над окружающим его лесом.

Прямоугольное панельное строение казалось давно пустующим, но тем не менее не выглядело заброшенным. На нем не было ни ржавых подтеков от лопнувших труб, ни копоти от выгоревшей проводки. Оно было чистым и кое-где словно бы искусственно состаренным.

– Не дальше, – прошипел Роман, когда молодые люди остановились метрах в тридцати от главного входа.

Воцарилось тревожное молчание. Широкие занавески, закрывающие коридор на первом этаже, не шелохнулись. Стая ворон, сидящих на оборванных проводах, с интересом уставилась на путников.

– Не стреляйте, ребят! – крикнул Владимир, поднимая руки. – Свои!

Сильный порыв ветра зашумел ветвями парковых деревьев. Сердито каркая, вороны взмыли в серое небо. Пару долгих секунд ничего не происходило.

– Эй! Да это же Эхо и Гольф! – крикнул кто-то. – С возвращением, парни!

– Отбой тревоги! – скомандовал другой голос. – Всем вернуться на свои посты!

На крыше медленно поднялась группа фигур в серых камуфляжных плащах. Снайперские винтовки часовых были обмотаны полосками маскировочного джута, из-под капюшонов мигали приборы ночного видения. Один из стражей приветственно махнул рукой. Другой, Сигма, коротко козырнул.

Молодые люди, помахав в ответ, быстрым шагом направились к дверям. Толкнув двойные створки из прозрачного пластика, сталкеры оказались в небольшом предбаннике. Большую его часть занимало устройство, похожее на громадную, от пола до потолка, коробку.

– Давай ты первый, – скривился Свистунов и кивнул на короб. – Терпеть не могу эту штуку.

Роман пожал плечами.

– Господи, как маленький, – усмехнулся он и, бросив на черную ленту конвейера рюкзак, расстегнул ремень.

Автомат, патронташ и пояс с гранатами и подсумками для боеприпасов отправились следом.

После этого Нестеров отвел рукой полупрозрачные резиновые ленты в сторону и налегке вошел в камеру очистки. Встав на два маркера в виде следов человеческих ног, нарисованные на полу, Роман развел руки в стороны и закрыл глаза.

– Начата подача пара, – сообщил механический голос. – Пожалуйста, не двигайтесь.

С яростным шипением с двух сторон ударили струи горячего воздуха. Запахло химикатами и одновременно сосновым лесом. Сталкер поморщился, когда поток пара ударил ему в лицо.

В камере очистки постепенно становилось жарко и сухо. А в ту секунду, когда температура уже стала практически нестерпимой, раздался сухой щелчок, и лампочка над дверью сменила цвет с красного на зеленый.

– Процедура очистки завершена, – сообщил компьютер. – Приятного дня.

Роман что-то проворчал и, встряхнув руками, вышел в просторный холл. У дальней стены расположилась ныне пустующая стойка регистратуры. Вместо миловидной девушки за ней расположился тяжелый пулемет, держащий на прицеле вход.

Несколько сталкеров, сидящих в глубоких креслах возле низкого столика, помахали Нестерову и вернулись к созерцанию футбольного матча. Роман коротко кивнул «коллегам» и, подхватив с конвейера рюкзак, накинул его на плечи.

Комфортабельный клинический санаторий «Валуево», где когда-то могли проходить лечение жители столицы, теперь стал базой сталкеров. Вернее, даже не базой, а домом.

Принадлежащий фирме-посреднику, предоставляющей услуги профессиональных сталкеров, он превратился в укрепленный форпост, постоянно исчезающий из военных сводок. На доповских картах это место было белым пятном. По официальным отчетам, здесь не было ничего, только красивая усадьба да руины трехэтажного санаторного комплекса.

Кто-то говорил, что это связано с халатностью и невнимательностью военных. Кто-то считал, что дело в процветающей везде и всюду коррупции. Однако ответ был одновременно изящнее и прозаичнее: ДОПу было выгодно это соседство. Дивизия Охраны Периметра неоднократно привлекала сталкеров к работе над картографированием местности, ученые просили добыть какой-нибудь артефакт или залезть с анализатором в аномалию, а «неучтенные вооруженные лица с навыками работы в экстремальных условиях» получали оружие и экипировку. Покрайней мере так было, пока руководил Василевский.

А вот с приходом к власти Курского связь с высшими эшелонами резко оборвалась, и, как многим начало казаться, над «Санаторием» сгустились тучи. Рене в разговоре тет-а-тет как-то обмолвился, что вообще подозревает о том, что новый полковник просто еще не знает об их существовании. И что как только он узнает, небо здесь почернеет от вертолетов, несущих внутри себя орды наемников, готовых поставить всех обитателей «Валуево» к стенке.

Из размышлений Романа вывел легкий удар по спине.

– Привет, бродяга! – усмехнулся кто-то. – Давно не виделись!

Нестеров, улыбнувшись, обернулся и крепко сжал протянутую ладонь Ивана Березова, вольного сталкера Браво.

– Здорово, Вань! Как твое «ничего»?

– Нормально, – кивнул двухметровый здоровяк.

Словно в подтверждение его слов висящий за плечами ПКМ негромко лязгнул.

– Ты сам как?

– Да все так же, – развел руками Нестеров. – Бегаю, ловлю пули и разряды. Сегодня вон Володьку у наемников отбил.

Появившийся как раз в этот момент из камеры очистки Гольф кивнул. Иван вместо приветствия взревел и, подхватив достаточно объемного Свистунова, легко поднял его над полом.

– Блин! Два месяца тебя не видел! – радостно орал Березов.

– Дышать… нечем… – прошипел вытаращивший глаза Владимир.

Браво выпустил Гольфа, и тот, судорожно ловя ртом воздух, начал собирать с конвейера свои вещи.

– Вообще рассказывай! – кивнул Роман. – Ты где столько времени был? Мы, если бы не Рене, уже решили, что ты того…

– Не, я был с особо секретным поручением, – Иван таинственно понизил голос, – на восточных рубежах.

– Корея? – догадался Нестеров.

– Ага, – подтвердил Березов, наклонив голову и демонстрируя свежий шрам на шее. – Но все подробности вечером. Засядем у меня толпой, и я все в лицах расскажу.

– Ловлю на слове, – кивнул Владимир. – Кстати, шеф у себя?

– Да, пойдемте, – махнул рукой Браво.

Шаги тяжелых, ставших кристально чистыми после паровой камеры ботинок утопали в плотном сером ковре, устилающем холл. Трое сталкеров прошли через первый этаж и, поднявшись по лестнице, направились по коридору в сторону дверей с позолоченными табличками. Там, где раньше заседала дирекция санатория, теперь расположилось руководство фирмы-посредника.

Березов вежливо постучался в дверь, надпись на которой гласила: «Рене Декарт. Исполнительный директор частной некоммерческой организации «Декартовы координаты». Не дожидаясь ответа, повернул ручку и, толкнув дверь, первым вошел в широкую ярко освещенную комнату.

Рене сидел за большим деревянным столом, заваленным бумагами, и, глядя в отчеты, что-то набирал с клавиатуры. На стене за его спиной висела старая, рассохшаяся гитара. Крест-накрест с ней расположился АК-74 со спиленными номерами. В углу под стеклом возвышался потертый экзоскелет. Такие модели сняли с производства еще семь лет назад.

Березов нерешительно кашлянул. Исполнительный директор моргнул и, подняв голову на звук, прищурился. На первый взгляд ему было за сорок. Может быть, даже ближе к пятидесяти. Коротко подстриженные волосы на голове были черными, но в них уже виднелись первые признаки седины. Одет он был в черный деловой костюм с небрежно завязанным галстуком.

Взгляд Декарта скользнул по сталкерам, и Рене улыбнулся.

– Привет, ребята, – кивнул он и, приподнявшись, протянул руку через стол.

Обменявшись с подчиненными рукопожатиями, он снова опустился в кресло и, шумно выдохнув, перевернул несколько документов текстом вниз.

– Эхо, Гольф, рад, что с вами все в порядке. Удалось что-нибудь сегодня раздобыть?

Настоящее имя Рене знали немногие. Нестеров в это число не входил. Из всех людей, с кем он общался, по-видимому, были только телохранители и ближайшие друзья шефа – Альфа, Чарли, Фокстрот и Сигма. Они же на любые расспросы отвечали молчанием.

– Да, конечно, – кивнул Роман и, поставив рюкзак на пол, щелкнул застежками.

– Ладно, Вань, иди отдыхай пока. По поводу твоего отчета все обсудим завтра. Мне нужно будет уточнить у тебя некоторые детали.

Березов кивнул и, обменявшись рукопожатиями с Нестеровым и Свистуновым, вышел из кабинета.

* * *

Рене был сталкером. Причем, по мнению многих, Сталкером с большой буквы. Он был одним из первых, кто отправился в Старую Аномальную Зону и излазил ее вдоль и поперек. Он был в числе первых, кто оказался в Припяти и обследовал каждый уголок мертвого города. Он знал ту Зону как свои пять, а после знакомства с одной аномалией – четыре пальца. Он находил артефакты, о которых никогда до этого не слышали, и убивал мутантов, которых многие впервые видели, лишь когда те смыкали клыки на их шее.

Он был одним из последних осколков того безвозвратно ушедшего сталкерского романтизма, когда, отбившись от мутантов, опускаешься у костра, выпиваешь спирта и слушаешь байки других, таких же, как и ты, авантюристов или тихонько бренчишь на рассохшейся гитаре.

Он был одним из немногих представителей «старой школы», кто пережил превращение сталкерства в бизнес, когда у каждой корпорации появились свои собственные ходоки, по Аномальным Зонам во всем мире загрохотали маленькие наемнические войны, а артефакты стало возможно купить и продать не только по связям на черном рынке, а просто зайдя в Интернет.

* * *

– Вот посмотрите, – проговорил Роман, доставая металлический контейнер. – Вытащил сегодня из старого доповского вертолета. Пришлось полазить через «плеши», чтобы до него добраться.

Рене быстро глянул на Нестерова и уважительно кивнул. Шеф знал о фобии подчиненного и даже пытался научить его с ней бороться. Сталкер водрузил кейс на стол и вопросительно посмотрел на Декарта.

– Подожди, – помотал головой тот и, поднявшись, вышел из-за стола.

* * *

Когда первый ужас после превращения столицы в Аномальную Зону улегся, войска попытались провести масштабную операцию с целью выяснения произошедшего в городе. Командование группы охраны территории Московской Аномальной Зоны сформировало внушительный отряд и наняло опытных сталкеров для сопровождения. В числе прочих был и Рене.

Операция с треском провалилась. Сначала пропала связь со штабом, а на третий день группа, в которой был Декарт, попала, по официальной версии, в скопление «блуждающих» аномалий.

К Периметру вернулись только двое. Израненный сталкер и военный, который тащил его на себе. Майор Василевский и Рене Декарт, правая нога которого была сломана в девятнадцати местах, рассказали о том, что случилось в Зоне. Их отчеты были моментально засекречены, копии уничтожены, а командование приказало приступить к немедленному возведению трехметровой стены первого Периметра вокруг города.

После этого Декарт надолго исчез из поля зрения военных. Судя по обрывочным сведениям, он все это время сотрудничал с загадочным Центром – сетью научно-исследовательских институтов, занимающихся изучением Московской Зоны.

Лишь через полтора года уже полковник Василевский разыскал его и предложил возглавить, как он выразился, «контору», где Рене сможет обучать солдат ДОПа и готовить из них профессиональных сталкеров для нужд дивизии. Так появился официально не существующий «Санаторий», куда Декарт, впоследствии отказавшийся набирать только военных, принялся вербовать и бывших ходоков.

* * *

Опираясь на трость, Рене прохромал вокруг стола и встал рядом с Нестеровым. Роман посмотрел на шефа. Тот надел на нос небольшие круглые очки и кивнул.

Сталкер щелкнул замками и откинул крышку камуфлированного кейса.

* * *

В Рио-де-Жанейро было тепло и сухо. Сияющий огнями город отражался в спокойной глади залива. Большой океанский лайнер медленно вползал в порт. Яркие нити автомагистралей рассекали темные холмы вокруг бразильской столицы.

Вдалеке на склоне одной из гор в фавеллах что-то горело. Черный дым от полыхающего квартала поднимался в ночное небо. Языки пламени плясали на покосившихся деревянных постройках, в крохотных проулках между кирпичными стенами и среди гор мусора, заполняющего узкие крутые улочки, взбирающиеся к вершине.

Над трущобами кружили беспилотники. Периодически от одного из них, с такого расстояния кажущегося маленькой серой точкой, отделялся небольшой заряд и, оставляя шлейф белого дыма, летел вниз. Через мгновение где-то в фавеллах гремел очередной взрыв, и огонь поглощал еще один занятый бандитами дом.

Или мирными жителями. Правительственные войска стреляли, как выразился кто-то из журналистов, примерно туда, где в последний раз видели кого-то похожего на бойцов наркокартелей.

* * *

Эдвард Макмиллан оторвался от созерцания далекой полицейской операции и обернулся в салон вертолета, быстро летящего в сторону города.

Черный «Black Hawk» без опознавательных знаков несся у самой воды, и казалось, еще чуть-чуть – и его шасси уйдут под темную поверхность залива, кое-где покрытого маслянистой пленкой. Последний раз затянувшись, майор отбросил сигару, и та, завертевшись в ночи, исчезла в низких волнах. Офицер обвел взглядом подчиненных и, взявшись за поручень, прошел в середину салона.

– Итак, брифинг все помнят? – начал он, силясь перекричать грохот вертолетного винта. – Эта операция – устранение. Наша задача – зайти на территорию посольства, без лишнего шума и пыли ликвидировать цель и так же тихо уйти.

«Черный ястреб» заложил крутой вираж, и майора качнуло в сторону. Выругавшись, он продолжил:

– Помните: мы – агенты американского Центрального разведывательного управления, а не кучка клоунов. Белый дом возлагает большие надежды на сегодняшнюю ночь, и я хочу, чтобы все прошло гладко. Вам понятно?

– Так точно, сэр! – хором откликнулись десять бойцов в темных комбинезонах.

Вертолет, набирая высоту, пролетел над пустынным пляжем, пересек бетонную набережную и понесся мимо сверкающих зданий делового центра. За окнами сотен офисов продолжала кипеть работа, внизу по сияющим огнями улицам неслись автомобили.

– Вопросы есть? – осведомился Макмиллан, снимая с креплений штатный для черных операций корейский пистолет-пулемет «Daewoo K5».

Один из оперативников поднял руку.

– Да, Диего?

– Каково расчетное сопротивление, сэр? – Боец пристально посмотрел на командира, его темные глаза сверкнули над черной тканевой маской, скрывающей нижнюю часть лица.

– Данные все те же, – откликнулся Эдвард, опускаясь в кресло и проверяя магазин у оружия. – Охранники без брони, вооружены пистолетами и дробовиками, если, конечно, успеют добежать до поста на первом этаже. Никаких сложностей быть не должно. Еще вопросы?

– Огонь свободный? – глухо осведомился один из оперативников.

– Да. Но стрельба только из штатного оружия. Никто не должен знать, что США хоть как-то замешаны в случившемся. Не забывайте: официально мы все еще требуем его экстрадиции за разглашение секретной информации.

Вертолет вырвался из зеркального каньона офисных высоток и, снижаясь, понесся над тихими, утопающими в зелени пригородами.

– Тридцать секунд до точки сброса! – крикнул, обернувшись в салон, один из пилотов.

Макмиллан кивнул и, показав летчику большой палец, завозился с наушником. Боевая машина пронеслась над небольшим парком и, миновав перекресток, зависла над невысоким зданием общественной библиотеки.

– Мы на месте! – сообщил мужчина в шлеме с тонированными линзами. – Действуйте быстро, у нас заканчивается топливо!

Эдвард снова кивнул и, подняв на лицо маску, оттолкнул боковую дверцу в сторону. С противным свистом черный трос ухнул во тьму. Стальной барабан завертелся, разматывая эластичную веревку, и через мгновение сухим щелчком сообщил о том, что все готово для высадки. Макмиллан подтянул ремешок шлема и, схватившись за трос, первым скользнул вниз. Следом за ним устремились бойцы.

Ботинки с легким стуком коснулись крыши старинного каменного здания, и майор, пригнувшись, отбежал в сторону, на ходу вскидывая оружие. Его подчиненные веером рассыпались по периметру и замерли в ожидании.

– Говорит «Орлан», – раздался в наушнике голос пилота. – Высадка завершена, возвращаюсь на «Рузвельт» для дозаправки. Прибуду по первому сигналу. Как поняли?

– Понял вас, «Орлан», – откликнулся Макмиллан. – Мы приступаем.

– Принято, «Питон»! Удачи!

Лопасти засвистели с удвоенной силой, и вертолет, развернувшись, исчез между спящими жилыми домами.

Повисла странная звенящая тишина. Где-то далеко загудел сигнализацией легковой автомобиль. Звук повторился пару раз, а затем тоже смолк.

Эдвард опустил на глаза ПНВ и принялся изучать строение, темнеющее через дорогу.

* * *

Это был старинный каменный особняк с широкой колоннадой и двускатной крышей. Длинные портики украшала лепнина в виде каких-то растений и мифических животных. От проезжей части здание отделял высокий металлический забор с будкой охраны возле ворот и парк, рассеченный аллеей с выключенным фонтаном.

На передней стене посольства на слабом ветру колыхались яркие флаги какого-то латиноамериканского государства. Свет во всех окнах был выключен, и только неяркие фонари на ограде давали понять, что здание обитаемо.

Макмиллан поднял прибор ночного видения и, прикинув расстояние на глаз, вернулся к остальной группе.

– Значит, так, – начал он. – Пойдут два отряда. Диего, на тебе восточное крыло. Я беру западное. Связь держать постоянно. Кодировка – «Трэндал». При обнаружении приоритетной цели подать сигнал двумя короткими щелчками. Вопросы?

Бойцы в черной экипировке коротко помотали головами.

– Нет вопросов. Отлично. Вы двое, – офицер указал пальцем на оперативников, – остаетесь здесь и страхуете. Остальные за мной!

Эдвард перевел рацию в режим глушения сигнала и, сняв с пояса небольшое устройство, разогнул его. С тихим щелчком крепления вошли в предназначенные для этого пазы, и в руках майора оказалось странное оружие, похожее на ружье для подводной охоты. Макмиллан подошел к краю крыши и, приставив приклад к плечу, прицелился.

– Три градуса левее, сэр… – тихо проговорил кто-то.

– Ветер? – Офицер слегка сдвинул ствол винтовки в строну.

– Тридцать сантиметров в секунду, – коротко рапортовал солдат с крохотным прибором в руке.

Внутри маленькой коробочки медленно вращался небольшой пропеллер, разгоняемый даже самым слабым воздушным потоком. Эдвард положил палец на спусковой крючок и, задержав дыхание, мягко надавил.

Раздался свист, и тяжелый гарпун, пролетев над пустой улицей, устремился в сторону посольства. Пройдя над кронами чахлых парковых растений, он впился в карниз под краем крыши старинного здания и, выпустив дополнительные лезвия, надежно закрепился в стене.

Макмиллан поднялся на ноги и, перебросив трос через каменные перила, огораживающие крышу библиотеки, застегнул стальную скобу на прикладе «ружья». Надавив рукой на скользкую веревку и убедившись, что конструкция надежна, Эдвард обернулся на подчиненных.

– И помните, – проговорил он, перекинув ногу через балюстраду и защелкнув на канате поясное крепление. – Ни слова по-английски!

Майор сделал шаг вперед и, соскочив с ограждения, с тихим свистом заскользил вниз по тросу. Оперативники один за другим последовали за ним.

* * *

– И что это за… штука? – выдохнул Свистунов, глядя на содержимое кейса.

Рене, кажется, его не услышал.

– Трям, здравствуйте… – едва слышно проговорил он и усмехнулся. – Вот уж не ожидал их еще раз увидеть…

Директор наклонился и осторожно провел рукой по одному из трех металлических цилиндров, лежащих внутри формы из мягкого поролона.

– Н-да… – Он постучал пальцами по столу, что-то прикидывая в уме. – По идее, их все должны были вывезти за пределы Зоны. Странно…

Опираясь на трость, Декарт захромал через комнату в направлении серых картотечных шкафов. Владимир и Роман переглянулись. Нестеров коротко пожал плечами.

Рене в этот момент выдвинул один из ящиков и начал быстро перебирать лежащие в нем папки. На большинстве обложек из плотного картона стояли грифы повышенной секретности, а некоторые требовалось уничтожить после прочтения. Как они могли попасть к главе фирмы-посредника и что в них было написано, оставалось загадкой.

– Ага! – Рене щелкнул пальцами и выудил на свет одну из папок. – Сейчас глянем, что тут у нас…

Он вернулся в кресло и, придвинув его к столу, раскрыл документ. Внутри лежали какие-то отчеты, копии официальных бумаг, нечеткие фотографии и прочая бюрократия.

– Так-так-так… – Рене переложил несколько листов и углубился в чтение того, на котором стоял орел Российских вооруженных сил.

Нестеров и Свистунов молча ждали. Задавать вопросы Декарту, когда он был занят своими мыслями, было попросту бесполезно.

– Интересно, – пробубнил себе под нос директор и снова начал листать документы. – Кажется, они и правда не смогли вытащить из Зоны несколько установок.

Рене замер, а затем принялся лихорадочно сверять какие-то цифры и ничего не значащие для стороннего наблюдателя данные в нескольких отчетах.

– Вот оно! – через пару минут воскликнул он и ткнул пальцем в одну из строчек. – Они действительно бросили один из вертолетов, упавший в скопление гравиконцентратов! Невероятно… Это же целое состояние… И как только Мишке всегда такое сходит с рук?

Директор осекся и поднял взгляд на подчиненных.

– О, простите, – улыбнулся он. – Я забыл, что вы вне контекста. Эта вещь…

Декарт придвинул кейс к себе и извлек наружу один из цилиндров. Он был длиной около тридцати сантиметров, а в диаметре доходил до десяти. Рене театрально выдержал паузу, а затем вдавил кнопку сбоку металлической трубы.

С тихим шелестом конструкция, казавшаяся монолитной, раскрылась. Последовала серия щелчков, и в руках директора замерло нечто, напоминающее перевернутый зонтик.

Мужчина, с трудом удерживающий громадный железный бутон, начал искать глазами место, куда его положить. Роман моргнул и, протянув руку, снова нажал на ту же кнопку.

В первую секунду ничего не произошло, а затем загадочное устройство обмякло и, засвистев, вернулось к изначальному облику.

– Спасибо, – выдохнул Декарт. – Я и забыл, что в реальности это нужно делать втроем…

Он встряхнул затекшими руками и убрал цилиндр обратно в кейс.

– Итак, – Рене поправил перчатку, скрывающую искалеченную ладонь, – как я уже начал объяснять, эта вещь называется «Коперник-1», и это не что иное, как переносной комплекс дальней радиосвязи.

Директор развернул кейс к подчиненным.

– Слева направо, соответственно, сама антенна, раздвижной штатив и усиленная тренога.

Роман с интересом извлек один из цилиндров и, повернув против часовой стрелки, раздвинул тубус на добрых полтора метра.

– Да-да-да, все верно, – одобрил действия Нестерова Рене. – Питается оно от одной «этаки».

Он указал на лежащий в специальном углублении контейнер со значками биологической и радиационной угрозы.

– На месте батарейка вставляется во-он в тот разъем сбоку. Да-да, Владимир, именно туда, куда вы пытаетесь засунуть палец.

Свистунов отдернул руку и сконфуженно отвел взгляд.

– И затем устройство без подзарядки может спокойно проработать ближайшие двести лет. Или сколько там действуют «этаки»?

Рене замолчал, словно это не было риторическим вопросом.

– Это все, конечно, чудесно, – кивнул Роман, свернувший штатив обратно до исходных размеров и убравший его на место. – Но вот зачем эта штука понадобилась военным? Как они хотели ее использовать?

– А как можно использовать комплекс дальней радиосвязи в том месте, где рации шипят, а спутниковые телефоны выдают сообщение об отсутствии сети? Правильно. Для налаживания этой самой связи.

Рене поднялся из-за стола и положил поверх цилиндров раскрытую папку.

– Когда все только начало разваливаться, а группа охраны Периметра еще не стала дивизией, командование решилось на смелый шаг – попыталось наладить в Московской Зоне постоянное радиосообщение. Операцию поручили подполковнику Василевскому. Тот недолго думая вместе с одним сталкером, работавшим на ЦАЯ, сварганил пару десятков таких устройств и решил разместить их на высотных зданиях недалеко от Периметра.

Декарт продемонстрировал одну из фотографий. На ней несколько человек в белых лабораторных халатах и высокий офицер стояли вокруг одной из установок. Лица всей группы были закрашены черными штрихами.

– В операции было задействовано двадцать боевых вертолетов Ми-24 с десантом на борту. Они должны были доставить комплексы и провести развертывание. Как обычно, что-то пошло не так, и больше половины машин рухнуло, не пролетев и половины дороги. Остальные выполнили задачу, но пользы это не принесло, так как нормально работать устройства могли только в связке с соседними двумя. Колесо со спицами представляете?

Директор изобразил в воздухе соответствующий круг. Молодые люди кивнули.

– Ну, вот что-то вроде этого, – продолжил Декарт. – Только, естественно, гораздо больше… Ну так вот. Официально посланная поисковая партия обнаружила все потерпевшие крушение машины, спасла немногих выживших и, что было для высшего руководства куда важнее, вынесла из Зоны все установки.

– Похоже, что не все… – проговорил Владимир.

– Именно так, – кивнул Рене. – Сейчас я внимательно пересмотрел отчеты. Оказывается, три штуки они бросили по причине невозможности до них добраться. Одна угодила в «ведьмин студень», и наружу торчал только хвост «вертушки». Другой Ми-24 упал в «морозильник» и так там и остался. А третий… а третий был отрезан от всех любопытных скоплением гравиконцентратов в брошенной квартире.

Декарт победно посмотрел на Нестерова.

– И вы, Роман, ее вытащили!

– Ну и?.. – Сталкер пожал плечами. – Я так понял: военные свернули этот проект, иначе бы давно наделали новых и уже имели бы себе в Зоне безлимитную мобильную связь. Какой тогда нам смысл от подобной находки?

– Ну, ее можно было бы продать какому-нибудь полусумасшедшему коллекционеру вещей, связанных с Аномальными Зонами, или… Получить возможность прослушивать все переговоры солдат дивизии на территории Московской Зоны!

Нестеров и Свистунов переглянулись.

– И как? – осведомился Роман.

– Подключив ее к одному из их постов дальней радиосвязи! – взмахнул руками Декарт.

По его взгляду читалось: он ждет следующего вопроса, чтобы сообщить что-то грандиозное.

– И что, – Роман все еще не мог понять идею начальника, – вы предлагаете нам полезть в уютное гнездо снайперов в паре шагов от Периметра? Или, может быть, подойти к Стене и воткнуть в нее эту треногу?

– Нет, – протянул Декарт и широко улыбнулся. – Мой источник в генштабе сообщил мне кое-что очень интересное. Владимир, вы достали один из тех конвертов, о которых я говорил?

Свистунов кивнул и вытащил из-под куртки красную пластиковую папку. Роман почувствовал, как у него отвисает челюсть.

– То есть вы хотите присоседиться к операции наемников и втихаря воткнуть комплекс в одной из точек «Треугольника»? – догадался сталкер.

– Не… ну как так можно, а? – Рене обиженно посмотрел на Нестерова. – Такой момент, и так все испортить! Спойлерщик несчастный.

Он помотал головой и усмехнулся.

– Нет. Я вообще пока не знаю, что в папке. Мне известно лишь то, что командование Периметра проводит новую операцию по созданию нормальной радиосвязи в Зоне. И для этого они собираются установить где-то в городе три сверхмощных стационарных комплекса, которые, вступив в резонанс с успешно введенными в эксплуатацию «Коперниками», позволят покрыть сигналом всю территорию внутри Периметра.

– Не хило, – одобрил Владимир.

Роман кивнул.

– И чего вы хотите от нас? – осведомился он.

– Пока ничего, – помотал головой Декарт, забирая у Свистунова папку. – Идите отдыхайте. В этом месяце получите премию… А я пока пойду покумекаю с нашими тактиками над планом действий.

Рене потер переносицу и, захлопнув кейс, принялся изучать документы, похищенные у наемников.

– Все свободны! – кивнул он, не поднимая глаз.

Роман и Владимир развернулись к двери.

– Ах да, парни! – Директор посмотрел на молодых людей поверх папки. – Будьте наготове. Завтра вы мне понадобитесь для одного важного дела.

* * *

Макмиллан висел на тросе, перекинув через него крест-накрест ноги, и, осторожно перебирая руками, двигался вперед. С едва слышным шелестом он проехал над высокой железной оградой посольства. Выгнув спину и втянув живот, миновал декоративные колья и парящий в паре сантиметров над ними красноватый луч датчика движения.

Краем глаза он заметил, что сидящий в будке охранник мирно спит, прикрыв лицо фуражкой. Эдвард усмехнулся и, ослабив крепление, свободно заскользил по черной веревке над темными деревьями.

* * *

Парк рассекали аллеи, усыпанные желтоватым гравием, по которым прохаживались патрульные в светло-синих рубашках, освещая себе дорогу фонариками и негромко о чем-то беседуя. Майор затормозил на пару секунд и прислушался.

– Видел вчерашний матч с Андоррой? – осведомился один из охранников.

– Да! Полная хрень! – раздраженно откликнулся его напарник. – Наши бегали, как слепые курицы. Три мяча – это позор, какого на моей памяти еще не было!

Он сердито взмахнул рукой и пнул лежащий на дорожке камень. Раздался хруст гравия, и булыжник скрылся в кустах.

– А надо было лучше думать, на кого поставить, – неслышно прошептал Эдвард и, вновь ослабив ремень, проехал буквально в трех метрах над головами патрульных.

Те, так ничего и не заметив, направились дальше. Макмиллан выдохнул и, сгруппировавшись, миновал очередное скопление ветвей. А затем вздрогнул. На его пути высилась черная громада дерева. Трос проходил прямо через его крону.

Майор грязно выругался. В детстве за такие слова отец мог дать ему нехилую затрещину и не повести на бейсбол. Сейчас отец жил в доме престарелых где-то в Калифорнии и страшно радовался, когда «Эдди» заезжал его навестить.

Макмиллан снова выругался. Тяжелые ботинки с мягким шелестом проехали сквозь листья, и оперативник замер. Широкая Y-образная ветвь «обхватила» его вокруг пояса, не выпуская из своих объятий.

– Группа-два, стоять, – прошептал в крохотный микрофон Эдвард. – У меня проблемы.

Тихий свист, раздавшийся где-то сзади, резко прекратился. Идущий следом боец завис во мраке между деревьями и, кивнув, снял оружие с предохранителя.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – едва слышно произнес Макмиллан и принялся судорожно охлопывать себя по всему телу в поисках ножа.

В дальнем конце аллеи показались два пятна света – охранники, патрулирующие территорию, продолжали свой променад. Солдат, висящий сзади, поднял пистолет-пулемет и взял одного из них на прицел.

Эдвард в этот момент наконец нащупал обмотанную темной тканью рукоятку и выхватил нож. Изогнувшись, повис вниз головой и принялся пилить удерживающую его ветвь.

Длинное титановое лезвие входило в сук с омерзительно громким хрустом, во все стороны летели щепки, и майор все время ожидал, что через секунду в лицо ударит яркий свет фонарика. А это кардинально изменяло статус операции, превращая ее из бесшумной и хирургически точной в безумный боевик с участием полиции, взрывающимися вертолетами и горящим зданием посольства.

Распиленная ветвь с шелестом накренилась и, повиснув на небольшом куске коры, так и осталась покачиваться на ветру. Эдвард выдохнул и, подавшись вперед, высвободил трос. Мгновение спустя через то место, где находился майор, скользнул луч света. А еще через секунду под деревом прошли двое охранников, обсуждающих, какой неудачник вратарь их сборной.

Макмиллан в этот момент уже промчался над кустами, закрывающими окна первого этажа, и, ударившись подошвами ботинок о лицо кентавра, украшающего стену, завис перед портиком. Выгнувшись, протянул руку и, схватившись за край крыши, отцепил поясную скобу от троса.

Повиснув на одной руке, майор захрипел и, поочередно закинув наверх ноги, подтянулся. Распластавшись на скользкой железной кровле, выдохнул и, поправив шлем, откатился в сторону.

Следом за ним с интервалом меньше чем в десять секунд появились остальные оперативники.

– Это «Плутарх», – раздался из наушника голос Диего. – Мы входим через точку «Браво». Прием?

Макмиллан щелкнул переключателем рации.

– Понял вас, «Плутарх», – тихо проговорил он и, пригибаясь, двинулся вперед по крыше. – Идем прямо за вами.

Эдвард остановился возле небольшой фрамуги из прозрачного пластика и коротко кивнул. Двое бойцов, вскинув оружие, взяли окно на прицел, а третий, осторожно свесившись вниз, завозился с рукоятью.

– Что там, Майкл? – нетерпеливо осведомился майор.

– Охранная сигнализация, – сообщил оперативник и, не глядя, снял с пояса небольшой фонарик. – Мне нужно двадцать секунд.

Зажав фонарик в зубах, солдат вынул из поясного кармана кусачки и защелкал ими. Раздался едва слышный треск, словно заискрила проводка. Затем все стихло.

– Готово, – выдохнул боец и первым проскользнул внутрь.

– Давайте, не спим! – махнул рукой Эдвард и спрыгнул следом.

Звук прыжка поглотила мягкая ткань старого ковра. Взметнулось облако пыли, закружившееся в лунном свете. Старая рассохшаяся мебель, заполняющая чердак, отбрасывала длинные тени. Майор перекатился вперед и замер, вскинув оружие.

За его спиной приземлился еще один оперативник.

– Все чисто, – рапортовал стоящий у приоткрытой двери Майкл.

Макмиллан кивнул и, все так же не разгибаясь, прошел мимо груд перевернутых столов. Подняв оружие, офицер положил руку на плечо подчиненного и кивнул.

Тот глубоко вдохнул и распахнул дверь. Казалось, на всю вселенную скрипнули несмазанные петли. Майкл, выругавшись, скользнул в коридор и, упав на пол, взял лестницу на прицел. Впрочем, необходимости в этом не было – помещение казалось пустым и серым. На ободранных стенах виднелись остатки обоев, у стен лежали выцветшие фотографии в черных рамках.

– Вперед, – коротко скомандовал Макмиллан и, взмахнув ладонью, пропустил перед собой двоих бойцов.

Те неслышными тенями скользнули к деревянным перилам. Через несколько секунд один из них обернулся и отрицательно помотал головой. Эдвард закусил губу.

Что-то пошло не так. В здании должно было быть больше охраны.

– «Плутарх», это «Питон». – Майор дотронулся до наушника. – У вас есть контакты?

– Отрицательно, – через мгновение откликнулся Диего. – Тут пусто, как в голове у нашего президента.

– Принято, – кивнул Макмиллан.

Эдвард два раза быстро взмахнул рукой, и отряд короткими перебежками начал спускаться вниз по широким мраморным ступеням. Что-то пошло совсем не так.

* * *

Бойцы один за другим выскользнули в темный коридор и замерли у стен, вскинув оружие.

– Контактов нет, – через секунду рапортовал кто-то из оперативников.

Майкл, стоящий на одном колене возле антикварного столика с китайской фарфоровой вазой, приподнялся и, пробежав метров двадцать, опустился возле бокового ответвления коридора.

В глазах одного из императоров династии Цинь отразилась фигура с пистолетом-пулеметом, но нарисованный монарх все так же увлеченно наблюдал за фейерверком. Боец коротко помотал головой, и отряд вновь двинулся вперед.

* * *

У поворота, за которым начиналась парадная лестница, идущий первым Майкл остановился и, прильнув к стене, выглянул из-за угла. Боец вскинул полусогнутую в локте руку со сжатым кулаком наверху.

– Сколько? – тихо осведомился Макмиллан, опускаясь рядом.

– Трое, – так же тихо отрапортовал боец. – Все с дробовиками.

Эдвард уперся ладонью в черной перчатке в стоптанный алый ковер и, наклонившись вперед, высунулся из-за стены.

Под высоким потолком висела дорогая хрустальная люстра. В крохотных граненых кристаллах, гирляндами опоясывающих ее, отражались блики нагрудных фонарей охранников. Трое вооруженных помповыми «Ремингтонами» мужчин прохаживались по громадному пустому холлу. В тишине гулко раздавались шаги. Желтые пятна света прыгали по стенам, выхватывая из темноты лица знаменитых политических деятелей, смотрящих нарисованными глазами на всех входящих в посольство.

– Сделаем это быстро, – приказал Эдвард.

Майкл кивнул. Оперативники, опустившись на пол, прицелились. Еще один боец, припав на колено, вскинул оружие за их спинами.

– По моей команде, – проговорил Макмиллан. – Раз…

Один из охранников поправил фуражку и посмотрел на часы.

– Два…

Его товарищ широко зевнул и прикрыл рот ладонью.

– Три! Давайте!

Раздалось три тихих щелчка, и три тела, словно марионетки с подрезанными нитями, повалились на пол. На гранитные плиты, образовывающие герб Эквадора, плеснула кровь. Отряд выждал несколько секунд. За высокими окнами все так же безучастно светила луна.

– У нас двадцать минут до того, как начнется смена караула, – тихо сообщил один из бойцов.

– Значит, надо действовать быстро, – кивнул Эдвард. – Пошли!

Четверо оперативников пробежали мимо широких ступеней парадной лестницы и, разойдясь веером, углубились в параллельный коридор.

– Стоп! – тихо скомандовал майор и, остановившись, опустился на одно колено.

Заглянув под небольшой столик, он усмехнулся. Стальная пластинка мигнула единственным ярко-красным визором.

Встроенный в стену датчик движения сканировал пространство перед собой на высоте двух десятков сантиметров от пола. Макмиллан показал пару быстрых жестов, и Майкл, кивнув, растянулся на полу.

Вытащив из-за пояса нож, боец поддел им крышку датчика и, отогнув ее, перерезал пару тонких проводков.

– Готово, сэр, – рапортовал он. – Можно идти.

Макмиллан взмахнул рукой, и отряд, пробежав мимо стола, замер перед единственной оставшейся в коридоре дверью.

Оперативники, передернув затворы, переглянулись. Кто-то глубоко вдохнул. Пару секунд длилось молчание. Затем Эдвард кивнул и повернул позолоченную ручку.

* * *

С криками: «Лежать! Руки за голову!» фигуры в черном, сорвав дверь с петель, ворвались в комнату. Обежав с обоих сторон широкую, застеленную белой простыней деревянную кровать, оперативники вскинули оружие и взяли на прицел человека в светлой рубашке.

На его лбу заплясали крохотные красные точки от ЛЦУ. Мужчина сидел молча, сцепив руки в замок, и смотрел в пустоту. Он никак не прореагировал на появление своих убийц.

– Макс, – позвал Эдвард.

Человек поднял взгляд и грустно посмотрел на Макмиллана.

– Значит, они прислали тебя? – тихо спросил он. – Хм… Странно. Я думал, что это будет Бакслер.

– Макс… – Майор вздохнул. – Зачем?

– Что «зачем»? – Мужчина не изменил позы.

Эдвард закусил губу.

– Зачем… ты… – У Макмиллана внезапно пересохло в горле. – Зачем ты предал нас?

– Вас – это кого? – поинтересовался бывший агент Браун.

– США, – не раздумывая выпалил майор. – Свою родину. Свой дом.

Глаза Макса под узкими прямоугольными очками яростно сверкнули.

– США? – с издевкой в голосе осведомился он, вставая.

Подчиненные Эдварда превратились в сжатые пружины. Их пальцы легли на спусковые крючки.

– Или, может быть, Пентагон, Лэнгли, Белый дом, президента… и шайку корпораций, во главе с банкирами Уолл-стрит, дергающими вас за ниточки?

Браун сжал кулаки.

– Думаешь, это я предатель? – Он посмотрел Макмиллану прямо в глаза. – Вы продали свою страну. Вы погрязли во лжи и готовы на все ради денег.

– А ты трус, который бьет свою страну в спину в самый опасный для нее момент! – Эдвард указал на Брауна пальцем. – Твои «разоблачения» подорвали и без того шаткие позиции нашего государства на мировой арене! ООН требует принятия против нас самых жестких санкций! Европа вопит о правах человека, а русские с китайцами ухмыляются и потирают руки, потому что первыми прознали про нас, а не про них! Зато ты у нас теперь герой! Звезда, мать твою! Поборник истины!

– Эд! – закричал Браун и взмахнул руками. – О чем ты говоришь? О каком положении на мировой арене? Эд… Мы… Мы изучали эффекты от воздействия артефактов на заключенных! Я был тогда в Гуантанамо! Я все видел… Ты представляешь себе, что такое, когда в камере открывают контейнер с «красной пылью»? Когда на твоих глазах человек начинает истекать кровью из отверстий, о которых даже не подозревал? Или когда он выблевывает собственные внутренности? Когда жидкость в его организме превращается в лед? Когда закипают внутренние органы? Я был там. Я видел, как эти люди в оранжевых робах бьются о тонированные стекла тестовых камер, а в их глазах стоит немой вопрос: «За что?»

Макмиллан почувствовал капли холодного пота на лбу. Он закрыл глаза и замотал головой.

– Эти люди – преступники. Они уже выбрали свой путь. А вот результаты тех исследований могут спасти миллионы жизней. – Эдвард шумно выдохнул и, сложив ладони лодочкой, прижал их к лицу. – Как ты не понимаешь, Макс! Из Зон по всему миру каждый месяц утекают сотни, если не тысячи артефактов. И когда они окажутся в руках террористов – лишь вопрос времени. Скажи, когда на Манхэттене взорвут бомбу с «красной пылью», ты будешь рассуждать о вопросах морали и этики или прыгать от радости, что твоя семья привита разработанной вакциной? Я лично выбираю второе…

– Это были политзаключенные! Господи! Это были просто дети, чья вина в том, что они пришли в маске Гая Фокса «захватить» Таймс-сквер! Эд! У нас есть свои законы. Мы подписались под международными конвенциями о правах человека! Они такие же люди, как и мы с тобой! Они имеют право на честный суд, а не на черный мешок на голове и мучительную смерть в застенках! А что касается вакцины…

Браун покачал головой.

– Там не было ни одного представителя ВОЗ. Не было никого из Министерства здравоохранения! Не было даже людей из фармакологических корпораций! Там были только «оружейники»! Мужчины в дорогих костюмах, посланные крупнейшими оборонными концернами! В перерывах между демонстрациями они, улыбаясь, распивали шампанское с палачами в белых халатах и рассуждали о будущих прибылях…

Макс тяжело задышал, а затем, подавшись вперед, схватил Эдварда за руку, в которой тот держал пистолет, и, подняв, приставил ствол к своему лбу.

– Друг, – тихо проговорил он. – Если это действительно тот мир, который ты поклялся защищать, то я не хочу в нем дальше жить. Если все то, через что мы прошли, для тебя хоть что-то значит… Просто пусти мне пулю в лоб. Тебя ведь за этим сюда прислали.

Макмиллан закрыл глаза. Затем открыл и, глубоко вдохнув, кивнул. Браун криво улыбнулся.

– Тогда делай свою работу, – выдохнул он и, надавив на палец майора, лежащий на спусковом крючке, спустил курок.

Глава 3

«Санаторий»

Роман остановился перед деревянной дверью с небольшим железным номером. В обе стороны тянулся светло-коричневый коридор, пол которого устилал стоптанный алый ковер. Под потолком гудели лампы холодного света, стены покрывали пластиковые панели.

Нестеров опустил руку в карман и, нащупав там ключи с тяжелым брелоком, сделанным из патрона для снайперской винтовки, открыл замок. Толкнув дверь, прошел внутрь своей комнаты. Сталкер мало кому об этом говорил, но ему нравилось иметь «свою» комнату. Свое место, куда можно вернуться после вылазки в Зону и точно знать, что там все будет по-прежнему.

Роман улыбнулся и, захлопнув дверь, прошел на середину бывшего двухместного номера. На стенах – обои в мягких тонах, под потолком уютным желтым светом горит небольшая люстра. Вместо второй кровати – небольшой стол с ноутбуком и кучей бумаг, связанных с работой Нестерова в «Декартовых координатах». Рядом, прямо на полу, – несколько больших стопок книг. В отсутствие полок это был наилучший вариант, но Дельта часто шутливо критиковала Романа за то, как он хранит печатные издания. Присев на корточки перед томами и проведя рукой по корешкам книг, девушка доставала одну и сообщала что-нибудь вроде: «Держать Шекспира и Достоевского рядом с современной фантастической прозой – это преступление против всего интеллектуального наследия человечества».

Над столом висела широкая карта Московской Зоны с множеством пометок маркером. На ней были выделены известные скопления «стационарных» аномалий, армейские блокпосты и прочие «достопримечательности». Громадная военная база на юго-западе города все еще значилась как «Ставка полковника Василевского». Роман взял со стола фломастер, подумывая указать имя нового хозяина Периметра, но потом решил, что для использующего наемников Курского будет слишком много чести.

Молодой человек повесил камуфлированную куртку на вешалку и принялся расстегивать ремни бронежилета. Поверх затертых доповских звезд – доказательства происхождения половины экипировки в «Санатории» – был изображен черный человеческий силуэт со штурмовой винтовкой. Вокруг фигуры висел серый прямоугольник, образующий малую систему декартовых координат. На груди нарисованного бойца стояла всего одна буква греческого алфавита, обозначающая позывной владельца.

Роман стащил через голову броню и аккуратно повесил ее на стоящий у стены торс манекена. После этого извлек из-под кровати длинный камуфлированный контейнер и, щелкнув замками, откинул крышку. Вынув из специального углубления в поролоне промасленную тряпку и расстелив на полу кусок картона, сталкер, скрестив ноги по-турецки, принялся чистить табельный АК-103. Разобрав автомат и протерев каждую деталь, молодой человек вновь собрал оружие и, уложив в форму из мягкого поролона, закрыл контейнер.

Отряхнув руки, Нестеров поднялся и, на ходу скидывая камуфлированные брюки, направился в ванную комнату. Включив воду, залез под душ и, уперевшись руками в покрытую кафелем стену, закрыл глаза. Струи горячей воды пробежали по длинным кривым шрамам на спине. Роман попытался собраться и разложить по полочкам события прошедшего дня.

Изначальная осведомленность Рене о содержимом папки, за которой он послал Владимира. Немотивированные казни ходоков наемниками, действующими в Зоне от имени ДОПа. Посещение Периметра каким-то высокопоставленным офицером, которого Нестеров не смог опознать из-за противогаза. Внезапная бурная деятельность военных в вопросе восстановления связи в городе.

Роман чувствовал, что между всем этим есть какая-то связь, но также и понимал, что еще слишком мало деталей для того, чтобы собрать головоломку воедино.

Сталкер помотал головой и, перекрыв воду, снял с батареи полотенце.

– Это не мое дело, – отчетливо проговорил он. – Если я понадоблюсь, мне сообщат.

На душе стало спокойнее. «И не совать свои длинные носы в вопросы, к которым у вас нет нужного уровня доступа», – кажется, так однажды сказал Рене. Нестеров потер подбородок и, бросив взгляд в зеркало, вышел из ванной. Одевшись в легкую армейскую рубашку и брюки, опустился на кровать и принялся зашнуровывать тяжелые армейские ботинки.

Когда он взялся за второй узел, раздался настойчивый стук.

– Не заперто! – крикнул Роман.

Дверь, скрипнув, отворилась. На пороге стоял Свистунов. Гольф уперся локтем в стену и вопросительно посмотрел на друга.

– Долго ты еще будешь возиться? – осведомился он.

– Да, сейчас. Извини. – Молодой человек поднялся и ударом ноги отправил контейнер с автоматом под кровать.

Нестеров на ходу щелкнул выключателем и, заперев дверь, присоединился к Владимиру. Оба быстрым шагом двинулись по коридору.

– Сейчас слышал, как Фокстрот орал на новичков, – сообщил Свистунов. – Просто сказка. Я человек с не маленьким словарным запасом, но придумать такое… – Он усмехнулся и уважительно покачал головой. – И ни одного матерного слова. А как обидно.

– За что хоть ругал-то?

Снаружи уже стемнело, и начался дождь. Капли воды выстукивали по прозрачному пластику странный мотив.

– Да как и нас. Стрелять не умеете, драться тоже. Если в Зоне на конвой военных напоретесь – живыми не выберетесь. Тренируйтесь, пока не начнет получаться, и так далее.

– Понятно. – Роман кивнул. – Пожалуй, завтра наведаюсь на полигон. Впечатлю наставника.

Сталкеры спустились по лестнице в холл и двинулись в сторону двойных дверей в другом конце помещения. Здесь царил полумрак – большинство потолочных ламп было выключено, горели лишь настенные светильники. Облокотившись о стойку регистратуры, двое мужчин о чем-то негромко беседовали. Первый, одетый в пиксельный камуфляж – Нестеров узнал в нем Альфу, – развел руками. Второй – им оказался Сигма все в том же комбинезоне и длинном сером плаще, – нахмурившись, замотал головой. Глава охраны, судя по всему, только-только закончил свое дежурство и даже не успел сдать на склад оружие – длинноствольная снайперская винтовка все еще висела у него за спиной.

– Добрый вечер, – поприветствовали их Роман и Владимир.

– Привет, ребята – широко улыбнулся Альфа. – Рад, что с вами все в порядке.

Сигма коротко кивнул. Молодые люди быстрым шагом прошли мимо помощников Рене.

– Нет, я не думаю, – все так же тихо продолжил Сигма. – Это слишком рискованно.

– Они явно что-то планируют. – Альфа потер подбородок. – Мы просто обязаны это сделать.

– Нет. Без помощи Василевского мы с этим…

Остаток фразы потонул в гуле голосов, когда молодые люди прошли в ярко освещенную столовую. Это было широкое помещение с несколькими колоннами и рядами столиков на четырех человек. У ближней ко входу стены был расположен шведский стол.

Неофициальная работа на ДОП и Центр приносила существенные дивиденды, позволявшие «Декартовым координатам» не выпускать своих сотрудников в Зону на голодный желудок. Ежемесячную оплату Рене же просто изымал из зарплаты, делая таким образом пропитание условно бесплатным.

Роман и Владимир, взяв по тарелке ярко-красного ароматного борща, присели за один из столов. Сидящие рядом знакомые сталкеры покивали в знак приветствия. Опознавший их сегодня с крыши Ипсилон перегнулся через проход и обменялся с молодыми людьми рукопожатиями. Гамма коротко улыбнулась и подмигнула Владимиру. Тот склонил голову набок и тоже улыбнулся.

Нестеров макнул в борщ кусок белого хлеба и, откусив, посмотрел поверх голов друзей. Чарли что-то обсуждала с Фокстротом. Так же тихо, как и Альфа с Сигмой. С таким же напряжением в позе и во взглядах. «Четыре правые руки» Рене были явно чем-то серьезно обеспокоены.

– Только я не умею читать по губам, – усмехнулся Роман и зачерпнул ложкой борщ.

На плечо ему легла мягкая ладонь.

– Тут не занято? – промурлыкал приятный женский голос.

Нестеров с улыбкой обернулся. Анна «Дельта» Волкова весело смотрела на него, опершись на спинку соседнего стула. Высокая и стройная, с длинными каштановыми волосами, Роману она чем-то напоминала сверхзвуковой истребитель – такой же изящный и смертоносный.

– Привет, – кивнул Нестеров. – Конечно, садись.

– Спасибо. – Девушка улыбнулась в ответ.

Свою тарелку она уже поставила на стол. Отодвинув стул, легко скользнула на сиденье и коротко обняла Нестерова.

– Привет, – улыбнулась Дельта. – Рада, что с тобой все в порядке.

– Аналогично, – сообщил Роман.

Молодые люди расцепили объятия.

– Володя. – Волкова стукнулась со Свистуновым кулаками и принялась за суп.

Некоторое время сталкеры ели молча.

– Слышала, вы сегодня что-то не поделили с наемниками, – наконец заговорила Анна.

– Ага, – кивнул Нестеров. – Володьку не поделили.

– Эти гады хотели сделать из меня дуршлаг, но Ромка подоспел вовремя и спас наши задницы, – подтвердил Гольф.

– Н-да, так вот кто эти «двое вооруженных сталкеров», – вздохнула Волкова. – Ну, парни, вы мне сегодня нервов попортили.

Девушка улыбнулась.

– Я же примерно в ваших местах под конец дня была. Смотрела, чего чудят наши вояки. Занимательное, кстати, зрелище было. Им поставили на вооружение какую-то летающую дрянь вроде БПЛА с пропеллером, и они пытались ее запустить.

– Успешно? – осведомился Роман, вернувшийся с тарелкой макарон с мясом.

– Более чем, – кивнула Волкова и посерьезнела. – Эта штука летает как хороший вертолет, а шуму от нее гораздо меньше. В качестве оружия крупнокалиберный пулемет на брюхе. Думаю, армия хочет использовать их для патрулирования Периметра. Они при мне нашпиговали свинцом кирпичную стенку. Ну, как нашпиговали… – Девушка покачала головой. – Превратили в пыль.

– То есть даже автомобильная броня не выдержит, – покачал головой Владимир.

– Ага, – подтвердил Роман. – И не всякая танковая. Я видел то, о чем ты говоришь, по ящику. Американцы применяли эту дрянь в Тунисе. От человека и мокрого места не остается.

Молодые люди помолчали.

– Ладно. – Волкова помотала головой. – Что ты тут, как обычно, меланхолию развел? В нас еще попасть надо. Это в Володю целиться легко, а мы с тобой верткие, убежать успеем.

Сталкеры рассмеялись.

– Ну, пожалуй, – кивнул Свистунов.

– Да, так вот! – продолжила Дельта. – О чем я начала говорить. Сижу я, значит, в тумбочке… Ну, в смысле, лежу на балконе заброшенной квартиры, смотрю через оптику за мучениями вояк, пытающихся этот самый БПЛА запустить. И тут слышу рев вертолетных винтов. Еле успела откатиться в сторону и залечь под складным столиком, который там стоял. Вот ровно еще секунда, и прямо у меня над головой пролетают три серые «вертушки». Два «Черных ястреба» и один «Апач».

– «Мусорные лисы», – скорее утвердительно, нежели вопросительно проговорил Роман.

– Ага, – кивнула девушка. – Те еще ублюдки. И где только Курский их нашел? У борт-стрелка на «вертушке» оказался тепловизор.

Анна поморщилась.

– В итоге две «птички» отправились дальше, а «Апач» гонял меня по всему дому. Летал вокруг здания и пытался достать через любое простреливаемое окно. Не знаю. Такое ощущение, что им патронов не жалко.

– Ну а ты казненных ходоков видела? – пожал плечами Владимир. – Судя по всему, действительно не жалко.

– Ну там-то всего несколько пуль на каждого, а тут он минут десять мотылялся, пока я его в «хроноскоп» не заманила.

– Куда? – Нестеров моргнул. – Ну ты даешь! Он же никогда не висит на одном месте больше тридцати секунд.

– Ну и тут не провисел, – подтвердила Волкова. – Оставшаяся половинка «Апача» впилилась в дом. Я из их продолжающей работать рации узнала, что они преследовали «двух вооруженных сталкеров» во дворах на Ленинском проспекте.

– Ясно. – Роман отхлебнул компот. – Эти ужасы хоть чего-нибудь стоили? Улов есть?

Девушка кивнула и, откинувшись на спинку стула, налила полупрозрачную жидкость с фруктовыми косточками из стеклянного графина.

– Два «донора», – сообщила Волкова, поднимая стакан. – Вы представляете, два за один день. Такого просто не бывает…

– Ну, тебе всегда везет, – махнул рукой Владимир. – Я потому с тобой никогда в карты и не играю.

Роман усмехнулся. Анна улыбнулась.

– Куда их Рене отправил? – поинтересовался Нестеров.

– Он сказал, что у него есть связи в «Медицине катастроф». Я согласилась. Все-таки им два хрустальных кристалла, способных делать из дистиллированной воды кровь первой группы, нужнее, чем мне.

– Другого от тебя и не ожидал, – кивнул Роман. – Тебе потому и везет, что ты у нас самая добрая.

– Да ладно, – махнула рукой девушка. – Я же это не бескорыстно сделала. Знакомый Декарта обещал нам три ящика лекарств. Антибиотики, бинты, полевые аптечки. Согласитесь, это разумный обмен.

– Это абсолютно с твоей стороны бескорыстный обмен, – покачал головой Роман. – Все эти вещи им бесплатно поставляет государство. А вот «доноров» они могут получить только от нас. Другое дело, что я бы тоже отправил такой артефакт только в МЧС.

Сталкеры снова замолчали. Каждый думал о чем-то своем.

– Так. – Браво, сидевший в паре столиков от них, поднялся и хлопнул в ладоши. – Все, кому интересно послушать о том, какие новости в Корейской Зоне, милости прошу ко мне через полчаса.

Молодые люди переглянулись. Владимир кивнул.

– Вань! – крикнул Роман, приподнимая руку.

– А? – Березов обернулся.

– Диванчик за нами!

* * *

Грохот выстрела разорвал тишину спящего посольства. В воздух взвились клубы порохового дыма. В косых лучах лунного света, падающих через незанавешенные окна, они напоминали жутких призраков.

Тело Макса Брауна, взмахнув руками, повалилось на пол. 5-миллиметровая пуля разворотила лицо бывшего агента, превратив его в кровавую кашу и сделав опознание трупа невозможным.

Макмиллан опустил пистолет. Он поймал себя на том, что правое веко слегка подрагивает.

– Надо уходить, – выдохнув, сообщил майор.

А затем раздался грохот вертолетного винта. За окном вспыхнул слепящий луч прожектора. Нестерпимо яркий свет затопил комнату, заставив стоящего рядом с Эдвардом оперативника инстинктивно заслониться рукой.

Офицер вздрогнул. На самой грани восприятия он услышал противный свист.

– Ложись! – закричал Эдвард и, схватив все еще закрывающегося от света Майкла, повалил его на пол за кровать.

Пулемет под кабиной летающей машины наконец закончил прогрев и выплюнул первый заряд. Следом за ним из вращающегося орудия вырвался хлыст трассирующих пуль и, разрубив надвое окно, резанул по противоположной стене. В мягких обоях остались глубокие черные дыры, из которых поднимался слабый дым. Водопад осколков выскользнул из рамы и устремился на пол, прямо на залегших под подоконником оперативников. Один из бойцов, стиснув зубы, схватился за плечо. По широкому стеклянному «лезвию» пробежала струйка крови.

«Команч» продолжал поливать комнату свинцом. Старинная деревянная мебель, прошиваемая пулями, на глазах разваливалась, превращаясь в груды обломков. Дверь от бельевого шкафа с глухим стуком рухнула на пол рядом с Макмилланом. Майор выругался.

– Сэр, – Майкл протирал глаза, пытаясь восстановить зрение, – они ждали нас. Я только сейчас это понял.

– Что ты имеешь в виду? – Эдвард втянул голову в плечи, когда стоящая на прикроватной тумбочке чашка разлетелась вдребезги, облив оперативников водой.

– Системы охраны. Это были устаревшие модели. Не те, о которых говорили на брифинге…

Макмиллан кивнул. Сжав рукоять пистолета обеими руками, он глубоко вдохнул и, встав на колени, развернулся. Упершись рукояткой оружия в кровать, несколько раз выстрелил. Дымящиеся гильзы одна за другой вылетели наружу и покатились по простыне.

Прожектор, закрепленный сбоку кокпита, мигнул, а затем со звоном взорвался водопадом искр. Нестерпимо яркий свет исчез, комната погрузилась во тьму. Пулемет под кабиной замер, испуская легкий дымок.

– Пошли! Пошли! Пошли! – закричал, вскакивая, Макмиллан.

Офицер помог Майклу подняться, и четверо оперативников, открыв огонь по вертолету, выбежали из комнаты.

– Похоже, кто-то их предупредил, – прошипел боец, прижимающий ладонью рану на плече.

С оглушительным грохотом пулемет на «Команче» снова пришел в движение.

– Нет. – Эдвард зачем-то захлопнул дверь, в которой тут же образовалось несколько крупных дыр, – Это не бразильская полиция.

– А кто? – Майкл свинтил глушитель с пистолета-пулемета.

– Это те, – Макмиллан убрал пистолет в кобуру, – кто хотел заткнуть Брауна навсегда. Но чужими руками. И чтобы эти самые руки остались лежать рядом с его трупом у всех на виду.

Из бокового коридора появился отряд фигур в темной броне. Оперативники вскинули оружие.

– Оскал! – крикнул Диего, на ходу поднимая руки.

– Танго, – кивнул, выдохнув, Макмиллан.

– Мы слышали стрельбу, – сообщил лейтенант. – Что произошло?

– Хрен его знает, – помотал головой боец с раненым плечом. – Похоже, в этой поганой игре только что появилась долбаная третья сторона.

Он скривился при очередном приступе боли.

– Это «Орлан»! Слышите меня, «Питон»? – раздалось в наушнике.

– Слышим вас, «Орлан». – Эдвард дотронулся до рации на груди. – Вы как нельзя кстати! Вытащите нас отсюда.

– Отрицательно, «Питон»! К посольству движутся полицейские бронемашины. Точки эвакуации «Пронто» и «Бэйли» недоступны.

– Проклятье! – Макмиллан ударил кулаком в стену. – Какие у нас варианты?

– Точка «Гималаи» все еще свободна, – через мгновение рапортовал пилот.

– «Гималаи»! Да вы рехнулись! – выдохнул Майкл. – Как мы туда доберемся?

Вдалеке раздался вой полицейских сирен. С каждой секундой он становился все громче.

– Ну, вообще-то есть одна идея, – усмехнулся Диего. – Но она безумная.

– Слушаю. – Макмиллан быстро взглянул на подчиненного.

– Нам придется совершить небольшое правонарушение.

* * *

Один за другим полицейские грузовики проносились по пустынной улице и, пролетев под неяркими фонарями, вокруг которых вились рои мотыльков, тормозили перед зданием посольства. Высокие чугунные ворота были широко распахнуты, возле них уже стояло несколько сияющих мигалками патрульных автомобилей.

Лязгнув, задние дверцы бронированных грузовиков с трафаретными надписями BOPE[3] и символикой в виде ножа, воткнутого в череп, раскрывались, и наружу с криками «Пошел! Пошел! Пошел!» выпрыгивали бойцы спецназа в черной униформе.

Вскидывая штурмовые винтовки, они пробегали под высокой каменной аркой и, расходясь веером, двигались в сторону центрального входа. По темному фасаду здания посольства беспрестанно скользили лучи прожекторов боевых вертолетов, участвующих в операции.

Полицейские обогнули выключенный фонтан и, замедлив шаги, приблизились к стеклянным двойным дверям. Один из офицеров в шлеме с прибором ночного видения поднял вверх полусогнутую в локте руку и дважды сжал кулак. Двое бойцов спецназа подбежали ко входу и замерли с двух сторон от него. Сержант подал условный знак.

Полицейские распахнули двери и, швырнув внутрь цилиндры светошумовых гранат, ворвались следом.

С оглушительным грохотом железная створка, закрывающая вход в подземный гараж, разорвалась надвое, и по наклонному пандусу на полной скорости пронесся длинный черный лимузин с эквадорскими флажками на капоте. Офицер спецназа проводил машину изумленным взглядом.

– Пендехос… – выдохнул он.

Затем, опомнившись, вскинул пистолет. Бойцы спецназа словно в замедленной съемке разворачивались, на ходу поднимая оружие, и открывали огонь.

Пули забарабанили по бронированным бортам посольского автомобиля, мчащегося по аллее в сторону выхода. На машине сошлись лучи прожекторов темно-синих вертолетов.

Диего, опустив окно, высунул руку со средним пальцем, после чего снова схватился за руль.

– Аккуратнее, а то отстрелят, – прокомментировал Макмиллан, свинчивая глушитель с пистолета-пулемета.

Тишина этой операции явно более не требовалась.

– Да ладно, сэр! В Бронксе же не отстреливали! А я тогда был значительно мельче и тупее.

Оперативник вдарил по рулю, от чего клаксон издал долгий вопль. Перекрученные провода, торчащие из-под сорванного матового кожуха, заискрили. От замыкания включилось радио.

– Моя девушка обожает эту песню, – отметил Майкл, прилаживающий к «Daewoo» компактный пластиковый приклад.

Рикки Мартин завопил из динамика, что этой ночью они будут что-то праздновать. С криком «Гоу! Гоу! Гоу! Оле! Оле! Оле!» Майкл опустил тонированное стекло и, высунувшись, открыл огонь по патрульным машинам, блокирующим арку ворот.

Пули застучали по снежно-белым бортам с эмблемами полиции Рио-де-Жанейеро, вдребезги разбивая окна и сверкающие мигалки. У одного из автомобилей заряды прошили передние шины, и машина просела на землю.

Полицейские, укрывающиеся за автомобилями, открыли ответную стрельбу. Несколько пуль чиркнули по капоту, оставив кривые следы. Один из эквадорских флажков превратился в тлеющие лохмотья. А затем лимузин на полном ходу врезался в патрульные машины. Во все стороны полетели искры, бойцы спецназа бросились врассыпную. Легковушки, продолжая сиять красно-синими мигалками, под давлением бронированного посольского автомобиля со скрежетом разошлись, пропуская его вперед.

Лимузин выскользнул из кордона словно пробка из бутылки и, пролетев несколько метров, приземлился на все четыре колеса, из-под которых тут же вылетел сноп искр. Майкл, продолжающий высовываться из окна, что-то радостно закричал и, потрясая пистолетом-пулеметом, скрылся в салоне.

– Сэр! Куда теперь? – осведомился Диего, вывернув руль и свернув на перпендикулярную улицу, ведущую к центру города.

– Сейчас узнаем, – откликнулся Макмиллан и дотронулся до наушника. – «Орлан»! Это «Питон». Мы выбрались из точки «Ромео». Ждем указаний по эвакуации! Повторяю. Ждем указаний…

– Слышу вас, «Питон», – голос пилота пробился сквозь сильные помехи. – Готов подобрать вас на точке «Гималаи».

– Принято, «Орлан», – кивнул Эдвард, его губы тронула усмешка. – Только есть один нюанс. Вам не придется приземляться.

Лимузин понесся между длинными рядами одинаковых жилых домов. Свет в большинстве окон был выключен, и только вдалеке сверкали огнями громадные небоскребы. Чахлые деревца на тротуарах скрывали проходы в темные подворотни и проулки. В отсутствие других машин бронированный автомобиль посольства мчал прямо по разделительной полосе.

– Сейчас направо! – приказал Макмиллан, указывая на виднеющийся впереди перекресток.

– Понял, – кивнул Диего и вжал педаль газа в пол.

– Э-э… Сэр! – Майкл обернулся, глядя в поцарапанное пулями заднее стекло. – Кажется, у нас гости.

Словно в подтверждение его слов трассирующий хлыст ударил в асфальт прямо за автомобилем, выбив из земли фонтанчики серой крошки. Лимузин рванул вправо, уходя от следующего залпа. Черный «Команч», тот самый, что поливал огнем комнату Брауна в посольстве, качнулся в сторону и исчез за длинной офисной высоткой.

– Вроде ушел… – выдохнул боец с простреленным плечом.

– Нет, – Майкл покачал головой. – Просто не хочет светиться.

Оперативник указал пальцем в небо. Ярко-желтый гражданский вертолет с эмблемами в виде синей шестерки на бортах вылетел из-за домов и завис над шоссе. Боковая дверца отъехала в сторону, и, опустив одну ногу на длинные полозья, в проеме появился человек с телекамерой.

– Долбаные журналюги, – выдохнул Диего и, снова повернув руль, выровнял авто.

Репортер в этот момент вскинул черный прямоугольник на плечо и направил объектив в дальний конец улицы. Туда, откуда появились сверкающие сиренами полицейские машины. Несколько патрульных легковушек и три грузовика со спецназом. Стражи порядка гнали на полной скорости, быстро сокращая дистанцию.

– Есть какой-то способ стряхнуть их? – осведомился Эдвард.

– Да! Остался в вертолете! – Майкл стиснул зубы.

– Ну нет. – Макмиллан помотал головой. – Здесь тебе не Багдад, чтобы палить из РПГ-7 по всему, что движется.

Эдвард опустил стекло и проверил обойму. В этот момент один из патрульных автомобилей, объехав лимузин справа, ударил его бортом о борт. Раздался мерзкий скрежет, на асфальт посыпались искры. Всех сидящих в бронированной посольской машине бросило в сторону. Макмиллан выругался, когда ремень безопасности сдавил ему грудь.

Сияющий мигалками белый «Рено» разорвал контакт и, проехав немного параллельно, пошел на второй заход. На боковой двери полицейской машины под содранной краской отчетливо виднелись глубокие царапины.

– Ну нет. – Эдвард прицелился. – Второго раза не будет!

Майор спустил курок. Пули впились в переднее крыло патрульного авто и, скользнув вниз, пробили покрышку. Раздался металлический лязг, когда колесо черкануло по асфальту, и «Рено», потеряв управление, завертелся вокруг своей оси. Кружащийся автомобиль протащило через улицу, и он на полном ходу врезался в стеклянную витрину какого-то магазинчика, сшибая стойки с товарами.

– Иехо! – закричал Диего ударив по рулю. – Съели?!

Майкл, откинув люк в крышке, встал на плоский стеклянный стол посередине салона и, уперев приклад в плечо, открыл огонь. Выстрелы из пистолета-пулемета разбились о бронированный капот одного из грузовиков спецназа.

– Проклятье! – Оперативник сбросил в салон пустую обойму и протянул руку.

Боец с раненым плечом, стиснув зубы, извлек магазин из своего оружия и передал напарнику.

– Благодарю, – усмехнулся Майкл и, передернув затвор, снова спустил курок.

Пули впились в решетку радиатора с широким «кенгурятником». А затем линия трассеров скользнула ниже и пробила правое колесо. На секунду показалось, что время остановилось, а затем грузовик, клюнув носом, подскочил в воздух. Сначала от земли оторвались задние колеса, и бронированный автомобиль встал вертикально, а затем, перекувыркнувшись, он рухнул на дорогу и, высекая крышей искры, проехал по инерции еще несколько метров. А еще через секунду в него сзади врезался темно-синий грузовик с надписями ВОРЕ. Машины закружились в безумном танце, сшибая патрульные легковушки и перегораживая собой шоссе.

Из-за домов показался «Черный ястреб» без опознавательных знаков.

– Говорит «Орлан», – раздалось из наушника. – Ну и жара у вас тут! С Коста-Рики такого бардака не видел!

– Заткнись и вытащи нас отсюда! – рявкнул Макмиллан.

– Слушаюсь! – усмехнулся пилот и, пойдя на снижение, полетел параллельно лимузину.

Боковая дверца отъехала в сторону, и в ней появились двое бойцов, оставленных майором на крыше общественной библиотеки.

– Так, видать, я первый, – сообщил Майкл и, выбравшись на крышу, встал на четвереньки.

А затем, разогнувшись, прыгнул. Две пары рук в черных перчатках поймали оперативника и втянули в салон.

– Пошли! Пошли! – крикнул Макмиллан, замахав ладонью.

Один за другим бойцы вылезали из люка и перебирались в вертолет. Вскоре в лимузине остались только Эдвард и Диего.

– Давай руль! – приказал майор.

– Но, сэр… – Парень снова выровнял машину.

– Давай! Я сразу за тобой!

Боец кивнул, уступая Макмиллану место. В условиях громадного посольского автомобиля это не представляло особой сложности.

– Сэр! – Диего просунул голову в люк. – Давайте быстрее, без вас автобус не уедет!

– И сам знаю, – стиснул зубы офицер, пытаясь совладать с управлением.

Лимузин был тяжелым и словно нехотя слушался водителя. Все-таки машина была предназначена для неторопливых поездок в составе кортежа, а не для безумных догонялок с полицией.

Эдвард вырулил на относительно прямой участок набережной и приготовился покинуть широкое кожаное кресло, когда из-за высоких, сияющих неоновым огнем небоскребов вновь появился черный «Команч».

Вертолет опустил нос и помчался навстречу лимузину.

– Твою же мать! – выдохнул Макмиллан и, вывернув руль, бросил автомобиль в сторону.

Под крыльями летающей машины вспыхнули два ярко-оранжевых цветка, и несколько ракет устремилось к цели. Эдвард уже до половины высунулся из люка, когда заряды, пролетев над его головой, врезались в другой вертолет.

Ярко-желтый «Литтл Берд» с цифрой шесть на борту в одно мгновение превратился в пылающий шар и устремился по наклонной вниз. Основной винт, продолжая вращаться, промчался над пустой дорогой и воткнулся в стену одной из офисных высоток.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания