Читать онлайн книгу «Исцеление любовью» автора Тесса Дэр, книга из серии «Их связали замки»

Имя Изольда Офелия Гуднайт с немалой долей вероятности предвещало жизнь, подобную трагедии. Иззи сознавала это, думая о том, в каком положении очутилась. Еще в детстве она лишилась матери. А теперь и отца. Осталась, не имея ни цента за душой. И без друзей.

Но она никогда не теряла надежды.

Даже теперь.

Потому что имя Изольда Офелия Гуднайт сулило также роман. Умопомрачительный, блистательный, достойный стать легендой. С тех пор как Иззи помнила себя, она все время ждала с ослабевающей верой и нарастающим нетерпением, когда же откроется эта страница ее жизни.

Едва успев подрасти настолько, чтобы осознать смерть матери, Иззи утешалась мыслью, что и эта утрата – часть замысла того, кто создал ее легендарную историю. Ведь героини сказок обычно растут без матерей.

Когда папа растратил все их средства и горничной пришлось отказать, Иззи твердила себе, что ее каторжный труд когда-нибудь окупится. Всем известно, что Золушке пришлось немало трудиться, прежде чем ей достался прекрасный принц.

К тому времени, как Иззи исполнилось пятнадцать, их финансовое положение поправилось благодаря папиным успехам на литературном поприще. Принц пока не появлялся, но в запасе еще было время. Иззи убеждала себя, что постепенно чуть великоватый нос со временем будет ей впору, а курчавые волосы станут гладкими и послушными.

Но ни того, ни другого она так и не дождалась. Гадкий утенок не превратился в лебедя.

Ее семнадцатый день рождения наступил и прошел, а уколоть палец веретеном ей не довелось.

В возрасте двадцати одного года, где-то в пути между Мейдстоном и Рочестером, жизнь преподала ей жестокий урок. Оказалось, что настоящие разбойники с большой дороги не обладают ни дьявольским обаянием, ни грубоватой мужской привлекательностью. Они требовали денег, и поживее, а Иззи была рада уже тому, что они не заинтересовались ее персоной.

Так, одну за другой она растеряла все девичьи мечты.

А затем в прошлом году умер отец, и последним надеждам пришел конец. Деньги закончились вскоре после этого. Впервые в жизни Иззи оказалась на грани отчаяния.

Ее мечты о романе развеялись как дым. Теперь она была готова довольствоваться пропитанием. На какую еще сказку может рассчитывать невзрачная обедневшая двадцатишестилетняя женщина, которая ни разу в жизни даже не целовалась?

На вот эту, нынешнюю.

Она сжала в руке письмо. Вот она, сказка, писанная черными чернилами на белой бумаге. Ее самая последняя надежда. Иззи остерегалась даже сжимать ее слишком крепко, чтобы она не рассыпалась в пыль.

«Любезная мисс Гуднайт,

долг душеприказчика предписывает мне известить Вас о смерти графа Линфорда. В своем завещании он упомянул в качестве наследниц всех своих крестниц, в том числе и Вас. Будьте так любезны встретиться со мной в замке Гостли близ Вулингтона, графство Нортумберленд, 21 июня сего года, дабы уладить дела, связанные с Вашим наследством.

Ваш Фредерик Трент, лорд Арчер»

Наследство. Возможно, даже несколько сотен фунтов. Даже двадцать были бы подарком судьбы. Иззи уже вела счет на шиллинги и пенсы.

Когда впереди показался замок Гостли, она судорожно сглотнула.

Издалека он мог показаться романтичным – скопление разнообразных башен и высоких стен с зубцами и бойницами, возвышающееся на холмах, среди зеленых полей. Но парк, окружающий его, был настолько заросшим и запущенным без должного ухода, что Иззи невольно съежилась в его тени.

Замок вовсе не выглядел приветливым или очаровательным.

Он нависал над ландшафтом и таил угрозу.

Казалось, он способен обрушиться по своей воле.

– Вот мы и на месте, мисс. – Похоже, вознице замок нравился не больше, чем Иззи. Он остановил упряжку возле барбакана – башни с воротами на некотором расстоянии от самого замка.

Возница помог Иззи выйти из экипажа, поддернул воротник и выгрузил ее имущество – единственный потрепанный саквояж. Отнеся саквояж к каменным ступеням древних ворот, возница быстрым шагом вернулся обратно, сунул руки в карманы, прокашлялся. И застыл в ожидании.

Иззи поняла, чего он ждет. Она заплатила ему еще в Вулингтоне, так как без уплаты вперед он не соглашался везти ее, но теперь ждал прибавки в знак благодарности. Иззи выудила из кошелька шестипенсовик. Монет в кошельке осталось так мало, что они даже не звякнули.

Возница спрятал монетку в карман и прикоснулся к своей кепке.

– Как, говорите, ваша фамилия, мисс?

– Гуднайт. Мисс Иззи Гуднайт.

Она умолкла, надеясь, что фамилия окажется ему знакомой. Как большинству грамотных жителей Англии, в том числе и прислуге.

Но возница лишь хмыкнул.

– Просто хотел узнать, на случай, если вдруг кто станет расспрашивать. И скажет, что вы как в воду канули.

Иззи рассмеялась. Ожидая, что и собеседник засмеется.

Но тщетно.

Вскоре возница, его упряжка и экипаж исчезли вдалеке под затихающий скрип колес.

Подняв саквояж, Иззи прошла под аркой барбакана. Каменный мост был перекинут через ров, некогда полный воды. Теперь же лишь на самом дне осталась зеленая жижа.

Перед поездкой Иззи кое-что разузнала. Правда, и узнавать было почти нечего. Оказалось, во времена норманнов замок Гостли служил резиденцией герцогам Ротбери.

Теперь же он имел нежилой вид. Стекла во многих окнах отсутствовали. Свет в них не горел. Вход полагалось преграждать опускной решеткой, но ее тоже не было. Как и дверей или ворот.

Иззи вышла из-под арки на открытый двор.

– Лорд Арчер? – чуть слышно прозвучал ее голос. Она повторила попытку: – Лорд Арчер, вы здесь?

На этот раз ей удалось вызвать слабое подобие эха. Но больше никто ей не ответил.

Она здесь одна.

Ошеломленная в незнакомой обстановке и ослабевшая от голода, Иззи прикрыла глаза. И заставила себя набрать в легкие побольше воздуха.

«В обморок ты не упадешь. Только неженки да чахоточные барышни теряют чувство, а ты к ним не относишься».

Начинался дождь. Падали крупные тяжелые капли летнего дождя – из тех, в которых Иззи вечно чудилось что-то распутное и непристойное. Дождевые капли, маленькие пузатые пьянчужки, весело плюхались на плиты двора, рассыпая ликующие брызги.

Иззи рисковала промокнуть, но другой выход – укрыться в одной из темнеющих арок – прельщал ее еще меньше.

Какой-то шорох заставил мисс Гуднайт вздрогнуть и круто обернуться. Просто взлетел ворон. Иззи смотрела, как он перелетает через стену замка и скрывается вдали.

У нее вырвался смешок. Право, это уж слишком. Огромный безлюдный замок, дождь, а теперь еще и ворон! Кто-то решил жестоко подшутить над ней.

В этот миг она заметила на противоположной стороне двора, в одной из арок, мужчину.

Если этот человек тоже шутка, то отнюдь не жестокая.

В природе многое обязано своей красотой изяществу и утонченной симметрии. Цветы. Морские раковины. Крылья бабочки. Но и есть и другая разновидность красоты – мощная, дикая, неукротимая. Заснеженные вершины гор. Клубящиеся грозовые тучи. Косматые клыкастые львы.

А человек, силуэт которого она разглядела вдали? Он, несомненно, принадлежал к числу последних.

Как и волк, сидящий у его ног.

Нет, это вряд ли волк, успокоила себя Иззи. Скорее всего, собака незнакомой породы. Волков давным-давно истребили. Последнего волка в Англии затравили много лет назад.

Впрочем… ей ведь казалось, что и людей, подобных этому мужчине, на свете больше нет.

Незнакомец переступил с ноги на ногу, и слабый свет озарил нижнюю половину его лица. Иззи разглядела широкий чувственный рот. Резко очерченный подбородок, темные бакенбарды. Волосы длиной до самого воротничка. Точнее, они касались бы воротничка, если бы мужчина носил его. Но под его плащом виднелась лишь льняная рубашка с расстегнутым воротом. Замшевые лосины облегали стройные мускулистые бедра, длинные ноги были обуты в видавшие виды запыленные ботфорты.

Боже мой. Откуда у нее эта слабость к паре поношенных сапог? Ей нестерпимо захотелось узнать, где они побывали.

Ее сердце заколотилось быстрее. Вновь закружилась голова.

– Вы лорд Арчер? – осведомилась она.

– Нет. – Ответ прозвучал негромко и неумолимо.

Зверь у ног незнакомца зарычал.

– Да?.. А лорд Арчер здесь?

– Нет.

– Вы присматриваете за замком? – продолжала расспросы она. – И ждете его?

– Нет. И еще раз нет.

Неужели усмешка в голосе незнакомца ей не почудилась?

Она с трудом сглотнула.

– Я получила письмо. От лорда Арчера. Он просил меня встретиться с ним здесь сегодня, по делу касательно имущества покойного графа Линфорда. По-видимому, граф оставил мне наследство. – Она протянула дрожащую руку с письмом. – Вот. Хотите прочитать сами?

Один угол широкого рта дрогнул.

– Нет.

Со всем спокойствием, на какое она была способна, Иззи убрала письмо в карман.

Незнакомец небрежно привалился плечом к стене арки.

– Что же, продолжения не будет?

– Продолжения чего?

– Игры. – Его голос был таким низким, что словно подкрадывался к ней по каменным плитам двора, вызывая дрожь в ногах. – Не русский ли я князь? Нет. Мой любимый цвет – желтый? Нет. Стану ли я возражать, если вы войдете в дом и снимете с себя промокшую всю до последней нитки одежду? – Его голос зазвучал еще ниже. – Нет.

Он просто потешался над ней.

Иззи прижала к груди саквояж. Не хватало еще, чтобы Белоснежка промокла.

– Вы так обращаетесь со всеми гостями?

Тупица! Она мысленно выругала себя, готовясь услышать еще одно низкое, насмешливое «нет».

Но он ответил:

– Только с хорошенькими.

Господи, как она сразу не догадалась? Усталость и голод подействовали на ее рассудок. Потому она готова поверить и в замок, и в ворона, и во внезапное появление рослого и смуглого красавца. И даже в то, что он еще и флиртует с ней!

Видимо, она бредит.

Дождевые струи ударяли в землю, торопясь излиться из облаков. Иззи смотрела, как капли отскакивают от каменных плит. И каждая словно отнимала еще толику сил у ее дрожащих ног.

Стены замка пришли в движение и закружились. Перед глазами начала сгущаться темнота.

– Я… прошу прощения, я…

Саквояж вывалился из ее рук на землю.

Зарычал зверь.

Незнакомец вышел из тени.

И в тот же миг Иззи лишилась чувств.

С глухим стуком девушка рухнула на каменные плиты.

Ирония происходящего заставила Рэнсома поморщиться. Несмотря ни на что, он по-прежнему кружит дамам голову. Тем или иным образом.

Отдав приглушенный приказ, он спустил Магнуса. Как только пес обнюхал гостью, Рэнсом отозвал его и занялся ею сам.

Он провел ладонями по безвольным конечностям, лежащим перед ним. Мокрый от дождя муслин, поношенные ботинки. Миниатюрные кисти рук, хрупкие запястья. Будто и не человек вовсе – так, ворох юбок и волос.

Но каких волос! Густых, пышных, вьющихся.

Ее теплое дыхание овеяло ладонь Рэнсома. Он сдвинул руку ниже, пытаясь нащупать пульс.

И задел полную округлую грудь.

Волна непрошеных ощущений прошла по его телу. Не вожделение, просто мужское осознание. Пожалуй, не стоит мысленно называть незнакомку «эта девушка». Она определенно «эта женщина».

Рэнсом чертыхнулся. Гости ему не нужны. Особенно гостьи. Хватит с него и мисс Пелэм, дочери местного викария. Раз в неделю она являлась в замок с предложением послушать душеспасительные проповеди или еще какую-нибудь чушь. Но когда мисс Пелэм отправлялась в свой крестовый поход вверх по склону холма с корзинкой добрых дел в руке, она, по крайней мере, ожидала увидеть его покрытым шрамами и небритым. И была слишком благоразумна, чтобы падать в обморок от такого зрелища.

А женщина, лежащая сейчас без чувств на плитах двора, не ожидала встречи с Рэнсомом.

Что там она лепетала про лорда Арчера? Кажется, у нее есть письмо, которое все объясняет… Но с объяснениями можно повременить. Первым делом – внести ее в дом, согреть, дать глоток виски и чаю с молоком.

Чем раньше она придет в себя, тем скорее уйдет отсюда.

Он подхватил ее на руки, бесчувственную и мокрую, и поднялся. Перехватил поудобнее, нашел центр тяжести между бедрами и плечами, затем двинулся вверх по лестнице в дом.

Шагая, он считал ступеньки. Пять… шесть… семь…

На восьмой ступеньке она пошевелилась у него на руках. Он замер, готовясь к неприятной сцене. Едва увидев его, она лишилась чувств. Если же она, очнувшись, обнаружит, что он несет ее на руках, то может с перепугу испустить дух. Или завизжать так, что у него лопнут барабанные перепонки. А потеря слуха ему совсем ни к чему.

Она что-то слабо пробормотала, но не открыла глаза. Зато сделала кое-что похуже.

Прильнула к нему.

Сдвинулась вбок, уютно свернулась у него в руках и с удовольствием потерлась щекой о его теплую грудь. Постанывая негромко и хрипловато.

По телу Рэнсома распространилась волна тех же ощущений, что и прежде. Он постоял мгновение, переживая неожиданную напасть, затем продолжил свой путь.

Проклятье! Что нужно ему сейчас еще меньше, чем бесчувственная женщина? Женщина, способная уютно устроиться у него на груди. С тех пор как он был ранен, он не терпел близкого присутствия других людей. И уж конечно, не хотел, чтобы к нему прижимались. С него хватит и собаки.

Следуя за своим псом, Рэнсом поднялся на верхнюю ступеньку лестницы и повернул в большой зал замка. Зал служил ему чем-то вроде временного пристанища. Здесь Рэнсом спал, ел и пил, здесь же бранился и сидел, погрузившись в мрачное молчание. Его слуга Дункан то и дело порывался отпереть другие помещения замка, но Рэнсом не видел в этом смысла.

Он уложил девушку – нет, женщину – на ветхий диван, набитый конским волосом, и придвинул его ближе к огню. Ножки дивана скрипнули по каменному полу. Рэнсом замер, ожидая, что незнакомка пошевелится и очнется.

Но не дождался.

Тогда он осторожно встряхнул ее, взяв за плечо.

Никакой реакции не последовало.

– Проснитесь! – громко произнес он. – Смотрите, здесь лорд Арчер.

Все без толку.

Рэнсом придвинул стул и сел неподалеку. Но, не просидев и пяти секунд, вскочил и принялся вышагивать из угла в угол. Двадцать три шага до крайнего левого окна, затем обратно. У Рэнсома имелись свои сильные стороны, но терпение не входило в их число. Бездействие превращало его в рычащего раздраженного зверя.

Когда вернется Дункан, можно послать его за врачом. Но Дункан вернется лишь через несколько часов.

Магнус заскулил и ткнулся носом ему в сапоги.

Рэнсом отправил его на место у огня. Затем присел у дивана и приложил ладонь к шее незнакомки. Провел по гладкой нежной коже, пока не нашел жилку, бьющуюся под его пальцами. Сердце стучало слабее, чем ему хотелось бы. Черт.

Незнакомка повернула голову, и ее мягкая щека коснулась его ладони. Она вновь пыталась прильнуть к нему. От этого движения вокруг нее словно распространился аромат женственности.

– Искусительница… – с горечью пробормотал Рэнсом.

Если уж женщине, склонной к обморокам и имеющей привычку льнуть к кому попало, вздумалось падать без чувств у него на пороге, почему от нее пахнет не уксусом и перезрелым сыром? От незнакомки веяло розмарином, нежной кожей и пудрой.

Он приложил палец к ее щеке в дождевых каплях.

– Бога ради, как вас там, очнитесь.

А вдруг она ударилась о каменные плиты головой? Он запустил пальцы в ее разметавшиеся волосы, выбирая из них шпильки. Их было множество, не один десяток, и с каждой новой извлеченной шпилькой волосы словно разрастались. И злились. Тугие завитки путались между пальцами, сплетались в узлы, затрудняя поиски. К тому времени, как Рэнсом убедился, что череп незнакомки цел, он был готов поверить, что ее локоны – живые существа. И вдобавок голодные.

Тем не менее ее голова была цела, никаких шишек и ран он не нащупал. А незнакомка по-прежнему не издавала ни звука.

Возможно, обморок вызван другой причиной. Например, слишком тугим корсетом.

Проверить это можно лишь одним способом.

С раздраженным вздохом Рэнсом снял сюртук и засучил рукава. Повернув незнакомку набок, он отвел в сторону злополучные волосы и занялся пуговицами сзади на ее платье. От такой работы он слегка отвык, но есть вещи, которые мужчина, однажды освоив, не забывает никогда. В том числе как расстегивать пуговицы на женской одежде.

Или как расшнуровать корсет.

Выпутав шнурки из петель корсета, он почувствовал, как поднялась ее грудь. Незнакомка пошевелилась и глубоко, чувственно вздохнула.

Рэнсом похолодел. Еще одна волна, новый прилив ощущений, но на этот раз его не спутать с сентиментальными глупостями.

Это было вожделение. Оно самое. Слишком долго он не держал в объятиях женщину.

Рэнсом поспешил подавить в себе возбуждение. Быстрыми деловитыми движениями он закатал рукава платья незнакомки и проверил, не сломаны ли кости рук. Потом принялся снимать лиф платья. Надо поскорее избавить ее от промокшей одежды, иначе она схватит простуду.

Он определенно заслуживал признательности незнакомки, но почему-то сомневался, что дождется.

Иззи очнулась внезапно.

Она находилась под крышей. Внутри замка. Колонны обступали ее, как древние деревья, взмывали к сводчатому потолку огромного зала, похожего на пещеру.

Осмотревшись, Иззи увидела расставленную там и сям мебель разной степени ветхости. Ближайший к ней угол зала занимал огромный очаг. Если бы не бушующее пламя, Иззи могла бы шагнуть в жерло этого очага и выпрямиться там во весь рост. Топить его следовало бы не щепками и даже не поленьями, а целыми стволами деревьев.

Иззи обнаружила, что лежит на пыльном бугристом диване, укрытая грубым шерстяным одеялом. Заглянув под одеяло, она сжалась. Кто-то снял с нее платье, корсет, нижние юбки и ботинки. Оставив лишь сорочку и чулки.

– Боже мой!

Дрожащей рукой она ощупала распущенные волосы. Тетушка Лилит оказалась права. Проводя летние месяцы у нее в Эссексе, Иззи то и дело слышала ворчливые теткины наставления: «Даже если их никто не увидит, всегда – слышишь, всегда! – надевай чистое белье и чулки. Неизвестно, какой несчастный случай приключится с тобой в следующую минуту».

Боже… мой… Память вернулась к ней. Дождь… головокружение…

Иззи подняла голову и сразу увидела его.

Тот самый несчастный случай.

– Очнулись, – подытожил он, не оборачиваясь.

– Да. Где мои вещи?

– Саквояж – справа, в двух шагах от входа.

Чуть не вывернув шею, Иззи разглядела саквояж в указанном направлении. Его явно не открывали. Должно быть, Белоснежка еще спит. Вот и хорошо.

– Ваше платье – там. – Незнакомец указал на два стула с высокими прямыми спинками, на которых платье сушилось у огня. – Ваши нижние юбки разложены на дальнем столе, ваш корсет – на другом ди…

– Благодарю. – Иззи хотелось провалиться сквозь землю. Какое унижение! Мало того, что она рухнула в обморок к ногам совершенно незнакомого человека, так он теперь еще и перечисляет ее имущество! Она судорожно прижала одеяло к груди. – Напрасно вы беспокоились.

– Вам было нечем дышать. А мне требовалось убедиться, что у вас нет кровотечений и ничего не сломано.

Иззи так и не поняла, зачем для этого понадобилось раздевать ее чуть ли не донага. Быстрого взгляда хватило бы, чтобы убедиться: кровотечений нет.

– Вы больны? – спросил незнакомец.

– Нет. По крайней мере, мне так кажется.

– Беременны?

Она невольно расхохоталась, разбудив собаку.

– Определенно нет! И я не из тех женщин, которые то и дело падают в обморок, уверяю вас. Просто сегодня я почти ничего не ела.

Как и вчера, и позавчера.

Ее голос прозвучал хрипло. Кажется, начинается простуда. Возможно, это еще одно объяснение ее обморока.

На всем протяжении разговора хозяин замка сидел у очага, отвернувшись от Иззи. Его сюртук натянулся на широких плечах, но обвисал в талии – видимо, в последнее время незнакомец изрядно похудел. И все-таки он выглядел крепким, поджарым и мускулистым. Его тело напоминало огромный зал, в котором они находились: оно тоже казалось слегка запущенным, но внушительным и прочно скроенным.

А этот голос! В нем таилась угроза.

Иззи не знала, что тревожит ее сильнее: то, что этот полускрытый в тени, по-мужски красивый незнакомец так вольно обошелся с ее персоной – принес ее сюда на руках, расшнуровал ей корсет, распустил волосы, раздел до белья, – или то, что все это время она пробыла без чувств.

Она украдкой бросила еще один взгляд на незнакомца, вырисовывающегося на фоне оранжевого пламени.

Второе. Определенно второе. Она провела без чувств самые захватывающие четверть часа своей жизни. «Иззи, ты балда!»

Отчетливых воспоминаний о том, как этот человек унес ее в дом, у нее не осталось, но оказалось, что у тела есть своя память. Под одеждой оно словно горело от прикосновения сильных рук. Как будто они оставили отпечаток на прохладной коже.

– Спасибо, – произнесла она. – С вашей стороны было очень любезно внести меня в дом.

– Там чай. Слева от вас.

Щербатая кружка с дымящейся жидкостью обнаружилась на ближайшем столе – слева от Иззи, как он и сказал. Она взяла кружку обеими руками, наслаждаясь согревающим ладони теплом, и сделала длинный живительный глоток.

Ее горло словно вспыхнуло изнутри.

Иззи закашлялась.

– Что в нем?!

– Молоко. И капля виски.

Виски? Она сделала еще глоток, понимая, что в ее положении нелепо привередничать. При достаточной осторожности напиток оказался неплох. Еще глоток, и землистое дымное тепло свернулось у нее внутри в тугой клубок.

На том же столе Иззи нашла булку и вгрызлась в нее, утоляя острый голод.

– Кто вы? – спросила она с набитым ртом. Тетя Лилит ужаснулась бы при виде ее манер.

– Ротбери. Вы у меня в замке.

Иззи с трудом сглотнула. Этот человек называет себя герцогом Ротбери? Верится с трудом. Разве у герцогов нет слуг, чтобы подавать им чай и следить за их платьем?

Господи помилуй! Неужели она попала в лапы сумасшедшего?

Иззи поспешно прикрылась одеялом. Хоть она и сомневалась в правильности своей догадки, но рисковать, искушая его своим видом, не собиралась.

– Я не знала… – пролепетала она. – Значит, я должна обращаться к вам «ваша светлость»?

– Не вижу в этом смысла. Не пройдет и нескольких часов, как вы пожелаете именовать меня «этот неотесанный мерзавец, с которым меня угораздило встретиться однажды дождливым днем, но больше я не позволю ему докучать мне!».

– Я не хотела доставлять вам столько хлопот…

– С красавицами всегда хлопот не оберешься. Неважно, хотят они этого или нет.

Опять ирония. Или безумие. Иззи не знала точно, что именно. Но в одном она не сомневалась: никакая она не красавица. И неважно, как усердно она щиплет щеки или закалывает непослушные вьющиеся волосы. Она дурнушка, и тут уж ничего не поделаешь.

А ее собеседник – кто угодно, только не заурядный человек. Иззи смотрела, как он подбрасывает дрова в камин. Полено толщиной с ее бедро он подхватил легко, как щепку.

– Я мисс Изольда Гуднайт, – сообщила она. – Возможно, вы слышали эту фамилию.

Он разворошил огонь кочергой.

– С какой стати я должен был ее слышать?

– Мой отец – сэр Генри Гуднайт. Он был историком, ученым, но прославился как писатель.

– Тогда ясно, почему я впервые слышу о нем. Я не читатель.

Иззи перевела взгляд на сводчатые окна. День клонился к вечеру. Удлиняющиеся тени тревожили ее, как и то, что она до сих пор не видела лица хозяина замка. Ей не терпелось посмотреть на него, заглянуть ему в глаза. Должна же она знать, во власти какого человека оказалась.

– Видно, лорда Арчера еще придется подождать… – предположила она. – Нельзя ли пока зажечь свечу или две?

После пронизанной недовольством паузы он взял соломинку, сунул в огонь и, бережно прикрывая пламя ладонью, понес к свече, стоящей в подсвечнике на каминной полке.

Как ни странно, эта задача далась ему с большим трудом. Фитиль занялся, но хозяин замка держал соломинку, пока она не догорела до самых пальцев. Чертыхнувшись, он замахал рукой, гася пламя.

– Терпеть не могу доставлять хлопоты. Просто я… – Иззи не знала, зачем ей понадобилось это признание, – разве что стало жаль этого человека, который обжегся, лишь бы избавить ее от неудобств. – Я не люблю темноту.

Он обернулся к ней со свечой в руке. Один угол его рта приподнялся, словно чаша весов, которую перевесила ирония.

– Вот и я пока что не примирился с ней.

Разгорающееся пламя бросило золотистый отсвет на его лицо, и Иззи вздрогнула. Скульптурные, аристократические черты этого человека свидетельствовали о том, что он и вправду герцог. Но кое-что на его лице рассказывало совсем иную историю.

Рваный, притягивающий взгляд шрам начинался на его брови, тянулся до виска и заканчивался на гребне правой скулы. Пламя свечи мерцало и дрожало, но он не щурился и не отводил глаз.

Вот оно что…

Догадка пронзила ее мгновенно. По крайней мере, что-то в событиях этого дня обрело смысл.

Точнее, многое объяснило.

Затемненная комната, отказ читать письмо, необходимость оценивать ее состояние на ощупь. Повторные упоминания о ее красоте, несмотря на явные свидетельства обратного.

Он слепой.

Глава 2

Рэнсом сохранял неподвижность, свеча заливала светом изувеченную половину лица. Он намеревался пощадить гостью и держаться подальше от нее, но она попросила свет.

И он ждал, давая ей время всмотреться.

Ни визга, ни испуганных возгласов, ни глухого стука тела, упавшего на пол. Никаких обмороков на сей раз. Только все тот же дразнящий аромат розмарина, исходивший от нее.

– Спасибо, – произнесла она. – За свет.

Ее голос был еще соблазнительнее, чем аромат. К ее выговору благовоспитанной английской мисс явно примешивались низкие и хрипловатые чувственные нотки.

– Давно у вас этот шрам? – спросила она. – Вас ранили в бою? На дуэли? Или произошел несчастный случай?

– Это длинная история.

– Люблю длинные истории.

Он решительным жестом поставил подсвечник на стол.

– Эта вам не понравится.

– Простите. Понимаю, мои вопросы – ужасная дерзость. Сначала я хотела промолчать. Но потом подумала: вы ведь должны знать, что они у меня возникли. Вот если бы я сделала вид, что внезапно заинтересовалась потолком или погодой, это выглядело бы оскорбительно. А вы, как мне кажется, из тех людей, которые предпочитают честность, пусть даже причиняющую неудобство, спасительной неискренности, так что я решила… – ее голос понизился на пол-октавы, – спросить.

И она умолкла. Наконец-то.

Его тело отзывалось на ее присутствие, раздражая его. Ее женственность казалась кружевным покрывалом на его любимом кресле. Ничего подобного он не стал бы приносить сюда, в этот зал, но раз уж она здесь… он не мог отрицать, что израненная, преданная забвению часть его существа жаждет этой нежности.

Да, черт возьми, его нестерпимо тянуло к ней.

– Хорошо, я не стану допытываться, – как ни в чем не бывало продолжала она, – но считаю своим долгом предупредить: скорее всего, я сама придумаю подробности.

– Можете выдумывать, что вам угодно. Только не превращайте меня в героя ваших историй.

– Когда нам следует ожидать приезда лорда Арчера?

Будь он проклят, если ему это известно. Рэнсом понятия не имел, кто этот Арчер.

– Произошло какое-то недоразумение. Кем бы ни был тот, кого вы ищете, его здесь нет. Скоро вернется мой слуга. Я велю ему отвезти вас обратно в Вулингтон.

Она замялась.

– Тогда, полагаю, мне следует одеться.

– Сделайте одолжение. – Он приглашающе взмахнул рукой. – Гардеробной здесь нет. И если вы еще не поняли, смею вас заверить, что вам вовсе незачем ждать, когда я отвернусь.

И тем не менее он повернулся к стене. Потом пощелкал языком, подзывая к ноге Магнуса.

За его спиной послышались легкие шаги. Шорох нижних юбок едва не лишил его остатков самообладания. Он наклонился, чтобы потрепать собаку по голове.

– У вас на столе целая гора писем, – заметила она. – Вы совершенно уверены, что лорд Арчер не писал вам?

Рэнсом задумался. А ведь он и вправду в последнее время не мог быть уверен ни в чем, что касалось его писем. Дункан обладал множеством полезных навыков, но служить ему секретарем никак не мог.

– Просто… я, конечно, признательна за предложение отвезти меня в Вулингтон, – продолжала она. – Но я понятия не имею, куда мне деваться дальше. Я вижу, вы высыпали на стол содержимое моего кошелька. Значит, наверняка заметили, что он почти пуст.

Он заметил. В ее кошельке нашлись лишь три шиллинга и десять пенсов. Ни единого хоть сколько-нибудь ценного украшения. Правда, в саквояж он не заглядывал, но тот почти ничего не весил.

– Если вы прогоните меня отсюда, мне будет некуда идти.

Рэнсом услышал, как дрогнул ее голос.

Но сделал вид, будто ничего не заметил.

Он представить себе не мог, зачем молодой женщине без компаньонки понадобилось это путешествие в самое сердце Нортумберленда, да еще с последней парой шиллингов в кошельке.

Однако распрощаться с этой мисс Гуднайт следовало как можно скорее. Он не желал ей зла, но и предложить ничего не мог. Если она в поисках спасителя, то он совсем не тот, кто ей нужен.

– Мой слуга может доставить вас к деревенской церкви, – отозвался он. – Возможно, викарий…

Магнус навострил уши под его рукой. Голова пса задрожала от низкого, почти неразличимого рычания.

Спустя мгновение те же звуки услышал и Рэнсом – стук копыт вдалеке на дороге. Ритм незнакомый. Стало быть, это не Дункан.

– Наверное, этот лорд Арчер наконец приехал за вами.

Она громко вздохнула.

– Слава богу!

– Воистину.

Через несколько минут во дворе послышались шаги приезжего.

– Эй, кто-нибудь!.. Мисс Гуднайт!

Бросившись к окну, она выглянула наружу.

– Сюда, милорд! В большой зал.

Незваный гость вошел в зал и направился прямиком к их убежищу возле очага. Уверенно и решительно. И, пожалуй, чересчур быстро.

Рэнсом скрипнул зубами. Проклятье, как ненавистна ему была собственная беспомощность. Вечно невыгодное положение, невозможность знать, что происходит…

Кочерга лежала под рукой. Он вскинул ее.

– Не приближайтесь.

Шаги замерли на расстоянии футов десяти от него. Новый пристальный взгляд Рэнсом ощутил так, словно его обезображенного лица коснулось пламя.

– Что?.. Не может быть! – Вновь прибывший сделал еще шаг вперед. – Ротбери? Боже правый! Будто встретился лицом к лицу с призраком!

– Я вас не знаю, – отрезал Рэнсом.

– Верно, зато я знаю вас. – Арчер понизил голос до шепота. – Видите ли, я значился в списке гостей. Со стороны невесты.

Рэнсом сжал челюсти, сохраняя бесстрастное выражение лица. Он не собирался давать этому мерзавцу повод для злорадства.

– Никто не видел вас уже несколько месяцев, – продолжал Арчер. – По городу прошли слухи, что вы скончались.

– Стало быть, слухи лживы.

Истина оказалась еще страшнее.

Рэнсом многозначительно постучал кочергой по каменной плите. Это его замок. Здесь он не отвечает на вопросы, а задает их.

– Объяснитесь! С какой стати вы заманиваете ко мне в дом ничего не подозревающих женщин?

– К вам в дом? – Арчер усмехнулся приглушенно и слегка растерянно. – М-да… дело принимает интересный оборот.

Иззи казалось, что перед ней разыгрывается третий акт незнакомой пьесы. Она понятия не имела, что происходит, но остро чувствовала драматизм этой сцены.

Безупречно играющий свою роль лорд Арчер выглядел достойно. Почему-то вид его накрахмаленного галстука и подобранных точно по размеру перчаток успокоил Иззи. Значит, в мире еще остались приличные люди.

– Если вы позволите мне побеседовать с мисс Гуднайт, – продолжал Арчер, которого ничуть не смутило импровизированное оружие, нацеленное ему в грудь, – думаю, вы услышите ответы на все свои вопросы.

Герцог Ротбери, ибо это и вправду был герцог, опустил кочергу. Нехотя.

– Говорите.

Лорд Арчер повернулся к Иззи, улыбнулся и потер рука об руку.

– Итак… Признаюсь, мне не терпелось познакомиться с самой мисс Иззи Гуднайт! Мои племянницы позеленеют от зависти… – Он окинул ее внимательным взглядом, и его воодушевление заметно угасло. – Честно говоря, вы не вполне оправдали мои ожидания…

Иззи подавила вздох. Оправдать чьи-либо ожидания ей еще ни разу не удалось.

– Вы всегда представлялись мне большеглазым ребенком, – добавил он.

– Мне было двенадцать, когда рассказы моего отца начали публиковать в «Обозрении для джентльменов». Но с тех пор прошло почти четырнадцать лет. В силу естественных причин с тех пор я с каждым годом становилась на год старше.

– Да, – он покачал головой. – Полагаю, иначе и быть не могло.

В ответ Иззи лишь улыбнулась. С давних пор она привыкла высказываться с осторожностью, беседуя с почитателями отцовского таланта. Лорд Арчер и подобные ему вовсе не желали видеть Иззи взрослой женщиной с ее собственными симпатиями и антипатиями, мечтами и желаниями. Им хотелось, чтобы она оставалась ребенком с широко распахнутыми глазами, большой любительницей сказок. Так они могли читать и перечитывать любимые истории, представляя себя на месте Иззи.

В этом и заключалась притягательность «Сказок на сон грядущий». Устраиваясь почитать очередной выпуск из тех, которые выходили раз в неделю, читатели чувствовали себя как под уютным и теплым стеганым одеялом. Над их головами на потолке поблескивали серебряные луны и золотые звезды, а отцовская рука ласково гладила волосы, разметавшиеся по подушке. И каждый читатель ждал знакомого и неизменного обещания:

«Погаси свет, голубушка Иззи, и я расскажу тебе такую сказку…»

На самом деле детство Иззи было отнюдь не сказочным. Но если бы она призналась в этом – о, как возненавидели бы ее! На нее посмотрели бы так, словно она оборвала крылышки последней настоящей фее во всей Англии.

Лорд Арчер присел на подлокотник дивана и доверительно наклонился к Иззи.

– Вам, должно быть, постоянно задают одни и те же вопросы… но племянницы удавят меня прыгалками, если я хотя бы не попытаюсь. Скажите, ваш отец случайно не…

– Нет, милорд, – улыбка Иззи стала натянутой. – Я не знаю, как Крессида сбежала из башни. И, к сожалению, понятия не имею, кем был на самом деле Рыцарь-Тень.

– Так Ульрик по-прежнему висит, уцепившись за парапет башни?

– Насколько мне известно, да. Прошу меня простить.

– Не беспокойтесь. – Он добродушно улыбнулся. – Вы ни в чем не виноваты. Должно быть, эта неизвестность мучает вас больше, чем кого бы то ни было.

«Вы даже не представляете насколько».

Неизвестность и вправду не давала покоя Иззи. Те же вопросы ей задавали постоянно – и при личных встречах, и в письмах. Когда ее отца сразил апоплексический удар, рассказ прервался на самом интересном месте. Любимые персонажи читателей остались в опасном положении самого разного рода. Одни были заперты в высокой башне, другие болтались над бездной.

Но самым отчаянным оказалось положение Иззи. Она лишилась всего, что имела, была изгнана из своего единственного дома, но никому и в голову не приходило поинтересоваться, как живется ей самой. Все вокруг переживали за томящуюся в башне Крессиду и ее возлюбленного Ульрика, уцепившегося за край парапета тремя пальцами.

– Мой отец был бы признателен вам за внимание, – сказала Иззи лорду Арчеру. – И я тоже благодарю вас.

Она сказала чистую правду: несмотря на обстоятельства, она гордилась отцовским наследием.

Герцог, сидящий у очага, прокашлялся.

– Милорд, – спохватилась Иззи, – хозяин дома напоминает, что нам пора. Можно узнать, что оставил мне в наследство мой крестный?

– Ах да! – Лорд Арчер принялся рыться в маленьком саквояже. – Я привез все бумаги с собой. Сегодня и закончим. Ротбери передаст ключи, если таковые имеются.

– Ключи? – Иззи выпрямилась. – Не понимаю…

– Ваше наследство, мисс Гуднайт, – вот оно. Этот замок.

У нее перехватило дыхание.

– Что?!

Герцог тоже запротестовал – хрипло и мрачно:

– Это невозможно!

Лорд Арчер прищурился, вглядываясь в бумаги.

– Вот, извольте: «Мисс Изольде Офелии Гуднайт я завещаю собственность, известную под названием замка Гостли». Название, которому созвучны «кости» или «злости», верно? И то и другое подходит.

– А я думала, наследство – это деньги, – растерянно покачала головой Иззи. – Сотня фунтов, может, даже две…

– Денег нет, мисс Гуднайт. Только этот замок. У Линфорда было несколько крестниц, и он, по-видимому, не баловал их подарками вроде живых пони или разноцветных ленточек. И потом в последние несколько месяцев жизни он решил оставить одной из них мечту каждой девушки – замок.

– Но постойте, – вмешался герцог, – моя семья владеет этим замком сотни лет.

Арчер вновь сверился с бумагами.

– И по-видимому, всего несколько месяцев назад замок был продан Линфорду. – Он взглянул поверх бумаг на Иззи. – Насколько я понимаю, вы удивлены?

– Ошеломлена, – призналась Иззи. – Граф был добр ко мне, но не приходился мне даже крестным отцом. По крайней мере, официально. Он покровительствовал моему отцу при дворе.

Иззи виделась с лордом Линфордом всего несколько раз, в последний из них – когда ее отцу был пожалован рыцарский титул. Во время этого знаменательного события милый старик граф сунул Иззи леденец, извлеченный из жилетного кармана, и потрепал по голове, хоть через несколько дней ей исполнялось двадцать два года. Он был движим лучшими побуждениями.

И вот теперь выяснилось, что этот добряк завещал ей замок.

Замок!

Арчер почти силой вложил пачку бумаг в руку Иззи.

– Здесь все: копия завещания, купчая. Замок и все, что есть в нем, теперь принадлежит вам.

Она заморгала, уставившись на бумаги.

– И что же мне с ним делать?

– Если вы не желаете жить здесь? – Лорд Арчер возвел взгляд к высокому потолку и пожал плечами. – Полагаю, вы могли бы привести его в порядок. И попытаться продать…

Бабах!

Иззи невольно пригнулась, услышав, как что-то тяжелое ударилось о дальнюю стену.

Потом огляделась в поисках источника звука. Долго искать не пришлось. Вновь демонстрируя ярость и силу, герцог подхватил второй стул и запустил его в полет.

Бабах!

Щепки посыпались на пол.

Герцог застыл, тяжело дыша и напрягая мышцы, переполненные силой. Он напоминал великолепное, опасное и, бесспорно, мужественное олицетворение гнева. Иззи раздирали восхищение и страх.

– Она не получит его, – заявил герцог. – Она не станет здесь жить. Не приведет замок в порядок и не продаст. – Он ударил себя кулаком в грудь, и волоски на руках Иззи встали дыбом. – Я Рэнсом Уильям Дакр Вэйн, одиннадцатый герцог Ротбери. Это мой замок.

Похожий на волка пес зарычал. Напряжение, от которого словно потрескивал воздух, наполнило огромный зал до самого сводчатого потолка.

Лорд Арчер беспечно пошуршал бумагами. Словно никто и не швырял о стену мебель.

– Да-да, конечно… но вот герцог или нет… В последнее время дела у вас складывались неважно. Верно, Ротбери?

Герцог не ответил. Если не принимать за ответ почти осязаемую ярость – в этом случае его ответ был очевиден.

– Увы, бумаги исправны, – добавил Арчер. – Теперь замок – собственность мисс Гуднайт.

– Этого не может быть, – заявил герцог. – Потому что я не продавал его.

– Когда человек на семь месяцев исчезает, как сквозь землю провалившись, полагаю, делами занимаются его поверенные, – Арчер вновь бросил взгляд на длинный обеденный стол, заваленный нераспечатанными конвертами. – Скорее всего, искомое письмо затерялось где-то в этой лавине корреспонденции.

Иззи уставилась на пачку бумаг в своей руке. Она прибыла сюда с пустым кошельком и урчащим от голода желудком. Ее желудок и кошелек по-прежнему пусты. Но теперь у нее есть замок. А в замке – герцог.

– Ну что же… на этом все. Позвольте откланяться. – Защелкнув замки саквояжа, лорд Арчер подхватил его и поднялся, собираясь покинуть зал.

– Подождите! – Иззи бросилась к нему и вцепилась в рукав. Она понизила голос: – Вы и вправду хотите просто уйти и оставить меня здесь? Одну, в этом мрачном и жутком замке? Не может быть!

– Мисс Гуднайт, как бы мне ни хотелось продлить свое пребывание в этом очаровательном уголке, я чрезвычайно занятой человек. По милости Линфорда мне пришлось мчаться через всю Англию, чтобы вручить бумаги на эту древнюю развалину ничего не подозревающей юной леди. Я мог бы предложить подвезти вас до деревни. Но насколько я понимаю, вскоре за вами приедет ваш кучер?

Ее кучер?

Ах вот оно что. Лорд Арчер ни за что не поверит в ее нищету, в то, что у нее нет ни средств, ни дома, ни экипажа. Он убежден, что ее мягкая коляска, запряженная белыми пони, ждет за ближайшим углом.

Иззи не решилась поправить его, чтобы не запятнать память родного отца, выставив его нерадивым транжирой.

– Да, он скоро будет здесь, – слабо подтвердила она. – Безусловно.

Лорд Арчер окинул взглядом зал, потом Иззи. И насмешливо вскинул бровь.

А потом совершил самый вопиющий и непростительный из всех возможных поступков.

Он покровительственно потрепал ее по голове.

– Вот теперь я вижу малютку Иззи Гуднайт! Вы и вправду любите приключения.

Глава 3

– М-да… – рискнула заговорить Иззи через несколько минут после ухода лорда Арчера, когда напряженное молчание стало невыносимым. – Неловко получилось…

– Неловко? – Герцог вышагивал по залу, размахивая руками. Потом вдруг остановился и снова повторил: – Неловко!

Этот возглас разнесся по огромному залу, отразившись от сводчатого потолка.

Иззи стояла неподвижно. И на самом деле чувствовала себя неловко.

– Отрочество, – продолжал он, – неловкий возраст. Явиться на свадьбу бывшей возлюбленной – это неловко. Предаваться любви в седле – неловко.

По крайней мере, с первым утверждением Иззи могла согласиться. А во втором и третьем случаях была готова поверить герцогу на слово.

– Но никакой неловкости в нынешнем положении нет, – заявил он. – Это предательство.

– Предательство? – Иззи крепко вцепилась в бумаги. – Я точно знаю, что никакого предательства не совершала, ваша светлость. Я не просила лорда Линфорда завещать мне замок. Я знакома с ним ничуть не ближе, чем с вами.

– Линфорд не имел никакого права распоряжаться этим замком. – Низкий голос герцога прозвучал жестко. – А меня вы совсем не знаете.

Возможно. Но она бы не отказалась. Несмотря ни на что. Этот человек заинтриговал ее.

Теперь, когда они вновь остались вдвоем, Иззи воспользовалась случаем, чтобы разглядеть собеседника. Если бы не шрам, его лицо выглядело бы гордо и благородно – с резко очерченными скулами и широким квадратным подбородком. В светло-каштановых с рыжеватым оттенком волосах, похожих на львиную гриву, поблескивали золотистые пряди. А его глаза… это были кельтские глаза. Темные, широко расставленные горизонтальные прорези на лице. Настороженные глаза.

Эти глаза казались бы непроницаемыми, даже будь герцог зрячим. Если бы не случай со свечой, Иззи понадобилось бы несколько часов, чтобы заподозрить, что этот человек слепой.

Ей хотелось задать ему сотню вопросов. Нет, тысячу. И самый дурацкий из них настойчивее всех вертелся на самом кончике языка.

«Вам вправду доводилось предаваться любви верхом на лошади? – желала спросить она. – И что из этого вышло? Ваш шрам – напоминание о том случае?»

– Ваша светлость, я вовсе не собираюсь выгонять вас. – Ей не верилось, что этого человека можно принудить хоть к чему-нибудь. – Я вам не враг. Видимо, теперь я ваша домовладелица.

– Моя домовладелица, – эхом повторил он, явно не веря своим ушам.

– Да. И мы обязательно придем к взаимопониманию.

– К взаимопониманию…

Он зашагал в противоположный конец зала, лавируя среди мебели с легкостью, которой Иззи невольно позавидовала. Будучи зрячей, она натыкалась на углы намного чаще, чем слепой герцог.

Если после ранения он поправлялся здесь, в замке Гостли, ему, должно быть, пришлось без устали трудиться, чтобы составить в своем воображении карту этого места. Иззи начинала понимать, почему он наотрез отказывается покидать замок. Даже если у него есть другое поместье, после переезда ему придется начинать все заново. Иззи не хотелось оказаться бессердечной хозяйкой, выставляющей слепого человека за дверь.

Он поднял ее саквояж – как и было сказано, все это время саквояж простоял в двух шагах от двери, справа от нее. Вернувшись обратно, герцог водрузил саквояж на стол.

– Вот что вам придется понять, – объявил он. – Вы должны уйти отсюда.

– Что? – При виде саквояжа в Иззи взметнулась паника. – Но мне некуда идти, у меня нет денег, чтобы куда-нибудь уехать!

– Не верю. Если ваш отец был знаменит на всю Англию и даже пожалован рыцарским титулом, у вас должны быть средства. Или хотя бы друзья.

Похожий на волка пес у его ног заворчал.

– Что в этом саквояже? – нахмурился герцог.

– Это мой… – Она махнула рукой. – Сейчас это не важно. Я уже сказала, что не стану просить вас уйти, ваша светлость. Но и вы не можете выгнать меня.

– Да неужели? – Он сдернул со стула шаль Иззи, развешенную для просушки, и смял ее, намереваясь запихнуть в саквояж.

Пес зарычал, затем залаял.

– Да что там, черт возьми? – Герцог расстегнул замок саквояжа.

– Прошу вас, не надо! – Иззи метнулась к нему. – Осторожнее, она спит! Если вы потревожите ее, она…

Но было уже слишком поздно.

С диким воплем боли он выдернул из саквояжа руку.

– Мать твою…

Иззи поморщилась. Ее опасения были не напрасны: на пальце герцога что-то болталось. Гибкое и гладкое тельце зубастого, шоколадно-белого хищника.

– Белоснежка, не смей!

Пес словно взбесился, скакал вокруг хозяина и облаивал верткое существо, напавшее на него. Рэнсом чертыхался, вскинув руку и пытаясь увернуться от собаки. Белоснежка же осталась верна себе: в палец она впилась мертвой хваткой.

– Белоснежка! – Иззи бегала вокруг беснующейся троицы. – Белоснежка, отпусти его!

Наконец взобравшись на стол, она ухитрилась схватить герцога за запястье, вцепилась в его руку обеими руками и всем своим весом удержала его на месте.

И замерла, стараясь не думать о том, как интимна их случайная поза. Его плечо, к которому она прижалась животом, казалось каменным. Локоть попал точно между грудей.

– Пожалуйста, постойте спокойно, – задыхаясь, взмолилась Иззи. – Чем сильнее вы мечетесь, тем глубже она вонзает зубы.

– Я не мечусь! Уже нет.

Он и впрямь не шевелился. Цепляясь за его руку, Иззи вдруг осознала, насколько он силен. И вместе с тем почувствовала, насколько велика его способность сдерживать себя.

Стоило ему захотеть, и он размазал бы Иззи и Белоснежку по стене так же легко, как разбивал стулья в щепки.

Дождавшись, когда руки перестанут трястись, она потянулась к Белоснежке и принялась осторожно разжимать пальцами ее крохотные челюсти.

– Дорогая, отпусти его. Ради всех нас. Отпусти герцога.

Наконец ей удалось отцепить Белоснежку от истерзанного, окровавленного пальца.

Все вздохнули с облегчением.

– Боже милостивый, Гуднайт. – Герцог встряхнул головой. – Что это? Крыса?

Иззи спрыгнула со стола, прижимая Белоснежку к груди.

– Не крыса, а горностай.

Он чертыхнулся.

– Вы держите в саквояже хорька?

– Не хорька, а горностая.

– Горностай, ласка, хорек – все едино.

– Ничего подобного, – запротестовала Иззи, поглаживая воинственную Белоснежку по гладкой меховой щечке. – Ну, вообще-то они похожи, но «горностай» звучит благороднее.

Прижимая Белоснежку к себе одной рукой, а другой почесывая ей брюшко, Иззи отнесла ее к саквояжу и открыла дверцу шарообразной клетки, сделанной из мелкой позолоченной сетки.

– Вот так… – прошептала она. – Ну, будь умницей.

Пес зарычал на Белоснежку. В ответ она приподняла губу, обнажив острые, как иголки, зубы.

– Будь умницей, – повторила Иззи, на этот раз строже, и повернулась к герцогу: – Ваша светлость, позвольте мне осмотреть вашу рану.

– Это ни к чему.

Иззи невозмутимо взяла его за запястье и осмотрела палец.

– К сожалению, крови слишком много. Надо смыть ее. И как можно скорее. Пожалуй, нам стоило бы… ой!

Не слушая ее, герцог схватил со стола графин с виски и щедро плеснул янтарной жидкостью прямо на кровоточащую рану.

Иззи вздрогнула, как от боли, увидев это.

Герцог и глазом не моргнул.

Она вынула из кармана чистый носовой платок.

– Разрешите мне взглянуть…

Осторожно промокая рану, она изучала кисть его руки. Крупная, сильная. Сплошь в мелких порезах и ожогах – и свежих, и уже заживающих. На среднем пальце он носил золотое кольцо с печаткой. На печатке рельефно выделялся герб. Видимо, герцогам свойственно любить все большое.

– Рана все еще кровоточит, – заметила Иззи. – Наверное, бинтов у вас нет?

– Нет.

– Тогда придется прижать ее, пока кровь не остановится. Позвольте мне. Я знаю, как это делается. – Она обернула его палец носовым платком и крепко сдавила в руках. – Вот так. А теперь подождем минуту-другую.

– Я сам подержу. – Он высвободил руку и придавил к пальцу платок.

Так началась самая долгая и томительная минута в жизни Иззи.

В прошлом ей не раз случалось влюбляться безответно. Но обычно голову ей кружили задумчивые ученые в твиде или поэты со смоляными кудрями и скорбным взором.

Герцог Ротбери ничем не походил на мужчин, по которым Иззи вздыхала раньше. Он был жестким, непреклонным и не тратил времени на чтение, даже пока был зрячим. Мало того, между ними завязался имущественный спор и герцог недвусмысленно пригрозил выставить Иззи вон в холодную нортумберлендскую ночь.

Но, несмотря ни на что, ее охватил сильный трепет.

Он стоял так близко. И был таким рослым. И властным.

Настоящим мужчиной.

Все женственное, что было в ней, взволновалось в преддверии испытания. Наверное, так чувствуют себя скалолазы, стоя у подножия величественной, увенчанной снежной шапкой горы: возможность покорить эту вершину приводит их в восторг, связанная с восхождением опасность внушает трепет. От слабости слегка подкашиваются колени.

– Белоснежка… – усмехнулся герцог, прислонившись к краю стола. – Вам следовало бы назвать ее Пиявкой. Кому вообще могло прийти в голову завести ручного хорька?

– Мне ее подарили.

– И кто же это дарит хорьков?

– Один из поклонников моего отца.

– А по-моему, это был один из его врагов.

Иззи пристроилась рядом на краю стола, понимая, что придется рассказать историю целиком. Она наглядно свидетельствовала о том, что успехи ее отца на литературном поприще и восхищение публики никогда не приносили материальных благ.

– Мой отец писал сагу с продолжением – о рыцарях, прекрасных дамах, злодеях, колдунах… и о замках. Словом, про романтику рыцарства. Он как будто рассказывал сказки на сон грядущий мне. Маленькой Иззи Гуднайт.

– Так вот почему Арчер ожидал увидеть ребенка!

– Да. Все поклонники папиных историй этого ждут, – подтвердила Иззи. – У героини был ручной горностай. Само собой, сказочный – отважный и преданный и вместе с тем благородный, белоснежный, изящный и гибкий, как его хозяйка. И этот вот сказочный горностай совершал множество невероятных, совершенно сказочных подвигов – например, перегрыз веревки, которыми была связана хозяйка, когда ее в третий раз похитил сказочный Рыцарь-Тень. Так что один из преданных поклонников отца решил, что это будет красивый жест – преподнести в подарок настоящей Иззи Гуднайт самого настоящего, живого горностая.

«Ах, как это будет изысканно! – должно быть, думал глупец. – Как чудесно и восхитительно!»

Ничего подобного. Его жест не обрадовал ни Иззи, ни Белоснежку.

Настоящий горностай – это не ласковый, смелый и преданный питомец. Да, Белоснежка была грациозной и элегантной, особенно когда зимой меняла темную шубку на белую. Но, несмотря на то что весила она немногим более полуфунта, она оставалась опасным хищником. За годы Иззи досталось немало укусов – как пустяковых, так и болезненных.

– Дурацкий подарок, – заявил герцог.

Спорить с этой оценкой Иззи не хотелось. С другой стороны, и Белоснежка была ни в чем не виновата. Она ведь не могла перестать быть горностаем. Такой уж она родилась. Вдобавок для горностая она была уже довольно стара, вскоре ей исполнялось девять лет. Иззи просто не могла выбросить ее на съедение волкам… или похожим на волков собакам.

– Могу лишь предположить, – снова заговорила Иззи, – что и лорд Линфорд был движим подобными побуждениями. И решил, что будет очень мило подарить малышке Иззи Гуднайт самый настоящий замок.

– Если этот роскошный подарок вам не нужен, откажитесь от него, не стесняйтесь.

– Но замок – это совсем не то, что живой горностай! Это собственность. Неужели вы не понимаете, насколько редкая это удача для женщины? Собственность, заслуживающая внимания, всегда принадлежит нашим отцам, братьям, мужьям, сыновьям. А у нас никогда нет ничего своего.

– Только не говорите, что вы из числа женщин, одержимых радикальными идеями!

– Нет, – покачала головой Иззи, – я из женщин, у которых ничего нет. Нас, таких, как я, великое множество.

Она устремила взгляд в пол.

– После смерти моего отца все ценное, что принадлежало ему, перешло к моему кузену. Он унаследовал дом, где я росла, и всю мебель в нем. Всю посуду до последней тарелки в буфете и все книги в библиотеке. Даже доходы от папиных сказок. А что досталось мне? Только Белоснежка.

У нее задрожали руки. Иззи ничего не могла с собой поделать: она по-прежнему злилась на отца. Злилась на то, что он умер, да еще так скоропостижно. Долгие годы она помогала ему, отказавшись строить собственную жизнь, а он так и не нашел времени переписать свое завещание и позаботиться о единственной дочери на случай, если его не станет. Он слишком заигрался в заботливого и любящего отца, рассказывающего чудесные сказки.

Похоже, герцог не проникся несправедливостью судьбы к Иззи.

– Значит, вам все-таки есть куда идти. У вас есть кузен. Он вас обеспечит.

– Мартин? – Это предположение рассмешило Иззи. – Он презирает меня с самого детства. Когда мне было восемь лет, он толкнул меня в пруд и заливался хохотом, стоя на берегу, пока я чуть не захлебнулась, беспомощно бултыхаясь в воде. В тот день он так и не бросил мне веревку, не бросит и сейчас. Мне остается лишь одно. То же самое, что я предприняла тогда.

– Что же это? – спросил он.

– Научиться плавать, – ответила она. – И как можно быстрее.

Угол его широкого рта дрогнул. Иззи так и не поняла, что это было – одобрительная полуулыбка или презрительная усмешка. Так или иначе она спохватилась.

– Ох и разболталась же я! – Склонив голову набок, она осмотрела импровизированный компресс. – Кажется, кровь остановилась.

Герцог зубами оторвал полоску ткани от платка, обернул ею палец, аккуратно подогнув края, и затянул узлом.

– Понимаю, вам не хочется покидать замок Гостли, – вновь заговорила она. – Мы могли бы договориться о сдаче жилья внаем, с оплатой раз в три месяца.

Сдавая внаем собственность таких размеров, она наверняка смогла бы позволить себе снять чистенький коттедж где-нибудь неподалеку. Иззи умела довольствоваться малым. После нескольких месяцев скитаний по чужим домам она жаждала хотя бы некоторых удобств. Таких, как шторы и подсвечники. И постельное белье с ее собственной монограммой.

Хоть что-нибудь, что угодно, что она могла бы назвать своим.

– Это безумие, – заявил герцог. – Я не стану платить за право пользоваться моей собственностью.

– Но эта собственность не ваша. Больше она вам не принадлежит. Граф Линфорд купил ее и завещал мне.

Он покачал головой.

– Линфорда надули. Какой-нибудь пройдоха состряпал поддельные бумаги, лишь бы выманить деньги у человека, стоящего одной ногой в могиле. На меня работают десятки управляющих и поверенных, они занимаются моими делами и ни за что не продадут мою собственность без моего согласия.

– Вы в этом полностью уверены? – Приподняв бровь, она оглядела кучу нераспечатанных конвертов. – Откуда вы знаете, если вы месяцами не разбирали почту?

Наугад выдернув из кучи конверт, Иззи повертела его в руках.

– Если хотите, я помогу вам прочесть эти письма и ответить на них. Я много лет исполняла обязанности папиного секретаря.

– В вашей помощи я не нуждаюсь.

Эти слова прозвучали так резко, что она выронила конверт.

– Позвольте преподать вам маленький урок истории из тех, которые так любил ваш отец. Герцогский титул был пожалован моим предкам за успешную оборону шотландской границы. На протяжении столетий. И не за то, что они разводили руками и мямлили: «Ладно, будь по-вашему» – всякий раз, когда кто-нибудь стучался в их двери и объявлял, что этот замок принадлежит ему.

Иззи невольно засмеялась.

– Но меня едва ли можно сравнить с военным отрядом шотландцев. И живем мы не в шестнадцатом веке.

– Вот именно. У нас есть законы и суды. Так что, если вы намерены заявить свои права на этот замок, найдите поверенного. Пусть он изучит ваши бумаги и напишет моим поверенным. И пусть они договариваются друг с другом. Рано или поздно эта тяжба дойдет до суда лорда-канцлера. Может, года через три. И то если вам повезет.

Три года?!

В запасе у Иззи не было трех лет. Если ее выгонят отсюда, она не продержится и трех дней. Денег, чтобы заплатить поверенному, у нее тоже нет, тем более такому, который не побоится тягаться с герцогом.

У нее нет выбора, кроме как стоять на своем. Держаться так, будто замок принадлежит ей. Если герцогу удастся выставить ее сегодня, замка ей не видать как своих ушей.

– Если ваши поверенные готовы явиться сюда, чтобы изучить документы, – милости прошу. Но я никуда отсюда не уйду.

– Я тоже. – Уцелевшая половина его брови нахмурилась. Если бы он мог метнуть в Иззи гневный взгляд, его силы хватило бы, чтобы раздробить алмаз.

– Незачем так злиться, – сказала она. – Можете буравить меня взглядами, сколько вам угодно, тем не менее это вы на руках внесли меня в дом, спасая от дождя. При одной мысли об этом у меня снова кружится голова.

– Напрасно вы считаете мой поступок благородным.

– Зачем же тогда вы сделали это?

– Из практических соображений. Я просто не мог бросить вас посреди двора. Вы привлекли бы хищников и паразитов.

Она улыбнулась.

– Боже мой! У вас, оказывается, есть и чувство юмора.

По-видимому, герцогу давно никто не делал комплиментов. На его лице появилось такое выражение, будто в него швырнули гранатой.

Да, он богат, влиятелен, зол и силен. Но по крайней мере в одном Иззи превосходила его. В умении держаться на плаву. Она умела ладить с кусачими существами и знала, как извлечь пользу из ситуации, далекой от идеала.

Когда ее бросили в пруд, она научилась плавать.

– В действительности положение не настолько сложное, каким кажется, – объяснила она. – Вы хотите остаться здесь. Я тоже хочу остаться здесь. Пока вопрос не улажен в судебном порядке, мы просто поделимся.

– Поделимся?

– Да, разделим территорию. Замок огромный, его построили в расчете на сотни человек. Мне хватит и какой-нибудь одной башни или крыла. Вы и не вспомните о моем существовании.

Он придвинулся ближе.

– Как бы не так, мисс Гуднайт! Я вспомню. Каким бы огромным ни был замок, такой мужчина, как я, не сможет ни на минуту забыть о женщине, подобной вам. Даже если мы не перемолвимся ни единым словом, я буду слышать шорох ваших юбок. Улавливать запах вашей кожи. Ощущать ваше тепло.

Боже. Значит, ее тепло он чувствует и сейчас. Иззи обдало жаром.

– Я не лорд Арчер, – продолжал он низким, обольстительно хрипловатым голосом. – Мне не доводилось читать слезливые сказочки вашего отца, для меня вы не малышка Иззи. Мне пришлось прикасаться к вашему телу. А у моих рук превосходная память.

Боже милостивый.

Она понятия не имела. Просто не могла, поскольку вела жизнь затворницы, о чем, разумеется, он не догадывался. Но сейчас герцог выразил все, о чем она так долго мечтала. Чтобы ее заметили. Не просто как героиню чьих-то любимых сказок, а как женщину.

– Вы понимаете, что я имею в виду? – спросил он.

– Да, – выдохнула она. – Но вы не в своем уме, если считаете, что я пойду на попятный.

Оба застыли в напряженном молчании.

– В таком случае, – наконец произнес он, – вы покинете это место так же, как появились здесь.

Нагнувшись, он схватил ее за ноги и перебросил через плечо – с легкостью человека, которому не раз приходилось носить на себе женщин. Определенно он проделал этот фокус не в первый раз.

А Иззи взвалили на плечо впервые, и она понятия не имела, как себя вести. Заколотить кулаками по его спине? Лягаться и визжать? Она знала, что потом, позднее, ей придет в голову множество удачных решений. Язвительных реплик и мудрых увещеваний. Но сейчас вся кровь бросилась ей в голову, и разум отказался служить.

Придерживая за ягодицы, он взвесил ее на плече.

– Всего-то ничего.

Пренебрежительное замечание развязало Иззи язык.

– Ошибаетесь, – возразила она. – Я не настолько ничтожна. Вы даже не догадываетесь, какая я на самом деле. И никто этого не знает. Если хотите, можете вынести меня отсюда. Но я вернусь. И буду возвращаться вновь и вновь. Столько раз, сколько понадобится. Потому что теперь этот замок мой. И я отсюда не уйду.

Глава 4

Рэнсом встряхнул головой. Смелое заявление, особенно из уст хрупкой, как щепка, особы, висящей в эту минуту у него на плече. Но пусть мисс Гуднайт говорит все, что ей заблагорассудится. Истина заключается в том, что она беззащитная, оставшаяся без единого гроша незамужняя женщина, а он – герцог. И решения будет принимать он.

Но остатки логики и немилосердно ноющий палец правой руки подсказывали ему, что с этой женщиной хлопот не оберешься. Лишившись зрения, Рэнсом полагался только на составленную с великим трудом воображаемую карту замка. На ней значилась каждая комната, каждая лестница и каждый камень. И среди них не было места ни юрким хорькам, ни обольстительницам.

Она должна уйти отсюда.

Но теперь, когда Иззи вновь очутилась в объятиях Рэнсома, прижималась грудью к нему, а его рука лежала на ее округлых ягодицах, другая часть его существа, весьма далекая от мозга, начала нашептывать совсем иные советы. Опасные советы.

А это значило, что незваную гостью надо выпроводить как можно скорее.

Даже в прежние времена, еще до ранения, Рэнсом не подпускал к себе женщин. Само собой, у него в постели их побывало множество. Однако он всегда щедро платил им за это – удовольствием, золотом или и тем, и другим, – а затем прощался с ними навсегда. Ни одна не удостоилась чести проснуться с ним рядом поутру хотя бы однажды.

Один-единственный раз он попытался продлить связь, и ничего хорошего из этого не вышло. А сам он очутился в этом полуразвалившемся замке, слепой и сломленный.

Но где-то в заброшенном и забытом уголке его души проснулось мучительное осознание того, насколько мала и одинока его гостья. И что ее бьет дрожь, несмотря на смелую речь.

«Господи Боже мой, Гуднайт. Ну что мне с тобой делать?»

Нельзя допустить, чтобы она поселилась в замке. Ни о каком «разделе территории» не может быть и речи. Но неужели он и вправду стал таким – жестоким, бессердечным мужланом, способным вышвырнуть из дома среди ночи беззащитную женщину?

Рэнсому не хотелось верить в это. Пока еще нет. Он никогда не сдавался без боя и теперь не собирался расставаться с осколками разбитого сердца.

Он поставил мисс Гуднайт на ноги. Пока он опускал ее на пол, она скользнула по его телу, как дождевая капля скользит по поверхности камня.

Рэнсом знал, что еще пожалеет о словах, которые собирался произнести. Потому что он намеревался поступить, как подобает порядочному человеку, а если жизнь и научила его чему-нибудь, так в первую очередь тому, что за каждое проявление порядочности ему придется поплатиться.

– На одну ночь. Можете остаться на одну ночь.

Напрасно он потратил столько времени, расписывая подробности и сложности судебной тяжбы. Замок сам переубедит ее. Стоит ей провести ночь под крышей замка Гостли, как она бросится наутек, не оглядываясь.

Мисс Изольде Гуднайт предстояла крайне скверная ночь.

«Можете остаться на одну ночь».

Иззи была готова завопить от радости, но сдержалась.

Отступив на шаг, она оправила юбки и волосы. Хорошо еще, что герцог не видел, как пылают ее щеки.

– Только на одну ночь, – еще раз повторил герцог. – Я соглашаюсь на это лишь потому, что убежден: одной ночи здесь вам хватит с лихвой.

Победа невелика, но это лишь начало.

– Так что идем, я покажу вам комнату. Мой слуга принесет туда ваши вещи чуть позже.

Иззи вышла следом за ним из зала и поднялась по винтовой лестнице. Посмотрев с лестницы вниз, она невольно содрогнулась. С наступлением темноты каменные лестницы и коридоры замка превратятся в подобие гробницы.

– Вы, конечно, потребуете себе лучшую спальню. Раз уж вы убеждены, что замок теперь ваш.

Перед ними открылся длинный коридор. В него вели массивные ступени. Герцог молчал, но Иззи чувствовала, как он считает ступени мысленно. Его способность ориентироваться в замке вызывала изумление.

Наконец он остановился и резко повернулся.

– Мы на месте. Думаю, это подойдет.

Заглянув в дверь, Иззи, к своему удивлению, обнаружила богато обставленную комнату. Половину ее занимала массивная кровать на возвышении, ее столбики красного дерева взмывали чуть ли не к потолку. Повсюду в этой комнате взгляд наталкивался на бархат и гобелены. Мебель была немногочисленной: стул с продавленным сиденьем, несколько забытых дорожных сундуков, туалетный столик, покрытый слоем пыли в дюйм толщиной. Дальнюю стену занимал ряд стрельчатых готических окон, но почти во всех стекла были разбиты.

– Боже мой… – выговорила Иззи, пытаясь примириться с плачевным видом комнаты.

– Вот, извольте, – с иронией отозвался Рэнсом. – Полюбуйтесь роскошью своего мнимого наследства. До моего прибытия несколько месяцев назад замок десятилетиями пустовал. Почти весь его разграбили. Лишь в нескольких комнатах сохранилась мебель, да и та готова развалиться от старости.

– В таком случае я рада, что здесь уцелело так много мебели. – Иззи вошла в комнату. Узорчатые ковры устилали пол. Правда, кое-где они были вытерты до нитяной основы, но если продержались так долго, видимо, были сотканы на славу. – Вы только посмотрите на эту кровать!

– Восемь шагов в ширину. Хватит места и для герцога, и для полудюжины женщин. Эта кровать внушает тоску по средневековым временам.

– Она предназначалась не для сна, – объяснила Иззи. – По крайней мере, не для… того, о чем вы упомянули. Эта спальня относилась к парадным покоям замка. Средневековые властители решали деловые вопросы, сидя в постели, как короли восседают на тронах. Вот почему кровать стоит на возвышении и выглядит так грандиозно.

– Занятно.

– Мой отец разбирался в старинной мебели. – Иззи подошла к кровати, присмотрелась к драпировкам и поморщилась. – Похоже, гобеленами полакомилась моль. Какая жалость!

– Да. А крысам пришелся по вкусу матрас.

Крысам? Иззи отскочила, закрыла ладонью лицо и сквозь пальцы взглянула на кровать в окружении изъеденных молью драпировок. Да, матрас как будто выпотрошили: солома и конский волос торчали из него во все стороны, и в целом увиденное напоминало…

Да это же крысиные гнезда!

Присмотревшись, Иззи была готова поклясться, что гнилая солома шевелится.

С трудом взяв себя в руки, Иззи выговорила:

– Белоснежка будет довольна. Голодать ей не придется. – Далекий звук, похожий на стон, заставил ее вскинуть голову. – Что это за шум?

Герцог пожал плечами.

– Наверное, привидение.

– Привидение?..

– Это же приграничный замок, мисс Гуднайт. Если вы знакомы с историей замков, вам наверняка известно, что это означает.

– Известно.

Замок Гостли предназначался для подавления шотландских мятежей. Усмиряя их, мятежников ловили, и вовсе не для того, чтобы позвать в гости. Никто не мог бы сказать, сколько людей томились за решеткой в этом замке, подвергались пыткам и были убиты за минувшие века. Несомненно, умерщвляли их предки самого герцога.

– Я не верю в привидения, – заявила Иззи.

Он ухмыльнулся.

– Посмотрим, что вы скажете сегодня ночью.

Ночью. А ведь и вправду скоро ночь. При этой мысли желудок Иззи скрутило узлом.

– Насколько я понимаю, комнатой вы довольны. – Он прислонился плечом к дверному косяку.

– Довольна? Не то слово.

Скорее шокирована. Думая о том, что ей придется провести здесь ночь, Иззи почувствовала, как сжимаются ее внутренности.

Но она не подала и виду, понимая, чего добивается герцог. Он рассчитывает, что она сбежит.

Значит, на сегодняшнюю ночь ее пристанищем станет эта ужасная комната.

Иззи изобразила воодушевление, которого не ощущала:

– Немного труда и фантазии – и эта спальня станет очаровательной. Такие величественные пропорции! Достаточно лишь заменить матрас и драпировки. – Она подошла к окнам. – А какой отсюда открывается вид на закат!

– Для тех, кто способен его увидеть.

Иззи поморщилась, сожалея о своем бездумном замечании.

– Могу описать его вам.

– Не трудитесь. Я повидал достаточно закатов.

– А сегодняшнего не видели.

Из окна открывался изумительный вид, от которого захватывало дух. Кучевые сероватые облака в небе соседствовали с мазками насыщенного лазурного и розовато-оранжевого цветов. Очертания стен замка проступали сквозь романтическую вечернюю дымку, наплывающую со стороны моря.

– Солнце садится за башней. Нет, «садится» – не то слово. Слишком уж мирно оно звучит. На этот раз солнце проигрывает битву. Подобно окровавленному воину, исчезает в челюстях гигантского каменного чудовища.

Тяжелые шаги прозвучали в комнате и смолкли за ее спиной.

– Оно уже исчезло?

– Почти. Еще одна, последняя золотистая вспышка над самым горизонтом, и… – Иззи перевела дыхание. – Все. Оно исчезло.

– В этом замке действует одно правило насчет закатов, мисс Гуднайт.

– Правда?

– Да. – Он повернул ее лицом к себе. – И мужчина с женщиной, стоящие на этом самом месте, вынуждены соблюдать его. Выбора у них нет. Им остается лишь одно…

– Что же?

Ее сердце сбилось с ритма. Неужели он намекает на…

Герцог опустил голову и понизил голос до обольстительного шепота:

– …лечь.

Лечь?

Иззи все еще растерянно моргала, когда странный звук отвлек ее. Казалось, мокрое белье, развешанное на многочисленных веревках, захлопало на сильном ветру.

Иззи обернулась к кровати.

Господи!

У нее на глазах огромный балдахин словно начал оживать. Сначала он задрожал, потом пошел волнами, превратился в серебристый плащ, подхваченный ветром.

И вдруг этот плащ распался на множество частиц, движущихся одна за другой.

– О нет! – Иззи замерла на месте. – Неужели это?..

Так и есть.

Летучие мыши.

Целая колония летучих мышей облюбовала самый верх балдахина, и вот теперь они взлетали оттуда – сначала поодиночке, затем десятками и наконец сотнями.

Иззи повернулась как раз вовремя, чтобы заметить еще одну черную живую тучу, взметнувшуюся из камина. Летучих мышей в этой туче было не меньше нескольких тысяч.

И все они ринулись прямиком к окнам.

– Вниз! – выкрикнул герцог. – Сейчас же!

Иззи медлила, поэтому герцог обхватил ее обеими руками и повалил на пол.

Еще несколько секунд, и летучие мыши заполнили всю комнату, кишащим роем окутали обоих людей в ней. Иззи поспешно пригнула голову, сжалась, стараясь спрятаться. Герцог уткнулся ей в макушку твердым подбородком, и она ощутила, как щетина колет ей голову.

Его сердце размеренно и мощно стучало совсем рядом. Иззи вцепилась в его рубашку обеими руками, спрятала лицо, придвинулась ближе к источнику неутихающего ритма и уже не слышала ничего, кроме него. Ни хлопанья крыльев, ни пронзительного писка – только ровный стук.

Наконец он поднял голову.

Иззи сделала то же самое.

– Мне показалось, вы назвали эту комнату лучшей.

– Так и есть, – ответил он. – Мыши улетели и до утра не вернутся. Теперь здесь безопасно.

Нет, в безопасности здесь она себя не чувствовала. В кишащем привидениями и живыми тварями замке воцарилась ночь. Иззи очутилась в объятиях загадочного, опасного и коварного герцога. И понятия не имела, что с ним делать. Не знала даже, что делать с самой собой.

В голову не приходило ничего, кроме нелепостей – замахать руками, возмущенно завопить… Ни в той, ни в другой мысли не было никакой пользы.

Именно в этот миг она вдруг почувствовала, что ее царапают.

Прямо за ухом.

И невольно взвизгнула.

Рэнсом уже собирался отпустить ее, когда она с неожиданной силой вцепилась в него.

– Помогите! – дрожащим шепотом взмолилась она. Ее тело тоже дрожало.

– В чем дело?

– М-м-мышь!

Он едва сдержал улыбку.

– Все «м-м-мыши» улетели, мисс Гуднайт.

– Нет, не все! Не все. Одна зацепилась за мои волосы.

– В ваших волосах ничего нет. Все это выдумки. Летучие мыши не вцепляются в человеческие волосы.

– У. Меня. В. Волосах. Мышь, – раздельно выговорила Иззи, с каждым словом повышая голос. А потом пронзительно завизжала на одной ноте: – Уберите ее!

Да, мышам действительно нечего делать в человеческих волосах. Но он забыл, что ее волосы отличаются от обычных. В этой курчавой гриве вполне мог запутаться кролик.

Запуская пальцы в густые, завитые крутыми спиралями пряди, Рэнсом опасался, как бы не попасться в эту ловушку самому.

Одно несомненно: эти волосы уже распалили его любопытство. Скорее всего, они темные. Ее чувственный голос звучал так, будто у нее темные волосы, вдобавок Рэнсом по опыту знал: большинство кудрявых девушек темноволосы. А если волосы у нее темные, то наверняка и глаза такие же.

Не успел он опомниться, как перед мысленным взглядом возник образ темноглазой красавицы в ореоле волос цвета воронова крыла, с пухлыми алыми губами.

– Не шевелитесь, – велел он.

Он запустил пальцы в густые кудри, разобрал их и ощупал голову.

– Улетела?

– Нет, все там же. Я чувствую ее. – Иззи передернулась.

– Все ясно. Вы сильная и независимая владелица замка. Вплоть до того момента, пока поблизости не появится какая-нибудь ползучая или летучая тварь. И начинается: «Ай, ой, спасите, помогите!»

Иззи глухо зарычала.

– Мышка совсем маленькая, – продолжал Рэнсом, отыскав виновницу происшествия. – Размером меньше синицы. И напугалась гораздо сильнее, чем вы.

Иззи вздохнула.

– Ну зачем люди всегда говорят одно и то же? Это ведь бесполезно.

– Хоть это и бесполезно, я отвлекаю вас разговорами, чтобы вы не смотрели на мое лицо. В прошлый раз вы лишились чувств.

– Я лишилась чувств не потому, что ваше лицо…

Шикнув на нее, он продолжал перебирать ее волосы, распутывая их и высвобождая мышь. Ни объяснений, ни извинений он выслушивать не желал.

Свободной рукой он придерживал Иззи за плечо и успокаивающе поглаживал.

Просто чтобы она не шевелилась, объяснял он себе.

В сущности, ему нет до нее никакого дела.

Он сам хотел напугать ее. Заставить сбежать из замка и от него. Именно так поступила бы любая женщина, у которой есть хоть капля здравого смысла.

Чего он совсем не хотел, так это держать ее в объятиях – теплую, доверчивую, с сердцем, трепещущим быстрее, чем крылья летучей мыши.

Он сразу почувствовал, что летучая мышь наконец оказалась на свободе и улетела, хлопая крыльями. Распутанные локоны легли ему в ладонь, шелковистые, упругие и чувственные.

– Вот и все, – объявил Рэнсом. – Она улетела.

– Вы знали, что так будет, – упрекнула она. – Про закат. И про мышей.

Отрицать это он и не пытался.

– Считайте это расплатой за вашего хорька.

– Ах вы… вы…

– Варвар? – подсказал он. – Бессердечный негодяй? Мужлан? Злодей? Все перечисленное мне знакомо – меня еще не так называли. Больше всего мне нравится «подлец». Отличное слово – «подлец».

– Вы неотесанный мерзавец, с которым меня угораздило встретиться однажды дождливым днем, но больше я не позволю ему докучать мне. – Она отстранилась и поднялась на ноги. – Все летучие мыши достанутся вам. Я ухожу.

Вот как? Она уже уходит?

Слишком легкая победа.

Рэнсом последовал за Иззи из комнаты и по коридору к лестнице, ведущей к большому залу.

– Вам незачем уходить прямо сейчас, – заговорил он. – Дождитесь хотя бы, когда вернется мой слуга. Я дам вам немного денег, слуга найдет вам экипаж в деревне…

– Мне не нужны ни деньги, ни экипаж. Я пойду пешком.

– Пешком?

– У меня есть знакомые в Ньюкасле. Вряд ли это далеко отсюда.

– О, совсем недалеко. Каких-нибудь двадцать пять миль.

Иззи замерла.

– Значит, понадобится некоторое время, чтобы добраться туда пешком. Так что лучше мне поскорее отправиться в путь.

Он двинулся за ней к выходу. Пешком до Ньюкасла, ну надо же! О чем она только думает? Может, из-за отцовских сказок она выросла совсем безмозглой? Или рассчитывает одним махом перескакивать через леса и луга, а в пути мастерить зонтики из грибов и брать себе в попутчики хоть и диких, но дружелюбных зверей?

– Но не надейтесь, что все кончено, – заявила она, забирая свой саквояж и горностая в клетке. – Вы правы, у меня действительно много друзей. Влиятельных друзей. Тысячи семей по всей Англии будут только рады приютить маленькую Иззи Гуднайт. Среди них найдутся и поверенные. – Рэнсом услышал шорох бумаг. – Так что я свяжусь с… мистером Блейлоком и мистером Риггетом, и через три года мы встретимся в суде лорда-канцлера. Прощайте, ваша светлость.

По слабому дуновению ветра сообразив, что она проходит мимо, он выбросил вперед руку и поймал ее за локоть.

– Не спешите. Что вам известно о Блейлоке и Риггете?

– Их имена значатся в купчей. Я же говорила вам – я заменяла секретаря моему отцу. Я умею читать официальные бумаги. А теперь будьте любезны отпустить меня, и мы покончим с этим не слишком дружеским прощанием.

Он крепче сжал пальцы.

– Нет.

– Нет? – эхом повторила она.

– Нет.

Рэнсом покрепче стиснул руку мисс Гуднайт. После того, что она сказала, он никуда не собирался отпускать ее. Во всяком случае, сегодня.

– Я в замешательстве, ваша светлость. Вы же приложили столько стараний, чтобы спровадить меня отсюда.

Да, приложил. Но это было до того, как он услышал из ее уст фамилии своих надежных поверенных. С Блейлоком и Риггетом он вел дела на протяжении многих лет. Они имели все полномочия, чтобы распоряжаться его собственностью в его отсутствие. Но это не значило, что они были вправе продать замок без его ведома и согласия.

Что-то произошло. Рэнсом не знал, что именно, но услышанное ему не понравилось.

– Ваши усилия увенчались успехом, ваша светлость. Поздравляю. Я ухожу. У меня нет ни малейшего желания провести в этой ужасной спальне хотя бы одну ночь.

– Вы не уйдете.

Она поперхнулась смешком.

– Вы отказываетесь от своих прав и уступаете свою собственность мне?

– Нет, – отрезал он. – И погостить в моем доме я вам тоже не предлагаю.

– В таком случае не понимаю, что вы…

– Я предлагаю вам работу. Должность моего секретаря.

Это известие она встретила ледяным молчанием.

Рэнсом тоже был не в восторге. Но два произнесенных ею слова – «Блейлок» и «Риггет» – ясно свидетельствовали о том, что кто-то должен прочесть ему полученные письма. У него есть имущество, на нем лежит ответственность. Если поверенные в его отсутствие манкировали своими обязанностями, пострадать могут тысячи человек. Ему следовало немедленно разобраться в происходящем.

– Я намерен нанять вас и поручить вам чтение моей корреспонденции, – объяснил он. – Да, я знаю, что мой выбор далек от идеального.

– Вы правы. Чрезвычайно далек.

– В обычных обстоятельствах я ни за что не поручил бы такую задачу женщине. Но сейчас дорог каждый час, а больше поблизости никого нет.

Он услышал ее медленный выдох.

– Я предлагаю вам щедрое вознаграждение, – добавил он. – Пятьдесят фунтов.

– В год?

– В день.

На этот раз ее вдох напоминал изумленный возглас.

– Подумайте хорошенько. Вы, по-видимому, не глупы, хоть и не знаете применения своим способностям. Есть вероятность, что решение нашего имущественного спора где-то здесь, в этой куче бумаг. Когда мы убедимся, что замок по-прежнему мой, у вас будут деньги и вы сможете отправиться, куда пожелаете.

Он почувствовал, как ослабевает ее решимость.

А может, чутье обмануло его.

– Сто, – заявила она.

– Что?

– Я хочу сто фунтов в день. Деньги понадобятся мне, чтобы привести в порядок замок, как только выяснится, что он мой. – В ее голосе послышались лукавые нотки. – А еще я хочу, чтобы вы сказали «пожалуйста».

Он дернул ее за руку, притягивая к себе.

Она натолкнулась на его широкую грудь.

– Не глупите, – негромко произнес он. – Вам нужны деньги. Нам обоим нужны сведения. Это соглашение выгодно нам двоим.

– Тогда отпустите мою руку. И попросите вежливо.

Он наклонил голову и почувствовал, как ее локон щекочет ему щеку.

– Двести. Двести фунтов в день – это очень много.

– А слово «пожалуйста» не стоит вам ничего.

Он молчал, не желая сдаваться. Если она будет служить у него, пусть с самого начала поймет: здесь приказы отдает он.

– Господи, – прошептала она, – так вы и вправду настолько боитесь попросить о помощи? Неужели это так страшно?

– Ничего я не боюсь, – отрезал он.

– Ваши слова я слышу. – Она приложила ладонь к его груди. – Но вот лихорадочно бьющееся сердце говорит совсем другое.

Плутовка.

Его сердце колотилось по одной-единственной причине, и она не имела никакого отношения к злополучному «пожалуйста». Этот неистовый трепет означал «да», «Господи, да» и «еще, еще, только крепче».

– Прошу прощения, – послышался со стороны двери знакомый голос. – Я, кажется, помешал…

Дункан.

Рэнсом встряхнулся.

– Я не слышал, как вы вернулись.

– Это естественно, ваша светлость.

Естественно, но тревожно. Если он не заметил даже возвращения своего слуги, значит, влияние этой женщины слишком велико.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу это, ваша светлость, но так приятно видеть, что вы вспомнили о прежних привычках! Сегодня вечером я не стану вам мешать.

– Нет! – вмешалась мисс Гуднайт. – Пожалуйста, не поймите превратно… Прежние привычки тут ни при чем. Я как раз собиралась ухо…

– Дункан, это мисс Изольда Гуднайт. Мой новый секретарь. Завтра мы найдем ей новое жилье. А сегодня она останется здесь. Ей понадобится чистая удобная комната, вода и все прочее для мытья, а также горячий ужин. – Пожав ее запястье, он отдернул руку. – Все верно?

Глава 5

С самого детства Иззи приучали верить, что «пожалуйста» – волшебное слово.

Оказалось, ее обманывали.

По всей видимости, волшебным следовало считать слово «ужин». А еще – «вода для мытья» и «удобная комната», в них тоже есть немалая прелесть. Произнесенные одно за другим, они действовали как заклинание. Иззи просто не сумела сбросить его чары.

– Надеюсь, на сегодня эта комната вам подойдет, мисс Гуднайт. – Дункан показал ей небольшую, скудно обставленную спальню. – Обстановка небогатая, конечно, но это единственная приличная кровать во всем замке. Моя собственная.

– Как великодушно с вашей стороны было предложить ее мне!

И как странно, что в замке есть только одна приличная кровать.

– А разве у герцога нет спальни?

– Нет. – Дункан вздохнул, давая понять, что и его такое положение не радует. – Он спит в большом зале.

Иззи окинула взглядом слугу, рослого и гибкого мужчину с темными волосами и сединой на висках. В отличие от герцога, он носил опрятный сюртук, накрахмаленный шейный платок и начищенные сапоги.

– Значит, вы камердинер Ротбери?

– Да. Хоть мне и неловко признаваться в этом, зная, насколько неряшливо выглядит мой хозяин. Это позор для меня.

– И давно вы здесь живете?

– Семь месяцев, мисс. Семь долгих месяцев.

Боже. Семь месяцев – это и вправду много.

– Что случилось с герцогом? – спросила Иззи. – Как он был ранен?

– Мисс Гуднайт, я служу этой семье с тех времен, когда его светлость еще не родился. Долг и честь обязывают меня избегать каких бы то ни было сплетен о моем хозяине.

– Да, конечно. Простите, что спросила. Не смогла удержаться.

Иззи поняла, что подробности ей придется выведывать у самого герцога.

Дункан появлялся в отведенной ей комнате еще несколько раз: принес саквояж Иззи, поднос с простой, но сытной едой, кувшин теплой воды и таз.

– Сожалею, мисс Гуднайт, что не могу предложить вам более удобные покои.

– Прошу вас, не беспокойтесь. Здесь замечательно.

И вправду замечательно – по сравнению с комнатой ужаса, полной летучих мышей.

– Как досадно… После долгих месяцев моих тщетных попыток исполнять обязанности камердинера, как полагается, в замке Гостли наконец-то появилась гостья. Вдобавок заслуживающая отдельных покоев для гостей и ужина из семи блюд. – Неизвестно почему, он вдруг понизил голос до шепота: – Вы ведь та самая мисс Иззи Гуднайт? Я не ошибся?

Она кивнула.

– Не ожидала, что вы слышали обо мне. Герцогу моя фамилия незнакома. Он сказал, что вообще ничего не читает.

– Да, и никогда не читал. Как, кстати, и я. В школе я проучился всего один год. Но экономка раньше вслух читала сочинения вашего отца в людской. А Рыцарь-Тень? И Крессида с Ульриком? Вы не могли бы рассказать мне, что с ними стало?

Иззи грустно покачала головой.

– Увы, нет.

– Простите, что спросил. Не смог удержаться.

Она улыбнулась. У каждого свои секреты.

– Понимаю.

Дункан вышел и прикрыл за собой дверь.

Оставшись наконец одна, Иззи попыталась устроиться на новом месте.

Белоснежка наверняка чувствовала себя как в раю. Этот замок, кишащий грызунами, был для маленькой хищницы подобием лучшего лондонского отеля.

Иззи уже собиралась раздеться и заплести волосы на ночь, когда вдруг вспомнила, как руки герцога перебирали их. И о том, какое острое напряжение возникло между их телами, когда оба пригнулись, спасаясь от летучих мышей.

Отголоски этого напряжения она ощущала в себе и сейчас.

Его вовсе не влечет к ней, заверила себя она. Он просто хотел ее запугать, и потом, любые заигрывания с его стороны – чистейшее недоразумение. Будь герцог зрячим, он ни за что не заинтересовался бы ею.

Прежде чем забраться в постель, Иззи чиркнула кремнем, зажгла огарок свечи и прикрепила его к полу каплей воска.

Ей предстояла холодная и одинокая ночь. Иззи заранее крепилась, чтобы выдержать ее.

Ей передали купчую на замок. Теперь ее задача – заявить о своих правах, завоевать положение хозяйки замка. Так она и поступит. Если не считать одежды и сережек из мелкого речного жемчуга, завещанных ею тетей Лилит, замок Гостли – первый подарок стоимостью дороже пары фунтов, какой когда-либо получала Иззи.

Расставаться с ним она не собиралась.

Сегодня ее не запугают ни летучие мыши, ни крысы, ни призраки, ни даже раненый герцог.

Вот только от темноты нет спасения.

Бояться темноты – ребячество. Будучи взрослой женщиной, Иззи понимала это. Знала разумом, но не чутьем. Переубедить чутье ей так и не удалось. Как и сердце, которое разбудило ее гулким стуком такой силы, что им можно было бы забивать гвозди.

Иззи рывком села на постели, растерянная и покрытая испариной, несмотря на ночную прохладу. Огарок, должно быть, догорел и погас. Вокруг было черным-черно. В этой плотной гнетущей темноте даже луна не заглядывала в окно.

Напрягая зрение, Иззи озиралась, не замечала ни единой искры или тени, но прекратить высматривать их не могла. Попытки ощупью найти кремень оказались безуспешными. Куда она задевала чертову штуковину?

Как ненавистен был ей собственный страх! Как она глупела из-за него! Не далее как вчера она в одиночку предприняла поездку в Нортумберленд, получила в собственность средневековый замок и не уступила внушающему страх разъяренному герцогу. По любым меркам, ей следовало бы считать себя сильной женщиной. Но в ночной темноте она всегда, всякий раз, превращалась в девятилетнего перепуганного ребенка.

Давние воспоминания запросились на поверхность. Сглотнув, Иззи обнаружила, что горло саднит. Как после долгих часов рыданий.

Ее затрясло. Проклятье!

Иззи подтянула колени к груди и обхватила их руками, свернулась в тугой комочек.

Который теперь час? Иззи надеялась, что ей удалось проспать большую часть ночи, но в глубине души понимала, что сейчас скорее всего лишь полночь или первый час утра. До рассвета еще целая вечность. Каждый удар сердца длился чуть ли не час. Ей предстоит просидеть здесь несколько часов, напрасно вглядываясь в темноту и мучительно борясь со страхом.

«Всего одну ночь, – уговаривала она себя. – Надо лишь продержаться эту ночь. Дальше будет гораздо лучше».

И тут она услышала этот звук.

Не стенания и не вой призрака. Всего лишь негромкий ритмичный скрежет. Туда-сюда.

Туда… сюда. От него волоски на руках Иззи встали дыбом.

Господи.

Иззи поняла, что выбор у нее небогатый. Либо прятаться в спальне и до конца ночи трястись без сна, чувствуя себя несчастной. Либо выяснить, что это за звук. Если она и вправду намерена остаться в замке, она должна вести себя, как подобает хозяйке.

На негнущихся ногах она вышла из комнаты, кое-как спустилась по винтовой лестнице и достигла большого коридора. Скрежет продолжался.

Иззи двинулась на звук.

Возможно, просто ветку или ставню качает ветер, втолковывала она себе. Само собой, это не привидение. И не змея. И не труп повешенного мятежника, который оставили болтаться на потолочной балке, так что со временем он истлел до голых костей, и вот теперь этот скелет качается туда-сюда и костями пальцев скребет плиты пола. В которых за долгие века уже образовались борозды.

Остановившись, Иззи встряхнулась. И как наяву услышала отцовский голос:

«Черт возьми, Иззи, у тебя талант излагать ужасающие подробности».

Да, воображением она не обделена. Иногда это даже на пользу, но в темноте, как сейчас, – неизменно во вред.

Она шагала по коридору, спеша к слабому, но вселяющему надежду красноватому отблеску из дверей большого зала. Там есть и свет, и тепло. Огонь в очаге наверняка еще горит – не так давно герцог подбросил туда чуть ли не целое дерево вместе с обломками двух разбитых о стену стульев.

Все, что ей нужно, – это немного света. Как только она сможет осмотреться по сторонам, хотя бы совсем чуть-чуть, ей станет гораздо легче. Так бывало всегда.

На цыпочках она прокралась в большой зал и всмотрелась в сторону очага. На каминной полке она заметила незажженную свечу в подсвечнике.

Как раз то, что надо.

Пройдя через зал, она потянулась за подсвечником и обнаружила, что тот весит не меньше тридцати фунтов. Решив оставить его на месте, она вынула свечу и зажгла ее от огня.

Как только фитиль свечи в руке Иззи запылал, ей стало легче дышать. Целую минуту она стояла неподвижно, поглощенная единственным занятием. Дыханием.

– Мисс Гуднайт.

Иззи чуть не подпрыгнула. И чудом удержала свечу.

– Уже убегаете? – сухо осведомился герцог. – Не выдержали даже одной ночи?

Она обернулась, придерживая одной рукой свободный ворот ночной рубашки. Герцог стоял шагах в пяти от нее, он был по-прежнему одет так же, как днем. Видимо, он не спал. И блуждал по залу. Должно быть, этот звук она и слышала – его шаркающие шаги по каменным плитам.

– Нет, я… и не думала убегать. – Иззи попыталась изобразить беспечный тон. – Мне просто не спалось.

– Полагаю, с перепугу. – Он сунул фляжку в карман сюртука.

– От волнения, – солгала она. – Я унаследовала целый замок, но даже не видела его толком. Мне не терпелось приступить к осмотру.

– Среди ночи? Возвращайтесь к себе. Нельзя бродить здесь в темноте. Это небезопасно для вас.

Она шагнула ближе.

– Вы не проводите меня?

– И это тоже небезопасно, – пробурчал он.

Тем не менее он приобнял ее за талию и повел из зала к лестнице. На верхней ступеньке она повернула в коридор, ведущий к ее «комнате ужаса».

– Вот видите! – подал голос герцог. – Вы уже повернули не туда.

Иззи замерла, решив ни за что не признавать ошибку.

– Я не заблудилась, а осваивалась в замке.

Он недоверчиво хмыкнул.

– Со мной все будет хорошо. Крыс я не боюсь. Летучие мыши уже улетели. А в привидения я не верю.

– А в то, что я настоящий, верите? – мрачно спросил он.

Если честно, Иззи в этом сомневалась. Он казался сказочным персонажем. Даже ее буйная фантазия вряд ли могла бы создать человека, подобного герцогу Ротбери.

Пока они шагали по коридору, его рука покоилась на ее талии. Иззи казалось, что его прикосновение обжигает ей кожу.

Со свечой в руке она заглянула в несколько похожих на пещеры, почти пустых комнат.

– Завтра я внимательно осмотрю их все и выберу себе спальню.

– И каким же образом вы собираетесь обустроить ее? Вам понадобятся ткани, мебель, слуги. Платы вперед от меня не ждите. Собственных средств у вас нет.

И то правда. Но и на этот случай у Иззи был готов ответ.

– Завтра во время осмотра замка я составлю список самых ценных вещей. Наверняка здесь найдется что-нибудь, что можно продать.

Возражение последовало незамедлительно.

– Если здесь и были какие-нибудь ценности, их давным-давно разграбили. Сейчас в замке нет ровным счетом ничего ценного. Ничего такого, что стоило бы сохранить.

Ничего ценного? Ничего такого, что стоило бы сохранить?

Судя по всему, себя в этот список герцог не включил?

Задумавшись, Иззи повернулась к нему. Мерцающий отблеск падал на левую половину его лица. Шрам на правой половине словно поглощал золотистое и теплое сияние свечи. В ночной темноте рана герцога казалась особенно широкой и жуткой.

И незаживающей.

– Откуда такая уверенность? – спросила Иззи.

– Я знаю каждый дюйм этого замка, – объяснил он. – От самых глубоких погребов до самой высокой башни.

Небольшая затемненная арка поманила Иззи влево. Эта арка словно притягивала взгляд, лестница за ней нашептывала обещания – словно задорный хвостик интриги, спиралью уходящей в темноту.

– Эта арка сбоку… – заговорила Иззи. – Если вы изучили этот замок вдоль и поперек, значит, вам известно, что там?

– Тридцать четыре ступеньки и круглая комната наверху размером шесть шагов в поперечнике.

– Ну и ну… – отозвалась пораженная Иззи. – Предельно точный ответ.

– Если сомневаетесь, посчитайте сами.

Оставив его в коридоре, Иззи начала подниматься по маленькой винтовой лестнице, освещая себе путь свечой. Лестница была узкой, даже Иззи пришлось повернуться боком, шагая со ступеньки на ступеньку. Широкоплечий Ротбери отстал от нее.

– Тридцать одна, тридцать две, тридцать три…

Он не ошибся. Ступенек оказалось тридцать четыре, и они привели Иззи в маленькую круглую комнату. Здесь не было ни летучих мышей, ни крыс, ни привидений. И всего одно узкое, как бойница, окно. Осторожно пройдя по неровному каменному полу, Иззи высунула голову в прямоугольное отверстие.

О-о!

Ее бедное сердце!

Ей пришлось прижать ладонь к груди, чтобы сердце не выскочило из груди и не разбилось об землю, оставшуюся далеко внизу.

Невероятно.

Башенка возвышалась над замком, обзор с нее не заслоняли ни деревья, ни холмы. Облака в небе над ней как раз разошлись. И теперь Иззи словно парила среди звезд.

С горящей свечой в руке, она казалась самой себе еще одной звездой. Одинокой. Незаметной среди тысяч других. Но точно так же излучающей свет и тепло.

Как ни странно, при виде бездонного неба Иззи вдруг стало не так одиноко. Может быть, издалека, с другой планеты, она похожа на одну из звезд созвездия.

– Вот она, – произнесла она вслух, отрезая себе путь к отступлению. – Вот моя комната. До летучих мышей, крыс и привидений мне нет дела. Эта башня будет моей спальней, а замок – моим домом.

Герцог присоединился к ней, одолев тридцать четвертую ступеньку.

– Повторяю в последний раз: вам нельзя здесь оставаться.

– Почему? – Она обвела комнату взглядом. – Эта башня может обрушиться?

– Нет. Опасность исходит не от ненадежных стен. Не от крыс, летучих мышей и даже не от привидений. – Ведя пальцами по стене, он обошел комнату по кругу и остановился возле Иззи. – Она исходит от меня.

Он высок ростом и силен. Вздумай он обидеть Иззи, отбиться она бы не сумела.

Но в глубине души она не верила, что он способен на такое.

Нет, она не стала бы утверждать, что этот человек и мухи не обидит. Однако он пощадил ее горностая, и это говорило о многом.

– Мисс Гуднайт, я мужчина, который вынужден большую часть времени проводить в одиночестве. А вы – беззащитная обольстительная женщина. Неужели вам надо разъяснять это слово по буквам? Вы в о-п-а-с-ности.

Она подавила смешок.

– Ваши разъяснения и вправду выглядят страшновато.

– Я способен напасть на вас.

Как многозначительно он это произнес! На этот раз Иззи не выдержала и рассмеялась.

Он свел брови.

– Вы думаете, что я шучу.

– Нет, что вы! – спохватилась она. – Я смеюсь не над вами. Простите меня. И нисколько не сомневаюсь в том, что вы знаете, как нападать на женщин. В сущности, я уверена, что вы сведущи в… нападениях. Даже можете считаться знатоком. Но смеюсь я потому, что еще никто и никогда не грозил напасть на меня.

– Ни за что не поверю. С такими волосами? – Он коснулся пальцем ее шеи. – С такой нежной кожей? У вас голос обольстительницы.

Голос Иззи звучал низко и хрипловато из-за начинающейся простуды, и она могла бы объяснить это герцогу. А заодно и добавить, что нападения мужчин ей никогда не грозили по одной простейшей причине: она дурнушка.

Но действительно ли она по-прежнему дурнушка здесь и сейчас? В темноте, рядом со слепым мужчиной?

Если он соблазнился…

Значит, она все-таки обольстительница?

Иззи всегда завидовала красивым женщинам. И не только самой красоте: видимо, когда некое божество наделяло людей свойствами, то сочло необходимым приложить к красоте уверенность. Именно уверенности Иззи жаждала как ничего другого.

Его ладонь скользнула по ее спине, отвела в сторону заплетенные на ночь волосы и легла на обнаженную шею.

Великолепный и опьяняющий поток ощущений пронзил ее.

– Кто позволил такой женщине, как вы, ускользнуть от мужского внимания? – Он провел кончиками пальцев по ее затылку. – Ни за что не поверю, что никто не предпринимал попыток.

– О, ну вы же знаете, как это бывает, – беспечно отозвалась Иззи. – Видимо, все дело в моей ослепительной красоте. Она не дает подступиться ко мне. – Он не может не уловить сарказм в ее голосе. И даже если примет ее слова за чистую монету… кому это навредит? – Полагаю, она внушает джентльменам робость.

Он легко провел пальцем по ее губам.

– Мне не внушает.

Внезапно ее смелость улетучилась.

– Господи, поздно-то как, – воскликнула она. – Если я хочу завтра заняться обстановкой комнаты, мне давным-давно пора вернуться в…

Капля расплавленного воска сорвалась со свечи и упала на руку Иззи. Вскрикнув от боли, она выронила свечу. Пламя погасло еще до того, как свеча коснулась пола.

В башенке воцарился мрак.

Сердце Иззи ускорило ритм. Ах, проклятье! Надо же было случиться такому как раз тогда, когда она решила настоять на своем. Вот тебе и попытка стать женщиной в его глазах. Стать соблазнительницей. Он высмеял бы ее, узнав, какие чувства она испытывает. Разве может такое ничтожество претендовать на замок? Она просто глупышка, которая лишилась чувств под дождем, завизжала при виде летучих мышей и вот теперь беспомощно дрожит в темноте.

Хотя, возможно, он ничего не заметит.

Его ладони легли к ней на плечи.

– Вы дрожите.

Черт, черт, черт!

– Со мной все хорошо. Просто выронила свечу, вот и все. Вы не могли бы… – она судорожно сглотнула, – проводить меня вниз.

– Не думаю.

Господи… ее сердце ушло в пятки. Он намерен бросить ее здесь. Одну. В этой крошечной комнатке, к которой ведут тридцать четыре ступеньки, в жуткой, удушливой темноте. Чтобы проучить ее, не иначе.

Но он никуда не ушел. Напротив, взял ее в объятия.

И прижал к себе.

Иззи не знала, как надо сопротивляться. Эти сильные руки казались ей единственной надежной опорой в непроглядном мраке. От неожиданности и испуга у нее закружилась голова.

И вдруг…

Она почувствовала, что ее целуют.

Глава 6

Рэнсом поцеловал ее.

Приложив ладони к ее щекам, не давая ей отстраниться, он завладел ее губами. Без подходов и прелюдий. Одно только непреклонное прикосновение губ.

Ей настоятельно требовалось кое-что понять, а ему осточертело объясняться при помощи слов.

Эта девчонка чертовски невинна. Она выросла на сказках о рыцарском благородстве и романтике. И понятия не имеет, какую опасность представляют мужчины, подобные Рэнсому.

Прекрасно. Ему не составит труда продемонстрировать, на что он способен. Одного непрошеного поцелуя хватит, чтобы вынудить ее сбежать: сейчас – в свою комнату, а утром – прочь из замка.

– Вот так, – произнес он, прерывая поцелуй. – Вы, видимо, приняли меня за человека, которому свойственна порядочность. Надеюсь, теперь вам все ясно.

И он отпустил ее, уверенный, что она бросится бежать.

Вместо этого она вцепилась обеими руками в рубашку у него на груди и прильнула к нему.

– Еще!

На минуту он лишился дара речи. Случившееся не имело никакого смысла.

– Еще, – шепотом потребовала она. – Сейчас же. И на этот раз – как полагается.

– Что вы несете, черт возьми?

– Это был мой первый поцелуй. Знаете, как долго я о нем мечтала?

Рэнсом не знал. И не стремился узнать.

– Всю мою жизнь! – Подчеркивая эти слова, она ударила его кулачками в грудь. – Так что помогите мне, ваша светлость! Я не позволю вам испортить все впечатление.

– Вы, похоже, ничего не поняли. Целью этого маленького упражнения было избавить вас от романтических фантазий.

– Нет, это вы не поняли. – Она придвинулась ближе, по-прежнему судорожно цепляясь за него. – Я всегда старалась довольствоваться тем, что посылает мне судьба. В детстве я мечтала о котенке. Вместо этого мне подарили горностая. Мне хотелось иметь совсем другого питомца, но я приложила все старания, чтобы полюбить Белоснежку.

Он отступил на шаг.

Она шагнула за ним.

– С тех пор, как умер мой отец, я мечтаю о месте, которое могла бы назвать домом. Сгодился бы даже самый скромный коттедж. Но вместо него я унаследовала кишащий привидениями и крысами замок в забытом Богом углу Нортумберленда. Это не дом, о котором я мечтала, но я твердо намерена превратить его в дом.

Она запрокинула голову, глядя ему в лицо. Он ощутил на шее ее дыхание. Слабую волну тепла.

– А еще я почти с самого детства мечтала о своем первом поцелуе, – шепотом продолжала она. – Я просто знала, что он будет романтичным, нежным и невыразимо приятным.

– Ну а теперь вам ясно, что вы ошиблись. За прожитые годы вам следовало бы привыкнуть к разочарованиям.

– Вот тут вы ошибаетесь. – Она крепче сжала в пальцах его рубашку. – Я уже вступила в борьбу. Вы не испортите мой первый поцелуй. Я вам не позволю. Поцелуйте меня еще раз, немедленно. Только лучше, чем в первый раз.

Не веря своим ушам, он покачал головой.

– Все кончено. Момент уже упущен. Даже если я поцелую вас снова, этот поцелуй не будет первым.

– Он тоже считается, – возразила она. – Пока мы не разжали объятий, все поцелуи считаются как один.

Проклятье. Откуда женщины берут эти дурацкие правила? Может, вычитывают из какой-нибудь книжонки? Порой ему казалось, что все женщины до единой придерживаются обширного кодекса законов романтики, который упрямо прячут от мужчин.

– Довольно медлить, – не унималась она. – Неужели этот поцелуй – лучшее, на что вы способны?

Он возмутился.

– Разумеется, нет!

– Я хотела сказать, вам же случалось предаваться любви даже сидя в седле. Вы наверняка знаете, как надо целоваться. Я не выйду из этой башни, пока…

Он схватил ее за плечи и поцеловал вновь. На этот раз крепче. Главным образом для того, чтобы заставить ее умолкнуть, а еще – чтобы снова заявить о своих первоначальных намерениях. Если она мечтает о нежностях, Рэнсом отнюдь не мужчина ее мечты. Когда речь заходила о плотских удовольствиях, он становился агрессивным, дерзким и не стыдился этого. И был готов объяснить это второй раз, если понадобится.

Но во время поцелуя что-то нарушилось, изменилось, пошло совсем не так, как он рассчитывал.

На этот раз Иззи ответила на поцелуй. И не просто с любопытством или бесхитростным воодушевлением, а с нежной, ничем не стесненной страстью, от которой у него защемило сердце.

Потрясенный, он открыл глаза, хоть это и не изменило ровным счетом ничего. Он по-прежнему не видел, только чувствовал.

Боже милостивый, и вправду чувствовал.

Это было… Этого просто не могло быть.

Ее губы оказались еще более соблазнительными, чем он мог представить себе. Пухлые, нежные, чувственные. Он упивался сначала одной, затем другой, потом просунул между ними язык. Она отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку.

Он притянул ее к себе одной рукой. Его язык проникал глубже, и ее рот приоткрывался под этим напором, становился мягче. Великодушнее. Щедрее.

Именно этого Рэнсом жаждал так долго: близости, тепла, нежности и податливости.

Хоть он и не покидал замка с тех пор, как прибыл сюда залечивать раны, но двигался по-прежнему много. Каждую ночь он блуждал по комнатам, проходил по галереям, взбирался по лестницам, мерил шагами залы и слушал, как отдается от каменных стен эхо его шагов. Час за часом, день за днем, месяц за месяцем.

Поначалу он укреплял ходьбой ослабевшие ноги. Потом начал мысленно составлять план замка, чтобы обходиться без зрения. Он повержен, внушал он себе, но не беспомощен, черт побери.

Но была и другая причина, заставлявшая его без устали вышагивать по коридорам и башням замка Гостли. Даже когда ему хотелось остановиться и отдохнуть, он не мог. По крайней мере, без солидной дозы виски. Он просто не мог. Не чувствовал душевного покоя. И уже начинал думать, что больше никогда не ощутит его.

Но теперь… теперь эта женщина схватила в объятия его израненную, мятущуюся душу и оживила ее поцелуями. Как давно потерянная возлюбленная, вновь открывшая перед ним двери своего дома.

Боже мой. Боже мой.

Она целиком отдавалась поцелуям. Целовалась так, словно хотела этого. Словно всегда об этом мечтала. Как будто ее хрупкое, стройное тело – не что иное, как мастерски сработанный сосуд для колдовского зелья. Самой сущности желания, выдержанного, закупоренного и ждавшего много лет. И этот поцелуй для нее – единственный шанс напоить его, Рэнсома, зельем, под бременем которого она уже изнемогла.

«Возьми эту сладость, – молил ее поцелуй. – Возьми эту страсть. Возьми меня всю».

Он старательно исследовал ее рот, отчаянно желая большего.

Ему следовало бы отвергнуть этот опрометчивый дар. Но он просто не мог заставить себя отстраниться. Слишком долго ему пришлось сдерживать свои желания. Он не смог бороться с вожделением, пробужденным ею. Не мог отрицать горячий и страстный отклик собственного тела, от которого натянулась спереди ткань его брюк.

В кои-то веки он чувствовал себя живым. Совершенно живым – впервые с тех пор…

Как он чуть не умер.

Рэнсом понимал это, хоть и представить себе не мог, произвела ли воздействие на Иззи Гуднайт его уловка «берегись моих опасных поцелуев».

Этот поцелуй потряс его самого от макушки до пят.

Да, думала Иззи, ее первый поцелуй оказался совсем не таким, о каком она мечтала.

Он в тысячу раз превзошел ее мечты и надежды.

Это был самый настоящий поцелуй.

Не просто грубое прикосновение губ, а истинный поцелуй мужчины, который знал, что делает. Он целовал ее не только умело, но и страстно. И пылко.

И ласкал языком.

Отраднее всего было то, что Иззи каким-то образом удалось вызвать у него стон. Пожалуй, ей просто повезло. А может, герцог с его поцелуями вроде виртуозных лондонских танцоров: в паре с ними любая леди чувствует себя грациозной и ловкой, даже если партнер просто ведет ее в танце.

Впрочем, неважно. Ее поцеловали, она ответила на поцелуй, и до сих пор ничего унизительного или ужасного не произошло.

Это было… великолепно.

Уже во второй раз за день он вызвал у нее сладкий трепет.

Она обвила шею герцога руками, чтобы не потерять равновесие. И позволила себе ни с чем не сравнимое удовольствие – запустить пальцы в волосы у него на затылке, перебирая густые пряди.

От него так приятно пахло. Просто и по-мужски, и вправду очень приятно. Иззи не понимала, как самые непритязательные, простые запахи, смешавшись, заблагоухали, подобно редкому одеколону. Задавшись целью смешать фляжку виски, немного запаха старой кожи и простого мыла и добавить чуть-чуть собачьей шерсти, никто бы не рассчитывал получить букет более соблазнительный, чем аромат охапки роз. Но каким-то образом этот букет все же образовался.

И вдобавок тепло. Герцог, казалось, излучал его. Как очаг, в котором пылает уголь. Тепло расходилось волнами от его сильных рук, твердой груди, от его губ.

О, эти губы! Щетина у него на подбородке кололась, а губы были… нет, не мягкими. Мягкими бывают подушки или лепестки цветов, а мягкость его губ сочеталась с упругостью. Они дарили и владели.

Когда их губы вновь соприкоснулись, определить его вкус оказалось очень просто: виски и чай. А когда его язык проник в рот Иззи – виски и желание.

Острое желание.

Именно оно будоражило и опьяняло сильнее всего. Сами объятия герцога говорили, что он одержим желанием, и самое поразительное – это желание вызвала она, Иззи. Придерживая ее ладонью за спину, он целовал ее крепко и неутомимо, словно гнался за чем-то. Искал неизвестно что.

Некая часть ее существа не хотела ничего, кроме как сдаться. С радостью отдать ему все, чего он жаждет.

«Берегись, Иззи».

– Достаточно. – С этим резким возгласом он отпустил ее. Так неожиданно, что она чуть не потеряла равновесие.

Башню огласило тяжелое, хриплое дыхание.

Помолчав, герцог чертыхнулся.

– Это была катастрофа.

Иззи прижала ладонь к виску. Она опять осталась одна в темноте, у нее кружилась голова. А момент настоятельно требовал остроумного, изощренного ответа.

Вместо этого у нее вырвалось:

– Вы первым поцеловали меня.

– А вы ответили на поцелуй.

– А потом вы поцеловали меня снова. – Она вздохнула. Вот тебе и остроумный ответ. – Я не придавала бы случившемуся большого значения, если это вас беспокоит. Я понимаю, вы поцеловали меня только затем, чтобы напугать. Но вам следует знать: способ не сработал.

– По-моему, сработал. – Он притянул ее к себе. – Я чувствовал, как колотится ваше сердце.

Ну, если сердцебиение свидетельствует только о страхе…

Она приложила ладонь к его груди слева, там, где лихорадочно билось сердце. Судя по этому сбивчивому стуку, герцог до смерти перепуган.

Иззи ощутила странный прилив симпатии к нему. Подрастая в доме сэра Генри Гуднайта, она многое узнала о мужской гордости. Ее отец долгие годы прозябал в безвестности, считался несостоявшимся ученым и получал жалкий доход. Но как только его сказки приобрели известность, преклонение читателей стало пищей для его честолюбия. Без очередной порции льстивых похвал он не мог прожить и недели.

И если гордость настолько важна для ученого средних лет, нетрудно вообразить, что она совершенно необходима такому мужчине, как герцог Ротбери. Как трудно, должно быть, примириться со слепотой ему, молодому и сильному. Впервые в жизни он вынужден полагаться на других. Ему наверняка ненавистна даже мысль об этом.

Стало быть, он изучал замок Гостли шаг за шагом, из месяца в месяц и мучительно медленно составлял в голове карту каждой комнаты. Замок уже успел стать оплотом его гордости. Именно здесь он по-прежнему способен распоряжаться своей жизнью.

И вот сегодня он лишился замка – по вине какой-то лазейки в законах. Его замок перешел к старой деве, неимущей дурнушке.

Неудивительно, что герцог презирает ее.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Исцеление любовью» » Тесса Дэр » серия «Их связали замки #1» » Исторические любовные романы

Тесса Дэр Исцеление любовью

* * *

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Тесса Дэр
Исцеление любовью