Авторы книги «Секретные материалы. Никому не доверяй» от всей души благодарят армию поклонников сериала, которые были с Малдером и Скалли с самого начала. Мы знаем, что вы хотите верить. Хотим и мы.

Предисловие

Джонатан Мэйберри

«Секретные материалы».

Это словосочетание всегда рождает во мне две соперничающие друг с другом мысли.

Никому не доверяй.

Я хочу верить.

Всегда. Пиф-паф. Эти мысли всегда вместе, но в то же время различаются, как орел и решка.

Не доверяй никому, потому что, будем честны, верить никому нельзя. Уж точно не в мире (сделайте паузу и представьте, как это произносит тот голос из видеоролика), где повсюду инопланетные охотники-оборотни, двуполые инопланетные радикалы, вампиры, двойные и тройные агенты, заговорщики и тайные пришельцы, где идет постоянная промывка мозгов и существуют неопровержимые доказательства того, что нельзя верить даже собственным глазам, а уверенность в чем-либо – или шутка, или смертельно опасный тактический просчет.

Никому не доверяй.

Мудрый совет от умирающего посреди улицы правительственного агента, наверняка подстреленного своими же.

Никому не доверяй.

И все же.

Я хочу верить.

Честно. Очень хочу.

Не только в существование инопланетной жизни, а вообще во все. В Джерсийского дьявола, диббуков, индейских знахарей, в хитроумные теории заговора. Я хочу верить астронавтам, которые что-то видели в космосе, шерифам из маленьких городков, которые видели еще больше, работникам канализационной службы и всем остальным. Нечто неизведанное существует, и я готов в это верить. Стремлюсь в это верить.

В целом я похож на Малдера. Я хочу найти то неизведанное, о существовании которого подозреваю. То, что скрыто от нас потому, что не нашлось смельчаков, что посветили бы во тьму фонариком. То, что живет на задворках нашей цивилизации благодаря привитому нам культурой слепому безразличию. То, что настолько не похоже на нас, что мы даже не пытаемся с ним взаимодействовать.

И нельзя забывать про плохих парней. Тех, что прячутся, сбивают нас с толку и лгут в лицо. Ребят в черном, готовых спустить курок, чтобы заставить чей-то голос замолчать. Я хочу, чтобы их вывели на чистую воду.

Мне очень хочется всего этого.

Да, порой скепсис делает меня похожим на Скалли, но что с того? Может, я стремлюсь к большему, чем просто верить. Может, я хочу увидеть. Попробовать. Потрогать и измерить, чтобы не осталось никаких сомнений. Вот суть «Секретных материалов».

Крис Картер взял идею этого сериала не с потолка. Сериал получился революционным, но каноны, которые он разрушил, многим были близки. В мире множество скептиков, да и параноиков предостаточно. Но среди них есть и любопытные скептики – те, кто не верит, но все равно проверит, пусть для этого и придется полежать в засаде в кустах, забраться в склеп или спуститься в канализационный коллектор. Нет, не затем, чтобы что-то опровергнуть. Просто в глубине души они – как Малдер. Они хотят верить.

Таковы многие из нас.

«Секретные материалы» стали для нас окном в тайный мир и одновременно разбудили наши сомнения, подозрения, рационализм и неугомонное любопытство. Каждую серию мы смотрели с напряжением и пристрастием, как смотрят обычно документальные фильмы.

Мы хотим верить.

Мы хотим знать.

«Секретные материалы» – умный фильм, вовлекающий нас в диалог между теми, кто хочет верить, и теми, кто стремится утаить секреты. Неугомонные Малдер и Скалли были с нами на протяжении девяти сезонов сериала, двух фильмов и множества комиксов, книг и игр…

Но мы по-прежнему хотим верить.

И тем не менее не доверяем тем, с чьим мнением принято считаться.

Именно это отличает нас от толпы в шапочках из фольги. Мы не носим эти пресловутые шапочки – эффект от которых, впрочем, тоже можно обосновать, – и потому в наших руках этот сборник.

Многолетняя любовь к «Секретным материалам» привела меня к выдающимся авторам, работающим в жанрах детектива, триллера, ужасов, фэнтези и научной фантастики. Все они могут похвастаться такой же любовью к этому сериалу, пониманием того, чем именно цепляют «Секретные материалы», и блистательным умением рассказывать истории.

Вам не придется продираться через страницы вялого повествования, чтобы найти сильный рассказ. Каждый автор сборника «Секретные материалы: Никому не доверяй» – настоящий мастер.

Все они работали с неуемным энтузиазмом, словно по-настоящему верят.

Они также привнесли свой природный скептицизм и педантичное внимание к деталям федеральных расследований. Они никому не доверяют. Но хотят верить.

И вы захотите.

Перед вами пятнадцать мрачных историй. Историй о том, что лежит в темноте за пределами человеческого понимания, и о том, что таится внутри каждого из нас. Эти истории – не для того, чтобы просто скоротать вечерок. У них есть зубы. И когти. И…

Впрочем, вы сами скоро узнаете.

Вы вряд ли стали бы это читать, если бы когда-то вас не захватило волшебство «Секретных материалов». Но, будь вы зрителем, посмотревшим лишь несколько серий, или отчаянным фанатом, знающим поименно всех «Одиноких стрелков», в этой книге вы откроете для себя что-то новое.

Нечто, что заставит вас запереть дверь, лишний раз проверить, работает ли телефон, и лечь спать при свете.

Я хочу верить, честно.

Ведь истина где-то рядом.

Давайте отыщем ее… Джонатан Мэйберри, редактор-составитель

Кататония

Тим Леббон

– Я тебя разбудил?

– Малдер? Ух… нет, меня разбудил другой звонок. Ты вообще спишь когда-нибудь? Сейчас три часа ночи!

– А зачем мне спать?

– От усталости? Ну, знаешь, глаза сами закрываются, и ты засыпаешь.

– А, такое иногда случается. Но в этот раз есть дела поважнее.

– Какие?

– Мне нужна твоя помощь.

– Серьезно? В три ночи?

– В принципе можно подождать до завтра.

– Объяснишь хоть, в чем дело?

– Есть в Массачусетсе городок, Линотт-Саунд. Два дня назад там пропали четверо детей, вчера утром их нашли в соседнем лесу в состоянии кататонического ступора. Когда их привели домой, выяснилось, что дети здоровы, только ни на что не реагируют. Весьма занимательно.

– Наверняка обкурились чего-нибудь.

– Ни следа наркотиков в организме.

– Значит, массовый гипноз. Дети любят баловаться подобной ерундой. Те, на кого гипноз не подействовал, испугались и разбежались по домам, а друзей бросили в лесу. Детям свойственна жестокость.

– Они даже не были знакомы друг с другом и исчезли в разных местах. Ну хватит уже, Скалли.

– Что хватит? Может, они просто так играют. У кого-нибудь редкая форма ночного апноэ, а другие решили, что это круто, и начали ему подражать, чтобы оказаться в центре всеобщего внимания. Типичные подростки.

– А ты не изменилась. Всему пытаешься найти рациональное объяснение.

– Ты сам просил помочь!

– Когда ты сердишься, твой голос звучит очень соблазнительно.

– Я не сержусь, я просто устала.

– Значит, твой голос звучит соблазнительно, когда ты устаешь.

– Какого черта ты сам не спишь? В любом случае мы больше не работаем вместе.

– Официально.

– Верно. Так зачем я тебе понадобилась?

– Как всегда. Без тебя не то.

– И потому что я твой голос разума.

– И это тоже. Увидимся завтра в полдень?

– В Линотт-Саунд, так?

– Да, в закусочной «У Маршалл», прямо на въезде в город. Так и знал, что ты не сможешь мне отказать.

– Мне пора спать, Малдер.

– Спокойной ночи, Скалли.

* * *

Закусочная была не ахти какая – Малдеру доводилось бывать в местах и поприличнее. У засыпанной гравием парковки на бетонных блоках стояла пара грузовиков без колес с разбитыми стеклами и рваными сиденьями, из которых торчал поролон. От забегаловки на противоположной стороне узкой дороги пахло мертвечиной. Когда-то там была заправка, и, несмотря на то что бензоколонки давно снесли, о прошлом заведения напоминал дряхлый навес и стойкий аромат бензина. Малдер почувствовал его, как только вышел из машины и направился к закусочной, а когда к парам бензина примешался запах жирного жареного бекона, испытал легкую тошноту. Он почти сутки ничего не ел, но атмосфера этого местечка не пробуждала аппетит.

Краска на стенах облезла, дверь покосилась, а на вывеске красовалась выведенная корявым почерком надпись: «Кафе “У Маршалл”». Место это походило на одинокую женщину среднего возраста, которая хочет любви, но довольствуется тем, что к ней хоть иногда заглядывают на обед.

Стоило Малдеру войти забегаловку, как из-за барной стойки ему дружелюбно улыбнулась и помахала крупная женщина. Других посетителей не было видно – казалось бы, плохой знак, но внутри было чисто и аккуратно, по крайней мере на первый взгляд, и тогда Малдер почувствовал, что всерьез проголодался.

– Думаю, вам не помешает чашечка кофе! – воскликнула женщина за стойкой и налила кофе, не дожидаясь ответа.

– И как ваш кофе на вкус? – спросил Малдер, присаживаясь за стойку.

Не отвлекаясь, женщина вздернула кустистые брови. Лицо у нее было пухлым и румяным, как у стереотипной поварихи.

– Паттон, он спрашивает, каков на вкус наш кофе!

– Да это лучший кофе на востоке! – отозвался сгорбленный лысый старичок, ютившийся у окна.

Он был настолько тщедушным и крошечным (едва крупнее стоявшей перед ним кружки!), что его можно было целиком подшить к папке с делом.

– Паттон? – переспросил Малдер.

Старик махнул рукой, будто отгоняя муху.

– Я безотцовщина, да и мать меня не любила.

– Паттон – это имя или фамилия?

– Зависит от того, с какой ноги встать.

Малдер улыбнулся. Женщина – по-видимому, Маршалл, хотя было опять не ясно, имя ли это, – предложила ему сахар и сливки, но он отрицательно помотал головой. Потом взял горячую чашку и сделал маленький глоток. Паттон оказался прав на все сто. Такого отличного кофе Малдер не пил с незапамятных времен.

Потягивая напиток, Малдер взглянул на меню, небрежно нацарапанное на доске над стойкой. По составу блюда были вполне обычными, а вот названия отличались оригинальностью, порой чрезмерной. Оладьи с беконом в «согревающем орехово-сладком» сиропе, бургеры «Тройное обжорство», мясной рулет с «божественно-нежным» пюре, а также полный арсенал выпечки, начиненной «любовью и волшебством». Малдер осторожно взглянул на Маршалл, которая стопками раскладывала вымытые тарелки.

– Еда у вас так же хороша, как и кофе?

– Милок, ты обо всем по одежке судишь?..

Малдер вспомнил запах бензина, раскуроченные грузовики и вкус кофе и покачал головой.

– Приготовлю тебе свой фирменный завтрак, – улыбнулась женщина и скрылась за широкой дверью кухни.

– Еще лет сорок назад я сам этот кофе варил, – сказал Паттон. – Закупал зерна, молол, хранил известным только мне способом. Теперь вот дочь научил.

Он с теплой улыбкой кивнул в сторону кухни.

– Варит едва ли не лучше моего. Люди, местные и приезжие, постоянно пытаются выведать наш секрет. Как мелем, что подмешиваем, как долго настаиваем, откуда воду берем и прочее и прочее. Могут спрашивать сколько угодно, я все равно не проболтаюсь. – Старик почесал нос сухим, словно веточка, пальцем. – Секрет фирмы.

Малдер сел за столик напротив Паттона. Старик ему понравился, а то, что он оказался отцом Маршалл, придавало заведению еще больше тепла и дружелюбия.

– В таком случае не стану интересоваться, – сказал Малдер, отхлебывая божественно вкусного кофе. – Люблю загадки.

– Разве загадки существуют не для того, чтоб их решать? – спросил Паттон, осматривая Малдера с головы до ног и улыбаясь уже не так открыто, как прежде. – Это ведь ваша работа.

– Наша? – переспросил Малдер.

– Коповская.

– Я не коп.

– Значит, федерал.

Малдер отвел взгляд и снова сделал глоток. Нужно будет попросить еще чашечку. Интересно только, будет ли кофе таким же вкусным. Некоторые загадки довольно быстро утрачивают свой блеск.

– Федерал, но не простой, – дружелюбно ответил он.

В таких маленьких городках, как Линотт-Саунд, старожилы вроде Паттона частенько знают то, о чем другим невдомек. Пусть он столь древний и скукоженный, что едва шевелится, но он наверняка в курсе всех городских сплетен. Информация, полученная от подобных людей, нередко становится ключевой в распутывании дела.

Паттон рассмеялся, и звук его смеха был резким и ломким, как хруст рвущейся газеты.

– Теми лунатиками интересуешься?

Малдер кивнул.

– Обычные дети. Наверняка напились или накурились.

– Вы и правда так думаете?

– А то.

Однако Паттон больше не смотрел на Малдера. Он опустил голову и крепко вцепился руками в край стола, будто боялся его отпустить. Костяшки пальцев у старика побелели; ногти его напоминали почерневшие струпья.

– Что-то вы недоговариваете, – заметил Малдер.

– Ангельские гимны, – пробормотал старик.

– Что-что?

– Вот твоя еда, милок, – произнесла подошедшая Маршалл и следом шепнула: – Не обращай внимания на моего старого больного папаню.

Она поставила перед Малдером тарелку и несколько раз перевела взгляд с него на Паттона и обратно. От былого радушия не осталось и следа.

– Пап, у тебя все нормально?

– Можно еще чашечку кофе? – попросил Малдер. – И еще одну для моей напарницы. Со сливками, но без сахара.

– Напарницы? – переспросила женщина.

Малдер пожал плечами.

– Она задерживается.

Маршалл скрылась за барной стойкой, а Малдер принялся за оладьи и яичницу с беконом, то и дело поглядывая на Паттона. Тот понемногу пришел в себя и откинулся на блестящем кожаном диванчике. Можно было бы предположить, что в силу возраста старик не совсем понимает, что именно интересует Малдера, но, вероятнее, все было как раз наоборот: Паттон ждал, что Малдер начнет копать глубже, дотошно расспрашивать, и это его пугало.

Малдер не собирался этого делать. До поры до времени. Порой достаточно знать, что еще есть куда копать.

– Ох, и растолстеешь ты, – раздался из-за спины женский голос, и Малдер тут же почувствовал волнение.

Он скучал по Скалли. Последние два месяца они разговаривали друг с другом лишь по телефону, и как бы Скалли ни пыталась показать, что ее эти разговоры раздражают, Малдер знал, что ей нравится с ним общаться, а уж с глазу на глаз и подавно.

– У меня быстрый обмен веществ, – ответил он.

– Хватит рассказывать сказки.

Малдер поднялся, чтобы ее поприветствовать. Скалли отпустила волосы и немного похудела, но в целом оставалась прежней. Одета с иголочки, остра умом, а уж языком-то способна заколоть любого с десяти шагов.

– Спасибо, что приехала, – сказал Малдер. – Рад тебя видеть.

Скалли огляделась и улыбнулась Паттону.

– Любишь ты таскать меня по роскошным местам, – пробормотала она, чтобы слышно было только Малдеру.

– Попробуй сначала здешний кофе.

Скалли улыбнулась, в этот раз искренне.

– А где твой новый приятель?

– Крайчек? Выслеживает мелкого гангстера в Бостоне. Я должен был подменить его, – Малдер взглянул на часы, – примерно час назад.

– У тебя будут проблемы со Скиннером.

– Куда уж больше.

– Кофе готов! – вернулась с кухни Маршалл. – Так вот, значит, твоя напарница? Настоящая красотка.

– А я и не замечал, – сказал Малдер. – Можно взять кофе с собой?

– Эй, я шесть часов сюда добиралась! – запротестовала Скалли.

– Тем более, нет времени сидеть и расслабляться. Идем. Осмотримся в округе, взглянем на спящих детишек.

За спиной послышался шорох, и, обернувшись, Малдер заметил, что Паттон вжался в сиденье. Интересно, он вообще когда-нибудь встает? Старик смотрел на Малдера древними водянистыми глазами, не обращая почти никакого внимания на Скалли.

Малдер положил деньги на столик, забрал стаканчики с кофе у Маршалл и благодарно кивнул.

Стоило им выйти наружу и глотнуть свежего сельского воздуха, сдобренного застарелым ароматом бензина, как Скалли зевнула.

– Нужно выспаться.

– Знаешь выражение «на том свете отоспимся»?

– Спасибо, что поднял настроение, Малдер.

– Да ладно тебе. Садись в машину.

* * *

– Девочку зовут Лора Коннолли, – сказал Малдер. – Тринадцать лет, из благополучной семьи, учится хорошо.

– Почему мы идем именно к ней? – спросила Скалли.

– До ее дома ближе всего ехать.

Лицо Малдера озарила обезоруживающая улыбка, но Скалли было не до того. Она слишком устала; к тому же ей пришлось выдумать историю про больного родственника, чтобы отпроситься из Академии, и больше такой предлог не пройдет. Малдер постоянно втягивал ее в свои сумасбродные затеи, и она не могла отказать, хотя бы потому, что он искренне нуждался в ее помощи, а возможно…

Впрочем, сейчас у нее не было сил об этом думать. О тенях, призраках и прочих несуществующих явлениях. Ей, привыкшей мыслить рационально, все это доставляло дискомфорт даже на свежую голову.

– Что тебе известно об этой девочке? – спросила она.

– Два дня назад она пропала, как и трое других детей. Родители утверждают, что она была счастлива и даже не помышляла о побеге из дома. Парня у нее не было, других причин прогуливать школу и сбегать из дома – тоже.

Вдалеке показался Линотт-Саунд. Скалли повидала сотни таких городов: самых обыкновенных, спокойных, ничем не примечательных.

– Не встречала родителей, которые бы знали все секреты своих тринадцатилетних детей, – сказала она.

– Руководствуешься личным опытом? – как всегда шутливо, спросил Малдер.

– Так я тебе и сказала, – ответила Скалли с плохо скрываемой улыбкой.

В компании Малдера от улыбки удержаться было сложно.

– Откуда у тебя информация? От местных полицейских?

– Насколько я знаю, полиция этим больше не занимается. Девочка вернулась домой, дело закрыто.

– Значит, от врачей? Ее должны были хотя бы осмотреть в больнице.

– Должны были, – заметил Малдер с сомнением в голосе.

– Тогда кто тебе сказал?

Скалли подумала, что ей совсем необязательно было это знать. У Малдера зачастую были весьма сомнительные источники информации, и она прекрасно это знала, равно как и то, что об этих источниках думают в Бюро.

– Один знакомый, – ответил Малдер. – Приехали.

– Какой еще знакомый?

Но Малдер уже вышел из машины и двинулся к аккуратному маленькому домику. Скалли не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Она вылезла наружу, пригладила рукой волосы, пытаясь забыть об усталости и не думать о том, что ее ждет, если она не успеет вернуться в Академию до завтра.

– Тот, кто хочет, чтобы мы оба знали правду, – отозвался Малдер и постучал в дверь.

На стук ответил невысокий лысый мужчина. Он нервно перевел взгляд с Малдера на Скалли и обратно.

– Доброе утро. Мы из ФБР, – показал удостоверение Малдер.

И без того нервный мужчина, казалось, забеспокоился еще сильнее.

– Что вам нужно? – спросил он.

Скалли подошла к Малдеру и украдкой заглянула в дом. Окна были задернуты шторами, и внутри стоял полумрак, а откуда-то с кухни доносился запах свежего кофе и готовящейся еды. По большой прихожей, весело галдя, носились двое детей.

– У нас есть несколько вопросов насчет Лоры, – вежливо улыбнулась Скалли, пытаясь таким образом успокоить хозяина дома.

Тот продолжал на них таращиться. На мгновение Скалли решила, что он под кайфом, но тут же отмела эту мысль. Он не наркоман, просто до смерти перепугался.

– Не волнуйтесь, ваша дочь ничего не натворила, – продолжила она.

– Тогда какое ФБР до нее дело? – нахмурился мужчина.

– Мистер Коннолли, прошу прощения, что не объяснил сразу, – заговорил Малдер. – Мы из специального отдела Бюро, занимаемся особенными случаями… И нам кажется, что ваша Лора тоже особенная.

Если это было попыткой воззвать к отцовской гордости за ребенка, то она безнадежно провалилась.

– А ордер у вас есть?

– Ордер нам не нужен, – ответила Скалли.

– Мы только проснулись, и…

– Лора тоже проснулась?

Мужчина уставился на Скалли, и в глазах его читался глубокий, неподдельный страх. Страх за своего ребенка.

– Нет, – сказал он.

– Я врач и могу ее осмотреть. Вы наверняка уже показывали ее доктору, но все-таки не положили в больницу.

– С ней все в порядке, потому и не положили!

– Разумеется. – Скалли не хотела спорить.

Хозяин задумался.

– Заходите, – вздохнул он наконец и пропустил агентов в дом. – За мной давайте, я покажу…

– Кого тут принесло? – Из кухни вышла женщина с подносом оладий. – Ох, извините.

Женщина была невысокой, худощавой и миловидной, но Скалли тут же испытала к ней странную неприязнь. Объяснить причину этой неприязни она не могла, но инстинктам своим привыкла доверять.

– Мы хотим взглянуть на Лору, – объяснила Скалли.

– «Мы» – это кто?

– ФБР, – ответил хозяин.

Женщина на секунду всполошилась, но потом все-таки взяла себя в руки.

– Мальчики, завтрак готов!

Двое малышей лишь немного сбавили скорость и, схватив с подноса по тарелке, уселись в уголок, точно боялись, что кто-нибудь отнимет у них завтрак.

– За мной, – повторил хозяин.

Его жена поставила поднос и собралась идти следом.

– А можно попросить у вас кофе? – добродушно спросила Скалли.

– Мы несколько часов сюда добирались, – добавил Малдер.

Молодец.

Он тоже понял, что с матерью могут быть трудности. Скалли пожалела, что официально они больше не работают вместе. Отличной они были командой.

Помешкав, женщина кивнула и вернулась на кухню, а ее взволнованный муж двинулся по коридору к задней части дома. Скалли улучила пару секунд и осмотрелась. Кругом были книжные шкафы, на стенах – картины, на стеллаже в углу – коробки с настольными играми. Подойдя поближе к одной из картин, она поняла, что это не репродукция, а оригинал. Внизу стояла подпись – Бетти Коннолли. Хозяева дома были интеллигентными творческими людьми и любили порядок. Но они что-то скрывали.

Быть может, они просто беспокоились за дочь, которую почему-то не положили в больницу, несмотря на кататонический ступор. Это действительно странно.

– Сюда, – шепнул хозяин, открывая дверь в комнату и жестом приглашая гостей войти.

В голову Скалли закрались сомнения. Она не сводила глаз с мужчины, но тот выглядел печальным и растерянным – ни намека на то, что он что-то замышляет. Малдер вошел в спальню, и Скалли шагнула следом.

– Я принесу кофе, – сказал хозяин.

– Спасибо.

– Вы, главное, помогите ей.

Скалли не поняла, было ли это просьбой или условием, и потому не ответила. Да и не было у нее ответа, ведь она по-прежнему не знала, с чем придется столкнуться. В отличие от других комнат, окна в спальне не были зашторены, и на кровать падали лучи утреннего солнца. Комната была обычной для девочки-подростка: на стенах плакаты, на полках книги и альбомы, на угловом столике безмолвный магнитофон. На стуле и в бельевой корзине в противоположном углу – горы одежды, в открытом платяном шкафу еще больше цветастых вещей. По краям зеркала на туалетном столике расклеены фотографии счастливых, улыбающихся подростков и, разумеется, девочки, что лежала сейчас в постели.

В ней трудно было узнать девочку с фото. Она походила на труп.

Скалли услышала, как у Малдера перехватило дыхание.

– Скалли… – произнес он, и она сразу поняла, что у него на уме…

…Что девочка умерла, а ее родители не смогли с этим смириться и потому держат ее здесь. Звучит жутко, но такие ситуации – не редкость.

Скалли быстро подошла к кровати и взяла торчащую из-под одеяла руку Лоры. Рука была теплой, пульс – редким и четким. Скалли расслабилась и с облегчением выдохнула.

– Она жива.

– Уф, – перевел дух Малдер. – Значит, они скрывают нечто иное.

– Наверняка.

Пока Малдер осматривал комнату, Скалли занялась девочкой. Та находилась в глубоком сне. Глаза не двигались, дыхание было медленным и ровным. Кожа была теплой на ощупь, но это можно было списать на чересчур плотные по нынешней погоде одеяла, которыми девочка была укрыта. Скалли потрогала носовой желобок девочки, ущипнула ее за мочки ушей, после чего откинула одеяла и провела ногтем по стопе Лоры. Та еле слышно застонала, но больше никак не отреагировала.

– Как она? – поинтересовался Малдер.

Он выполнял свою привычную работу: ходил туда-сюда, открывал ящики, разглядывал предметы. У него был нюх на все необычное. Если то, что скрывали родители, находилось в этой комнате, от его взгляда это бы не укрылось.

– Физическое состояние в норме, – ответила Скалли. – По крайней мере по результатам беглого осмотра. Я, конечно, могу провести еще несколько тестов, но мамочка вряд ли одобрит, если я начну втыкать иголки в ее ненаглядную дочурку.

– Ничего необычного?

Скалли еще раз взглянула на лицо девочки, откинула ее длинные волосы, открыв уши, после чего обернулась к Малдеру и кивнула в сторону углового шкафа.

– Ох, разумеется, – сказал Малдер и отвернулся.

Скалли убрала одеяла и расстегнула ночную рубашку Лоры. Пока девочка лежала неподвижно, полный осмотр провести было невозможно. Она выглядела обычным здоровым подростком. Крепко спящим.

Скалли снова взяла Лору за руку. Развернула, провела ногтем по ладони. Ноль реакции. Затем она осмотрела ее пальцы.

– Взгляни-ка, – подозвала она Малдера.

– Порезы на костяшках.

– Царапины. Кровь шла, но совсем чуть-чуть. А теперь посмотри, что у нее под ногтями.

– Грязь. Ее ведь нашли в лесу, как и остальную пропавшую троицу.

– Нигде больше грязи нет. Даже пятки чистые. С тех пор как ее нашли, ее несколько раз помыли и переодели. Субстанция под ногтями куда более свежая, и на простую грязь она не похожа.

Малдер настороженно взглянул в сторону двери. Попросив Скалли покрепче держать руку девочки, он достал из кармана перочинный нож и сунул кончик лезвия под ноготь указательного пальца Лоры, аккуратно, чтобы не повредить субстанцию. Он поднес неизвестное вещество к глазам, и Скалли тоже присмотрелась.

– Это кровь, – сказала она.

Малдер зацепил часть темной субстанции кончиком пальца, растер ее и показал Скалли. На пальцах остался грязновато-красный след.

– И довольно свежая, – подтвердил он догадку.

– Ну так что, вы ей поможете? – раздался из-за спин голос хозяина.

Он стоял в дверях, за ним стояла его жена. В руках хозяина дымились две чашки кофе. Запах напитка Скалли не понравился.

– Лора куда-нибудь выходила после того, как ее нашли в лесу? – спросил Малдер.

– Нет! – воскликнули родители в один голос.

– Она даже не пошевелилась, – продолжил мистер Коннолли. – Как только мы узнали, что детей нашли, то первым же делом привезли Лору домой.

Со слезами на глазах он кивнул в сторону спящей дочери.

– Она спит и смотрит сны, – сказала мать Лоры, отводя взгляд от Скалли.

– Что вы имеете в виду? – спросил Малдер.

– Во сне она издает разные звуки… Как будто… – Лицо женщины перекосило, и Скалли стало стыдно за свое первоначальное мнение о ней. – …Как будто ей больно.

– Ее необходимо отвезти в больницу, – сказала Скалли. – Она в ступоре, это что-то вроде легкой комы. У нее не было каких-то психических заболеваний? Она не принимала каких-нибудь лекарств или наркотиков?

Родители помотали головами.

– В любом случае ей нужен соответствующий уход…

– Нет! – Отец Лоры шагнул вперед, расплескивая горячий кофе себе на живот и ноги. Чашки выпали из его рук. Малдер отступил и потянулся к поясу, Скалли затаила дыхание. Охая, хозяин вцепился руками в одежду, но пролитый кофе довольно быстро остыл.

– Если она туда попадет, то обратно уже не выйдет, – сказала мать Лоры.

– На нее будут смотреть как на дурочку.

– Почему вы так решили? – спросил Малдер.

Глубоко встревоженные и сбитые с толку родители не ответили. Миссис Коннолли указала рукой на выход.

Скалли подумала было спросить насчет следов крови, но воздержалась, увидев взгляд Малдера. Тот совершенно точно разделял ее мнение, но в сложившейся ситуации, чтобы добраться до истины, нужно было действовать осторожно.

Они пересекли прихожую и вышли на улицу. Миссис Коннолли провожала их. Скалли оглянулась на испуганную женщину, желая помочь, но помимо страха ту окружала и аура скрытности. Кровь под ногтями девочки тоже не давала Скалли покоя.

Придется навести справки в округе, а потом вернуться.

– Лора – хорошая девочка, – прошептала мать.

– Не сомневаюсь, миссис Коннолли. Но ей нужна помощь.

Сев в машину, Малдер завел двигатель, и они поехали дальше.

– Не слишком удачно все прошло, – сказал он.

– Они до смерти напуганы, – ответила Скалли. – Дочь для них – центр Вселенной, они готовы ради нее на все, но что-то пугает их больше, чем состояние Лоры.

– Какое именно состояние?

– Кататония обычно сопутствует шизофрении, но также встречается у наркоманов и алкоголиков, особенно в период воздержания или ломки.

– Она не похожа ни на алкоголичку, ни на наркоманку.

– Согласна.

– Могут одни и те же симптомы возникнуть одновременно у четырех человек?

Для Скалли это было главной загадкой. Если состояние других детей такое же, как у Коннолли, то причину нужно искать извне, а это лишь еще больше усложнит ситуацию.

– По легенде ацтеков, в джунглях Амазонки живет человек-ягуар, – сказал Малдер. – Он усыпляет жертв своим дыханием и отпускает, чтобы те охотились и приносили ему добычу.

Скалли демонстративно закатила глаза.

– Пограничный контроль уже не тот, что раньше, – продолжал Малдер.

В его голосе слышалась ирония, но Скалли всегда казалось, что для Малдера это было своего рода подстраховкой, а не способом самоуничижения. Она не могла с уверенностью определить, в какие из рассказанных Малдером невероятных историй он сам искренне верит, но одно было известно наверняка – он хотел в них верить.

– Серьезно?

– Скалли, все может быть. Истории ведь не рождаются на пустом месте. Может, тот, кто сочинил эту, знал о каком-то наркотическом растении, которое может усыплять людей таким образом. Такое растение вполне могло быть занесено в местные леса.

– А может, сюда был занесен демонический ягуар, который усыпляет детей и заставляет их охотиться. Так, Малдер?

– Какие еще у нас есть варианты? И почему Лора – не единственная пострадавшая?

– Других мы еще не видели.

– Вот сейчас и увидим.

Пока они ехали по городку, Скалли оставалась настороже. Ее глаза по-прежнему были готовы закрыться от усталости, но после встречи с Лорой Коннолли и ее напуганными родителями было понятно, что ситуация, с которой они столкнулись, была далека от нормальной.

Впрочем, этого стоило ожидать, раз в дело ввязался Малдер. Благодаря ему Скалли повидала множество необычных явлений, стала свидетелем событий, не поддающихся логическому объяснению. Будучи ученым, реалистом, она обязана была искать логическое объяснение всему, но сделать это зачастую было нелегко. Малдер, в свою очередь, сознательно шел наперекор всякой логике, и в этом было их самое существенное различие.

– Думаешь, могли родители просто не заметить кровь под ногтями? – спросил Малдер.

– Исключено. Перед тем как уложить дочь в постель, они дочиста ее отмыли.

– Значит, кровь появилась после.

– Наверняка.

– Когда девочка спала.

– Именно, – кивнула Скалли, нахмурившись.

«Искала добычу для ягуара, – подумала она. – Но какую добычу?»

Они пересекли центральную площадь и свернули на другую улицу, где дома располагались на значительном отдалении друг от друга, по обеим сторонам от широкой дороги росли могучие деревья, а на подъездных дорожках стояли внедорожники. Типичный зажиточный район.

Малдер затормозил у большого дома с небесно-голубыми стенами и сверился с записанным на клочке бумаги адресом.

– Нам сюда. Здесь живет…

– Вот черт, – перебила его Скалли. – Посмотри, кто к нам пожаловал.

Через дорогу, прислонившись к припаркованной машине, стоял знакомый им обоим человек.

– Заявился без приглашения, – сказал Малдер.

* * *

Крайчек не внушал ему доверия. С момента знакомства Малдер считал его надсмотрщиком, сторожевым псом, призванным отслеживать интерес Малдера ко всему тайному и мистическому. Он не был до конца уверен, кому и зачем это было нужно, но твердо намеревался выяснить. Их отношения были нормальными, пусть под внешней дружелюбностью и скрывались глубокое недоверие и подозрительность. Сам Малдер даже не скрывал этого, а Крайчек, как ни пытался, не мог провести Малдера. Поэтому Малдер и приехал сюда, бросив Крайчека с его бессмысленной слежкой.

По крайней мере таков был план.

Заметив приближающихся Малдера и Скалли, Крайчек зевнул и потянулся, после чего размял пальцы, громко хрустя костяшками. Он был в хорошей физической форме, но если его целью было устрашение Малдера, то у него ничего не вышло. Тот повидал достаточно, чтобы знать, что истинная сила, как правило, не выставляется напоказ.

– Как там наш приятель Моррисси? – спросил Малдер, имея в виду ничтожного гангстера, за которым они должны были приглядывать в Бостоне.

Крайчек лишь молча пожал плечами.

– Неужели он от тебя ушел?

На мгновение лицо Крайчека помрачнело.

– До завтра он никуда не денется.

– Я, скорее всего, тоже.

Тяжело вздохнув, будто разговор его уже утомил, напарник Малдера обратился к Скалли:

– Дана. Вы, как всегда, ослепительны.

– Вот уж не ожидала вас здесь увидеть, Крайчек.

– Взаимно.

– Я помогаю Малдеру с расследованием.

– Санкционированным?

Наступила гнетущая тишина. Затем Крайчек рассмеялся.

– По правде говоря, меня это не колышет. Просто не делайте из меня дурака. Я проделал долгий путь, а все потому, что знаю, какой у Малдера нюх на интересные дела.

– Как ты меня нашел? – спросил Малдер.

– У нас общие друзья.

«Должно быть, это Икс», – подумал Малдер. Он не знал ни его настоящего имени, ни его намерений и убеждений, но Икс всегда предоставлял достоверную информацию о делах, которые можно было классифицировать как секретные, пусть отдела по секретным материалам уже не существовало. Наивно было бы думать, что Малдер – единственный, с кем Икс ведет дела.

– За границами города есть закусочная, «Маршалл». Там ошивается старик по имени Паттон. Он явно что-то знает, но рассказывать наотрез отказывается. Мы с ним уже встречались; может, тебе удастся что-то из него выудить?

– Не успел я приехать, – сказал Крайчек, – как ты уже отправляешь меня на побегушки, Чудик?

– Ты же хотел принять участие в расследовании? – довольно жестко спросил Малдер. – Вот и следуй процедуре. Мы со Скалли уже занялись пострадавшими, но Паттона все равно нужно расколоть. Спроси его про ангельские гимны. Он что-то такое говорил. Возможно, это поможет выстроить картину происшедшего.

– Ну-ну, возможно. – Крайчек снова зевнул и окинул окружающую местность взглядом. – Миленькое местечко. Побываешь тут, а потом и не вспомнишь.

– Лучше б так оно и было, – сказала Скалли.

Но Малдер в этом сомневался.

* * *

– Легок же он на помине, – сказала Скалли.

Они с Малдером стояли на крыльце большого голубого дома в ожидании ответа на стук.

– Он же говорил про «нюх на интересные дела».

– Так я ему и поверила.

Дверь открылась. На пороге возник молодой чернокожий мужчина в футболке и шортах. Привлекательный, мускулистый, высокомерный на вид.

– Нам нужен Уолтер Рассел, – обратилась к нему Скалли.

– Ясно.

– Он дома?

Мужчина показал пальцем на себя.

– Это вы?

Молчание.

– Рози Рассел здесь живет?

Лицо мужчины просветлело, но он лишь кивнул в ответ.

– Можно ее увидеть? – спросил Малдер.

– Вы из ФБР?

Скалли полезла за значком, но мужчина жестом пригласил их войти. По словам Малдера, пропавшей и впоследствии найденной в состоянии ступора Рози Рассел было восемь лет, поэтому Скалли предполагала, что ее родителям должно быть немного за тридцать. Однако ее отец выглядел так, будто еще не окончил колледж.

Дом был просторным, благоустроенным и привлекательным, как его хозяева. Внутри их встретила жена Уолтера Рассела, такая же молодая, подтянутая и красивая. Она проводила их наверх, в спальню дочери. Последовала привычная процедура, в ходе которой Скалли осмотрела девочку, а Малдер исследовал комнату, заглядывая в шкафы и книги, осматривая полки. Пару раз он что-то буркнул под нос, но ничего не сказал. Мать девочки никуда не отходила. Они задали ей несколько вопросов, на которые она сквозь слезы ответила, и Скалли поняла, что в последнее время женщина много плакала. Непохоже было, что родители что-то скрывали; они лишь глубоко беспокоились о дочери. Осмотр у местного врача не выявил каких-либо отклонений, если не считать того, что девочка постоянно спала и не могла вставать.

Скалли осмотрела руки и ногти девочки. Они были чистыми, но этого нельзя было сказать обо всем остальном.

Выйдя на улицу и вернувшись к машине, Скалли подставила лицо солнцу, закрыла глаза и подняла голову к небу.

– Ну что? – спросил Малдер.

– Я нашла запекшуюся кровь в уголках рта и пару рубцов на нижней губе.

– Кровь – ее собственная?

– Не уверена. – Скалли казалось странным даже высказывать такую гипотезу, ибо это могло повлечь весьма серьезные последствия.

Даже не открывая глаз, она почувствовала нетерпение Малдера.

– Думаю, кровь не ее. Во рту никаких ран или других повреждений.

Скалли открыла глаза, и в них ударил ослепительный солнечный свет. Она сощурилась и отвернулась. Смотреть на солнце было больно.

– Давай навестим остальных пострадавших, – сказал Малдер.

– А надо ли? – ответила Скалли. – Скорее, им нужны психологи или психотерапевты. Коннолли и Рассел с виду здоровы, и даже если мы осмотрим остальных, то вряд ли узнаем что-то новое.

– А как же кровь?

– Она привлекла наше внимание лишь потому, что мы стремились найти что-то аномальное.

– Скалли, это на тебя не похоже.

– Думаешь, пора открыть сезон охоты на ягуара?

В этот момент на улицу вырулил полицейский автомобиль и резко затормозил, клюнув носом.

– Нет нужды, – ответил Малдер.

С пассажирского сиденья выскочил Крайчек, а с водительского – угрюмый верзила в заляпанной потом и едой униформе.

– Господа агенты, – дотронувшись до полей шляпы, произнес он таким тоном, как будто бы ФБР ежедневно почитало своим присутствием его маленький городок.

– Значит, до закусочной ты не добрался, – сделал вывод Малдер.

– Шериф Мелой подобрал меня по дороге, – сказал Крайчек. – Хочет, чтобы мы отправились к хирургу.

– Зачем? – спросила Скалли.

– Взглянуть на тела.

* * *

«Тела, – подумал Малдер. – Куда же без них». Он надеялся, что в этот раз обойдется, но, по-видимому, удача им изменила. Он не стал заходить в кабинет для осмотров. Пока они ждали машину скорой помощи, на которой их должны были доставить в госпиталь, Скалли осмотрела тела, к недовольству шерифа. Малдер не вмешивался. Он стоял в уголке, тяжело дыша, будто выброшенный на берег кит, и перешептывался со старым доктором, который, должно быть, лечил местных жителей никак не меньше полувека.

Крайчек дожидался в приемной, сославшись на то, что ему нужно кому-то позвонить. Малдер решил, что тот собирался отчитаться перед Скиннером. Это грозило ему серьезными неприятностями, но куда уж серьезнее, когда перед тобой лежат три трупа.

Эти люди умерли жестокой смертью.

– Я закончила, – объявила Скалли шерифу и доктору. – Действительно, похоже на нападение дикого зверя. Возможно, барибала или койота.

Малдер удивленно вздернул бровь, но не стал возражать. Даже с расстояния ему было видно, что Скалли намеренно не упоминает об очевидных следах. Видя, как облегченно вздохнули шериф с доктором, он понял, зачем она это делает.

– Сворачиваемся, – скомандовал из-за спины Малдера Крайчек.

Он подошел настолько тихо, что Малдер напомнил себе быть внимательнее в будущем.

– С какой стати?

– Скиннер приказал возвращаться в Бостон. Отсутствие Скалли заметили в Академии. Малдер, по твоей милости у нас большие проблемы.

– Мне не впервой.

– А вот мне – впервой.

Крайчек не смог сдержать улыбку, и Малдер почувствовал в его глазах скорее возбуждение, нежели страх быть отчитанным.

– Обратитесь к специалистам по отлову животных, пусть займутся тем, кто это натворил, – сказала Скалли.

– Разумеется, разумеется, – сказал шериф и обратился уже к Крайчеку: – Значит, вы уезжаете?

– Завтра, – ответил за того Малдер. – Мы устали, а путь предстоит неблизкий. Где в вашем городе можно переночевать?

Если подходящие места и были, шериф явно не испытывал большой охоты им об этом сообщать.

– Тогда мы еще поездим по городу да порасспрашиваем, что да как.

– Отель Дикина на Двенадцатой улице вам подойдет, – сказал наконец шериф. – Передайте, что вы от меня.

– А скидка за это будет? – поинтересовался Малдер.

Шериф промолчал, устремив внимание на доктора, который уже накрывал тела.

– Что ж, тут нам больше делать нечего, – сказал Малдер.

– Надо возвращаться сейчас, – сказал Крайчек, когда они оказались на улице. – Еще не слишком поздно. Мы успеем вернуться до полуночи и уже завтра заступить на посты.

– Я должен остаться, – ответил Малдер.

Он осмотрел маленькую городскую площадь, пытаясь взглянуть на вещи свежим взглядом, а не сквозь призму произошедших здесь событий. Четверо в кататоническом ступоре, еще трое мертвы.

– Нападение диких зверей, – сказала Скалли, взвешивая каждое слово. – И все жертвы – приезжие.

– Совпадение, – заявил Крайчек.

– Я не верю в совпадения, – парировал Малдер.

Крайчек рассмеялся так громко, что заставил остановиться группу возвращавшихся из школы детей.

– Серьезно? Неужели есть что-то, во что ты не веришь?!

– Я устал и проголодался, – сказал Малдер.

Он хотел отвязаться от Крайчека и остаться наедине со Скалли, чтобы обсудить все догадки и разобраться в этом деле. Недолгий период их знакомства казался Малдеру вечностью. Они отлично сработались, были настоящей командой и, несмотря на вынужденную разлуку, тянулись друг к другу сильнее, чем прежде. Потому он и позвал ее с собой.

– Вы что, всерьез собираетесь заночевать в этой захолустной гостинице?

– Почему бы и нет? Увидимся там.

Малдер и Скалли направились к своей машине.

– Я же припарковался на другом конце города! – запротестовал Крайчек.

– Что ж, приятной прогулки, – сказал ему Малдер.

* * *

– Нападение дикого зверя? Скалли, ты серьезно?

Она завела двигатель и повела машину, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Крайчек провожал их взглядом, и в его позе было что-то пугающее. Он был на взводе и буквально сверлил их глазами. Скалли поддала газу, желая как можно скорее убраться от него подальше. От одного вида Крайчека у нее начинались мурашки.

– Эти люди были избиты, изранены и искусаны до смерти другими людьми, – сказала она. – Следы укусов определенно от человеческих зубов, царапины оставлены ногтями, а не когтями животных. Просто невероятная жестокость. Боюсь подумать, к каким выводам это может нас привести.

– Вести уже некуда, все и так очевидно.

– Неужели маленькая дочка Расселов способна на…

– Погоди-ка, что это там? – Малдер указывал вперед и вверх.

Над крышами домов возникло тусклое голубоватое сияние. Оно пульсировало и вскоре стало столь же ярким, как солнце, а затем и еще ярче, то увеличиваясь по площади, то уменьшаясь. Несколько автомобилей резко затормозили, водители повыскакивали из кабин и, как угорелые, рванулись к ближайшим зданиям. Пешеходы разбежались во все стороны. Через мгновения улица опустела.

– Плохо дело, – сказал Малдер.

Скалли вцепилась в руль, и тут раздался звук. Громкий, внезапный, ясный и режущий слух призывный вой, похожий в равной степени на крик и на пение на каком-то неизвестном языке. Звук разносился снаружи и проникал внутрь, прямо в голову Скалли, эхом отражаясь от стенок черепа, словно фантастический гимн под куполом собора. Он был прекрасен и ужасен одновременно, он причинял боль и вводил в экстаз.

У Скалли перехватило дыхание, она зажала уши руками и на мгновение потеряла над собой контроль, забыв, где находится и что делает. Она успела убрать ногу с педали газа, но машина ушла вправо, подскочила на высоком поребрике, основательно тряхнув пассажиров, и уткнулась в корму припаркованного грузовика.

Скалли откинулась на спинку сиденья, продолжая крепко сжимать уши, но постепенно ослабила хватку. Ей хотелось, чтобы звук снаружи прекратился и звучал только в ее голове. «Это гимн вечности, – подумала она, – и я буду рада подпеть ему».

Перед ее глазами метнулась тень, расплывчатая и искаженная. Скалли увидела, что оживленная прежде улица теперь была пустынной.

– Скалли! – Сквозь пение прорвался голос, резкий и нескладный, полностью лишенный красоты и ужаса того звука, что она слушала.

Она попыталась не обращать на него внимания, но кто-то тут же отвесил ей пощечину. Скалли повернулась и увидела Малдера. Он что-то кричал и протягивал ей что-то маленькое и серебристое.

Она не слышала, что он говорит. Не хотела слушать. Скалли брыкалась и старалась отпихнуть его, она подняла руки и… Малдер схватил ее, и она почувствовала, как что-то проникает ей в уши. Что-то холодное, тяжелое и шероховатое.

– Нет! – закричала она, когда пение прекратилось.

Ее собственный голос звучал приглушенно.

Малдер обхватил ее лицо руками и посмотрел в глаза. Он показал палец, затем взял другой рукой магазин своего пистолета и вытащил гильзу. Повернувшись, он дотронулся пальцем до уха, и Скалли увидела, что из ушного канала торчит кончик такой же гильзы.

– Какого… – сказала было она, но тут же поняла, что Малдер ее не слышит.

Она и сама почти не слышала себя.

Малдер помахал руками и вдруг замер, заметив что-то позади машины.

Скалли обернулась и посмотрела туда же.

На улице, в той стороне, откуда они приехали, Крайчек боролся с двумя подростками – незнакомым высоким парнем в одних лишь шортах и Лорой Коннолли.

Скалли толкнула дверь и выкатилась наружу. Быстро вскочив на ноги, она выхватила пистолет.

Малдер уже несся по затихшей улице. Кругом стояли наспех припаркованные автомобили; их владельцы даже позабыли в спешке захлопнуть двери. Больше вокруг не было ни души.

Крайчек одной рукой оттеснял парня, а другую угрожающе сжал в кулак. Он выглядел напуганным и растерянным, лицо исказила гримаса боли, будто бы он одновременно вел и какую-то внутреннюю борьбу. Пока он возился с мальчишкой, Лора Коннолли вцепилась ему в рубашку и начала кусать за бедро и живот. Не просто кусать, а грызть. Приблизившись, Скалли увидела кровь.

Раздался вкрадчивый шепот, отзвук странного пения, которое слышала Скалли. Ей захотелось вынуть из ушей гильзы и послушать, но тут Малдер налетел на парня, отталкивая от Крайчека. Тот врезался в витрину книжного магазина, стекло задрожало, но выдержало. Скалли подскочила к Лоре Коннолли, схватила под мышки и попыталась оттащить в сторону. Девочка крепко вцепилась зубами в подтянутую, почти без следа жира талию Крайчека и, когда Скалли потянула ее, оторвала клочок одежды вместе с кожей. Брызнула кровь.

Крайчек испустил слабый, неестественный крик. Он таращил глаза и, похоже, не замечал Малдера и Скалли. Он высматривал что-то иное.

Скалли отшвырнула девочку, та ударилась о припаркованный автомобиль и тут же вскочила на ноги, как ни в чем не бывало, готовая к новому нападению. Скалли направила на нее пистолет, но девочка не обратила на это никакого внимания.

Стрелять Скалли не решилась. Вместо этого она шагнула в сторону, поставила Лоре подножку и толкнула в спину. Лора упала, ударившись головой о бетонную мостовую, и замерла. Скалли порадовалась, что не услышала звук удара. Она пощупала пульс девочки – он был медленным, едва заметным, будто Лора все еще спала.

Малдер отбился от высокого мальчишки, повалил его наземь и приковал наручниками к стойке для велосипедов. Утерев кровь с лица и кивком дав Скалли понять, что с ним все в порядке, он перевел внимание на Крайчека. Тот рассеянно брел по улице, спотыкаясь и воздев руки к небу, словно моля о дожде.

Скалли побежала к нему, на ходу извлекая из пистолета магазин. Ее тяжелое дыхание гулко отдавалось в голове, но она была только рада, ведь оно заглушало любые отзвуки странного пения. Вытряхнув из магазина пару гильз, Скалли сунула его и пистолет в карман и встала за спиной у Крайчека.

«А если с ним произошло то же, что с остальными?» – подумала она.

Малдер не оставил ей времени на раздумья. Он выхватил гильзу из ее руки и сунул в левое ухо Крайчека. Скалли повторила процедуру с правым ухом. Крайчек тут же обмяк, упал на колени и растянулся на мостовой. Голова свесилась набок, и Скалли увидела его вытаращенные, испуганные глаза.

Малдер и Скалли смотрели друг на друга, успокаиваясь, затем огляделись вокруг. В ближайших домах защелкали жалюзи; обернувшись, Скалли заметила, как в одном из окон кто-то задернул шторы. Парень пытался освободиться от наручников, Лора Коннолли поднималась на ноги, будто у нее на голове и не было огромного кровоподтека.

Внезапно они оба упали и затихли. Давление, которое Скалли чувствовала кожей, спало. Окружавший их тяжелый, густой воздух мгновенно развеялся. Скалли набрала в грудь воздуха, сунула в правое ухо ноготь и вытащила гильзу. Ни звука. Лишь шорох прохладного ветра. Она и не думала, что тишина может быть такой глубокой. Но тут тишину нарушил Малдер:

– Ни хрена себе.

– Сюда, – указала Скалли в направлении торгового квартала.

– Да, – ответил Малдер. – Это странное сияние было где-то там.

– Как сигнал.

– Что это, по-твоему, было?

Скалли помотала головой.

– Понятия не имею. Но это сияние как-то подействовало на спящих, и жители города были к этому готовы. Это было ужасно.

Малдер подошел к лежащим на земле мальчику и девочке. Те не шевелились.

– Они вообще просыпались?

– Надо это выяснить, – сказала Скалли. – Думаю, если бы нас не оказалось рядом и если бы ты не придумал этот трюк с гильзами, Крайчеку пришел бы конец.

– Ага. Смотри, похоже, местные понемногу приходят в себя.

Малдер был прав. Тут и там начали открываться двери, жители городка высыпали на улицу. Многие выглядели рассеянно и просто ходили туда-сюда, раскрыв рты и пуская слюни. Некоторые смотрели в сторону Скалли и Малдера, но во взглядах не чувствовалось угрозы. Кто-то казался пьяным, кто-то просто стоял на месте и улыбался.

– Почему Крайчек так перепугался? – поинтересовалась Скалли.

– Потому что знает больше, чем показывает, – ответил Малдер. – Идем. Кажется, я знаю, откуда шел звук. Мне стоило бы и раньше догадаться.

– Откуда?

– Старик Паттон говорил что-то об ангельских гимнах. Когда я получил информацию от Икса, он упоминал, что спящих детей нашли на поляне в лесу за городом. Местные называют этот лес «нефилимским».

– А с ним что делать? – спросила Скалли, кивая на Крайчека.

Малдер взял ее за руку и повел к машине.

– Он может отблагодарить меня позже.

* * *

Приятно было наконец отправиться за город. По левую сторону дороги простирались залитые солнцем холмы, а впереди маячил лес. Вид был прекрасный.

Скалли попросила Малдера сесть за руль, сославшись на недомогание и головокружение.

У него были те же симптомы, но говорить об этом не было никакой надобности.

В этих местах творилось что-то странное. Жители городка явно были в этом замешаны, и Крайчек наверняка что-то знал. Малдеру хотелось восстановить полную картину событий. Они со Скалли заранее положили по паре гильз в карманы. Патроны, оставшиеся в магазинах, должны были защитить их от других угроз.

Петляя между холмами, дорога уходила вправо, к лесополосе. Знак у дороги гласил: «Нефилимский лес». Сужаясь, дорога продолжалась среди деревьев – высоких сосен и берез с тенистыми кронами. По обеим сторонам тянулись канавы.

– Надо бы нам сообщить о том, что здесь творится, – сказала Скалли.

– Видишь поблизости телефонную будку?

– Не стоило просто так бросать детей на улице.

– Крайчек о них позаботится.

– Ты уверен?

Он понимал, что Скалли имеет в виду. Действия Крайчека были подозрительными, и неясно было, на кого он на самом деле работает.

– Скалли, кто-то использует этих детей. Тот, кто заманил их сюда и усыпил, управляет ими. Ты видела их лица?

– Пустые.

– Абсолютно. В таком состоянии они не могут ни есть, ни пить – они просто угасают.

– И убивают, – добавила Скалли. – Не будем об этом забывать.

– Верно. Если мы сможем разорвать контроль, то поможем им.

– Малдер, что это, по-твоему? Какой-то эксперимент?

Он не знал и потому не ответил. На него нахлынули воспоминания, к горлу подступила тошнота. Звук голосов. Их песня обещала счастье, но в их гармоничном гуле было лишь отчаяние.

– Что ты ожидаешь найти? – снова спросила Скалли.

– Не знаю. Именно поэтому я здесь.

Дорога становилась все ухабистее, покрытие разрушилось из-за солнца, холодов и не проводившегося уже много лет ремонта. Тут и там сквозь полотно пробивались сорняки. Что бы ни находилось в этом лесу, мало кто приходил на это взглянуть.

– Кажется, мы на верном пути, – сказал Малдер, притормозив у деревянной раскрашенной фигурки ангела, прибитой к стволу ели.

– Похоже, когда-то это место пользовалось популярностью, – предположила Скалли.

Малдер повел машину дальше. Он так сосредоточился на том, что ждало его впереди, что до последнего не обращал внимания на то, что творилось позади.

Он лишь успел взглянуть в зеркало заднего вида и увидеть слепящие фары на всей скорости несущегося на них автомобиля. Последовал удар, Скалли вскрикнула и схватилась за приборную панель, а Малдер изо всех сил вцепился в ускользающий из рук руль, пытаясь удержать ушедшую в занос машину. Он изо всех сил ударил по тормозам, но неизвестный автомобиль с рычащим двигателем продолжал по инерции сталкивать их в канаву по левую сторону от дороги. Их машина накренилась, впереди показалось огромное дерево, и у них перехватило дыхание.

Перед тем как машину сотряс удар, Малдер успел наклониться и обнять Скалли. Ремни безопасности натянулись, врезаясь ему в живот и шею. Стекло разлетелось вдребезги. Ноги прижало чем-то тяжелым, руль треснул и вдавился в бок. Горячий запах пролитого топлива наполнил ноздри, и Малдер с трудом мог вдохнуть. Волосы Скалли щекотали его лицо и нос, а ее руки продолжали крепко обнимать его, цепляясь за куртку.

Машина немного покачалась на сломанных осях и, поскрипывая, замерла. Где-то слышалось журчание.

Малдер вдохнул поглубже и задержал воздух внутри.

– Скалли?

– Что?

Она отпустила Малдера и вытащила из кобуры пистолет.

– Бензин вытекает.

Скалли кивнула, и они, по-прежнему пригнувшись, выглянули из-за спинок сидений, пытаясь понять, что стало с другой машиной. Заднее стекло растрескалось, но осталось на месте, поэтому разобрать что-то было сложно. Кое-где осколки выпали, и сквозь дыры был виден кусок дороги и канавы. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы заметить, как взметнулась пыль и как атаковавший их автомобиль, взвизгнув колесами, развернулся и поехал обратно к городу.

– Давай выбираться, – сказал Малдер.

Он заметил кровь на лице Скалли, но сейчас у них был более серьезный повод для беспокойства.

Они вывалились из салона прямиком в заросли колючего кустарника.

– За деревья! – крикнула Скалли.

Она была права – кто-то из нападавших вполне мог остаться, и у него могло быть ружье. Пригнувшись к земле, с оружием наготове, они обогнули разбитую машину и укрылись среди деревьев.

Хорошо было вновь передвигаться на своих двоих. Убраться подальше от места аварии – еще лучше. Машина превратилась в груду металлолома, но Малдера волновало только то, что они определенно приближались к цели. Зов Нефилимского леса был тихим, но столь же настойчивым, как и странное пение. Они были здесь незваными гостями, но именно поэтому должны были продолжать путь. В момент аварии Малдера хорошенько потрепало, но всплеск адреналина обострил его восприятие. Он всматривался вперед, пытаясь уловить хоть какое-то движение, и то и дело оглядывался назад, на дорогу, где осталась машина. Наконец та превратилась не более чем в размытое, затянутое клубами пара из разбитого радиатора пятно среди деревьев. Дорога позади была пуста. Ни намека на слежку или погоню.

Кто бы ни врезался в них, добивать их он не собирался.

Несколько минут они шли молча, быстрым шагом. Тропинка шла под уклон и пересекала еще несколько старых, заросших троп. Под руку то и дело попадался ядовитый плющ, а в колючих зарослях ежевики легко было оцарапаться. Наконец Скалли сказала:

– Малдер, сюда.

Перед ней было большое поваленное дерево. Скалли облокотилась на него, опустив пистолет. Она тяжело дышала, но Малдер чувствовал, что ей тоже не терпится найти разгадку тайны. Неизвестность так же манила ее, пусть она и никогда открыто не признавалась в этом.

Малдер подошел к ней и взглянул на раскинувшуюся впереди поляну.

– Похоже на старую каменоломню, – сказал он.

– Возможно.

– Что ты хочешь сказать?

Скалли молчала. Нахмурившись, она смотрела вперед, и Малдер сделал то же самое.

Поляна была диаметром метров пятьдесят; на ней не росло ни деревьев, ни кустарников, лишь редкие островки травы и сорняков виднелись там и тут, да и те казались грязными, пыльными. На дальнем краю поляны действительно была каменоломня. Оборудование по-прежнему было здесь – приспособления для добычи и перевозки материалов. Малдеру бросился в глаза сломанный, насквозь проржавевший транспортер, рядом с которым высилась груда огромных спущенных колес, и какой-то маленький агрегат непонятного назначения с прогнившей кабиной и разбитыми стеклами.

– Вон, – указала рукой Скалли, – и вон.

До Малдера дошло. Не все оборудование было старым и ветхим.

Более новая техника выглядела иначе. Конструкция была иной, формы слишком плавными, без резких линий и острых углов. На гладких, отполированных, блестящих поверхностях плясали солнечные блики. Казалось, что предметы изгибаются, как живые, но Малдер решил, что это адреналин ударил ему в глаза.

– Спрятано на видном месте, – сказал он.

– Что именно спрятано?

– Пойдем взглянем.

Скалли нерешительно посмотрела на него.

– Не зря же мы сюда добирались. – Малдер улыбнулся, перелезая через поваленный ствол, и тут пение раздалось снова.

Малдер закричал. Пение было столь громким, что он не слышал собственного крика, но чувствовал его в глотке и голове. Не выпуская пистолет, он соскользнул с дерева и лишь успел заметить, как Скалли упала на колени и повалилась набок. Она сунула руку в карман в поисках гильз, но Малдер подумал, что здесь толку от них не будет. Слишком близко они находились к источнику звука, от которого дрожали и земля, и воздух. Звук вибрировал в их головах. Глаза дергались, зубы ломило, в ушах будто копошились жужжащие и больно жалящие осы.

Малдер оперся на ствол и прицелился, чтобы выстрелить в один из неизвестных объектов. Пальцы не слушались, силы покинули его. Последним усилием воли он попытался выстрелить снова, но очертания мира вокруг начали таять. Незнакомые устройства засияли густым синеватым светом, на который было больно смотреть, но Малдер не мог отвернуться. Он потянулся к Скалли, подхватил ее и приподнял, чтобы она тоже могла видеть.

Она увидела и тут же навалилась на Малдера, отталкивая его назад. Они оба упали за поваленное дерево. Скалли обхватила ладонями лицо Малдера, пытаясь что-то сказать. Он крепко ее обнял.

Уткнувшись друг другу в плечи, они услышали невероятный по силе удар, буквально пронзивший землю и лишивший их чувств.

Когда Малдер наконец очнулся, кругом стояла тишина.

Они немного посидели на упавшем дереве, приходя в себя и размышляя о происшедшем. Что они видели и что – нет?

Неизвестные устройства исчезли, оставив на своем месте лишь выжженную землю. В воздухе пахло горелым, но запах постепенно улетучивался благодаря легкому вечернему ветерку. Поляна выглядела неестественно пустой, несмотря на то что старая ржавая техника никуда не делась. Чего-то недоставало, и даже у Скалли невольно защемило сердце.

– Малдер, что произошло?

– Не знаю, но, что бы это ни было, мы его спугнули.

– Его?

Малдер пожал плечами и махнул рукой в сторону поляны.

– Это была шаровая молния, – сказала Скалли. – Наверняка. Я видела фотографии, она как раз оставляет похожие выжженные следы. Когда мы пришли, она как раз формировалась. А может, и не одна. Вот и объяснение.

– Скалли, можешь сколько угодно убеждать себя, что так оно и было.

Она не ответила. Ей и самой не сильно верилось в эту версию.

– Пора возвращаться в город, – нарушил молчание Малдер.

– Долго придется идти, да еще и в потемках, – сказала Скалли.

– Хочешь подождать до рассвета?

Скалли вспомнила, как непонятное пение вибрировало в ее голове и теле, каким одновременно незнакомым и близким оно было, каким притягательным и многозначительным.

– Ни за что, – ответила она.

Взявшись за руки, они пошли назад через лес. Когда они добрались до искореженной машины, вышла луна и осветила им дорогу до Линотт-Саунд.

* * *

Пару раз они сбились с пути, и к тому времени, как на горизонте возникли городские огни, было уже почти четыре утра. Малдер удивился такой иллюминации; горели не только уличные фонари, но и окна большинства домов, а по улицам ездили автомобили со включенными фарами. Когда они подошли к городу, автомобилей и след простыл, но в домах по-прежнему не спали.

– Новые убийства? – предположила Скалли.

– Надеюсь, что нет. Наверное, что-то другое. Похоже, мы разворошили настоящее осиное гнездо.

– Навестим Лору Коннолли?

– Скалли, ты читаешь мои мысли.

– Чтение мыслей – выдумка.

Усталые, грязные и исцарапанные, в синяках после аварии и с непрекращающимся звоном в ушах после жутких песнопений, они направились к городской площади. Никто не следил за ними. Они были в полном одиночестве, и, что бы ни произошло с жителями города, те переживали это за закрытыми дверями.

– Стоило бы догадаться, – сказала Скалли, кивая в сторону площади.

У памятника героям войны стояла машина, на которой приехал Крайчек. Переднего крыла не было, капот был смят, задняя колесная арка оторвана. Самого Крайчека и в помине не было.

– Ну спасибо, напарник, – прошептал Малдер.

– Ты ведь знаешь, что он тебе не напарник? – спросила Скалли. – У него свои задачи.

Малдер молча кивнул.

Приближаясь к дому Лоры Коннолли, они увидели ее мать в кресле на крыльце. Та сидела неподвижно, и лишь дымок от кружки кофе в ее руках говорил о том, что она бодрствует. Дымок вился высоко, растворяясь в ночи где-то над дверным козырьком.

– Ее забрали, – сказала женщина, увидев Малдера и Скалли.

– Кто забрал? – спросила Скалли.

– Люди в форме. Мужчины, женщины. Похоже, военные. Они приехали на грузовиках и забрали Лору и трех остальных ребят. С ними были врачи и медсестры, и они сказали, что это для ее же блага. Ее вылечат и вернут домой.

Малдер заметил слезы в глазах женщины.

– Но они не сказали когда.

Голос матери Лоры сорвался, и Скалли обняла ее, чтобы утешить. Недружелюбная и скрытная прежде женщина не стала противиться.

– Можно еще разок заглянуть в ее комнату? – спросил Малдер.

Утвердительного ответа не последовало, но не последовало и отрицательного, поэтому он вошел в дом.

* * *

Они ждали, когда прибудет взятый напрокат автомобиль с водителем. О разбитой в лесу машине придется доложить, но Скалли подозревала, что в Бюро уже знают.

Она надеялась вновь повидать старого Паттона, но кроме них в кафе Маршалл никого не было. Кофе был отличным.

Малдер непривычно молчал.

Прикончив вторую чашку напитка и почувствовав, как кофеин начинает бороться с грозящей свалить ее с ног усталостью, Скалли спросила:

– Ну что?

Малдер подскочил от неожиданности. Его мысли витали где-то далеко.

– Родители Лоры Коннолли курили?

– Не думаю, – ответила Скалли и наморщила лоб, вспоминая внутреннее убранство дома Коннолли. – Пепельниц я не видела, следов от дыма на потолке тоже. В доме приятно пахло.

– Больше не пахнет, – сказал Малдер. – Когда я зашел, внутри все провоняло сигаретами. Даже занавески в комнате Лоры.

* * *

По коже Скалли пробежали мурашки. Она вспомнила его – глубоко затягивающегося сигаретой человека с морщинистым, обветренным лицом, скрытым в тенях и табачном дыму.

– Бьюсь об заклад, нам даже известна их марка, – сказала она.

Они молча дождались, пока Маршалл принесет им завтрак. Говорить больше было не о чем.

Спустя двадцать минут подъехала машина, из которой вышел молодой парень с листком договора проката в руке.

Maлдер вздохнул.

– Пора возвращаться на работу.

Зверь из Литл-Хилл

Питер Клайнс

Литл-Хилл, Миссури. 14 апреля 1995 года, 2:08

Скалли выглянула из окна ехавшего через центр города голубого седана. Городок представлял собой лишь несколько кварталов одноэтажных, изредка двухэтажных домов. Большинство были кирпичными, но встречались и деревянные. Навскидку самое новое здание было построено еще в пятидесятые. Через дорожное покрытие из серого бетона тут и там пробивались сорняки.

– Малдер, – спросила она водителя, – может, поведаешь наконец, что здесь такого примечательного, что нам пришлось четыре часа тащиться сюда из Канзас-Сити?

Малдер повернулся к ней, изобразив привычное подобие улыбки.

– Тут готовят лучшие чизбургеры в штате и вкуснейший в мире яблочный пирог. Этого хватит?

– Для Скиннера – уж точно нет.

– Знаешь, я уже лет десять хотел сюда приехать, но никак не мог улучить подходящий момент. Всегда находились дела поважнее – то задания Бюро, то мои собственные расследования.

Скалли молчала.

– Мы в округе Хилл, – продолжил Малдер. – Этот городок называется Литл-Хилл.

– А Биг-Хилл тут есть?

– По-моему, нет.

– И мы здесь потому что?..

– В 1969 году здесь случилось происшествие. Сто восемь человек позвонили в полицию округа и штата и сообщили о падении НЛО в соседнем лесу.

– Хочешь сказать, – лицо Скалли не выдавало никаких эмоций, – прямо вон там?

– Прежде чем полиция добралась до места происшествия, – не обратил на ее реплику внимания Малдер, – и космический корабль, и обломки исчезли. В тот же время в округе видели несколько армейских грузовиков. Предположительно, корабль сбили, и подразделения быстрого реагирования уже были наготове, чтобы его подобрать.

– Может, это был просто самолет? ВВС постоянно разрабатывает новые прототипы. Это объясняет присутствие военных.

– Такую версию выдвигали, – сказал Малдер, – но в архивах нет ни одного упоминания о каких-либо испытаниях военных или гражданских самолетов на той неделе в радиусе шестисот миль отсюда.

– Для реактивного самолета шестьсот миль – не расстояние.

– Только не смейся, – продолжил Малдер, – но ближайшим испытуемым летающим объектом был метеорологический зонд.

Скалли улыбнулась.

Малдер махнул рукой на север.

– Еще интереснее то, что в последующие несколько месяцев здесь семь раз видели НЛО. Последний случай произошел в феврале 1970-го. По иронии судьбы, с этих наблюдений за НЛО началась история MUFON, в то время как само падение стало одним из последних десяти происшествий, расследованных в рамках проекта «Синяя книга» перед его закрытием.

– Неудивительно, – сказала Скалли. – Это яркий пример массовой истерии. Люди в состоянии стресса склонны верить любой дезинформации, не обращая внимания на наличие или отсутствие доказательств.

Малдер кивнул.

– Таков общий вывод о происшествиях в Литл-Хилл. Некоторым даже пришло в голову связать это с похищением Бетти и Барни Хиллов в Нью-Гемпшире за семь с половиной лет до того, основываясь лишь на созвучности имен и названий.

– За семь с половиной лет истерия должна была бы поутихнуть.

– Верно, – сказал Малдер, – и я не единственный, кто с этим согласен. Тем не менее интерес к этому месту со временем поугас, и сейчас мало кто о нем вспоминает. Последние расследования прошли в 1987-м, если не считать нескольких дилетантов с новыми теориями.

– Так тебе уже доводилось здесь бывать?

Малдер помотал головой.

– Нет. Но раз уж мы здесь, то почему бы не взглянуть на местные экспонаты? Я слышал, сейчас на просмотр предоставляются скидки.

Скалли оглянулась вокруг.

– Какие еще экспонаты?

Ферма Коупов. 2:54

За время работы в ФБР Скалли довелось повидать не один амбар, и нужно было признать, что этот был гораздо чище остальных. Ни грязи, ни крысиных капканов, ни пучков старого сена по углам. Впрочем, отсутствие капканов можно было объяснить стойким ароматом кошачьей мочи.

Абрахама Коупа запах не беспокоил. Скалли не знала, привык ли он к нему или нанюхался столько, что перестал замечать. Абрахам стоял перед ними в заправленной в брюки клетчатой рубашке, яростно жестикулируя, будто пастор на воскресной проповеди. На вид ему было лет пятьдесят или около того. Его волосы были абсолютно белыми, кожа огрубела после долгих лет работы под палящим солнцем. Правую руку скрючил артрит, но это не мешало ему гладко бриться.

Скалли и Малдер разглядывали некогда белый, но со временем пожелтевший холодильник. Ярко-оранжевый шнур тянулся от него к розетке. Компанию им составлял подросток – якобы еще один зритель, однако его скучающий вид и внешнее сходство с Коупом не давали Скалли повода думать, что он здесь случайно.

– Когда эта тварь убила четырнадцать овец за одну ночь, – рассказывал Коуп, – местные жители решили, что с них хватит. Помощи от старого шерифа было не дождаться, и поэтому они решили самостоятельно выследить существо. Среди них был и мой папаня; они два дня охотились на чудище и наконец загнали его в западню неподалеку отсюда. По пути зверь задрал еще двух коров и растащил кишки по всему полю.

Коуп указал на прикрепленное к одной из балок, покрытое паутиной старое ружье.

– Папаня вышел на зверя с вот этим дробовиком. Дал залп из обоих стволов прямо ему в морду, и тварь рухнула, как подкошенная. Посовещавшись немного, мужики решили забрать чудище в качестве трофея, чтобы потом сдать его в лабораторию или еще куда-нибудь. Папаня не уточнял. Однако о том, что случилось дальше, он рассказывал со всеми подробностями.

Коуп подошел ближе и взглянул в глаза сначала Скалли, затем Малдеру, а затем снова перевел взгляд на Скалли. На подростка он не обращал никакого внимания. Он перешел на заговорщицкий шепот:

– Видите ли, две пули в лоб не убили Зверя из Литл-Хилл. Просто вырубили его на время. Череп у него как у слона. – Коуп для пущей убедительности постучал себя по лбу. – Стоило мужикам занести тварь в этот самый амбар, как она стала приходить в себя, выпускать когти и крутить хвостом. Папаня знал, что нельзя терять ни секунды. Он и один его приятель, Кип Уитнесс, бросились к холодильнику и все из него повыбрасывали.

Скалли повернулась к Малдеру и с явной долей скепсиса прошептала:

– Кип Уитнесс?

– Чудовище подтащили сюда и закинули в холодильник, прежде чем оно полностью очухалось. Пятеро здоровых мужчин еле справились, так яростно оно сопротивлялось. Папаня говорил, что удержать его было так же трудно, как медведя гризли в дворовом сортире. Им повезло, что рядом нашлась цепь от тягача, которой они и связали эту тварь.

Коуп махнул рукой в сторону свисающей с другой балки ржавой цепи. Рядом на табличке от руки было написано: ЦЕПЬ.

– Чудище сопротивлялось еще минут двадцать, но постепенно слабело. – Абрахам положил руку на холодильник и кивнул. – А теперь приготовьтесь.

Малдер кивнул в ответ. Скалли промолчала. Подросток лишь почесал за ухом.

– Папаня не был уверен, что тварь мертва, и не хотел рисковать. Цепь сняли, холодильник положили плашмя и залили внутрь воду. Еще полтора месяца приходилось доливать по ведру ежедневно, пока Зверь наконец не оказался под ледяным покровом в фут толщиной.

Коуп набрал в грудь воздуха и ухватился за ручку холодильника.

– Леди и джентльмены, – воскликнул он, – представляю вашему вниманию… Зверя из Литл-Хилл!

Он потянул ручку, но дверца не поддавалась. Он потянул снова, а затем хорошенько пнул край дверцы. Та чуть сдвинулась, ледяная крошка брызнула во все стороны. После второго пинка дверца наконец распахнулась и свободно повисла на петлях.

Наружу выплыли облачка холодного воздуха. Скалли и Малдер шагнули вперед.

Подросток зевнул и отвернулся.

В холодильнике лежала мутная ледяная глыба. Пластик вокруг потрескался, а в одном углу держался только за счет замерзшей воды.

Вмерзшее в лед существо было размером с крупную собаку вроде немецкой овчарки или датского дога. Скалли предположила, что вес его был порядка девяноста или ста фунтов. Похоже, что шерсти на нем не было, хотя сквозь лед это было трудно проверить. Черные глаза были огромными, несоразмерными с черепом, однако была вероятность, что это были лишь пустые глазницы.

Передние конечности казались длиннее и уж точно прямее задних, что придавало существу немного обезьяний вид, но Скалли ничего не могла утверждать с уверенностью. Под мутным слоем льда существо не слишком отличалось от малдеровских фотографий снежного человека.

– Ваш отец здесь живет? – спросил Малдер фермера. – Можно его расспросить о событиях той ночи?

– К сожалению, – ответил Коуп, – Господь призвал его к себе семь лет назад.

– Примите мои соболезнования.

Скалли предположила было, что животное во льду могло быть козлом или теленком, над которым поработал таксидермист с чересчур бурной фантазией, но заметила на ближайшей лапе существа нечто, похожее на когти.

Она моргнула, шагнула назад, затем снова приблизилась. Лед мешал разглядеть все с точностью. Вот передние конечности, вот задние…

– У него шесть лап, – произнесла Скалли.

– Верно, мэм, – подтвердил Коуп. – И на каждой – когти, как у динозавров из «Парка юрского периода», велоцерапторов, или как их там…

Позади них подросток направился к выходу, но суровый взгляд Коупа остановил его.

Скалли наклонила голову в поисках более удобного угла обзора.

– А что насчет мистера… Уитнесса?

– Уитнессы уехали отсюда, когда я учился в старшей школе, – ответил Коуп и улыбнулся. – Я был влюблен в их дочку, Салли, и их отъезд разбил мне сердце. Если не ошибаюсь, они осели в Сан-Диего.

– В Калифорнии?

Коуп хмыкнул.

– В Техасе. Но кое-кто из их родни остался здесь.

Малдер насторожился.

– Кто-нибудь из них принимал участие в тех событиях?

– Не-a. Мелкие были, как и я.

Скалли выпрямилась и отошла назад.

– Благодарю вас, – сказала она мистеру Коупу.

Малдер достал из кармана пальто визитку.

– Если вы или кто-нибудь еще вспомните какие-то новые подробности этой истории – позвоните.

Коуп внимательно изучил визитку, и его лицо тут же просветлело.

– Ага, понятно. Хотите прикарманить нашу зверушку?

Скалли покачала головой.

– Мы здесь лишь проездом.

– По правде говоря, – сказал фермер, – я был бы не прочь избавиться от нее за пару сотен баксов. Во имя науки и все такое.

Подросток подошел и вытянул шею, чтобы взглянуть на визитку.

– Она права, – сказал Малдер. – Мы просто проезжали мимо.

Они покинули амбар, оставив Коупа с подростком закрывать холодильник. Малдер с надеждой взглянул на Скалли.

– Ну, что думаешь?

Та вздернула бровь.

– Малдер, ты серьезно?

– Разумеется.

– Это явная подделка.

– Фрохайк тоже так говорил. Он был в составе той группы 1987 года.

– Раз даже он это утверждает, то что мы тут забыли?

Под ногами шуршали листья. Малдер поднял голову и посмотрел в вечернее небо.

– Интересно то, – начал он, – что осенью 1969-го в окрестностях случилась серия убийств скота.

– Малдер…

– Не простых убийств. Ни аккуратного вскрытия, ни расчленения. Только беспорядочное членовредительство. Кто-то порвал овец и коров на куски, словно волк или медведь. Кто, по-твоему, на такое способен?

– Что я должна ответить?

– Скалли, волков тут отродясь не водилось, а если бы и водились, то опытные охотники должны были бы отличить волка от иного существа.

– Смотря сколько они тогда выпили. – Скалли покачала головой. – Малдер, даже сквозь лед понятно, что эта тварь куда больше похожа на ряженую собаку, чем на существо с другой планеты.

– Ты же видела лишние лапы.

– У русалки с острова Фиджи тоже были хвост и чешуя, но настоящей русалкой она от этого не стала.

– То, что русалка с Фиджи была ненастоящей, не значит, что нужно отметать вероятность существования…

– Малдер, это подделка.

Он снова изобразил подобие улыбки, показывая, что временно готов ей уступить.

– Ладно, – сказал он. – Потерпи с выводами, пока не увидишь другого.

Рука Скалли замерла на ручке дверцы автомобиля.

– А есть и еще?

Резиденция Марша. 16:23

Они остановились у маленькой гравийной площадки, в которую упиралась грунтовая подъездная дорожка. Большие, когда-то белые, но давно уже грязные буквы на потрепанной стихией вывеске призывали «УВИДЕТЬ ИНОПЛАНЕТЯНИНА». Сбоку от площадки стоял сельский дом с двойным гаражом. Крупный мужчина оставил тачку, полную дынь, и направился к подъехавшему автомобилю. К тачке подбежала дворняга и гавкнула раза три или четыре, вынудив мужчину вернуться и отогнать ее. Подойдя наконец к машине, он остановился в нескольких ярдах и сквозь стекло уставился на Малдера и Скалли. Они вышли из машины. Мужчина еще немного посмотрел на них, затем шагнул вперед и обратился к ним:

– Приехали взглянуть на Марвина?

– Марвина?

– Ну, на инопланетянина.

Волосы мужчины были темнее, чем у Малдера, абсолютно черными – полная противоположность белым волосам Коупа. Он был широкоплеч и обладал внушительным, нависающим над ремнем животом. Скалли заметила, что при ходьбе он сильнее опирается на левую ногу.

– Да, на него, – сказал Малдер, захлопывая дверь машины. – Вы мистер Марш?

– Так точно.

– Нас интересует падение НЛО в тысяча девятьсот шестьдесят…

– Пять баксов за пять минут, – оборвал его Марш.

Малдер и Скалли подождали несколько секунд. Фермер молчал и просто стоял на месте. Малдер взглянул на Скалли, пожал плечами и достал кошелек. Пошарив внутри, он выудил пятидолларовую бумажку и протянул ее Маршу.

– Расскажите нам, как…

– С каждого, – заявил Марш.

Малдер вопрошающе посмотрел на него, затем на Скалли. Та едва заметно кивнула. Малдер вздохнул, нашел в кошельке еще пять долларов и протянул купюры фермеру.

Тот подскочил и схватил их.

– Сюда, – буркнул он, повернулся на здоровой ноге и направился к дому.

Малдер снова пожал плечами. Они со Скалли последовали за фермером. Собака гавкнула еще раз, и Марш взмахом руки скомандовал ей замолчать.

Фермер двинулся к дальним воротам гаража, достал из кармана связку ключей, сунул один в замок, дернул за ручку и открыл ворота. Оглянувшись через плечо на агентов, он вошел внутрь.

В гараже у дальней стены стояли два покрытых пылью автомобиля; один целый, другой частично разобранный. Вокруг стояли стеллажи с коробками и банками. Рядом на верстаке были разложены детали газонокосилки.

На полу стоял морозильный ларь с дверцей, открывающейся в сторону, противоположную входу. Когда-то он был цвета слоновой кости, а теперь стал почти желтым. К нему была прилажена задвижка с массивным замком. На обращенной ко входу стороне ларя кто-то фломастером написал: «ИНОПЛАНЕТЯНИН».

Марш нашел на брелке нужный ключ, замок со щелчком открылся, и фермер распахнул крышку морозильника.

– Пять минут, – напомнил он. – Отсчет пошел.

Малдер и Скалли вновь переглянулись и подошли поближе.

Крышка отбрасывала тень на содержимое морозильника, но можно было легко понять, что внутри он пожелтел так же, как и снаружи. Льда не было, но внутри было достаточно холодно, чтобы ворвавшийся снаружи теплый воздух превратился в пар, который пришлось разогнать, чтобы получить возможность увидеть содержимое морозильника.

На первый взгляд существо внутри напоминало младенца, но Скалли быстро поняла, что это лишь из-за тоненьких ручек и ножек, а также позы эмбриона. В полный рост создание из морозильника достигло бы добрых семи футов.

У него была большая голова и длинные пальцы. На морщинистой, матово-серой коже не было ни волоска.

Скалли была уверена, что существо изготовили из пластика.

– Как давно оно у вас? – спросил Малдер.

Марш пожал плечами.

– Дядя Ром нашел Марвина в лесу после падения. Говорил, что тот был едва живехонек.

Малдер бросил беглый взгляд на морозильник.

– Так оно… он был жив?

– По словам дяди – да.

Скалли извлекла из кармана латексную перчатку, натянула на руку, присела и дотронулась до плеча существа.

– Эй, – возмутился Марш, – за то, чтобы потрогать, я беру еще пять баксов.

Малдер вздохнул и снова потянулся за кошельком.

– Сдача с двадцати у вас найдется?

Марш кивнул и вытащил из кармана две небольшие пачки банкнот.

Скалли ощупала руку, обращая особое внимание на то, как вытягивалась и собиралась в складки кожа существа при нажатии. Она была мягкой, упругой и достаточно податливой при более сильном нажатии. Крошечные ноготки на ощупь не отличались от кожи. Глаза тоже.

Малдер получил сдачу.

– Говорил он что-нибудь вашему дяде перед тем, как умереть?

– Не-a. Заныкался в гараже и только пощелкивал что-то. Видать, сильно перетрухнул. А через пару деньков свернулся в клубок да уснул, а его кожа стала как квачук.

– Что-что? – переспросила Скалли, отрываясь от морозильника.

– Квачук, – повторил Марш. – Дядя Ром сказал, что он вытекал прямо из этого чудика. Сначала он им обмочился, а потом затвердел.

– А можно поговорить с вашим дядей? – спросил Малдер. – Хотелось бы задать ему пару вопросов об этом происшествии.

– Ну, попробовать-то можно. Он женился во второй раз, да подался во Флориду, а теперь он в заведении. – Марш покрутил пальцем у виска. – Уже лет десять как умом тронулся.

Малдер полез было в карман за визиткой, но Скалли его остановила.

– Спасибо, – сказала она Маршу.

– У вас еще полторы минуты, – сказал тот, глядя на часы.

– Ничего страшного, – ответила Скалли и направилась к выходу из гаража.

Малдер взглянул ей вслед, протянул Маршу визитку и нагнал Скалли у самых ворот.

– Что думаешь?

– Думаю, что этот «инопланетянин» еще фальшивее предыдущего. Он точно из пластика.

– Или каучука.

Скалли улыбнулась.

– Ты считаешь, что он на самом деле источал каучуковую смолу, чтобы защитить себя неким подобием кокона?

– В точку, – ответил Малдер с улыбкой.

– Малдер, даже если это и так, то длительное пребывание в морозилке в любом случае привело к непоправимым повреждениям на клеточном уровне.

– Только если ты полагаешь, что его клеточная структура сходна с земными существами.

– По правде говоря, я полагаю, что это – пластиковая декорация для Хэллоуина.

На пути к машине их снова облаяла дворняга. Собака металась туда-сюда, гавкая и виляя хвостом. Настроена она была скорее игриво, чем агрессивно.

– Признай же; то, что у двоих жителей городка в холодильниках так называемые инопланетяне, по меньшей мере любопытно.

– Так же любопытно, как две лавки на берегу озера Лох-Несс, торгующие плюшевыми Несси и кружками с ее изображением. Приманка для туристов.

– Зато на Лох-Несс во всех лавках у чудовища схожий дизайн, – сказал Малдер, открывая дверцу машины. – Никто не утверждает, что у него есть крылья, десяток ласт или еще что-нибудь.

Скалли забралась на пассажирское сиденье.

– Этот дизайн основан на легенде, которая переходила из уст в уста множество лет. Согласно ей, лох-несское чудовище – это плезиозавр или похожий на него динозавр, доживший до наших дней.

– Тогда почему здесь все не так? Почему эти два инопланетянина не похожи друг на друга?

– Может, Коуп ничего лучше не нашел. Потому и заморозил своего подо льдом, чтобы непохожесть не так бросалась в глаза.

Малдер сел на водительское место.

– Мне кажется занятным, что эти двое мужчин спустя двадцать пять лет продолжают утверждать, что у них хранятся тела инопланетян. Удивительно, почему MUFON потерял интерес к этому месту.

– Что ж, Малдер, – сказала Скалли, – поехали отсюда. Или у тебя где-то припрятан и третий инопланетянин?

– Вообще-то я собирался расспросить местных, вдруг кто-то может показать место падения НЛО.

Скалли хотела было возразить, но прикусила язык.

– Ладно. Сколько времени это займет?

Малдер взглянул на небо.

– До заката часа полтора… а затем можно ненадолго заглянуть в местное историческое общество…

Мотель Литл-Хилл, номер № 1. 21:42

Малдер смотрел «Шелковые сети», проклиная ограниченный выбор телеканалов в мотеле. Неожиданно его телефон зазвонил. Он взглянул на дверь в смежный номер, где находилась Скалли, и ответил:

– Малдер слушает.

– Это агент ФБР? – спросил юный голос на другом конце трубки.

– Он самый. С кем я говорю?

– Приезжайте скорее, он напал на папу!

Малдер приглушил звук телевизора.

– Кто это?

– Си-си, – ответил голос.

– Кто-кто?

– Сесил Коуп. Вы приходили к нам посмотреть на Зверя.

Малдер вспомнил скучающего подростка.

– Он выбрался, – продолжал мальчик, – и набросился на папу.

Малдер почувствовал легкое покалывание в шее. Он подошел к двери в номер Скалли и дважды постучал.

– Сесил, с тобой все хорошо? Знаешь, где сейчас чудовище?

– Папа остался в амбаре. Он истекает кровью. Его нога сильно изранена.

– Зверь еще там?

– Не знаю. По-моему, убежал в лес, но я не уверен.

Скалли открыла дверь. Она была босиком, с рубашкой навыпуск. Увидев в руке Малдера телефон, она вопросительно посмотрела на него.

– Сесил, не отходи от отца, но будь осторожен.

– Хорошо.

Малдер взглянул на Скалли.

– Мы с напарницей приедем минут через двадцать.

– Спасибо.

– До встречи.

– Что случилось? – спросила Скалли.

– Похоже, декорация для Хэллоуина ожила и чуть не убила Абрахама Коупа.

Ферма Коупов. 22:03

Малдер припарковался между двумя патрульными машинами. Обе были золотыми «Шевроле-Импала», но с разными мигалками на крышах. У амбара стояла старенькая машина скорой помощи. Пикап Коупа был по-прежнему припаркован у дома. Из щелей в стене амбара пробивался свет. Чуть поодаль стоял полицейский и шарил по земле лучом фонаря, едва ли более ярким, чем лунный свет. Когда Малдер и Скалли приблизились, он отвлекся на них. Полицейский был долговязым, с большими глазами и выступающим кадыком.

– Эй! – крикнул он. – Вам нельзя находиться на месте преступления!

Малдер предъявил значок.

– Особый агент Малдер. А это – особый агент Скалли. Мы здесь по просьбе шерифа.

– ФБР? – расслабился полицейский. – Что ж, рад вас видеть.

Он посветил фонарем в сторону амбара, приглашая их войти.

На полу амбара растеклись лужи. Перевернутый холодильник валялся на боку, его стенки были искорежены. От холодильника до двери на несколько ярдов тянулась дорожка из осколков льда размером от горошины до футбольного мяча. Дверь была смята и превратилась в похожую на щербатый рот арку.

Зверя из Литл-Хилл и след простыл.

Абрахам Коуп лежал на каталке. Твидовый пиджак задрался, штаны были спущены ниже колен. Он дергался и стонал, пока пожилая женщина бинтовала ему ногу.

– Хватит жаловаться, – буркнула она.

Знакомый им подросток, Сесил, стоял рядом с отцом, скрестив руки на груди, и переводил взгляд то на него, то на Малдера и Скалли, то на амбарную дверь.

Из-за холодильника появился тощий мужчина и откашлялся.

– Вы, должно быть, агент Малдер, – сказал он.

Его голос звучал странно, неритмично. Взглянув на удостоверение Малдера, он посмотрел на Сесила, после чего обменялся с агентом рукопожатием.

– Мой напарник, Дана Скалли.

– Очень приятно, мэм. Шериф Уилл Райкер.

– Уилл Райкер? – переспросила Скалли.

– Я уже потерял счет людям, которые так реагируют на мое имя, – сказал шериф. – Быстро же вы добрались.

– Мы остановились в городе.

– Проездом в наших краях?

– Осматривали достопримечательности.

Скалли мельком взглянула на Коупа. Врач уже заканчивала перевязку.

– Шериф, так что тут произошло?

– Полтора часа назад мне позвонил парнишка, сказал, что услышал шум в амбаре. Эйб пошел проверить, мальчик услышал крики, прибежал сюда и увидел, что кто-то чуть не оттяпал… прошу прощения, оторвал отцу ногу.

Стало понятно, почему голос Райкера звучал странно – он подбирал слова, стараясь не использовать местный жаргон.

Врач посмотрела на них.

– Ему повезло, – сказала она. – Нога изранена, но главные артерии не задеты, да и сами раны не слишком глубокие.

– Он поправится?

– Куда он денется? Разве что похромает немножко.

Скалли подошла поближе, чтобы взглянуть на заметные даже сквозь бинты порезы на ноге Коупа.

– Кто мог такое сделать?

– Честно говоря, – ответил Райкер вполголоса, – когда мальчик позвонил, я сперва решил, что тут дело в страховке. Знаете, некоторые люди инсценируют ограбление с целью получить страховые выплаты.

– Зверь из Литл-Хилл был застрахован? – удивилась Скалли.

Райкер кивнул в сторону Коупа.

– Его двоюродный брат из Сент-Луиса – страховой агент, так что меня бы такая уловка не удивила. Но когда я приехал и увидел, как сильно изранили Эйба…

– Ради страховых выплат многие и не на такое пойдут, – вставил Малдер.

– Я знаю Эйба тридцать лет, – сказал Райкер. – Человек он алчный, но при этом нерешительный и трусливый. Не мог он сам себе ногу изувечить. А потом я узнал, что Сесил сначала позвонил вам. Сказал, что вы оставили Эйбу визитку.

– Папа сказал, что они хотят купить Зверя, – подал голос Сесил.

Коуп услышал голос сына и буркнул что-то, поморщившись.

– Мы не собирались его покупать, – сказал Малдер. – Просто приехали на него посмотреть.

– Папа был уверен, что правительство выкупит Зверя, – настаивал подросток.

Скалли поводила носком туфли в луже.

– Шериф, если это не афера со страховкой, то что тогда?

– Может, дикие собаки постарались. Пум в округе уже несколько лет не встречали, но не слишком много. Какая-нибудь шальная могла забрести и устроить весь этот переполох в амбаре.

– А куда подевался Зверь? – Малдер ткнул пальцем в пустой холодильник. – Кто-нибудь его видел?

Райкер пожал плечами.

– Наверное, его умыкн… – он откашлялся, – утащил тот, кто напал на Эйба.

– А холодильник тоже пума раскурочила?

Скалли ходила туда-сюда, продолжая ковырять носком пол в разных местах.

– Думаю, мы имеем дело с двумя разными происшествиями, – сказала она. – Нападением на холодильник и нападением на мистера Коупа.

– Скалли, с чего ты взяла?

Она показала на лужи.

– На улице сейчас не жарко, и лед не мог растаять всего лишь за полтора часа. На это ушло бы как минимум часа три-четыре.

Малдер склонился над оранжевым шнуром и прошел вдоль него до стены. Дойдя до конца, он обнаружил, что шнур раздваивается.

– Провод перерезан ножом.

Скалли посмотрела на заднюю дверь, затем на дальнюю стену.

– Шериф, ваши ребята уже смотрели там?

– Мы приехали минут на десять раньше вас. Офицер Уитнесс провел краткий осмотр, но ничего не обнаружил.

Скалли вышла на улицу и оглянулась. Из-за амбара дом было не видно. Она достала фонарик и посветила на землю в трех местах, прежде чем нашла то, что искала.

– Малдер, – позвала она, возвращаясь в амбар. – Шериф, вы тоже подойдите и взгляните на это.

Малдер вышел, шериф за ним.

– Скалли, ты нашла следы чудовища?

– Лучше.

Малдер с Райкером тоже включили фонарики.

– Думаю, вот эти следы принадлежат вашему помощнику, – сказала Скалли, указывая лучом фонаря на пару узких отпечатков в грязи у дверей. Следы были направлены в обе стороны.

– Похоже, – сказал Райкер. – У него примерно такой размер.

– А теперь взгляните на эти. – Скалли посветила в нескольких ярдах от двери.

От лесополосы и обратно тянулась еще одна цепочка следов. Агенты и шериф обступили тропинку и рассмотрели следы.

– Отпечатки отчетливые, несмотря на твердую почву, – заметил Малдер. – Их оставил тяжелый человек.

– И прихрамывающий, – добавила Скалли, подсвечивая слегка расплывчатый след правой ноги.

Она повернулась в сторону дороги и направила луч фонаря на лесок.

– Шериф, если не ошибаюсь, дом Марша в той стороне?

Райкер нахмурился.

– Да, мэм. Будет миль семь по серпантину, а если напрямик, то не больше трех. Где-то тут даже старая тропа была.

– Малдер, что скажешь?

Скалли обернулась. Малдер уже вернулся внутрь. Она пошла за ним. Врач как раз выкатывала из дверей каталку; Сесил помогал ей довезти отца по ухабистой дорожке до машины скорой помощи.

– Малдер, думаю, больше нам тут делать нечего, – сказала Скалли. – Шериф Райкер разберется, все улики у него на руках, а у нас в любом случае нет должных полномочий.

Она взглянула на часы.

– Скиннер ждет нас через пятнадцать часов.

– Скалли, мы получили официальный запрос о содействии от местных представителей закона.

– Технически – нет, мы…

– Я уже молчу о том, что здесь может быть замешана инопланетная форма жизни.

– В этом деле нет ничего сверхъестественного, – вздохнула Скалли. – Мелкое хулиганство, результат вражды между двумя конкурирующими владельцами приманок для туристов. Марш решил, что ты собираешься купить пришельца, и попытался устроить так, чтобы пришелец в городе остался один – его.

– Раны Коупа – тоже мелкое хулиганство?

– Нет. Как сказал шериф, должно быть, это пума, койот или другое животное. А вот то, что случилось с холодильником, – вредительство. Лед растаял, запах того, что было внутри, привлек диких зверей. Коуп отправился проверить, что происходит, напугал животное, и то набросилось на него.

Малдер взглянул вслед удаляющейся каталке.

– По-твоему, это похоже на последствия нападения койота?

Скалли пожала плечами.

– Я не видела раны вблизи. Врач не посчитала их поводом для излишнего беспокойства.

– Да она к ним и не приглядывалась. Просто забинтовала, чтобы можно было его перевезти, – покачал головой Малдер. – А если у этой твари проснется аппетит к человечине? Скот она уже убивала. Вдруг произойдет то, что случается со многими крупными хищниками? Стоит им разок укусить человека, как они начинают считать людей пищей.

– Малдер, если допустить, что это на самом деле инопланетное существо, оно почти наверняка не стало бы его есть.

– Откуда ты знаешь?

– Оно прибыло из другой экосистемы. Другая планета, другой эволюционный путь, другое биологическое строение. Велика вероятность, что, съев Коупа, оно не утолило бы голод; об этом можно догадаться и по запаху. Люди могут быть даже ядовиты для этого существа.

– Выходит…

– Оно просто хотело его убить.

– Ох. – Малдер смотрел, как каталку грузят в скорую.

– Знаешь, меня это даже успокаивает.

– Агент Скалли, агент Малдер, прошу прощения. – Офицер Уитнесс дотронулся до краешка шляпы. – Шериф просил узнать, поедете ли вы с нами к Маршу.

Малдер выпрямился.

– Детектив, это официальный запрос?

Скалли закатила глаза.

– Гм-м-м… пожалуй, да.

– Тогда передайте, пожалуйста, шерифу, что мы отправимся за вами в своей машине.

Уитнесс кивнул и пошел прочь.

– Сам будешь перед Скиннером отчитываться, – покачала головой Скалли.

Резиденция Марша. 23:14

Дворняга без устали лаяла на подъезжающие автомобили. Пес носился по лужайке, отчаянно крутя хвостом. Когда машины остановились, он подскочил ближе, затем отпрянул назад, не переставая лаять.

Шериф Райкер шел впереди, за ним Малдер и Скалли. Уитнесс остался караулить. Свою машину он припарковал чуть поодаль, перегородив подъездную дорожку.

Внутренняя дверь дома распахнулась прежде, чем они взошли на крыльцо. Марш в грязной майке стоял за внешней дверью с проволочной решеткой, пряча правую руку за дверной рамой.

– Добрый вечер, шериф, – буркнул он, явно не намереваясь ни впускать гостей, ни шевелить рукой.

– Хирам, – шериф дотронулся до края шляпы, – я рассчитывал, что ты уделишь нам несколько минут и ответишь на пару вопросов.

Марш посмотрел на Малдера и Скалли.

– А они что тут делают?

Скалли показала значок.

– Особые агенты Скалли и Малдер, ФБР.

– А твой значок где? – рявкнул Марш на Малдера.

Малдер вынул портмоне и сунул его в раскрытом виде под нос Маршу.

Райкер откашлялся.

– Хирам, ты был на ферме Коупа сегодня вечером?

– А что, я в списке подозреваемых?

– Подозреваемых в чем, мистер Марш? – заинтересованно спросил Малдер.

Человек за дверью сверкнул глазами.

– Розуэлл, да заткнись ты наконец! – прикрикнул он на пса.

Дворняга перестала лаять, но по-прежнему не могла усидеть на месте.

– Хирам, скажи честно, – продолжил шериф, – ты ходил на ферму Коупа?

– Зачем тебе знать?

Райкер выпрямился и расправил плечи.

– Несколько часов назад на Коупа напали и раскурочили его холодильник.

Марш глубоко вдохнул, готовый разразиться ругательствами, но в последний момент прикусил язык. Его губы спрятались в бороде.

– Не знаю я ничего о нападении на Эйба Коупа, – сказал он после недолгого молчания.

– Зато знаете про холодильник, – сказал Малдер.

Марш снова поджал губы.

– Эй, – сказал Райкер, – если тебе что-нибудь известно, лучше расскажи сейчас. Если делом займутся федералы, я тебе не помощник.

– Да ничего я Эйбу не делал, – пробормотал бородач.

– А что делали, мистер Марш? – спросила Скалли.

Он метнул на нее испепеляющий взгляд, но тут же смягчился и уставился на дверной коврик, опустив руки.

– Прошел слух, что вы хотите купить его Зверя, вот я и рассердился. Прокрался в амбар к старому ослу да перерезал провод. Думал, когда лед растает, то все поймут, что Зверь фальшивый.

Райкер забарабанил пальцами по дверному косяку.

– Когда это было? В котором часу?

Марш пожал плечами.

– В полседьмого. Может, в семь.

– Уверен?

– Угу. Я вернулся точь-в-точь к финалу «Своей игры».

Малдер кашлянул.

– Чем вы перерезали шнур?

Бородач подбоченился.

– Перочинным ножом. Дело нехитрое.

– А холодильник чем разворотили? Принесли что-то тяжелое с собой или там подобрали?

Марш непонимающе заморгал.

– Говорю же, нож у меня был. И все.

Малдер кивнул и спустился с крыльца. Пес снова облаял его. Скалли присоединилась к напарнику.

– Малдер, о чем задумался?

– Он, конечно, не жалует Коупа, но думаю, тут он ни при чем.

– Если не он напал на Коупа, то кто? Сын?

– Скалли, не «кто», а «что».

Она лишь покачала головой.

– Все доказательства налицо. Время, растаявший лед. Холодильник был поврежден изнутри, и остатки льда вылетели наружу. Все указывает на Зверя.

– Что вы там решили? – окликнул их Райкер.

– Шериф, мы наверняка имеем дело с чем-то более серьезным, нежели соседские склоки. Думаю, мистер Марш непреднамеренно выпустил на свободу Зверя из Литл-Хилл.

Скалли вздохнула.

Марш ухмыльнулся.

Райкер закусил губу.

– Агент Малдер, мне лестно, что вы так прониклись местными легендами, но мне надо довести рассле…

В машине шерифа заработало радио, а следом и в машине офицера Уитнесса. Все трое взглянули на него. Тот посмотрел на радио, затем на группу у крыльца.

– Шериф, вас Трой вызывает.

На мгновение Райкер зажмурился.

– Ждите здесь, – сказал он, спустился с крыльца, миновал агентов ФБР и наклонился, чтобы достать из машины рацию. – Райкер на связи.

Голос на другом конце разразился длинной неразборчивой тирадой. Райкер метнул взгляд на Уитнесса, а затем на агентов.

– Трой, помедленнее. Пожалуйста, сосчитай до пяти и повтори снова.

Трой сосчитал в лучшем случае до трех, и из радио вновь раздалась какая-то словесная каша. Малдер не смог разобрать ни слова, только общую интонацию.

– Шериф, что-то случилось?

Райкер покачал головой.

– Обычные проблемы маленького городка.

– Правда?

– Люди сообщают о появлении в городе дикого зверя. Многие перепугались.

– Какого зверя?

– Пумы, должно быть, – ответил шериф. – Никто толком не разглядел, вот и воображают всякое. Будто с ума посходили.

– Что воображают?

Райкер уставился на Малдера.

– Шериф, что за зверь гуляет по городу? – спросил тот.

Райкер швырнул рацию обратно в салон.

– Говорят, какой-то динозавр.

– Выходит, это наш Зверь?

– Мистер Малдер, я впервые увидел эту штуковину, когда мне было одиннадцать. Все это время и еще долгое время до того она была заморожена, а теперь ее наверняка гложет какой-нибудь лесной койот.

– А может, она гложет кого-нибудь прямо посреди города.

Райкер отошел от машины.

– Это, по-вашему, шутки?

– Отнюдь, шериф. Я лишь предполагаю, что в вашем городе завелось кое-что опаснее пумы или койота. Даже если я ошибаюсь, мне кажется, это поважнее, чем мелкое хулиганство.

Дворняга гавкнула три раза, и Марш опять на нее накричал. Пес подбежал к Малдеру, остановился в нескольких шагах и опять бросился назад.

– Хирам, – окликнул Марша шериф, – я беру тебя под арест, пока все не уляжется.

– Что?! – взревел фермер. – Я же невиновен!

– Ты сам признался, что испортил частное имущество. Лезь в машину, или мне придется тащить тебя туда в наручниках. – Шериф указал на заднюю дверь своего автомобиля.

Марш гневно посмотрел на шерифа, отошел от двери и вскоре появился вновь, на этот раз одетый в плотную клетчатую охотничью куртку.

– Розуэлл, домой! – крикнул он, открывая внешнюю дверь с решеткой.

Пес вскочил на крыльцо, вбежал внутрь и замер, глядя на хозяина и виляя хвостом. Марш потрепал дворнягу по голове, вышел и закрыл за собой дверь. Пес гавкнул еще пару раз.

– Вот найду адвоката и засужу вас, засранцев, – буркнул Марш, садясь в машину.

Литл-Хилл, Миссури. 23:58

Райкер остановил автомобиль посреди улицы. Малдер и Скалли встали за ним. Уитнесс поравнялся с шерифом, огляделся вокруг, обменялся с ним парой фраз и уехал.

Малдер и Скалли вышли из машины и осмотрелись. Рядом валялся перевернутый мусорный бак, его содержимое рассыпалось по дороге. У припаркованного чуть поодаль автомобиля было разбито стекло со стороны водителя, а на дверце виднелись следы от картечи. В ближайшем баре было темно, в круглосуточном кафе – тоже. Звук двигателя машины помощника шерифа стих вдали, и стало тихо – ни шума моторов, ни приглушенного бормотания телевизоров в соседних домах.

Даже сверчки молчали.

Скалли подошла к Райкеру.

– Шериф, это нормально?

Тот помотал головой.

– Городок у нас тихий, но это уж чересчур.

– Знаете, где в последний раз видели Зверя? – спросил Малдер.

– Прямо тут, – ответил Райкер. – Мне доложили буквально перед тем, как мы свернули на эту улицу. Сказали, что он тут пробегал.

Они пошли по улице. Малдер обернулся на брошенную посреди дороги машину.

Скалли вглядывалась в даль. Малдер заметил это и сам уставился себе под ноги. Шериф на мгновение зажмурился. Звук возник так неожиданно, что никто сперва не заметил.

Райкер присмотрелся.

– Что это?

– Похоже на звук ботинок, в которых танцуют степ, – сказал Малдер.

Скалли покачала головой.

– Нет, – возразила она. – Больше похоже на когти.

– Когти? – Малдер потянулся к своему зиг-зауэру.

– Да. – Скалли достала оружие. – Вроде собачьих.

Клацание раздавалось среди зданий и припаркованных автомобилей. Сквозь стекло одной из них Малдер уловил движение.

– Там! – крикнул он, указывая направление пистолетом.

Силуэт мелькнул между машиной и стоящим за ней пикапом и скрылся из виду.

– Куда он подевался? – Райкер выхватил огромный револьвер сорок пятого калибра и стал водить им туда-сюда.

Когти клацали по мостовой. Источник звука переместился.

Скалли обернулась и успела заметить, как за грузовым «Фольксвагеном» на противоположной стороне улицы исчез кончик хвоста.

– Что это? – обратился к ней Малдер.

– Не знаю.

Райкер развернулся.

– Вон оно, – тихо сказал он и прицелился.

– Стойте, – сказал Малдер, – надо сперва убедиться, что…

Револьвер громыхнул, и пуля выбила фонтан крошки из красного кирпича. Раздался жалобный вой, а следом – звук удаляющихся клацающих шагов. В конце улицы с лязгом упал дорожный знак, в сторону метнулась тень.

Райкер послал ей вслед еще одну пулю.

– Шериф, прошу вас, – настаивал Малдер. – Мы можем иметь дело со внеземной формой жизни. Это может…

Райкер сунул револьвер обратно в кобуру.

– Это просто старый паршивый волчара, – заявил он. – Видели его облезлый, без единой шерстинки хвост?

– Вы не можете быть в этом уверены.

– Могу, агент Малдер. А раз так, то вам тут больше делать нечего, верно?

– Малдер, успокойся, – сказала Скалли. – Это его дело, и скорее всего он прав.

Малдер повернулся к ней.

– Скалли, ты же видела. По-твоему, это существо похоже на волка?

– Я видела только голый хвост.

– Завтра я соберу ребят, и мы избавим его от мучений. Если хотите, могу потом прислать фотографии, – вставил шериф.

Малдер набрал в грудь воздуха и весь напрягся. Скалли взяла его за руку.

– Остынь, – сказала она. – Если уехать сейчас, к трем часам мы успеем в аэропорт. До Вашингтона должен быть ранний рейс.

Малдер еще некоторое время смотрел на Райкера, затем отвернулся и направился к машине.

Старая окружная дорога. 00:47

Малдер молчал почти четверть часа после того, как они уехали из гостиницы.

– Вопиющая несправедливость, – сказал он наконец. – Настоящее, живое существо с другой планеты было почти у нас в руках, а теперь его пристрелит какой-нибудь неотесанный деревенщина.

Фары высветили большой белесый ствол дерева, который тут же растворился во мгле. Скалли проводила его взглядом.

– Думаю, нас просто надули, – сказала она.

Малдер отвлекся от дороги и посмотрел на нее.

– Что?

Скалли кивнула.

– Малдер, подумай хорошенько. Все это наверняка часть плана по разжиганию нового интереса к их городку. Не похоже на простое совпадение.

Малдер вновь перевел внимание на бетонную полосу дороги.

– Вот только зачем им это?

– Ты сам говорил, что интерес к этим местам поугас. А стоило нам приехать, как вражда Коупа с Маршем достигла апогея.

– Из-за нас и достигла.

– О том я и говорю. Разбитый холодильник, телефонный звонок, сбежавший «зверь». Его появление в тот самый момент, когда мы въехали в город, и невозможность толком разглядеть его. Разыграно как по нотам.

Малдер не соглашался.

– Откуда им было знать, что мы заночуем в городе?

– Они и не знали. Просто воспользовались моментом. Может, они планировали подобное уже давно и лишь ждали появления особо впечатлительных лохов?

– Лохов?

– Можешь придумать термин получше? Болванов, простофиль.

Малдер улыбнулся.

– Может, и так.

Какое-то время они ехали в тишине. Впереди сначала показался, а потом остался позади поворот к дому Марша.

– Скалли, можно задать личный вопрос?

– Смотря насколько личный.

– Ты принимала душ, пока мы были в гостинице?

– Что?

– Принимала? Душ? В гостинице? Когда ты последний раз мыла руки?

– Не помню. Наверное, перед ужином. А в чем дело?

– Я задумался о том, почему инопланетяне были такими разными, и вспомнил о Розуэлле.

– Городе?

– Псе Хирама Марша.

Малдер покрепче взялся за руль.

– Ты в курсе, что современные собаки по сути созданы человеком?

– Да, за десять тысяч лет селекции, – ответила Скалли.

Малдер кивнул.

– Столько усилий ради создания существа, которое сможет выполнять для нас множество функций. Быть компаньоном, защитником, охотником, солдатом. Они бесконечно преданы нам, а мы обожаем их. Везде, где живет человек, живут и собаки. Они с нами повсюду, и когда-нибудь мы отправимся с ними туда, – он поднял глаза вверх, к чистому звездному небу. – Возможно, они поступили так же.

Скалли улыбнулась.

– По-твоему, Зверь из Литл-Хилл – своего рода сторожевой пес?

– Не обязательно. Может, просто домашний питомец.

– Домашний питомец?

– Должно же быть какое-то объяснение тому, что на месте крушения НЛО нашли двух разных существ? – Малдер забарабанил пальцами по рулевому колесу. – Что если Зверь неспроста нашел нас в городе? Что если он искал нас, а точнее, тебя?

– А меня-то зачем?

– Ты прикасалась к другому инопланетянину. На тебе остался его запах; может, на коже или на манжете. Он мог выделять особые феромоны, и поэтому Зверь учуял на тебе знакомый запах.

Скалли посмотрела на руки.

– И что ты предлагаешь?

– Надо вернуться. Заставим Райкера отменить охоту, вызовем Фрохайка и его команду, а потом…

Малдер запнулся, уловив краем глаза какое-то движение. Обернувшись, он увидел, как из леса на них несется тень, и через мгновение в стекло с его стороны врезалась зубастая, глазастая морда. От удара стекло разлетелось вдребезги, машину развернуло. Осколки полетели во все стороны. Скалли закричала, Малдер понял, что кричит и он сам. Вспомнив тренировки по вождению, он крутанул руль, отправляя машину в занос. Неуправляемое вращение прекратилось, шины вновь обрели сцепление с дорогой, и автомобиль скатился с дороги в кювет. Малдер услышал несколько глухих ударов, шорох осыпающейся земли и треск. В последний момент он успел подставить руки, чтобы не удариться головой о руль.

– Скалли?

– Малдер, ты цел?

– Да. Вроде бы ничего не сломал. А ты?

– Меня хорошенько тряхануло, но в целом порядок, – сказала Скалли. – Что произошло? Мы сбили оленя?

Малдер оглянулся.

– Думаю, это был всего лишь старый паршивый волчара.

Ему пришлось немного повоевать с ремнем безопасности, прежде чем тот отстегнулся.

– Он еще там?

– Хотелось бы надеяться, что нет, но думаю, что да. – Он поерзал в кресле, пока не смог дотянуться до пистолета. – Ты уверена, что не пострадала?

Скалли кивнула и тоже достала оружие.

Они распахнули двери и вылезли из машины. Под правым передним колесом лежало сухое, надломленное в трех местах бревно. Одна фара разбилась и осыпала мох и листву стеклянной пылью. Задние фонари заливали все вокруг красным светом. Падение в кювет произошло на небольшой скорости, но вытащить оттуда машину без помощи лебедки было невозможно.

С оружием наготове они вышли на дорогу. Благодаря луне кое-где между деревьями виднелись просветы. Малдер и Скалли старались держаться плотнее друг к другу. У края канавы Малдер споткнулся. Скалли замерла и подождала, пока он поднимется. С противоположной стороны дороги донесся рык – бурлящий, горловой звук, будто кто-то захлебывался кровью. Звук разносился над пустынной бетонной полосой.

– Есть фонарик? – прошептал Малдер.

– Забыла в сумке, – ответила Скалли. – А у тебя?

– Мой валяется на полу в машине.

Малдер решился закрыть глаза на пару секунд, чтобы они скорее привыкли к лунному свету.

По мостовой стучало что-то похожее на туфли для степа. Малдер и Скалли повернулись в направлении звука, и он тут же прекратился.

– Ничего не вижу, – сказала Скалли.

В темноте двигалось существо размером меньше оленя, но больше собаки. Малдер попробовал сосчитать, сколько у него лап, но не мог четко разглядеть. Словно тень, существо двигалось среди полосок лунного света.

Скалли прицелилась.

– Постой, – шепнул Малдер.

– Почему?

– Скалли, перед нами может быть инопланетное существо.

– Или опасный зверь.

– Давай не будем торопиться.

Существо сделало крюк по направлению к дальней обочине. Малдер и Скалли отступили назад, оставляя перед собой открытое пространство. Теперь они были отрезаны от машины.

Зверь начал приближаться, клацая когтями по дорожному полотну. Из темноты донеслось глухое дыхание.

– Я кое-что придумал, – сказал Малдер.

– Выкладывай.

Малдер несколько раз выстрелил вниз. Пули отскочили от бетонного покрытия и срикошетили в направлении деревьев. В свете вспышек Скалли разглядела тощее бесшерстное существо, убегающее в лес. Клацанье когтей растворилось во тьме.

– Бежим! – Малдер схватил ее за руку и потащил в противоположную сторону.

– Отличный план. – Скалли активно переставляла ноги. – Просто бежать?

– Не жалуйся.

Они побежали по дороге в темноту.

– Куда мы направляемся?

– К дому Марша, – не сбавляя хода, выдохнул Малдер. – У него второй инопланетянин, а его-то Зверь и ищет.

Резиденция Марша. 1:09

Откуда ни возьмись, перед ними оказался почтовый ящик. Малдер и Скалли остановились передохнуть.

– Я не слышу клацанья, – выдохнул Малдер.

– А я вообще ничего не слышу, – сказала Скалли, – ни сверчков, ни лягушек – ничего.

Они осмотрелись, отдышались и свернули на грунтовую дорогу. Глаза Скалли уже привыкли к темноте, и она различала в лунном свете силуэты деревьев.

Из тьмы раздался рев, и что-то бросилось на Малдера. Тот покатился по земле, Скалли трижды выстрелила, но зверь бросился вперед по дорожке и скрылся в лесу.

Скалли не опускала пистолет, пока шорох листьев и хруст ломающихся веток не прекратились.

– Малдер, ты цел?

– Жить буду.

Малдер поднялся, и в тусклом свете оба увидели изрезанный рукав.

– Он ободрал меня до крови, но не сильно. – Он пошевелил рукой и поморщился. – Хотя гантели тягать ближайшую неделю я точно не буду.

– Надо бы продезинфицировать рану.

– Скалли, если эта тварь вернется, возможная инфекция будет наименьшим из зол.

Они продолжили путь к дому Марша. На фоне ночного неба он казался высоким холмом. Рядом был холмик пониже – гараж.

Ворота гаража были заперты. Малдер пнул рычаг подъемного механизма раз, другой, но ворота лишь дребезжали. С четвертого удара рычаг наконец сдвинулся, и ворота чуть приподнялись. Малдер до упора крутанул рычаг и дернул. Ворота поползли вверх. Малдер и Скалли просунули под них руки и подняли их.

В этот же момент напавшее на них существо вновь выбралось из леса на подъездную дорожку. Они вбежали в гараж.

– Где выключатель?

– Некогда искать, – выпалил Малдер, оглядываясь через плечо.

Морозильник стоял на привычном месте, гудя. Малдер попытался сбить замок рукоятью пистолета, но пистолет отскочил в сторону от удара.

Скалли подбежала и дважды ударила своим пистолетом.

– Черт, – выругалась она, перехватывая оружие поудобнее и нанося еще два удара по скобе над замком.

Металл погнулся и наконец треснул..

Малдер осмотрел морозильник. Грохот заставил существо отступить, но теперь оно опять приближалось.

Скалли откинула крышку и заглянула внутрь.

– Все промерзло насквозь, – сказала она. – Не могу вытащить.

– Дай помогу. – Малдер подполз к ней и нажал на край морозильника. Они вдвоем налегли на каркас, затем Скалли обошла морозильник с другой стороны и придавила крышку, используя ее в качестве рычага. Застарелый слой грязи, пыли и плесени недолго удерживал морозильник на полу, но в конце концов сдался. Морозильник приподнялся и после очередного толчка перевернулся.

Инопланетянин Марвин с треском вывалился на гаражный пол.

Малдер и Скалли прижались к задней стене гаража. Скалли держала пистолет наготове, а Малдер мог лишь смотреть на свой, лежащий в нескольких шагах от них.

У входа в лунном свете виднелся силуэт. Когти клацали по полу. Существо сделало шаг, затем другой. Его лапы ступали медленно, одна за другой.

Внезапно оно насторожилось, из пасти с шипением вырвалось облачко пара.

Скалли готова была спустить курок.

– Подожди, – шепнул Малдер, – не торопись.

Зверь сделал еще вдох и повернул голову. Блеснул глаз размером с куриное яйцо. Существо резко выдохнуло и снова вдохнуло, а затем припало к полу и зарычало.

Рука Скалли напряглась.

– Не надо, – сказал Малдер.

Глухой рык эхом прокатился по гаражу. Прижавшись брюхом к полу, существо поползло вперед. Оно обнюхало замерзшее тело и снова зарычало.

Рука Скалли задрожала.

– Оно… урчит?

– Похоже на то, – ответил Малдер.

Зверь прополз еще чуть-чуть, ткнулся в Марвина носом, поднял лапу и подтолкнул инопланетянина. Покрытое ледяной оболочкой тело закачалось туда-сюда.

Тут гараж озарило белое сияние. Свет ворвался внутрь сквозь окна.

Малдер и Скалли вскинули руки. Зверь издал громкий рев, и Скалли снова попыталась прицелиться.

У ворот появились несколько людских фигур. Они вошли; двое с длинными шестами обступили Зверя и накинули ему на голову петли.

Третий, мужчина в защитном комбинезоне, подошел к Малдеру, загораживая обзор. Респиратор под шлемом скрывал большую часть его лица.

– Сэр, – его голос звучал, как из бочки, – как вы себя чувствуете? Вы не ранены?

– Что? Кто вы? Что вы тут делаете?

Другой мужчина взял Скалли под руку и повел прочь из гаража, прикрывая от Зверя. Она оглянулась.

– Maлдер?

– Скалли! – Он посмотрел на человека перед собой. – Куда вы ее уводите?

Зверь завыл, когда его стали оттаскивать от Марвина. На помощь прибежали еще двое со сдерживающими шестами. Малдер лишь успел еще раз увидеть огромные глаза, лишние лапы и серую, похожую на змеиную шкуру.

– Не трогайте его! – крикнул он, когда его самого схватил еще один человек в защитном комбинезоне. – Он лишь хочет быть со своим хозяином! Не трогайте его!

С этими словами Малдера выволокли из гаража.

Резиденция Марша. 6:23

Малдер осматривал гараж в лучах утреннего солнца. Помещение было полностью выпотрошено; все содержимое вынесли, не оставив ни пылинки. Все вещи были стерилизованы и помещены в пластиковые пакеты. Большинство грузовиков и микроавтобусов уже уехали.

Малдер покачал головой и тут же поморщился – движение болью отдалось в перебинтованной руке. Стоило всплеску адреналина пройти, как стало ясно, что Зверь поранил его куда сильнее, чем казалось. Медики промыли и дезинфицировали рану, чтобы исключить возможность заражения. Теперь на его руке было полдюжины скобок и достаточно бинтов, чтобы изготовить среднего качества костюм Человека-невидимки.

Подошла Скалли.

– Как рука?

– Огорчена и раздосадована.

– А у тебя весьма эмоциональная рука.

– Что они тебе сказали?

Скалли продемонстрировала карточку с государственным гербом.

– Департамент охоты и рыболовства. Их вызвали, чтобы разобраться с крупным волком, потенциально больным новой, опасной формой бешенства.

Малдер взглянул на карточку и удрученно вздохнул.

– Богатая у них фантазия.

– Прости, Малдер.

– Ты ведь все видела? Видела, как он ласкался к инопланетянину?

– Что-то видела. Точно могу сказать, что это был не волк, но не готова поклясться, что это было инопланетное существо.

– У него же было шесть лап.

Скалли покачала головой.

– Мне так и не предоставилось возможности взглянуть на него внимательнее при свете.

Малдер снова вздохнул.

– Идем. Офицер Уитнесс вызвал тягач с лебедкой. Нашу машину, должно быть, уже вытащили из канавы.

Малдер поднялся.

– Что ж, – сказал он, – быть может, хоть что-то хорошее из всего этого вышло.

– Малдер, ты о чем?

Он бросил взгляд на дом.

– Может, хоть теперь они вместе.

Оплошность

Аарон Розенберг

Здание имени Эдгара Гувера, штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. 12 декабря 1994 года, 16:01

– Это пустая трата времени! – выпалил Уолтер Скиннер, врываясь в офис.

Дверь за ним захлопнулась если не с треском, то с достаточно громким щелчком. Он прошагал к столу и склонился над ним, опершись обеими руками о столешницу.

– В моем ведении целый отдел, – заявил он, буравя взглядом хозяйку стола, – и у меня есть дела поважнее, чем заниматься этой чепухой!

– Ассистент директора Скиннер, я очень рада, что вы уделили мне время, – сказала Трэйси Мэллой, миниатюрная блондинка, чья натянутая улыбка была не более приятной, чем взгляд Скиннера. – Присаживайтесь, я не задержу вас надолго.

Ее голос звучал резко, как у потерявшей терпение школьной учительницы.

Скиннер едва не выругался. Толку от этого все равно бы не было. Пусть его ранг был выше, чем у Мэллой – простого начальника секции, – та была настолько одержима своей работой, что могла заставить плясать под свою дудку даже заместителя директора. Находясь в ее офисе, он попадал под ее юрисдикцию, а не наоборот. Возражать и отказываться не имело смысла – ей ничего не стоило обратиться прямиком к его непосредственному начальству, и те все равно бы приказали ему подчиниться.

Скиннер сел на жесткий деревянный стул напротив Мэллой. Во всем этом он видел долю иронии. Большинство людей не питали большой любви к ФБР. Большинство агентов не жаловали директоров и руководителей отделов, а директора и руководители, в свою очередь, не испытывали теплых чувств к сотрудникам бухгалтерии. Особенно при расчете годового бюджета. Означало ли это, что бухгалтерия была столь же важна для структуры Бюро, как и его агенты?

Или это лишь подтверждение гипотезы о том, что «все кого-то боятся»?

– Ладно, начальник секции Мэллой, – протянул Скиннер, устраиваясь на жестком стуле настолько удобно, насколько возможно, и делая особое ударение на звании Мэллой, чтобы та не забывала о разнице в их рангах. – Я весь внимание. Что вам нужно?

Мэллой внимательно смотрела на него, не подавая и виду, что задета его выходкой.

– Ассистент директора, вы и сами прекрасно знаете, – ответила она. – Бюро необходим сбалансированный бюджет, поэтому, с вашего позволения, мне нужно кое-что с вами обсудить. Есть области, в которых можно сэкономить значительные суммы и освободить дополнительные средства для более важных программ и служб.

На столе рядом с кофейной кружкой, на которой красовалась эмблема какой-то аудиторской фирмы, где Мэллой, вероятно, работала до прихода в Бюро, лежала папка. На глазах у Скиннера женщина открыла ее и быстро, наметанным глазом просканировала страницы. Скиннера было этим не провести. Он и сам хорошо умел притворяться, что изучает документ, чтобы заставить агента поволноваться, чтобы сделать вид, что ему известно больше, чем на самом деле, или чтобы просто потянуть время. Сейчас он был уверен, что Мэллой и так знает все, о чем говорится в папке. Более того, он с тревогой понимал, что именно это за папка. Опасения подтвердились; закрыв папку, она произнесла слова, которые он так боялся услышать.

– «Секретные материалы». Ассистент директора Скиннер, эта программа длится уже несколько лет, но не приносит ощутимых результатов. Думаю, вы согласитесь, что выделяемые на нее время и средства можно было бы направить на расследование реальных преступлений?

Внутри у Скиннера все кипело, но он изо всех сил пытался сохранять самообладание.

– Не соглашусь, – проговорил он сквозь зубы, чтобы ненароком не повысить голос. – Это важная программа, и закрывать ее нельзя.

«И кто, интересно, ее подговорил? – думал он, присматриваясь к Мэллой. – Курильщик? Кто-то еще? Вся их компания не шибко беспокоилась о том, что Малдер и Скалли суют нос в странные дела по всей стране; вероятно, потому что ни одно из этих дел напрямую их не касалось. Что же изменилось? Неужели парочка агентов раскопала что-то, угрожающее этим предпочитающим оставаться в тени людям?»

– Понятно. Можете объяснить, что в ней важного? – Ехидная реплика Мэллой вернула Скиннера к более насущным размышлениям.

Прищурив серые глаза, женщина не сводила с него взгляд, оставшийся холодным, даже когда она улыбнулась.

– Видимо, не можете. – Она постучала пальцем по папке, и Скиннер заметил, что ее ногти изрядно пообкусаны. – В таком случае программа будет закрыта в течение недели, а выделенные на нее бюджетные средства перераспределены.

«Что? Нельзя этого допустить!» – подумал Скиннер.

Мэллой уже взялась за новую папку, полагая вопрос решенным, но тут к Скиннеру вернулся дар речи.

– Я возражаю! – рявкнул он. – Вы не можете просто взять и закрыть мой проект лишь потому, что не понимаете его важность.

Мэллой нахмурилась.

– Почему же, могу, – сказала она. – Это моя работа.

Она еще раз окинула Скиннера взглядом и вздохнула.

– Если вам так дорога эта программа, можете ходатайствовать о ее продлении. Предоставьте мне вашу оценку ее важности в письменном виде. Даю вам время до завтрашнего утра.

Мэллой снова переключила внимание на новые папки, и Скиннер понял, что его прогоняют, как школьника. Он встал, сдержанно кивнул и направился к выходу, уже продумывая на ходу способы решения возникшей проблемы – а также конфликта, к которому это непременно приведет. День подходил к концу, солнце клонилось к закату. Чтобы собрать достаточно аргументов в защиту программы «секретных материалов» к утру, придется задержаться допоздна. Шерон уж точно не обрадуется.

Как бы то ни было, другого выхода не было – если, конечно, он хотел спасти проект от закрытия. Пускай Скиннер поначалу считал программу лишь необычным, но безобидным способом чем-то занять Малдера, его оценка серьезно изменилась за прошедшие несколько лет. Теперь он понимал важность и ценность этого проекта. Вопрос был в том, как заставить это понять начальника секции Мэллой.

Кенсингтон, Мэриленд. Четверг, 19:53

«Вот так всегда, – думала Мэллой, со стопкой папок в руках протискиваясь сквозь не полностью открывшиеся двери лифта. – Купишь зонтик, чтобы защищаться от дождя, так дождь пойдет ровно в тот день, когда ты забудешь его дома. Купишь новый портфель, потому что у старого окончательно изодралась ручка, так обязательно забудешь его дома в тот день, когда тебе придется тащить из офиса чертову кипу бумаг».

Можно было бы задержаться и разобраться с документами в офисе, но тогда пришлось бы сидеть допоздна, без еды, если не считать припасенного в столе батончика мюсли. К тому же был риск снова уснуть прямо за столом и проснуться утром с болью в шее и спине и с отпечатком папки на щеке. Нет, работать дома было комфортнее. Заказать китайской еды, выпить бокал вина за просмотром документов и хорошенько выспаться в родной постели перед завтрашней рутиной.

Час стоял довольно поздний, дороги были свободны, но Мэллой все равно старалась быть внимательной и держаться настороже. Она выехала со стоянки на шоссе и направила машину в сторону Кенсингтона.

В этом районе Мэриленда было тихо. Она свернула на свою улицу, затем на подъездную дорожку, и стоило ей заглушить двигатель, как вокруг наступила кромешная тьма. «Надо бы повесить фонарь над гаражом», – напомнила себе Мэллой, отстегивая ремень безопасности. Она толкнула дверцу, собрала в кучу папки и начала выбираться из машины. О фонаре она впервые задумалась еще восемь лет назад, когда только купила дом и работала у «Райса и Слоуна», но с тех пор никак не могла выкроить для этого время. К тому же с тех пор она привыкла к темноте.

Захлопнув дверцу бедром, она нащупала короткую мощеную дорожку, ведущую к дому, но внезапно почувствовала в воздухе движение.

– Эй, – крикнула она, вглядываясь во мглу, – кто здесь?!

Ответа не последовало, разглядеть что-либо тоже было невозможно, но Мэллой чувствовала, что рядом кто-то есть. Казалось, сама ночь обрела осязаемую форму, и эта форма определенно выглядела угрожающе. Мэллой поежилась, несмотря на толстую кожаную куртку – подарок сестры на день рождения, – и попыталась убедить себя, что это от холода.

Второпях Мэллой запнулась о кирпич, нога подвернулась, и женщина вскрикнула от боли. Несмотря на боль, ей удалось удержать равновесие и не выронить папки. «Первым делом нужно будет приложить лед, – подумала она, – и бокал вина теперь уж точно не помешает».

Мэллой уже стояла у порога, когда тьма вновь шевельнулась; стала густой, приторной, непроницаемой, гнетущей. Рядом раздался звук, эхом разлетевшись во мгле, словно капли дождя дробью посыпались с неба…

…вдруг тьма ожила; вспышка света рассекла ее надвое, и Мэллой вновь почувствовала боль, теперь не в лодыжке, а в руке…

…она снова услышала шум дождя, оставшись при этом сухой, руку опять пронзила боль, на этот раз ниже, женщина закричала и выронила папки, пытаясь прикрыть лицо и шею от неизвестного темного агрессора…

…шум нарастал, быстрое, резкое постукивание разносилось вокруг нее, и следом боль вспыхнула в груди, настолько сильная, что в глазах женщины потемнело. У Мэллой подкосились ноги, она с криком упала на твердый кирпич и осталась лежать, стоная и корчась в муках, обезумев от боли…

…и тут ей показалось, что темная фигура склонилась над ней, прошептав на ухо: «в стране слепых нет королей». Затем яростные, осязаемые удары продолжились, добрались до ее скул и висков, и сознание Мэллой отправилось во мрачные глубины, куда не могло последовать ее тело.

Вашингтон, округ Колумбия. Четверг, 20:37

«Шерон меня убьет», – подумал Скиннер, садясь в машину.

До своего офиса в здании Гувера он добрался к полудню, после чего ему пришлось разбираться с привычными проблемами: умаслить, задобрить и припугнуть судью, требовавшего запрета на прослушку; отчитать пару агентов, разногласия между которыми привели к рукоприкладству, но при этом убедиться, что это не повредит их дальнейшей карьере, ведь оба были отличными специалистами; разъяснить детали межведомственной операции и дать указания подчиненным, а также доходчиво намекнуть руководителям других ведомств, что его агенты – не мальчики на побегушках, и, разумеется, предоставить дневной отчет заместителю директора Бюро, который, в свою очередь, должен был включить его в собственный отчет для генерального директора. Обычная рутина для руководителя одного из отделов ФБР, но к тому моменту, когда Скиннер закончил разбираться с этими делами и смог уделить внимание самому насущному вопросу – защите «секретных материалов», – солнце уже село.

Он раздобыл немного еды и кофе из автомата в холле, вернулся к себе в кабинет, всецело готовый сосредоточиться на этой проблеме, но вот незадача – он ничего не мог придумать.

Дело было не в том, что от «секретных материалов» не было пользы. Была, и он лично в этом убедился, пусть и по-прежнему критиковал методы Малдера, а подчас и Скалли. Он не всегда соглашался с их невероятными теориями, но не мог не признать, что им нередко удавалось задержать или по меньшей мере остановить преступников, виновных во множестве чудовищных смертей. Проект безусловно приносил пользу, но как это объяснить? Особенно кому-то вроде Трэйси Мэллой, у которой в голове одни цифры. Все, что ее интересовало, – это сводные ведомости, согласно которым реальное число арестов, произведенных отделом «секретных материалов», было невероятно, почти смехотворно низким. По сводной ведомости нельзя было понять, что столь низкое число арестов объяснялось тем, что большинство подозреваемых имели свойство рассыпаться в пыль, превращаться в камень, растворяться в воде, становиться жертвами диких зверей и умирать тысячей других невероятных способов. Даже если бы в ведомости это упоминалось, Мэллой лишь рассмеялась бы и заявила, что не верит в сказки.

Нет, чтобы убедить ее в необходимости проекта, нужны были твердые доказательства и результаты. То есть все то, с чем у отдела «секретных материалов» всегда возникали проблемы.

Несколько часов побившись головой о стену из поговорки, Скиннер решил, что с него хватит. Голову можно было поломать и дома, и чем быстрее он там окажется, тем меньше рассердится Шерон. То, что она в любом случае будет в ярости, – и так ясно, вопрос в том, насколько он сможет сдержать вспышку этой ярости. Поэтому Скиннер начал собираться домой. Может, по дороге на него снизойдет чудесное озарение.

Однако его размышления прервал телефонный звонок.

– Ассистент директора Скиннер, – ответил он, зажав трубку между плечом и подбородком и одновременно выводя машину с парковки.

– Сэр, это агент Хэнсон из радиоэлектронной разведки, – раздался смутно знакомый голос. – Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, но мы только что получили звонок от диспетчера и решили, что вас следует поставить в известность. Случилось… происшествие с начальником секции Мэллой.

– Что? – Скиннер резко затормозил, чтобы не отвлекаться от разговора. – Где она? Что произошло?

– Сэр, она в больнице Джорджа Вашингтона, – ответил Хэнсон. – Ее забрала скорая после поступившего на 911 звонка от соседа.

– Понял, скоро буду, – отчеканил Скиннер, роняя телефон на колени и поддавая газу.

До больницы ехать минут двадцать, а может, меньше. Он понятия не имел, что случилось, но выяснить стоило. Плевать, что ему не нравилась Мэллой и что она ставит под угрозу его проекты. Как-никак, она оставалась его коллегой.

Университетская больница Джорджа Вашингтона, Вашингтон, округ Колумбия. Четверг, 20:54

– Состояние тяжелое, – полчаса спустя сообщил Скиннеру пугающе юный врач, индиец по имени Радж Палур, – но стабильное.

Пробок на дорогах не было, и Скиннер добрался до больницы за пятнадцать минут, но был вынужден потратить еще десять на споры с больничным персоналом, пока те наконец не признали его право на посещение пациента. На пути в палату его перехватил доктор, но Скиннера это вполне устроило – так можно было получить полный отчет о состоянии Мэллой напрямую от специалиста.

– Что именно с ней произошло? – спросил он, стараясь не слишком напирать на врача.

Уж он-то в случившемся точно не был виноват и лишь пытался помочь. К несчастью, кроме него, Скиннеру не на ком было выместить гнев, и ассистент директора с трудом сдерживался, чтобы не схватить врача за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы поскорее добиться ответа.

Впрочем, доктор Палур не подавал вида, что испуган. Должно быть, уже навидался сердитых родственников больных.

– Ее избили, – объяснил врач, – и довольно жестоко. Вероятно, дубинкой или металлической трубой. Повреждения не обширные, но слишком тяжелые, чтобы быть от кулаков.

Врач сверился с документом, но Скиннер подозревал, что это тоже было напоказ, как сегодня утром у Мэллой. Теперь же читали досье на нее саму.

– Двойной перелом правой руки, разрыв вращательной манжеты плеча, множественные разрывы и растяжения связок. Перелом двух ребер и прокол легкого в результате удара в грудь, перелом скулы вследствие удара по голове. – Доктор вздохнул и посмотрел на Скиннера. – Ей еще повезло. Если бы не толстая кожаная куртка, последствия могли быть серьезнее. Жизненно важные органы оказались не задеты, а легкое мы залатали. Удар по голове не привел к перелому черепа или повреждению мозга, глаза и глазницы тоже целы. После восстановительного периода и физиотерапии она будет как новенькая.

Скиннер кивнул. За спиной у доктора находилась палата Мэллой, и сквозь стекло он видел ее, забинтованную и опутанную проводами и трубками. Он не знал, в сознании ли она. Рядом с дверью сидел полицейский, но в самой палате никого больше не было.

– Ее семья знает?

– Мы отправили сообщение ее сестре – она указана как ближайший родственник, – сказал доктор Палур. – Ответа, если не ошибаюсь, пока не последовало.

Он хмуро взглянул на Скиннера.

– Позвольте полюбопытствовать, как вы узнали, что она здесь?

– Мы отслеживаем сообщения об агентах, попавших в беду, – рассеянно ответил Скиннер, осматриваясь вокруг. – Как только ее имя услышали в службе 911, так сразу же перезвонили мне.

Он протянул руку.

– Благодарю вас, доктор. Возможно, у меня еще появятся к вам вопросы, но пока я бы хотел побеседовать с офицером и самой мисс Мэллой, если она в состоянии.

– Мы дали ей сильные обезболивающие, – предупредил все еще хмурый Палур, – и ее реакция может быть заторможенной, но она в сознании, и я не вижу причин запрещать вам визит.

Врач кивнул и начал обход других пациентов, а Скиннер обратился к полицейскому.

– Ассистент директора Скиннер, ФБР, – представился он, предъявляя удостоверение и значок. – Ее начальник.

Это было отчасти правдой – пусть Мэллой и не находилась в его подчинении, он все же был выше ее по званию.

– Докладывайте, что случилось.

При виде удостоверения Скиннера полицейский – офицер Северен, если верить бейджу на форме, – мгновенно выпрямился. Плотный, средних лет, в молодости он наверняка хотел быть секретным агентом.

– Похоже на неудачную попытку ограбления, – ответил он весьма подходящим его телосложению низким голосом. – Сосед услышал крики и вызвал полицию. Когда я прибыл на место, она была без сознания, а налетчика и след простыл.

Полицейский покачал головой.

– Сумочка лежала рядом, и не похоже, чтобы в ней кто-то рылся. Часы, серьги и ожерелье тоже на месте – видимо, кто-то спугнул нападавшего, и он не успел поживиться. Либо так, либо кто-то хотел забраться в дом, оказался обескуражен внезапным появлением хозяйки, избил ее и сбежал.

Скиннер бросил хмурый взгляд на копа и испытал удовлетворение, видя, как тот побледнел. Ограбление? В тихом, спокойной Кенсингтоне? У самого дома? Нужно быть полным идиотом, чтобы грабить людей у их собственных дверей, а не где-нибудь на железнодорожной платформе или в супермаркете. А попытка взлома – это что, шутка? Если бы она спугнула взломщика, когда тот выходил, внутри остались бы следы. А если он еще не успел войти, то просто скрылся бы, как любой вор, у которого есть хоть капелька мозгов. Зачем избивать ее? Чепуха.

Скиннер не озвучил свои мысли – в конце концов, Северен ему не подчинялся. Если бы такую чушь нес его агент, то был бы основательно вздрючен, но этот парень был простым местным копом, не привыкшим иметь дело с тяжкими преступлениями. Поэтому Скиннер лишь сказал:

– Спасибо. На рассвете я бы хотел лично осмотреть место преступления.

Хоть небо на горизонте уже светлело, до рассвета оставалось еще несколько часов.

Не обратив внимания на кивок полицейского, Скиннер шагнул в сторону и, постучавшись, открыл дверь в палату и вошел.

– Мэллой? – тихо сказал он, подходя к койке. – Слышишь меня?

В ответ раздался хриплый смешок.

– Привет, ассистент директора Скиннер.

Голос Мэллой казался тоньше, чем утром, и заметно дрожал, но все равно оставался четким.

– Рада снова вас видеть. Вот только видите, я немного занята и не смогу сейчас принять ваши объяснения.

«Что ж, по крайней мере чувство юмора осталось при ней», – подумал Скиннер, подходя ближе.

– Не волнуйтесь, – сказал он, – с этим мы потом разберемся, а сейчас я хотел бы выяснить, что с вами случилось.

– Хотите узнать, кому отправить благодарственное письмо? – рассмеялась Мэллой.

Смех был неровным, и Скиннер решил, что в ее приподнятом настроении виноваты лекарства.

Впрочем, ответ его был серьезным:

– Нет, хочу припечатать мордой в кирпичную стену того, по чьей вине пострадал один из моих людей. Помните что-нибудь?

Мэллой наморщила лоб, не в состоянии толком сосредоточиться, но через мгновение кивнула.

– Я задержалась на работе, – неторопливо начала она. – Добралась до дома, вышла из машины и пошла к двери.

Ее лоб наморщился еще сильнее, добавив лицу морщин.

– Пошел дождь. Затем что-то… кто-то… ударил меня. По руке. Потом еще раз. Потом в грудь. Я упала и получила удар по голове. Дальше не помню.

– Удалось разглядеть нападавшего?

Скиннер не удивился, когда она отрицательно помотала головой. Если бы удалось, то она бы уже об этом сказала.

– Нет, тьма была кромешная. Я никого не видела. – Взгляд Мэллой переместился на дверь, за которой сидел полицейский. – Офицер сказал, что это, вероятно, был грабитель или взломщик.

Скиннер сжал кулаки.

– Да, чего еще ждать от офицера Северена, специалиста по выписке штрафов за превышение скорости и устрашению прогуливающих школу детей, – процедил он сквозь зубы. – Я сам найду того, кто и почему напал на вас. Можете мне верить, Мэллой. Я до него доберусь, даю слово.

Чуть улыбнувшись, она закрыла глаза.

– Спасибо, ассистент директора Скиннер. За это я дам вам еще немного времени на объяснения. Скажем, до понедельника?

Ее голова склонилась набок, дыхание замедлилось и стало более глубоким. Мэллой уснула.

«Понедельник, – думал Скиннер, направляясь к выходу. – Кто бы мог подумать, что Мэллой такая оптимистка?»

Впрочем, к тому времени он твердо намеревался раздобыть для нее какую-нибудь информацию, пускай и не касающуюся проекта, который они обсуждали лишь несколько часов назад. Составляя в уме список вопросов, он прошел по коридору к лифту и спустился вниз, в гараж, где ждала машина. Адрес Мэллой он уже знал. Теперь нужно было отправиться туда и поискать улики – но утром. Если не вернуться домой как можно скорее, то завтра Мэллой окажется не единственным сотрудником ФБР в синяках.

Кенсингтон, Мэриленд. Пятница, 8:20

«Ненадежный свидетель». Это первое, что пришло Скиннеру в голову, когда он прибыл на место происшествия. Несмотря на все ее ледяное спокойствие и проницательный взгляд, Мэллой была ненадежным свидетелем. Впрочем, она все-таки была пострадавшей, а не случайной прохожей, поэтому вряд ли можно было винить ее в забывчивости. Тем не менее это значило, что Скиннеру придется тщательно проверить все ее показания. Во-первых, никакого дождя не было и в помине. Он склонился над папками и документами, рассыпавшимися по земле между машиной и домом в момент нападения. Все они были сухими. Трава была сырой, кое-где виднелись капельки росы – должно быть, дождь все-таки прошел за какое-то время до происшествия, но на помятой бумаге не было ни следа от воды.

Во-вторых, разглядывая бумаги, он заметил еще кое-что занятное. На некоторых листках явно отпечатались следы женских туфель, и, судя по форме и расстоянию между следами, они были оставлены Мэллой, отступавшей назад перед тем, как упасть.

Других следов не было.

Это значило, что нападавший каким-то образом избегал наступать на бумагу либо собрал и унес с собой те листы, на которые наступил, но это казалось столь же невероятным, учитывая, какую площадь они покрывали.

Скиннер осмотрел крыльцо, оглянулся назад, в сторону улицы, и отметил, что в момент нападения наверняка было темно. До ближайшего уличного фонаря далеко, подъездная дорожка не освещена, а одинокая лампочка над дверью – единственный источник света – была выключена. Что ж, по крайней мере хоть в чем-то показания Мэллой были верны: кругом стояла кромешная тьма. Тогда как нападавшему удалось не наследить на бумаге? И с чего она взяла, что шел дождь, когда никакого дождя не было?

Что-то здесь не так.

Скиннер выпрямился. Факты не сходились, и он тут же вспомнил о «секретных материалах». Дельце как раз для Малдера. Скиннер подумал было позвонить ему, но удержался. Долговязый агент наверняка тут же начнет сыпать невероятными теориями и вспоминать давно забытые местные легенды – какой в этом толк? Однако Скиннер все же решил отнестись к этому делу так, будто в нем было замешано нечто сверхъестественное. Забыть о действующих в реальном мире законах. Допустить самые безумные вещи. Так что же было ему известно?

Во-первых, кто-то напал на Мэллой у ее собственного дома.

Во-вторых, несмотря на темноту, нападавший не только смог нанести ей побои, но и не оставил следов.

В-третьих, причины нападения были личными. Это нельзя было принимать как факт, но Скиннер был уверен. Слишком жестоко для простого ограбления. Побои были нанесены с невероятной жестокостью, даже ненавистью. Нападавший намеренно выбрал Мэллой своей жертвой. Он хотел причинить ей вред.

«Наверняка я не единственный, кому она решила урезать финансирование», – подумал Скиннер. Думать так было, безусловно, жестоко, но доля истины в этом предположении была. Скиннер ни на секунду не сомневался, что нападавший был не из ФБР, хотя бы потому, что столь неосмотрительный агент давно бы лишился значка. Но ведь Мэллой не всегда работала в Бюро. Он вспомнил кружку на ее столе. Что там было написано? «Райс и Слоун»? Значит, пора их навестить. К его приезду они как раз откроются.

Университетская больница Джорджа Вашингтона. Вашингтон, округ Колумбия. Пятница, 10:41

– Я поговорил с вашим прежним начальством, – сказал он Мэллой, придя навестить ее парой часов спустя.

Ему было приятно видеть, что она бодрствует и выглядит более сосредоточенной, чем вчера.

– Подумал, что нападение может быть связано с вашей предыдущей работой, но у них не оказалось совершенно никаких идей на этот счет.

– Я бухгалтер, – сказала Мэллой, – а не прокурор. Людям нет нужды за мной охотиться.

Ей ли было это утверждать, когда она выглядела так, будто провела на ринге десятираундовый поединок против автобуса. Под бинтами и вокруг них наливались пурпурным цветом синяки.

– Нападение было намеренным, – возразил Скиннер. – Совершенно точно. Вы сами это знаете.

На долю секунды она отвела взгляд.

– В чем дело? – Заметив это, Скиннер придвинул стул и наклонился поближе. – Что вы от меня скрываете?

– Ничего, – ответила Мэллой после секундной паузы, но ее голос звучал тише и мягче, без привычных стальных ноток. – Это не имеет значения. Я была не в себе.

– Возможно, – согласился Скиннер, – но это не значит, что вам что-то почудилось. Рассказывайте.

Женщина вздохнула.

– Мне показалось, что перед тем, как потерять сознание, я слышала… голос.

– Голос? – Скиннер навострил уши. – Мужской, женский? Молодой, старый? Высокий, низкий? С акцентом? Что он сказал?

– Кажется, мужской. – Она наморщила лоб и ненадолго зажмурилась. – Мягкий, сиплый. Без акцента. Он сказал, что в королевстве слепых нет королей.

Мэллой рассмеялась и тут же скривилась – резкое движение болью отозвалось в сломанных ребрах.

– Извините. Я думала, мне это померещилось. Может, и правда померещилось.

– Может быть, – кивнул Скиннер, прокручивая фразу в голове.

«В королевстве слепых нет королей». Он смутно помнил похожую фразу, кажется, из Библии. Что-то о королевстве слепых и одноглазом человеке. Похоже на переиначенную версию. Скиннер был совершенно уверен, что Мэллой не почудилось. Нападавший действительно произнес эти слова; они были так или иначе важны для него. Но что они значили?

Даже короткий разговор утомил Мэллой, и Скиннер оставил ее отдыхать. Сделав пару звонков, он выяснил, что оригинальная фраза звучит «в королевстве слепых одноглазый – король» и она не из Библии, а принадлежит Эразму Роттердамскому. Почему нападавший сказал «в королевстве слепых нет королей»? Это звучало язвительно, озлобленно. Неужели он сам был слеп или это лишь аналогия?

Темнота слепому нипочем, отдавал себе отчет Скиннер, а учитывая характер травм, их вполне можно было нанести как трубой или дубинкой, так и тростью. Но мог ли слепой аккуратно обойти рассыпанные по земле бумаги? Вряд ли. В лучшем случае – очень медленно. Скиннер снова подумал о «секретных материалах». Может, это был не простой слепец?

Фрагменты мозаики были у него под рукой, но отказывались складываться. Он с разочарованием понимал, что в одиночку ему не справиться. Вздохнув, он набрал еще один номер.

– Это Скиннер, – сказал он, как только на другом конце ответили. – Мне нужен четкий ответ, без лишних вопросов. Как слепой человек может переступить через рассыпанные по земле бумаги, не сбавляя скорости и не задев их?

Ответ был мгновенным:

– С помощью эхолокации.

– Как у летучих мышей?

– Существуют теории… – начал было Малдер, но тут же спохватился, услышав демонстративный кашель Скиннера. – Короче говоря, есть мнение, что люди могут научиться тому, что умеют летучие мыши. Использовать эхолокацию для ориентирования в пространстве и видеть окружающий мир благодаря образам, созданным отраженным звуком.

– Кто-нибудь всерьез это исследовал?

Скиннер услышал, как Малдер защелкал пальцами по клавиатуре.

– Был один ученый, – спустя минуту сказал агент, – доктор Джералд Расмуссен. Несколько лет назад он опубликовал весьма многообещающий труд на эту тему.

Клавиши снова защелкали.

– Похоже, этим все и ограничилось.

– Где работал этот Расмуссен? – спросил Скиннер.

Последовали новые щелчки.

– В «Паттон ГенТех», – ответил Малдер.

– Спасибо за неоценимую помощь, агент Малдер, – едва не подавился словами Скиннер.

Он повесил трубку, не дав агенту вывалить на него еше кучу теорий и вопросов.

Расмуссен. «Паттон ГенТех». Опубликованное несколько лет назад исследование и больше ничего. Что-то подсказывало Скиннеру, что спроси он в «Райс и Слоун», те подтвердили бы, что «Паттон ГенТех» пользовались их услугами и как-то раз при согласовании бюджета лаборатории было рекомендовано прекратить финансирование программы Расмуссена.

Разумеется, из-за «отсутствия ощутимых результатов.

И, разумеется, ответственным за это бухгалтером наверняка была Трэйси Мэллой.

Похоже, исследования доктора все же увенчались успехом, и теперь он решил это продемонстрировать, а заодно и отомстить.

Но Мэллой выжила, а это означало, что нужно ждать нового нападения.

Скиннер нахмурился и взглянул на часы. Почти полдень. До вечера достаточно времени, чтобы заехать домой, помыться, переодеться, перекусить и подготовиться.

А по пути можно было заглянуть в цветочную лавку. Шерон не выставит его за дверь, если он появится на пороге с букетом роз. По крайней мере Скиннер на это надеялся.

Университетская больница Джорджа Вашингтона. Вашингтон, округ Колумбия. Суббота, 00:13

Скиннер проснулся, когда было чуть за полночь. После ужина он расположился на стуле у двери в палату Мэллой и сам не заметил, как задремал. Теперь он прищурившись оглядывался по сторонам и пытался понять, что его разбудило.

Кругом было темно. Почему? Это же больница, и в реабилитационном отделении свет должен гореть даже глубокой ночью. Но света не было. Его окружала тьма.

Плохо дело.

Странным, неправильным казалось и то, что рядом никого не было. Если произошла авария или короткое замыкание, персонал больницы должен был как можно быстрее исправить ситуацию, убедиться, что жизнь пациентов вне опасности. В этом отделении находились пациенты, уже идущие на поправку, и, следовательно, ни один из них не был подключен к системе жизнеобеспечения. Тем не менее некоторым требовалась регулярная подача инсулина, и забота о них должна была стать первоочередной задачей. Должно быть, медсестры пока заняты поиском медикаментов и обходом нижних этажей. Возможно, они-то его и разбудили. Скиннер был уверен, что вскоре кто-нибудь доберется и до его этажа, но пока он оставался в одиночестве.

Тут он услышал звук. Легкая, быстрая дробь – будто дождь. Что ж, Мэллой, один-ноль в твою пользу. Однако это не мог быть дождь. От звука по коже Скиннера пробежали мурашки, в ушах и глазных яблоках начался неприятный зуд.

Звук приближался. Через несколько секунд Скиннер уже мог разглядеть приближающуюся фигуру. Та двигалась, будто раздвигая перед собой сотканный из теней чернильный занавес, понемногу обретая форму и более явные очертания. Высокий человек – а это был человек – шел, постукивая перед собой длинной, толстой белой тростью, единственным светлым пятном в окружающей мгле. Скиннер догадался, что именно это постукивание и было тем так похожим на дождь звуком. Его снова передернуло. Если его догадка верна, то этот человек использует звук и порождаемое им эхо, чтобы мысленно воспроизводить картину окружающего мира. Как летучая мышь. И без того жуткая ситуация становилась еще более зловещей.

– Доктор Расмуссен, если не ошибаюсь? – обратился к незваному гостю Скиннер, поднимаясь со стула и засовывая руку в карман пиджака.

Двигаясь, он забыл о почти детской боязни темноты, мучившей его с момента, когда он проснулся и увидел перед собой кромешный мрак.

– Кто бы вы ни были, дайте мне пройти, – низким, мягким, но одновременно пронизывающим, словно зимний ветер, полушепотом сказал доктор. – У меня к ней дело.

– Не могу, – ответил Скиннер, окончательно набравшись смелости. – Доктор, уходите. Уходите, пока целы.

Доктор с улыбкой продолжал приближаться, простукивая перед собой путь и грациозно обходя стулья, тележки и каталки, несмотря на то что во тьме виднелись лишь их смутные силуэты.

– Не дождетесь, – сказал он с невозмутимостью, способной любого выбить из колеи.

Скиннер пожал плечами и, прогнав остатки страха, приготовился привести в действие свой план.

– Тогда вам крышка, – произнес он, включая зажатое в руке устройство.

Расмуссен мгновенно замер, склонив голову в смятении. Кончик его трости завис в воздухе менее чем в дюйме от пола.

– Что вы наделали?! – завопил он.

– Включил запись ультразвуковых волн, – ответил Скиннер, осторожно приближаясь к доктору и одновременно доставая из другого кармана нейлоновую стяжку. – Их издают бабочки-бражники, и они нейтрализуют эхолокацию летучих мышей. И вашу, как выяснилось, тоже.

Хорошо иметь друзей, особенно в Смитсоновском зоологическом парке. Чего только нет в их архивах. Туда-то Скиннер и заехал по пути в больницу.

Расмуссен бешено размахивал тростью по сторонам, но теперь он был так же слеп, как и Скиннер. Или даже больше – приблизившись, Скиннер заметил, что глаза доктора были мутными, бесцветными, словно подернутыми дымкой. Понятно, почему этот человек был столь одержим поиском средства от слепоты. Первым делом он рассчитывал исцелиться сам и добился этого. Жаль только, что следом он решил заняться местью.

Даже в темноте Скиннер легко уворачивался от взмахов трости. Улучив момент, он шагнул вперед и схватил ее, вырвав из рук Расмуссена. Свободной рукой он вцепился доктору в рукав, развернул Расмуссена спиной и подсечкой заставил упасть на колени. Теперь связать ему руки нейлоновой стяжкой не составляло труда.

Дело было сделано, и Скиннер тут же с ужасом представил, как будет донимать его Малдер, когда обо всем узнает.

Университетская больница Джорджа Вашингтона. Вашингтон, округ Колумбия. Вторник, 17:22

Через несколько дней Скиннер снова навестил Мэллой.

– Выглядите заметно лучше, – сказал он с порога.

На ее руке была гипсовая повязка, часть головы по-прежнему покрывал полиуретановый бинт, но большинство синяков уже сходили на нет.

– Лучше, – согласилась она, – но до полного выздоровления еще долго. Что ж, по крайней мере меня отпускают домой.

Вместо больничной робы на Мэллой была повседневная одежда – джинсы и футболка с длинным рукавом.

– Спасибо вам, – сказала она, сопротивляясь желанию отвести взгляд. – За то, что поймали Расмуссена. Остановили его.

Скиннер кивнул.

– Рад был услужить.

– Намекаете, что за услугу придется заплатить? Например, пощадить ваш ненаглядный проект?

Скиннер покачал головой.

– Нет, лишь хочу представить обоснования в его защиту.

Он бросил папку на койку рядом с Мэллой. Та открыла ее и хмуро покосилась на Скиннера.

– Это же дело о нападении на меня. Что это – какой-то новый изощренный способ шантажа?

– Отнюдь. – Скиннер скрестил руки на груди. – Несколько лет назад вы распорядились прекратить финансирование исследований этого человека, не зная даже его имени. Он продолжил работу и пришел к поистине невероятным, сказочным открытиям, после чего решил отомстить. Отдел «секретных материалов» занимается как раз такими делами – порой необъяснимыми с точки зрения логики, последствия которых несут долговременный и не всегда явный характер. Вот почему эта программа должна жить.

Мэллой раздумывала над этим, перелистывая страницы дела. Наконец она кивнула.

– Вы меня убедили, – согласилась она. – Я привыкла вести дело с цифрами, для меня важна прибыль и конкретные результаты. Но я допускаю, что должны быть люди, которые ведут дела… подобные этому… по-другому. Хорошо, ассистент директора Скиннер, я не стану закрывать ваш проект.

Скиннер едва сдержал победную ухмылку.

– Спасибо. Скорейшего выздоровления.

Выйдя из палаты и спустившись в фойе, он задумался.

Поначалу он защищал «секретные материалы» из чистого упрямства, словно пес, не желающий расставаться с давно обглоданной косточкой. Однако он уже давно понял важность этой программы, а теперь знал, как донести ее значимость до других.

Вот бы и Шерон осознала, как важно ему перестать ночевать на диване в прихожей. Но Скиннер подозревал, что тут даже Малдер ему не помощник.

А вот шоколад – вполне. Горы, горы шоколада.

Сумрак

Пол Крилли

Касл Блафф, Нью-Гемпшир. 16 мая 2015 года, 2:16

В свои семнадцать лет Ким Дункан успела наделать много глупостей, однако сегодняшняя, похоже, достойна занять первое место в этом хит-параде.

Но что ей оставалось делать? Когда она застукала Бриони и ее чертову подругу, сбегающих из дома ночью, тайком, ей пришлось тащиться с ними. Как еще она собиралась образумить сестру? Требовались неопровержимые факты. А собрать их можно было, лишь отправившись с ними, угрожая в противном случае все рассказать предкам.

Сейчас она уже жалела о своем порыве. Поежившись от холода, Ким поплотнее завернулась в стеганую отцовскую куртку. Густой туман, из-за которого на расстоянии пяти футов сложно было разглядеть хоть что-то, медленно плыл между деревьями. С каждой минутой становилось все холоднее.

– Марко! – позвала она.

Одри, та самая чертова подруга Бриони, метнулась к ней из-за завесы тумана и прошипела:

– Заткнись! Боже, как же ты меня бесишь. Ты все испортишь!

Ким достала телефон и направила луч фонарика прямо в глаза Одри, пока та не сощурилась и не отвернулась, бормоча под нос какие-то оскорбления.

Бриони, ее подружка Одри и зануда-сестричка Кимми – ну просто персонажи нелепой комедии про подростков.

– Пошли домой, – попросила Ким. – Скоро снег пойдет.

– Я просила тебя вообще не ходить с нами, – ответила ей Бриони.

– Да? А если бы мама узнала, что я позволила тебе пойти сюда одной? Меня бы месяц из дома не выпускали.

– И что с того? – влезла Одри. – У тебя все равно нет друзей. Сидела бы себе в комнате со своими дурацкими книжками.

– Серьезно? – повернулась к ней Ким. – И это самое обидное, что ты смогла придумать? Что я сижу в комнате и читаю?

Одри, изящным жестом поправив идеально выпрямленные волосы, отмахнулась от нее и двинулась дальше в лес… Едва пройдя пару шагов, она оступилась и упала на колени.

– Да уж, – не смогла удержаться Ким. – Высокие каблуки, лес, пешие прогулки. Хэштег «угадайчтолишнее».

– Мы не погулять вышли, а на поиски, – напомнила ей Бриони.

Поиски… Идиотская причина, по которой они продирались морозной ночью по лесу за три дня до Рождества и искали Джеймса Каллума, загадочного пятисотлетнего вампира из продающегося миллионными тиражами «Сумрака».

– Сколько времени нужно потратить, чтобы убедить вас, что он всего лишь персонаж из дурацкой книжки, а не реальный человек где-то рядом в здешних туманных лесах?

– Расскажи ей, – презрительно усмехнулась Одри. – Сара, Ясмин и Шона – все его видели. И он реально горяч. И в то же время он милый.

Бриони кивнула:

– Похоже, он выглядит словно греческий бог, но не придает этому значения?

Ким стиснула зубы. Она ненавидела манеру сестры рассказывать с такой вопросительной интонацией, как будто бы она расспрашивала саму себя.

– И Сара сказала, что у них с Каллумом что-то было? Почувствовала, что она для него нечто особенное?

– Так что, они разговаривали? – уточнила Ким.

– Нет же. Все отражалось в его взгляде, – пояснила Бриони. – Тебе не понять.

– В любом случае, она врет, – заявила Одри. – Джеймс Каллум ни за что бы не запал на такую девушку. Она же просто неудачница.

– Дай-ка я угадаю, – усмехнулась Ким. – Ты конечно же больше в его вкусе?

Одри гордо вскинула голову:

– Само собой.

– Жаль тебя разочаровывать, но я читала первую книгу. Его тип девушки – скромная тихоня без друзей. – Ким улыбнулась сестре. – Из нас на эту роль я подхожу больше всех.

– Боже мой, ты ведь такая скучная, – отмахнулась Бриони. – С чего бы ему выбирать тебя?

– О да. Я такая скучная. И это говорит та, что бродит ночью в лесу в надежде, что вымышленный вампир ее заметит.

Внезапно Одри набросилась на Ким и схватила за куртку. Лицо девушки так исказилось от ярости, что Ким удивленно моргнула.

– Он. Не. Вымышленный, – буквально зарычала на нее Одри.

– Ладно, ладно. Я не спорю. Успокойся.

Одри пристально вглядывалась в лицо Ким еще несколько секунд, затем ласково улыбнулась и разгладила смятый воротник ее куртки. После чего решительно повернулась и направилась дальше в глубь леса.

– Вы же понимаете, что даже если там кто-то есть, это может быть кто-то жуткий? – Ким сделала еще одну попытку образумить спутниц, но Одри ее проигнорировала.

Девушки продолжили путь. Туман постепенно сгущался, и белая мгла все плотнее укутывала лес, скрывая деревья и кусты. Какая-то ветка запуталась в волосах Ким. Девушка выругалась и остановилась.

– Эй, народ, – позвала она. – Подождите.

Поморщившись от боли, Ким придержала ветку и покрутила головой, пытаясь понять, как освободиться. В конце концов ей пришлось дернуть за прядь, оставив несколько волос на ветке.

– Просто прекрасно. – Ким раздраженно бросила сломанную ветку на землю.

И в тот же момент осознала, что осталась одна. Ким оглянулась. Туман подползал все ближе и становился все плотнее.

– Бриони?

Ни звука в ответ.

– Одри?

Ким сделала несколько шагов и остановилась. У нее не было ни малейшего понятия, куда идти. Она ничего не видела уже в трех футах впереди. Когда-то она читала, что если заблудишься, то надо оставаться на месте, пока кто-нибудь тебя не найдет. Но… Ким огляделась вокруг и поежилась, чувствуя, как сырой туман коснулся ее лица. Нет уж, на всю ночь она тут не останется. Да она замерзнет до смерти!

Ким решила продолжать двигаться.

Теперь она шла, внимательно глядя под ноги. Последнее чего бы ей теперь хотелось, – это упасть и сломать лодыжку.

Каждые несколько минут Ким останавливалась и прислушивалась, гадая, куда могли пропасть девочки.

А потом она увидела прямо перед собой белое сияние.

Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. Понедельник, 8:54

«Во мне нет ничего особенно. Я не из числа крутых ребят. Я не эмо и не гот. Я просто пытаюсь окончить старшую школу, уехать из этого паршивого городишки и изучать журналистику в Чикаго.

Вот почему мне показалось таким странным, что Джеймс Каллум обратил внимание на меня. Наши пути пересекались, словно он поджидал меня. Сумасшествие. Популярные парни не западают на таких, как я. Вы же понимаете, обычно они выбирают чирлидерш. Пустышек. Кого-то, кто не будет смущать их наличием мозгов в хорошенькой головке.

Честно говоря, Каллум меня пугал немного. Он был одиночкой. И немного странным. Его кожа была такой белой, как улыбки голливудских звезд. А его глаза…

Его глаза были словно глубокие, темные озера, скрывающие тайны. Тайны, которые никогда не выйдут наружу».

Скалли с отвращением захлопнула книгу.

– Извини. Я такое не читаю.

Малдер с серьезным видом кивнул:

– Больше по душе Дэн Браун?

Скалли неудачно бросила книгу на стол – она ударилась о стопку бумаг и с глухим стуком упала на пол.

– Полегче с моей книгой. – Малдер убрал ноги со стола, поднял книгу и осмотрел ее.

– С твоей книгой? – нахмурилась Скалли.

– Да, – ответил Малдер, внимательно изучая, не поврежден ли корешок книги. – Первое издание.

Скалли пристально смотрела на него, ожидая продолжения. Его не последовало.

– Ты же не серьезно?

– А что? Неужели парни не могут читать книги про девочек-подростков и вампиров? – Он сделал паузу, видимо, обдумывая последнюю произнесенную фразу. – Звучит как-то не очень. Дело в том, Скалли, что я был поклонником этого писателя еще до «Сумрака». Юджина Макэллроя. Он – современник Хантера С. Томпсона. Эти двое стояли у истоков гонзо-журналистики семидесятых. Ты наверняка слышала истории про них и про принцип «к черту объективность и беспристрастность в репортажах». Они перепробовали все наркотики, известные человечеству. Мескалин, ЛСД, стимуляторы, транквилизаторы. Макэллрой, похоже, предпочитал экстази. Говорил, что только с ним ему не хотелось поубивать всех в этом мире.

– Очаровательно. И как получилось, что гонзо-журналист начал писать книги для подростков?

Малдер пожал плечами.

– Без понятия. Но, когда издали «Сумрак» и он по продажам в разы обогнал все остальные его произведения, Макэллрой, должно быть, решил, что нашел золотую жилу. Тебе стоило бы почитать его книги. Ты, возможно, удивишься.

– Малдер, какой сейчас год?

– А в чем дело? – Малдер выпрямился и слегка улыбнулся. – Ты чувствуешь, что потеряла какой-то отрезок времени? Ты случайно не ехала в машине по странному шоссе, не помня, как на нем оказалась?

– Какой сейчас год?

– Две тысячи семнадцатый.

– Малдер!

– Хорошо. Две тысячи пятнадцатый.

– А значит, сколько мы уже знакомы?

– Двадцать один год?

– И за все это время ты видел меня хоть раз читающей нечто подобное? С первой же страницы понятно, что такие книги предназначены для одиноких подростков и разочарованных домохозяек. Главная героиня – сама обычность. Такая, какими чувствуют себя почти все подростки. Каждый может вообразить себя на ее месте. И если этот заурядный персонаж привлекает старого искушенного вампира, то и для них еще есть надежда.

Малдер кивнул.

– Поэтому я подумал, что тебе будет интересно…

Скалли подняла бровь, и Малдер вскинул руки, сдаваясь.

– Шутка.

– Мне хватает странностей на работе, чтобы я еще на досуге читала про трехсотлетнего парня, который тратит время, ошиваясь рядом с местной старшей школой.

– Кстати, Макэллрой объясняет это тем, что его вампир питается не только кровью, но и сильными эмоциями. А где можно собрать больше эмоций, чем в старшей школе?

– Как скажешь, – вздохнула Скалли. – И мы обсуждаем это, потому что…

Она взяла протянутую Малдером папку и просмотрела ее содержимое. Сверху лежало заявление о пропаже.

– В маленьком городке Касл Блафф без вести пропадают подростки. Судя по рапортам, уже трое.

Скалли пролистала остальные документы. Стандартные полицейские рапорты. Три подростка. Все исчезали по ночам. С разницей в три недели.

– Что еще их связывает?

– Все были страстными фанатами «Сумрака».

Скалли ожидала продолжения, но напарник молчал.

– Малдер, половина подростков в стране – страстные фанаты «Сумрака», это не аргумент.

– А если я скажу тебе, что люди видели Джеймса Каллума поблизости от мест исчезновения подростков?

Скалли моргнула:

– Вампира из книг?

Малдер кивнул:

– А если я к тому же добавлю, что Юджин Макэллрой живет в том же самом городе?

– В таком случае я бы посоветовала тебе выяснить, не планирует ли он выпустить новый роман. Все это звучит как дешевая рекламная кампания, в которой что-то пошло не так.

– Поначалу и я так подумал. Но потом увидел это видео с телефона.

Малдер развернул экран к Скалли и включил запись…

Скалли подалась вперед. На экране предстал заснеженный лес, опавшие листья, ветви, пара ног. Слышно было прерывистое испуганное дыхание. Мгновение спустя изображение подскочило вверх – телефон подняли на высоту плеч. Вдалеке среди деревьев мелькала фигура. Но эта фигура, казалось, светилась. Скалли прищурилась. Нет, не светилась, а скорее, мерцала. Серебряные и белые искорки сверкали вокруг фигуры, словно пыль в солнечном луче. Игра света? Отражение луны от тумана?

Скалли не могла понять и придвинулась поближе. Фигура пристально смотрела на двух девушек, сидящих на коленях. Затем изображение резко скакнуло вперед – снимавший, видимо, включил оптический зум. Видео стало менее четким, но Скалли все же разглядела восхищение на лицах девушек. Восхищение и преданность.

Тот, кто держал телефон, шагнул в сторону, под его ногой хрустнула ветка. Светящаяся фигура закрутилась. Скалли услышала судорожный вздох, и изображение задергалось – видимо, владелец телефона развернулся и побежал. Слышались лишь панические всхлипывания.

Затем наступила тишина.

– Две коленопреклоненные, словно перед алтарем, девушки – это Бриони Дункан и Одри Каплан. Обеих никто не видел с тех пор, как они пропали две ночи назад. Местная полиция ничего не нашла. Так же, как и в предыдущем случае.

– И почему же они уведомили ФБР только сейчас?

– В первом случае подозревали не исчезновение, а побег. После повторения инцидента местные власти пересмотрели дело.

– Две ночи назад? Тогда место преступления затоптано.

– Знаю. Агент Питерс с оперативной группой уже на месте. Собственно, он мне и позвонил.

– И что сказал?

– Цитирую: «Привет, фрик. Как тебе понравится дело о вымышленном вампире, похищающем старшеклассниц?» – Малдер усмехнулся. – Разве я мог устоять перед таким приглашением?

Касл Блафф, Нью-Гемпшир. 15:23

Вдоль дороги, по которой Малдер вел машину, плотными рядами выстроились черные деревья. Их голые ветви обреченно тянулись к свинцовому зимнему небу Малдер поежился и включил подогрев. Скоро выпадет снег. Давненько у них не было белого Рождества.

Судя по данным GPS, через несколько минут они въедут в город. Малдер перевел взгляд на Скалли, крепко спавшую на пассажирском сиденье. Из левого уголка рта у нее свисала тоненькая ниточка слюны. Малдер задумчиво смотрел на Скалли. Она утверждала, что не пускает слюни во сне, даже после того как он показал ей мокрое пятно на подушке. Он пытался объяснить, что это не вульгарные слюни, а наоборот, очень милые слюнки. Но она все равно рассердилась.

Малдер бросил взгляд в зеркало заднего вида и остановил машину. Затем достал мобильник и уже собрался сделать фото в качестве доказательства своей правоты, как Скалли фыркнула и открыла глаза. Малдер быстренько спрятал телефон.

– Мы еще не приехали? – спросила Скалли, подавляя зевок.

Малдеру повезло остановиться как раз возле указателя на въезд в город, и он кивнул на него. На огромном рекламном щите был изображен вид с высоты птичьего полета на городок пятидесятых. А в небе над домами почему-то летел мультяшный вампир.

Скалли бросила беглый взгляд на щит.

– И тут вампир?

Малдер пожал плечами и завел машину.

– Наверное, дорисовали, чтобы привлечь побольше туристов.

– Чудесно.

В нижней части щита было написано: «Касл Блафф. Население 3546. Останьтесь на ночь, и вы уже не захотите уехать».

– Дело во мне или это и правда звучит несколько зловеще? – спросил Малдер.

– Дело не в тебе.

– Приятно слышать.

Минут через пять они въехали в город. Малдер, прищурившись, пытался разглядеть хоть что-то сквозь запотевшие стекла. Ничего особенного: универсальный магазин, несколько баров, пара семейных ресторанов. Касл Блафф, казалось, застыл во времени. Малдер предположил, что городок с населением меньше четырех тысяч вряд ли активно развивается. Скорее всего, они до сих пор пользуются модемным Интернетом.

– Думаешь, стоит сначала встретиться с шерифом или поищем место, где переночевать?

– Сразу к шерифу. Узнаем, появились ли новости по делу, и заодно получим совет насчет отеля.

Малдер остановился на красный свет. Четыре ребенка тащили деревянные санки по слякотному тротуару. Норман Роквел съел бы шляпу за такой сюжет для одной из своих картин.

– Думаю, отель типа «постель и завтрак» – это лучшее, на что можем рассчитывать в этом городе. Отельный бизнес уж точно родился не здесь.

Офис шерифа располагался в середине главной улицы, на одной из сторон того, что Малдер принял за городскую площадь. Чем еще мог быть клочок заснеженной травы десять на десять футов с отключенным на зиму фонтаном в центре?

Рядом со зданием было всего два парковочных места. Патрульные машины, стоявшие там, казались такими старыми, словно сошли с экрана полицейского сериала семидесятых.

Малдер припарковался прямо на улице. Пока он шел от машины к зданию, ледяной воздух обжигал лицо.

– Ты уверен, что это офис шерифа? – спросила Скалли, догнав его и кивнув на кресло-качалку со свернутым одеялом, стоявшее у крыльца.

Малдер указал на надпись на двери: «Офис шерифа Касл Блафф. Сегодня у вас хороший день».

Напарники задумчиво разглядывали эти слова. Малдер прикинул про себя, заключалась ли в них ирония. Наверное, все-таки нет.

Внутри офис все же больше походил на стандартный полицейский участок, пусть даже и очень маленький.

В провинциальном городке.

Воскресным днем.

В пятидесятых.

В приемной вдоль стен стояли скамьи, а в центре – стол со старыми журналами. Слева от входа располагался крошечный кабинет, где за стеклянным окошком сидела женщина, выглядевшая лет на восемьдесят.

Она вязала.

Малдер и Скалли подошли к кабинету. Внутри его стены были оклеены выцветшими картинками, вырванными из старых журналов. Малдер пробежался по ним взглядом: сериалы «Даллас», «Династия» и все такое.

– Добрый день, мэм, – сказал Малдер.

Но женщина продолжала вязать, высунув кончик языка. Малдер посмотрел на Скалли, та пожала плечами.

– Мэм? – Малдер постучал по стеклу.

Женщина подняла взгляд и нахмурилась. Малдер достал удостоверение.

– Специальный агент Фокс Малдер. Моя напарница Дана Скалли. Мы приехали поговорить с шерифом.

Он смотрел на женщину и видел, как шевелятся ее губы, пока она читала буквы «ФБР». Наконец, вздохнув, она поднялась со стула, открыла дверь и выбралась в приемную.

– Лестер! – крикнула она. – Посетители!

После этого она уселась обратно и вернулась к вязанию. Через пару секунд в приемной появился высокий, худой мужчина. Малдер моргнул: хотя на вошедшем и была форма шерифа, выглядел он слишком молодо, лет на двадцать. Определенно какая-то ошибка.

Лестер подошел ближе и протянул руку.

– Лестер Гудман. Исполняющий обязанности шерифа.

– Исполняющий обязанности?

– Да. Настоящий шериф – мой отец, но он… в общем, он на некоторое время выбыл из строя. Следуйте за мной.

Они прошли за Лестером по коридору, стены которого пестрели полицейскими циркулярами и заявлениями о без вести пропавших из других штатов. Он остановился возле одной двери и, чуть помедлив, приоткрыл ее, жестом предложив агентам заглянуть внутрь. Первой воспользовалась приглашением Скалли. Окинув взглядом комнату, она повернулась к Малдеру и с непроницаемым выражением лица посторонилась, давая ему возможность увидеть все самому.

В комнате было темно, но он разглядел больничное оборудование. Аппараты с голубыми и зелеными огоньками жужжали и гудели успокаивающе. В инвалидной коляске сидел со склоненной головой крупный мужчина, подключенный к капельницам. Малдер не был уверен, жив ли этот человек. По правде говоря, живым он не выглядел.

Лестер аккуратно закрыл дверь.

– Мой отец. Он прослужил шерифом в этом городе сорок лет. И он… немного неохотно передает бразды правления. Когда-нибудь это произойдет, но до тех пор я – это он. Видели тот фильм, с Брюсом Уиллисом в плохом парике? Где они переносили свое сознание в роботов, чтобы те выполняли их работу? Это про меня. Я такой робот.

В его голосе Малдер не уловил обиды, Лестер просто констатировал факт.

– А город не против?

Исполняющий обязанности шерифа пожал плечами.

– Жалоб нет. Хотя, конечно, сейчас все ожидают, как я справлюсь с этим делом о пропавших детях.

Малдер с трудом удержался от смеха – Лестер, наверное, всего на пару лет старше жертв.

– Знаете, у нас мало что происходит. Последнее громкое событие случилось пару месяцев назад, когда из-за подземных толчков в доме старой Элси обрушился дымоход. Люди обсуждали это еще месяц спустя.

– Есть какие-то результаты? – спросила Скалли.

Лестер горделиво раздул щеки.

– Ну, старый Уилл Викс, он владелец строительного магазина, предложил построить новый…

– Я имела в виду результаты по пропавшим девочкам, – мягко поправила его Скалли.

Лестер мгновенно покраснел, и Малдер пожалел парня.

– Извините. Да. В смысле, нет. Пока что никаких новостей. Ваши друзья исследовали то место в лесу. Поляну, про которую рассказала Кимми.

– Кимми? – переспросила Скалли.

– Извините. Ким Дункан. Свидетельница.

– Конечно. Нам нужно поговорить с ней.

Лестер кивнул.

– А по первой пропавшей девушке? – напомнил Малдер. – По ней тоже ничего нового?

– Ничего. Лес тянется на сорок миль. Мы привлекли кинологов с собаками, и каждые выходные ее семья организует поиски. – Он покачал головой. – Безрезультатно. Я уверен, они все найдутся. Они просто развлекаются где-то на стороне.

Но голос его прозвучал так, словно сам он в этом сомневался.

– Вы уверены, что ни у кого из них не было проблем дома? – поинтересовалась Скалли.

– В семьях все было благополучно, – покачал головой Лестер. – Люси, первая пропавшая, была круглой отличницей. В свободное время много читала. В основном эту «сумрачную» чушь.

Он кисло поморщился и снова покачал головой.

– Я так понимаю, вы не верите в то, что похититель – это трехсотлетний вампир? – спросила Скалли.

– Да ладно вам. Это все девчачьи бредни.

– А как вы объясните видеозапись? – поинтересовался Малдер.

– Розыгрыш. – Лестер пожал плечами. – Вы знали, что фанаты Макэллроя – Сумрачники, как они себя называют, – считают, что в основе книги лежит реальная история? Якобы у нас тут живет настоящий вампир, который терроризировал город в пятидесятых.

– Подождите, – встрепенулся Малдер. – О чем это вы?

– Да, извините. Подозреваю, что в отчетах не писали о череде нападений в здешних краях в пятидесятых годах. Похоже на нынешние случаи: пропавшие девочки. И пара мальчиков. Восемь детей в общей сложности. Непонятно, откуда пошел этот слух, но люди стали говорить, что всему виной – вампир. Похоже, Макэллрой использовал эти байки, а теперь Сумрачники считают, что Джеймс Каллум реален. И именно он нападал в пятидесятые. А я думаю, что все это глупая шутка парней из футбольной команды.

– Не нахожу юмора в данной ситуации, – отозвалась Скалли. – Три девушки пропали, и если все это… школьные розыгрыши старшеклассников, то шутники должны получить соответствующее наказание.

– Пропавшие дети так и не объявились?

– Нет. – Лестер покачал головой. – Тела тоже не нашли. Если хотите узнать подробности, спросите Тома. Он держит мини-гостиницу на той стороне площади. Вы уже устроились?

– Пока нет.

– Ну, он большой оригинал. Утверждает, что стал свидетелем одного из похищений тогда, в пятидесятых.

– А где живет Макэллрой? – спросила Скалли.

– А зачем вам? – удивился Лестер.

– Я его поклонник, – ответил Малдер. – Попробую получить автограф, раз уж мы здесь.

– Его дом стоит на окраине города. Поезжайте по главной улице, потом поворачивайте направо на грунтовку и по ней – до конца. Хотя я сомневаюсь, что он подпишет вам книгу. Он мерзкий, сварливый старик. В городе появляется, только чтобы купить виски и сигареты.

* * *

Местная гостиница представляла собой двухэтажное здание на противоположной стороне площади. Малдер достал из багажника сумки и вошел в дом следом за Скалли.

Стены в маленьком холле были обшиты деревянными панелями, вдоль них стояли кожаные кресла. Над стойкой регистрации висела голова оленя. Возле самой стойки уже стояла Скалли. Она обернулась через плечо и протянула Малдеру какой-то туристический буклет.

Малдер взглянул на него, пока напарница звонила в колокольчик. В буклете описывалась история нападений вампира и предлагалась экскурсия с гидом по местам исчезновений детей. Буклет выглядел так, будто его нарисовали в простейшем графическом редакторе лет двадцать назад. Даже текст был набран шрифтом Comic Sans.

Малдер бегло пролистал буклет. Судя по информации для туристов, все нападения произошли в течение полугода. В буклете присутствовали даже имена и черно-белые фотографии жертв.

Из-за занавески за стойкой к агентам вышли двое стариков лет семидесяти.

– Приветствую, – сказала женщина. – Я Эйлин.

– А я Том. – И мужчина пожал руку Малдера. – А вы те фэбээровцы, которые найдут наших девочек?

– Конечно, мы постараемся, – ответил Малдер. – У вас есть номер? На двоих?

– Вы двое вместе, да? – спросила Эйлин.

– Ну… да, – ответила Скалли.

– Вот и славно, – улыбнулась Эйлин. – Хорошо, что вы вместе работаете. Особенно когда приходится уезжать далеко от дома. Так ведь, Том?

– А вы знаете, что это тот же самый вампир? – спросил Том, наклоняясь вперед.

– Из пятидесятых? – уточнил Малдер.

– Да. Он вернулся.

– У вас есть идеи зачем?

– Чтобы закончить то, что начал.

Улыбка Эйлин угасла, и она поспешно протянула ключ Скалли.

– Держите. Ужин между шестью и восемью. Вы будете есть с нами?

– Думаю, да.

– Сегодня подаем стейки, – сказал Том, обращаясь к Скалли. И она ответила:

– Звучит заманчиво.

– А как вы их предпочитаете: сочные, как для графа Дракулы, или прожаренные?

– Как для графа, – выбрала Скалли.

– Мне то же самое, – присоединился к ней Малдер.

Том подозрительно уставился на них, а затем достал из-под стойки бутылку с пульверизатором. Глаза Эйлин округлились, и она попыталась остановить мужа, но он уже нажал на рычаг.

Струя воды ударила Малдеру прямо в лицо. Он удивленно заморгал, а Том уже повернулся к Скалли и повторил свой трюк с ней.

Все четверо замерли на мгновение, смущение и неловкость повисли в воздухе. Наконец Том улыбнулся и отставил бутылку в сторону.

– Святая вода, – пояснил он. – Просто проверка.

Малдер вытер лицо.

– Мне так жаль, так жаль, – сказала Эйлин.

* * *

Когда агенты направились к дому Ким Дункан, уже начало смеркаться. Серое небо тяжело нависло над городом. Посмотрев на тучи, Скалли подумала, что скоро пойдет снег.

Дверь дома им открыла мать Ким. Взгляд женщины казался пустым и остекленевшим, будто она не спала с тех пор, как пропала ее дочь.

– Специальные агенты Дана Скалли и Фокс Малдер. Мы бы хотели поговорить с Ким.

Миссис Дункан кивнула и пригласила их в дом.

Сквозь окно кухни Скалли увидела на заднем дворе Ким. Та сидела на старых деревянных качелях, укутавшись в тяжелую, вероятнее всего, отцовскую куртку. В руках девочка держала чашку с каким-то горячим напитком. Пар от него поднимался вверх и бесследно исчезал на холодном ветру.

Миссис Дункан уставилась в окно. Скалли могла только предполагать, какие чувства терзали ее. Винила ли она Ким? Как старшая сестра она должна была присматривать за Бриони. Может, и не в такой формулировке, но отделаться от этих мыслей она едва ли могла. Вопросы. Сомнения. Сделала ли Ким все, что могла? Почему Ким не удержала Бриони дома? Почему? Почему? Почему?

– Миссис Дункан! – напомнила о себе Скалли.

Миссис Дункан вздрогнула, взглянув на них так, словно видела в первый раз.

– Можем ли мы поговорить с Ким?

– Вы можете попробовать, – ответила наконец миссис Дункан и снова повернулась к окну. Затем продолжила: – Нам всем тяжело. Она… изменилась. Ким всегда держалась отстраненно. Но теперь… – Она покачала головой. – Она почти не разговаривает. Только смотрит в лес.

Скалли и Малдер вышли во двор к Ким. Девушка раскачивалась на качелях, вновь и вновь слабо отталкиваясь ногой от земли.

– Ким?

Никакой реакции.

– Ким, – повторила Скалли. – Мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.

– Зачем? – огрызнулась Ким. – У вас есть запись с моего телефона.

– Нас больше интересует, что случилось после того, как ты перестала снимать, – ответил Малдер.

Девочка повернулась к нему.

– В смысле? Ничего не произошло.

Малдер кивнул и посмотрел на серое небо, на выпавший снег, рассеянно пнул ногой сугроб и сказал:

– Просто на случай… если ты забыла о чем-то упомянуть. И что-то не вошло в рапорт.

Ким отвернулась и укуталась в куртку еще глубже.

– Все туда вошло. Я сбежала. Удирала из этого проклятого леса из всех сил. И бросила там сестру, спасая свою шкуру. А теперь оставьте меня в покое.

– Ким…

– Я сказала, оставьте меня в покое! – закричала в слезах девочка. – Почему вы вообще здесь? Идите и найдите ее! Найдите мою сестру и верните домой!

Ким спрыгнула с качелей и убежала в дом, хлопнув дверью. Скалли посмотрела на миссис Дункан, но та лишь беспомощно развела руками.

* * *

На выезде из города пошел наконец-то снег. Тяжелые мокрые хлопья падали тихо и торжественно, переливаясь белыми искрами в лучах фар.

Поворот к дому Макэллроя нашелся только со второй попытки, и, свернув наконец на нужную дорогу, Малдер поехал медленнее. Вскоре в свете фар показались густые заросли кустарника, будто нарочно посаженные так, чтобы нельзя было ничего за ними разглядеть.

– Не похоже, что тут любят гостей, – заметила Скалли.

Малдер кивнул.

– Один репортер явился сюда без приглашения. Еще в семидесятых дело было. Макэллрой привязал его к стулу и удерживал в плену дней пять.

Скалли повернулась к напарнику, пытаясь понять, насколько он серьезен. Трудно понять, когда он шутит.

– Почему его не арестовали?

– Репортер написал потом статью об этом. Получил Пулитцеровскую премию.

Они поехали дальше по разъезженной дороге, пока не добрались до удивительно современного дома, приютившегося в окружении высоких елей. Сквозь стеклянную переднюю часть дома можно было разглядеть гостиную. Удобные старые стулья, книжные шкафы вдоль стен, горящий камин. Телевизора нет. Редкость в наши дни, мысленно отметила Скалли.

Они вышли из машины, и Малдер постучал в дверь.

– Готовься, – предупредил он. – У него скверная репутация.

– Ты имеешь в виду, что нормальные люди не удерживают репортеров по пять дней в плену? Я поражена.

Дверь распахнулась. Скалли немедленно сделала шаг назад и достала пистолет.

– ФБР! Бросайте оружие!

Макэллрой стоял прямо перед ними. Из одежды на нем были только шорты, в зубах – самокрутка, а в руках – дробовик.

– Кто вы такие? – спросил он, щурясь от дыма.

– ФБР, – ответил Малдер. – Сэр, пожалуйста, опустите ружье.

– ФБР?

Малдер достал из кармана пальто удостоверение и продемонстрировал его Макэллрою. Тот хмуро посмотрел на него, но ружье прислонил к стене.

– Подумал, что вы очередные фанаты, – пробормотал он.

– Вы всегда так встречаете своих фанатов? – спросила Скалли, пряча пистолет в кобуру.

– Только самых верных. Тех, кто смог меня выследить.

Старик отвернулся от агентов и направился в дом. Скалли взглянула на Малдера.

Он пожал плечами, и они вошли.

* * *

Макэллрой привел их в кухню, где выяснилось, что приезд агентов отвлек его от приготовления молочного коктейля. Вернувшись, он продолжил занятие. Положив несколько ложек мороженого в чашу блендера, Макэллрой вылил туда же с полбутылки виски и нажал на кнопку включения. Затем плеснул из чаши в стакан и спросил:

– Попробуете?

– Мы на службе, – отказался Малдер.

– Ваше дело.

Макэллрой опустошил сразу полстакана, причмокнул и вздохнул:

– Хорошая штука.

– Мистер Макэллрой, мы хотели бы задать вам несколько вопросов, – начала Скалли.

– О чем?

– О пропавших девушках.

– О каких пропавших девушках? – Макэллрой выглядел озадаченным.

– Сэр, – сказала Скалли, стараясь сдержать раздражение. – Вы действительно не знаете, что происходит в вашем городе?

– В моем городе? Это не мой город. Я ненавижу это место.

– Тогда… почему вы здесь живете?

– Потому что здесь единственное место, где я могу писать. И я вырос здесь. Но это не значит, что мне тут нравится. Терпеть не могу этот город.

– Мистер Макэллрой, пропали три девушки, – сказал Малдер. – И горожане утверждают, что преступник – это Джеймс Каллум. Говорят, что ваши книги основаны на реальной истории о вампире, терроризировавшем город в пятидесятые. Говорят, что Джеймс Каллум на самом деле – настоящий.

Макэллрой покачал головой в отвращении.

– В этом городе полно идиотов. Я слышал, будто некоторые считают Каллума реальным, но я ничего не знаю о пропавших. Вы знаете, почему я решил написать «Сумрак»? Я хотел показать, что, какой бы глупой, бессмысленной ни была книга, все равно найдутся люди, желающие ее купить. Я написал ее в насмешку над современным обществом и безумной модой на развлечения. Над тем, как глупы нынешние подростки, и что они ведутся на любую чушь. Вампир – это метафора бессмысленного хлама, от которого мы зависим. Нам ведь как воздух нужны наши сплетни и развлечения круглые сутки. – Он хрипло засмеялся. – Да вот беда, оказалось, что современные подростки не знают, что такое сатира. Или ирония. Они купились на этот бред. Помешались от радости, будто я всерьез написал роман для них. – Он покачал раздраженно головой. – И раз уж они вообразили, что Каллум реален, то, стало быть, я своей цели достиг. Жаль, не тем путем, каким надеялся.

– Кажется, вы бы предпочли, чтобы ваша книга провалилась в продаже? – заметила Скалли.

– Не мелите чепухи. Я хотел добиться успеха. Но ради стоящей цели. Люди должны были понять, в чем соль. Книга была моим посланием ненависти ко всему лживому в сегодняшнем мире. Я презираю «Сумрак». Ненавижу эти книги всеми фибрами души. В них показано, как в современном обществе все прогнило. Бессмысленный треп выдается за нечто многозначительное. Популярная психология маскируется под глубокие размышления. Взаимоотношения подростков обрели самую деструктивную форму, какую только я мог вообразить: преследователя и жертвы, охотника и добычи. Когда я осознал, что никто не понял, о чем я пытался рассказать, я внес в следующий роман элементы некрофилии. Дал понять, что Каллум – мертвец вот уже несколько столетий. А когда это не сработало, я превратил его в жестокого домашнего тирана, который не позволяет главной героине жить ее собственной жизнью. – Он пожал плечами. – А они решили, будто это романтично. Если бы я мог повернуть время вспять, я сжег бы рукопись первого романа. Я бы убил себя прежде, чем задумал этот проект.

Макэллрой в ярости практически кричал, лицо его раскраснелось. Но он заставил себя успокоиться и налил в бокал еще одну порцию коктейля с виски.

– И… над чем же вы работаете теперь? – спросила Скалли, пытаясь уйти от опасной темы.

Макэллрой уставился на нее как на слабоумную.

– Над следующей частью «Сумрака», естественно.

Малдер протянул ему фотографии, одолженные в полицейском участке.

– Скажите, за последний месяц какая-нибудь из этих девочек приходила к вам?

Макэллрой просмотрел снимки, допивая коктейль.

– Она приходила, – сказал он, указав на Трейси Салливан, первую жертву – Больная на всю голову. Думала, что Каллум реален. И что раз уж я знаю его, то могу их познакомить. Они, видите ли, родственные души.

– Когда это случилось?

– Несколько недель назад. – Старик пожал плечами. – Я был довольно пьян тогда и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Единственное, почему я ее запомнил, – это ее рыжие волосы.

– Вы не в курсе, кто-нибудь в округе может нарядиться Джеймсом Каллумом? – спросил Малдер.

– Таких не знаю, – покачал головой Макэллрой.

– У вас не снимали фильмы или рекламу для книг?

– Господи, нет! Все и так плохо. Только фильма о нем и не хватает.

Скалли закрыла блокнот и вежливо улыбнулась.

– Спасибо за уделенное время, мистер Макэллрой. – Она вручила ему визитку. – Позвоните нам, если вспомните еще что-нибудь.

* * *

Вернувшись в машину, Скалли посмотрела сквозь стеклянную стену на Макэллроя, устраившегося на диване.

– Веришь ему?

– Насчет того, что наше общество одержимо поп-культурой, знаменитостями-однодневками и поиском примитивных ответов на сложные вопросы в отношениях? Разумеется, да.

– Малдер, ты понимаешь, о чем я говорю. Думаю, мистер Макэллрой – наш главный подозреваемый. Такая история быстро станет сенсацией, и продажи его книг взлетят до небес.

– Его книги и так разбирают как горячие пирожки. А он сказал, что не хочет больше никаких сенсаций.

– Но это не значит, что он говорит правду. Он признал, что по крайней мере одна девочка приходила к нему. Плюс он не совсем… В норме.

– А кто определяет, что есть норма, Скалли? Он творческий гений. И он в свое время немало экспериментировал с наркотиками. Так что, учитывая все это, он еще вполне ничего себе.

– Малдер, ты не объективен. Ты позволяешь своим фанатским чувствам влиять на твое восприятие.

– Я не фанат. И я услышал твои доводы, – усмехнулся Малдер. – Он, бесспорно, под подозрением, но на видеозаписи был кто-то другой. Рост похитившего девчонок – больше шести футов. А Макэллрой едва ли выше тебя.

Скалли вздохнула и подавила зевок.

– Сегодня мы больше ничего не успеем. Давай возвращаться в город, пора ужинать и спать. Завтра съездим на место преступления.

Малдер согласно кивнул.

* * *

Утром Малдера разбудил резкий стук в дверь. Он сел на кровати, еще в полусне, потянулся к оружию, затем моргнул, посмотрел на Скалли и вздохнул:

– Кто-то пришел.

Скалли заворчала и подтянула одеяло повыше. Малдер взглянул на часы. 6:20.

– Агенты Малдер и Скалли! – позвал кто-то из холла.

Малдер узнал голос исполняющего обязанности шерифа Гудмана.

– Нужна ваша помощь. Пропавшие девочки нашлись.

* * *

Когда шериф сказал, что девочки нашлись, Скалли почувствовала проблеск надежды.

Однако ей бы стоило сразу догадаться. Надежда – это совсем не то, что развиваешь на такой работе. Реализм – да. Пессимизм – легко, если не будешь осторожен. Надежда? Ей нет места.

Девочек оставили на городской площади ночью. К тому времени, как тела обнаружили, выпал снег и замел все следы.

Скалли смотрела на первое тело, лежащее на медицинском столе. Два других тела дожидались своей очереди в патрульных машинах. Морга в Касл Блафф не было. Первое тело принадлежало Бриони Дункан.

У Скалли не было времени на полноценное обследование, но она и без вскрытия могла назвать причину смерти.

– Обескровлена. Полностью.

– Полностью? – Малдер поднял брови в удивлении.

– Практически. – Скалли указала на синяки на внутренней стороне бедра. Там отчетливо различались две колотые раны. – Кровь выцедили из бедренной артерии.

– Следы борьбы?

– Никаких, – покачала головой Скалли. – Думаю, жертвы находились под воздействием наркотиков.

– Или под влиянием чар?

– Нет, Малдер. – Скалли вздохнула. – Наркотики. Агент Питерс по моей просьбе отправил образцы тканей в Вашингтон. Проверка не займет много времени. Я сказала, что нужны тесты на рогипнол, кетамин или золпидем.

– Наркотики для изнасилования?

– Этим можно объяснить отсутствие суженных сосудов, – кивнула Скалли. – Если жертвам дали наркотик, то они не боялись. Выброс адреналина отсутствовал, сосуды не сужались.

– Но как объяснить обескровливание?

– Есть много вариантов, если жертва была чем-то одурманена. Подкожные шприцы, например. Они бы объяснили также и колотые раны. Убийца мог ввести какой-нибудь антикоагулянт, чтобы кровь не свертывалась.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.