Джеймс Боуэн

Кот Боб: во имя любви

James Bowen

For the love of Bob

This edition is published by arrangement with Aitken Alexander Associates Ltd. and The Van Lear Agency LLC

Copyright © James & Bob Ltd. and Connected Content Ltd., 2014

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2016

* * *

Гарри, моему наставнику и учителю, Мэри, моему ангелу с «Энджел», Ровене и Кэрри, которые верили в меня. Я всех их очень люблю.

Также особая благодарность Китти Бэлль, которая стала для нас с Бобом незаменимой.

Если рядом кошка, все становится особенным… даже одиночество. Луис Камути

Если бы человека можно было скрестить с кошкой, человеку это пошло бы на пользу, а вот кошке только навредило бы. Марк Твен

Глава I. Неудачное начало

Наш неудачный день начался, когда сломался мой будильник. Я проспал.

– Боб! – ахнул я. – Мы опоздаем!

Боб посмотрел на меня своими большими зелеными глазами.

«Спокойно, Джеймс, – словно бы сказал он. – Все под контролем».

Я обмотал шею Боба теплым шарфом, чтобы он не замерз, и оделся сам. Мы выскочили из дверей моей квартиры в Тоттенхэме, что на севере Лондона, и устремились на остановку автобуса, который идет до Айслингтона, где я продаю уличный журнал «Big Issue». Боб бежал рядом со мной. Мы запрыгнули в автобус в последнюю секунду.

– Успели! – с облегчением выдохнул я.

Однако буквально через пять минут произошло еще кое-что.

Боб, как обычно, лежал на соседнем со мной сиденье и дремал, как вдруг он поднял голову и с тревогой осмотрелся.

«Я чую беду», – говорила его поза.

За те два года, что мы были вместе, Боб почти никогда не ошибался. И сегодняшний день не стал исключением. Спустя несколько мгновений все в автобусе почувствовали едкий запах гари.

– Автобус дальше не поедет, – в панике сообщил водитель в динамик. – Просьба всех покинуть автобус. Немедленно!

Все происходящее, конечно, нельзя было сравнить с эвакуацией с «Титаника», однако автобус был забит больше чем наполовину, так что толкотни было достаточно. Боб, казалось, совершенно не торопился. Я решил взять с него пример и начал пропускать остальных. Вышло так, что мы с Бобом были чуть ли не последними, кто покидал автобус. Как оказалось, это было мудрое решение. Хоть в автобусе и воняло, зато было тепло.

Мы остановились напротив стройплощадки. Гуляющий здесь ледяной ветер пронизывал до костей. Как хорошо, что этим утром я повязал Бобу самый теплый шерстяной шарф.

– Похоже, двигатель перегрелся, – сообщил водитель спустя несколько минут. – Придется подождать, пока приедет механик и починит его.

И мы, вместе с двумя дюжинами других пассажиров, среди бесконечных жалоб и ворчания, переминаясь с ноги на ногу на обледеневшем тротуаре, провели полчаса в ожидании следующего автобуса.

К тому моменту, когда мы с Бобом добрались до своей остановки, Айслингтон Грин, мы были в дороге уже больше полутора часов. Мы сильно опаздывали. Я пропускал лучшее время для продажи журнала – обеденный перерыв.

Как обычно, путь до станции «Энджел», что в пяти минутах ходьбы от автобусной остановки, затянулся. Так всегда получалось, когда со мной был Боб. Иногда я вел его на кожаном поводке, но чаще всего он забирался мне на плечи, с любопытством осматривая оттуда все вокруг, как впередсмотрящий на носу корабля. Люди не каждый день видят подобное, поэтому обычно мы не проходили и десяти ярдов без того, чтобы кто-нибудь не изъявил желание поздороваться, погладить Боба или сфотографироваться с нами. Меня это не раздражало. Я знал, что Бобу нравится внимание.

Первым человеком, кто остановил нас сегодня, была невысокая русская дама.

– О, кошка, какая хорошенькая! – воскликнула она.

Я приостановился, чтобы дама смогла нормально поздороваться с Бобом, но она вдруг вытянула руку и попыталась дотронуться до его носа. Не самое мудрое решение.

Боб взмахнул лапой и с оглушительным мявом нанес предупредительный удар. К счастью, он не поцарапал даму, однако порядком напугал ее. Я несколько минут успокаивал ее, пока не убедился, что все в порядке.

– Никогда не поступайте так с животными, мадам, – как можно вежливее сказал я, улыбаясь. – Как бы вам понравилось, если бы кто-то попытался потрогать вас за нос? Хорошо еще, что он вас не поцарапал.

– Но я вовсе не хотела его расстроить, – сказала дама. – Я прошу прощения…

Мне стало немного ее жаль.

– Так дело не пойдет, давайте-ка мириться, – сказал я.

Спустя несколько минут Боб позволил даме легонько погладить его по загривку. Она по-прежнему чувствовала свою вину и все просила прощения, так что нам с Бобом с большим трудом удалось наконец уйти.

Когда мы все-таки добрались до метро, я положил рюкзак на тротуар, чтобы Боб мог забраться на него и лечь, – мы всегда так делаем. Дальше я принялся выкладывать свои журналы «Big Issue». Сегодня необходимо было продать хотя бы пару дюжин экземпляров, потому что мне, как всегда, очень нужны были деньги.

Однако не успел я предложить прохожим первый журнал, как небеса разверзлись и на нас с Бобом хлынул ливень, от которого нам пришлось спрятаться в подземном переходе рядом с банком.

Боб терпеть не может дождь, а уж такой ледяной в особенности. Он сидел весь съежившись. Казалось даже, что его яркая, мармеладного цвета шубка стала серее и неприметнее. Неудивительно, что возле нас никто не останавливался и журналов я продал гораздо меньше, чем обычно.

Вскоре Боб ясно дал мне понять, что не намерен тут больше оставаться. Он бросал на меня испепеляющие взгляды, а затем, словно маленький имбирно-рыжий ежик, удрученно свернулся в клубок.

– Я все прекрасно понимаю, Боб, – вздохнул я. – Но неделя только началась, и мне нужно заработать денег, на которые мы оба будем жить. Моя стопка журналов с начала дня не очень-то уменьшилась. Нам нужно хоть что-то продать!

Глава II. Ночной дозорный

Погода все никак не хотела улучшаться. Где-то в середине дня к нам подошел молодой полицейский.

– Вам разрешено продавать здесь эти журналы, сэр? – спросил он.

– Да, офицер, я по праву продаю здесь журналы, – вежливо ответил я. – У меня есть зарегистрированный идентификационный номер продавца, и, пока я не нарушаю общественный порядок, я могу продавать здесь журналы от зари до зари.

Офицер все еще смотрел на меня с подозрением.

– Выверните-ка свои карманы, сэр, – приказал он. – Позвольте взглянуть, что у вас там.

Понятия не имею, почему он вдруг решил обыскать меня. Впрочем, ничего он не нашел.

– Это ваш кот, сэр? – спросил офицер, переключив внимание на Боба.

– Да, офицер, – ответил я. – Он официально зарегистрирован на мое имя, у него даже есть микрочип.

Офицер неудовлетворенно хмыкнул и отошел от нас с лицом еще более мрачным, чем погода этим днем.

Едва наступил вечер, я решил, что пора заканчивать. Я был абсолютно без сил. Продав всего лишь с десяток журналов, я не выручил и половины того, на что рассчитывал. Конечно, мне доводилось не один месяц жить, питаясь только уцененной фасолью в банках и дешевым хлебом, так что я понимал, что не умру голодной смертью. На оплату отопления и электричества, как и на еду для Боба, денег хватало. Однако неудачная торговля означала, что мне, скорее всего, придется проработать все выходные. А уж этого-то мне вовсе не хотелось. Вдобавок ко всему ливень и не думал прекращаться, и я почувствовал недомогание.

По пути домой меня настигли первые признаки простуды: все тело заломило и, кажется, поднялась температура.

«Этого только не хватало», – подумал я, устраиваясь на сиденье автобуса и проваливаясь в полудрему.

Вечернее небо было черным как смоль, и лишь вспышки уличных огней мерцали за окном. Такой Лондон пленял Боба. Время от времени просыпаясь, я посматривал на него, а он все так же сидел, уставившись в окно на проплывающие мимо дома, весь погруженный в свои мысли.

После того как мы проехали Ньюингтон Грин, меня окончательно сморил сон. Проснулся я от того, что кто-то тихонько потрогал меня за ногу и пощекотал усами мою щеку. Я открыл глаза и оказался нос к носу с Бобом, который похлопывал лапой мне по колену.

– Что такое? – слегка раздраженно спросил я.

Боб спрыгнул с сиденья, сделал пару шагов к выходу и обеспокоенно оглянулся на меня.

«Ты идешь или нет?» – будто спросил он.

Я кинул взгляд за окно и понял, что нам пора выходить! Подхватив рюкзак, я мигом нажал на кнопку «стоп», успев как раз вовремя. Если бы не мой маленький ночной дозорный, мы бы точно проехали свою остановку.

По пути к дому я завернул в круглосуточный магазинчик на углу и купил дешевых лекарств от простуды. Для Боба к ужину я взял немного вкусных кошачьих крекеров и пакетик его любимого куриного корма. Больше ни на что не хватило. Денек выдался не самый удачный, впору было расклеиться и начать жалеть себя. Однако, вернувшись в свою маленькую теплую квартирку, я кое-что понял.

«Не на что мне жаловаться, так ведь, Боб? – сказал я, глядя, как он с жадностью уплетал еду. – Если бы я проспал нашу остановку, мы бы еще бог знает сколько добирались до дома».

Посмотрев в окно, я отметил, что погода стала еще хуже. Если так пойдет и дальше, то, работая под дождем, я точно схлопочу грипп. Но я знал, что найду выход.

Все-таки мне во многом повезло. Как кто-то сказал однажды: «Мудрый человек не тот, кто сожалеет о том, чего не имеет, а тот, кто радуется тому, что у него есть».

После ужина я сел на диван, завернувшись в одеяло и потягивая горячий чай, и взглянул на Боба, который удовлетворенно посапывал на своем любимом месте возле батареи. Он уже давно позабыл о тех неприятностях, с которыми мы сегодня столкнулись, и не было сейчас в мире никого счастливее его.

«Мне нужно научиться так же смотреть на мир», – сказал я сам себе. В конце концов, в моей жизни на данный момент есть столько хорошего, за что я благодарен судьбе. В особенности Бобу.

Уже два с небольшим года прошло с тех пор, как я нашел Боба, лежащего на нижнем этаже, всего израненного. Когда я заметил его в тусклом свете коридора, мне показалось, что его изуродовали собаки. По всему телу у Боба были жуткие раны.

Сначала я подумал, что у Боба есть хозяин. Но после того, как я несколько дней видел его на одном и том же месте, я решил забрать его к себе и выходить. Я экономил каждый пенни, чтобы покупать Бобу лекарства, и это того стоило. Наша связь теперь нерушима.

Боб был бездомным котом, поэтому я думал, что его вновь потянет на улицу. Однако он решил иначе. Каждый раз, когда я отпускал его на улицу и уходил, он возвращался в мой дом и терпеливо ждал в коридоре, пока я не впущу его внутрь.

Говорят, что именно кошка выбирает тебя, а не ты – кошку. Боб выбрал меня. Я понял это, когда он шел за мной до автобусной остановки в миле от дома. Когда я прогнал Боба и он исчез в толпе, мне казалось, что я вижу его в последний раз. Но стоило автобусу отъехать, как Боб появился буквально из ниоткуда, запрыгнул в салон и стремительным рыжим пятном метнулся на соседнее со мной сиденье. И все встало на свои места.

Мы с Бобом оказались родственными душами и помогли друг другу залечить раны прошлого. Я стал Бобу товарищем, обеспечил его едой и теплым местечком для ночлега. Боб же, в свою очередь, вернул мне надежду и наполнил мою жизнь смыслом. С ним я понял, что такое преданность, любовь, веселье и чувство ответственности, чего раньше в моей жизни не было. Боб помог мне по-другому взглянуть на мир, совершенно иначе, нежели я смотрел на вещи до встречи с ним.

На протяжении почти десятка лет я страдал от наркозависимости, спал на улицах Лондона, мне было все равно, что происходило вокруг.

Став бездомным, я словно превратился в невидимку. Я забыл, каково это общаться с другими людьми, как вести себя в обществе. По сути, я был мертв для окружающего мира. Но с помощью Боба я потихоньку начал возвращаться к нормальной жизни. Мне все еще приходилось принимать лекарства, однако я уже видел свет в конце туннеля. Во мне крепла надежда в скором времени полностью завязать с наркотиками.

Конечно, было непросто. Избавляться от зависимости всегда тяжело. Работа на улице не помогала. На каждом шагу меня подстерегали неприятности, казалось, у меня был талант их притягивать. Я очень хотел оставить свои бездомные дни позади и начать новую жизнь. Если честно, я едва представлял, как и когда нужно начинать эту новую жизнь, но, когда в моей квартире появился Боб, я решил попытаться.

По мнению многих, я по-прежнему был неудачником. Да, я никогда не мог похвастаться высокой зарплатой, шикарным особняком или автомобилем. Зато у меня была своя квартирка и работа продавцом «Big Issue». Впервые за многие годы я двигался в правильном направлении, и происходило это благодаря тому, что Боб стал мне другом и указал истинный путь.

Поднявшись с дивана и проходя к кровати, чтобы лечь спать, я наклонился и мягко потрепал Боба по загривку:

– Где бы я был, если бы не ты, дружище?

Глава III. Новые трюки

Кто-то начинает свое утро с радио, кто-то – с зарядки или чашки чая или кофе. Мы с Бобом предпочитаем игры.

Когда мне пора просыпаться, Боб поднимается со своего места, подходит к моей кровати и смотрит на меня в упор. Немного погодя он начинает воспроизводить звук, напоминающий вибрацию телефона: «Брр, брр».

Если я продолжаю спать, Боб переходит к другому звуку, более заунывному и призывному: «Уаааа. Уаааа!»

Иногда он ставит передние лапы на краешек матраца, чтобы оказаться на уровне моих глаз. Затем он легонько касается меня мягкой лапкой.

«Не делай вид, что не замечаешь меня! – словно бы говорит он. – Я проснулся целую вечность назад и жутко проголодался. Где же мой завтрак?»

Если и это не помогает, Боб делает забавную мордочку, как у кота в сапогах из мультфильма «Шрек», и таращится на меня своими пронзительным зелеными глазами. Это невероятно мило, устоять попросту невозможно. Всегда улыбаюсь, когда он так делает. И конечно, это срабатывает, и я встаю.

В прикроватной тумбочке у меня всегда припасен пакетик любимых крекеров Боба. В зависимости от настроения я позволяю ему запрыгнуть на кровать, чтобы погладить его и дать лакомство. Когда нам хочется поиграть, я бросаю крекеры Бобу, а он очень забавно ловит их прямо в полете, как какой-нибудь крикетист или бейсболист. Он подпрыгивает и хватает печенье лапами, а пару раз даже изловчился и поймал его ртом. Потрясающее зрелище!

Иногда Боб развлекает себя сам. Одним жарким летним утром, например, он лежал, свернувшись в клубочек, в углу комнаты, в тени, и мирно дремал. Ну, по крайней мере, я так думал.

Внезапно он вскочил и метнулся на кровать. Спружинив, как с трамплина, он взлетел под потолок и довольно сильно хлопнул по стене лапами.

– Боб, ты чего? – ошарашенно спросил я.

Я опустил взгляд на покрывало и увидел лежащую на нем мокрицу. Боб неотрывно глядел на нее, явно собираясь проглотить.

– О, нет, не надо, дружище, – сказал я, так как знал, что мокрицы могут быть ядовитыми для котов, – ты же не знаешь, где она побывала.

Боб недовольно взглянул на меня. «Ну и зануда же ты», – словно сказал он.

Меня всегда восхищали скорость, сила и выносливость этого кота. Кто-то однажды предположил, что в родственниках у Боба была рысь или еще какая дикая кошка. Что ж, все может быть. Прошлое Боба всегда было и будет загадкой для меня. Я понятия не имел, сколько ему лет и что за жизнь была у него до встречи со мной. Похоже, чтобы узнать, откуда Боб или кто его родители, мне придется сделать ему ДНК-тест. Но мне, если честно, все равно. Боб есть Боб. И это все, что мне нужно знать.

Не только я полюбил Боба за его яркость и непредсказуемость.

К весне 2009 года, когда мы продавали «Big Issue» на нашем обычном месте возле станции «Энджел» уже около года, Боб успел обзавестись маленькой, но преданной группой почитателей.

Насколько мне известно, мы были единственной человеческо-кошачьей командой, продающей «Big Issue» в Лондоне. Да даже если и была где-то еще одна, я уверен, что кошачья ее половина не шла ни в какое сравнение с Бобом, когда дело доходило до привлечения прохожих и умения им понравиться.

В самом начале нашей с Бобом истории я был уличным музыкантом на Ковент-Гарден – играл на гитаре и пел, а Боб просто сидел рядом, напоминая маленькую статую Будды, и наблюдал за спешащими по своим делам людьми. Прохожие были совершенно очарованы им и всегда сбавляли темп, чтобы помахать ему или сказать что-нибудь приятное.

– Расскажите свою историю, – просили они. – Как вы нашли друг друга?

Я, конечно, рассказывал. Но этим все и ограничивалось.

Однако, с тех пор как мы начали продавать журналы «Big Issue», мы разучили пару новых трюков.

Боб обожал играть, так что я стал приносить с собой различные игрушки, с которыми он мог забавляться в течение дня. Его фаворитом была маленькая серая мышка, внутри которой когда-то находился мешочек с кошачьей мятой.

Мешочек с мятой давным-давно выпал и потерялся, а сама мышка порядком поизносилась, да и серой она больше не была, так как от грязи почти почернела. У Боба было много новых игрушек, однако старушка-мышь, как я ее называл, всегда была его любимицей.

Он таскал ее во рту, мотая из стороны в сторону. Иногда он раскручивал ее за хвост и отпускал, так что мышка отлетала на несколько футов. Тогда Боб набрасывался на нее и начинал все сначала. Он любил охотиться на настоящих мышей и, очевидно, имитировал это. Люди всегда останавливались посмотреть, когда он принимался играть с мышкой. Я не раз видел, как прохожие проводили десятки минут, наблюдая за Бобом.

Вскоре и я включился в игру. Поначалу мы с Бобом давали друг другу пять. Я протягивал Бобу руку, а он ударял по ней лапой. Мы просто-напросто повторяли то, что обычно делали дома, однако люди приходили от этого в восторг. Если бы я получал по фунту каждый раз, когда кто-нибудь – особенно женщины – останавливался возле нас и восклицал что-то вроде «О, как мило!» или «Это просто прелесть!», я бы уже давно разбогател.

Наши с Бобом игры стали для меня больше чем просто трюки, на забаву прохожим. Они помогали скоротать время, согреться в холодную погоду, да и просто поднимали настроение. Ну и конечно, они способствовали продаже журналов. Боб и тут мне помог.

Со временем мы разнообразили свой репертуар.

Боб обожал получать маленькие угощения. Например, я держал кошачий крекер в руке на высоте примерно трех футов, а Боб, встав на задние лапы, пытался дотянуться до него. Он обхватывал мое запястье обеими лапами, притягивал к себе, а затем одной лапой пытался вырвать крекер из моих пальцев.

Этот трюк имел успех. Вскоре мы решили его усовершенствовать. Когда Боб цеплялся за мое запястье лапами, он зажимал их крепко, как тиски, так что как-то раз я слегка поднял его над землей, и он повис на высоте нескольких дюймов. Мы стали повторять этот трюк и в дальнейшем. Боб висел на моей руке несколько секунд, после чего либо спрыгивал сам, либо я бережно опускал его обратно. Само собой, я всегда заботился о мягком приземлении Боба, иногда даже подкладывал ему рюкзак.

Чем чаще мы показывали трюки, тем больше людей собиралось вокруг нас. Многие из них были необычайно щедры, и это проявлялось не только в покупке «Big Issue».

C самого начала люди были невероятно добры к нам, давали Бобу крекеры и различные лакомства. Они даже стали дарить ему одежду, чаще всего связанную собственноручно. Теперь у Боба есть целая коллекция шарфов всех цветов, мне даже становится негде их хранить. Иногда меня даже ошеломляло то количество тепла, поддержки и любви, которое мы получали.

Но те, кто не был так добр к нам, тоже бродили неподалеку…

Глава IV. С ним шутки плохи

Был обычный пятничный вечер, час пик, и толпы людей сновали рядом со станцией «Энджел». Боб совершенно не обращал внимания на суету вокруг, он лежал на моем рюкзаке, изредка рассеянно помахивая хвостом из стороны в сторону.

Вдруг я заметил женщину, стоящую недалеко от нас. Она пристально смотрела на Боба.

По тому, как она тихо ворчала и неодобрительно покачивала головой, я понял, что мы ей не нравимся. Я и не думал заговаривать с ней, во многом потому, что был слишком занят продажей последних экземпляров журналов перед выходными. Но у женщины, к сожалению, были другие планы.

– Молодой человек, неужели вы не видите, что этот кот недоволен? – спросила она, подойдя к нам.

Женщина эта выглядела как директриса школы: средних лет, с отчетливым английским акцентом, в твидовой юбке и жакете. Вот только она была куда агрессивнее, чем все учителя, которых я знал.

– Я наблюдала за вами какое-то время и не могла не заметить, что ваш кот мотает хвостом, – заявила она, – а это значит, что он раздражен. Вы не имеете права использовать его в своих целях. Вы не способны за ним присмотреть.

Что ж, мы много раз слышали подобные слова, с тех пор как начали появляться на улице вместе. Поэтому я постарался ответить как можно вежливее:

– Он помахивает хвостом, потому что доволен. Если бы он не хотел находиться здесь, мадам, его бы здесь и не было. Это же кот. Они сами выбирают, с кем они хотят быть. Он может уйти, когда ему захочется.

– Так почему же тогда он на поводке? – парировала она, самодовольно глядя мне в глаза.

– Сейчас и когда мы ходим по улице, – начал объяснять я, – он на поводке только лишь потому, что однажды перепугался до смерти, потерявшись. А если ему понадобится пойти по своим делам, я обязательно отпущу его. Так что, если он, как вы говорите, несчастлив, он сразу же убежит, стоит мне снять поводок, вы так не считаете?

Женщина этого и слышать не хотела.

– Нет, нет и нет. Всем известно, что, если кот мотает хвостом, это признак стресса, – еще громче сказала она.

Боб попятился ко мне, чтобы в случае чего прыгнуть мне на руки. Я попытался успокоить даму, рассказав ей больше о нас.

– Мы вместе уже около двух лет. Он бы и двух минут рядом не провел, если бы я помыкал им, – сказал я.

Но что бы я ни говорил, она лишь с досадой качала головой и цокала языком.

– Почему бы нам не остаться каждому при своем мнении? – сказал я в конце концов.

– Пффф, – она махнула на меня рукой, – нет, я не согласна, молодой человек.

К моему огромному облегчению, через некоторое время она оставила нас и смешалась с толпой у метро.

Вскоре ко мне подошли двое покупателей. Их улыбки немного сняли напряжение последних минут. Я протягивал одному из них сдачу, как вдруг услышал звук, который узнал бы из тысячи.

– Мяааау! – взвыл Боб.

Я молниеносно обернулся. Женщина в твидовом костюме не просто вернулась – она держала Боба в руках. Причем делала она это довольно странно: одной рукой держала его под брюхом, другой – за спину. Такое ощущение, что до этого она животных в руках не держала. Примерно так же она бы выглядела, если бы в руках ее был кусок говядины, который она только что купила у мясника.

Боб был в ярости и извивался как мог, лишь бы вырваться на свободу.

– Что это вы делаете? – вскричал я. – Немедленно поставьте его на место, иначе я вызову полицию!

– Он должен быть в безопасности. – Женщина произнесла это со слегка безумным выражением лица.

И она побежала вместе с Бобом в руках! Я был готов бросить стопку журналов и кинуться вслед за ней. Но к счастью, поводок Боба был привязан к моему рюкзаку. Это ненадолго остановило даму. И тут она заметила поводок.

– Только попробуйте, – сказал я, быстро шагая вперед и перекрывая ей дорогу.

Мое движение застигло ее врасплох, и это был шанс для Боба.

– Мяяаааау! – завопил он снова и вырвался наконец из цепких рук дамы. Он не поцарапал ее, но так сильно ударил лапами, что она в ужасе выронила его.

Боб шлепнулся на тротуар и, пригнувшись, зарычал и зашипел, обнажив зубы.

– Видите? Он злится, – сказала она, обратившись к наблюдающей все это толпе.

– Он злится, потому что вы схватили его без его разрешения, – ответил я. – Он только мне разрешает брать его на руки.

– Нет, он злится из-за того, как вы с ним обращаетесь, – не унималась женщина. – Все здесь этому свидетели. Поэтому надо у вас его забрать. Он и не хочет быть с вами.

Прохожие, затаив дыхание, наблюдали за разворачивающейся сценой. Молчание нарушил Боб.

Он окинул даму презрительным взглядом, затем тихонько подошел ко мне и принялся тереться о мою ногу, громко замурлыкав, когда я наклонился, чтобы погладить его.

Затем Боб уселся на тротуар и игриво посмотрел на меня.

«Ну что, продолжим показывать трюки?» – словно спросил он.

Я запустил руку в карман пиджака и достал угощение. Боб мгновенно встал на задние лапы и схватил меня за запястье, а я позволил ему забрать лакомство, что вызвало восторженные вздохи у толпы.

Боб прекрасно знал, как играть на публику. Весь его вид словно говорил: «Я с Джеймсом, и я поистине счастлив быть с ним. Если кто-то так не думает, он ошибается. Конец истории».

Большинство прохожих это поняли. Они повернулись к женщине в твидовом костюме.

– Мы знаем этого парня, он хороший, – сказал молодой человек в деловом костюме.

– Да, оставьте их в покое. Они никому не сделали ничего плохого, и он действительно прекрасно присматривает за своим котом, – добавила некая дама средних лет.

Прохожие согласно зашумели. Никто не встал на сторону дамы в твидовом костюме. Она что-то еще пробубнила, поворчала с минуту, но потом поняла, что потерпела поражение, и снова ретировалась. На этот раз, слава богу, навсегда.

– Все в порядке, Джеймс? – спросил меня один из свидетелей этой сцены, когда я наклонился к Бобу. Тот вовсю мурлыкал, дышал ровно и совсем не пострадал после падения на землю из рук недоброжелательницы.

– Да, все хорошо, спасибо, – пробормотал я, хоть это было и не совсем так.

Я терпеть не мог, когда люди намекали на то, что использую Боба. Это глубоко ранило меня. Боб хотел быть со мной. Он доказывал это раз за разом. К сожалению, это означало, что ему придется проводить время со мной на улицах. Такова была моя жизнь. У меня не было выбора.

Это делало нас легкой мишенью. Большинство людей относилось к нам хорошо. Но я всегда помнил, что достаточно и тех, кто это мнение не разделял.

Глава V. Бобомобиль

В один прекрасный теплый летний день я решил уйти с работы пораньше. Люди вокруг радовались солнечной погоде, и мои журналы разлетались как горячие пирожки.

Перед тем как пойти на автобусную остановку, я решил докупить журналов на оставшуюся неделю. Усадив Боба на плечи, я отправился на северную сторону Айслингтон Грин – к Рите, координатору «Big Issue».

Еще издали я увидел группу продавцов в красных жилетах, столпившихся вокруг чего-то. Оказалось, вокруг велосипеда.

– Что это ты, Рита, – весело спросил я, – собралась участвовать в Тур де Франс?

– Это вряд ли, Джеймс, – улыбнулась она в ответ. – Мне только что отдали его в обмен на десять журналов. Не знаю, что и делать с ним теперь.

В общем-то, велосипед был не в самом плохом состоянии. Руль слегка заржавел, стеклышко фонарика на переднем колесе разбилось, краска чуть облупилась, и вдобавок ко всему одно крыло было согнуто пополам.

– На нем ездить-то можно? – спросил я у Риты.

– Думаю, да, – ответила она. – Разве что передние тормоза немного барахлят.

Я уставился на велосипед. Я, конечно, не был Брэдли Уиггинс, но в детстве катался целыми днями и кое-что в устройстве велосипедов понимал.

– Почему бы тебе не попробовать прокатиться? – предложила Рита, заметив, куда я смотрю.

– Почему бы и нет? – сказал я. – Присмотришь за Бобом?

Передав поводок Рите, я взял велосипед и перевернул его колесами вверх. Колеса оказались накачаны, цепь была смазана и двигалась плавно. Я поднял сиденье под свой рост и сел на велосипед.

Боб грелся на солнышке рядом с Ритой, но не упускал меня из вида. Он слегка наклонил голову набок, словно спрашивая: «Что это за штука и зачем ты на нее взобрался?»

– Погоди минутку, Боб, – сказал я ему, немного проехав вперед.

Цепь у велосипеда была немного ослаблена, а передние тормоза, как и предположила Рита, слегка барахлили. Я осмотрел их и заметил, что провода были плохо зафиксированы. С задними тормозами все было в порядке. В общем-то, я узнал все, что хотел.

– Я дам тебе за него десять фунтов, – сказал я, прикатив велосипед назад.

– По рукам, – несколько удивленно ответила Рита. – Тебе также пригодится вот это.

Она наклонилась к своей тележке с журналами и выудила из нее немного помятый старый черный шлем.

Велосипед был одним из первых моих разумных денежных вложений. Я знал, что он пригодится мне дома, в Тоттенхэме, если надо будет съездить в магазин или к доктору. Экономя на автобусных билетах, я очень скоро вернул бы себе потраченные десять фунтов. Правда, на работу все равно пришлось бы ездить на автобусе или метро. На такие расстояния на велосипеде все же ездить опасно – мало ли что может случиться.

Вдруг до меня дошло: я же не смогу провезти велосипед в автобусе, да и в метро с ним нельзя, как же я доставлю его до дома?

«Выход только один», – ответил я сам себе.

– Что ж, Боб, придется нам с тобой возвращаться домой на велосипеде.

Боб с подозрением поглядывал на то, как я нахлобучил шлем, надел рюкзак и подъехал к нему.

– Давай, дружище, забирайся, – сказал я, наклонившись и подставив ему плечо.

– Удачи! – сказала Рита.

– Спасибо. Она нам понадобится! – ответил я.

Я довез велосипед до тротуара рядом с мемориалом Айслингтон Грин. Мимо прошли двое полицейских. Они с любопытством взглянули на нас, но ничего не спросили. Ведь нет ничего противозаконного в том, чтобы ездить на велосипеде с котом на плечах.

Эмоции на лицах прохожих были самыми разными – от изумления до смеха. Многие останавливались и показывали друг другу на нас, словно мы были пришельцами.

Добравшись до Грин, мы пересекли улицу у магазинчика «Waterstones» и свернули на Эссекс-Роуд, главную дорогу, ведущую на север Лондона.

– Ну, Боб, поехали! – сказал я, готовясь встретиться с огромным потоком машин.

Мы лавировали среди автобусов, фургонов, грузовиков и автомобилей. Пока я смотрел на дорогу, Боб ухитрился так обернуться вокруг моей шеи, что его голова оказалась под моим подбородком и ему было видно все, что происходит впереди. Он совершенно точно не хотел ничего пропустить и наслаждался поездкой.

По всей Эссекс-Роуд возвращающиеся из школ ученики останавливались и махали нам. Я попытался махнуть в ответ, но велосипед вильнул в сторону и Боб немного сполз с моего плеча.

– Ой, прости, дружище. Больше этого не повторится, – сказал я ему.

Движение на дороге было непрерывным, но местами машины просто ползли. И стоило нам остановиться из-за пробки, как кто-нибудь обязательно просил сфотографировать нас. Две девочки даже выскочили на дорогу, чтобы запечатлеть себя вместе с нами.

– Какая прелесть! – воскликнула одна из них, пытаясь заснять нас и при этом задев велосипед, чуть не повалив нас на дорогу.

Я давно не ездил на велосипеде, да и физическая форма оставляла желать лучшего, так что я то и дело устраивал передышки, собирая вокруг себя толпу прохожих. Многие ободряюще улыбались, но нашлись и такие, кто осуждающе качал головой.

– Идиот, – сказал один мужчина в деловом костюме, проходя мимо нас.

На самом деле я не чувствовал себя глупо, скорее мне было весело. И Бобу, я уверен, тоже нравилось. Его голова маячила рядом с моей, и я слышал, как он иногда удовлетворенно мурлыкал мне прямо в ухо.

Я с нетерпением ждал, когда мы доедем до «Севен-Систерс». Дорога в этом месте шла под откос, и ехать было гораздо легче, чем в гору.

К моему удовольствию, на дороге была выделенная полоса для велосипедистов, и она была полностью пустой. Мы с Бобом мчались с холма, и теплый летний ветер мягко дул нам в лицо. Думаю, на этом отрезке мы ехали со скоростью около двадцати миль в час.

– Ух ты! Разве не здорово, Боб? – счастливо воскликнул я.

Движение на главной улице было затруднено, и люди пооткрывали окна своих машин, чтобы впустить немного воздуха. Каково же было их удивление, когда подоспели мы с Бобом!

Пара ребятишек высунулись из окон автомобилей и что-то кричали нам. Некоторые люди просто смотрели на нас с неподдельным изумлением. В принципе, их можно было понять: не каждый день удается увидеть, как рыжий кот мчится с холма на велосипеде.

Дорога домой заняла около получаса. Довольно неплохо, если учесть сколько раз нам пришлось остановиться.

Когда мы добрались до нашего дома, Боб как ни в чем не бывало спрыгнул с моих плеч, словно добирался, как и всегда, на автобусе. Он воспринял нашу поездку как должное, просто как еще один обычный лондонский день.

Остаток дня и вечер я провозился с велосипедом. Мне удалось починить передние тормоза и привести своего стального коня в полную готовность.

– Вот, совсем другое дело, – сказал я Бобу, выпрямившись и осмотрев плоды своих трудов. – Думаю, теперь у нас есть бобомобиль.

Хотите верьте, хотите нет, но Боб посмотрел на меня с одобрением.

Глава VI. Язык тела

Люди часто спрашивают меня, как у нас с Бобом возникла такая связь.

– Все просто, – отвечаю я. – У него есть свой особый язык, и я научился его понимать.

Возможно, звучит неправдоподобно, однако это правда.

Боб часто использует язык тела. Например, если ему надо в туалет, когда мы идем по улице, он сначала урчит, потом начинает беспокойно ерзать на моих плечах. И мне не нужно даже смотреть на него, чтобы понять, что к чему. Он подыскивает место, где есть кусочек мягкой земли, чтобы спокойно сделать там свои дела.

Если Боб гуляет на поводке и начинает чувствовать усталость, он издает короткий просящий звук и отказывается двигаться дальше. Он просто смотрит на меня, словно говоря: «Давай, дружище, возьми меня на руки. Не видишь, я совсем вымотался».

Если Боб пугается чего-либо, он прячется за мои плечи. Если же он находится на земле, он путается у меня в ногах, чтобы я скорее поднял его на руки. Впрочем, Боба не так-то просто напугать. Центр Лондона со своим шумом и завываниями сирен «скорой помощи» и полиции едва ли беспокоит его. Единственное, что может немного вывести его из равновесия, это выхлоп больших грузовиков и автобусов. Едва заслышав этот громкий свистящий звук, Боб подпрыгивает и начинает озадаченно осматриваться. Также заставляет его немного понервничать Ночь костров: все эти толпы людей, огни, взрывы фейерверков… Хотя в общем-то Боб любит наблюдать за яркими, сверкающими в небе всполохами. Из окна нашей квартиры.

Также много о настроении Боба может рассказать его хвост. Если Боб отдыхает или спит, его хвост, конечно, лежит спокойно и неподвижно. Но в остальное время хвост постоянно в движении. Обычно Боб легонько помахивает им из стороны в сторону, напоминая дворники на стеклах автомобиля. Это означает, что Боб всем доволен. Я провел бессчетное количество часов, сидя с Бобом на лондонских улицах, и не раз наблюдал, как тот помахивал хвостом, и в эти моменты он был удовлетворен или заинтересован чем-то. Та женщина, что пыталась украсть Боба у станции «Энджел», была далеко не первой, кто неправильно истолковал это помахивание, приняв его за раздражение. Да, Боб машет хвостом, когда разозлится, но делает это совсем по-другому – резко, словно хлопает мухобойкой.

Боб может проявлять и нежность. Например, если он беспокоится обо мне, он всегда стоит максимально рядом. Если я вдруг заболеваю, он ложится мне под бок и слушает мое дыхание. У Боба много подобных проявлений любви и заботы. Он очень любит тереться о мои ноги и мурлыкать, тыкаться мордой мне в руку, прося, чтобы я почесал его за ухом. Специалисты по поведению животных и зоологи по-разному истолковывают такие движения, однако, как по мне, так это не что иное, как проявления любви.

Конечно, любимая тема Боба – еда. Если он хочет позвать меня на кухню, чтобы я покормил его, он барабанит в дверь. Боб необычайно умен, он с легкостью вскрывает замки для защиты от детей, которые я установил на шкафчики, где хранятся продукты, так что я время от времени вынужден проверять сохранность шкафчиков. Когда я захожу на кухню, Боб, до этого хозяйничавший в шкафу, как правило, уже лежит на своем местечке у батареи с самым невозмутимым видом.

Какое-то время самой трудной задачей для Боба было привлечь мое внимание, пока я играл на подержанной Xbox, которую раздобыл в секонд-хенде.

Боба очаровывали движущиеся на экране картинки, особенно мотогонки. Клянусь, однажды я заметил, как его тело покачивалось из стороны в сторону, когда на экране был очередной крутой поворот дороги. Боб, однако, не любил игры-стрелялки. Если я играл в стрелялку, он уходил в самый дальний угол комнаты. Если же игра (или я) становилась чересчур шумной, Боб поднимал голову и смотрел на меня в упор, словно говоря: «Сделай, пожалуйста, потише. Я тут пытаюсь уснуть».

Иногда, если я чересчур увлекался игрой, Боб выказывал свое недовольство. Особенно если он был голоден. В таких случаях он принимал радикальные меры.

Однажды вечером мы с моей подругой Бэлль играли в приставку. Тут в комнату зашел Боб. Он поужинал пару часов назад и решил, что сейчас настало время легкого перекуса. Он прошелся перед нами в своей обычной манере, пытаясь привлечь наше внимание, помурлыкал, потерся о мои ноги. Но мы с Бэлль были настолько увлечены игрой, что никак не отреагировали.

Тогда Боб обогнул телевизор и подошел к проводам, соединяющим его с приставкой. Спустя мгновение Боб опустил голову к пульту и ткнулся мордой в большую кнопку посередине.

– Боб, что ты там делаешь? – поинтересовался я, все еще не отрывая взгляда от экрана.

И тут телевизор перестал работать. У Боба получилось его выключить! Мы как раз проходили очень напряженный уровень в игре и, по идее, должны были разозлиться на Боба. Но мы оба сидели с одинаковым выражением лица, не веря в произошедшее.

– Он действительно это сделал? – спросила Бэлль.

Боб с видом победителя стоял рядом с телевизором.

Выражение его морды говорило само за себя:

«Только попробуй еще раз проигнорировать меня».

Однако мы с Бобом полагаемся не только на язык жестов и тела. Бывают времена, когда между нами возникает некая телепатическая связь. А еще мы научились предупреждать друг друга об опасности.

Несколько дней спустя после того, как я обзавелся велосипедом, я решил прокатиться с Бобом до местного парка. Он уютно устроился на моих плечах и наклонялся из стороны в сторону на поворотах, словно ехал на заднем сиденье мотоцикла.

В парке Боб с энтузиазмом принялся изучать окрестности. Когда я убедился, что он в безопасности, я снял с него поводок, чтобы он мог погулять в зарослях и сделать там свои дела. Я сидел, читая комикс и греясь на солнце, как вдруг услышал лай собаки.

«Вот блин», – подумал я.

Через парк неслась огромная грозная немецкая овчарка. Собака была без поводка и уже находилась на расстоянии ста пятидесяти ярдов. Я чувствовал, ей не терпелось нарваться на неприятности.

– Боб! – крикнул я, повернувшись к кустам. – Боб, иди сюда!

Боб вмиг понял, что происходит, и выпрыгнул из кустов. Вообще, собак он не боялся, но соперников выбирать умел. С этой собакой связываться явно не стоило.

Рыжую шубку Боба было сложно не заметить, и овчарка помчалась на нас, залаяв еще более ожесточенно. Я с ужасом подумал, что Боб может не успеть добежать до меня, так что я схватил велосипед и приготовился ехать на помощь. Если бы овчарка добралась до Боба, ему бы ой как не поздоровилось.

Но я, как это уже случалось, недооценил его.

Он опрометью кинулся ко мне, вскочил мне на плечи, после чего я стремительно оседлал велосипед и принялся крутить педали, унося нас из этого парка.

Раздосадованная овчарка какое-то время преследовала нас, а Боб на нее шипел. Я не видел его морды, но нисколько бы не удивился, если бы узнал, что он поддразнивал собаку.

«Ну что, съел, здоровяк?» – скорее всего, говорил Боб.

– Чуть не попались, Боб, – сказал я, когда мы наконец оторвались. – Слава богу, у нас есть бобомобиль.

Глава VII. Странная парочка

Звонок в домофон раздался в девять утра, как раз когда мы с Бобом собирались на работу.

– Ну, кто там еще с утра пораньше? – проговорил я, машинально отдернув занавеску, чтобы посмотреть вниз, хотя из моего окна на шестом этаже едва ли можно было увидеть вход.

– Джеймс, это Титч. Можно я зайду с Прин цессой? – послышался из динамика знакомый голос.

Титч был невысоким, худощавым парнем с короткими, редкими волосами. Он, как и я, пытался избавиться от наркозависимости и тоже продавал журнал «Big Issue». Не так давно в жизни Титча наступила черная полоса: его лишили удостоверения продавца и на полгода отстранили от работы. Я знал, что сейчас он едва сводит концы с концами.

Меня не покидало чувство, что с приходом Боба судьба дала мне второй шанс, поэтому я хотел подарить такую возможность и Титчу. Он мне в общем-то нравился. Я знал, что у него доброе сердце.

Еще одной причиной нашего с Титчем сближения было то, что мы оба работали на улице вместе со своими питомцами. У Титча была дружелюбная собака по кличке Принцесса, помесь стаффордширского бультерьера с лабрадором. Боб и Принцесса никогда прежде не виделись, но я рискнул пригласить Титча подняться к нам.

Едва завидев Принцессу, Боб выгнул спину и зашипел. Кошки всегда округляют спину, чтобы казаться неприятелю больше и грознее. Обычно они еще и распушают хвост.

Принцесса же, заметив Боба в столь угрожающей позе, замерла как вкопанная.

– Все в порядке, Принцесса, – сказал я. – Боб ничего тебе не сделает.

Я увел ее в спальню и закрыл дверь, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

– Джеймс, дружище, у тебя не получится присмотреть сегодня за Принцессой? – спросил Титч, переходя к делу. – Мне тут надо кое с чем разобраться.

– Конечно, – ответил я. – Это не проблема. Так ведь, Боб?

Боб кинул на меня ничего не выражавший взгляд.

– Мы сегодня работаем весь день возле «Энджел». Принцесса же вытерпит целый день, правда? – спросил я.

– Да, без проблем, – ответил Титч. – Я подойду за ней к станции где-то в шесть, ладно?

На том мы и порешили.

– Будь хорошей девочкой, Принцесса, – сказал Титч перед уходом.

У Боба не было проблем в общении с собаками, разве что только с агрессивными, так что на его счет я не волновался. В начале нашего знакомства, когда мы работали на Ковент-Гарден, я стал свидетелем того, как один пес получил от него лапой по носу.

Собаки – это одно. А кошки – совсем другое. Временами мне казалось, что Боб не понимает, что он кот. Он смотрел на других кошек как на несмышленых, низших существ, недостойных дышать с ним одним воздухом. Когда денег на автобус не хватало и мы шли до «Энджел» пешком, Боб всегда с подозрением принюхивался и присматривался к домам, где, по его мнению, жили кошки.

Если на пути Боба попадался другой кот, он ясно давал понять, что это его территория. Однажды ему повстречался пузатый котяра, разгуливавший по Айслингтон Грин. Боб едва не сорвался у меня с поводка, так ему хотелось разобраться с этим недостойным. Было ощущение, что я выгуливаю не кота, а агрессивного пса. В общем, Бобу всегда нужно было продемонстрировать, кто главный. Скорее всего, так же он планировал поступить и с Принцессой.

Я слегка волновался, что Принцессе будет немного не по себе. С собаками ведь хлопот больше. Их на плечи не посадишь, когда идешь по улице. И это, кстати, было ощутимым недостатком, так как увеличивало потраченное на дорогу время.

Пока мы шли к остановке, Принцесса то и дело натягивала поводок, останавливалась, чтобы обнюхать каждый куст, и раза три за двести ярдов уходила в сторону от дороги, чтобы сходить в туалет.

– Принцесса, поторапливайся, иначе мы никогда не доберемся, – повторял я, уже раскаиваясь в желании помочь Титчу.

В автобусе Боб занял свое обычное место у окна и посматривал на Принцессу, которая свернулась у меня в ногах. Взгляды, которыми Боб награждал собаку, не поддаются описанию. Места под сиденьем было мало, и Принцесса время от времени ерзала, устраиваясь поудобнее. Каждый раз, когда она это делала, Боб смотрел на нее, словно говоря: «Угомонись уже, глупая псина».

Погода стояла отвратительная, дождь шел стеной. Я завел Боба в маленький парк на Айслингтон Грин, чтобы он быстренько сделал там свои дела, и решил, что и Принцессе тоже не помешает это сделать. Зря я это затеял. Принцесса целую вечность искала подходящее место. Пакетика у меня с собой не было, так что мне пришлось рыться в мусоре, чтобы найти, во что можно было все собрать. В общем, присматривать за собаками мне нравилось все меньше и меньше.

Дождь все усиливался, и нам пришлось спрятаться в кафе под навесом.

– Можно мне чашечку чая? – попросил я подошедшую официантку. – И еще миску молока для моего кота и немного воды для собаки.

Официантка улыбнулась, как будто ей каждый день приходилось обслуживать собак и котов.

– Конечно, – сказала она.

Затем я отлучился в туалет, оставив своих спутников привязанными к ножке стола.

Вернувшись, я обнаружил, что кое-что изменилось. Уходя, я оставил Боба в кресле, а Принцессу – под столом. Теперь Боб сидел на столе, лакая молоко, а Принцесса уныло лежала на том же месте, не особо-то радуясь своей воде. Боб снова оказался в вы игрыше.

Несмотря на погоду, возле Боба все равно останавливались прохожие.

– Привет, – протянули две проходящие мимо девушки, помахав ему.

Бедной Принцессы как будто вовсе не существовало. Я хорошо понимал, что она чувствует. Я и сам иногда оказывался в тени Боба.

Но в конце концов Принцесса оказалась весьма полезной нам с Бобом. Она сидела рядом, смотря вокруг, словно сканируя толпу. Если люди ей нравились, она оставалась на месте. Если же нет, она внезапно вскакивала и тихонько рычала или даже лаяла. Обычно этого было достаточно, чтобы прохожие ее поняли.

Если кто-то наклонялся, чтобы поздороваться с Бобом и погладить его, Принцесса внимательно наблюдала, достаточно ли хорошо они с ним обращаются. Она немного облегчила мне работу. Трудно было следить за Бобом и одновременно с этим пытаться продавать журналы. После инцидента с дамой в твидовом костюме я стал более осмотрительным.

– Спасибо, Принцесса, – сказал я, протягивая ей лакомство из рюкзака.

Даже Боб пару раз кинул на нее одобрительный взгляд. «Может, она не так уж и плоха», – казалось, думал он.

Погода не менялась в течение всего дня, поэтому, когда стрелка часов подползла к шести, я уже с нетерпением озирался в поисках Титча. Но вот уже пробило шесть часов, а Титча все не было.

– Ты не видел Титча? – спросил я у одной из координаторов «Big Issue».

– Я его уже несколько недель не видела, – ответила она, покачав головой.

В полседьмого стало понятно, что Титч не придет.

– Ну что ж, пойдемте домой. Титч может и оттуда забрать тебя, Принцесса, – сказал я, начав собирать вещи в рюкзак.

Я слегка волновался. Если Титч так и не появится, как Боб отнесется к тому, что Принцесса будет ночевать у нас? Я уже предвкушал весь громкий лай, жалобы соседей и бессонную ночь.

По пути домой я купил Принцессе немного собачьего корма и печенья. Когда мы уселись ужинать, Боб снова поставил Принцессу на место. Когда она потянулась к миске с водой, которую я ей поставил, Боб зашипел и ощетинился, так что собака отпрянула. Боб считал, что сначала он должен полакать молока из своего блюдечка и лишь потом Принцессе тоже можно будет попить.

Впрочем, вскоре они уже поладили друг с другом. Боб даже позволил Принцессе вылизать остатки из его миски.

«Что ж, все с вами понятно», – подумал я. Однако я ошибался.

Где-то в десять вечера я заснул под шум телевизора. Проснувшись и взглянув на четвероногих друзей, я пожалел, что у меня под рукой нет камеры.

Боб и Принцесса, мирно посапывая, спали на коврике практически нос к носу. Такое ощущение, что они были дружны с детства.

– Спокойной ночи, ребята, – усмехнулся я.

Я запер входную дверь, выключил свет и лег в кровать.

На следующее утро меня разбудил собачий лай. Я не сразу вспомнил, что у меня в доме собака.

– Что случилось, Принцесса? – сонно спросил я.

Оказалось, пришел Титч. Судя по его помятому виду, спал он плохо.

– Слушай, мне очень жаль, что так вышло вчера, но у меня возникли кое-какие проблемы, – извиняющимся тоном произнес он.

У меня бывали такие времена, и не раз.

– Все нормально, – сказал я.

Титч выглядел так, что ему не помешало бы выпить чего-нибудь горяченького и подкрепиться.

– Хочешь чая с тостом? – спросил я.

Боб лежал рядом с радиатором, а Принцесса, свернувшись, дремала поблизости. Выражение лица Титча было непередаваемо.

– Ты только посмотри на них, – улыбнулся я. – Как они спелись.

– Да уж, вижу, но глазам своим не верю, – сказал Титч, поглощая тост. – Так, значит, ты ничего не имеешь против, если я когда-нибудь еще попрошу тебя за ней присмотреть?

– Почему бы и нет? – ответил я.

Глава VIII. Инспектор по мусору

У каждого из нас своя страсть. У Боба это упаковка.

Пупырчатый полиэтилен был неиссякаемым источником развлечений. Кто же не любит, когда лопаются эти пузырьки? Боб сходил с ума от восторга, когда я давал ему поиграть с такой пленкой. Каждый раз, когда лопался очередной пузырик, он радостно поворачивался ко мне и смотрел во все глаза.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.