книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Сергей Зверев

Тропический рейд

© Зверев С., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Мадагаскар

– Как-то слишком просто все вышло. – Капитан Свешников зашел в номер последним, прикрыл за собой дверь, на всякий случай окинул пристальным взглядом коридор, резко повернулся и продолжил: – Столько мандража при подготовке и штурме было, а сейчас у меня создается такое впечатление, что на этом ни хрена не закончится. Что-то еще ожидает нас, затаилось впереди.

– Сплюнь, усатый! – Старший лейтенант Андронова сбросила сумку на кровать, подошла к окну. – Накаркаешь еще, с тебя станется.

– Я тоже так думаю. – Капитан Кузнецов плюхнулся на кровать, ногой задвинул под нее свою сумку. – Первый раз такое. Обычно в командировке встречается целый набор приключений, вплоть до перестрелок с местной полицией и топанья пешком в соседнюю страну. А тут – бац, всех успокоили, грузовики спалили, склад взорвали, ранений и ссадин нет, мирно, вполне себе культурно добрались до гостиницы, и никаких забот на горизонте не наблюдается. Что-то никак не верится мне в такое необыкновеннейшее везение.

– Мы еще не дома, товарищи офицеры. – Майор Лавров, старший группы, вполне заслуженно носивший прозвище Батяня, сел за стол и знаком показал младшему лейтенанту Никифорову, чтобы тот подготовил спутниковую связь с Москвой. – Вот как выберемся в Россию, так и можно будет судить. А пока сидим тише воды, ниже травы и ждем транспорта.

Капитан Кузнецов порылся в карманах, отыскивая сигареты, мрачно усмехнулся и заявил:

– Хорошо бы не пешком. По океану-то не побродишь, больно жидко. Да и должна родина, как-никак, позаботиться о нас, домой вернуть. Мы все сделали, объект уничтожен, больше тут ловить нечего. Напиваться только в тени под пальмами.

Под объектом понималась подпольная лаборатория по производству наркоты, располагавшаяся в одном из районов столицы острова. Наркотики отсюда бурным потоком шли в Россию.

Казалось бы, это задание не для спецназа ВДВ. Такими делами должны заниматься совсем другие конторы. Но на Мадагаскаре, где-то наверху, как и всегда, утекала информация. Тутошние ушлые личности торговали ею налево и направо. Поэтому все попытки соответствующих ведомств накрыть это подпольное предприятие заканчивались неудачей. То группы, высланные для его уничтожения, почему-то оказывались на виду у журналистов, то сама лаборатория вдруг меняла свое местоположение.

В общем, как это всегда случается, понадобились люди со стороны. На задание была отправлена группа майора Лаврова. Дескать, ребята, вся надежда на вас. Больше некому.

Оружие и спецсредства уже находились в условленном месте. Бойцам оставалось только дождаться темноты. Когда жизнь на улицах немного поутихнет, они должны были выдвигаться на окраину столицы, ближе к порту.

Сама лаборатория располагалась в одном из складов. Судя по данным разведки, охранялась она не особо тщательно, зато размещалась в нескольких грузовиках, поэтому в случае лишнего шума или малейшего подозрения могла запросто передислоцироваться. Водители закрыли кузова, завели моторы и двинулись туда, где их машины никто не найдет.

Десантникам предстояло бесшумно проникнуть в портовый склад, уложить охрану и уничтожить все грузовики. Так они и сделали.

Конечно, те негодяи, которые все это организовали, обязательно снова создадут нечто подобное. Но это будет уже другая история. Тогда их вполне смогут изловить уже и другие ведомства.

Пятеро десантников практически ничем не отличались от многочисленных туристов. Одеты они были точно так же, с тем же любопытством вертели головами по сторонам. Только очень опытный наблюдатель мог бы идентифицировать этих русских как некую единую боевую группу. Обычный человек ни за что не выделил бы их из плотной толпы.

Четверо мужчин и одна женщина, старший лейтенант Наталья Андронова. Никто не мог бы сказать, что эта хрупкая светловолосая женщина является отменным снайпером и классным специалистом по рукопашному бою.

Два капитана, Антон Свешников и Владимир Кузнецов, мало чем отличались друг от друга. Разве что первый из них носил усы и волосы у него были потемнее. Во всем остальном они были очень похожи. Одинаковые габариты, высокий рост, немалая ширина плеч. Но оба опять же наряжены как туристы, раскованны, глазеют по сторонам, раскраснелись от жары, вспотели. О строевой выправке, которую эти офицеры постоянно демонстрировали в родной стране, сейчас и речи нет.

Вдвоем они способны устоять против немалой толпы вооруженного народа. Капитан Кузнецов еще и любой укрепленный объект может поднять на воздух. Такого подрывника днем с огнем не сыщешь.

Младший лейтенант Сергей Никифоров, самый молодой член группы, больше смахивал на студента, чем на десантника. Он и вовсе не мог вызвать никаких подозрений. Клетчатые шорты, безрукавка, рассеянный взгляд. Парень разве что ноутбук на виду не таскал, а то картина была бы полная.

На самом же деле под личиной расслабленного и хилого бездельника скрывался превосходный компьютерщик и специалист по рукопашке. Его тренированное тело мгновенно переходило в боевое состояние при малейшем признаке опасности.

Ну и наконец, сам гвардии майор спецназа ВДВ Андрей Лавров, известный в определенных кругах как Батяня. Личность легендарная, побывавшая во всех уголках земного шара. Представления излишни. Хотя нет, есть одно: «Ведь если легендарный Батяня снова в деле, у его врагов нет шансов».

За окнами начинало постепенно светлеть. Вот-вот должно было взойти солнце. Тяжелое марево вчерашнего тепла, исходящего от камней мостовой и стен домов, начинало понемногу рассеиваться. Дышалось уже полегче. Вдобавок поднялся небольшой ветерок. Верхушки пальм слегка раскачивались.

Город по-прежнему не спал. Светились огни реклам, по улицам передвигались пестрые и галдящие толпы народа. Сам рынок будто бы перемещался с места на место, особо нигде не задерживаясь.

Кусок океана и порта, видимый из окна номера, переливался миллионами огоньков различных кораблей. Пожара на складе видно не было. Те края скрывала гора.

После успешного выполнения задания группа оставила оружие и спецсредства в условленном месте и разделилась. Каждый добирался в гостиницу своим путем, изображая из себя праздного туриста, которому не спится ночью.

Разумеется, местная полиция изрядно переполошилась. Склад горел, была слышна стрельба, громыхали взрывы. Но вот искать злоумышленников среди огромных толп народа здешние стражи порядка вряд ли начали бы. Скорее они с утра принялись бы контролировать иностранных граждан, вылетающих и отплывающих с Мадагаскара.

Но эта проблема не являлась для десантников очень ощутимой. Они знали, что родина поможет им беспрепятственно покинуть Мадагаскар.

Да и всех не проверишь. На этом большом острове постоянно присутствует чуть ли не миллион туристов, прибывших из всех стран мира.

Тем более что мотивы такого шума в районе портовых складов мало кому ясны. Мадагаскарские правоохранители вполне могут посчитать, что это дело рук местного криминала или же вовсе американцев. Тем в этих теплых краях постоянно надо кого-то взорвать, пристрелить или зарезать втихую.

В общем, десантникам оставалось только покинуть остров с утра или днем и раствориться на просторах планеты.

При подходе к гостинице никто ничего странного не заметил. Все было тихо и спокойно.

Турист с Украины ничуть не прикидывался. Он оказался натурально, по-настоящему пьяным и что-то доказывал администратору, сидящему за стойкой, на своем образном, красиво звучащем языке. Жена пыталась отволочь его в номер, но упрямого хохла можно было утащить отсюда только с помощью родных ментов и дубинок. На все остальное он не реагировал ни в какую.

Несколько спокойных граждан Эстонии тоже не внушали диверсантам ни малейших опасений.

Десантники, изображая малость нетрезвых, собрались в гостиничном кафе, выпили для запаха и поднялись в один из своих номеров. Теперь им оставалось только доложить об успешном выполнении задания и ждать, что им скажут. Вполне вероятно, что уже к утру они окажутся на корабле или в самолете, направляющемся в сторону родного дома.

Батяня доложил куда следует и как полагается. Он молча слушал то, что ему говорили, и постепенно мрачнел все больше и больше. Затем командир снял наушники и отключил связь.

Он повернулся к членам группы и сообщил им не самым веселым тоном:

– Скоро должен подъехать один человек, товарищи офицеры. Москва просила очень внимательно его выслушать. Похоже на то, что с подрывом подпольной лаборатории наше дело не закончилось.

Андронова сдвинула шторы, отошла от окна, покосилась на Свешникова и припомнила его слова:

– Накаркал, усатый! Надо было тебе рот скотчем заклеить или напоить до коматозного состояния, дабы не трепался лишний раз про всяческие африканские республики и пылких аборигенок, жутко соскучившихся по тебе. Российских девок мало? – Наталья выговорилась и ушла на кухню.

Капитан Свешников проводил ее задумчивым взглядом, пожал плечами, закурил и сказал:

– Можно подумать, что небеса прислушиваются только к моим словам. Как родина скажет, так и будет.

– Это точно. – Батяня кивнул пару раз. – Тут уж ничего не попишешь.

Кузнецов рывком поднялся с кровати, подошел к холодильнику, открыл дверку и сказал почти радостно:

– Ну вот, мужики, а я-то думал, что скучная поездка на Мадагаскар уже завтра закончится. Всех нас опять ожидает унылое потребление алкоголя в родной части. Мы снова станем получать выговоры от командования, видеть скучные и кислые рожи земляков, тоскливо дожидаться следующей командировки. Не будет нормальной стрельбы, долгих странствий по тропическому лесу, комаров размером с кошку, вспышек адреналина при встрече с крокодилом. Блин, в сельву хочу!

– Почему именно сельва, Владимир? – Батяня удивленно посмотрел на капитана. – Может, тут опять какая-нибудь лаборатория или шайка боевиков отыскалась? Вряд ли отцы-командиры стали бы нас дергать, если бы понадобилось всего-навсего кого-то успокоить, взорвать или вытащить из беды в Африке или еще где-нибудь.

– Не знаю. – Кузнецов пожал плечами, достал из холодильника сок, своротил крышку. – Кажется мне так. Предчувствие. Да сами посудите, мужики, куда нас еще могут запихнуть? Если бы мы дома находились, то еще можно было бы иметь в виду какую-нибудь неспокойную азиатскую республику, а здесь в радиусе пары тысяч километров нет ни пустынь, ни гор серьезных, ни саванн. Джунгли, мать их, сплошные, какое государство ни возьми. Даже за океаном в любой стороне одни джунгли, что в Африке, что в Индии, что на островах.

Свешников дотянулся до пепельницы и проговорил:

– Хорошо бы в Анголу опять. Давненько я там не был. Уже соскучиться по мне тамошние красотки успели, а то и подзабыли.

– Сплюнь. – Никифоров смотал провода и убрал их в сумку.

– Плеваться незачем. Куда нас пошлют, туда мы и поедем. Тут хоть ногами крестись или местным богам кланяйся, все равно не поможет. Заявится какой-нибудь хмурый разведчик со стальным выражением на лице через некоторый промежуток времени и так озадачит, что впору напиться будет.

Лавров встал из-за стола, похрустел шеей и заявил:

– Ладно, нечего в догадках теряться. Давайте перекусим, пока время есть. Потом некогда будет.

За некоторое время до этих событий

Несколько человек в военной форме стояли возле оператора. Присутствовал даже полковник, но никто из младших офицеров, включая молоденького лейтенанта, не тянулся перед ним. Наоборот, на лицах всех присутствующих светился некий общий интерес. Они были обращены к монитору компьютера. В глазах отражались колонки цифр, несколько картинок, какие-то схемы и прерывистые линии. Оператор в сержантском звании сосредоточенно двигал внушительным джойстиком и изредка нажимал кнопки клавиатуры.

В комнате размерами пять на шесть метров стояла напряженная тишина, нарушаемая гудением нескольких внушительных системных блоков. С улицы доносился рев мотора. Шелестел оконный вентилятор, плохо справляющийся с августовской жарой, царящей в Подмосковье.

Полковник наконец-то не выдержал, пихнул оператора в плечо и приказным тоном заявил:

– Правей бери, сержант! Скорость на два процента сбрось. Нет, даже на три. И убавь горизонтальное вращение, а то левой плоскостью заденешь. Потом ведь задолбаешься снова синхронизироваться. Топливо береги, нечего так лихо его расходовать!

Сержант с неудовольствием покосился на полковника, но беспрекословно и быстро выполнил его требования.

– Много сбросил, сержант. Перебор, – проговорил некий майор с другого бока. – Прибавь полпроцента, не то мимо проскочишь.

Сержант точно так же посмотрел на него, но выполнил и это требование.

Полковник смерил взглядом майора, не нашел, к чему придраться, вновь уставился на монитор и выдал:

– Сержант, если все пойдет не так, как надо, то ты у меня в нарядах сгниешь, попомни мои слова!

Сержант поерзал в кресле, вытер пот со лба, негромко кашлянул и решил проявить собственную инициативу. Он быстренько пробежался по клавишам, прибавил немного скорости, устранил ненужное вращение, и все образовалось в самом наилучшем виде.

Остальные офицеры довольно закивали, одобряя действия оператора.

Полковник расплылся в улыбке, хлопнул сержанта по спине.

– Молодец!

На первый взгляд можно было подумать, что вояки собрались в этом помещении, чтобы поиграть в какую-нибудь новенькую стрелялку или проверить тактический симулятор. Но за окном виднелась охраняемая территория, прожектора, пулеметные вышки и прочие милые атрибуты, характерные для военной базы.

У людей в погонах игр и так вполне хватает. Если бы они занялись одной из них, то в кресле оператора сидел бы не сержант, а этот самый полковник. Он показывал бы подчиненным, как надо воевать, заодно и вставлял бы им фитили, просто так, чисто в профилактических целях, чтобы служба медом не казалась.

Честно говоря, военные люди всегда играют в свои игры. Только вот вместо компьютерных персонажей в них присутствуют живые люди.

В данном же случае вся компания занималась тем, что руководила действиями новейшего российского военного спутника, запущенного всего лишь пару месяцев назад, но уже отлично себя зарекомендовавшего. Возможности этого аппарата оказались полной неожиданностью для спецслужб всех остальных государств планеты. Он не просто наблюдал за поверхностью, но еще и захватывал чужих шпионов. Физически. Ему не требовались суперпрограммы взлома. Он попросту пристыковывался к другому спутнику и перехватывал управление им. Впрочем, говорить о подробностях пока рано.

– Левее бери, сержант, нависай над ним! – снова вмешался в ход событий неугомонный полковник. – А то на чужую траекторию вылезешь. Если нашего сшибут, я с тебя неделю буду шкуру живьем сдирать и солью сыпать, понял? Ты у меня на аэростате в космос полетишь без скафандра, ремонт будешь производить отверткой и молотком. Пока не починишь, вниз не спустишься!

Сержант не ответил. Он послушно выполнил требование полковника, аккуратно сместил джойстик, нажал несколько клавиш.

Через несколько долгих и напряженных минут парень в очередной раз вытер пот со лба и доложил:

– Захват неизвестного объекта произведен, товарищ полковник. Это спутник.

Тот пробежался взглядом по картинкам, ничего толком не рассмотрел и спросил:

– Ты уверен?

– Так точно, товарищ полковник.

– А что попалось-то? Чей это спутник, сержант? Наш? Или как?

Сержант пожал плечами и ответил:

– Скорее всего американский. В наших реестрах такой не числится. Вон и штамповка на борту видна, такую в НАСА делают.

– А назначение этого спутника ты еще не выяснил, сержант?

Майор не дал оператору ответить.

– Нам нужно время, товарищ полковник. Несколько часов.

– Тогда работайте, а я отлучусь ненадолго.

Через эти самые несколько часов стало известно назначение захваченного спутника. Полковник доподлинно узнал, каких бед может натворить этот аппарат. Он очень долго ругался и, культурно говоря, весьма нелестно отзывался о наших заокеанских соседях.

А когда полковник передал полученную информацию наверх, то там ругались еще больше и громче. Аж в трубку было слышно.


– Вы хоть понимаете, что на русских теперь бесполезно влиять словесно? Все это полное дерьмо, мистер. Они ни за что не отдадут похищенный спутник. Эти ребята не такие уж и добрые, как нам, и вам в частности, кажется. Прошли те времена, когда у России можно было что-то отобрать при помощи доводов или грубой силы. У них сейчас совсем другие люди стоят за штурвалом, не алкаши какие-нибудь, как раньше, а вполне конкретные парни.

Трехзвездный генерал, плотный, высокий человек в форме американских ВВС, покосился на своего собеседника и нахмурился. Затем он раскрутил на столе зажигалку, словно таким нехитрым способом пытался определить, как действовать в дальнейшем. Ну а что этот генерал мог поделать?

Русские неведомым образом сперли с орбиты новейший сверхсекретный американский спутник. О нем что-то знали едва ли десять человек в Вашингтоне, да и вообще во всей Америке. Однако же в Москве как-то пронюхали.

Впрочем, почему неведомым образом? Вполне известным. Разведка не дремлет. Она недавно доложила, что русские запустили на орбиту какого-то непонятного автономного робота. Вот эта самая механическая тварь и похищает чужое добро. Хапает все без разбора! Надо немедленно остановить ее!

Зажигалка закончила вращение, стукнулась об пепельницу и замерла.

Генерал удовлетворенно кивнул, вновь раскрутил ее и продолжил прерванную мысль:

– Итак, остановить русских словами мы не сможем. А насчет всяческих нот протеста я скажу, что все это полное дерьмо, мистер. Пытаться воздействовать на противника уговорами и предупреждениями – бесполезное занятие. Не говоря уж о том, что журналисты обсмеют любого политика, который попытается сделать такое. Даже если это будет сам президент.

Зажигалка на этот раз вращалась недолго и вообще слетела со стола.

Генерал поднял ее с пола и продолжил:

– Мы не можем в открытую требовать у русских, чтобы они вернули нам этот гребаный спутник, который вчера сошел с орбиты и потерялся хрен знает где. Во-первых, они станут с недоумением пожимать плечами. Дескать, мы ничего об этом не знаем. Во-вторых, даже если русские не будут отрицать своего участия в похищении, то они запросто поднимут скандал. Ведь запуск этого спутника является не совсем честным шагом с нашей стороны. Да, благодаря новым разведданным мы знаем, что это их рук дело. Именно они запустили на орбиту какую-то хитрую механическую тварь, которая ползает по всем орбитам и ворует все, что увидит. Но в открытую мы и это предъявить им не сможем. У самих рыло в пуху.

Его собеседник не обладал столь же заметной внешностью, не отличался и высоким ростом. Но для той деятельности, которую он вел, выгоднее были именно серость и неприметность. Тут не стоило выделяться размахом плеч или командным басом.

Именно к этаким невзрачным и ничуть не выразительным типам иной раз обращаются за помощью самые жестокие и прямолинейные личности, если ситуация кажется им совсем уж безысходной. Например, как с этим спутником, нагло похищенным русскими.

– И что же вы предлагаете, генерал?

Тот смерил собеседника тяжелым взглядом, сразу ничего говорить не стал, на пару минут отвернулся к окну. Он словно искал там ответ на этот вопрос.

Да и надо ли особо раздумывать? Официального решения проблемы нет. Остаются обходные пути, вплоть до похищений и тайных высадок групп элитного спецназа.

Знать бы только, куда их посылать. Россия большая. В одной Москве и то не найдешь за пару лет. Помимо столицы есть еще и Сибирь, Урал, Поволжье.

Может, стоит отбросить все моральные нормы?

Генерал повернулся к собеседнику и начал делиться с ним своим замыслом:

– Я предлагаю действовать так же, как русские. Тихо, нагло, бесцеремонно. Лучше не напрямую, а вообще через третьих лиц. Насколько мне известно, у вас, мистер, там имеются очень неплохие связи. Да и не только в России. Так почему бы вашим ребяткам не поработать на благо Америки? Сделайте все возможное, но верните этот спутник обратно. Заодно и узнайте, каким образом русские смогли его украсть. Эта орбитальная хреновина, ворующая спутники, наверняка способна и не на такие делишки. Верно?

– Верно. Ее возможности этим не ограничиваются. Русские – народ способный. Они постоянно выкидывают какие-нибудь коленца.

– Вот и узнайте как можно больше, мистер. Я со своей стороны помогу, чем смогу. – Генерал вспомнил про зажигалку в своих руках и вновь раскрутил ее на столешнице. – Если это дело получит широкую огласку и русские все же представят общественности этот чертов спутник, то проблем у нас будет выше крыши. Это ж, почитай, нарушение целой сотни соглашений с нашей стороны. Как мы после этого выглядеть будем?

Его собеседник поерзал в кресле, вытащил мобильник из кармана брюк, отключил его, убрал и заявил:

– Я все отлично понимаю, генерал, и постараюсь не допустить этого. Общественность ничего не узнает.

Генерал дождался, когда зажигалка успокоится, тяжело вздохнул и сказал:

– В общем, мистер, действуйте так, как считаете нужным. Обманывайте, шкуру живьем снимайте, похищайте, расстреляйте пару упертых персонажей, но украденный спутник верните. Или, если не получится, попросту уничтожьте его. Утопите в Тихом океане, уроните в любое другое безлюдное место. Заодно и русский подлый робот с орбиты выдерните, нечего ему там болтаться. Сегодня один наш спутник накрылся, завтра – другой, а через пару месяцев мы вообще всех лишимся, останутся только легальные и устаревшие. Вам все ясно, мистер?

– Да, генерал. Не беспокойтесь, украденный спутник будет возвращен на место. А насчет русского орбитального робота, это уж как получится. Сто процентов успеха обещать не могу.

Генерал проводил задумчивым взглядом уходящего невзрачного человека, дождался, когда за ним закроется дверь, и повернулся к окну. Он почувствовал, как его настроение начинало медленно скатываться к самой нижней отметке, хотя куда уж хуже-то, поднялся с кресла и направился к мини-бару. В голову ему лезли всяческие мысли, одна мрачней другой. Ох уж эти русские!


– Да, выйдешь так на утренней зорьке. Кругом тишина, оголтелых дачников пока не видать, речка вся туманной белой дымкой подернута, машины не гудят, лепота. Расположишься на бережку со всеми удобствами, хлеба в воду набросаешь, подкормишь, закинешь удочку, сидишь и балдеешь. Уже не сама рыбалка важна, а именно то состояние покоя и тишины, которое испытываешь во время процесса. Рыба-то может и не клевать, да ну и хрен с ней. В магазине продают на любой вкус и цвет, даже морскую, лишь бы не перепутать. Именно минуты отдыха я больше всего ценю в рыбалке, – проговорил упитанный мужчина с тройным подбородком и внушительным пузом.

Он удобно устроился на раскладном стульчике, дымил сигареткой и снисходительно поглядывал на собеседника, даже скорее слушателя. Толстяк изредка бросал взгляды на поплавок, контролируя процесс лова.

Только-только рассвело. Еще не было той давящей августовской жары, при которой ни ветерка, ни облачка, а только удушливое пекло. Да и подмосковные торфяники вечно чадят, дышать нечем. А пока – хорошо, прохладно, свежо. Самое время отдохнуть с удочкой на берегу. Совсем скоро придется возвращаться в столицу, выслушивать этот шум-гам, терпеть жару и по возможности реже отходить от кондиционера. Но до этого момента ему хотелось тишины и прохлады.

– Можно, конечно, рыбачить и попозже, часиков в десять, даже в одиннадцать, но тогда уже никакого удовольствия. Гнус просыпается, комарье долбаное, всякий народ по берегу рыскает, другие рыбаки мешают, автомобилисты тачки свои поблизости отмывают. Никакого удовольствия, короче. Остается только брать с собой пару заместителей, ящик водки и немного динамитных шашек. Но такая рыбалка мне не нравится. Это уже пьяный промысел, после которого не знаешь, куда девать несколько мешков оглушенной рыбы, да и в родное ведомство пьяным вдрызг уже нет резона ехать. Бросаешь все и отправляешься домой трезветь. Или в сауну – продолжать веселье уже до самого вечера.

Поплавок чуть вздрогнул, но скорее всего рыбина не собиралась пока завтракать червяком, а только принюхивалась.

– А в зимнее время даже еще лучше рыбачить, хотя это на любителя. Кто-то вообще не желает ноги-руки морозить, а кто-то, вот как я, ждет не дождется подледного лова. Выйдешь с рассветом, морозец на улице, колючие звезды с небес глядят, пар изо рта. Душа того и гляди наружу выскочит от восторга. Придешь на место, лунку пробуришь, усядешься на стульчик, для сугреву сто грамм примешь, потом приступаешь к процессу со всем удовольствием. Уж поверь мне, даже самые поганые мысли из головы вмиг выветриваются. Все проблемы становятся настолько незначительными, что и не помнишь про них. Остаются только ты, мороз и хитрая рыбина, которую надо поймать.

– Но ведь холодно же! – Его слушатель поежился, хотя было довольно жарко. – Обморозиться можно. Воспаление легких получить.

– Ничего подобного. Ни разу еще не обморозился. Главное, не напиваться слишком уж сильно, и все будет в порядке. Хотя некоторые могут так нажраться, что до беды недалеко. – Хозяин удочки замолчал, несколько секунд пристально смотрел на поплавок, потом потерял интерес к нему и продолжил: – Ладно, оставим зиму в покое. Еще можно взять вертолет и рвануть на Север. Прихватить с собой охрану, жратвы, палатку, девок, пойла, ружье, кальян, всякие рыболовные принадлежности. Вот там – да! Конкретно можно отдохнуть. Всей этой столичной суеты и в помине нету. Ни дачников, ни машин. Раз в неделю местный охотник нарисуется, закурить у охраны стрельнет, и все. Там душой отдыхаешь основательно. Единственный минус – возвращаться на работу приходится, дела ждут. Родину защищать надобно. Вот и приезжаешь. А тут такой приятный сюрприз ожидает – американский друг приехал, денег привез. Ты же не забыл прихватить с собой зеленых бумажек для меня?

Второй мужчина замедленно кивнул и в свою очередь задал вопрос:

– А ты узнал все то, о чем я тебя просил?

Поплавок дернулся довольно сильно. Еще немного, и он скроется под водой. Но до этого никому дела не было. Кому важна эта самая рыбина килограмма на два максимум, ежели на горизонте маячит добыча покрупнее? Поймаешь ее и сможешь хоть стадо китов купить с двумя косяками акул.

– Обижаешь, мой американский друг. Конечно же, узнал! – Толстяк положил удочку на распорки и дотянулся до черного кожаного портфеля, который носил с собой везде, даже на рыбалку брал.

Он покосился по сторонам, взглянул на телохранителей, гуляющих в отдалении, и доверительно сообщил:

– Насчет технических подробностей я не стал ничего копать. Это не нужно, да и подозрение лишнее вызовет. Но я узнал кое-что куда более ценное для тебя, мой американский друг. Главный разработчик программного обеспечения этой хитроумной орбитальной штуковины совсем недавно уехал отдыхать в Колумбию. – Толстяк похлопал рукой по портфелю. – Отправился он туда по другим документам. Ксерокопии таковых у меня здесь. Ты без особого труда поймаешь там этого программиста и вытрясешь из него все, что он знает. Мне ли тебя учить?

– Сколько ты хочешь за эту информацию?

Поплавок скрылся под водой полностью. Он, отчетливо видимый на глубине, двинулся в сторону камышей.

– У тебя клюет!

– Ну и хрен с ним. Все равно отпускать. А хочу я за эту информацию…

В утреннем небе пронесся вертолет, но его шум не смог заглушить слова толстяка о размере суммы. Тот человек, который покупал информацию, отлично все услышал.


Почва, размокшая после дождя, хлюпала под ногами, иногда крепко засасывала ботинки. Во все стороны разбегалась и расползалась мелкая живность. Широченные листья, закрывающие небо, только добавляли в воздух сырости и запах тления. Сама здешняя атмосфера была чем-то похожа на кисель, тяжкий, душный и гадостный. По ней то и дело прокатывались волны совсем уж мерзостного запаха, будто где-то рядом пару дней назад издохло что-то большое.

Солнце, садящееся за верхушки дальних гор, только омрачало картину. Его тусклые слабеющие лучи еле-еле прорезали кроны здоровенных деревьев. Еще полчаса, и совсем стемнеет.

Уже начинали просыпаться ночные обитатели леса. Они то и дело давали о себе знать громким ревом или истошными визгами.

По сельве продвигался отряд, состоящий из двух десятков человек. Эти люди совсем не обращали внимания на такие неудобства. Они давно уже привыкли к звукам и запахам влажного леса, некоторые и вовсе родились в этих краях. Неспешно месили грязь армейские ботинки, негромко позвякивало оружие, камуфляжный наряд практически сливался с местностью.

Среди них выделялся лишь один человек. Его светлый костюм был основательно заляпан грязью. Он все время спотыкался и производил очень много шума. Вдобавок этот тип непрестанно обливался потом. Судя по всему, он оказался в этих краях впервые и к местному климату не привык.

Ругательства его звучали по-русски. Мат был весьма вычурным, многоэтажным. Остальные изредка перебрасывались между собой короткими фразами на испанском или английском.

Несколько раз русский останавливался и пытался заговорить, но конвоиры постоянно толкали его вперед и не отвечали. Он один или два раза услышал короткое «шагай» и больше ничего. Эти вооруженные люди куда-то вели его силком. Они не обращали внимания на шум, производимый им, и попытки что-то сказать.

Русский вновь остановился, вытер с лица пот и устало проговорил:

– Ну и куда вы меня ведете, изверги? Что вам от меня вообще нужно? Я простой турист из России и не имею к здешним делам вообще никакого отношения. Я просто ехал с женой на машине, завтра и вовсе домой должен вылететь. Не понимаю, какой смысл вам куда-то меня вести. Наверное, все же произошла какая-то ошибка. Давайте остановимся, хоть немного передохнем и попытаемся все выяснить. Уверяю вас, это недоразумение! Загранпаспорт у меня в полном порядке. Не понимаю, почему ваши коллеги остановили меня на трассе. Я законопослушный человек, гражданин России, никаких преступлений тут не совершал.

Отряд не стал останавливаться. Люди молча проходили мимо этого оратора.

Лишь здоровенный бородатый головорез, шагавший следом за пленником, коротко рыкнул единственное известное ему русское слово:

– Шагай!

Он красноречиво шевельнул автоматом с примкнутым к нему штыком. Еще чуть-чуть, и не избежать крови.

Русский опасливо отодвинулся от него, развернулся и зашагал дальше, с трудом переставляя уставшие ноги. Через несколько метров он споткнулся и опять начал сотрясать воздух матом, но его никто не одергивал. Остальные молча месили ботинками грязь и равнодушно слушали ругательства. Никто даже слова против не сказал. Бойцы, шедшие впереди русского, чуть притормозили, дождались, когда он окажется во главе отряда, сразу же за проводником, и так же молчаливо продолжили движение.

Начинало темнеть. Местность постепенно повышалась, грязь практически исчезла, идти стало полегче. Да и воздух немного посвежел. Судя по всему, отряд направлялся в горы.

Все включили фонари. Один дали и русскому, дабы он ненароком не свернул себе шею в темноте. Потом люди пошли дальше, не обращая никакого внимания на время суток.

– Дайте хоть немного передохнуть, я же не из стали! Уже весь день идем. Когда же наконец-то будет отдых? Хотя бы полчасика. Я же скоро умру от усталости. Неужели вы этого не понимаете?

Все тот же бородач пихнул его в спину и опять произнес:

– Шагай!

Он точно так же шевельнул автоматом.

Русскому пришлось подчиниться. Как он ни устал, а все же проблем ему не хотелось. Взгляд у бородача довольно жесткий. Он ткнет штыком без особых раздумий. Не убьет, конечно, но кровь пустит запросто.

Русский устало, горестно вздохнул и побрел дальше. При этом ориентировался на свет фонарика проводника, маячивший впереди, и спиной чувствовал пристальное внимание бородача к своей персоне.

Пленник действительно не мог ничего понять. Он спокойно ехал на машине. Полицейские остановили его на блокпосту, придрались к загранпаспорту и провели внутрь постройки. Потом откуда-то возникли эти местные боевики, выволокли за шкирку через черный ход и уже целый день куда-то вели. Супруга осталась в машине. Неизвестно, как она сейчас и где.

Через несколько долгих часов, когда луна уже вовсю светила над головой, вооруженные незнакомцы наконец-то разрешили русскому передохнуть некоторое время. Потом они бесцеремонно подняли его на ноги и заставили идти дальше, все выше и выше. Конечная цель этого непонятного маршрута наверняка находилась где-то в горах.

– Вы хотя бы скажите, сколько еще идти, изверги. Неужели всю ночь, до самого утра топать? Эта неизвестность и неопределенность, знаете ли, весьма угнетают.

– Шагай.

– Вы вообще какие-нибудь другие русские слова знаете?

– Шагай!

– Да, понимаю, с нашим языком у вас проблемы.

Пленник уже понял, что все его вопли и попытки заговорить конвоирам просто-напросто безразличны. Они будут гнать его через сельву ровно столько, сколько им вздумается. Начнет противиться или откажется идти – запросто погонят вперед пинками, потащат волоком по грязи, камням, гнилым листьям и прочей дряни, укрывавшей землю.

Поэтому он прекратил тратить силы на бесполезные попытки объясниться. Русский стиснул зубы и сосредоточился на ходьбе. Его ноги все больше и больше наливались свинцом. Сказывалась малоподвижная и очень долгая работа за компьютером.

Посвежело еще больше. Задул ощутимый ветерок, насыщающий легкие кислородом, чистым, свободным от примесей гниения и застоявшейся сырости. Луч фонарика выхватывал булыжники всех размеров, валяющиеся в беспорядке.

Повышение местности ощущалось все явственнее. Растительность постепенно становилась не такой пышной. Порой на пути отряда стояли одни только сосны, так похожие на родные.

Если бы не спина проводника впереди да двадцать вооруженных рыл сзади, пленник мог бы с уверенностью сказать, что нечаянно забрел в ночные предгорья Урала. Они населены соотечественниками. Здесь можно без особого труда добраться до ближайшего телефона и вызвать родную милицию, дабы она спасла и защитила.

Выпирающий корень сосны подло ухватил его за ногу.

– Блин! – Русский ударился левым плечом и боком об землю так больно, что у него аж в глазах вспыхнуло. – Да что же это такое?! Эта пытка когда-нибудь закончится?! Или она будет продолжаться целую вечность?!

Он тут же ощутил, как бородач ухватил его за шиворот, с треском ткани поставил на ноги.

Потом этот тип сунул ему в руки выпавший фонарик и вновь повторил слово, ставшее ненавистным еще засветло:

– Шагай!

А что еще делать? Пленнику пришлось, скрипя зубами, отряхиваться от грязи и ковылять дальше, надеясь, что ему как-нибудь удастся дожить до утра, не подохнуть от дикой усталости и голода. Этим ребятам, похоже, по хрену все тяготы пути. Они, привыкшие, мерно топают, не проявляют ни малейших признаков усталости, могут идти так сутками напролет. А тут попробуй-ка повторить такое, когда целыми неделями из-за компьютера не вставал, за целый год в общей сложности столько не проходил.

Еще один корень вцепился ему в ногу. Земля стремительно рванулась навстречу, лязгнули зубы, хрустнули ребра, в глазах вспыхнуло, сверкнуло. Русский уже не нашел в себе сил, не смог встать, хоть бородач и поднимал его за шиворот. Он вяло отмахивался, плюнув на последствия, и опускался обратно на землю. Пусть штыком заколют. Лишь бы не двигаться, не брести сквозь эти кошмарные джунгли и не слышать за спиной сердитое сопение отмороженного бородатого изверга.

Конвоиры наконец-то сжалились над уставшим человеком. Негромко ворча, они устроились на отдых, судя по всему, длительный. Эти ребята выставили часовых, вырыли яму для костра и сняли рюкзаки. С оружием они не расставались даже сейчас. Похоже, сельва таила в себе много чего опасного. Это не считая двуногих зверей, враждебно относящихся к любым чужакам.

Русский вздохнул с облегчением, когда его отволокли к ближайшему дереву, пристегнули наручниками и оставили в покое. Лишь все тот же бородатый головорез не спускал с пленника глаз, сидел в двух шагах.

Веки его начали понемногу тяжелеть, опускаться, когда прямо под нос кто-то сунул открытую банку с тушенкой и кусок черствого хлеба. Бородач на время отстегнул наручники, но русский плохо запомнил, как ел холодные консервы. Вскоре он просто-напросто крепко уснул.


Потом было тяжкое пробуждение, суматошные мысли, жуткий утренний холод, пробирающий до костей. За этим последовал сердитый рык бородатого типа и несколько увесистых пинков.

Под ногами пленника вновь замелькала чужая местность. Она сливалась в нечто единое и играла всеми цветами радуги. Эта пестрота убаюкивала его, напрочь стирала мысли. Ему казалось, что вот-вот под головой окажется подушка, тело вытянется на любимом диване. В углу комнаты будет монотонно урчать системный блок компьютера. Супруга станет звенеть посудой на кухне, а за стенкой начнут приглушенно скандалить опостылевшие соседи.

Но в конце концов к нему пришло отчетливое понимание того очевидного факта, что это вовсе не сон, а жестокая реальность. За спиной топает куча вооруженных людей. Неизвестно, где сейчас супруга и все ли с ней в порядке. Судьба занесла его хрен знает куда и наградила жуткими неприятностями.

Русский встряхнулся, остановился и начал монотонно бубнить:

– Неужели трудно сказать, сколько еще идти? Я человек или робот? Когда все это кончится? Объясните мне наконец-то, к чему вся эта комедия!..

Довести монолог до конца он не успел. Кулак бородатого типа с силой врезался ему под ребра и лишил возможности дышать. Ноги пленника сами собой подогнулись.

Над его ухом раздалось грозное:

– Шагай!

Послышались язвительные смешки, пару раз звякнуло оружие, прозвучало несколько непонятных фраз.

Русский кое-как задышал, поднялся на ноги, смерил тяжелым взглядом своего мучителя. Он решил, что следует помолчать до конца этого непонятного маршрута, пока кости еще целы и внутренние органы не отбиты.

Прихрамывая и держась за отбитый бок, пленник двинулся дальше.

Где-то через час по левую руку нарисовались приземистые строения. Это был небольшой городок или довольно крупная деревня.

Бородач заставил его остановиться и вполне доходчиво объяснил жестами, что если тот издаст хотя бы один звук, то умирать будет долго и мучительно. Русский устало вздохнул и кивнул, давая понять, что нем как рыба.

Один боец куда-то удалился. Через несколько минут к группе подъехал некий намек на автобус, допотопный механизм непонятной марки. Внутри оказались две деревянные лавки вдоль бортов и куча прелых тряпок, на которую бородач швырнул русского. Весь отряд загрузился на лавки, и древний автобус, жутко громыхая на неровностях, покатился в неизвестном направлении.

Русский вслушивался в грохот, пытался угадать направление движения. Но вскоре он ощутил, как проваливается в сон, и не стал напрягать сознание.

Бородач разбудил его крайне бесцеремонно. Пинал, тряс, что-то кричал прямо в ухо. Один раз даже печень потревожил. Когда русский окончательно проснулся, он опять куда-то погнал его, не обращая ни малейшего внимания на усталость и омерзительное общее состояние.

Вскоре со всех сторон нависли каменные стены. Под ногами захлюпал ручей. Узенькая полоска неба практически не давала освещения. Бойцы вновь зажгли фонари. Бородач заставил это сделать и измученного русского.

Еще через несколько долгих минут отряд вышел в неплохо освещенную гигантскую пещеру. Там горело несколько костров. Рядом с ними сидели в немалом числе какие-то личности, вооруженные до зубов.

Дальнейшее русский запомнил смутно. Бородач отобрал у него фонарь и втолкнул в какое-то маленькое тесное помещение с соломой на полу. За спиной громыхнула стальная дверь. Потом все погрузилось в темноту.


Резкий свет ударил в глаза. На голову ему кто-то вылил порядочное количество холоднющей воды. Грубые руки ухватили его и жестоко встряхнули.

До Виктора дошло, что лучше держаться подальше от таких курортов. Не все так хорошо, как казалось ему во сне. Теперь, похоже, он не скоро сможет увидеть родной дом и жену.

Грубый голос разогнал остатки красочных воспоминаний:

– Очнись, дохляк! С тобой важный человек поговорить хочет! – Эти слова прозвучали по-русски, почти без акцента.

Виктор встряхнулся, протер глаза и увидел перед собой пятерых вооруженных головорезов, которые уже успели примелькаться ему во время долгого перехода накануне. Вместе с ними к пленнику пришел приторно улыбающийся дядечка, вполне прилично одетый и непонятно как оказавшийся в их обществе.

Этот самый субъект, разительно отличающийся от остальных визитеров, и задал вопрос, от которого у Виктора внутри все перевернулось:

– Лымарев Виктор Николаевич? Программист? – Его русский язык тоже оказался вполне приличным.

– Нет. Это какая-то ошибка. – Язык пленника прилип к небу и двигался плохо. – Я Семенов Виктор Александрович, менеджер торговой компании.

Улыбчивый тип переглянулся с остальными незваными гостями, хмыкнул и заявил:

– Эту легенду можете своей бабушке рассказать, Виктор Николаевич. Мне все о вас известно, так что не стоит отпираться.

Постепенно до Виктора начало доходить, по какой причине его гнали целые сутки по сельве. Такая беда явно была связана с основной работой, о которой ничего не знала даже супруга. А этот субъект в курсе. Откуда?!


– И что теперь? Бить будете? – Виктор оглядел довольно уютную пещерку, в которую его привели и усадили на стул.

Перед этим пленник мысленно плюнул, не стал отпираться и признался в том, что работает в одном из секретных научных объединений в Москве. Бессмысленно было доказывать, что он менеджер торговой компании и никакого понятия о новейшем секретном российском спутнике не имеет. Вооруженные личности, окружающие его, а особенно этот улыбчивый фрукт, прекрасно знали его настоящую фамилию. Им доподлинно известно также, что никакой он не менеджер, а программист.

Посему не стоит отпираться и изображать из себя не того человека. Поздно. О собственной безопасности надо было думать раньше, когда он еще находился дома и мечтал посетить Колумбию. Друзья и родственники усиленно отговаривали его от этой поездки, но куда там. Он не желал их слушать. Вот довольно мрачный итог такого тупого упрямства в виде толпы вооруженных отморозков и этого улыбчивого типа в дорогом костюме.

Дядечка расширил глаза, показывая, что и не думал о подобном непотребстве.

Он уселся напротив пленника и заявил:

– За кого вы нас принимаете, Виктор Николаевич? Что уж вы так сразу – бить? На календаре третье тысячелетие. Все проблемы решаются куда более культурными методами. Достаточно просто побеседовать со мной, рассказать все без утайки. В итоге вы получите довольно крупную сумму наличными или на счет плюс гражданство любой страны по вашему выбору.

Виктор поморщился и спросил:

– Вы мне предлагаете Родину продать?

Дядечка заулыбался еще шире.

– Не надо так категорично мыслить, Виктор Николаевич. Всю Россию сразу вы не продадите, она очень большая, да и не нужна мне. Меня интересует лишь довольно любопытный космический аппарат, принадлежащий вашей стране. Да-да, тот самый, который ползает вокруг нашей планеты и нагло ворует чужую собственность. У Америки недавно украл очень дорогостоящий спутник, разве это дело? Так поступают только дикари. Мы хотим остановить этот беспредел. Вы, главный разработчик программного обеспечения этого отмороженного агрегата, должны понимать, что мы можем пойти на любые крайности в случае вашего нежелания сотрудничать с нами.

Виктор сдержал улыбку. Программа, созданная им, отлично работает, появились первые результаты. Но он тут же осознал, что это все происходит без него. Виктор, мягко говоря, оказался в заднице. Неизвестно, сколько ему осталось жить. Эти ребята вполне могут выдавить из него информацию пытками или химией, а самого похоронить в ближайшей яме, а то и вовсе скормить диким зверям. Никто им не запретит это сделать.

– Значит, бить все-таки будете, да? Пытать?

Виктор уже заметил, что его улыбчивый собеседник весьма любит поговорить.

– Зачем же бить и пытать? История наработала множество методов воздействия на несговорчивых личностей вроде вас. Вся человеческая суть нацелена только на то, как бы навредить ближнему своему, получить информацию, выгоду, что-то еще в обход всяких там религиозных заповедей. Вот мы и стараемся, денно и нощно изобретаем всяческие гадости. У вас в России, насколько мне известно, криминальные личности совсем недавно творили такие ужасы, перед которыми китайцы с их пытками кажутся несмышлеными детьми. Это додуматься надо – паяльники и утюги не по назначению использовать. А уж если говорить об убийствах, то тут примеров еще больше. На порядок! – Он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и поинтересовался: – Вы курите, Виктор Николаевич?

– Курю.

Улыбчивый тип протянул ему сигарету. Ближайший к Виктору головорез щелкнул зажигалкой.

Никотин сразу же ударил по мозгам. Сказывались почти двое суток без курева. Виктор жадно затянулся несколько раз и почувствовал себя немного лучше. Собственное положение уже не казалось ему таким уж устрашающим. Вот пожрать бы еще, кофейку выпить, тогда совсем хорошо будет.

Но он встряхнулся и подумал, что не стоит надеяться на поблажки, пока эти уроды не получат то, чего хотят.

Виктор попытался прикинуться человеком, который мало что может, и заявил:

– А что я могу вам рассказать? Ну да, программу писал для спутника, алгоритмы создавал. Это может сделать практически любой более-менее грамотный специалист. Что именно вы от меня хотите?

Улыбчивый тип мигом стал серьезным. В его облике проглянуло что-то свирепое. Виктору показалось, будто напротив него очутился совсем другой человек.

– Нам нужны коды управления и способ, позволяющий остановить эту механическую тварь, которую именовать спутником можно лишь с большой натяжкой. Это скорее орбитальный робот. Какой у него запас топлива? Как он взламывает защиту других аппаратов, вычисляет их? Можно ли сделать так, чтобы все аппараты, захваченные им, переходили под наш контроль?

Виктор откровенно поморщился. Не много ли хочет этот урод? Выложи ему все на блюдечке с голубой каемочкой, да еще и вилку в руки сунь!

– Я писал лишь программу, уважаемый. Откуда я могу знать про запас топлива и о том, как этот спутник-робот действует? Всем остальным занимались другие люди. Не мог же я один создать этот самый аппарат. У нас в конторе работает довольно много народу, да и о режиме секретности начальство никогда не забывает. Я что-то знаю лишь о программе. Техническими составляющими занимались совсем другие люди. Каждый по своей части. Их сотни.

– Не прибедняйтесь, Виктор Николаевич. Все вы прекрасно знаете. Не заставляйте нас вести себя жестоко по отношению к вам.

– Жестоко? – Виктор откровенно усмехнулся. – А до этого что было? Милое обращение? Забота? Хвост заносили на поворотах? Что? Где моя жена? Что с ней стало? Почему меня сутки без отдыха гнали по местным чащобам?

Улыбчивый тип никак не отреагировал на эти вопросы.

– Отдых вам предоставляли, насчет этого не обманывайте, – заявил он. – Отряд из-за вас задержался на целых восемь часов. Плюс ко всему вас большую часть пути провезли в автобусе. А что касается вашей супруги, то она сейчас в надежном месте. Ждет, так сказать, вашего решения. Именно от вас, Виктор Николаевич, зависит ее дальнейшее самочувствие. Упретесь, ей будет очень плохо. Все расскажете – наоборот, вполне хорошо. Сами подумайте, Виктор Николаевич, как же мы должны будем с ней обращаться, если вы не хотите идти на контакт?

Виктор испытал желание задушить улыбчивого собеседника, порывисто вскочил на ноги. Но люди с оружием тут же швырнули его обратно, вдобавок еще и руки положили на плечи, удерживая на месте.

Ему оставалось лишь ругаться:

– Да пошел ты подальше, урод! Ни хрена я тебе не скажу! А когда за мной прибудут соотечественники, лично все кости переломаю!

Улыбчивый тип едва не расхохотался.

– Надеетесь на помощь, Виктор Николаевич? А вот это зря. Для всех вы разбились недавно на участке горного серпантина. Напились, не справились с управлением, и больше вас в живых нет. Совсем. Так что не изображайте из себя стойкого белорусского партизана, а выкладывайте все, что знаете об этом проклятом спутнике. Расскажете – отпустим вас и вашу ненаглядную супругу. Упретесь – все равно выпытаем. – Этот милейший человек сделал жестокое лицо и продолжил: – Потом полицейские найдут два обгорелых трупа, мужской и женский, на окраинах какого-нибудь населенного пункта. Знаете, сколько таких трупов они каждый год обнаруживают? Сотни!

Виктор скис, оглушенный такой новостью, но все же нашел в себе силы и завернул десятиэтажные матерные обороты. Улыбчивый тип со спокойной рожей выслушал все эти нежности, потом сделал знак своим головорезам.

Уже через несколько минут Виктор оказался в очень маленькой камере. Здесь нельзя было встать во весь рост или лечь и вытянуться.

Виктор подумал, что вот и начались те самые пытки. Это обстоятельство, будь оно трижды проклято, ни хрена хорошего ему не сулило. Вполне вероятно, что бородач скоро начнет иглы под ногти вгонять или же вовсе раскаленный утюг на пузо поставит.

Виктор кое-как устроил в углу конуры усталое тело и попытался уснуть.

* * *

– Это русские, – заявил инспектор колумбийской дорожной полиции, выбравшись из глубокого оврага и отряхивая брюки от грязи и сухих травинок. – Чего они у себя в России не живут? Зачем едут к нам, а потом разбиваются, оставляют после себя трупы? Что эти люди забыли в Колумбии? Неужели им мало огромной России? – Инспектор хмуро оглядел двух своих подчиненных, стоявших возле патрульной машины, и заявил: – Лучше бы вы их не находили.

– Но как можно, сеньор? Это же все-таки люди.

– Теперь это бывшие люди, Мигель. Им уже все равно. – Инспектор развел руками. – Зато это не безразлично правительству далекой России. Теперь мне придется написать кучу отчетов да еще и отправить в несусветную даль два трупа в закрытых гробах. Увы, местное зверье уже успело попробовать их на вкус. Скажи, Мигель, оно мне надо? У меня и так проблем выше крыши. Вчера серьезная перестрелка была, а теперь еще и двумя трупами придется заниматься.

Из оврага выбрался третий подчиненный инспектора, спускавшийся туда вместе с ним. Он также отряхивался, вдобавок еще и морщился от неприятного запаха, ибо тела уже начали вовсю разлагаться.

– Сеньор, придется кран вызывать. Своими силами не вытащим.

– А то я не знаю, что нужен кран. – Инспектор сплюнул, сел в свою машину, тут же выглянул оттуда и заявил: – Ну и чего встали? Вызывайте кран, санитаров, волоките искореженный автомобиль в город, трупы везите в морг. Пусть делают заключение о причинах аварии. Валить все на пьяных туристов не стоит. Они могли разбиться и по другой причине. У этих русских мафия почище нашей. Их вполне могли и угрохать, всякое бывает. А то и вовсе… впрочем, ладно, судить пока рано, потом разберемся.

– Как прикажете, сеньор. Мы все выполним в точности.

– Еще бы! – Инспектор завел двигатель и укатил в город.

Его подчиненные переглянулись, прекрасно понимая, что шеф попросту свалил всю работу на них. Потом они перекурили и вызвали необходимые службы. Ругаясь вполголоса, выставили и развесили заграждения, потом начали расчищать кусты и камни, мешающие подъему искореженного автомобиля.

Через час прибыли кран, санитарная машина и несколько рабочих. Дело пошло быстрее.

Крановщик, привычно пошатываясь от изрядной дозы спиртного и жутко матерясь, вытянул по дороге длиннющий металлический трос и залез в кабину управления. Он всем своим видом показывал, что ему положено рычагами ворочать. Прочие проблемы его не касаются. Если кому-то что-то не нравится, то крановщиков в городе сколько угодно. Вызывайте любого другого, с этим проблем нет, может даже телефончик подсказать.

Санитары спокойненько уселись в тени рядом с носилками и ожидали, когда можно будет погрузить на них два трупа и увезти их в морг. Они курили, поплевывали, переговаривались между собой, подшучивали над рабочими и нетрезвым крановщиком. Этих-то понять можно было. Не дело санитаров по кустам и оврагам лазить. Не для того они белые халаты носят, чтобы их пачкать и рвать.

Лишь рабочие проявили некоторое участие, но и то вяло. Они спустились с тросом вниз, ругались от запаха разложения и кое-как зацепили покореженную машину, больше помогали сердитым полицейским, чем делали что-то сами.

А стражи порядка, которые и обнаружили машину в овраге, прокляли сегодняшний день. Мало того что от шефа такая подлянка прилетела, так еще и труп мужчины пришлось буквально собирать по частям и закидывать в покореженный салон. Местное хищное зверье уже успело растащить его на запчасти по окрестностям.

С телом женщины дело обстояло попроще. Оно было зажато между сиденьями, и зверье не могло так вот запросто до него добраться. Но все равно приятного мало, с этим не поспоришь.

Вскоре искореженный автомобиль был поднят из оврага. Густая волна вони поплыла по дороге, жара только усилила эффект.

Пришла очередь санитаров. Те вооружились респираторами и перчатками, довольно шустро извлекли трупы, позаимствовав у крановщика дисковую пилу, покидали все на носилки, засунули их в свою машину и укатили в городской морг. Крановщик провожал их громкой руганью. Мол, пилу всю изгваздали, а чистить не захотели.

Рабочие отцепили трос и тоже уехали. Они выполнили свою работу.

А вот полицейским пришлось ждать эвакуатор около получаса, выслушивая жалобы пьяного крановщика. Но это еще половина беды. Теперь им до самого вечера придется разыскивать владельца машины и писать отчеты вместо шефа.

Уж лучше бы они действительно не находили эту тачку.


– Так, что тут у нас на сегодня? – Сотрудник городского морга поправил респиратор на лице, вытянутой рукой приподнял край простыни, пригляделся. – Да, самая настоящая жуть. Разлагающаяся, смердящая, белковая масса.

– Этими двумя трупами следовало еще в субботу заняться, Хуан. – Другой сотрудник, Диего, даже подходить близко не стал. – А сегодня уже понедельник, если ты позабыл.

– Да ладно тебе, Диего. Подумаешь, два лишних дня здесь пролежали. Им-то уже все равно, два дня, пара недель, хоть вообще двести лет.

– Им-то, может, и все равно, а вот нам еще придется с ними повозиться. Морозильник ни хрена толком не работает. Такой адской жары уж лет десять не было. Трупы разлагаются все больше и больше. Промедли мы еще несколько дней, и тогда пришлось бы надевать полный костюм газовой защиты, ибо от вони краску на стенах начнет разъедать вчистую. Да и самих наших клиентов впору будет по тазикам разливать ведерком, ибо твердой формы они иметь не будут.

Диего подметил точно. Аномальная жара в этом году всем доставляла неприятности. В каждом доме или квартире работали кондиционеры и вентиляторы. Электричества толком не хватало даже на больницы. Уровень воды в реках был ниже нормы, поэтому гидростанции работали с перебоями. А кто в таком случае станет заботиться об обеспечении электричеством городского морга? Покойникам уже все равно, полежат и в оттаявшем холодильнике, ничего страшного с ними не случится.

Посему морозильник морга не работал. Температура в нем отличалась от уличной лишь на несколько градусов. Следовало поспешить, пока тела полностью не разложились.

Хуан отпустил простыню, повернулся к напарнику и сказал:

– Ну что ж, тогда давай начинать. До вечера время еще есть. Отправим их в Россию, пусть там с ними возятся. Слушай, а они точно оттуда?

– Точно. – Диего подошел к настенному шкафу, вытащил оттуда небольшой пакет. – Вот здесь документы, которые обнаружены в машине. Думаю, чужие паспорта им с собой возить смысла не было.

– Скорее всего ты прав.

– Я всегда прав. Тем более что лица женщины, лежащей на этом подносе, и той, которой принадлежал один из паспортов, весьма схожи. Насчет мужика не знаю. Зверье ему всю рожу сгрызло. Но по комплекции лицевых костей тоже схож. Кожа у него очень светлая. Он явно не местный. Такие белые люди только в Канаде водятся да в России, где больше половины года снег идет и нормально позагорать никак не возможно.

Хуан недовольно глянул на напарника и сказал:

– Не придирайся к словам, Диего. Давай работать. Время поджимает. Мне вечером еще в гости идти. Ракель обещала романтический ужин. Если я не появлюсь у нее дома до десяти часов, то мне придется ночевать в своей холостяцкой квартире. Вдобавок еще и выслушивать целую неделю всяческие упреки.

– Потерпишь. Еще пара таких денечков, и нас точно с работы уволят.

Сотрудники городского морга сняли простыни с тел, подготовили к работе все необходимое. Диего, человек более опытный, начал диктовать. Хуан расположился за столом и записывал его слова в отчетный бланк. Привычное занятие, все отработано до мелочей.

Они быстро делали свое дело. Через несколько часов приедет автомобиль с холодильником. Покойники начнут долгое путешествие в Россию.

Скорее всего их там даже вскрывать не станут, а сразу похоронят в закрытых гробах. Разложение уже конкретное. Никто не захочет возиться с двумя смердящими и расползающимися кусками плоти.

Тем более что первичные анализы показали большое содержание алкоголя в тканях. Стало быть, причина смерти, как и аварии, вполне понятна. Напились, как это обычно делают русские, не справились с управлением, ну и навернулись в овраг на опасном участке дороги. Привычное дело, за год в таких авариях куча народу разбивается, и не только русских.

– Труп женщины. Имеются значительные повреждения грудной клетки. Скорее всего это и послужило причиной смерти. Также имеется видимая травма шейного отдела позвоночника.

Хуан и не думал что-то записывать, оборвал напарника:

– Слушай, Диего, а ничего бабенка-то была. Беленькая такая вся, стройная, ну чисто фотомодель. И груди нормальные, где-то третий размер, скорее даже четвертый.

– Тебя на трупы потянуло, что ли? – Диего недовольно поморщился, повернулся к коллеге. – Соберись, выкинь из головы всякую дрянь. Нам работать надо, а ты все о бабах мыслишь. Ракели тебе мало?

– Дружище, я всего лишь сказал, что при жизни она красавицей была. Да ты сам глянь, разве я не прав?

– Ну, была, и что? Соберись, работаем. Мне уже надоела эта вонь, на свежий воздух хочу.

– Ладно, диктуй дальше. Записываю.

Через два часа все было закончено, необходимые бланки заполнены, а тела завернуты в плотные тканевые мешки. Оставалось лишь дождаться машины, сдать тела и ликвидировать вонь разложения, переполнившую морг. Хлоркой, проветриванием, ведром воды и тряпкой. Как угодно.

Напарникам ох как не хотелось это делать, но ведь они сами были виноваты в том, что трупы провалялись здесь все выходные и успели основательно прокиснуть. Ребята могли бы сделать все необходимое и в субботу, но тогда у них были неотложные дела, которые называются выходными днями.

Когда в коридоре скрипнула входная дверь и раздались шаги, сотрудники морга оживились. Они подумали, что приехала та самая труповозка с холодильником. Но тут дверь открылась, и оба несколько удивились.

В проеме стоял здоровенный незнакомый тип в черном деловом костюме и солнечных очках. Позади него маячила вспотевшая и напуганная рожа самого начальника морга.

Судя по всему, произошло нечто из ряда вон выходящее. Хуан и Диего хорошо знали, что начальство в понедельник не показывается уже несколько лет. В этот день оно якобы находится в разъездах, то есть лечится от жуткого похмелья.

Диего пришел в себя первым.

– Здравствуйте, сеньор Борхес. Что-то случилось? – проговорил он.

Начальник протиснулся в морозильник мимо незнакомца, тут же зажал нос рукой и выдавил из себя:

– Совсем охренели! Такую вонищу развели!

– Электроэнергии нет, сеньор Борхес. Мы же вам говорили.

– Так найдите!

– Где?

Начальник не стал ругать подчиненных, как обычно делал. Вместо этого он повернулся к незнакомцу и вежливо начал оправдываться за то, что аномальная жара все планы спутала.

Тот молча выслушал речь сеньора Борхеса, потом спросил коротко и ясно:

– Где они?

– Трупы-то? Да вот же! – Начальник люто зыркнул на Хуана и Диего, глазами требуя предъявить запакованные трупы. – Здесь они.

Напарники мигом поняли суть дела и предложили посетителю подойти к запакованным телам. Диего расстегнул молнию и начал разворачивать плотную ткань.

Хуан протянул важному гостю документы женщины и пояснил:

– Семенова Анна Витальевна, тридцать пять лет.

Мужчина взял паспорт, сверил лицо и фотографию, задумчиво кивнул, потерял интерес к этому трупу и указал на второй.

Диего помог Хуану распаковать сверток и сказал:

– Семенов Виктор Александрович, сорок два года. Только у него повреждено все лицо, сеньор. Возможности сличить нет. В строении костей черепа заметно некоторое сходство. Впрочем, если вам известны какие-то особые приметы, то…

Незнакомец бегло оглядел истерзанное тело, посмотрел в паспорт, поморщился и потребовал:

– Покажите мне правую ногу.

Диего несколько напрягся, но тут же совладал с собой, распахнул мешок пошире, достал и предъявил то, что требовалось:

– Вот правая нога. Как вы и просили. Она погрызена малость, но еще вполне ничего.

Незнакомец надел латексные перчатки, вооружился скальпелем. Он ничуть не реагировал на тошнотворный запах и сделал продольный разрез голени. Этот субъект несколько мгновений что-то там рассматривал, потом бросил скальпель, снял перчатки и быстрым шагом покинул морозильник.

Борхес вздохнул с облегчением, едва стихли шаги.

Он посмотрел на своих подчиненных и приказал:

– Упаковывайте обратно, бездельники! Скоро должна приехать труповозка. Сдадите как положено, а потом можете быть свободны до завтрашнего дня. Только перед уходом вонь уберите.

– Хорошо, сеньор Борхес. Уберем.

Когда начальство ушло, Хуан долго смотрел на открытый труп мужчины.

Потом он запаковал его, глянул на сослуживца и спросил:

– А что он искал-то там, в правой ноге?

– Не знаю. Скорее всего не нашел, иначе почему так быстро смылся?

– Тут чем-то криминальным попахивает, помяни мое слово, дружище.

– Тут очень крепко попахивает двумя разлагающимися трупами. Запаковывай бабу, не тяни время.


Костер потрескивал, весело пожирал сухие дрова. Угрюмые лица людей, сидящих у огня, казались гротескными, вырезанными из камня. Бруно ворочался и вполголоса проклинал слабосильного русского, коего пришлось гнать по сельве добрые сутки. Надо же, опоздали из-за него! Мигель сосредоточенно точил нож. Он наверняка собрался кого-нибудь прирезать в ближайшее время. Хаска, чистоплюй чертов, уже побрился и теперь, как и всегда, что-то жевал, поблескивая подбородком в свете костра. Джонни Испанец выколачивал кончиками пальцев какую-то мелодию на прикладе своего автомата. Глаза его мечтательно пялились в огонь и видели там что-то свое. Остальные понемногу начинали засыпать после долгого перехода через границу. Того и гляди улягутся прямо у огня.

Мартинес, предводитель всей этой разношерстной компании, бросил в огонь пару сухих веток, оглядел своих уставших людей и усмехнулся уголком рта. Как бы то ни было, но половину работы они уже выполнили. Осталось только дождаться, когда специалист по дознанию, присланный нанимателями, выколотит из пленника все, что ему нужно. Потом будет солидная сумма наличных, партия оружия и медикаментов, новые заказы.

Мартинес не интересовался политикой. К торговле наркотой он тоже не прислонялся никаким боком. Этот человек специализировался на выполнении разного рода деликатных, скажем так, поручений. Убить кого, похитить, закопать, протащить через границу караван с оружием, просто группу людей, устроить теракт в населенном пункте, расстрелять колонну машин и прочее в таком духе. Обычный головорез, коих хватает в любой стране, в том числе и здесь, в Перу.

Окружение, соответственно, он подобрал точно такое же. Ни у кого из бригады Мартинеса не было ни родины, ни флага. Лишь желание заработать побольше да промотать весь доход во время пьянки в каком-нибудь борделе. Каждый отсидел пару-тройку раз, некоторых до сих пор разыскивала полиция нескольких стран. Бруно и вовсе был интересен Интерполу. Какое-то время назад он устроил теракт в одном американском населенном пункте. В общем, контингент подобрался тот еще, пробу ставить негде.

Сам Мартинес, уроженец Мексики, с детства был не в ладах с законом. Вся его жизнь состояла из приключений не самого романтического характера. Уже вроде сорок лет стукнуло, седина начала проявляться, все тело в шрамах, но душа успокаиваться не хотела. Какой смысл работать в поте лица и ютиться в маленькой квартирке на окраине Мехико, когда можно жить на широкую ногу? Выполнил заказ, получил деньги и лови кайф. Ночлег под открытым небом, весь мир в кармане.

Да и ощущение власти вносит свою лепту. Пусть не над целой страной, но хотя бы над тремя десятками отъявленных головорезов, готовых за своего вожака хоть в ад спуститься. И ведь полезут, только прикажи. Этим ребятам идти некуда.

Соваться в другие группировки – это последнее дело. Там придется «прописываться». Подобное вливание в чужой коллектив иной раз заканчивается смертью.

Здесь же все друг друга прекрасно знают, чувствуют себя практически единой семьей. В обычной мирной жизни такое вряд ли возможно.

Авторитет Мартинеса, удачливого и свирепого атамана, добавляет штрихов в общую картину. С таким главарем, которому доверяют заграничные наниматели, нигде не пропадешь и голодать не будешь. Он обязательно выкрутится, найдет выход из самой тяжелой ситуации, да и к подчиненным относится практически как к собственным детям.

Да, наниматели ему доверяли. На то имелись свои причины. За что бы Мартинес ни брался, он всегда выполнял задачу в срок и в точности. Неугодный политик разговорился не по делу или зубы показал, вот и работка есть. Этот фрукт мертв, виновных полиция, разумеется, не нашла, Мартинес при деньгах. Если какой генерал к власти рвется в обход других желающих – взорвать его в машине, и все дела. Караван надо провести без проблем – Мартинес сделает. За результат можно не беспокоиться. Груз придет точно в срок, именно туда, куда и было указано.

Русского туриста похитить, бабу его пристрелить, найти труп белого мужчины – нет проблем. Тачка с двумя покойниками свалилась в пропасть. Половины костей стражи порядка не нашли.

Русский благополучно переведен через границу. Его уже трясет патентованный дознаватель. Осталось только посторожить их, дождаться окончания допросов и получать расчет. А там тебе сразу все удовольствия.

Бруно сплюнул в костер и спросил босса:

– А долго наш гость этого русского трясти будет, шеф?

Мартинес оторвался от раздумий, посмотрел на подчиненного и ответил:

– Янки говорит, что управится за пару недель. Он собирается использовать какой-то особый метод пыток, при котором клиент рассказывает все без утайки, от чистого сердца.

Бруно подсел поближе к костру и заявил:

– Дали бы его мне, шеф, он уже к утру все выложил бы. От чистого сердца, напрочь отделенного от тела. Даже интимные секреты своей прабабушки раскрыл бы как на исповеди.

– Много ты понимаешь, Бруно. – Мартинес поморщился. – Наниматели попросили не лезть с советами к этому дознавателю. Он сам все сделает. Мужик вроде конкретный, чем-то на маньяка смахивает. Глазами так и зыркает, ищет, с кого бы шкуру по лоскутку снять и живьем в муравейник сунуть. Мужик, повторяю, деловой.

Джонни Испанец перестал отстукивать пальцами мелодию, сделал страшные глаза и проговорил:

– Я слышал, что этот тип уже добрый десяток лет с успехом выколачивает чистосердечные признания из кого угодно. Настоящий мастер своего дела. Любого человечка расколет с легкостью. Мои предки инквизиторы и рядом с ним не стояли.

Мартинес кивнул и сказал:

– Наниматели знают, кого прислать. Оно и к лучшему. Я вам так скажу, русские – весьма упертые парни. Своими силами мы ни хрена не вытрясли бы из него, даже если и переломали бы все кости. А этот умник своего добьется. Посидим две недели в этих пещерах, посторожим их. Потом можно будет и расслабиться в ближайшем городке, а то и вовсе на бразильские курорты махнуть.

Головорезы заметно оживились. Они с искренним уважением поглядывали на Мартинеса и верили, что совсем скоро все будет именно так, как он и обещал. Всего-навсего через две недели.

Мигель прекратил точить нож, сунул его в чехол и мечтательно произнес:

– Да, скорей бы на побережье, мужики. Ром, мулатки, настоящая благодать. Этот гребаный автомат уже все руки сбил. Жуть как хочется об камень его расколотить.

Мартинес глянул на часы и приказал:

– Всем спать! Хаска, кончай щеками блестеть и жевать. Смени на посту Хуго. Через три часа встанет Бруно.

– Хорошо, босс. – Хаска ушел из пещеры.

Остальные потушили лишние костры и начали устраиваться на ночь. Некоторым не спалось. Они резались в карты или в сотый раз рассказывали одни и те же истории из своей бурной жизни.

Мартинес еще немного посидел у костра, выкурил пару сигарет, изредка перебрасываясь словечком с подчиненными. Потом он ушел в свою персональную пещерку и тоже лег спать.

Ближайшее будущее виделось ему временем безделья и ленивого отдыха. Оно и правильно. В сорок лет уже не стоит бегать и суетиться.

Об этих пещерах мало кто знает. Чужие люди тут не шастают. Здесь можно спокойно сидеть две недели. Или сколько там потребуется.


Полковник СВР Николаев Максим Григорьевич, которому поручили разобраться со странным исчезновением российского программиста в Колумбии, вышел из служебной машины и пристально оглядел восемь человек, стоявших расслабленным строем у разогревающегося транспортника «Ил-76». Все мастера своего дела, у каждого за спиной не один десяток спецопераций, успешно проведенных во всех уголках планеты.

То дело, которое им предстоит в ближайшие дни, потребует от этих спецназовцев полной выкладки своих сил. Более того, оно сопряжено с конкретной опасностью. Парням придется десантироваться на территории Перу, освободить похищенного программиста, вернуть его домой целым и невредимым. Задание явно не для слабаков.

– Майор, у вас все готово? – Николаев вопросительно посмотрел на старшего группы.

– Так точно, товарищ полковник! Группа полностью готова к вылету.

– Это хорошо.

Полковник вспомнил недавний доклад генералу, прошедший по обычному сценарию.

– Разрешите войти, товарищ генерал?

– Входи, полковник. Чем на этот раз обрадуешь?

Как это чем?

– Программиста нашего украли, товарищ генерал. Поехал в отпуск с женой по другим документам. В Колумбию его понесло. Перед самым отлетом домой он якобы попал в аварию. Не справился с управлением на опасном участке дороги, и машина свалилась в глубокий овраг. Местные власти нам об этом сразу же сообщили. Я дал своему человеку задание проверить эту информацию. Тот выяснил, что погиб совсем не тот мужчина. Женщина – да, совпадает. Это и в самом деле жена того программиста. А вот его тела там нет. Тем более что мой человек подвергся нападению. Налицо действие каких-то тайных сил, которые не хотят огласки всей этой истории.

– Программист? А это который?..

– Тот самый, который писал программу для нашего хитрого спутника, товарищ генерал, который захватил уже добрый десяток космических орбитальных аппаратов. Недавно, кстати, этот робот атаковал совершенно секретный американский спутник. При подробном изучении трофея выяснилось, чем именно он нашпигован. Его запуск оказался весьма подлым шагом со стороны наших заокеанских друзей. Я так понимаю, американцы начали действовать весьма жестко. Конечно, доказать их участие в похищении программиста будет сложно. Для этого надо его сначала освободить, а уж потом…

Генерал, само собой, быстро пришел в гневное состояние, как ему и было положено.

Он стукнул по столу кулаком, весь побагровел и выпалил:

– Ну так освобождай, полковник! Тебе все карты в руки! Отправь спецназ, пусть работает. Хоть целую дивизию туда сбрось, но этого программиста у негодяев забери!

– Уже отправляю, товарищ генерал. Есть сведения, что программист переправлен в Перу, в один из горных районов. Там американцы пытаются выбить из него информацию относительно этого спутника.

– А он много знает, полковник?

– Прилично, товарищ генерал. Почти все. Более того, ему известны все слабые места в защите нашего спутника. Вполне вероятно, что он в курсе, как перехватить управление этим аппаратом.

– Хреново, полковник. Очень даже. Кто же его вообще из России-то выпустил, если ему так много известно? Таких гениев надо за семью замками держать, как во времена Советского Союза. Не было бы сейчас таких проблем с утечкой мозгов. Никто никого не похитил бы.

– Пришли совсем другие времена, товарищ генерал. Теперь не заставишь человека работать из-под палки. Он запросто бросит дело или будет халтурить. Да и поехал этот программист по другим документам. Кто ж мог предположить, что информация утечет на сторону?

– Она всегда утекает, полковник. Тебе ли этого не знать?

Тут майор спецназа вырвал полковника из потока воспоминаний.

Он задал несколько нагловатый вопрос:

– Товарищ полковник, а когда будет вводная? Парни волнуются. Хотелось бы знать, куда отправляемся. Вдруг оделись не по погоде?

– В Перу отправляетесь, майор. – Николаев ухмыльнулся. – Мерзнуть там не придется, можете быть спокойны на этот счет.

– Перу, это хорошо.

– Еще бы, майор. Страна инков, а те в холодных условиях жить не хотели.

Так уж вышло, что программист пропал в Колумбии, а очутился в Перу, в соседней стране. Но для полковника этот факт странным не был. Он догадывался, что похитители обязательно утащат пленника в другое место.

Не держать же его в маленькой Колумбии, где полно резидентов российской разведки. Да и неспокойно там. Власти никак порядок не наведут. Надо затащить пленника в горный труднодоступный район и там спокойненько вытряхивать из него нужную информацию, зная, что никто не помешает этому процессу.

Самое главное заключалось в том, что сия таинственность и перемещения указывали на вмешательство в это дело американцев, пусть и косвенно, но давали понять. Нет никакого резона тащить бедолагу в Штаты, тем самым наводить на себя подозрения. От таковых недалеко и до обнародования того факта, что заокеанские вояки вообще обнаглели, начали запускать на орбиту не совсем хорошие космические аппараты.

Американцам проще действовать через третьи руки. В том же Перу полным-полно безработных головорезов, которые с радостью возьмутся за любое грязное дело.

Ну а посему осталось лишь встряхнуть агентурную сеть, приложить палец к пальцу и выйти на некоего Мартинеса. Этот человек гонял свою бригаду в Колумбию с неизвестной целью и тут же ушел обратно, даже не наследив толком за кордоном. Обычно он кого-нибудь убивал, водил караваны или же грабил богатеев. Так быстро Мартинес еще ни разу не возвращался.

Инстинкт, который можно назвать и предчувствием, полковника не подвел. Теперь, поглядывая на восьмерых спецназовцев, отобранных лично, Николаев знал, что банда отмороженного головореза Мартинеса держит программиста в одном из своих горных убежищ. Там кто-то и вытряхивает из него информацию. Осталось только отправить группу в указанный район Перу и ждать, когда спецназовцы захватят программиста и привезут его обратно в Россию. В успехе этой операции полковник нисколько не сомневался.

Он закурил и решил, что пришло время посвятить спецназовцев в суть операции.

– Около недели назад в Колумбии пропал специалист, работающий в некоем российском научном учреждении, скажем так, – проговорил Николаев. – Он исчез вместе с супругой. Этот человек создавал программное обеспечение нашего новейшего военного спутника, который уже запущен в космос и крутится вокруг планеты. Поехал в отпуск под другой фамилией, и в самом конце, за день до отбытия на родину, началось необъяснимое. Дело это было представлено как обычная автокатастрофа. Дескать, разбились двое пьяных русских туристов. Мужчина сидел за рулем и не справился с управлением на горном серпантине, мокром и скользком после дождя. Но нам вскоре удалось выяснить, что погиб вовсе не наш программист. Понемногу мы раскрутили цепочку, подняли агентурную сеть и вскоре поняли, что пропавший россиянин находится в одном из горных районов Перу. Скорее всего пленника тайно провели через границу и теперь хотят сделать вид, что его нет в живых. – Полковник стряхнул пепел, тут же подхваченный порывом ветра, и продолжил: – Ваша задача, майор: десантироваться на территории Перу – район высадки вам сообщат попозже, уже во время полета, – освободить программиста и вернуть его в Россию. Целым и невредимым! Все ясно?

Старший группы спецназа наверняка хотел подробностей, но за время службы уже уяснил, что все необходимое ему обязательно сообщат. Не стоит проявлять излишнее любопытство. Информация поступит в свое время.

Он вытянулся, но хорошо подогнанная амуниция при этом не загремела.

– Так точно, товарищ полковник!

– Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ полковник.

– Тогда успехов, майор. Не подведи меня.

Спецназовцы дружно поднялись по аппарели, не производя ни единого лишнего движения. Все отработано сотнями тренировок и десятками вылетов на задания.

Транспортник тяжело выполз на взлетную полосу и грузно разбежался. Огоньки моргнули в темнеющем небе.

«Гуманитарная помощь» была отправлена по месту назначения. Не пройдет и суток, как похитители программиста забеспокоятся.

Полковник Николаев выкурил еще одну сигарету, задумчивым взглядом проводил самолет. Затем он сел в машину и отправился формировать вторую группу спецназа. Этот опытный человек понимал, что одной может и не хватить. За долгое время работы в разведке он насмотрелся всякого и всегда подготавливал запасной вариант. Жизнь научила.


Оказавшись на своем рабочем месте, полковник вскипятил чайник, заварил едва ли не чифирь, достал из ящика стола блюдце с карамельками. Привычка пить такой крепкий чай появилась у него еще в молодые годы, когда ему частенько приходилось работать сутками напролет. Кофе он не признавал, пусть даже и пять ложек без сахара, чувствовал сонливость после него. А вот крепкий чай с карамелькой позволял Николаеву основательно собраться с мыслями, не чувствовать тягу к подушке хоть целые сутки. Да и в голове было легче, дышалось куда свободнее, чем после того же кофе.

Пока напиток настаивался, полковник вытащил из сейфа целую стопку папок с личными делами, положил на стол, критически оглядел, поморщился и отрицательно покачал головой. Не те у него годы, чтобы перечитывать такую стопку бумаг и рассматривать кучу фотографий.

Полковник дотронулся до клавиши селектора и произнес:

– Марина, зайди ко мне. Дело есть.

– Хорошо, Максим Григорьевич, – раздался мелодичный голос секретарши. – Я сейчас, уже иду.

Конечно, полковничье звание не подразумевало наличия секретарши, тем более что и служил-то Николаев в разведке. Однако для всех смертных полковник являлся куратором по вопросам, никак с ней не связанным. Он частенько принимал посетителей в своем кабинете, выслушивал жалобы, помогал иногда.

В общем, секретарша у него была. Она носила звание старшего лейтенанта, но для всех посторонних людей вообще являлась гражданским лицом. Да и кто подумает на миловидную девушку, сидящую в приемной, что она в разведке служит?

Когда Марина вошла в кабинет, полковник кивком указал ей на стопку досье, совсем недавно выволоченных из сейфа:

– Присаживайся, Марина. Читать будешь.

Старший лейтенант пожала плечами, села напротив шефа, взяла в руки первое досье, открыла, вопросительно глянула на босса, дождалась разрешающего кивка.

– Капитан Симонов Олег Витальевич, – начала она. – Родился в Самаре двенадцатого сентября семьдесят восьмого года. Окончил…

Полковник вскинул руку, другой прикоснулся к чашке с чаем.

– Марина, читай про спецоперации. От подробных биографий у меня уже голова кругом идет. Вторые сутки отбираю людей. Устал. Просто называй фамилию, звание, а после этого – чем, где и как послужил родине.

– Хорошо, Максим Григорьевич. – Марина уже досконально была знакома с капризами начальства. – Капитан Симонов. Участвовал в спецоперации по нейтрализации полевого командира…

В кабинете полковника звучали имена людей, оглашались их заслуги перед отечеством. Людей было много, заслуг – еще больше. Некоторые послужные списки и вовсе пестрели чуть ли не сотнями выполненных заданий. Чтение затягивалось надолго.

Николаев слушал, прикидывал. Когда полковник понимал, что человек вполне подходит, он брал у секретарши досье, заинтересовавшее его, перечитывал сам и откладывал в отдельную стопку, если все сходилось. Постепенно в ней оказалось семь папок с личными делами людей, оптимально подходящих для включения в состав второй группы.

Полковник поблагодарил Марину, отпустил ее домой, допил чай, посчитал, что на сегодня хватит, и сам отправился восвояси. Он планировал завтра с утра собрать группу, поставить задачу, отправить и ждать результатов.

Программист, бедолага, может и не выдержать, выдать все, что знает о спутнике. Поэтому следует поторопиться с его освобождением.


– В Перу бывал, лейтенант?

– Два раза, товарищ полковник.

Николаев собрал группу, как и планировал, прямо с утра. Благо никто из спецназовцев до обеда не дрых, и все семеро находились в пределах МКАДа. Теперь он медленно двигался вдоль строя и задавал каждому офицеру несколько вопросов.

Все как на подбор были богатырями. Да и их послужные списки говорили очень о многом. В принципе можно было каждого поодиночке отправить, но группой они сработают наверняка.

Да и не уследишь за всеми семерыми. Они кого угодно до нервного срыва доведут. В быту эти богатыри весьма неспокойны.

Если такие ребята будут без командира, на свой страх и риск действовать на просторах страны инков, то от перуанских властей обязательно нота протеста придет. Да не одна, а сразу семь, в разных вариантах.

– В досье указано, лейтенант, что в обоих случаях ты успешно выполнил поставленную задачу. Стало быть, с местностью и обычаями знаком?

– Так точно, товарищ полковник! Знаком досконально.

– Вроде и наград у тебя много, и успешных заданий куча, а до сих пор в старлеях ходишь. Неспокоен характером, да?

– Недостаточный прогиб спины, как выражается мое непосредственное начальство, товарищ полковник.

– Я заметил. – Николаев смерил взглядом двухметрового рыжего старлея и хмыкнул.

Такому точно в генералах не ходить, никто не допустит подобного. В лучшем случае до майора дорастет, а то и в капитанах зависнет до самой отставки.

– В общем, так, товарищи офицеры. Задача такая. В Колумбии пропал сотрудник одного из российских секретных конструкторских бюро. Все было представлено как банальная автокатастрофа. Мол, погиб ваш человек вместе с женой. Распишитесь в получении тел. Но спустя некоторое время нам удалось выяснить детали происшествия и разобраться с подлогом. Теперь вам придется освободить нашего соотечественника. Злоумышленники перевели его через границу и угнали в один из горных районов Перу. Они хотят выбить из него секретную информацию. Естественно, пытают, не без этого. – Полковник шагнул к следующему офицеру и задал тот же вопрос: – В Перу бывал, капитан?

– Три раза, товарищ полковник.

– Три? В досье написано, что дважды.

– Не успели отметить, товарищ полковник. Я три дня назад оттуда вернулся.

– Понятно. Готов в четвертый раз там побывать, капитан?

– Так точно, товарищ полковник! Наших соотечественников надо выручать из беды, где бы они ни оказались.

– Золотые слова, капитан. Молодец.

Николаев внимательно осмотрел офицера. Он видел перед собой стандартного капитана, который на задании является образцом для подражания, а вот по приезду домой чересчур активно выпускает пар в кабаках. Наверняка является головной болью участкового, соседей, а особенно своих отцов-командиров, иначе давно бы уже полковником был. Ну и правильно, один раз живем.

Николаев продолжил ставить задачу, опять обращаясь ко всем семерым офицерам:

– Вчера в Перу вылетела группа. Вы отправляетесь как дублирующая. В том случае, если у первой ничего не выйдет, продолжите ее работу. Что же касается похищенного программиста, то вернуть его домой крайне желательно живым. Это вы и сами понимаете. Но если он вдруг не доживет до вашего прибытия, то везите его сюда и в виде хладного трупа. Либо, если совсем все хреново выйдет, раздобудьте неопровержимые доказательства его смерти. Мозги этого умника очень ценны. Мы не можем допустить, чтобы ими пользовались спецслужбы какого-либо другого государства. – Николаев шагнул к третьему офицеру. – В Перу бывал, майор?

– Да, товарищ полковник.

– Хороший ответ, майор. Весьма подробный. Ты бы еще сказал: «Без комментариев», в таком случае выдал бы ровно столько же информации.

– Вы же читали мое досье, товарищ полковник, и прекрасно знаете…

– Хочешь сказать, что я задаю тупые вопросы, майор?

– Никак нет, товарищ полковник! На мой взгляд, они просто лишние.

– Как же ты до майора-то смог дослужиться с таким языком?

Спецназовец не ответил на последний вопрос. Промолчал. Хотя, если поразмыслить, мог бы сказать, что и данный вопрос лишний. В досье все указано весьма подробно, вплоть до того, что этот спецназовец не в состоянии подолгу ходить в майорах.

Получит он это звание, поносит погоны несколько месяцев и слетает в капитаны. Через некоторое время все повторяется. Прямо злой рок какой-то, иначе и не сказать. Может, всему виной слишком уж скандальный характер спецназовца? Вполне вероятно, что так оно и есть.

Полковник читал досье, поэтому не стал больше задавать лишних вопросов.

Он продолжил свой монолог:

– У нас в России есть такая беда. Закрытая информация постоянно утекает на сторону, ею даже на рынках торгуют. Раньше иностранцы приезжали на наши базары за матрешками и русской водкой, а теперь еще и за секретной информацией. Им нет никакой нужды засылать к нам шпионов. Они просто подходят к лоткам с лазерными дисками, где покупают базы данных за сто рублей. Так что, товарищи офицеры, в бывшей стране инков вас могут поджидать козни со стороны похитителей программиста. Не исключено, что вы столкнетесь с местными полицейскими, армией, спецслужбами. Когда десантируетесь, попрошу не вступать в контакт с местным населением, а двигаться скрытно. Впрочем, чего я вас буду учить. Вы не вчера на свет появились, сами знаете, что почем, не маленькие уже. К чему я это говорю? К тому, что в случае, если на вас объявят охоту местные власти, допускать обнаружения нельзя ни в коем случае. Когда прижмут и выхода совсем не будет, лучше пустить себе пулю в висок, чем допускать обвинения в адрес России, что она, дескать, свой спецназ втихаря использует в чужих странах. Надеюсь, вы понимаете, товарищи офицеры, что вам предстоит не увеселительная прогулка в страну Кордильер и кокаина?

– Понимаем, товарищ полковник. Не маленькие.

Николаев недовольно глянул на четвертого офицера.

– Можно было и не добавлять, капитан.

Спецназовец вытянулся.

– Виноват, товарищ полковник. Исправлюсь.

– Ну да, исправишься ты, как же. Сколько раз уже такие обещания давал? После каждого залета?

Спецназовец промолчал. Он прекрасно знал, что чем больше скажет в свое оправдание, тем сильнее разозлит полковника. Если уж тот читал досье, то все прекрасно поймет и сам.

Николаев подошел к нему поближе.

– В Перу бывал, капитан?

– Два раза, товарищ полковник.

– Читал, знаю.

Спецназовцы заворочались, сдерживая смешки, но тут же вытянулись под строгим взглядом полковника.

Он еще немного помолчал, скрипнул зубами и продолжил:

– Скорее всего в этом замешаны американцы, товарищи офицеры. На это указывает ряд зацепок. Стало быть, вы можете встретить весьма сильное сопротивление, ибо янки имеют немалое влияние в Перу. Оружие поставляют, технику, военных советников отправляют. Пусть горячие перуанские парни и недолюбливают настырных и любопытных штатовцев, однако же оружие принимать не отказываются. Их президент с Америкой ссориться никак не захочет, крупнейший торговый партнер все-таки, не фигня какая-то. Посему с населением в контакт не вступать, передвигаться скрытно, радиосвязь не использовать, прикинуться, что вас там нет. Когда освободите программиста, отсылаете условное сообщение и выдвигаетесь к границе с Бразилией. Там вас встретят.

Спецназовцы слушали молча, не перебивали. Полковник изложил все до конца, задал остальным несколько вопросов, пожелал офицерам успеха и запросил диспетчера военного аэродрома о степени готовности борта с «гуманитарной помощью».

Через час еще один транспортник вылетел в сторону Южной Америки.


– А у вас в Америке есть бани? Такие, чтоб с березовым веничком, раскаленной печкой, кадкой холодной воды в углу? Пивка в ковшике разведешь с водой, на камни плеснешь, и такой чудесный аромат по парилке разливается, что прямо аж на душе легче! А если на улице зима, мороз лютый трещит, то выбегаешь в чем мать родила прямо из парилки да в прорубь бултых! После всех этих процедур начинаешь чувствовать себя настоящим человеком. Потом, само собой, пивка холодного, девку жаркую, стол накрытый, огурчики соленые, водочка запотевшая, ну и прочее по умолчанию. Есть у вас в Америке такое, а?

Заморский гость сидел на самой нижней полке, где не так жарко. Русский же расположился на верхотуре и разглагольствовал оттуда, нес всяческую ахинею о разнице культур, обычаев и прочего. Он посмеивался, весь распаренный, красный как вареный рак, пышущий здоровьем.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.