Виталий Вавикин

КвазаРазмерность

Книга четвертая

Глава первая

Игровая площадка «Фивы». Центральный рынок. Первая половина игрового дня.

– Где же этот проклятый театр?! – ворчал Джаво, изучая доступную карту рынка, запутанный образ которой, как ни крути, не позволял найти обходной путь.

Как-то раз Джаво уже имел глупость попасть на рынок, застряв в окружении приставучих торговцев почти на неделю, пока у него не кончились личные средства на счете игрока. Сейчас повторять свою ошибку он не собирался, но…

– Да что не так с этой картой! – разозлился он, окончательно запутавшись в узких улочках внутреннего города.

Шел первый игровой день после возрождения, и Джаво допускал, что сбои в работе карты связаны с ошибками в протоколах точки сборки его игрока, которые, скорее всего, устранят во время перезагрузки систем, когда начнется вторая фаза игрового дня, позволив игрокам посетить комнату личных достижений (КЛД).

Джаво попытался перенастроить доступную карту, чтобы отыскать таверну, где можно будет дождаться второй половины игрового дня и, попав в КЛД, попытаться восстановить детали своей предыдущей смерти. Джаво хорошо помнил, как спустился с новой знакомой в подземелья, расположенные под камерами пыток, потеряв по дороге кинжал и арбалет, но повысив опыт сражений, победив имитацию палача. Затем была встреча с монстрами, не принесшая дивидендов, и достижение установленной стариком Латушем цели – храма тушителей свечей, где новая знакомая по имени Саломея приблизилась к выполнению полученного во дворце Сфинкс задания…

Джаво вспомнил трехэтажную брань новой знакомой на диалекте коренного жителя Размерности и решил, что в действительности все прошло не так гладко, как он понял вначале. Значит, кроме полученной новой знакомой подсказки было и что-то еще. Только детали стерлись, и восстановить их можно было в комнате личных достижений, где система позволит заново пережить последние минуты до восстановления – цена услуги немаленькая, но о единицах Влияния на личном счете игрока Джаво беспокоился меньше всего. Больше пугали истории о том, что придется переживать не только последние минуты предыдущей жизни, но и момент смерти. Конечно, возрастные ограничения блокировали большую часть негативных восприятий, но…

Джаво передернул плечами, стараясь не думать о плохом, но воспоминание о смерти вызвало зуд, словно он снова начал гореть, как в последние минуты предыдущей жизни в храме тушителей свечей, когда пытался уничтожить алтарь бога по имени Иакх – великая глупость молодого стражника, которому в оправдание можно было выставить лишь тот факт, что он никогда прежде не имел столкновений с волшебством на таком высоком уровне. Да и не разрешили бы ему родители ничего подобного. Максимум, на что их хватило, когда дополнительные тесты подтвердили у сына склонность к нейропатии, – так это скрипя зубами приобрести для него ключи стражника во дворце закрытого города игровой площадки, установив самый высокий уровень возрастных ограничений.

Нанятые отцом ведущие специалисты в области исследований нейропатии заверяли, что распад ядер восприятия минимален в Подпространстве, где отсутствует катализатор нейропатии – нейронные сети, но родители Джаво до последнего тянули с покупкой ключей игрока для сына. Будучи коренными жителями Размерности, они всегда косо смотрели на сотканный из энергии мир Квазара, не говоря уже о построенных в Подпространстве игровых площадках. Джаво не сомневался – не встреть он нейропата по имени Рахаб, то не видать ему ключей игрока от площадки «Фивы» как своих ушей.

Впрочем, после встречи с Рахабом и другими нейропатами, убедившими мальчика, что его способности – это не проклятие, а дар природы, нахождение на игровой площадке вызывало куда меньше интереса, чем было бы пару месяцев назад. Да и ключ стражника, далекого от сражений Аида, а также всевозможные возрастные ограничения окончательно убивали желание играть. Рахаб рассказывал о разработанной частными умельцами программе для нейропатов, рабочий вариант которой отец Джаво обещал достать для сына. Но поиски затягивались, и следовательно, затягивалось время пребывания мальчика в игре. Если бы не встреча с Саломеей, то Джаво не стал бы возрождаться после гибели своего игрового персонажа. Хотя он бы и не погиб, если бы не встретился с этой странной женщиной, в которой настырно пытался разглядеть друга…

– Да что происходит с картой?! – потерял терпение Джаво, когда образ карты в третий раз отказался проводить индексирование находившихся поблизости таверн, где можно остановиться на ночь.

Либо виной всему действительно был глобальный сбой систем позиционирования, настырно заставлявших возродившегося игрока пройти сквозь центральный рынок закрытого города, либо адаптивные алгоритмы, стимулируя динамичность игры, решили использовать его в развитии новой сюжетной линии. Если судить, что карта принимала запрос только на поиски театра Торсия, куда отправилась Саломея, то можно было прийти к выводу, что сюжетная линия была связана с новой знакомой.

– Что ж, могло быть и хуже, – проворчал Джаво, для верности пытаясь задать прокладку маршрута обратно во дворец Эдипа.

На третьей попытке карта отказалась прокладывать маршрут даже до театра Торсия.

– Ну замечательно! – разозлился Джаво, впервые за проведенное в игре время столкнувшись с подобными недоработками. – Или виной всему адаптивные алгоритмы «Фив»? – осенило молодого стражника, и он начал вглядываться в лица прохожих, пытаясь отыскать среди множества имитаций настоящего игрока. – Это несложно, – убеждал себя Джаво, вспоминая, как легко у него получалось распознавать имитации в замке. – Каждый так может… Каждый…

Он простоял около четверти часа, но так и не сделал выбор. Не то вокруг были одни имитации, не то после возрождения что-то было не так с его точкой сборки, будто кто-то подменил бывшие восприятия новыми, к которым невозможно привыкнуть за пару дней. Джаво попытался вспомнить, было ли нечто подобное, когда он впервые появился в игре.

– Кажется, нет, – признался он вслух, и тут же подумал, что, возможно, подобное происходит после каждого возрождения. – Я ведь не умирал прежде, верно? – Джаво встретился взглядом с прохожим и спешно схватил щуплого незнакомца за руку. – Ты ведь не имитация, да? Я знаю, имитации обычно отводят глаза или смотрят, наоборот, слишком пристально, – затараторил мальчик, точка сборки которого создавала образ высокого мускулистого стражника. Его руки были сильными как тиски, но щуплый незнакомец выскользнул из стальной хватки без особых усилий и попытался скрыться в толпе. – Точно не имитация! – оживился Джаво, пытаясь не потерять чужака из виду.

Кем он был, учитывая близость центрального рынка? На торговца не похож – очень щуплый и пугливый. Скорее всего, либо ремесленник, либо хлебопашец. Хотя для последнего слишком хорошо ориентируется в городе. Джаво знал одного хлебопашца, который приезжал в город продавать зерно. Казалось, плутать в лабиринтах узких улочек и теряться на открытых пространствах площадей было заложено в точку сборки этих персонажей. Хлебопашец хвастался покупкой новых мотыги и серпа, строя планы, что в скором времени будет выращивать не только неприхотливый ячмень и капризную пшеницу, но еще виноград и оливки. Система обработки каменистых земель была сложной и нудной, хотя хлебопашец рассказывал об этом с явным энтузиазмом. Особенно волновал его вопрос неразвитого в игре удобрения земель.

– Не одно поколение игроков обращается через местных богов к адаптивным алгоритмам, прося расширить систему удобрений в условиях двуполья, но разработчики настырно игнорируют вопрос удобрений, увеличивая в сельских районах обилие солнца и количество осадков, благоприятных для выращивания винограда, оливок и овощей, но ведь главным продуктом на рынках остаются зерновые, – жаловался хлебопашец. – Конечно, если бы можно было договориться с тавернами и поставлять им вместо зерна овощи, то дело бы сдвинулось с места, но для этого нужно, чтобы на овощи появился спрос простых пользователей, а игроки предпочитают покупать ячменный или пшеничный хлеб, потому что адаптивные алгоритмы продолжают контролировать низкие цены на этот продукт, а разработчики отказываются понижать коэффициент насыщения до уровня овощей. Конечно, в подобных обстоятельствах ячменная каша и лепешки остаются главным продуктом потребления в тавернах. Но игроков становится все больше и больше. Зерно поставляется в Фивы, и этого пока хватает, чтобы прокормить горожан, но в сельской местности дефицит зерновых давно стал нормой, и угроза голода нависает над поселениями каждый сезон. Хорошо, еще с виноградом не возникает проблем, но на одном вине далеко не уедешь. Разработчики выбросили в свободный доступ правила ухода за виноградной лозой и маслиной: какими удобрениями пользоваться, когда подрезать лозу, как выводить новые сорта и защищать от ветра и холода, но лучше бы они сделали это для пшеницы. Конечно, соблюдая постоянно обновляемые правила, можно собрать большие урожаи винограда и маслин, но торговцы, готовые покупать вина и масла, отказываются приобретать плоды в свежем виде. Поэтому приходится либо строить свои винодельни, либо обращаться в частные. В случае с последними прибыли получаются минимальными, а если строить свою винодельню, то появляется новая проблема – отсутствие средств, нейтрализующих при брожении уксусную кислоту, а учитывая, что в свободном доступе нет рецептов приготовления хорошего вина, то процесс становится довольно сложным. Большинство моих соседей добавляют в вино морскую воду, хотя после того, как дороги к береговой линии стали платными, цена доставки морской воды возросла в разы и многие начинают заменять морскую воду толченым мрамором, гипсом, а когда дела совсем плохи, то и просто золой. Но это вызывает недовольство владельцев таверн, которым приходится процеживать и очищать подобные вина от примесей, что сильно влияет на цену…

Джаво слушал нового знакомого долго, но понять логику человека, приобретавшего ключ игрока-землепашца, молодой стражник не смог. Особенно странным мальчику показалось использование рабов на земельных участках. Дождавшись второй половины игрового дня, когда можно будет попасть в комнату личных достижений и получить подробный отчет о классе игровых рабов. Вопрос показался Джаво важным, потому что землепашец рассказывал о работорговцах, которые хвастались, что захватывали рабов в морских боях, а игровая площадка закрытого города и окружающих его поселений была не настолько огромной, чтобы иметь расширение в виде морских путешествий. Следовательно, работорговцы были либо хвастунами, не разбирающимися в игре, либо имитациями, действующими согласно созданным разработчиками легендам, – скрашивая скучную монотонность дворцового стражника, Джаво развлекал себя тем, что совершенствовал знания и навыки распознавания имитаций и настоящих игроков.

Несколько раз во время разговора с землепашцем Джаво пытался сформулировать достаточно верный запрос касательно работорговцев, надеясь, что системы подгрузят необходимые сведения в точку сборки, но знания оставались на уровне полученной от нового знакомого информации. «Неужели кто-то согласится добровольно купить ключ игрока-раба?» – гадал Джаво, получив ответ лишь во второй половине дня, оказавшись в КЛД.

Десятки собранных за день запросов сформировались в четкий ответ, оградив от необходимости повторного индексирования информационных систем. Созданные в качестве интерфейса общения с адаптивными алгоритмами три богини судьбы предупредили молодого стражника, что интегрированные в игровую точку сборки временные информационные ядра действительны до конца второго уровня игрового дня и следующий запрос о работорговцах будет платным.

– Мне хватит и сегодняшнего дня, – сказал Джаво, оценивая глубину дополнительно интегрированных воспоминаний. – Ого, а я и не знал, что на территории внутреннего города функционирует морская площадка, – присвистнул Джаво, жалея, что прямо сейчас не может встретиться с оставшимися в Размерности друзьями и похвастать новыми знаниями.

«Если так пойдет и дальше, то скоро в закрытых территориях «Фив» появится еще один город», – думал в тот день мальчик, предвкушая великие битвы, впрочем, находившаяся в доступе информация о работорговцах охлаждала пыл, заявляя, что доступ к касте закрыт и ее ряды составляют исключительно имитации. Подобным образом обстояли дела и с рабами, только, к ужасу Джаво, система допускала захват работорговцами настоящих игроков. Обычно в рабов обращали должников. Система не оглашала имена пострадавших от подобного наказания игроков, но не скрывала цифры рабов-игроков, заставляя молодого стражника сначала растерянно присвистнуть, а затем облегченно выдохнуть, поняв, что чудовищная, по его мнению, цифра, была показателем не сезона, а игрового периода в целом – десятки лет существования закрытого города.

Остальная информация, хранящаяся в дополнительных ядрах воспоминаний, не особенно интересовала Джаво, так как в основном пересказывала игровую легенду, не особенно интересующую реального игрока после того, как он уже выбрал себе персонажа и касту. Джаво собирался сбросить запрос и покинуть КЛД, дожидаясь начала нового игрового дня, но интерфейс общения с адаптивными алгоритмами игровой площадки в виде трех богинь судьбы ненавязчиво предложил изучить невольничьи рынки, расположенные на территории закрытого города, сообщая о связанной с работорговлей возможностью роста персонажа игрока.

«Что еще за рост? – насторожился Джаво, цепляясь за призрачную надежду принять участие в боях или пуститься в динамичное приключение. – Но как связан простой стражник с работорговлей? У меня ведь, куда ни сунься, везде установлены возрастные ограничения?»

Связь с дополнительными ядрами воспоминаний работала быстро и четко, давая ответы, которых прежде не было и снова не будет, когда игрок покинет КЛД. Останется лишь то, на чем он сможет сосредоточиться, заместив временные ядра постоянными.

«И что мне предлагают?» – думал молодой стражник, копаясь в интегрированных воспоминаниях, соответствующих его информационному запросу. Прежде он с трудом понимал, что такое рабство, – знал, что это плохо, но на этом все. Теперь он понимал, что рабство возникает в результате войн, естественного прироста населения, разбоя, похищений и продажи детей.

– Значит, в городские патрули мне нельзя, потому что не позволяют установленные возрастные ограничения, а в работорговцы – пожалуйста? – гневно уставился на богинь судьбы мальчик.

Вместо ответа в окруженном темнотой пространстве комнаты личных достижений появилась новая цель и детальный перечень действий, которые необходимо выполнить, чтобы стать работорговцем, оставаясь стражником и не нарушая возрастные ограничения.

– Вы хотите, чтобы я торговал узниками-имитациями? – разочарованно скривился Джаво. – Но ведь это неинтересно!

Интерфейс общения с адаптивными алгоритмами, выполненный в виде трех богинь, не отреагировал на вопрос, но над парящим в воздухе напоминанием о возможности стать работорговцем появился таймер в виде песочных часов, под которыми застыли цифры обратного отсчета, образовав из вытянувшихся деформированных нулей знак бесконечности.

– Придумайте для меня другой квест, – посоветовал мальчик богиням судьбы. Попытался удалить активную задачу, но получил отказ. – Не буду я торговать имитациями! – топнул он ногой и снова безрезультатно попытался удалить задачу.

С тех пор предложение стать работорговцем маячило перед глазами каждый раз, когда наступала вторая половина игрового дня, и Джаво попадал в КЛД. Причем предложение всегда вылезало на первый план, перекрывая другие достижения, которые система считала менее значимыми: знакомство со стариком Латушем, бой с великаном, повышение уровня силы, ловкости, интеллекта. Несколько раз Джаво пытался получить дополнительную информацию касательно узника, называвшего себя стариком Латушем, но система отказывалась индексировать запрос, не позволяя идентифицировать персонажа. Определить, относится Латуш к имитациям или к реальным игрокам, молодой стражник тоже не мог.

– Почему каждый раз, когда я пытаюсь навести о тебе справки в КЛД, мне вместо ответа предлагают выполнить задачу, став работорговцем? – спросил Джаво, придя в камеру к старику Латушу.

– Можешь продать работорговцам меня, – предложил старик Латуш.

– Да кто тебя купит! – рассмеялся Джаво, решив, что это была первая шутка старика за время их знакомства, но тут же осекся, увидев, как Латуш качает головой.

– Откуда ты знаешь, что покупают на невольничьем рынке, а что нет? – спросил старик. – Ты хоть раз был там?

– Нет, но… – Джаво задумался и тут же просиял. – Думаешь, если схожу на невольничий рынок, то задача стать работорговцем исчезнет из комнаты личных достижений?

– Нет, но ты получишь доступ к управлению задачей.

– Точно! – мальчик в теле мускулистого стражника ударил себя ладонью по лбу.

Старик Латуш загремел кандалами и скрылся в дальнем углу темницы.

«Вот избавлюсь от надоедливого задания в КЛД – и выясню, кто такой старик на самом деле», – самонадеянно решил Джаво, не зная, что застрянет на рынке на несколько дней, потеряв все сбережения, перечисленные отцом на личный счет. Хотя единицы Влияния меньше всего интересовали мальчика. Важнее был факт ущемленного достоинства из-за того, что позволил обобрать себя до нитки, и предательство старика Латуша.

«Почему он не предупредил меня о приставучих торговцах?» – гневно думал Джаво, возвращаясь с рынка. Повсюду сновали имитации торговцев, ремесленников, землепашцев, стражников и простых покупателей. От стоявшего гула, казалось, начинают разрушаться основные протоколы игровой точки сборки. Карта отказывалась прокладывать маршрут к выходу, ссылаясь на неправильное расположение торговцев и сложность маршрута, предлагая выбрать ближайший ориентир и передвигаться поэтапно.

– Как поэтапно?! – вспылил Джаво. – Я ведь не знаю, где именно нахожусь на рынке!

Он попал в участок, отведенный скотоводам, и едва не задохнулся от удушливой вони. Продавцы быков, мулов и ослов мерили потенциального покупателя хищными взглядами, затем получали официальное уведомление о том, что личный счет молодого стражника пуст, и теряли интерес. На окраине участка продавали овечью шерсть, крохотные частицы которой кружили в воздухе, подхваченные гулявшими по безбрежному рынку порывами ветра. Чуть дальше появились торговцы одеждой, клявшиеся, что у них лучшая в мире ткань.

Джаво невольно остановился возле нарядной милетский хламиды. Торговец оживился на мгновение, начал хвастать, что ткань для одежды изготовляется в лучших ткацких мастерских, затем понял, что покупатель беден, и скис. Помрачнел и Джаво, не особенно понимая, зачем ему нужна хламида, но уверенный, что должен купить ее, – желание, заложенное адаптивными алгоритмами в точку сборки для развития сюжета и взаимодействия живого персонажа с имитациями.

– Могу поменять хламиду на два твоих клинка, – предложил торговец.

– Может, на что-нибудь другое? – Джаво удивленно отметил, что, несмотря на кучу сделанных покупок и потраченный лимит средств, покидает рынок с пустыми руками. – Что-то не так, – сказал он.

– Всего два клинка, – настырно повторял торговец-имитация, показывая праздничную хламиду, а Джаво уже слышал далекий звон ударов молотов о наковальни, доносившийся из отдела рынка, отведенный мастерам кузнечного дела.

Ноги сами понесли молодого стражника вперед, где его окружили толпы имитаций торговцев, предлагавших мечи, наконечники копий, шлемы, поножи, украшенные бронзой щиты… Джаво казалось, что сейчас его собранный в Подпространстве игровой образ развалится на части, притянутый к каждому прилавку одновременно оружейный рынок превратился в настоящий ад для молодого стражника, мечтавшего стать воином.

«Мне конец! – запаниковал Джаво. – Я никогда не смогу уйти отсюда!»

Звон выставленных на продажу клинков сменился бряканьем бронзовой посуды и хвалебными песнями мастеров, предлагавших приобрести изготовленные из металла зеркала и бронзовые скульптуры. И где-то совсем далеко раздались голоса зазывал, надрывавшихся возле ряда таверн, обещая свежий инжир, фиги, капусту, лук, лепешки из пшеничной муки… На какое-то время эти далекие голоса стали ориентиром для молодого стражника, позволив выбраться на окраины рынка.

Выбрав первую попавшуюся на глаза таверну и заказав ужин, расплатившись чудом сохранившимся крохотным перстнем, Джаво перевел дух, надеясь, что к вечеру рыночная суета уляжется. Расположившись у окна, он наблюдал, как на улице появляются факелы. Владелец таверны, у которого молодой стражник делал заказ, оказался настоящим игроком, сразу разглядевшим в Джаво ребенка, изучившим выданный системой перечень запретов на продажу посетителю алкогольной продукции. Какое-то время хозяин таверны наблюдал за гостем. Джаво не замечал этого, нервно наблюдая за суетой за окном, где рынок не то сворачивался, не то готовился к переходу на ночной образ жизни, доставая из-под прилавков запрещенные товары.

– Ты потерялся или просто ждешь кого-то? – спросил хозяин таверны, когда по улице прогнали толпу непроданных рабов, за которыми Джаво следил вытаращив глаза. – Не стоит бояться этих доходяг. Они – имитации.

– Я и не боюсь, просто…

– Впервые узнал, что в игре существуют работорговцы?

– Нет, просто… – Джаво обернулся, наградив хозяина таверны внимательным взглядом. – Вы ведь не имитация?

– А ты разве сам не видишь?

– Некоторые имитации притворяются так хорошо, что их не отличить от настоящих игроков.

– Когда проведешь в игре больше года, то научишься различать подделку с полувзгляда. – Хозяин таверны прищурился. – Как давно родители купили тебе ключ игрока? И не пытайся притворяться, что ты взрослый, – я вижу тебя насквозь. Твоя игровая точка сборки хоть и создает образ могучего воина, но модель поведения не переделаешь. У меня самого шестигодовалый сын. А сколько тебе?

– Не шесть, – покраснел молодой стражник.

– А сколько? Семь? Восемь?

Джаво потупился, не собираясь отвечать. Хозяин таверны хмыкнул.

– Удивлен, что детей вообще пускают на площадку! – он хитро прищурился. – Скажи, а ты вообще попал в «Фивы» легально? Не обижайся, конечно, просто в последние годы в Размерности развелось столько незаконных игровых терминалов, что при наличии достаточного количества единиц Влияния, думаю, даже ребенок сможет попасть на игровую площадку.

– Я оказался здесь легально. Мой отец лично выбирал ключ игрока, проверяя уровни жестокости. Плюс у меня установлен максимальный уровень возрастных ограничений…

– Значит, точно мальчишка! – широко улыбнулся хозяин таверны, не скрывая, что, делая первое предположение, не был окончательно уверен, кто перед ним. – Хорошо, хоть не очередной мечтатель, сбежавший от родителей!

– Я не от родителей бегу, а от болезни, – помрачнел Джаво.

– Генетическая аномалия? – став серьезным, спросил хозяин таверны и прежде, чем услышал ответ, решил, что снова попал в цель, сокрушенно качнув головой. – Последнее время в репродукционных центрах слишком часто появляются подобные ошибки. Каждая вторая семья имеет в роду детей с генетическими отклонениями. Если так пойдет и дальше…

– Я нейропат, – тихо сказал Джаво, не надеясь, что хозяин таверны услышит его.

Хозяин услышал. Молчал какое-то время, затем тяжело вздохнул и покачал головой, решив, что мальчишка не врет.

– Я слышал, это не лечится? – спросил он.

– Отец обещал, что наймет лучших ученых, которые смогут справиться с этой способностью, но я… Я уже не хочу терять способность нейропатии. Сначала хотел, готов был руку отдать, лишь бы снова стать как все, а потом встретился с другими нейропатами и понял, что это не проклятие, а дар.

– Как это? – растерялся хозяин таверны.

– Долгая история, – отмахнулся Джаво. – Вы слышали что-нибудь о разработках учеными Энрофы новых терминалов переходов двухуровневого мира с полным доступом к исходному коду схем жизнеустройства?

Хозяин таверны растерянно качнул головой. Протоколы точки сборки четко передали удивление на лицо игрового образа, сформированного в Подпространстве. Обозначился даже открытый рот.

– Я же говорю – долгая история, – вздохнул Джаво, бросив короткий взгляд за окно, где снова начали собираться торговцы и покупатели.

– Что тебя напугало на рынке? – решил сменить тему разговора хозяин таверны. – Ты так смотришь на улицу, словно…

– Я потратил все средства, что были на личном счете, но понял, что ничего не купил, к тому же… – Джаво тяжело вздохнул. – Я заблудился и не знаю, как выбраться отсюда.

– Почему же ты не попросил никого из местных вывести тебя? Здесь обитают не только мошенники, но и нормальные игроки. Причем последних в разы больше… – хозяин таверны нахмурился, чувствуя отцовскую заботу о молодом игроке. – Не понимаю, на кой черт ты вообще пошел на торговую площадь с такими возрастными ограничениями?

– Старик Латуш посоветовал мне посетить невольничьи рынки, – сказал мальчик. Я встретил его в королевских темницах.

– Так он имитация?

– Нет.

– Не знал, что в темницах держат игроков, если, конечно, это не часть выбранной игровой легенды.

– Старик Латуш не настоящий игрок.

– Не имитация и не игрок? Как это? – тон голоса хозяина таверны стал снисходительным. – Не знал, что подобное бывает.

– Я тоже не знал! – оживился Джаво. – До того как у меня обнаружилась склонность к нейропатии, мы часто обсуждали с друзьями особенности игровых площадок, и никогда я не слышал о таких персонажах, как старик Латуш.

– И кто он, по-твоему?

– Я не знаю. Может, программная ошибка или экспериментальный адаптивный алгоритм, действующий отдельно от основных систем?

– Думаешь, такое возможно в игре?

– Почему нет?

– Попробуй представить, что случится, если таких ошибок, как старик Латуш, станет много.

– Это может быть необходимая переменная, без которой невозможно развитие игры, – пожал плечами Джаво. – Когда, до того как оказаться в игре, я встречался с нейропатами, то они рассказывали мне, что ошибок, как старик Латуш, много и в Размерности. Ты что-нибудь слышал о сторонней программе для модуля нейропатов, посредством которой с нами общается один из самых древних алгоритмов, существовавший еще в Свободном Токио до наступления эры Великого ледника?

– А ты, я смотрю, весьма образованный для своих лет, – осторожно сказал мужчина, допуская вероятность, что мальчишка разыгрывает его, выдумывая очередную историю, – у детей богатое воображение.

– Все мои друзья старше меня, поэтому приходится стараться, чтобы поддерживать дружбу. К тому же… мой отец сотрудничает со многими игровыми площадками, и я могу выпытать у него кучу нюансов и просто слухов, которыми потом можно поделиться с друзьями.

– Так у твоего отца много единиц Влияния?

– Чуть больше, чем у одних, и чуть меньше, чем у других, – уклончиво сказал Джаво, окинув нового знакомого недоверчивым взглядом.

– Правильно, не доверяй чужакам, – похвалил хозяин таверны.

Молодой стражник кивнул, решив, что пора уходить.

– Если хочешь, можешь переждать вторую половину дня на постоялом дворе, – предложил новый знакомый. – Я еще не закончил апгрейд таверны, так что в ночлежке многое не доделано и платы я с тебя не возьму…

– Если я не вернусь к утренней смене, то подвергнусь штрафу, а так как мой личный счет пуст, то, скорее всего, придется в качестве наказания провести несколько дней в тюрьме, а это…

– Нежелательно, – закончил за мальчика хозяин таверны.

– Да, – Джаво посмотрел за окно, где под ночным небом оживал подсвеченный факелами городской рынок. – Вот только не знаю, успею ли выбраться из этого проклятого района до начала второй половины игрового дня…

– Хочешь, чтобы я тебе помог? – спросил хозяин таверны.

– Не знаю, разумно ли это… Я, конечно, недолго в игре, но за последние дни меня уже несколько раз обманули, особенно на рынке, так что…

– Насколько я понимаю, тебя обманывали те, кто хотел списать с твоего счета пару лишних единиц Влияния, перечисленных твоим отцом, а сейчас твой счет пуст, так что ни о какой выгоде для меня речи идти не может.

– Ты можешь позариться на мои клинки. Они очень дорогие и позволяют игроку неограниченно совершенствовать навыки владения холодным оружием. В информационной базе «Фив» эти клинки находятся в первой десятке востребованных видов оружия.

– Я городской торговец, – снисходительно улыбнулся новый друг Джаво. – Мое развитие – это накопление недвижимости, застройки новых территорий, захват старых и рост в иерархии строителей. Так что от твоих клинков мне никакого проку. Разве что отдать телохранителям, которых скоро придется нанимать из-за разногласий с конкурентами. У тебя, случаем, нет никого на примете из королевских стражников, желающих немного подзаработать в свободное время?

– Наверное, нет… Я ведь недавно в игре…

– Но ты бы мог поспрашивать, верно?

– Верно, но… – Джаво прищурился. – Хотите предложить обмен услугами?

– Хочу предложить заключить сделку, – поправил хозяин таверны. – Я выведу тебя с рыночной площади, а ты взамен предложишь дюжине стражников стать временно моими телохранителями.

– А если никто из них не согласится?

– Это уже не твоя проблема. Значит, мое предложение было недостаточно щедрым или стражники были слишком глупы, чтобы увидеть в нем выгоду, – неважно.

Джаво помялся несколько секунд и осторожно кивнул. Заключение сделки состоялось. Он не мог до наступления второй половины игрового дня попасть в комнату личных достижений, чтобы увидеть добавленную задачу, но и без КЛД чувствовал, что в игровую точку сборки добавилось к надоедливому напоминанию о возможности стать работорговцем еще одно – предложить двенадцати стражникам стать телохранителями Миджа, причем имя хозяина таверны добавилось автоматически.

– А тебя, значит, зовут Джаво, – протянул новый знакомый молодого стражника. – Это настоящее имя или ник?

– Настоящее.

– А мое – нет. Если честно, за долгое время игры я встречал лишь несколько человек, сохранивших свои настоящие имена: одним имена не позволила сохранить система, другие предпочли находиться на площадке инкогнито. Сам понимаешь, игровые нейронные трансляции в размерности и все такое… Не знаю, какие возрастные ограничения у этих потоков…

– Мой отец не запрещал мне подключаться к нейронным трансляциям с игровых площадок, так что я в курсе многого из того, что здесь происходит, вот только…

– В реальности на игровой площадке все не так, как в нейронном потоке?

– Я хотел сказать, что никогда не планировал приобретать ключ стражника. Надеялся, что стану воином Ареса, когда позволят возрастные ограничения, а потом тест на нейропатию дал положительный результат и…

– Да… – спешно кивнул Мидж, пытаясь показать мальчику, что все понимает. Активировал крохотные часы, отсчитывающие время до окончания первой половины игрового дня, и сказал, что если они собираются покинуть рыночную площадь до начала второго уровня дня, то надо торопиться.

– А как же ты? – озадачился Джаво, когда они вышли на улицу.

– Обо мне не переживай. Недалеко от королевского дворца находится таверна, с хозяином которой я нахожусь в одной гильдии, так что переночую там.

Толпа приставучих торговцев окружила потенциальных покупателей.

– Старайся держаться ближе ко мне, чтобы система определяла тебя как моего друга, – посоветовал Мидж молодому стражнику, хвастаясь заключенным с гильдией торговцев договором, согласно которому в обмен на небольшие уступки в ценах за обед и постоялый двор может перемещаться по рыночной площади не подвергаясь прессингу со стороны продавцов. – Предводитель гильдии торговцев предлагал полное освобождение от прессинга на рынке, но наша группа решила отказаться, не зная реальную численность местной гильдии без имитаций. Их ведь может быть больше сотни. Тогда сеть таверн нашей группы разорится.

Они миновали участок рынка, главное действо которого было скрыто от посторонних глаз разбитыми шатрами, откуда доносились звонкие женские голоса и медитативные мотивы струнных инструментов.

– Один мой друг застрял в этих шатрах на несколько дней, прогуляв немалое состояние, скопленное на личном счете, – сказал Мидж. – Хотя тебе, наверное, нет смысла опасаться подобного паучьего логова – возрастные ограничения не позволят тебе войти в шатер… Впрочем, здесь всегда вертятся представители гильдии воров, которые сразу заметят, что протоколы не действуют на тебя, и поймут, что дело в возрастных ограничениях. Начинающий игрок – легкая добыча для вора со стажем, особенно если он принадлежит к гильдии, не чурающейся убийства.

– Ну, хорошего сражения я не боюсь! – самонадеянно заявил Джаво.

– Не будет никакого сражения. К тебе просто подкрадутся со спины, перережут горло и, пока твоя точка будет разваливаться, спишут имеющиеся на твоем личном счете единицы Влияния.

– Думаешь, я позволю подкрасться к себе со спины? – молодой стражник обнажил кинжалы, заставив пару имитаций-стражников, следящих за порядком на торговой площади, настороженно шагнуть вперед, готовясь предотвратить сражение. – Хотя вряд ли стража даст мне сразиться с ворами, – сокрушенно вздохнул Джаво.

– Стража есть не везде, – уклончиво сказал Мидж. – Воры знают свободные от наблюдения участки. Плюс у них в арсенале есть набор смазанных ядом дротиков, которые лишат тебя сил и сделают невидимым для имитаций стражи.

– А ты, я смотрю, хорошо разбираешься в гильдии воров для владельца небольшой таверны, – подметил молодой стражник.

– Если не будешь держать конкурентов в страхе, то не успеешь опомниться, как потеряешь таверну.

Они миновали часть торговой площади с разбитыми шатрами, оказавшись в окружении торговцев краденым. Никакими дополнительными протоколами, чтобы привлечь покупателя, здесь не пользовались, но Джаво, проходя мимо диковинных товаров, которые легальным путем невозможно купить – только заслужить, выполняя задания и разгадывая квесты, пообещал себе, что обязательно вернется сюда, как только отец пополнит его личный счет.

– Не верь всему, что видишь, – дал совет новый знакомый, догадавшись, о чем думает мальчишка. – Многие продающиеся здесь артефакты – подделка, а большинство других не имеют практической ценности для начинающих игроков. Если ты найдешь среди общего хлама что-то действительно ценное, то маловероятно, что сможешь применить это, улучшив свои навыки или вооружение, – артефакт не действует, пока его хозяин не достигнет определенного уровня, или заложен на взаимодействие с игроками определенной гильдии. Лично у меня есть пара таких безделушек. Образовав гильдию, мы тут же создали свои амулеты, позволяющие получать доступ к знаниям каждого участника группы. Подобное очень удобно во время совершения сделок плюс исключает возможность появления жуликов внутри гильдии.

– По-моему, строить торговую империю очень скучно, – признался Джаво, и точка сборки передала созданному в подпространстве образу притворный зевок.

– Предлагаешь взрослым мужикам приобретать ключи воинов Ареса и сражаться на площадках Аида? – снисходительно улыбнулся Мидж.

– Я бы именно так и поступил! – оживился мальчик в теле мускулистого, закаленного в боях стражника. – А быть хозяином таверны – это… трусость!

– Но это я помогаю тебе выбраться с торговой площади, а не ты мне.

– Все из-за моих возрастных ограничений! Без них я бы сам стал твоим телохранителем и помог разобраться с конкурентами.

– На твоем месте я бы не стал сыпать подобными обещаниями в месте, где полным-полно имитаций. Адаптивные алгоритмы, отвечающие за игровой процесс, настроены на динамичное развитие сюжета, реагируя на пожелания игрока. Подобное не работает, когда ты находишься в окружении реальных игроков, но внутренний город игровой площадки «Фивы» не самое популярное место. Если верить статистике, то здесь соотношение реальных игроков с имитациями примерно один к сотне, а на некоторых участках – один к тысяче.

– На рынках точно один к тысяче! – согласился молодой стражник, спешно пытаясь решить, жаждет ли в действительности сейчас схватки с бандитами. – Думаешь, адаптивные алгоритмы действительно могут менять обстоятельства в соответствии с пожеланиями игроков? Я думал, за подобное здесь отвечают такие имитации, как Ндора и Люций, к которым может обратиться игрок, оставив просьбу или пожелание.

– Это если ты просишь помочь тебе в противостоянии с другими игроками. В случае с имитациями все намного проще.

– Значит, теперь на нас могут напасть в любой момент?

– Пока мы находимся на территории рынка, где действуют договора с гильдией, в которую я вхожу, нам ничего не грозит.

– А как же твои опасения, что на тебя могут напасть конкуренты?

– При чем тут твои желания и мои противостояния с другими гильдиями? – хозяин таверны нахмурился, переводя уровень внимания на максимум. Если верить системам наблюдения, за которые у гильдии регулярно списывалось немало единиц Влияния, то игроков противоборствующих групп поблизости не было, но…

Атака имитаций была настолько стремительной, что если бы не молодой стражник, то Мидж неизбежно расстался бы с головой. Накаляя атмосферу момента, адаптивные алгоритмы замедлили протоколы восприятия. Хозяин таверны видел, как Джаво обнажил пару коротких клинков, сверкнувших в наступающих сумерках, отразив пламя одного из факелов на стенах домов узкой улочки, где произошло сражение. Одним кинжалом молодой стражник блокировал рубящий удар первого нападавшего, спасая Миджа от неприятной процедуры возрождения, вторым вспорол тому живот. Крутанулся на месте, стараясь держаться возле владельца таверны, и отразил еще одну атаку, пытаясь подсчитать количество нападавших.

До того как приобрести ключи игрока, Джаво долго изучал особенности прокачки персонажей, и когда оказался на игровой площадке, то первое, во что вложил доступные баллы, – снижение обострения чувств в экстренных ситуациях. Можно было улучшить скорость реакции, силу, точность ударов, владение кинжалами, но, когда настанет время, запаниковать, мгновенно растеряв навыки, потому что протокол паники заложен в игровую точку сборки. Поэтому нужно в первую очередь оплатить возможность избавиться от подобного протокола даже на первых уровнях игры. Совет был актуален для воинов и бесполезен для торговцев и прочих связанных с переговорами персонажей, которым в первую очередь требовались изворотливость ума и умение видеть в соперниках блеф – сведения, которые Джаво старался выбросить из головы за ненадобностью сразу, как только узнавал о чем-то подобном.

«Никогда-никогда я не стану торговцем, – думал он, отражая новую атаку имитаций. – Лучше сразу прийти к отцу и сказать, что хочу помогать ему, – и то интересней будет».

Брошенный нападавшими нож попал в плечо. Возрастные ограничения блокировали семьдесят процентов боли, но Джаво все равно не сдержался и вскрикнул. Немота растеклась по груди, заполнила левую руку, повисшую плетью. Выпавший из ладони кинжал упал к ногам. Звон при падении эхом разнесся по улице, где вдруг не осталось никого, кроме нападавших и предполагаемых жертв.

– Какого уровня эти имитации? – закричал Джаво, неловко отбиваясь от очередной атаки одной рукой. – Даже я не могу кинуть нож так, чтобы попасть в стражника начального уровня. А у меня уже давно не начальный уровень. Все, что можно было купить на этом этапе за единицы Влияния, я купил, для доступа к остальному нужно выполнить пару необходимых задач или пройти квест.

Молодой стражник избежал колющего удара в грудь, подставив под удар ставшую бесполезной левую руку. На этот раз боли было меньше, хотя, возможно, он просто был готов к этому. Нож нападавшего застрял в предплечье Джаво, позволив мальчику нанести ответный удар. Кинжал пробил имитации подбородок и вышел между двух теменных костей, неестественно ярко сверкнув острием. Возрастные ограничения не позволили Джаво увидеть брызнувший фонтан крови, зато хозяин таверны, которого он защищал, не только увидел, но и попал под кровавый душ.

– Ух! Ты это видел? – оживился молодой стражник, радуясь удачному удару. – Уверен, после такого меня точно переведут на следующий уровень, позволив купить новую амуницию, а может, и прокачать навыки без дополнительных квестов!

Воодушевленный успехом, Джаво бросился в атаку. Убитая им имитация превратилась в прах раньше, чем упала на вымощенную камнем дорогу. Остальные имитации попятились, отразили несколько смелых выпадов молодого стражника и бросились бежать, растворившись в темноте. Царившую во время сражения тишину разбавили далекие звуки рыночной площади.

– Нужно торопиться, – сказал Мидж своему спасителю, напоминая, что скоро начнется вторая половина игрового дня.

– Это было мое первое серьезное сражение! – гордо вздернул нос Джаво.

Средств на личном счете для лечения полученной раны не было, поэтому помощь предложил хозяин таверны.

– Я ведь теперь, получается, твой должник, – сказал он неловко.

– Вот еще! – отмахнулся молодой стражник.

– Думаю, это уже не тебе решать и не мне. Если нападавшие принадлежали к враждующей с моей группой гильдии хозяев таверн, то адаптивные алгоритмы автоматом превратят меня в твоего должника.

– А на тебя прежде нападали имитации?

– Нет.

– Значит, система во всем обвинит меня – и дело с концом, – Джаво нахмурился. – А почему бы тебе самому не нанять пару имитаций, чтобы они охраняли тебя?

– А если адаптивные алгоритмы решат напасть на кого-нибудь, используя нанятые мной имитации? Представляешь, каким штрафам я подвергнусь? В общем, наша гильдия вообще предпочитает не иметь дело с имитациями.

– А ваши конкуренты?

– Услуги имитаций дешевле, чем услуги настоящих игроков, так что те, кто хотят сэкономить, часто обращаются к ним.

– Тогда тебе точно нужны телохранители, – сказал Джаво, заверив, что обязательно выполнит свою часть договора и поговорит с другими стражниками.

После тщетных попыток покинуть рыночную площадь встреча с хозяином таверны и бой с имитациями стали глотком свежего воздуха для мальчика. Ему не терпелось добраться в замок и попасть в комнату личных достижений, чтобы проверить прогресс развития. Воображение рисовало подъем сразу на несколько уровней, что позволит, как только отец пополнит личный счет, купить новое оружие и доступные без прохождения дополнительных квестов способности. «Иначе и быть не может, – думал Джаво, считая состоявшийся на темной улице поединок почти эпическим. – Мой удар противнику в подбородок, когда клинок пробил череп, – точно нечто особенное».

Попрощавшись с хозяином таверны, молодой стражник со всех ног кинулся в свою комнату. Рана на плече почти затянулась, но несколько знакомых игроков все равно спросили, что случилось, узнали, что ранение было получено вне стен дворца, и потеряли интерес. «Выходят ли они когда-нибудь в город? – подумал Джаво, признавая, что игровая площадь дворца огромна и здесь вполне хватит тайн и загадок, чтобы застрять не на один месяц. – Но разве людям не хочется увидеть что-то новое? Если, конечно, они люди…»

Молодой стражник закрылся в своей комнате и решил, что ему нужно присмотреться к знакомым в замке. «Что если кто-то из них имитация? – Джаво замер, потому что протоколы восприятия четко обозначили чувство тревоги. – Хотя у меня здесь все равно нет друзей. Вот если бы кто-то из Размерности начал играть…» Мальчик тяжело вздохнул, понимая, что оставшиеся в окруженном льдами жилом комплексе Isistius labialis друзья никогда не выберут созданную в Подпространстве игрушку, отдав предпочтение материальному проекту «Голод» или его аналогам. Эфемерные «Фивы» выбирают коренные жители Квазара либо паршивые овцы материального мира. «Например, нейропаты», – хмуро подметил Джаво, имея в виду самого себя.

Протоколы восприятия снизили активность чувства тревоги, обострив ощущение времени, – процесс, прописанный в точку сборки каждого игрока, сигнализировавший о скором начале второй половины двухуровневого дня. Посторонние восприятия и образы отступили, оставив кристально чистое сознание игрока, позволяя подготовиться к переходу из игрового мира в комнату личных достижений. Кровать, на которой Джаво просыпался каждое утро, как начал играть, стояла у окна, но он знал, что даже если не станет ложиться, встретив начало второй половины игрового дня на ногах, то потом, покинув КЛД, очнется все равно в кровати.

Джаво подошел к открытому окну и долго смотрел, как засыпает игровой мир закрытого города. Алое солнце догорало на горизонте. По небу неспешно плыли темные тучи, предупреждая игроков, что завтра возможен дождь – радость для землепашцев в засушливый сезон и тоска для горожан, привыкших к праздности… Все это было иллюзией, возможностью для игроков вкусить прелести канувшей давно в небытие жизни, когда солнце дарило тепло, а небо не скрывали купола гигантских жилых комплексов.

Один из друзей Джаво как-то раз признался, что не верит в истории о солнце и чистом небе, считая это происками клириков Всемирной иерархии, обещавших из века в век, что когда-нибудь Великий ледник отступит и человечество сможет вернуться на материки. Джаво, изучивший не одну реконструкцию хронографов о прошлом, всегда пытался спорить с другом, но тот был старше и без раздумий пускал в ход кулаки, если чувствовал, что проигрывает спор. Остальных друзей скорее забавлял сам факт спора, чем поиски истины. В конце концов, устав от побоев, Джаво готов был сдаться, когда упрямый друг неожиданно увлекся идеями инертов, согласился, что до наступления Великого ледника люди жили под открытым небом и времена эти когда-нибудь вернутся, но прежде нужно идти по пути несопротивления, что означает отказ от борьбы с Великим ледником и уход под землю, где возле ядра еще сохранилось тепло.

– Когда-нибудь я сбегу в общину к инертам, – говорил друг, считая это главным предстоящим приключением в своей жизни.

– И будешь копать землю, пытаясь добраться до ядра земли? – злорадствовал Джаво, помятуя о былых издевательствах.

Друг краснел и рассказывал о перепрограммированных синергиках, склад с которыми нашли инерты в начале становления своей религии, научив прокладывать тоннели в исполинских опорах старых жилых комплексов, углубляясь в морское дно.

Сейчас, наблюдая, как в игровом мире, созданном в Подпространстве, заходит солнце, Джаво вспоминал друга и вспоминал забытые человечеством космические программы, о которых ему рассказывал отец. Записи тех разговоров остались в базах данных Размерности, но, не имея доступа к нейронным сетям, имевшим место быть в материальном мире, Джаво мог только вспомнить, что именно говорил отец. Большинство деталей стерлись, не перейдя на уровень постоянных ядер памяти из временных, но история о мощном ракетоносителе, погребенном под глыбами льда, была яркой, словно Джаво посмотрел детальную реконструкцию жизни планеты тех лет.

Проект возглавляли ученые севера, планировавшие использовать в качестве двигателя запрещенные миром установки, способные в случае неудачи вновь поставить планету на грань вымирания. Тихоокеанские побережья, где развивались зачатки нейронных сетей Размерности, интегрируя человека в природу, выступили против полета. На их стороне были океанские жилые комплексы. Жители Пиренейского полуострова и влиятельные колонии в районе бассейна реки Янцзы придерживались нейтралитета. Если бы не природный катаклизм, в результате которого Великий ледник сковал планету, то люди, скорее всего, развязали бы новую мировую войну – на этот раз, очевидно, последнюю.

Лучше всего Джаво запомнил историю о том, что на орбите Земли (или на заброшенной Лунной базе – детали стерлись, хотя суть казалась не особенно важной) находится готовый для дальнего перелета гигантский корабль, тайно созданный учеными Севера, секретным альянсом проповедников Новой Мекки с Пиренейского полуострова, лидерами колоний в районе бассейна реки Янцзы и некоторыми радикальными предпринимателями старых жилых комплексов. Джаво не нужно было использовать нейронные реконструкции, чтобы воображение нарисовало гигантский космический корабль, способный вместить тысячи жителей-авантюристов, готовых отправиться к далеким звездам, надеясь найти новый дом.

Вот представить себе людей, готовых покинуть цветущую планету, где светит солнце, а воздух очищают вместо машин обыкновенные деревья, было уже сложнее. Что может прельстить в далеких ярких звездах холодного космоса? Когда Джаво только услышал эту историю, то ему даже начали сниться кошмары, как он парит один в абсолютной пустоте.

Чтобы успокоить сына, отцу пришлось показать ему ряд реконструкций, рассказывающих о периоде, когда человечество в третий раз пыталось покорить космос.

Сначала люди преодолели земное притяжение и вышли на орбиту Земли, решив, что покорят космос, но развязали Третью мировую войну, свернув космические программы, затем построили на руинах рухнувших цивилизаций новый мир. Планета оживала медленно, и закрытые военные базы, принявшие под защиту уцелевших, трещали по швам от перенаселения. Несколько веков ученые бились над технологией ускоренного возрождения материков, но под итог решили, что будет проще оживить космические программы, создав колонии сначала на Луне, а затем на Марсе, куда, после грамотной пропаганды, потянулись тысячи смельчаков, готовых рискнуть ради призрачного шанса лучшей жизни.

Подобные переселения маленький Джаво понимал достаточно хорошо, не понаслышке зная, что такое жизнь в закрытом жилом комплексе, а если учесть, что в те времена не было нейронных сетей, способных оградить человека от необходимости приема и переработки пищи для получения жизненной энергии, то… Не нужно было даже ничего представлять – достаточно посмотреть на нейронные трансляции с игровой площадки «Голод» во время бунтов, когда нечистоты затопляют целые ярусы, следуя историческим фактам о постоянных поломках систем канализации и переработки, расположенных на нижних уровнях жилых комплексов, прозванных в далеком прошлом адом.

Что касается понимания третьей попытки покорения космоса, когда планета исцелилась, переселенцы вернулись на Землю с Луны и Марса, а люди снова заселили покрытые лесами материки, у Джаво и сейчас возникали проблемы. Несмотря на все старания отца, мальчик так и не смог понять политических хитросплетении, когда лидеры тех лет превратили освоение космоса в механизм контроля и манипулирования народными массами. Отец заверял Джаво, что в действительности не существует никаких гигантских кораблей на орбите Земли и никто никогда всерьез не рассматривал возможность межзвездных путешествий.

– Вероятно, – говорил он, – учеными Севера не был даже изобретен новый тип двигателей, а сделанные заявления были фикцией, чтобы завуалировать собственный спад науки. Подобные обстоятельства могли побудить присоединиться к розыгрышу и представителей Новой Мекки, вера которых зашла в тупик, перестав получать подпитку в виде сбережений последователей, присоединившихся к учению лжепророков. Подобным образом пытались привлечь к себе внимание и крупные разработчики жилых комплексов, желавшие заявить о своих открытиях в сфере клеточных автоматов. Правящая элита завернула ряд проектов, сочтя исследования невыгодными, посоветовав ученым направить усилия на поиски альтернативных источников питания. Так что первый скандальный запуск ракеты с экспериментальным двигателем, состоявшийся за полтора века до подготовки пассажирского корабля, мог стать просто хорошей рекламой, особенно учитывая, что Север заявил, будто первый корабль успешно достиг ряда далеких планет, и клеточные автоматы начали строительство гигантских инопланетных баз по аналогу модифицированных жилых комплексов. Некоторые ученые робко намекали, что на одной из планет пройдет подготовка к поэтапному терраформированию климатических условий, чтобы сделать их пригодными для человека. Но все это было лишь обходным маневром, чтобы заявить миру тех лет, что океанские жилые комплексы потребляют слишком много энергии, давно устарели и требуют кардинальных перестроений, если не ликвидации. Все это было частью политической игры той эпохи. Сейчас снова появляются некоторые авантюристы, пытающиеся найти спонсоров, чтобы организовать экспедицию к созданной тысячи лет назад гигантской ракете с целью изучения алгоритмов и принципов двигателей, способных сжимать пространство. Они заявляют, что утерянные технологии могут многое дать современному миру КвазаРазмерности, но все это в основном очередная фикция и попытка заработать. Единственным реальным в эпохе третьего этапа покорения космоса были только экспериментальные клеточные автоматы, прототипы которых сейчас Иерархия использует для создания промежуточных баз вне жилых комплексов, где сможет остановиться первая экспедиция к центру Великого ледника…

«По-моему, политика – это еще скучнее, чем торговля», – подумал Джаво, вспоминая далекий разговор с отцом, состоявшийся задолго до того, как он узнал о своей предрасположенности к нейропатии и встретился с другими подобными себе людьми, рассказавшими о новых терминалах Энрофы, взаимодействующих напрямую с системным кодом схем жизнеустройства, попав под запрет клириков Института всемирной иерархии.

Нейропаты по имени Рахаб и Турелла помогли Джаво сбежать от хранителей, когда он, будучи не в силах контролировать способности нейропата, стал причиной гибели двух людей. Рахаб и Турелла просили мальчика поговорить с отцом касательно финансирования тайных разработок новых терминалов Энрофы, способных вывести перемещения в двухуровневой реальности на новую ступень развития, а что сделал он, как отблагодарил их?

– Сбежал в игру, – тихо сказал Джаво за мгновение до того, как началась вторая половина игрового дня и его отправили в комнату личных достижений, чтобы система могла произвести перезагрузку и сброс незначительных ошибок, коих за игровой день накапливается великое множество.

Три богини судьбы встретили молодого стражника. В списке друзей появился хозяин таверны по имени Мидж, а также в отделе квестов, рядом с бессрочным предложением стать работорговцем, пульсировало синим облако с необходимым исполнением ответной услуги Миджу – предложить стражникам работу в качестве телохранителей хозяина таверны, который помог Джаво выбраться с рыночной площади.

– Если не считать потерянных единиц Влияния, то поход на рынок можно отнести к плюсам, – решил Джаво, нетерпеливо изучая списки достижений, бонусных очков и графиков возможного развития, причем бонусные очки за победу над напавшими на Миджа имитациями продолжали поступать. – Очень недурно! – ворковал Джаво, изучая оружие, доступное его новому уровню мастерства, возросшему на двадцать три процента.

Обида на старика Латуша, отправившего его на рыночную площадь, отходила на второй план, уступая место благодарности. Даже удивительно, что за победу над имитациями удалось получить такой прирост мастерства. «Словно среди них находился игрок, уровень навыков которого был значительно выше, чем у меня», – размышлял Джаво, когда пустая стена списка врагов неожиданно пополнилась владельцем таверны по имени Влазис. Враг гильдии Миджа занес молодого стражника, вмешавшегося в ход поединка, в список личных врагов, обещая расправиться с Джаво до конца текущего игрового месяца, устроив из этого настоящий тотализатор.

– Никому это не интересно, – скривился Джаво, убеждая себя, что опасности нет, но счетчик сделавших ставку в предложенном споре неожиданно пополз вверх. И ставки были не в пользу молодого стражника.

Влазис как-то смог достать информацию о Джаво, и теперь каждый желающий заработать мог получить контракт на убийство стражника королевского дворца. В общественный доступ выложили не только время, проведенное стражником на площадке, но и уровень его мастерства и силы. Правда, информация не учитывала последний прирост показателей благодаря стычке с имитациями.

– Что ж, пусть приходят, – оптимистично сказал Джаво, однако от того, чтобы официально принять вызов, ответив встречными ставками, обещая убить Влазиса, воздержался.

«Наемники не знают, что у меня возрос уровень мастерства и силы, и станут для меня легкой добычей, – думал молодой стражник. – Если, конечно, цена за мое убийство не вырастет настолько, что этим заинтересуются профессионалы».

Пытаясь отвлечься, Джаво вернулся к задаче стать работорговцем, к которой получил доступ, выполнив первое требование – посещение невольничьего рынка. К удивлению молодого стражника, за визит на рынок он тоже получил неплохие бонусы, так что желание удалить надоедливую задачу поубавилось. «Если столько очков я получил за первое задание, то что будет дальше?» – подумал Джаво, решив, что пока в КЛД есть свободное место, то и удалять надоедливую задачу не обязательно.

Вернувшись к счетчику ставок, запущенному Влазисом, он не без удовольствия отметил, что первоначальный всплеск роста ставок закончился. Джаво довольно хмыкнул, занял место рядом с одной из молчаливых богинь по имени Клото и ухватился за выходившую из ее прялки нить, чтобы закончить вторую половину игрового дня, пробудившись утром в своей комнате игрового мира «Фив».

Глава вторая

Новые протоколы, прописанные в точку сборки, нарушали восприятия, напоминая о необходимости поговорить со стражниками, предлагая им стать телохранителями Миджа. Также в точку сборки была заложена тревога, вызванная тем, что конкурент Миджа, Влазис, внес молодого стражника в свой список персональных врагов.

– Пришел бы сам да сразился со мной, – ворчал Джаво, когда новые протоколы заставляли бояться собственной тени.

«Интересно, какого уровня нужно достичь, чтобы иметь возможность вычеркнуть протоколы паники или хотя бы откупиться от них?» – гадал Джаво, бездумно обходя знакомых стражников, которые не были имитациями, чтобы выполнить полученное задание. «А кто сказал, что Мидж велел мне опросить обязательно людей?» – оживился Джаво и начал цепляться к имитациям стражников, которые порой проявляли настолько живой интерес, что мальчик начинал сомневаться – а не реальные ли перед ним игроки, но затем вспоминал, с какими кислыми минами рассматривали его предложения настоящие игроки, и понимал, что перед ним очередные имитации. На шестом обращении к имитации интегрированный в точку сборки протокол взаимодействия с адаптивными алгоритмами проинформировал игрока о наложенном штрафе за жульничество, и, так как личный счет молодого стражника был пуст, система изменила штраф на три дополнительных дня обязательного дежурства на смотровых вышках.

– Так нечестно! – разозлился Джаво, уверенный, что отец уже перечислил на опустевший счет необходимое для развития в игре количество единиц Влияния, просто адаптивные алгоритмы приняли решение усложнить жизнь пытавшемуся жульничать игроку.

Новое сообщение нарушило на мгновение связь сознания с игровым миром, отправив молодого стражника в королевские подземелья для несения караула.

– Совсем озверели?! – затопал ногами Джаво, но протоколы передвижения уже несли его образ по каменным лестницам вниз, к камерам пыток, где обострялись все чувства.

Под ногами бегали грызуны, по стенам струились ручейки воды. Пахло испражнениями, гниющей пищей, сырой соломой, на которой спали пленники, иногда горящей плотью из камер пыток, иногда благоухающими духами, когда навестить заключенных приходили имитации женщин. Последние были созданы настолько чистыми и невинными, что совершенно не вписывались в обстановку гниения и распада, что начинали сбоить восприятия, подмывая реальных игроков нарушить правила и помочь женщинам, освободив их пленных родственников, прикрыв ценой своей жизни дороги к бегству.

Джаво ненавидел тюремные уровни. Не выведай он вначале игры о старике Латуше в одной из темниц, то ноги бы его здесь не было, а так…

– Это все из-за тебя! – сказал он, подходя к темнице, где находился седовласый старец. – Ты посоветовал мне отправиться на площадь, где я потерял все свои сбережения.

– Разве ты не приобрел ничего взамен? – спросил из глубины темницы старик Латуш.

– Приобрел, но… – Джаво помялся и рассказал о новых врагах, а также штрафных дежурствах на смотровых башнях.

– Ничего не происходит в Новых Фивах просто так.

– И система все еще не перечислила мне на личный счет единицы Влияния, хотя я уверен, что отец сделал перевод, потому что он ежедневно просматривает мой игровой лог.

– Адаптивные алгоритмы не плетут интриг, мальчишка! – вспылил неожиданно старик Латуш, размахивая тощими руками. – Прежде чем обвинять систему, проверь, все ли нормально с собственными протоколами.

– А чего проверять-то? – опешил Джаво. – Влияние на счете либо есть, либо нет.

– Либо кто-то продолжает списывать все, что поступает на твой счет. На рынках много подобных хитрецов: немного подправят базовые ядра точки сборки здесь, немного перепишут протоколы там – и все, как ни пополняй лицевой счет, Влияния там все равно не будет. Процедура, конечно, непростая, но ты ведь у нас богатый игрок.

– Так ты знал, что произойдет со мной на торговой площади? – опешил Джаво, не ожидая подобного предательства от безобидного старика, который был не то вышедшей из-под контроля поумневшей имитацией, не то прокачанным до предела поглупевшим магом-игроком. – Ты предал меня!

– Не предал, а направил, скрыв детали. Скажи я тебе, что произойдет на невольничьем рынке, ты бы согласился пойти?

– Так нападение имитаций тоже твоих рук дело? – Джаво готов был взорваться, если старик Латуш даст положительный ответ, но тот лишь покачал седовласой головой.

– Имитации – это на девяносто процентов твоя заслуга, на восемь – адаптивных алгоритмов, стремящихся разнообразить игровой процесс, и только на два – моя. Конечно, я сильно округляю, но…

– К черту твои проценты! – закричал Джаво, проверив сделанные отцом переводы. За последние четыре часа родители перевели сыну на личный счет небольшое состояние и не собирались останавливаться. – Отец, наверное, места себе не находит, думает, что я в беде! – молодой стражник вцепился в прутья решетки камеры старика. – Говори, как все исправить!

– Боюсь, избавиться от подобной напасти сложнее, чем от наложенного на игрока проклятья или заколдованного украшения, высасывающего из носящего его жизненные силы, – все это элементы игры, у которых есть набор определенных правил и ограничений. Так, например, чтобы избавиться от проклятья, нужно обратиться к другому магу, а чтобы определить, какое украшение лишает тебя сил, достаточно просто вспомнить, после какого приобретения у тебя начали списываться силы. Вот только с заколдованными украшениями обычно бывает трудность в том, что они очень ценные и помогают в развитии способностей, поэтому некоторые игроки предпочитают мириться, приспосабливаясь и получая выгоду, – старик Латуш говорил, как обыкновенная имитация, подчиняющаяся игровым легендам, заставляя Джаво сокрушенно вздыхать.

Конечно, базисы игровых легенд были заложены в протоколы ТС каждого игрока, заставляя придерживаться игрового сюжета, но никто не заставлял относиться к происходящему как к единственно возможной реальности. Разработчики просто стремились создать необходимую атмосферу, подчеркивая в то же время сотнями других деталей, что это просто игра.

– Что касается твоей напасти с личным счетом, то здесь все намного серьезней. Это уже не игровая ситуация, – сказал неожиданно старик Латуш, как обыкновенный игрок со стажем, способный игнорировать многие протоколы интегрированной в точку сборки легенды. – Кто-то смог обойти систему и защитные алгоритмы. За все время существования игровой площадки «Фивы» я знал лишь троих, способных на подобное.

– Плевать я хотел на тех, кто способен на подобное. Скажи лучше, как мне теперь избавиться от этого? – попытался разозлиться Джаво, но то ли воспитание не позволяло грубить старикам, то ли подобное поведение с Латушем было заложено в протоколы игровой точки сборки, а может… – Ты ведь не причастен к тому, что кто-то ворует единицы Влияния с моего личного счета? – осторожно спросил Джаво, увидел, как седовласый старец покачал головой, и облегченно выдохнул. – А как избавиться от этой напасти, ты знаешь?

Латуш кивнул, и Джаво снова облегченно выдохнул.

– Бедой твоей в Новых Фивах кузнецы занимаются, – заскрипел старик.

– Кузнецы? – недоверчиво прищурился молодой стражник.

– А ты думаешь, разработчики создали клан мошенников, не имеющих ничего общего с игровыми процессами, и официально предоставляют ключи доступа всем желающим украсть деньги с личного счета игроков?

– Нет, конечно, просто… Я видел кузнецов во дворце… Кажется, они ничего не умеют, кроме как махать молотом.

– Испугался? – добродушно улыбнулся старик Латуш. – Дети всегда боятся того, что не могут понять.

– Откуда ты знаешь, что я ребенок? – насторожился Джаво, снова начав задумываться о сговоре с целью ограбить его отца.

– Твоя точка сборки буквально искрится молодостью, – сказал старик.

– Никогда не слышал ничего подобного.

– А о связи сознания с телом слышал?

– Когда мы пользуемся терминалом перехода, позволяющим нам покидать материальный мир, попадая в Подпространство, то связь извлеченного сознания продолжает сохраняться, питаясь от оставленного в Размерности тела необходимой для существования энергией.

– И что происходит, когда человек стареет?

– Энергии от биологической оболочки поступает все меньше и меньше. В результате сознание угасает. И неважно, находится оно в материальном мире или в мире энергии, – угасание неизбежно, и никто еще не придумал, как разорвать эту связь, позволив сознанию существовать после смерти изношенного тела.

– И ты, конечно, знаешь, что чем моложе биологическая оболочка человека, тем больше энергии она способна выработать и передать сознанию?

– А кто не знает?!

– Но ты не веришь, что я могу определить по связи с оставленным в Размерности телом твой возраст?

– Я не верю, что ты можешь видеть эту связь.

– Вот как? – помрачнел старик Латуш.

– Связь человека и сознания – это загадка современной науки. Отец говорит, что это самая удивительная тайна мира, где не осталось чудес. Это теория, в решении которой не удалось приблизиться к феномену, понять базисные процессы, а ты говоришь, что способен видеть эту связь. Ни один человек не способен на подобное.

– А кто сказал, что я человек? – спросил старик Латуш.

– Так ты имитация? – растерялся Джаво, задумался на мгновение и затряс головой. – Тогда ты тем более не можешь видеть связь сознания и биологической оболочки человека.

– Почему ты решил, что я имитация?

– Но если ты не человек…

Джаво замолчал, вспоминая встречу с другими нейропатами и безумную поездку по пневмотоннелям общественного транспорта, после того как он сбежал от хранителей, став причиной гибели двух человек. Нейропаты по имени Рахаб и Турелла показали ему разработки нового терминала переходов двухуровневой реальности КвазаРазмерности, которым смогут пользоваться как обычные люди, непосредственно для более простых переходов, нежели сейчас, так и нейропаты, но на более глубоком уровне, проникая в системный код схем жизнеустройства, становясь чем-то новым.

– Ты как Юмико? – спросил Джаво, вглядываясь в голубые глаза седовласого старца.

– Юмико?

– Таким было имя девочки, жившей тысячи лет назад. Ее отец был врачом в тюрьме класса «Тиктоника» и, когда она умирала, попытался извлечь сознание дочери, переселив в тело не поддающейся коррекции женщине, сознание которой все равно подлежало перезаписи. Это было во времена до того, как открыли Подпространство, без которого невозможно извлечение сознания, поэтому люди могли делать только копии личностей, дублируя ядра воспоминаний. Во время подобной процедуры воспоминания одного человека замещали ядра личности другого. У заключенных копировали их собственные воспоминания, корректировали и возвращали в тело. В результате этой процедуры настоящее сознание оказывалось запертым в собственном теле, лишаясь контроля над моторными функциями. Нечто подобное произошло и с женщиной, в тело которой доктор перенес копию сознания своей дочери. Сознание оригинала было вытеснено копией воспоминаний, превратившись в слабый фон, дополнительный комплект ядер личности, способный общаться с новой личностью в своем теле посредством сложных протоколов, которые стали понятны Юмико только после того, как она встретилась с тек-инженером по имени Ючи, установившим ей ряд дополнительных нейронных модулей, пользующихся в то время особенным спросом: модули сбора и последующей обработки информации, доступ к которой имело как копированное сознание Юмико, так и вытесненное сознание бывшей хозяйки тела. Протоколы взаимодействия были сложными и до сих пор мало изучены по причине отсутствия практических исследований, но если верить истории, то Юмико могла предсказывать будущее, собирая информацию и анализируя всевозможные варианты, сводя миллионы случайностей к ограниченному числу возможностей развития. Тек-инженер не остановился на достигнутом и создал целую сеть подобных Юмико предсказателей, которые должны были предотвратить Третью мировую войну, но в результате пришли к выводу, что человечеству необходимо пережить эту трагедию, чтобы избежать войн в будущем, когда технологии и оружие станут более губительными для планеты. Позднее, когда уже началась война, тек-инженер провел ряд экспериментов, пытаясь обратить процесс замещения, разделив копированные сознания, чтобы освободить подлинных хозяев тел. Эксперимент удался лишь наполовину – Ючи смог извлечь из тел сознания оригиналов и копий, но вместо того, чтобы разделить их, перенеся лишние ядра в биоэлектронный мозг синергика, система произвела слияние, превратив извлеченные сознания оригиналов и копий в единый сплав. Открытие Подпространства приписывается беглому ученому Севера тех лет, но есть мнение, что эксперименты с Подпространством, без которого невозможно извлечение сознаний, первым провел тек-инженер Ючи. Некоторые хронографы пытались изучить сохранившиеся в мире энергии слепки картины прошлого того периода, но о тек-инженере Ючи уцелели лишь косвенные упоминания, поэтому отыскать его след официально так и не удалось. Он канул в небытие, оставив после себя наследие в виде затерявшегося в примитивных нейронных сетях периода Третьей мировой войны сплава извлеченных из биологических тел сознаний, совмещенных с искусственными ядрами копий, созданных в коррекционных тюрьмах. Искусственные ядра могли извлекать необходимую для существования энергию непосредственно из нейронных сетей, поэтому новая форма сознания не угасла. Нейронные сети стали для нее домом. Позднее, осознав себя, творение Ючи решило дать себе имя Юмико – так звали первую из тех, кто принял участие в экспериментах тек-инженера Ючи. Сохранился и ее образ. На протяжении тысяч лет Юмико была одна, борясь с алгоритмами защиты нейронных сетей, считавших ее иногда вирусом, иногда помехой или сбоем, которые нужно удалить. И чем сложнее становились нейронные сети, тем труднее было избегать удаления. И все это в абсолютном одиночестве, пока не появились нейронные сети седьмого поколения и нейропаты, способные не только существовать на уровне программного кода схем жизнеустройства, но и воспринимать разбросанные в сети ядра сознания Юмико, понимая ее на субуровне восприятия.

– И ты думаешь, что тоже понимаешь меня на субуровне восприятия? – спросил старик Латуш.

– Как-то так, – пожал плечами Джаво.

– Потому что ты нейропат?

– Да.

– Почему тогда меня видят другие игроки, не нейропаты?

– Не знаю, – молодой стражник нахмурился.

– И разве Подпространство – не лекарство от последствий нейропатии в виде выжигания чувств?

– Все так, но… – Джаво подался вперед, заглянув старику в голубые глаза. – Но если ты не набор извлеченных ядер сознания, тогда кто?

– Я – старик Латуш, – широко улыбнулся старец. – Для тебя – старик Латуш.

– Значит, другие видят тебя иначе?

– Только если я считаю, что это нужно.

– А с имитациями это тоже работает?

– Зачем мне вступать в контакт с имитациями? – опешил Латуш.

– А зачем вступать в контакт с игроками? – прищурился Джаво.

– Игроки непредсказуемы. Они могут либо возненавидеть тебя, либо возблагодарить, а имитации… – старик Латуш безнадежно махнул рукой. – С имитациями скучно.

– Зачем тогда играешь?

– Кто играет? Я играю? – выпучил старик голубые глаза. – Вот ты – играешь, а я… – он энергично затряс головой. – Для меня все едино – игра, реальность…

Джаво вздрогнул, получив информацию о новом пополнении личного счета и новом списании.

– Они снова это сделали! – прервал он старика.

– Они? – не понял Латуш.

– Игроки, которые подменили на рынке протоколы моей точки сборки. Они снова списали перечисленные отцом единицы Влияния с моего личного счета.

– Ах, игроки… – старик Латуш разочарованно вздохнул. – Так ты готов отправиться к кузнецу, чтобы избавиться от этого?

– Конечно, готов!

– Тогда отправляйся к Кренейским воротам. Возле уходящей под стену реки Дирка найдешь кузницу местного умельца по имени Зотикос. Расскажешь ему все как есть. Он игрок со стажем и давно перестал обирать новичков. Скорее наоборот – ненавидит, когда кто-то так поступает.

– Сомневаюсь, что человек, который разбирается в поддельных протоколах точки сборки, настолько благороден, как ты говоришь. Зачем ему осваивать подобные знания, если он не применяет их?

– Разве ты вчера помог хозяину таверны по имени Мидж с умыслом?

– Нет, но там были другие обстоятельства.

– То есть ты не готовился к схватке, не развивал свои навыки и умения игрового образа?

– Развивал, но… Науки о протоколах точки сборки и боевые тренировки – это разные вещи. Сражаться интересно, а заниматься программированием… – Джаво скривился, заставив старика Латуша снисходительно улыбнуться.

– Когда ты дорастешь до лет кузнеца Зотикоса…

– Так он старик?

– Нет, но и не ребенок, которому не место на игровой площадке.

– Принято, – улыбнулся Джаво, в очередной раз отмечая, что каким бы странным не казался временами старик Латуш, но он явно не имитация – они не ведут разговоров, выходящих за рамки игровой площадки.

Попрощавшись со странным знакомым, Джаво дождался окончания дежурства и переключивлся в режим ожидания, активировав пропуск посторонних сюжетных линий. Предстоящий визит к кузнецу Зотикосу стал приоритетным. «Завтра будет свободный день, и я отправлюсь к Кренейским воротам, чтобы избавиться от фальшивых протоколов точки сборки», – думал Джаво, возвращаясь в свое жилище, чтобы закончить первую фазу двухуровневого игрового дня.

Он ожидал, что в комнате личных достижений появится новая, полученная от старика Латуша задача встретиться с кузнецом, но в КЛД красовались лишь старые задания да продолжал неспешно расти счетчик устроенного Влазисом тотализатора, где люди спорили, сколько дней потребуется наемникам, чтобы уничтожить врага гильдии владельцев таверн. О том, что молодой стражник сможет оказать сопротивление, речи не шло.

– А Мидж мог бы и вступиться за меня. Все-таки я его спас, а Влазис – его конкурент, – проворчал Джаво, активируя переход к началу следующего игрового дня.

Системы сбросили временные протоколы, оставив сознание игрока в трехмерном времени Подпространства. Переход длился не дольше пары секунд, затем активировались протоколы ожидания, превращавшие оставшиеся часы линейного времени до нового запуска игры в пару мгновений. В первые дни, когда Джаво только оказался в игре, переходы были ощутимы и вызывали дискомфорт, поэтому он старался проводить в КЛД как можно больше времени. Потом восприятия адаптировались и переход начал казаться нормой, как тяжелое пробуждение по утрам в Размерности.

Куда сложнее оказалось найти друзей на игровой площадке. Прежде, представляя себя в шкуре одного из персонажей, Джаво никогда не задумывался о том, что рядом с ним не будет друзей из Размерности – они ведь все делают вместе. Нужно лишь немного подрасти, и тогда… Но обстоятельства изменились, и родители отправили Джаво в Подпространство раньше, чем он планировал. К тому же вместо игровых площадок Аида, где ведутся бои и реками льется кровь, он попал в королевскую стражу.

– Да ни один друг не станет приобретать ключ игрока в Новых Фивах, чтобы присоединиться, – ворчал Джаво, считая место, где вынужден играть, преимущественно площадкой для стариков и девчонок.

Латуш стал первым другом молодого стражника, затем был хозяин таверны по имени Мидж, но все это было не то – ничего общего с настоящими друзьями, оставшимися в Размерности. Если бы не склонность к нейропатии, то Джаво, скорее всего, давно бы заныл и покинул игровой проект. Но возвращаться было нельзя, поэтому оставалось надеяться, что за первыми друзьями последуют другие – моложе, веселее, беззаботнее.

Отправляясь на встречу с кузнецом по имени Зотикос, Джаво понимал, что в этот день найти нового друга ему определенно не удастся, особенно учитывая, что рассказал о кузнеце старик Латуш.

– Никаких поисков друга, – бубнил Джаво, покидая дворец.

Задачи встретиться с кузнецом не было, следовательно, и карта, необходимая для выполнения задания, не была добавлена в игровые протоколы. Приходилось искать Кренейские ворота, спрашивая случайных игроков и привлекая к себе ненужное внимание.

– Что делает королевская стража в этом районе? – слышал Джаво удивленные вопросы, тщетно пытаясь определить, говорят это реальные игроки или имитации.

«И чего мне ждать от таких вопросов?» – вертелось в голове молодого стражника. Район не был опасным – вряд ли на игровой площадке «Фивы» в закрытом городе вообще существуют районы, где чужаку лучше не появляться, но… Блуждая по узким улочкам, Джаво жалел, что нет возможности подраться с ворами. Был ли он уверен в своих силах? Нет. Но вылететь из игры казалось не самым худшим, что может случиться. Что если отец уже нашел стороннюю программу для нейропатов, о которой рассказывали Рахаб и Турелла? Что если работы над альтернативным терминалом переходов продвинулись дальше и теперь можно там задержаться? Джаво понимал, что долго не выдержит в новой среде обитания, где сознание растворяется в системном коде схем жизнеустройства, но разве нельзя ко всему привыкнуть?

Он услышал очередной шепот за спиной, резко обернулся и, обнажив клинок, шагнул на группу мужчин, которые тут же бросились наутек.

– Куда же вы! – разозлился Джаво, пытаясь догнать хоть одного из них.

Мужчина был имитацией, и адаптивные алгоритмы явно не собирались позволять молодому стражнику догнать беглеца. Игровые системы, казалось, дразнят Джаво, заводят не то в ловушку, не то…

– Вот это номер! – растерялся Джаво, увидев кузницу на берегу уходившей под городскую стену реки.

Звук журчащей воды ощущался, казалось, на уровне осязания, проникая вибрациями в протоколы точки сборки. И еще гулкие удары молота о наковальню в кузнице – нечастые, но постоянные и размеренные, словно созданные специально для того, чтобы, сливаясь с журчанием воды, создавать замысловатый мотив. Над входом в кузницу была размещена гравюра бога Гефеста, покровителя кузнечного дела, – информация была заложена в игровую точку сборки всех игроков, наравне со сведениями о каждом божестве игрового мира.

Джаво неловко помялся возле кузни, затем понял, что встречать его не выйдут, и решился войти. Тяжелая кованая дверь открылась не сразу, как будто специально испытывала решимость гостя войти. Молодой стражник почувствовал, как лицо обдало жаром. Звук ударов молота о стоявшую в центре кузни наковальню усилился. Сам кузнец был черным от копоти. Крупные капли пота катились по лицу и мускулистым, покрытым ожогами рукам. Грудь и ноги скрывал кожаный фартук. В дальнем углу находился дышащий жаром горн и меха, приводимые в движение невидимой силой. Вдоль других стен были свалены дивные кованые изделия.

– Ну и что привело тебя ко мне, путник? – пафосно спросил не поворачиваясь кузнец Зотикос, продолжая работу. – Ищешь несокрушимое оружие или украшения для возлюбленной? А может, кубок, который ты поднесешь своему господину? Или колесницу на золотых колесах, способных катиться как живые?

– У меня не совсем игровая ситуация, – смутился Джаво, не в силах отвести взгляд от оружия.

«Интересно, на сколько уровней возрастут мои навыки, если я приобрету один из таких мечей?» – думал молодой стражник, не замечая, что кузнец прекратил работу и смотрит на него, ожидая продолжения.

– Так что за ситуация? – поторопил Зотикос молодого стражника.

Джаво вздрогнул, извинился и спешно рассказал о том, что с ним произошло на рынке.

– А как ты узнал, что причина в измененных протоколах точки сборки? – спросил кузнец.

– Старик Латуш помог.

– Старик Латуш? – Зотикос недоверчиво нахмурился. – Так это он послал тебя ко мне?

– Он сказал, что ты хороший человек и поможешь мне с моей бедой.

– Гм! А он сказал тебе о плате, которую я беру за подобные услуги?

– Нет, только что ты хороший человек… – Джаво забыл, что совсем не похож на ребенка, и машинально пытался давить на жалость.

– Перестань! – отмахнулся от него кузнец. – Ведешь себя как ребенок!

– А ты думаешь, что я… – молодой стражник заставил себя прикусить язык. – Так ты не умеешь читать ТС и определять возраст игроков?

– Чего? – опешил кузнец. – Это что, какой-то квест или я устарел и перестал понимать игровой сленг?

– Это… – Джаво решил, что если кузнец знаком с Латушем, но не знает о его способностях, то и рассказывать о них сейчас не стоит. – Я слышал, что разработчики сделали возможным доступ к личной информации игрока, включая настоящее имя, возраст, принадлежность к одному из двух уровней реальности…

– Сплетни! – отмахнулся Зотикос.

– Да. Я тоже так подумал, просто… – Джаво никогда не был хорошим лжецом. – Ты ведь умеешь так много, поэтому… Если кому-то и под силу нечто подобное, то…

– Хватит лести – не люблю этого! – начал терять терпение кузнец, беря в руки увесистый молот. – Ты ведь слышал о силе кузнецов, не так ли?

Джаво осторожно кивнул. Заложенная в точку сборки информация была доступной в полной мере, хотя молодой стражник наслушался жутких историй о кузнецах и без дополнительных протоколов. Новые Фивы были закрытым городом, где практически отсутствовали внутренние сражения и вооруженные конфликты, так что любой подобный поступок долго обсуждался среди местных игроков, которым вторили имитации, пытаясь изображать из себя людей.

– А правда, что кузнецы победили великанов, когда те выбрались из подземелий? – не удержался от вопроса Джаво. – Я слышал, что монстры могли разбить армию самого Тидея, состоящую из опасных иддалов.

– Ну, не так масштабно, – снисходительно улыбнулся Зотикос. – К тому же Тидей служит при дворце Сфинкс, а это совсем другая игровая площадка, не связанная с нашим закрытым городом.

– Но ведь есть квесты, выполнив которые можно отыскать тайные двери, ведущие во дворец Сфинкс. Что если великаны смогли бы решить подобную задачу? Как думаешь, Тидей смог бы противостоять им?

– Судя по тому, как горят у тебя глаза, Тидей – твой кумир, – подметил кузнец. – Но тогда я не пойму, почему ты приобрел ключ игрока внутреннего города? Я знаю, что стоимость ключей Аида не дороже ключей игроков Новых Фив, если, конечно, не выбирать легендарных героев и тратить все средства на прокачку персонажа. Когда я был моложе, то, например, играл сначала за простых людей, которые, согласно легенде, появляются на берегу Мертвого озера, после того как покинут мир живых. Твой кумир Тидей, кстати, по легенде тоже был когда-то человеком.

– Тидей не мой кумир! – гордо вздернул нос Джаво. – Если бы я мог, то выступал бы на стороне воинов Ареса.

– О! Поклонник анархии и хаоса? А ты знаешь, что воины Ареса рождаются в землях, принадлежащих жрицам любви? Они берут свое начало от пролитой во время ритуалов крови и…

– Я знаю, как рождаются воины Ареса, – прервал кузнеца Джаво, не желая выдавать, что у него самый высокий коэффициент возрастных ограничений, который не позволит даже услышать легенду детей Ареса, не то что приобрести ключ игрока этих персонажей.

– В свое время поэтому я и отказался от ключа воина Ареса, когда, устав погибать, появляясь в игре человеком, решил, что пора что-то менять.

– И за кого ты играл?

– За представителей Далеких земель.

– Ты был телебом?!

– Зря удивляешься. Это сейчас Далекие земли – раскрученная игровая площадка, а в годы моей молодости телебы не пользовались особым спросом. Единственным отличием от других площадок было отсутствие имитаций, способных влиять на игровой процесс. Кромны, которых телебы используют вместо лошадей, и прочая живность не в счет, – добродушно улыбнулся кузнец. – Тогда там было мало игроков и я мог спокойно совершенствовать навыки кузнеца Далеких земель.

– Тоже хотел сразиться с великанами?! – оживился Джаво.

– Просто хотел заработать.

– Кто покупает ключ игрока, желая заработать?

– А кто устанавливает игроку поддельные протоколы игровой точки сборки, списывая с личного счета все доступные единицы Влияния?

– Так ты был мошенником?

– Так низко я не падал, хотя иногда были мысли… В самом начале. Быстрые деньги и все такое. Сам понимаешь, велик соблазн разработать один алгоритм, внедрить его в какой-нибудь игровой предмет, а затем очистить личные счета десятка игроков, прежде чем адаптивные игровые алгоритмы устранят брешь. Правда в мои годы подобного взлома, о котором рассказал ты, не было. Самым распространенным был перехват официальных платежей за новое оружие или способности.

– А бывают неофициальные?

– Конечно. У каждого кузнеца своя система. Я обычно брал несколько подельников, которые занимались прокачкой своих персонажей, выбирая самые востребованные ключи игроков. Подобный подход был и к развитию способностей, совершенствованию оружия. Дальше оставалось лишь связать протоколы точки сборки моего подельника и обратившегося в кузню новичка, не желающего развиваться медленно, как другие игроки. Дальше от моих подельников требовалось лишь чаще находиться в игре, связывая новичков с системой, активируя их фиктивные способности. Подобным образом я поступал и с оружием, правда в этом случае приходилось делать копии прокачанных мечей, щитов, амуниции. В Далеких землях игроков было немного, но спросом моя работа пользовалась. Иногда на одном прокачанном подельнике висело до полусотни новичков. Платили хорошо, никто не жаловался. Беда в том, что появление прокачанных нечестным путем новичков породило целую волну игроков, которые желали положить подобной халяве конец. Сначала игроки со стажем объединялись для борьбы с прокачанными новичками, затем решили, что проще уничтожать не дюжины поддельных воинов, пользующихся копиями чужих способностей, а добраться до оригиналов. Так началась охота на подельников мастеров кузнечного дела.

– Поэтому ты перебрался в закрытый город? – спросил Джаво, слушая историю с широко раскрытыми глазами. Точка сборки идеально передавала игровому образу заинтересованность сознания, извлеченного из оставшегося в Размерности тела. – Боюсь даже представить, каким уровнем разрушений обладает твой молот! – молодой стражник едва сдерживался, чтобы не захлопать в ладоши. – Как думаешь, что будет, если ударить им в городские стены? А твой горн? Как сильно ты можешь его накалить? Ух! А если объединить кузнецов со всех площадок и выставить против армии Тидея или Ареса? Боюсь представить, что будет!

– Думаю, ничего не будет, – устало ответил Зотикос. – Наши сверхспособности работают ограниченно. Они активируются, получая команду адаптивных алгоритмов, как это было в случае с великанами. Игра ведь создана для развлечений, вот система и лезет из кожи вон, чтобы создать видимость движухи. Плюс не забывай о совете разработчиков. Они следят за трансляциями и решают, когда выпускать великанов из подземелий, а когда повышать урожаи крестьянам.

– Тебя послушать, так среди великанов нет ни одного игрока.

– Так и есть.

– Да брось! Без реальных игроков ведь неинтересно.

– Все вопросы к разработчикам, – кузнец дружелюбно улыбнулся и прихрамывая пошел к ванне с благовониями, появившейся у противоположной от горна стены.

Только сейчас Джаво заметил, насколько слабые и дефективные у кузнеца ноги. Торс игрового образа был мускулистым, крепким, а ноги…

– Нектара выпьешь? – предложил Зотикос новому знакомому.

– Нектар? – молодой стражник не сразу понял, что речь идет о напитке, запрещенном для молодых игроков.

– Нет. Я не голоден и не испытываю жажды, – отчеканил Джаво.

– Судя по тому, как это произносишь, в игре ты недавно, – подметил Зотикос. – Ничего. Я в первые месяцы вообще забывал о том, что здесь нужно принимать пищу, – сложно, понимая, что площадка построена в мире энергии, думать о затерявшемся в прошлом материальном мире… – кузнец смерил молодого стражника внимательным взглядом. – Ты ведь знаешь, что до того, как появились нейронные сети четвертого поколения, люди принимали пищу?

– До того, как попасть в «Фивы», я мечтал играть в «Голоде». Там твое сознание переносят в тело клона, которого нужно кормить, иначе он умрет – и все это по-настоящему, потому что игровая площадка построена в Размерности, в отличие от «Фив», где за все отвечает точка сборки.

– Так ты, значит, коренной житель Размерности? Не понимаю тогда, как ты попал сюда, если мечтал играть в «Голоде»?

– Долгая история.

– Если интересная, то я готов выслушать. И не волнуйся, в моей кузнице отключаются протоколы ТС, заставляющие игрока следовать легенде. Так что можешь рассказать, почему ты оказался здесь.

– Это обязательно?

– Нет, конечно, просто… – кузнец прищурился. – Только не говори, что сбежал от родителей.

– Сбежал от родителей? – Джаво даже не смог от растерянности рассмеяться.

– Ты похож на тех, кто оказался в игре подобным образом.

– А вот и не похож.

– Вот как?

– Я… – Джаво замолчал, не желая говорить о нейропатии и что по его вине погибли два человека.

Он не знал, принадлежали эти мысли ему или были прошиты в протоколы игровой точки сборки в обход легенды где-то на уровне восприятий.

– Ну не хочешь говорить – не надо, – пожал плечами кузнец.

– Обиделся?

– Нет.

Они помолчали, и Джаво неловко напомнил, зачем пришел.

– Без проблем, – пожал плечами Зотикос, явно разочарованный, что не услышал историю жизни молодого стражника.

– И что мне для этого нужно будет сделать? – спросил Джаво, надеясь, что ответная услуга окажется ему по силам. – Может быть, договоримся, что, как только ты все исправишь, я переведу тебе с личного счета какое-то количество единиц Влияния? – предложил наудачу молодой стражник, увидел, как Зотикос качнул головой, и начал доказывать, что его отец богач и сможет заплатить столько, что кузнецу не придется больше работать. – По крайней мере, в ближайший год – точно! Не веришь? Проверь, сколько единиц Влияния списали с моего счета за этот день.

– Дело не в том, верю я тебе или нет. Просто в процедуре извлечения нам нужно сначала определить, какой предмет экипировки или украшений выполняет роль связующего звена. Иногда подобных изменений добиваются замещая протоколы яда. Конечно, в Подпространстве нет физических тел, но согласно игровой легенде яд проникает в образ игрока, разрушая связи. Точка сборки теряет стройность. Яды бывают разного действия: от полного распада ТС до частичного поражения восприятий и моторики. Измененные яды действуют по схожей схеме, только на определенном этапе внедряют в разрушающиеся протоколы точки сборки игрока собственные протоколы, способные взломать коды защиты, добравшись до системных настроек. Технология эта новая, и я никогда прежде с ней не работал, но если ты достанешь основные схемы, то, думаю, мы избавим тебя от этой напасти.

– А ты думаешь, что меня именно отравили?

– Ну, если верить, что на рыночной площади тебя обобрали до нитки, то… – кузнец покосился на кинжалы молодого стражника. – Что у тебя осталось кроме кинжалов и доспехов после визита на рыночную площадь?

– Кольцо, но его я отдал хозяину таверны, который проводил меня к дворцу, потому что у него был заключен договор с торговцами и они не трогали его.

– Можно, конечно, проверить твои вещи, но, учитывая, какие суммы списываются с твоего счета, маловероятно, что игровые системы не вычислили взлом, будь он из разряда простых. Зараженные трояном предметы или подмененная амуниция, как правило, выявляются во время перезагрузки, особенно если системы зафиксируют за игроком несвойственные списания с лицевого счета или необычное расходование жизненных сил, энергии и других специфических способностей. Так что…

– И где я могу достать основные схемы яда? – нетерпеливо спросил Джаво, чувствуя, что придется ввязаться в очередной квест.

– Есть в закрытом городе один лекарь… Она живет недалеко от Онкейских ворот, где находится алтарь Афины. Слышал, что она специализируется на особенных ядах – фишка для игровой площадки сравнительно новая. У меня с ней отношения не ладятся, так что идти придется тебе.

– И что мне сказать?

– Скажи, что хочешь отравить одного из своих противников и забрать его сбережения.

– А чем расплачиваться?

– Ну, единицы Влияния не интересуют Коллисто, так что придется достать для нее что-нибудь из дворца. Ты ведь королевский стражник?

Джаво безрадостно кивнул.

– Что-то не так?

– Надеялся, что удастся уже сегодня избавиться от трояна, а тут дел на несколько дней…

– Переживаешь за деньги отца?

– Не за деньги… Он ведь волнуется, понимаешь… – Джаво смутился, увидев улыбку, отразившуюся на собранном в игровом мире образе кузнеца. – Что тут смешного? – встал в позу молодой стражник.

– Ты беспокоишься за отца, но не хочешь дождаться второй половины дня, когда попадешь в комнату личных достижений, и выйти из игры?

– Я не могу… Во-первых, я обещал отцу, что так не поступлю, а во-вторых… – молодой стражник уставился на нового знакомого, но продолжать не стал.

– Странный ты, – хмыкнул кузнец, когда понял, что продолжения не будет.

Джаво промолчал.

– Вообще все поколение молодых игроманов какое-то странное, – сказал Зотикос вместо прощания.

Молодой стражник кивнул и покинул кузню. До конца игрового дня оставалось чуть больше двух часов. «Если поторопиться, то можно успеть получить задание от Коллисто сегодня», – решил Джаво, пересекая мост через реку Дирка. Людей вокруг было много, и оставалось надеяться, что большинство из них – имитации, которым адаптивные алгоритмы прикажут уступить дорогу настоящему игроку. Молодой стражник бросил прощальный взгляд на оставшуюся на другом берегу кузницу Зотикоса и перешел на бег.

Идущие впереди ремесленники шарахнулись в стороны. Пара имитаций, изображавшие женщин, закудахтали на бесцеремонного наглеца, посмевшего пробежать мимо них не обернувшись. Тучный торговец, сбитый с ног молодым стражником, послал ему вслед десяток проклятий, не прошедших фильтры возрастных ограничений. «Оказывается, и от этого бывает польза», – успел подумать Джаво, прежде чем увидел впереди похоронную процессию, направлявшуюся за городские стены. Хоронили мужчину – Джаво понял это по группе имитаций рабов, плетущейся за главной процессией с оружием усопшего, которое планировалось опустить в землю вместе с гробом.

«Проскачу», – подумал Джаво, врезаясь на бегу в молчаливую процессию, надеясь, что имитации расступятся и сейчас, но адаптивные алгоритмы приняли иное решение.

– Да что же это такое?! – заголосили родственники и друзья усопшего, бросаясь с кулаками на молодого стражника.

Завязалась драка. Джаво надеялся, что среди похоронной процессии не окажется никого, кто решит с рукопашного боя перейти на поножовщину, заставляя обнажать клинки и получать штрафные баллы за пролитую в городских стенах кровь, а учитывая, что личный счет пуст и вряд ли пополнится, пока кузнец Зотикос не удалит трояна, то можно угодить под стражу за неуплату долгов. Но оружие никто не обнажал. Все закончилось диким мордобоем, в который втянулись посторонние имитации, избивавшие друг друга, не особенно вдумываясь в смысл происходящего, давая возможность наглецу, заварившему эту кашу, улизнуть.

Получив минимальные повреждения, Джаво выбрался на соседнюю улицу, добежал, не разбирая дороги, до площади с мраморной статуей богине Аида Сфинкс, сверился с картой и, надеясь, что сил хватит, устремился к бассейну под названием «Источник Ареса», где собирались воды второй после Дирка реки – Исмен.

«Еще одна заварушка, как та, что была с похоронной процессией, и мне точно не успеть», – думал Джаво, пытаясь сократить путь к Онкейским воротам, петляя по небольшим улицам, которые не столько помогали сократить путь, сколько замедляли, заводя в тупики и частные сады игроков, охранявшиеся вооруженными имитациями. Хорошо, еще можно было ориентироваться на стены Кадмеи, возвышающейся над нижним городом. Впрочем, однажды засмотревшись на фиванский акрополь, молодой стражник споткнулся и растянулся на пыльной дороге, вызвав громкий смех женщин соседних домов, которые сидели во дворах за ткацкими станками. Дети и служанки изготовляли пряжу, матери изготовляли ткань, а умудренные опытом старухи шили хитоны, гиматии и хламиды.

– Будь вы не имитации, а настоящие игроки – задал бы вам жару! – пригрозил им молодой стражник кулаком, на что женщины рассмеялись еще громче. – Да ну вас! – махнул рукой Джаво, перепрыгнул через ворота ближайшего двора и срезал путь, распугав пасшихся овец и коз.

Выскочив на площадь возле бассейна, куда стекались воды Исмена, молодой стражник долго метался между белоснежных крошечных храмов, украшенных статуями нимф и сатиров, где находились местные врачеватели и жрицы олимпийских богов, а также божеств пониже. Джаво насчитал шесть крошечных храмов, посвященных богине Гекате. Уличные торговцы предлагали прохожим купить всевозможные зелья, благовония, научить начертанию магических символов, чтению заговоров, наложению проклятий…

Когда Джаво удалось отыскать целительницу по имени Коллисто, то до конца первой половины игрового дня оставалось менее сорока минут линейного времени. Над входом в крошечный храм Коллисто была вырублена из мрамора процессия демонов с львиными головами. Заложенная в игровую точку сборки информация тут же сообщила Джаво, что целительница поклоняется темным силам, являясь членом закрытого для свободного вступления культа богини Гекаты.

– Что интересует тебя, путник? – обратилась к вошедшему стражнику высокая женщина средних лет с черными вьющимися волосами и фиолетовыми, люминесцирующими в полумраке глазами. Стандартный набор фраз, жестов и схем поведения выдавал в женщине имитацию, и Джаво разочарованно выдохнул, решив, что кузнец разыграл его. – Расскажи мне о своей беде, – промурлыкала женщина бархатным голосом.

Одежда на ней была воздушной, почти прозрачной, правда, возрастные ограничения не позволяли Джаво видеть обнаженного тела – контуры угадывались, но детали скрывала едва заметная дымка.

– Мне нужен… – молодой стражник огляделся. – Мне нужен яд.

– Яд для себя?

– Для врагов, глупая! Зачем мне убивать себя?

– Яд не всегда убивает. В умеренных количествах он может указать дорогу к богам, а затем позволить вернуться из мира мертвых.

– Я похож на мага? – начал злиться Джаво.

– Значит, хочешь просто избавиться от врагов? – промурлыкала женщина, пропуская агрессию мимо ушей.

– Не просто избавиться. Хочу обобрать его до нитки.

– О! – произнесла женщина, но удивления в голосе не было.

– Мне нужен яд, который сможет предоставить мне доступ к личному счету моего врага, – раскрыл карты Джаво.

– О!

– Что «о»? Ты сможешь мне помочь или нет?

– О!

– Да что происходит? – всплеснул руками Джаво, тщетно пытаясь вспомнить какое-нибудь ругательство.

– Думаю, у тебя слишком высокий коэффициент возрастных ограничений, поэтому имитация зависла, – услышал он еще один бархатистый, певучий голос за спиной.

Позади стояла женщина, точная копия имитации, с которой мгновение назад разговаривал Джаво, но сомнений в том, что это игрок, не было.

– Ты Коллисто? – догадался молодой стражник. – Я имею в виду… Ты настоящая Коллисто?

– А ты разве не видишь?

– Вижу, конечно, просто… подумал, что меня обманули и шутки ради отправили к имитации.

– Это проверка. У нашего культа много врагов и желающих отомстить, так что подстраховка не повредит.

– Так и что? Я прошел проверку?

– Ну ведь я с тобой разговариваю.

– Это значит, что я могу надеяться получить нужный мне яд?

– Все зависит от того, что ты готов предоставить взамен.

– Все, что в моих силах.

– Так сильно хочешь испортить кому-то жизнь?

– В каком-то роде.

– Расскажи мне о нем.

– Зачем?

– Я должна знать, кто станет моим личным врагом, после того как ты получишь созданный мной яд.

– Это… – Джаво запнулся, понимая, что если сейчас соврет недостаточно убедительно, то может уйти отсюда ни с чем. – Есть один хозяин таверны по имени Влазис, – сказал молодой стражник, учитывая вероятность того, что Коллисто может проверить его историю. – Я спас его конкурента, и теперь Влазис объявил на меня охоту, устроив открытый тотализатор, где главный вопрос – когда до меня доберутся наемные убийцы. Я не против хорошей драки, но… Если Влазис хочет, то пусть приходит и сражается лицом к лицу, а так…

– В общем, ты решил ударить со спины в ответ?

– Да.

Джаво попытался выдержать пристальный взгляд фиолетовых люминесцирующих глаз, но смутился, чувствуя, как что-то на уровне протоколов точки сборки заставляет его отвернуться.

– Не люблю я все эти магические штучки, – проворчал молодой стражник, надеясь, что подобное заявление объяснит его смущение.

Несколько долгих секунд Коллисто мерила его взглядом, затем удовлетворенно хмыкнула и начала обсуждение платы за услугу.

– Будь у тебя повыше уровень доступа, то я бы попросила тебя выкрасть из королевских покоев перстень Эдипа, а так… – Коллисто прищурилась, склонила набок голову. – Скажи мне, желающий отомстить врагу своему, где обычно ты несешь караул? Бываешь ли в подземельях, где держат особо опасных заключенных?

– Иногда.

– А на рудниках, что расположены недалеко от камер пыток?

– Тебя интересует руда высшего качества, добываемая там, или что-то другое? Я слышал, что из той руды делают самое лучше оружие для воинов.

– Меня не интересует ни руда, ни оружие, ни воины.

– Зачем же тогда тебе рудники?

– Там есть самые глубокие шахты, через которые можно попасть в чертоги богини Гекаты – ей поклоняется культ, в котором я состою, если ты не знал.

– Даже не думай, что я полезу в те шахты! – поежился Джаво.

– Такой сильный воин испугался темноты? – промурлыкала Коллисто.

– Ничего я не испугался, просто там… – молодой стражник насупился. – Я слышал, что там очень тесно и водятся змеи.

– Удивлена, что кто-то в двухуровневом мире все еще боится змей.

– Мы не в КвазаРазмерности. Здесь другие восприятия, к тому же…

– Считаешь себя слишком крупным, чтобы спускаться в крошечные шахты и штреки?

– Типа того.

– Может быть, тогда ты и для того, чтобы использовать яд, сочтешь себя слишком крупным?

– Придумай для меня другое задание.

– Только Геката и способность укрощать змей. Это несложно – нужно встретиться с богиней и получить от нее способность. Когда принесешь мне этот дар, то получишь яд, чтобы уничтожить своего врага.

– И как глубоко мне придется спуститься?

– У меня есть карта.

– Почему бы тогда тебе не отправить в шахты одну из менее главных жриц твоего культа?

– Потому что для целителей и магов способность укрощения змей – ценный дар, получить который мечтают многие. Не думаю, что кто-то сохранит верность, если добудет эту способность.

– Почему ты не думаешь, что я поступлю так же?

– Ты – стражник. Тебе от способности укрощения змей никакого проку.

Джаво не ответил, но про себя решил, что логика в подобном заявлении есть, и не стоит продолжать торг – он либо соглашается, либо нет. Да и нет времени на споры – первая половина игрового дня заканчивается, и нужно успеть вернуться на территорию дворца, чтобы не получить штраф, потому что в храме целительницы ему явно не разрешат остаться, а чтобы воспользоваться услугами ближайшей таверны, нет средств на личном счете. Так что остается только принять задание, получить дополнительную карту и бежать со всех ног во дворец. О деталях можно будет подумать в комнате личных достижений, где появится новая задача и вся доступная по ней информация.

Глава третья

Рудники королевских подземелий. Джаво и не знал, что попасть в шахты, не заплатив стражникам-имитациям, окажется настолько проблематично. Развивай он немного способность к маскировке, то можно было попробовать прокрасться к нужной шахте, прячась за громадными валунами, усеявшими территории рудников, или притвориться одним из многочисленных рабов-имитаций. Они спускались в шахты, перетаскивали громадные куски извлеченной руды, занимались дроблением и промывкой полезных ископаемых.

– Эй, ты чего здесь слоняешься? – спросил один из стражников, охранявших добытую руду и истощенных рабов, на спины которых то и дело опускался кнут, когда они пытались отлынивать от работы.

– Чего слоняюсь? – Джаво посмотрел на стражника, надеясь, что это будет настоящий игрок, а не имитация.

– Да он, наверное, хочет украсть руду и заказать у какого-нибудь кузнеца достойный клинок взамен своим ущербным кинжалам, – подал голос второй стражник-имитация.

– Мои кинжалы не ущербные! – обиделся Джаво, понимая, что не должен участвовать в подобных спорах, но не в силах противиться заложенным в игровую точку сборки понятиям чести королевского стражника.

– И что же такого особенного в твоих кинжалах? – подтянулся третий участник спора – высокий как скала воин без доспехов, в льняном хитоне. Единственным украшением воина были две золотые пряжки, державшие просторную одежду. Впрочем, одну пряжку воин расстегнул для свободы действий, не скрывая, что готовится к бою.

– Я не ищу неприятностей, – примирительно сказал Джаво.

– Тогда зачем ты пришел сюда? – спросил его воин в хитоне.

– Просто хотел посмотреть, как добывают руду.

– Не ври, никому не интересно смотреть, как добывают руду.

– Ну, может, еще спуститься в шахты, если удастся.

– Мы же говорим – хотел украсть руду и выковать себе новый клинок! – оживились два других стражника.

– Да не нужна мне руда!

– Что тогда? Хотел помочь сбежать рабам? Среди них есть твои друзья? Ты знаешь, какое наказание тебя ждет за планирование диверсии?

Протоколы восприятия обострились, реагируя на обнаженное стражниками оружие.

– Эй, я не хочу драться, мне просто нужно попасть в шахты, чтобы выполнить задание, – попытался объяснить Джаво.

– Проваливай отсюда!

Холодная сталь уперлась молодому стражнику в грудь, заставляя попятиться.

– Либо сражайся, либо проваливай! – поторопили его воины.

– Да я бы с радостью, вот только… – Джаво понимал, что если сейчас затеет драку, то либо погибнет, либо попадет в темницу. – Я не ищу неприятностей, – сказал Джаво, надеясь, что стандартная фраза подействует лучше объяснений.

Имитации переглянулись и решили не продолжать ссору, позволив молодому стражнику уйти. «И как мне теперь попасть в шахты?» – думал Джаво, покидая рудники. Его встретили узкие коридоры, темницы, призрачные крики жертв в камерах пыток. Джаво не знал, какую пользу ему принесет встреча со стариком Латушем, но других идей у него не было. Старик втянул его в эту историю, так что и помогать ему, потому что именно так ведут себя имитации, чтобы увлечь пользователя игровым процессом. Хотя если Латуш не имитация, то можно не надеяться на помощь. Игровые системы сбалансированы, но не игроки. С игроками вечно все наперекосяк. «Впрочем, вряд ли старик Латуш – обычный игрок», – тяжело вздохнул Джаво, подходя к темнице, где содержался ставший другом странный персонаж.

– Ну что, решил свои проблемы? – проскрипел старик Латуш, стараясь держаться в тени темницы.

– Отчасти… – молодой стражник хмуро рассказал о визите к кузнецу Зотикосу и полученном задании от целительницы по имени Коллисто.

– Так твои проблемы почти закончились! – просиял Латуш.

– Если бы, – зубы молодого стражника скрипнули. – Я не смог попасть в шахты.

– Вот уж не думал, что это проблема.

– У меня нет средств на личном счете, чтобы дать взятку имитациям стражников!

– Так обмани их.

– Я воин, а не мудрец.

– Ты игрок, а не имитация, – старик Латуш понизил голос. – К тому же на рудниках много тайных троп и лазов, которые создали, согласно легенде, беглые рабы. Да и простые игроки за долгое существование игровой площадки уже не раз попадали за провинности на рудники и создали собственные секретные лазы. Ты слышал историю о группе игроков, сделавших себе состояние на торговле отборной рудой? Организатором был торговец оружия. Он приобрел кузницу, сеть магазинов, заслал на рудники группу своих подельников, которые в тайне поставляли торговцу лучшую руду Новых Фив, пока отбывали наказание за долги.

– И ты знаешь, где находятся тайные тропы?

– Игроманы пользовались заброшенными тоннелями в южном секторе подземелий.

– Разве оттуда однажды не выбрались великаны, которых едва удалось победить? – спросил Джаво, получая интегрированную в игровую точку сборки информацию.

– О, не переживай. Великанов там давно нет, – сказал старик Латуш. – Может быть, остались их цепные псы, но если двигаться быстро и не создавать лишнего шума, то они не заметит такого кроху, как ты.

– Я не кроха! – обиделся Джаво.

– А я не старик, – дружелюбно улыбнулся Латуш, дождался, когда молодой стражник перестанет дуться, и завел разговор о запутанном маршруте сквозь тоннели южного сектора к королевским рудникам.

– Боюсь, я не смогу запомнить столько деталей, – признался Джаво, сокрушаясь, что разработчики «Фив» не создали возможность передачи информации на лету, а не посредством установки новых протоколов в игровую точку сборки.

– Мы можем поступить проще. Выпусти меня из темницы, и я покажу тебе дорогу, – предложил старик Латуш.

– Выпустить? – растерялся Джаво, совершенно забыв в последние дни, что Латуш – узник. – Я думал… темница не может сдержать тебя.

– Верно. Темница, в которой я нахожусь, создана не для меня, а для таких как ты. Сейчас, например, моя темница сдерживает тебя от того, чтобы попасть в шахты.

– Так ты хочешь, чтобы я помог тебе бежать?

– Я хочу, чтобы ты помог себе пробраться в шахты, а мой побег… Не волнуйся, меня держат в темнице не решетки, так что твоя помощь мне будет всего лишь условностью.

– Но ты сбежишь!

– Я помогу тебе и вернусь назад.

– Почему я должен тебе верить?

– А почему я должен помогать тебе?

Старик и молодой стражник смерили друг друга пытливыми взглядами.

– Ладно, что я должен делать? – сдался Джаво, изучая замок на кованой двери в темницу. – Где мне достать ключ?

– Думаю, он есть у палача.

– Ты хочешь, чтобы я сразился с палачом за твою свободу?

– Сомневаюсь, что тебе по силам одолеть палача, давай лучше ты просто выкрадешь у него ключ.

– А почему ты думаешь, что я не смогу его одолеть в честной схватке? – начал ежиться Джаво. – Он ведь всего лишь имитация. Уверен, пара хитрых приемов – и толстяк сдуется.

– А ты отправишься в темницу за нарушение правил.

– Тоже верно, – согласился молодой стражник.

Тишину подземелий, сдобренную звуком падающих капель воды, прорезал крик жертвы в камере пыток.

– Ага, понятно, где искать палача, – прошептал Джаво, надеясь, что кража ключа не отнимет много времени.

Он оставил темницу старика Латуша и прокрался к камере пыток. Возрастные ограничения скрывали от молодого стражника детали, но и того, что он видел, было достаточно, чтобы понять – скоро пытка подойдет к концу и палач отправится за новой жертвой.

Джаво спрятался в пустующей темнице напротив и начал ждать. Когда палач вышел из камеры пыток, помогая идти едва переставлявшей ноги имитации жертвы, молодой стражник покинул свое убежище. Едва он оказался в камере пыток, как восприятия обострились, вызывая благоговейный трепет перед изощренным арсеналом палача. Казалось, что все здесь таит зловещий налет страданий, даже угли в камине, напоминающие о запахе горелой плоти, даже струйки воды, катящиеся по каменным стенам, заставляющие вспоминать слезы на впалых щеках замученных жертв. Возрастные ограничения не помогали. Джаво хотелось остаться и сразиться с палачом, забрать его жизнь. И плевать, что это имитация, которую игровые адаптивные алгоритмы возродят после перезагрузки. Сейчас смерти требуют протоколы точки сборки, благодаря которым существует на площадке молодой стражник, способный обрушить праведный гнев на голову палача.

Джаво положил руку на эфес одного из кинжалов, заметил полку с ключами от темниц и замер, вспоминая о главной цели, которая привела его в камеру пыток. Медлить нельзя. Скоро палач вернется, и тогда выбора не останется – только схватка. Молодой стражник заставил себя не думать о жертвах, выбрал нужный ключ, расположенный на полке в соответствии с последовательностью темниц в коридоре, и покинул камеру пыток.

Палач вернулся с новой жертвой, прошел мимо притаившегося в пустующей темнице молодого стражника и закрылся в камере пыток. Искушение выбраться из убежища и воткнуть толстому палачу кинжал в спину было настолько сильным, что у Джаво заскрипели зубы. Снова послышались крики жертвы. «Имитации. Это просто имитации», – сказал себе Джаво, спеша убраться подальше от камеры пыток.

– Чего так долго? – заворчал на него старик Латуш.

– Хотел убить палача, – признался молодой стражник, открывая тяжелую дверь.

– Почему не убил? Толстяк давно заслужил клинок в сердце.

– Толстяк – всего лишь имитация. Убью его после, – Джаво оглядывался, ожидая, что сейчас появится стража и побег сорвется. – Ты можешь двигаться быстрее?

– А то что? Пообещаешь убить меня, как палача?

– Ты не имитация.

Молодой стражник чувствовал, как усиливается волнение. Факелы, освещавшие длинный коридор, дрожали, словно собирались потухнуть. Впрочем, темнота была на руку, потому что если стража заметит беглецов, то вряд ли удастся выпутаться. «Ну вот, а я переживал, что здесь скучно», – безрадостно подумал Джаво, признавая, что мечтал о приключениях, а не проблемах и поиске способов их решения.

– Жалеешь, что связался со мной? – спросил старик Латуш, словно смог прочитать мысли.

– Нет, если смогу выпутаться из передряги, – сказал молодой стражник.

Они свернули в заброшенный тоннель южного сектора подземелий. Кованые двери в старые темницы были открыты, внутри колыхалась паутина, бегали мыши, потревоженные незваными гостями. Джаво снял со стены последний факел. Дальше господствовала тьма. Тоннели пересекались, спутывались между собой змеиным клубком. Информация, заложенная в игровую точку сборки, показывала Джаво легенды закрытого города, согласно которым великаны пришли в город, пробив тонкие стены южного сектора. История была продуманной до мелочей, сообщала даже имена строителей тоннелей и тех, кто предупреждал застройщиков о великанах, указывала на тонкие стены тоннелей, которые не смогут сдержать древнее зло.

Информационные протоколы, взаимодействуя непосредственно с ТС, обостряли восприятия, заставляя переживать ужас заключенных и стражников, ставших свидетелями вторжения великанов. Джаво видел выбитые двери в темницы, где слабый свет факела в его руке выхватывал из темноты белые кости погибших узников. Их предсмертные крики вгрызались в сознание, сводя с ума. Джаво услышал рев великанов, поднимавшихся тайными тоннелями своего мира, и замер, понимая, что пыльный обвал впереди, куда вел его старик Латуш, был первой точкой проникновения великанов в Новые Фивы.

Рев великанов усилился, раздались сокрушительные удары. Древнее зло пробивалось в тоннели южного сектора. И ничто не могло противостоять этой мощи. Ненадежные стены сначала дали трещину, а затем рассыпались. В образовавшуюся брешь хлынули дети титанов. Стражники пытались противостоять им, но воины прошлого не замечали сопротивления. Они проникали в мир волнами. Первыми шли громадные, вырубленные из камня великаны в три человеческих роста. Они были расходным материалом – принимали на себя атаки защитников города, пробивали стены, жертвуя конечностями, которые крошились, сталкиваясь с каменными колоннами и неприступными стенами.

Во второй волне шли великаны, напоминавшие статуи из мрамора. Либо кристально белые, либо черные – они напоминали Джаво скульптуры грозных богов в местных храмах.

Замыкали вторжение предводители, олицетворявшие природные стихии. Одного из них окутывал огонь, способный расплавить все, что окажется в опасной близости. Второго – шквальный ветер, сметавший преграды, разрывая на части противников. Третий предводитель представлял воду, способную превратиться в цунами или обрушиться гигантскими волнами на неугодных. Последним шел великан, олицетворявший землю, и поступь его была настолько тяжелой, что каждый шаг вызывал землетрясение.

Активированные проникновением в запретные южные территории протоколы воспоминаний были настолько четкими, что Джаво забыл, кто он и почему оказался здесь на самом деле. На какое-то мгновение реальность перестала существовать. Он стал одним из стражников, пытающихся сдержать великанов, заранее зная тщетность своих попыток. Никто не устоит перед такой мощью. Никто.

– Эй! – старик Латуш тронул молодого стражника за руку, заставив вздрогнуть. – Очнись! Я знал одного игрока, у которого от подобных воспоминаний рассыпалась игровая точка сборки.

– Ого! – Джаво тряхнул головой, надеясь, что протоколы восприятия расценят правильно этот жест и помогут собраться, как это происходит в Размерности. – Первый раз вижу нечто подобное. Здесь что, не действуют возрастные ограничения?

– Полагаю, ты просто впервые попал в подобное место. Это что-то типа…

– Магии?

– Если тебе так хочется, то пусть будет магия.

Они подошли к пролому в стене, откуда, согласно игровой легенде, выбрались великаны. Джаво замер. Пролом напоминал беззубую пасть, пищевод которой зиял тьмой. Пусть этот рот не сможет его прожевать, зато проглотит и переварит, растворив в ферментах сумрака.

– Почему остановился? Испугался? – проскрипел старик, не скрывая, что дразнит молодого стражника, впрочем, Джаво пропустил это мимо ушей.

– Почему мой факел не может осветить то, что по ту сторону пролома? – спросил он, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то за вставшим стеной мраком.

– Потому что у этого места дурная слава. Адаптивные алгоритмы должны поддерживать легенды и мифы. Иначе игрокам будет неинтересно.

– Так ты думаешь, что это сделано только для того, чтобы напугать непрошеных гостей, а на самом деле ничего там нет?

– Давай войдем и узнаем.

Старик не стал дожидаться молодого стражника и первым шагнул в беззубую пасть пролома. Джаво видел, как исчез тщедушный образ старика за стеной мрака. Прислушался, ожидая, что сейчас раздастся истошный вопль или предсмертный хрип, но ничего подобного не случилось.

– Ты идешь или нет? – поторопил его старик Латуш.

Джаво заставил себя шагнуть вперед. Стена тьмы расступилась на мгновение, глотая очередного искателя приключений.

– Хотел убедиться, что за нами никто не следит, – сказал молодой стражник, стыдясь собственной трусости.

– О, не волнуйся. Имитации сюда не заходят, – улыбнулся старик.

– А как же игроки?

– Игроки обычно не решаются войти в пролом, как это было с тобой.

– Я же говорю, что…

– Конечно, конечно… – старик закивал и поплелся прочь.

– Куда ты? – крикнул ему Джаво. – Факел ведь у меня!

Латуш не ответил, вынудив молодого стражника засеменить следом.

Нависавшие по бокам стены были совершенно не похожи на стены искусственного тоннеля, проложенного в южном секторе. Здесь не было порядка, правильных углов, ровных стен. Каждый взгляд на грубые тоннели, проложенные великанами первой волны, обострял восприятия, заставляя вспоминать жуткие детали прошлого. Джаво пытался заставить себя не думать об этом, но перед глазами настырно витали образы вырубленных из горных пород тел великанов-штурмовиков, крушащих камни ценой своих конечностей, чтобы идущие за ними братья смогли пробраться в город.

– Ну, чего притих? – спросил старик Латуш.

– Думаю, чем Новые Фивы не угодили великанам?

– Не великанам, а разработчикам. Великаны – это всего лишь легенда. Просто протоколы, заложенные в игровую точку сборки, работают так, что сознание перестает в подобные моменты отличать реальность от вымысла.

Пробитый в скалах тоннель изогнулся, выходя в высокую пещеру, люминесцирующую синим светом, исходившим от пульсирующих камней.

– Граница мира великанов и мира людей, – понял Джаво, получая интегрированную в ТС информацию.

– Не мира людей, а мира игроков, – поправил старик Латуш молодого друга. – Если не будешь видеть различия, то никогда не выберешься отсюда. Сюжетная линия великанов увлечет тебя, заставив взяться за другой квест.

– А здесь тоже есть тайны, которые нужно разгадать? – оживился Джаво.

– Тайны есть везде. Это ведь игра. Разработчики должны заинтересовывать игроков, иначе не будет спроса.

– Ну, меня они точно заинтересовали, – молодой стражник подошел к пульсирующим камням, пытаясь отыскать в интегрированных игровых воспоминаниях объяснения люминесценции. – Как думаешь, из этой пещеры можно попасть в страну великанов? – Джаво вскрикнул, получив от старика затрещину. – За что?

– Хватит трепаться! Хочешь, чтобы система дала тебе новый квест? Забыл, зачем мы здесь? Реши сначала одну проблему, затем берись за другую, – Латуша прервал далекий грозный рев.

– Это они? – сжался Джаво. – Это великаны?

– Не хочу выяснять, а ты? – старик огляделся, пытаясь выбрать из десятка выходивших из пещеры тоннелей тот, по которому можно пробраться в шахты. – Думаю, нам туда, – сказал он, указывая в сторону самого темного тоннеля.

– Но мне кажется, рев доносился именно оттуда!

– Не забывай, что это игра. Здесь все относительно.

Старик подтолкнул молодого стражника в спину, заставляя двигаться. Рев повторился. Джаво обернулся. Сейчас начинало казаться, что звук издают пульсирующие камни.

– Может быть, это охранная система великанов? – предположил молодой стражник, обнажил кинжал и для верности проверил на прочность один из люминесцирующих камней, в результате чего удалось выбить сноп фиолетовых искр. – Так неинтересно! – надулся Джаво, притворно изображая скуку. – Вот если бы они начали пульсировать сильнее и попытались раздавить нас, а так… – он зевнул, услышал позади рев и резко обернулся, едва не упав, запутавшись в собственных ногах.

– Тоже мне храбрец! – хмыкнул старик Латуш.

– Эй! – обиделся молодой стражник.

Факел в его руке едва горел, и если бы не синяя люминесценция камней, то им пришлось бы идти на ощупь.

– Представляешь, что будет, если камни вдруг потухнут? – спросил Джаво. – Я, конечно, не боюсь темноты, но…

Он замолчал, потому что жуткий рев на этот раз прозвучал где-то впереди.

– Как это? Я думал, мы уходим из пещер великанов? – мальчик уставился на старика Латуша, требуя объяснений. – Куда мы забрались? Ты понимаешь, что я не могу умереть? А мы умрем, если встретимся с великанами.

– Насчет великанов можешь не переживать. Воришки, промышлявшие на рудниках, ходили здесь каждый день и ни разу не встретили великанов. Так что здесь нет ничего опасного, кроме странных люминесцирующих камней и цепных псов великанов, сбежавших от хозяев во время отступления – так гласит легенда, хотя ты должен это знать и без меня.

– Должен знать? – молодой стражник попытался отыскать среди игровых воспоминаний нужную информацию, но не смог.

– Должно быть, разработчики решили удалить эту часть легенды из общего доступа, – пожал плечами старик Латуш. – Или доступ открывается после того, как игрок столкнется с цепными псами лицом к лицу.

Они добрались до развилки, где, словно напоказ, на гигантском люминесцирующем камне лежали белые человеческие кости.

– Вот не понимаю я разработчиков! – всплеснул руками Джаво. – Кровь мне, значит, видеть нельзя, а кости – пожалуйста.

Его прервал раздавшийся совсем близко рев, сразу за которым послышались тяжелые шаги. Кто-то приближался к развилке, но понять, откуда именно ждать нападения, не представлялось возможным.

– Нужно разделиться. Это отвлечет псов! – сказал старик Латуш, нырнув в ближайший тоннель прежде, чем молодой стражник успел возразить.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.