Алексей Макеев

Коктейль на крови

© Сыщиков А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

«Что со мной?» – с тревогой подумала Валентина Яковлевна.

Ее одолевали слабость, сонливость и головокружение – симптомы, которые вполне могли оказаться предвестниками острого респираторного заболевания или гриппа.

«Может быть, я заболела?»

Но странное недомогание появилось неожиданно и прогрессировало слишком быстро. Еще утром Валентина Яковлевна чувствовала себя превосходно, словно весна наполнила ее стареющее тело своей живительной силой. Но, видимо, это был самообман, вызванный прогулкой по майскому лесу.

Няня стояла возле детской коляски.

«Ребенку необходим свежий воздух», – подумала она, но почему-то не сразу поняла смысл засевшего в голове высказывания.

Валентина Яковлевна поправила одеяло в коляске и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Коляска пока что была пустой, Алексей спал в детской комнате на втором этаже, ничего не зная о распорядке своего дня и пользе свежего воздуха.

Одолев два десятка ступенек, няня остановилась и оперлась рукой на белые перила. Ей опять стало плохо. Перед глазами замелькали сотни маленьких звездочек. В голове загудело.

Валентина Яковлевна подождала, пока ей станет лучше.

На кухне послышался звон посуды, после чего в холл вышел Геннадий, брат хозяйки дома. Он посмотрел на няню, не обратив внимания на ее странное «потерянное» выражение лица, и пожаловался:

– Не могу найти хлебницу.

Геннадий часто гостил у сестры и должен был давно запомнить, что где лежит.

– Верхний выдвижной ящик в шкафу, – подсказала няня и продолжила восхождение на второй этаж.

На этот раз подъем дался ей легко.

Проходя мимо гостиной, Валентина Яковлевна увидела хозяйку, которая сидела с книгой на диване. Светлана обложила себя мягкими подушками, спрятав под них голые ноги. В ее руках был любовный роман. Хозяйка часто читала на этом диване, периодически роняя книгу и засыпая. По ночам молодую маму донимал трехмесячный Алексей, которого пока что укладывали спать в комнате родителей.

Днем, находясь под присмотром няни, ребенок спал либо в детской, либо в коляске.

Валентина Яковлевна вошла в комнату малыша и склонилась над его кроваткой. Розовый и пока что еще не очень симпатичный отпрыск семьи Колосовых крепко спал и при этом улыбался, свидетельствуя своей довольной физиономией о сухости пеленки и надежности подгузника.

Няня тоже улыбнулась и взяла мальчика на руки. Тот смешно поморщился, но не проснулся.

Валентина Яковлевна вышла из комнаты, спустилась по лестнице в холл и осторожно уложила малыша в синюю коляску, разрисованную чудаковатыми клоунами. Поправив одеяло, няня вспомнила о бутылочке с молоком, которая осталась на столике в детской. Ребенок мог в любой момент проснуться и попросить кушать.

«Я сегодня опаздываю с прогулкой, – подумала няня. – Хозяйка может заметить это и отчитать».

Валентина Яковлевна оставила коляску возле входной двери и быстро поднялась на второй этаж.

Одолев последнюю ступеньку, няня снова почувствовала себя плохо. Ей стало тяжело дышать. В глазах потемнело. Стены с полосатыми обоями поплыли куда-то в сторону, теряя четкость, словно отражение в воде, искривленное рябью. Голова закружилась. Холодная волна прошла сквозь тело. Женщина схватилась рукой за перила, но ее пальцы сразу разжались, а сознание оборвалось, как прерванный фильм.

Спасительное ограждение оказалось на уровне бедра женщины. Ее расслабленное тело податливо надломилось и, увлекаемое силой инерции, занеслось над четырехметровой высотой. На какое-то мгновение падение замедлилось, но голова и верхняя часть туловища женщины находились уже далеко за перилами. Ноги Валентины Яковлевны оторвались от пола, и тело, закрутившись, устремилось вниз. Перевернувшись в воздухе, няня быстро пролетела расстояние между вторым и первым этажами. Первой коснулась пола ее голова. Не выдержав массы тела, шея неестественно подломилась. Тело ударилось о пол, и женщина, раскинув в стороны руки, распласталась возле лестницы.

Прошло несколько секунд, но Валентина Яковлевна так и не шелохнулась. Она не застонала, не сделала попытку подняться или позвать на помощь. Взгляд няни быстро остекленел, а тело стало абсолютно безжизненным. Из приоткрытого рта просочился ручеек крови и закапал на пол, образуя на паркете красную лужицу.

В это время в гостиной на втором этаже хозяйка дома отложила в сторону книжку и прислушалась, пытаясь понять, что произошло. Ее испугали громкий шум и наступившая потом тишина. Светлана некоторое время с тревогой смотрела на открытую двустворчатую дверь, ведущую в коридор, потом отодвинула подушки и встала с дивана.

Сунув ноги в тапочки, она вышла из гостиной. Дверь в детскую комнату была распахнута, остальные двери – закрыты. Светлана направилась к лестнице. Женщина была уверена, что громкий звук донесся не из коридора, а с первого этажа.

Хозяйка остановилась возле лестницы и с высоты второго этажа осмотрела холл.

Первое, на что она обратила внимание, была детская коляска, а в ней – личико спящего Алексея, укрытого голубым одеяльцем. Увидев ребенка, мать немного успокоилась и подошла ближе к перилам.

Взгляд Светланы скользнул по стеклянной двери, через которую был виден двор, задержался на арке, ведущей в кухню и столовую, затем переместился на крону высокой пальмы и спустился по стволу к большой керамической кадке.

Еще не достигнув пола, взгляд женщины, подобно стрелке компаса, притянутой магнитом, метнулся в сторону и замер на няне, тело которой словно изломанный иероглиф лежало между кадкой и лестницей.

Хозяйка вздрогнула от неожиданности.

Слабый сдавленный крик вырвался из ее груди.

– А-а.

Светлана испуганно зажала себе рот ладонью. Около десяти секунд она в растерянности и смятении смотрела на Валентину Яковлевну, потом убрала руку ото рта, и громким пронзительным голосом закричала:

– Гена!!!

Глава 2

В этот вечер Клотов хотел выпить пива.

Он вернулся во Владивосток изрядно вымотавшимся. Майор устал не столько от дороги, сколько от тещиного огорода. Полтора дня он вскапывал необъятный приусадебный участок, после чего оставил свою супругу на попечительство тещи и тестя и уехал во Владивосток. Пришлось выдумать неотложное дело, благо жена была подготовлена к такой лжи и подыграла Клотову. Вообще-то, у майора еще оставалось пятнадцать дней отпуска, но он так выложился на сборе тещиной картошки в начале сентября, что супруга позволила ему отдохнуть. Сама же осталась помогать родителям.

Клотов решил с пользой потратить подаренные ему четыре дня холостяцкой жизни. Больше всего к концу дня он мечтал о холодном пиве.

Приняв душ, Клотов удобно расположился перед телевизором. Он поставил перед собой журнальный столик, постелил на него газету и выложил гору соблазнительной закуски: три большие малосольные корюшки с прозрачными брюшками, наполненными мелкозернистой икрой, две упаковки ароматного сушеного кальмара, аппетитные палочки из вяленой красной рыбки, шесть пачек фисташек, миндаля и кэшью, немного сухариков и картофельных чипсов. Две банки пива Клотов поставил на стол, а шесть оставшихся убрал в холодильник.

Вольготно развалившись на диване, Клотов выбрал телевизионный канал, по которому транслировался бой боксеров-тяжеловесов, открыл банку пива и залпом выпил половину ее содержимого. Улыбнувшись от удовольствия, он стал чистить корюшку и наблюдать за тем, как двое чернокожих парней по-молодецки молотили друг друга в поединке за пояс чемпиона.

Через полчаса две пустые банки лежали возле дивана, на ринге валялся поверженный громила в красных трусах, а на газете выросла гора из рыбьих костей и ореховой скорлупы. Именно в этот беззаботный миг в квартире Клотова зазвонил телефон.

Майор недовольно поморщился, пультом уменьшил громкость телевизора и встал с дивана. Подтянув на ходу сползающие с живота шорты, Клотов подошел к телефонному аппарату, закрепленному на стене.

– Алло, – по обыкновению сухо произнес он.

– Я могу поговорить с Андреем? – спросил приятный женский голос.

– Это я. А кто спрашивает?

– Галя. Галя Рыбкина.

– Галя?! – У Клотова от удивления вытянулось лицо. – Как ты узнала мой телефон?

– Нашла в справочнике.

Звонок Гали Рыбкиной стал для Клотова полной неожиданностью. Когда-то они вместе работали в РУВД. Галя тогда была молодым симпатичным следователем. Половина Управления пыталась с ней заигрывать. Не успев набраться опыта, Галя уволилась из МВД и устроилась в детективное агентство. Это было еще в те времена, когда многие всерьез полагали, что из детективных агентств выйдет толк.

– Не ожидал тебя услышать, – признался майор.

– Я тоже не думала, что когда-нибудь тебе позвоню.

– Как поживаешь?

– Нормально.

Судя по голосу, Галя была чем-то расстроена.

– Возникли проблемы? – догадался Клотов.

– Вроде того. Хотя я не уверена, что мое дело следует называть проблемой.

– Наверное, так оно и есть, раз ты меня нашла. Ведь мы не виделись уже несколько лет.

– Три года, – согласилась Галя.

– Так что у тебя за дело?

– У меня, как бы это сказать… профессиональные затруднения.

– Ты сильно умно не выражайся, я сейчас пиво пью, могу не понять.

– Я занимаюсь одним странным делом, – пояснила Рыбкина. – Честно говоря, запуталась и нуждаюсь в помощи или хотя бы в совете. А второй такой умной головы, как твоя, я не знаю.

– Не льсти, – улыбнулся майор, для которого, как для любого мужчины, женская похвала была особенно приятной. – А что странного в твоем деле?

– Все странное. Я хочу, чтоб ты выслушал меня, но не по телефону. Мы можем встретиться?

– Наверное, можем. Только я уже поставил машину в гараж и выпил. Поэтому не смогу к тебе подъехать.

– Я сама подъеду. Давай поговорим у тебя дома.

Клотов быстро проанализировал ситуацию.

– Нет. Дома – не очень удобно. Я эти дни живу один, без жены. Не хочется скандала, которого не избежать, если соседка узнает, что у меня в гостях была женщина.

– Тогда где?

– Ты знаешь мой дом?

– Да.

– Возле моей пятиэтажки открыли пивную. Ты сразу увидишь столики на улице. Мы можем встретиться там.

– Хорошо. Я угощу тебя пивом.

– И когда это будет?

– Мне понадобится полчаса, чтобы доехать.

– Ладно. Там и увидимся.

Клотов положил трубку и вернулся на диван. Воспользовавшись телевизионным пультом, он выбрал спортивный канал, по которому транслировался баскетбол, и продолжил поглощение закуски и пива. Проблемы Гали отошли для него на задний план. Майор выработал у себя привычку не отвлекаться на дела, о которых ему было мало что известно. Поэтому он посвятил оставшееся время тому, что происходило на игровом поле и лежало перед ним на столе.

За следующие полчаса Клотов выпил еще одну банку пива и съел всех кальмаров.

Когда пришла пора отправляться на встречу, майор вспомнил, что он небрит и в целом неважно выглядит. А ведь когда-то Галя Рыбкина ему очень нравилась, настолько, что он старался приходить на работу и попадаться ей на глаза исключительно в приличном виде, хотя обычно за ним ничего подобного не наблюдалось.

Клотов подошел к зеркалу и скептически осмотрел свою физиономию.

«Красавчик, – удовлетворенно отметил он. – Все – при мне: пышущее здоровьем тело и лицо, чувственные губы, умные голубые глаза. Я чертовски привлекателен. Почему женщины пытаются этого не замечать? Мое лицо и губы кажутся им полными, глаза маленькими, брови – излишне светлыми и густыми. А мой нос? Надо быть не в своем уме, чтобы сравнить его с картошкой!»

Майор улыбнулся своему отражению, небрежно отмахнулся от глупых мыслей, надел серую растянутую майку, обул шлепанцы и отправился на встречу.

Подходя к пивной, Клотов еще издалека увидел Галю. Она ждала его возле высокого столика. На девушке была голубая кофточка с короткими рукавами и синие брюки. Галя уже купила три банки дорогого пива и какую-то закуску в бумажных тарелках.

Заметив Клотова, Галя улыбнулась и помахала ему рукой.

Девушка мало изменилась за те годы, когда майор ее не видел. Она осталась такой же худенькой и малоприметной. Ее длинные рыжие волосы были собраны в знакомый незатейливый хвост. Косметики на ее лице почти не было, и это, как ни странно, ей шло. Несмотря на внешнюю простоту, Галя была очень привлекательна и нравилась мужчинам. Но ее странный характер отпугивал женихов. Она была слишком правильной и думала о работе больше, чем о себе, мужчинах, детях и домашнем очаге. И вообще. Разве нормальная женщина свяжет свою жизнь с преступниками?

«Может быть, новая работа и возраст изменили ее, и она уже не такая принципиальная и упрямая?» – подумал Клотов, отвечая Гале широкой улыбкой.

– Привет, – поздоровался майор и взял банку пива, которую девушка услужливо пододвинула ближе к нему.

– Здравствуй. Ты совсем не изменился.

Это была неправда, Клотов сильно поправился за последние годы. В звании капитана он был килограммов на пятнадцать легче.

Майор усмехнулся, давая понять Гале, что ее слова его позабавили.

– От меня прежнего мало что осталось.

– Но характер, надеюсь, не изменился?

– Стал хуже.

– А как работа?

– Все так же. Хотя есть и приятные новости: меня недавно произвели в майоры.

– Поздравляю!

– Спасибо. Но хватит обо мне. Как твои дела? Почему до сих пор не замужем?

Клотов был мастером задавать бестактные вопросы.

– Почему ты так решил? Потому что я без кольца? Или считаешь, что никто не женится на такой мегере?

Галя Рыбкина хоть и сделала обиженное выражение лица, но на самом деле не обиделась.

– Я заметил краску на твоей руке, – объяснил Клотов. – Наверное, делаешь дома ремонт?

Галя посмотрела на свой локоть, который действительно был испачкан белой эмалью.

– Ты угадал. Я не замужем и вчера вечером красила окно.

– Почему вечером, а не в выходные?

– Потому что в выходные я работаю.

– Неужели в детективном агентстве так много работы? – с иронией спросил майор.

– Обычно работы мало, – призналась девушка. – С серьезными делами в агентство обращаются редко. В основном мы перебиваемся разной мелочью: следим за неверными мужьями и женами или собираем информацию. Много денег это не приносит.

– У нас не лучше, – утешил Галю майор. – Только работы много.

– В прошлом месяце я почти ничем не занималась, а две недели назад неожиданно подвернулась работа. Она и отнимает почти все время.

– Из-за нее проблемы? – предположил Клотов.

Он уже выпил полбанки пива, а девушка к своей банке даже не притронулась.

– Может быть, я зря переживаю. Просто я не понимаю, что происходит, и меня постоянно преследует чувство, что что-то непременно должно случиться.

Майор с любопытством посмотрел на Галю и увидел в ее глазах неподдельное беспокойство. Клотов доверял женской интуиции и не подтрунивал над женскими страхами.

– Ты еще ни слова не сказала о проблеме, – напомнил он. – Давай рассказывай, пока я не напился.

Его шутка прозвучала вхолостую. Девушка даже не улыбнулась и перешла к делу.

– Не знаю, с чего начать… Если по порядку, то две недели назад в агентство пришел новый клиент, Олег Петрович Колосов. Он известный бизнесмен, делает колбасу под маркой «Мясной ряд», ты, наверно, слышал.

– Не только слышал, но даже пробовал, – отозвался майор. – Кстати, нашел в докторской колбасе небольшой клочок газеты. Кажется, «Рыбак Приморья».

– Про качество колбасы ничего не скажу. Но мужчина он богатый и производит приятное впечатление. У него восемь месяцев назад родился сын, которому нужна была няня. Поскольку я в агентстве – единственная женщина, выбор пал на меня.

– Разве сейчас нянь набирают в детективных агентствах?

– Само собой, нет. Ему нужна была не просто няня, а человек, который сможет разобраться в том, что происходит у него дома.

– Становится интересно.

– Он пообещал мне платить двести долларов в месяц за работу няней плюс тысячу за мою неофициальную работу и еще тысячу, если я в конце концов отвечу на интересующие его вопросы. Можешь представить, как я обрадовалась такой возможности заработать. Тем более что он не ограничил меня сроками, и я могу оставаться в его доме, пока не решу его проблемы.

– А проблема действительно есть?

– Судя по всему, да. Но почти сразу проблема возникла и у меня, поэтому я и обратилась к тебе. Честно говоря, я думала, что я всего лишь поработаю у Колосова несколько месяцев, после чего он сам со мной распрощается.

Клотов внимательно слушал, методично отхлебывая пиво и разламывая пальцами скорлупу соленых фисташек.

– Я должна рассказать, что привело Колосова к нам, – продолжила Галя.

Она наконец-то вспомнила о своей банке пива и сделала судорожный торопливый глоток.

– Главное происшествие случилось в мае…

Девушка на мгновение замолчала, восстанавливая в памяти хронологию событий.

– Если точно – десятого мая… Раньше, в апреле, Колосов взял на работу няню, чтобы она сидела с его трехмесячным сыном. Ребенок был на искусственном вскармливании, и его мать не хотела возиться с бутылочками, подгузниками и пеленками. Няню нашли по рекомендации, ее звали Валентина Яковлевна. Я видела ее на фотографии с младенцем. Ей было немногим за пятьдесят, высокая, волосы по-старомодному собраны в пучок. Мне рассказывали, что она была общительной, доброй и что в прошлом она преподавала музыку, кажется, в школе.

Клотов не прерывал девушку, чтобы не отвлечь ее от каких-нибудь важных подробностей.

– Колосов с семьей живет в своем собственном доме в пригороде. Десятого мая в полдень няня должна была выйти с малышом на прогулку. У них заведено, что в это время ребенок в коляске спит на свежем воздухе. В тот день кроме Валентины Яковлевны в доме было четыре человека: жена Колосова, ее брат, который находился у них в гостях, дочь Колосова от первого брака и охранник. Жена, ее зовут Светлана, читала книжку на втором этаже. Она услышала странный звук, будто что-то большое упало на пол, по крайней мере так ей показалось, и решила выяснить, что случилось. Светлана вышла на лестницу, которая связывает первый и второй этажи. Там есть площадка, с которой хорошо виден холл на первом этаже и входная дверь. Светлана подошла к перилам. Вначале она увидела коляску, стоявшую внизу возле двери. В коляске спал ребенок. Светлана хотела позвать няню и узнать, почему ребенок оставлен без присмотра, но неожиданно увидела ее. Валентина Яковлевна лежала на полу под лестницей в очень неестественной позе. Светлана испугалась и позвала на помощь. На ее крик прибежали брат и падчерица.

Галя нервно поежилась и отхлебнула пиво. Хоть девушка и не была участником описываемых ею событий, вынужденная связь с семьей Колосовых заставила ее искренне переживать из-за того, что случилось в доме бизнесмена почти пять месяцев назад.

– Судмедэксперт установил, что у Валентины Яковлевны была сломана шея. Именно эта травма вызвала мгновенную смерть. Следствие выдвинуло версию, что няня упала с площадки второго этажа, перевалившись через перила.

– Не так часто люди ломают шею, падая со сравнительно небольшой высоты, – не удержался от замечания Клотов. – Даже когда человека сбрасывают головой вниз, он обычно изворачиваешься, подобно кошке, и ломает ключицу, руку или ребра.

– Для такой версии было серьезное основание, – объяснила Галя. – В крови и желудке няни нашли огромную дозу снотворного. По данным экспертизы, Валентина Яковлевна выпила утром, как минимум пятнадцать таблеток барбинал натрия. Няня регулярно принимала эти таблетки, но, конечно, не в таком количестве. По мнению врачей, передозировка снотворного могла вызвать временную потерю сознания. Вероятно, Валентина Яковлевна собиралась везти ребенка на прогулку, и ей для чего-то понадобилось подняться на второй этаж. Подъем по лестнице мог оказаться для нее слишком тяжелой нагрузкой и привести к потере сознания. Няня, должно быть, перевалилась через перила и, неудачно упав, сломала шею.

Клотов удивленно вскинул брови.

– В этой смерти было много странного, – продолжала Галя. – Во-первых, непонятно, зачем было пить утром так много снотворного? Ведь впереди был длинный рабочий день! А между тем няня наверняка приняла таблетки сама, потому что нельзя заставить человека съесть столько неприятных на вкус таблеток, чтобы он при этом ничего не заподозрил. Конечно, Валентина Яковлевна могла принять снотворное под чьим-то нажимом, но в таком случае почему она никому об этом не сказала?

– Действительно, странно, – согласился Клотов и открыл новую банку с пивом.

– У следствия была версия, что Валентина Яковлевна пыталась совершить самоубийство. Многие это делают при помощи таблеток. Но у этой женщины, по всеобщему мнению, не было причин быть недовольной жизнью. Валентина Яковлевна была замужем. Ее брак, по словам знакомых и родственников, сложился удачно. Дети и муж ее любили. К тому же не исключено, что у нее был тайный друг.

– Любовник?! – удивленно спросил майор. – Ты вроде сказала, что ей было за пятьдесят!

Галя с укоризной посмотрела на Клотова.

– Ты что же, думаешь, что у женщины в пятьдесят лет не может быть друга?

– Ну, я не знаю, – смутился майор. – В таком возрасте больше радуют внуки, чем друзья.

– Как бы то ни было, но, выйдя утром из дома, Валентина Яковлевна, вероятно, зашла к кому-то в гости. И она почему-то не поставила об этом в известность мужа.

– Откуда такие сведения?

– Эксперты нашли в желудке няни много чего необычного: яичницу, хлеб, сыр, мякоть грейпфрута, следы кокоса и алкоголя. Очень странная смесь, не правда ли?.. Муж Валентины Яковлевны сказал, что жена на завтрак ела яичницу, хлеб с сыром и пила чай. Откуда тогда взялось все остальное? В доме Колосовых няня только обедала, но не завтракала. Тогда у кого в гостях Валентина Яковлевна могла выпить спиртное и запить его каким-то экзотичным тропическим соком? Только у друга.

Клотов задумался.

– Дело закрыли? – спросил он.

– Да. Пришли к мнению, что няня по ошибке приняла излишек снотворного и это привело к трагическим последствиям. Поскольку Валентина Яковлевна регулярно принимала витамины, решили, что она перепутала таблетки. Хотя, на мой взгляд, витамины и барбинал натрия трудно спутать, они совсем разные.

Девушка с сомнением покачала головой.

– Версия не такая уж плохая, – заступился за следствие майор.

– Версия казалась сносной поначалу, но последующие события заставили многих усомниться, что смерть няни так легко объясняется.

Клотов с интересом слушал Галю. Интригующий рассказ завладел его вниманием.

– Может, купить еще пива? – спросила девушка, заметив, что майор выпил вторую банку пива.

– Нет. Пива достаточно. Так что же случилось?

– Ребенку нашли вторую няню, Нину Леонидовну. Колосовы предпочитали, чтоб за ребенком смотрела зрелая женщина, наверное, не доверяли молодым. Нина Леонидовна была старше, чем Валентина Яковлевна. Ее возраст я точно не знаю, но где-то под шестьдесят. Как мне описывали, она не была похожа на свою предшественницу: простоватая, без претензии на интеллигентность, невысокая, полная, глуховатая, поэтому всегда все переспрашивала, в общем, настоящая бабушка Нина.

– И?

– Месяц назад няня уволилась. И это несмотря на то что она сильно дорожила своим местом. Ее объяснения оказались очень странными. Вот что Нина Леонидовна рассказывает. Двадцать восьмого августа в полдень она, как обычно, вывезла ребенка на прогулку. За воротами дома есть удобная площадка со скамейкой и навесом. Там они обычно гуляют. Возле дома проходит старая дорога, но место это тихое: люди проходят редко, машины тоже проезжают нечасто. Ребенок в коляске спал, а Нина Леонидовна вязала… И в этот момент на нее… напали!.. Как говорит Нина Леонидовна, кто-то незаметно подошел к ней сзади и прижал ко рту тряпку. Няня попыталась вырваться, но тряпка была пропитана каким-то веществом, из-за которого Нина Леонидовна сразу потеряла сознание. Приблизительно через полчаса она очнулась и увидела, что сидит все там же на скамейке, ребенок безмятежно спит в коляске, и… ровным счетом ничего не произошло.

Галя развела руками, всем своим видом подтверждая нелепость ситуации.

– Когда попытались разобраться с этим происшествием, – продолжила свой рассказ девушка, – выяснилось, что ни с ребенком, ни с кем-либо еще в доме ничего не случилось. Более того, возле ворот дома находится пристройка, на втором этаже которой постоянно дежурил охранник. Он ни на минуту не отлучался, потому что по инструкции должен был наблюдать за ребенком и няней, когда они вне дома. Охранник клялся, что никуда не отходил и ничего странного не видел, все время няня сидела на скамейке и вязала. Правда, он видел ее со спины и не мог утверждать, вязала она или просто спала, пренебрегая своими обязанностями. По словам охранника, в какой-то момент няня вскочила со скамейки и подняла шум, заявляя, что на нее напали. Охранник убежден, что у старухи – старческий маразм. В доме в тот час было еще два человека: я их уже упоминала, это жена Колосова Светлана и его дочь Лиза. Они тоже ничего не слышали и не видели.

– Странно, – задумчиво произнес Клотов. – Кто-то напал на няню, усыпил ее и этим ограничился. Зачем? Может быть, для того, чтобы напугать? Чтобы она уволилась и освободила свое место?

– Или наоборот, – предположила Галя. – Няня все выдумала, чтобы поскорей уволиться.

– Долго она еще проработала?

– Уволилась через пару дней. Она сказала, что не может больше работать. Ей стало казаться, что кто-то строит против нее козни и хочет снова на нее напасть.

– Наверное, все решили, что няня спятила?

– Совершенно верно. Все, кроме Олега Петровича.

– А почему он ей поверил?

– Возникла дилемма: либо врет Нина Леонидовна, либо – охранник. Колосов решил, что старой женщине незачем лгать, а вот охранник вполне мог незаметно подкрасться к няне и напасть на нее сзади. Хотя все так же неясно, зачем? Кстати сказать, этот охранник, его зовут Влад, работал и в тот день, когда погибла первая няня. Может быть, поэтому Колосов в чем-то подозревает его.

– Но сам не знает в чем, – заметил майор.

– Вот именно. Все в доме чувствуют, что происходит нечто странное и тревожное, но никто не знает, что именно. Поэтому, когда настал черед нанимать новую няню, Колосов обратился в наше детективное агентство. Он предложил, чтобы подготовленный человек побыл в роли няни и разобрался, что произошло в его доме, и предотвратил то, что, возможно, должно произойти.

– И как твои успехи?

– Я проработала полмесяца и в принципе не заметила ничего странного. Семья у Колосова вполне обычная. Олег Петрович живет со второй женой Светланой. Его первая жена умерла от рака три года назад. Вместе с ними живут трое его детей: Алексей, который родился восемь месяцев назад, старший сын Коля, ему одиннадцать лет, и дочка Лиза, ей – двадцать пять. Вместе с Лизой живет ее муж Валера. Они могли бы жить отдельно, но Валера часто уезжает в командировки, а Лиза не привыкла быть одна, поэтому они пока что живут у отца, тем более что дом у него большой – места хватает всем. Последнюю неделю у Колосовых живет еще брат Светланы Геннадий, он частный предприниматель из Хабаровска и всегда останавливается у них, когда приезжает по делам во Владивосток.

Галя открыла дамскую сумочку, ремешок которой нервно мяла пальцами на протяжении разговора, и достала из нее пачку легких сигарет.

– Будешь? – спросила она. – Колосовы запрещают курить при детях, поэтому я уже полмесяца страдаю, но зато почти отвыкла от сигарет.

Клотов отказался от предложенной сигареты, а Галя закурила и продолжила прерванный рассказ:

– Теперь о моей проблеме… Шесть дней назад был дождь, и я пришла на работу в плаще. К вечеру дождь перестал, выглянуло солнце, и поэтому я забыла плащ на вешалке у Колосовых и ушла домой без него. На следующий день я обнаружила в кармане плаща записку.

Галя снова открыла сумочку и достала из нее два листка бумаги, сложенные в несколько раз.

– Вот она, – сказала девушка и передала один из листков майору.

Клотов вытер о шорты руки и аккуратно взял протянутую записку, после чего так же бережно развернул ее.

Записка состояла всего из двух предложений. Она была написана синей шариковой ручкой на листке в клетку, который вырвали, судя по небольшому формату, из записной книжки или блокнота.

Послание было коротким и угрожающим:

«ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В МАЕ? ТЫ БУДЕШЬ СЛЕДУЩЕЙ».

– Странные буквы, – отметил майор, с интересом разглядывая записку.

– Я тоже обратила на них внимание, – согласилась Галя. – Все буквы печатные. Вероятно, автор не хотел, чтобы его узнали по почерку. Более того, буквы написаны как бы по отдельности, между ними – не одинаковое расстояние, иногда буквы стоят чуть ниже или выше соседних. Такое ощущение, что человек писал левой рукой и, может быть, изменял наклон письма или силу нажатия специально для того, чтобы остаться неизвестным. Я думаю, если взять образцы почерка всех, кто бывает в доме Колосовых, то графологическая экспертиза, наверное, могла бы определить автора записки. Но у меня нет подхвата, чтобы провести такую экспертизу.

– Насчет букв я с тобой совершенно согласен. Если бы их писали бегло, то они выглядели бы совсем иначе. А здесь – все линии неровные, не доведенные до автоматизма. Словно человек занимался не привычным для него делом, а нарочно изменял что-то или воспользовался какой-то очень неудобной ручкой… А насчет экспертизы не стоит обнадеживаться, едва ли в твоем случае за нее возьмутся. Лучше покажи вторую записку, может быть, она даст что-нибудь.

Галя отдала Клотову второй листок.

– Эту записку я нашла сегодня, – сказала она. – Я специально пришла вчера на работу в плаще, поскольку обещали дождливую погоду. Вечером я оставила плащ в доме Колосовых на той же вешалке в холле. Сегодня утром в кармане лежала эта записка.

На этот раз листок был белым, судя по линии отреза, – половина от обычного листа формата А4. Записка была написана тем же почерком, что и первая. Текст был более резким:

«УБИРАЙСЯ ПОКА НЕ ПОЗДНО».

– Почерк тот же, – задумчиво произнес майор. – А кто сложил листок? Ты или тот, кто написал записку?

– Я нашла ее в таком виде. А почему ты об этом спросил?

– На сгибах листа видны темные полосы. Наверное, у того, кто складывал листок, были испачканы руки.

Девушка наклонилась вперед и посмотрела на записку.

– Чем испачканы?

– Похоже на обычную грязь. Бумага – очень белая, поэтому заметно.

– Обычная грязь нам ничего не дает.

– Да. Разве что на бумаге могли остаться более четкие отпечатки пальцев.

– Отпечатки с этих записок снимут лишь в том случае, если меня убьют.

– Тут ты права. Тогда могут провести и графологическую экспертизу почерка. А сейчас никто не возьмется за такую кропотливую работу.

– А что ты думаешь обо всем этом? Надо бояться угроз?

Клотов задумался:

– Учитывая события, которые произошли в доме Колосовых, угрозы могут быть реальными. Пожалуй, тебе следует что-то предпринять. Может быть, уволиться.

– Это отпадает, – решительно возразила Галя. – Что я скажу Колосову и ребятам в агентстве?! Когда я согласилась на эту работу, никто не обещал легкой жизни; к тому же в агентстве считают, что автор записок ограничится угрозами, ведь раньше, когда он хотел что-либо сделать, он это просто делал и никого об этом не предупреждал.

– Может быть, и предупреждал, только мы об этом не знаем.

– Так как мне поступить?

Клотов пожал плечами:

– Трудно что-то посоветовать, ведь плохой совет подвергнет тебя риску.

– Я рассчитываю на твою помощь.

Девушка трогательно, словно беззащитный щенок, заглянула в глаза майору.

Клотову стало неловко.

– Я бы рад помочь. Тем более что я в отпуске… Только как?

– Ты – в отпуске?! – обрадовалась девушка.

Майор подумал, что зря сказал про отпуск.

– Ну да.

Галя радостно схватила Клотова за руку.

– Помнишь, ты говорил, что у меня в долгу, – напомнила девушка.

Она явно намекала на то, что однажды помогла Клотову, когда на него хотели завести уголовное дело по незаконному лишению свободы.

– Я тебе всегда готов помочь.

– Значит, ты поддержишь мой план?!

– Какой?

Майор понял, что Галя пришла на встречу, заранее отведя для него конкретную и немаловажную роль в своем плане.

– Андрей, ты – такой умница, – льстиво заговорила Галя. – Ты сразу разберешься с этой пустяковой задачей, если поживешь в доме Колосова.

– Поживешь?! – Клотов чуть было не рассмеялся. – Я, кажется, понял! Ты уйдешь на больничный, а я поработаю за тебя няней! Здорово придумано!

– Я буду с тобой.

– Ага. Значит, план похитрее?! Я буду твоим мужем?! Мы скажем, что наш дом сгорел, и попросим приюта у Колосова?! Предлагаю взять с собой старшего лейтенанта Бубнова, и выдать его за нашего сына.

– Перестань язвить, – попросила девушка. – На самом деле все гораздо проще. Я скажу Колосову, что одна я не могу справиться с этой задачей, и попрошу его, чтобы он разрешил тебе пожить в доме день-два. Родным он представит тебя, как своего партнера по бизнесу. Это ни у кого не вызовет подозрения. Колосов иногда приглашает к себе своих деловых партнеров. Я была свидетелем, как у него ночевал какой-то Паша из Москвы.

– Он не согласится на такое.

– Я уже прозондировала почву. Он обязательно согласится. Если ты пообещаешь помочь, я сегодня же поговорю с Колосовым по телефону, и уже завтра ты сможешь приехать к нему в качестве гостя.

Клотову не хотелось терять драгоценные дни отпуска, тем более сейчас, когда жена была в Находке, отчего ценность этих дней утраивалась.

– За два дня я не разберусь с такой уймой вопросов.

– Не прибедняйся. Я уверена, что ты решишь их с ходу. В любом случае через два дня ты можешь с чистой совестью уехать. Я от тебя отстану. – Галя с кокетством и мольбою взглянула на майора. – Ну, пожалуйста, Андрюша. Что тебе стоит?!

– Я боюсь, что не оправдаю твоих надежд, – слабо возразил Клотов.

– Я правильно поняла, ты согласен?! – радостно воскликнула девушка.

– Ну хорошо. Но только на два дня! – уступил майор, ругая себя в душе за податливость.

«Долги надо возвращать», – подумал он.

– Ты – умница! – обрадовалась Галя и, не будь между ней и Клотовым стола, непременно бросилась бы ему на шею.

Можно было подумать, что, дав согласие, майор сразу решил все ее проблемы.

В последующие десять минут Галя и Клотов условились, что девушка поговорит с Колосовым и сообщит майору о результатах разговора. Если все пройдет так, как задумала Рыбкина, то Олег Колосов встретиться с Клотовым и отвезет к себе домой в качестве гостя и партнера по бизнесу.

Глава 3

Вечером позвонила Галя.

– Я с ним договорилась, – сообщила она. – Колосов подберет тебя завтра после работы возле твоего дома. Я объяснила ему, где ты живешь. В восемнадцать часов тебе удобно?

– Нормально. Я как раз успею сделать все, что планировал на ближайшие дни, – ответил Клотов, которого уже клонило в сон от выпитого пива. – Как отреагировал Колосов на твое предложение?

– Он меня внимательно выслушал и сказал, что если это необходимо для завершения дела, то твое соседство ему не помешает. Колосов даже пообещал увеличить гонорар, чтобы его хватило на двоих. Но это, само собой разумеется, при благоприятном исходе.

– Ты предупредила его, чтоб он никому не говорил, что я майор милиции?

– Разумеется. Он пообещал не говорить об этом даже своей жене. Для всех ты будешь его поставщиком из Екатеринбурга.

Клотов повесил трубку.

«Какого черта я согласился на эту глупую авантюру? – удивился своей уступчивости майор. – Ведь так просто было отказаться».

На следующее утро Клотов проснулся поздно, почти в полдесятого. Едва раскрыв глаза, он вспомнил об обещании, данном Гале, и вначале немного расстроился, поскольку за время отпуска успел облениться и всякую работу воспринимал как повинность. Потом Клотов поборол свою хандру, встал, сделал тридцатисекундную разминку и, придя в хорошее расположение духа, стал приводить себя в порядок. Для этого ему пришлось побриться. От этой нудной процедуры он частенько отлынивал во время отпуска. Кофе окончательно взбодрил его и зарядил оптимизмом.

С двенадцати до пятнадцати часов дня Клотов ездил по городу, занимаясь делами, которые нельзя было отложить. Важных дел было всего два: теща попросила отвезти брату ведро с помидорами, и надо было заехать в автосервис, заменить в машине термостат. Потратив еще час на мелкие поручения, полученные от жены при расставании, майор поставил «Тойоту Короллу» в гараж и вернулся домой пешком.

Ему требовалось некоторое время для того, чтобы перевоплотиться в специалиста по колбасным изделиям из Екатеринбурга. Клотов не был блистательным актером, но он хорошо владел собой, и это качество неплохо заменяло лицедейский талант, когда майору нужно было выдать себя за кого-нибудь другого. Как ни странно, Клотову нередко приходилось скрывать от людей то, кем он был на самом деле. Наверно, в этом заключается специфика работы оперативника. Как любил говорить полковник Дремлюга, «оперативник должен походить на порядочного человека, а не то каждая собака распознает в нем сотрудника соответствующих органов».

Чтобы не выглядеть профаном и не выдать себя, показав полную неосведомленность, Клотов открыл Большую советскую энциклопедию и прочитал статьи под названиями: Свердловск, Свердловская область, Мясо, Мясокомбинат, Колбасные изделия и т. п. Несколько запутанных схем и черно-белых фотографий дополняли статьи. Клотов внимательно изучил все, начиная с исторической справки о городе Свердловске и заканчивая фотографией картины Гойи «Маха обнаженная», на которой случайно открыл энциклопедию.

Через сорок минут майору показалось, что он знает о производстве колбасы все.

Разобравшись с колбасой, Клотов занялся своим внешним видом. Он долго думал, как одеться, изучая скептическим взглядом свой скудный гардероб. Наконец решил, что екатеринбургский предприниматель должен выглядеть как обычный человек. Поэтому Клотов не стал доставать из шкафа серый в полоску свадебный костюм, а просто надел самые приличные джинсы и джемпер. Погода в конце сентября была необычно теплой, но все-таки пора милых сердцу футболок и рубашек с короткими рукавами прошла, и со дня на день можно было ожидать похолодания.

Чтобы стать похожим на командировочного, майор собрал дорожную сумку. Он положил в нее то, что могло пригодиться в доме Колосова, и добавил «для веса» стопку «бесполезных» вещей.

Без пяти минут шесть Клотов вышел из дома и пошел в сторону дороги, которая проходила в ста метрах от его подъезда. Чувствовал майор себя по-идиотски. Затея Гали казалась ему дурацкой. Видимо, днем раньше выпитое пиво разожгло авантюризм Клотова и помешало ему скептически отнестись к изложенному плану. Теперь отступать было поздно, но майор плохо представлял себе предстоящее житие в качестве делового партнера Олега Петровича Колосова.

Опоздав на пять минут, у обочины дороги остановился новый фиолетовый «Прадо». Клотов узнал джип Колосова по регистрационному знаку, который ему сообщила Галя. Олег Петрович, в свою очередь, тоже получил от Гали профессионально-точный словесный портрет майора.

Клотов открыл дверцу машины и поздоровался с мужчиной, сидящим за рулем, затем залез на переднее сиденье и поставил дорожную сумку себе на колени.

– Лучше назад, – предложил владелец джипа и перебросил сумку на заднее сиденье.

– Олег Петрович Колосов, – представился бизнесмен и пожал майору руку.

– Андрей… Клотов.

Колосов повернул руль и, съехав с обочины, влился в автомобильный поток.

– Галя уверена, что вы поможете разобраться с моей проблемой, – сказал бизнесмен, бросив на майора испытывающий и немного скептический взгляд.

– Она меня порой переоценивает, – поскромничал Клотов, но быстро сообразил, что в данный момент лучше заняться саморекламой. – Наверно, потому, что я часто распутывал дела, которые другим были не по зубам.

– Мне нравится ваша уверенность.

– Давайте перейдем на ты.

– Давайте. В нашем случае без этого не обойтись, – согласился Колосов.

Олег Петрович следил за дорогой, и майор воспользовался этим, чтобы внимательней рассмотреть своего «делового партнера».

Колосов сидел, но майор безошибочно определил, что Олег Петрович был выше его ростом. Судя по крепкой комплекции, бизнесмен весил не менее девяноста пяти килограммов. Олег Петрович был в костюме и в галстуке, но его коротко-стриженая голова и простое лицо плохо гармонировали с воротом дорогого пиджака и голубой рубашки. Черты лица Колосова были грубыми, отчего его проще было представить стоящим на краю поля в грязной одежде и кепке, например, в качестве главы фермерского хозяйства, нежели в роли удачливого бизнесмена. В новеньком джипе и безупречном костюме Олег Петрович был похож на счастливого комбайнера, неожиданно выигравшего состояние в телевизионном шоу. Однако, когда Колосов говорил, сразу становилось понятно, что он наделен отменными деловыми качествами. Его голос был тверд, а речь уверенна и логична.

– Что ты собираешься делать? – спросил бизнесмен.

У Клотова не было конкретного плана, поэтому он соврал:

– Хочу уточнить ряд моментов, без которых невозможно распутать дело. Для начала я должен оказаться на месте событий.

Бизнесмен недоверчиво кивнул и следующий вопрос задал «в лоб»:

– Тебя интересует только место событий или ты предполагаешь, что в этих событиях замешан член моей семьи?

Майор постарался ответить деликатно.

– Охранник, несомненно, имеет отношение к случившемуся, – уверенно произнес Клотов. – Но не исключено и то, что и в вашей семье есть человек, а может быть, даже и не один, который многое знает о смерти Валентины Яковлевны и о странном происшествии со второй няней.

Майор обратил внимание, что непроизвольно назвал Колосова на вы.

– Но почему он не расскажет об этом мне?

– Пока не знаю.

Олег Петрович мрачно задумался. Было ясно, что его очень беспокоят события, которые произошли в его доме.

– Я представлю тебя родным как партнера из Екатеринбурга, поставляющего искусственные оболочки для колбас, – сказал Колосов после минутного молчания. – Наверно, ты слышал о том, как делается колбаса?

– Я прочитал об этом в энциклопедии.

Олег Петрович оторвал взгляд от дороги и искоса посмотрел на майора. Он хотел понять, шутит Клотов или нет.

– Ну этого вполне достаточно.

Майор имел лишь поверхностное представление о том, с кем ему предстоит встретиться в доме Колосова. Днем ранее Клотов был не в том состоянии и настроении, чтобы вникать в детали, поэтому Галя лишь вскользь коснулась родственников Олега Петровича.

– Расскажи мне о своих родных, – попросил майор. – Чем лучше я буду их знать, тем быстрее оценю обстановку.

– Попробую, – согласился Колосов. – Но что именно тебя интересует?

– Немного о каждом. То, что ты сочтешь возможным рассказать.

– Хорошо. – Олег Петрович задумался, выбирая, с кого начать. – Мою жену зовут Светлана. Мы женаты два года. Мать моей дочери и старшего сына умерла почти четыре года назад от лейкемии. Светлана была дальней родственницей моей первой жены, но я познакомился с ней только на похоронах. Потом мы виделись на девять и на сорок дней. Однажды в мою фирму пришла проверяющая СЭС. Это была Светлана. У нас завязались деловые отношения, которые постепенно превратились в личные. Два года назад мы поженились. В конце января у нас родился сын Алексей. Сейчас Светлана находится в декретном отпуске.

Колосов говорил спокойно и сухо, словно читал резюме человека, пришедшего устраиваться к нему на работу.

– Моя дочь Лиза закончила ВГУЭС. Ей двадцать пять. Она дизайнер, работает на какое-то агентство, выполняет самые различные заказы, от бижутерии до дизайна мебели, квартир и даже кондитерских изделий. О ее заработке я имею смутное представление, но, видимо, он еще не очень велик. Хотя для нее это не очень важно, она вся в творчестве, и я стараюсь, чтобы она не ощущала финансовых проблем. Год назад Лиза вышла замуж. Ее муж Валера толковый парень, по образованию экономист. Ему двадцать шесть. Он работает менеджером по закупкам в строительной фирме и часто бывает в командировках. Лиза и Валера живут у меня, места у меня в доме всем хватает.

Джип сильно тряхнуло на яме. Колосов поздно затормозил и грубо выругался в адрес черного «Терано», который помешал ему объехать прореху в асфальте.

– Не знаю, что сказать о моем старшем сыне… Ему только одиннадцать. Зовут Николай. Он учится в частной школе. Ну его отметки тебя наверняка не интересуют. – Олег Петрович улыбнулся. – Сейчас у нас гостит брат Светланы, Геннадий. Честно говоря, в этом году он особенно часто к нам приезжает. Практически каждый месяц живет у нас неделю-две. Мне это не мешает, потому что он простой и бесконфликтный мужик, правда, как мне кажется, большой любитель выпить и приврать. Он живет в Хабаровске, недавно развелся, ему, кажется, тридцать восемь дет. Геннадий – частный предприниматель, занимается запчастями для иномарок, поэтому часто приезжает во Владивосток. Я уже привык, что он живет с нами.

– Когда погибла няня, Геннадий находился во Владивостоке?

Колосов с пониманием взглянул на майора.

– Оба раза, и когда погибла Валентина Яковлевна, и когда произошел непонятный инцидент со второй няней, Геннадий был здесь. Правда, во второй раз он был вне дома, ездил куда-то по своим делам. Но я не думаю, что он как-то связан с этими событиями. Я уже говорил, что он живет у нас, пожалуй, даже больше, чем в Хабаровске, поэтому нет ничего странного в том, что он был во Владивостоке в эти дни.

– Остается охранник, – напомнил Клотов, давая понять, что Геннадий его интересует не больше других.

– Да. Охранник, несомненно, знает о происходящем больше любого из нас. Мой дом находится в достаточно глухом месте, ты это сам сейчас увидишь. С одной стороны он – в каких-то пятистах метрах от шоссе, но с другой стороны – кругом лес, поблизости всего несколько домов, поэтому, например, ночью в нем немного жутковато. Поэтому я держу дома охрану. Три человека по очереди охраняют дом. Так получилось, что Влад дежурил оба раза, когда в моем доме произошли эти странные события. Можно было бы назвать это случайностью, если бы не нападение, о котором рассказала вторая няня. Я ей верю, а поскольку Влад просто не мог не видеть, как на нее напали, значит, вероятно, это сделал он сам. Честно говоря, я его хотел уволить еще в мае. Во время первого инцидента он был пьян. Не то чтобы валился с ног – этого не было. Но алкоголем от него пахло. После второго происшествия я ему еще меньше доверяю. Но я хоть и считаю, что от него исходит какая-то угроза, все равно его не увольняю. Я это делаю специально для того, чтобы вы вывели его на чистую воду.

– А кому угрожает опасность, на твой взгляд?

– Не знаю. Я больше всего опасаюсь за своего младшего сына. Но, с другой стороны, с ним ничего не произошло во время этих инцидентов, хотя он был абсолютно беззащитен. Поэтому я стал опасаться за жену и дочь. Они тоже оба раза были дома.

Пока Колосов и майор разговаривали, фиолетовый «Прадо» выехал на загородное шоссе и, увеличив скорость, быстро домчался до четырнадцатого километра. Справа на сопке распростерлось унылое Лесное кладбище. Сразу за кладбищем джип свернул на дорогу, ведущую на автозаправочную станцию. Еще через двести метров Олег Петрович снова повернул направо, и «Прадо» оказался на разбитой грунтовке, углубляющейся в лес.

Это было старое шоссе. Когда-то здесь пролегала главная автотрасса, соединяющая Владивосток с остальными городами России. В шестидесятые годы шоссе спрямили, и двухкилометровый участок дороги оказался заброшенным. С тех пор асфальт на дороге почти полностью разрушился, и от него остались только редкие заплаты, которые мешали движению.

В это время года на заброшенной улице Полетаева было необыкновенно красиво. «Прадо» ехал медленно, поэтому Клотов смог полюбоваться видом из окна, который для Колосова давно стал привычным.

Лес был окрашен в яркие красно-желтые цвета. Некоторые деревья еще зеленели, сопротивляясь осени, а другие уже сбросили побуревшую листву. Деревья плотно обступили дорогу и сделали над ней свод, сомкнув свои кроны. Увядающая трава на склонах и ухабистая грунтовка были усыпаны несметным количеством желтых, красных и коричневых листьев.

Слева через приличное расстояние друг от друга стояли одинокие частные дома. Судя по внешнему виду строений, в них доживали свои дни в уединении и покое обедневшие пенсионеры. На некоторых участках Клотов увидел строящиеся коттеджи.

Майор знал, что в конце этой дороги, там, где она снова подходила к шоссе, активно велось жилищное строительство. Уже были воздвигнуты десятки разностильных коттеджей, но на этом конце улицы пока что было тихо, красиво и даже немного дико.

Через полкилометра дорога взобралась на перевал и пошла под гору, одновременно повернув налево. С этой высокой точки открывался превосходный вид на Амурский залив. Живописную панораму частично закрывал высокий зеленый забор и двухэтажный коттедж Олега Петровича. Однако проехав немного дальше, или, поднявшись на террасу дома Колосова, можно было увидеть поистине чарующую картину. Взору открывались две покатые сопки, разукрашенные пестрой осенней палитрой. Склоны сопок обрамляли панораму снизу, справа и слева и, указывая направление взгляду, спускались к морю. У побережья, приблизительно в трех километрах ниже того места, где находился дом Олега Петровича, виднелись мазки цивилизации в виде нескольких многоэтажных домов. Волнистый берег переходил в синюю полосу Амурского залива, за заливом четко прорисовывалась бурая холмистая полоса противоположного берега, а над ней – сочное голубое небо.

Там, где дорога делала поворот налево и начинала спускаться с перевала, склон имел форму ступени, на которой и расположился дом Колосова.

Фиолетовый джип остановился на вымощенной брусчаткой площадке перед металлическими воротами и калиткой.

Олег Петрович не успел просигналить, как ворота, приводимые в движение электромотором, поползли в сторону. Клотов воспользовался короткой остановкой для того, чтобы осмотреться.

Дом Колосова находился слева от дороги, а справа от нее сплошной стеной стоял лес, покрывающий сопку до самой ее вершины. Ближайшие к дому строения располагались дальше и ниже по улице. Клотов разглядел там один старенький домишко и синюю крышу заслоненного деревьями коттеджа.

Пока джип заезжал во двор, майор успел осмотреть благоустроенную площадку между дорогой и забором. В центре ее стояла выкованная из чугуна изящная скамья с подлокотниками, обращенная спинкой к воротам. Над скамьей был сделан навес, украшенный такой же искусной ковкой. Судя по всему, это была та самая скамейка, на которой сидела Нина Леонидовна, когда на нее напали. Было очевидно, что, желая остаться незамеченным, неизвестный должен был прийти той же дорогой, по которой приехали Клотов и Олег Петрович. В таком случае его обязательно должен был увидеть охранник, дежуривший на втором этаже строения, которое возвышалось над забором и выполняло роль сторожевого поста.

Джип остановился посреди двора, который был полностью вымощен брусчаткой, так что нигде не было видно ни пригоршни земли, если не считать кадок, в которых росли молодые кипарисы.

Олег Петрович первым вылез из машины. Клотов последовал за ним, захватив с заднего сиденья дорожную сумку.

Коттедж Колосова имел два этажа и мансарду и был покрыт светло-серым отделочным материалом. Большая терраса выходила на противоположную сторону дома, а во двор смотрели только окна. Входная дверь была двойной и стеклянной, наподобие тех, которые устанавливают в супермаркетах, поэтому через стекло был прекрасно виден холл, посередине которого лежал ковер, а также другие элементы обстановки, в числе которых майор приметил бочонок с пальмой трехметровой высоты и лестницу, ведущая на второй этаж.

«Под этой лестницей жена Колосова нашла мертвую няню», – сообразил Клотов.

Олег Петрович и гость вошли в дом.

– Светлана! – громко позвал Колосов, едва переступив порог.

Не дожидаясь появления хозяйки, мужчины разулись и убрали обувь в шкафчик под вешалкой, на которой в это время года висело совсем мало верхней одежды. В шкафчике майор обнаружил пару тапочек своего размера, а на вешалке – знакомый плащ сиреневого цвета.

«Видимо, не очень хорошо идут дела в детективном агентстве, раз Галя за столько лет не смогла поменять себе плащ».

Он еще помнил то время, когда Галя приходила в этом плаще на службу в РУВД. В памяти до сих пор остался крапчатый рисунок на пуговицах и голубой подклад.

«Она опять оставила на вешалке свой плащ, возможно, специально провоцируя автора записок на новые угрозы», – догадался майор.

В этот момент Галя, по подсчетам Клотова, должна была ехать домой в каком-нибудь переполненном автобусе. Ей нужно было сделать, как минимум, две пересадки и потратить целый час, чтобы добраться из пригорода к себе домой.

Из комнаты, расположенной на первом этаже, из которой уже доносились запахи готовящейся пищи, вышла молодая женщина лет тридцати пяти.

– Света, познакомься – это мой партнер из Екатеринбурга, Андрей. – Колосов указал на Клотова. – Я тебя предупреждал, что он поживет у нас несколько дней… А это моя жена, Светлана.

Майор и жена Колосова обменялись слащавыми улыбками и кивками.

«Почему восемьдесят процентов Светлан – это блондинки?» – подумал Клотов.

Светлана Колосова оказалась очень привлекательной. Большие голубые глаза и пухлые губы поначалу ввели майора в заблуждение относительно интеллекта хозяйки дома, однако в процессе общения ему стало понятно, что Светлана не только соблазнительна и красива, но и далеко не глупа.

Рождение ребенка и три с лишним десятка прожитых лет придали ее фигуре спелые формы, свойственные следящим за собой нерасполневшим женщинам. В этот вечер на Колосовой было короткое и совсем не домашнее платье, которое подчеркивало холмистость ее фигуры и свидетельствовало о том, что гостя ждали.

– Привет, па, – негромко произнес кто-то наверху, и майор вместе с Олегом Петровичем дружно вскинули головы.

На площадке второго этажа стояла девушка. Она держала на руках одетого в ползунки и распашонку малыша. Нетрудно было догадаться, что у нее на руках – третий отпрыск Олега Петровича, названный Алексеем.

– Привет, Лиза, – улыбнулся дочери Колосов.

– Здравствуйте, – добавил Клотов.

– Добрый вечер, – ответила Лиза.

Дочь Колосова оказалась обаятельной девушкой среднего роста, изящной и стройной. Ее прямые волосы ниспадали на плечи и были выкрашены в цвет созревшей пшеницы. От Лизы веяло неким аристократизмом, как от человека, выросшего в достатке и обласканного вниманием. «Изюминкой» девушки были красивые светло-серые глаза.

Однако Клотову показалось, что у Лизы чересчур тонкие губы, и он пришел к выводу, что Светлана выглядит гораздо интересней и соблазнительней, чем ее падчерица.

Но в целом майор не мог не признать, что Олег Петрович в кругу семьи окружен исключительно красивыми женщинами. В какой-то мере это должно было скрасить пребывание Клотова в доме Колосова, поскольку красивое женское общество уже само по себе приятно.

Глава 4

В последующий час Клотов познакомился с остальными родственниками Олега Петровича: с его одиннадцатилетним сыном Николаем, с братом Светланы – Геннадием и мужем Лизы – Валерой.

О каждом из них у майора сложилось первое черновое мнение.

Коля показался майору избалованным шалопаем. Этот маленький и упитанный паренек сразу стал называть гостя на ты, но, по большому счету, не проявил к Клотову большого интереса. Все время до ужина он гонял по дому, управляя машинкой на дистанционном управлении, и выкрикивал при этом громкие реплики вроде: «Вот, черт!.. Разойдись!.. Посторонись, приятель!»

Геннадий оказался немолодым лысеющим мужчиной. Он был худощав и сутул. Несмотря на то что Геннадий часто и подолгу жил у сестры, держался он скромно, будто чувствовал себя обременительным гостем. Его лицо принужденно улыбалось, а глаза бегали. Однако первая же выпитая за ужином рюмка водки сильно преобразила Геннадия и сделала его очень разговорчивым. В компании Геннадий создавал себе имидж эрудита и знатока почти во всех областях. Он был готов учить женщин премудростям вечернего макияжа и делиться с Олегом Петровичем тонкостями ведения бизнеса. Неизвестно, как относились к Геннадию в прочих местах, но родственники воспринимали его болтовню с усмешкой и пропускали ее большей частью мимо ушей.

Валера появился в доме Колосова перед самым ужином. Он приехал на коричневой «Тойоте Королле» девяносто пятого года – подарке тестя к двадцатипятилетию. Клотов был немного удивлен тем, как выглядел зять Олега Петровича. Майор ожидал увидеть красивого высокого парня, амбициозного и хваткого настолько, чтобы заинтересовать привлекательную дочь Олега Колосова. Валера вопреки ожиданиям Клотова выглядел не очень представительно. Он был одного роста с Лизой, щуплым и молчаливым. Его брачный союз с Лизой был тем более странным, что Валера, насколько знал майор, не мог похвастать богатыми родственниками или способностью зарабатывать много денег. Позже Клотов подметил, что Валера очень трепетно относится к своей жене. Это навело майора на мысль, что именно любовь и преданность выделили Валеру из большого числа ухажеров.

Олег Петрович предложил Клотову гостевую комнату на втором этаже. Из окна комнаты был хорошо виден вымощенный двор, ворота, пристройка, в которой находилась охрана, дорога и лес за забором. Из-за забора выглядывал лишь небольшой край навеса, который защищал скамью и отдыхающих на ней от солнца и непогоды. Майор отметил, что из дома невозможно увидеть, что происходит непосредственно на площадке, где расположена скамья.

В соседней комнате жили Лиза с Валерой. Остальные жильцы занимали комнаты в другой половине дома и могли любоваться видом на море. Их комнаты были более солнечные. На стороне, обращенной к морю, тоже была комната для гостей, но ее занимал Геннадий.

Перед ужином Клотов вышел во двор, чтобы покурить. Заодно он хотел познакомиться с Владом. Однако, встретившись в дверях с Олегом Петровичем, майор узнал от него, что в этот день дежурил другой охранник. Влад должен был заступить на сутки в девять утра. Это немного изменило планы Клотова, и он, воспользовавшись случаем, попросил у Колосова сотовый телефон.

Во дворе майор отошел подальше от дома к длинному капитальному гаражу, рассчитанному как минимум на пять машин, и зажег сигарету. Убедившись, что поблизости никого нет, он позвонил Гале.

Она уже была дома.

– Алло.

– Это – я, Андрей, – представился Клотов и отвернулся к гаражу, стараясь говорить как можно тише.

– Привет. Ты – у Колосова?

– Да. Я уже познакомился с его семьей. Сейчас сядем ужинать.

– Тебя никто не слышит?

– Нет. Я вышел на улицу. Взял у Колосова сотовый телефон.

– Все нормально?

– Пока да. Я хочу попросить тебя сделать одно дело.

– Какое?

– Тебе нужно встретиться с Ниной Леонидовной. Я подумал, что пересказ других людей мог сильно исказить события. Пусть она тебе подробно расскажет, как на нее напали. Может быть, она вспомнит какую-нибудь новую деталь.

– А как я ей представлюсь?

– Скажи, что ты работаешь няней у Колосова. Можешь рассказать про письма с угрозами. Добавь, что очень боишься и хочешь посоветоваться с ней, насколько опасно оставаться на этой работе. Кстати, у тебя есть ее адрес?

– В агентстве должен быть ее адрес и телефон.

– Ну тогда действуй. Лучше, если ты сделаешь это сегодня.

Когда восьмимесячный Алексей в очередной раз уснул и позволил взрослым оставить его одного в кроватке, семья Колосовых и их гость собрались в просторной гостиной на втором этаже. Северное окно гостиной выходило на большую застекленную террасу. Дверь на террасу была приоткрыта, и через нее в комнату поступал свежий лесной воздух.

В комнате уже горел свет, хотя в окне, обращенном на запад, только начало розоветь солнце, собираясь нырнуть за береговую полосу на другой стороне Амурского залива.

Все сели за стол, на котором уже стояли холодные закуски. Светлана и Лиза принесли из кухни горячее, большая часть которого была заказана в ресторане, а меньшая – приготовлена Лизой. Геннадий вызвался разливать водку, вино и коньяк.

После первого же тоста атмосфера за столом разрядилась и стала почти что непринужденной. После второго – присутствие незнакомца уже никого не обременяло. По крайней мере, так казалось.

Клотов тоже выпил, чтобы не вызывать недоверие у присутствующих.

За столом всех развлекал Геннадий. Алкоголь постепенно развязал ему язык и развеял скованность, которая вначале была очень заметна в его поведении.

Геннадий разглагольствовал обо всем подряд, перескакивая с одной темы на другую. Его болтовня почему-то вызывала у сидящих за столом скрытые усмешки и недоверие. Майор не сразу разобрался, в чем причина такого снисходительного и насмешливого отношения, но вскоре понял, что Геннадий часто без зазрения совести привирает. Причем врал и преувеличивал он с таким вдохновением и искренностью, что никто не считал себя вправе его разоблачать, а наоборот, старался подкинуть ему очередную пищу для разговора. Даже Светлана не пыталась прервать «бенефис» Геннадия и только улыбалась, когда брат особенно лихо сочинял. Она знала, что Геннадий обижался, когда прилюдно сомневались в правдивости его слов. Поэтому, когда брат рассказывал о чем-нибудь вроде того, как в Монголии катался на трехгорбом верблюде, Светлана молча кивала головой, словно подтверждая его невероятные истории.

– Что сказал врач о сломанном ребре? – поинтересовалась Лиза, предлагая Геннадию новую тему для разговора.

– Да ну его, – пренебрежительно отмахнулся Геннадий. – Двоечник. Вместо того чтобы учиться, он в мединституте студенток по углам зажимал.

Видя, что гость не понимает, о чем идет речь, Геннадий объяснил:

– Позавчера я попал в небольшую переделку. Меня предупреждали, что Владивосток – город портовый и что преступность здесь процветает, но того, что столкнусь с этим лично, – не ожидал. Когда вышел вечером из супермаркета, на стоянке группа подростков пристала. Человек пять.

– Вчера их было четверо, – вставил реплику Валерий.

– Ну, может быть, и четверо. Я не считал. Да и сумерки уже были. Попросили, как водится, прикурить, потом напали. Мне повезло, что я в молодости боксом занимался. Но под дых крепко получил. – Геннадий осторожно потрогал верх живота.

– Странно, что они вам по лицу ни разу не съездили, – заметил Валерий.

– Так я ж уворачивался, – не без гордости заметил Геннадий и сделал над столом несколько неловких боксерских движений. – А может, пацаны особенно и не старались. Наверно, просто хотели развлечься. Когда охранник со стоянки закричал, они все бросились врассыпную. Я, может быть, и не вспомнил бы про этот случай, но ребро стало сильно болеть. Я надеялся, что боль пройдет, но за вчерашний день стало только хуже. Поэтому я сегодня пошел в травмпункт. И представляете, что мне там сказали?! Что у меня – ушиб. Вы слышали?! Но я-то вижу, что перелом. Я врачу объяснил, что у меня скрытый нижнереберный перелом, а этот бездарь, сразу видно, что анатомию в институте прогулял, даже не имеет представления о строении ребра. Я понял, что зря теряю время. Махнул рукой на бесплатную медицину и ушел. Ребро ведь не рука, срастется как-нибудь.

В то время как Геннадий блистал «эрудицией», собравшиеся за столом в основном молчали и лишь изредка обменивались короткими репликами. Валера кроме двух замечаний, обращенных к Геннадию, больше не сказал ни единого слова. Он сидел и хмурился, будто был чем-то расстроен. Судя по тому, что родственники Валеры не обращали на замкнутость парня никакого внимания, Клотов предположил, что немногословность была его характерной чертой.

Коля за столом баловался и дважды ронял еду на пол, за что заработал несколько замечаний от отца. Светлана, видимо, не решалась ругать пасынка. При очередной выходке мальчишки она лишь хмурила брови, и Колосов, видя реакцию жены, сам делал замечание. Коле было скучно, но он оставался за столом и вертелся на стуле, ожидая десерт.

– Коля, это ты заходил в мою комнату? – строго спросила Лиза младшего брата.

– Не-е.

– Врешь?

– Че я там забыл? – не хотел сознаваться мальчишка.

– Может быть, он действительно ни при чем, – вмешался в разговор отец. – У тебя что-то пропало?

– Ничего не пропало, – ответила дочь. – Просто я заметила, что кто-то рылся на моей книжной полке. Книги и журналы стоят в другом порядке. Однажды Коля уже копался в моих журналах, когда интересовался девушками в купальниках.

Лиза ехидно улыбнулась.

– Может быть, это не он, – заступилась за пасынка Светлана, немного смущенная тем, что о семейных делах заговорили в присутствии гостя. – Коля ведь пообещал, что больше не будет заходить в твою комнату.

– Я спросила, чтоб в этом убедиться.

– Да не трогал я твои журналы! – огрызнулся Коля. – Я папины смотрю.

Олег Петрович строго посмотрел на сына, и тот замолчал. Светлана смутилась.

– Что получил за сочинение? – поспешно спросила Светлана, вероятно, не желая продолжать разговор о папиных журналах.

Коля небрежно махнул рукой, дескать, зачем интересоваться такой ерундой.

– Нормально. Четыре.

– Ты в каком сейчас классе? – поинтересовался дядя.

– Вы ж неделю назад спрашивали.

– Не огрызайся, – сделал замечание отец.

– В шестой пошел.

– Это в пятый по-старому? – уточнил Геннадий. – Старайся. Тетя Света в твоем возрасте училась на одни пятерки.

– Почему ж она сейчас на четверку написала?

Геннадий удивленно посмотрел на сестру.

Та кивнула:

– Я помогаю Коле писать сочинения. С литературой у него неважно.

Когда ужин подходил к завершению, зазвонил телефон.

Светлана в это время собиралась пойти на кухню за десертом и оказалась ближе всех к телефону. Она взяла трубку.

– Алло.

Клотову показалось, что в следующее мгновение жена Колосова поменялась в лице. Ее глаза сузились, а губы сжались. Словно пытаясь спрятаться от любопытных взглядов, Светлана повернулась к столу спиной, и майор уже не мог видеть ее лица.

Жена Колосова слушала недолго, после чего сказала, пожалуй, излишне грубо, поскольку на это обратили внимание многие из присутствующих:

– Позвоните позже. Мы сейчас ужинаем… В десять часов. На сотовый.

Положив трубку, Светлана вновь повернулась к столу. Внешне она была спокойна и расслабленна. Однако майор был уверен, что жена Колосова взволнованна, но умело скрывает это.

– Кто звонил? – спросил Олег Петрович. Его тоже удивил резкий тон супруги.

– Это по твоей работе, – объяснила Светлана и невинно улыбнулась. – Я подумала, что сейчас неподходящее время для деловых разговоров, и попросила перезвонить.

«Не очень вежливо «попросила», – подумал Клотов.

– А кто звонил?

– Я не поняла.

– Может быть, хотели поговорить по важному делу, – неодобрительно заметил Колосов.

– Нет. Ничего важного, – успокоила его Светлана. – Сказали, что звонят по пустяку, и спросили, когда лучше поговорить, сейчас или попозже.

Этот ответ удовлетворил Колосова. Однако майор мог поспорить, что жена Колосова солгала.

– Лиза, ты не поможешь мне принести чай? – попросила Светлана.

– Конечно, Света, – отозвалась девушка и пошла с мачехой на кухню.

Клотов давно обратил внимание, что Лиза, пользуясь небольшой разницей в возрасте, называла мачеху Светой, в то время как Коля обращался к ней не иначе как «тетя Света», но на ты.

Лиза и Светлана принесли на подносах чай, кофе и торт.

– Лиза сама испекла торт, – похвасталась за падчерицу Светлана. – Она дизайнер. В ее руках все становится произведением искусства.

Торт на самом деле выглядел необычно. Он был несимметричным и странным, словно скульптура, собранная из подручного хлама каким-нибудь чудаковатым абстракционистом.

– Похоже на свалку, – метко подметил Коля.

– Я назвала торт «Костром желаний», – сказала Лиза, не скрывая гордости за свое творение.

Клотову достался кусок торта, в оформлении которого он распознал сделанную из мармелада и крема заднюю часть автомобиля. Он не стал говорить о своем открытии, поскольку не был уверен, что глаза и воображение не подводят его. Позже выяснилось, что он правильно сделал, когда промолчал. После непродолжительных уговоров со стороны Светланы Лиза согласилась раскрыть свой творческий замысел, и оказалось, что в тарелку майора положили «стилизованную погоню человека за материальными благами».

«Ох уж эти дизайнеры, – не без иронии подумал Клотов. – Хорошо, хоть вкус у этого «Костра» приличный».

Торт понравился всем, поэтому никто даже не притронулся к коробке шоколадных конфет, лежащей на столе. Только Коля попытался незаметно стянуть одну конфету, но заслужил подзатыльник от старшей сестры и смиренно вернул добычу на место.

– Ему нельзя, – объяснила Клотову Светлана, чтобы гость не подумал, что они терроризируют мальчугана. – У него аллергия на шоколад. Как поест, покрывается красными пятнами.

– А как же торт? – спросил майор.

– В нем нет шоколада, – объяснила Лиза.

– Вы не возражаете, если я возьму несколько конфет, – с улыбкой спросил Клотов, намекая на то, что ему не хотелось бы получить подзатыльник.

– Угощайтесь, – улыбнулась в ответ Лиза. – Мы не наказываем больших мальчиков.

Майор уловил в этих словах какую-то странную игривую интонацию и увидел, как Валера бросил на него неприятный колючий взгляд.

«Да он – ревнивец, – отметил для себя Клотов. – А она не боится давать повод для ревности».

Когда все вышли из-за стола, на улице уже стемнело. Клотов поблагодарил хозяев за ужин и сказал, что рано ляжет спать. В своей обычной жизни он привык бодрствовать как минимум до полуночи, но, поскольку с родственниками Колосова да и с самим Олегом Петровичем он был едва знаком, уже через полчаса майор ушел в свою комнату. Там он долго лежал на кровати с выключенным светом и курил. Когда концентрация дыма в комнате стала почти невыносимой, майор встал и открыл пошире окно.

Фонарь над входной дверью освещал двор, еще одна полоска света проливалась из окна соседней комнаты, в которой были слышны неразборчивые голоса Лизы и Валеры. Другая полоса света падала во двор из окна пристройки, в которой находился охранник. Клотов увидел, как тот, сидя на стуле, читает газету. На улице было необыкновенно тихо. Только случайные порывы ветра нарушали тишину шуршанием листвы. С трудом верилось, что в четырех километрах от этого спокойного и безлюдного места начинался густонаселенный жилой массив.

Клотов оперся рукой на подоконник и задумался. Первое знакомство с семьей Колосова оказалось не очень познавательным. Однако майор заметил во время ужина много интересных мелочей, которые, впрочем, были столь незначительны, что при других обстоятельствах их можно было с чистой совестью проигнорировать.

Ход мыслей Клотова прервала открывшаяся входная дверь. Из дома вышел человек. Это была Светлана.

«Наверно, вышла покурить, – предположил майор. – На улице прохладно, а она гуляет в платье с короткими рукавами».

Клотов хотел прикрыть окно и лечь на кровать, но передумал. Что-то в поведении жены Колосова показалось ему странным.

Светлана отошла в тень, так что свет от фонаря больше не падал на нее, и оказалась под окном Клотова. Она не закурила, а стала переминаться с ноги на ногу, словно кого-то поджидая.

«Кого она ждет?» – удивился майор.

Неожиданно где-то поблизости заиграла веселая мелодия. Светлана вздрогнула и поднесла к уху ладонь, в которой, как оказалось, держала небольшой сотовый телефон.

«Так вот чего она ждала. Звонка», – догадался Клотов.

– Я же говорила вам не звонить на домашний телефон! – резко и раздраженно, но при этом как можно тише произнесла Светлана.

Клотов замер, понимая, что стал свидетелем какого-то важного и тайного разговора.

– Мы виделись днем и обо всем договорились! – продолжала отчитывать собеседника Светлана. – Хорошо. Встретимся завтра. Возле входа в «Игнат». В двенадцать. Все! Больше не звоните!

Светлана выключила телефон и оглянулась по сторонам. Убедившись, что во дворе никого нет, она покинула свое укрытие и вошла в дом.

«С кем она собирается встречаться?» – удивился майор.

Он еще немного постоял у окна, а потом лег на кровать.

«Светлана что-то скрывает. Это не мог быть разговор с любовником, раз она называла собеседника на Вы. Скорее всего, ей звонил человек, который должен для нее что-то сделать».

Клотов посмотрел на наручные часы. На них было десять часов и пять минут.

«А не этого ли человека она во время ужина попросила перезвонить в десять часов на сотовый?! – задумался майор. – Если так, то звонивший, которого Светлана так грубо отсекла, хотел поговорить не с Олегом Петровичем, а с ней! Неужели она всех обманула, чтобы поговорить с неизвестным без свидетелей?!»

Немного подумав, Клотов выдвинул еще несколько предположений, которые могли объяснить секрет подслушанного разговора.

«Надо выяснить, с кем хочет встретиться Светлана. «Игнат» – это торговый центр на Комсомольской. Судя по всему, встреча произойдет именно там».

Клотов еще около часа думал, пока не уснул.

Глава 5

Проснулся Клотов рано. Лучи солнца, проникавшие в комнату через окно, предвещали, что день будет теплым и ясным. Клотов быстро оделся и спустился на первый этаж в столовую, где застал Олега Колосова, доедающего завтрак. На календаре была суббота, но бизнесмену надо было куда-то ехать. Олег Петрович объяснил майору, как сделать кофе и бутерброды, и поинтересовался его планами на день.

– Если не возражаешь, я побуду у тебя дома. Хочу познакомиться с Владом.

– Владислав будет только вечером. Он позвонил и отпросился по семейным обстоятельствам. Охранник, который дежурил сутки, задержится до вечера.

– Что ж, перенесем знакомство на вечер. Пока осмотрю дом и поближе сойдусь с вашей семьей. Попробую расспросить напарника Влада.

– Если я тебе понадоблюсь, звони мне на сотовый. Да, кстати, у тебя нет моей визитки. – Олег Петрович достал из кармана пиджака визитную карточку и протянул ее Клотову.

Когда Колосов уехал, майор умылся, позавтракал бутербродами и почистил зубы.

В столовую один за другим спускались члены семьи Колосовых. Клотов уже знал, что в гостиной на втором этаже семья собирается по праздникам или когда в доме бывают гости, во всех остальных случаях завтракали, обедали и ужинали в большой столовой на первом этаже, которая была объединена с кухней.

Сразу за Клотовым чашку кофе выпил Валера. Потом за столом полчаса сидели Светлана и Геннадий. Последней завтракала Лиза. Коля, видимо, собрался спать до обеда, поскольку учился пять дней в неделю и по субботам в школу не ходил.

В девять часов на работу пришла Галя. Она подала майору многозначительный знак глазами, давая понять, что произошло нечто очень важное. Однако им пришлось дожидаться удобного случая, чтобы поговорить без свидетелей. Вскоре такой случай представился. Вначале уехал Валера, у которого суббота тоже выдалась рабочей. Потом Лиза и Светлана занялись на кухне приготовлением обеда, Геннадий вышел во двор. Коля все еще не высовывал носа из своей комнаты, расположенной на первом этаже.

Как только за Геннадием захлопнулась дверь, Галя оставила в детской спящего Алексея и быстрым шагом вошла в гостиную на втором этаже, где ее ждал Клотов. Лицо девушки горело от возбуждения.

– Новое письмо! – сообщила она на ходу.

Майор встал с кресла. Галя достала из кармана сложенный вчетверо листок и протянула его Клотову.

Майор в отличие от девушки был совершенно спокоен. Он взял листок и около минуты внимательно его рассматривал, потом спросил:

– Где ты его нашла?

– В кармане своего плаща в гардеробе. Я вчера специально оставила плащ на вешалке, чтобы спровоцировать автора писем на новый шаг. Так и получилось. Он снова угрожает.

В послании было написано три слова:

«ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ».

– В кармане больше ничего не было?

– Нет. Только это письмо.

Клотов улыбнулся.

– Не вижу ничего смешного, – обиделась Галя.

– Посмотри на эту записку, – предложил майор, все еще улыбаясь. – Она написана тем же человекам, который послал два предыдущих письма. Это – несомненно. Тот же характерный почерк, как будто автор пытался изменить манеру письма. Буквы печатные и обособленные, словно кто-то корпел над каждой буквой, меняя или наклон, или нажим, или привычные очертания букв, а может быть – все вместе. Линии неровные, словно написаны левой рукой или неудобной ручкой, специально, чтобы исказить почерк.

– Да. Все – как в прошлые два раза, – согласилась Галя.

– Потом посмотри на бумагу. Удивительно, но на сгибах – знакомая грязь, словно у того, кто писал, были чем-то испачканы руки.

– Точно.

– Что это значит?

– Ничего. Все это мы знали и раньше.

– Совершенно верно. Но теперь мы можем проверить свои догадки.

– Андрей, объясни по-человечески. Я пока что ничего не понимаю, – попросила Галя.

– Знаешь, что я думаю про этот почерк? – спросил Клотов.

– Что?

– Это – почерк ребенка.

– Не понимаю. – На лице Гали отразилось искреннее изумление. – Какого ребенка?!

– В этом доме есть только один ребенок, который уже умеет писать. Коля, – спокойно объяснил майор.

– Коля?! Но ведь это – абсурд!

Клотов остался невозмутимым.

– Еще раз посмотри на этот почерк, – предложил он. – Создается впечатление, что кто-то специально искажал почерк. Возможно, так оно и было, но лишь отчасти. На самом деле кто-то тщательно выводил каждую букву, но, на мой взгляд, только потому, что еще толком не научился писать. Поэтому буквы печатные. Поэтому сразу бросается в глаза, что почерк не беглый, не доведенный до автоматизма, как у взрослых. Именно поэтому в первой записке есть грамматическая ошибка, и во всех пропущены запятые или тире. К тому же грязные руки – это характерная особенность большинства детей, особенно мальчишек.

Майор видел, что не убедил Галю.

– Зачем Коле писать такие письма? – спросила она.

– Его возрасту свойственны подобные шутки, – заметил Клотов и рассказал случай из своей собственной жизни. – Когда мне было двенадцать, отец наказал меня за двойку по поведению. Я был на него так рассержен, что решил отомстить. Друг дал мне несколько полезных советов. Я последовал одному из них: взял листок бумаги, написал на нем: «Увидимся в пять. Целую. Рая», и положил записку в карман отцовского пиджака. Потом отец неделю жил у своей мамы. Из-за этого я пропустил цирк, а когда стало ясно, что поездка на рыбалку с отцом тоже накрывается медным тазом, я во всем сознался матери… Тогда я понял, что отец никогда не наказывал меня по-настоящему…

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.