Брайан Макклеллан

Пороховой маг. Книга 3: Кровавая осень

Brian McClellan

THE AUTUMN REPUBLIC

Copyright © 2015 by Brian McClellan

All rights reserved

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов, Liza Dawson Associates (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

Карты Юлии Каташинской

© С. Удалин, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается маме, которая поддерживала меня и помогала всем, чем только могла

1

Фельдмаршал Тамас стоял на развалинах кафедрального собора Адопеста.

Величественное здание с золочеными шпилями, что когда-то гордо возвышалось над окрестными домами, превратилось в груду обломков. Среди них бродили каменщики, отыскивая пригодные для строительства куски мрамора и известняка. Над головой в лучах закатного солнца бестолково кружились птицы: они потеряли гнезда, что свили на шпилях взорванного собора.

Магия Избранных с легкостью расколола на куски гранитные глыбы; целые участки стены расплавились, словно побывав в кузнечном горне. От этой картины Тамасу выворачивало душу.

– Издали смотрится еще хуже, – заметил Олем. Держа во рту сигарету и касаясь пальцами спрятанного под плащом пистолета, он внимательно наблюдал за соседними улицами. Бруданский патруль мог появиться в любую минуту. – Вероятно, именно отсюда и поднимался дым, который видели наши разведчики. Остальная часть города выглядит нетронутой.

Тамас хмуро покосился на телохранителя:

– Он простоял здесь больше трех веков. Его строили шестьдесят лет. И мне ничуть не легче оттого, что проклятые бруданцы захватили Адопест только для того, чтобы разрушить собор.

– Они могли сровнять с землей весь город, но не сделали этого. Я бы сказал, что нам еще повезло, сэр.

Конечно же, Олем был прав. Две недели они скакали без остановки, рискованно оторвавшись от Седьмой и Девятой бригад, а также деливских союзников, лишь бы скорее узнать судьбу города. У Тамаса отлегло от сердца, когда он увидел, что Адопест все еще стоит на прежнем месте.

И все же город находился теперь в руках бруданцев, а самому фельдмаршалу пришлось пробираться сюда тайком. Его ярость трудно было передать словами.

Тамас попытался справиться с эмоциями и взять себя в руки. Всего несколько часов назад они достигли окраины и под покровом темноты двинулись дальше. Тамас собирался найти верных людей и выяснить, почему целый город сдался неприятелю, не оказав никакого сопротивления. Великая бездна, отсюда до Брудании добрых восемьсот миль!

Неужели в комитете есть еще один предатель?

– Сэр! – окликнула его Влора. Она стояла на остатках фундамента собора и наблюдала за старыми городскими кварталами по ту сторону Адры. Как и Тамас с Олемом, она носила плащ, скрывавший адроанскую форму, а длинные черные волосы спрятала под треуголку. – Бруданский патруль. С ними Избранный.

Тамас оглядел развалины, оценил расположение соседних улиц и уже начал обдумывать план засады, но заставил себя выбросить все это из головы. Он не мог сейчас рисковать и ввязываться в открытые стычки. Вместе с Олемом и Влорой фельдмаршал справился бы с патрулем, но любая стрельба привлечет внимание других бруданцев.

– Нам не обойтись без подмоги, – решил Тамас.

Олем затушил сигарету об разрушенный алтарь.

– Я попробую разыскать сержанта Олдрича. Под его командой в городе остались полтора десятка парней из моих штуцерников.

– Для начала неплохо, – одобрил Тамас.

– Думаю, нужно связаться с Рикардом, – предложила Влора. – Он расскажет, что происходит в городе, и поможет с людьми.

Тамас кивком поблагодарил ее за совет:

– Подождем лучших времен. Бездна, мне стоило взять с собой весь пороховой совет. Я предпочел бы отправиться на встречу с Рикардом с бо́льшим отрядом. Что, если он переметнулся к бруданцам?

На попечение Рикарда Тамас оставил впавшего в кому Таниэля. Если с мальчиком что-то случилось, он…

Фельдмаршал постарался успокоиться и унять бешено бьющееся сердце.

– А как насчет учеников Сабона? – спросил Олем.

Незадолго до смерти Сабон открыл неподалеку от города школу пороховых магов. Он говорил, что отобрал два десятка способных мужчин и женщин и уже начал обучать их стрельбе, рукопашному бою и искусству управлять своей силой.

Они прозанимались несколько месяцев. Этого должно хватить.

– Ах да, еще ученики, – согласился Тамас. – Во всяком случае, нужно сначала заглянуть к Телавер, а уже потом отправляться к Рикарду.

Холодным утром, когда улицы уже начали заполняться прохожими, они втроем переправились через Адру. Бруданские патрули регулярно проходили по улицам, но не причиняли горожанам особого беспокойства. Никто не остановил Тамаса и его спутников ни на входе в Старый город у Западных ворот, ни на выходе у северных предместий.

У причалов по всему течению Адры стояли бруданские корабли. Их высокие мачты виднелись и в бухте за городом. «Прорытый союзом Рикарда канал через горы пришелся как нельзя кстати», – с кривой усмешкой отметил Тамас. Только этим путем большие океанские суда могли попасть в Адроанское озеро.

Он уже потерял счет разрушенным церквям и монастырям. Если какой-то из городских кварталов превратился в руины, можно было не сомневаться: прежде здесь находилась церковь. Тамас поневоле задумался: что стало с монахами и священниками и почему именно они сделались главной мишенью бруданских Избранных?

Нужно спросить об этом у Рикарда.

Час спустя они подошли к ветхому кирпичному зданию школы на берегу реки. Раньше здесь размещалась швейная мастерская. Подобраться к дому можно было только через поле, которое просматривалась со всех сторон. Как только Тамас со спутниками свернул с дороги, Влора испуганно схватила его за руку.

У фельдмаршала похолодело в груди.

Окна спальни на втором этаже были разбиты, дверь едва держалась на одной петле. Деревянную вывеску с изображением порохового бочонка сорвали со стены и бросили в грязь. Площадка перед школой заросла сорняками.

– Влора, обогни дом с юга, по берегу, – распорядился Тамас. – А ты, Олем, зайди с севера.

Пробурчав привычное «да, сэр», оба без лишних вопросов разошлись по сторонам. Влора поправила треуголку и стала осторожно пробираться через заросли, а Олем неспешно зашагал дальше по дороге и лишь затем, отойдя на расстояние выстрела, свернул и спустился по склону холма.

Тамас дождался, пока они не займут удобные позиции, и осторожно двинулся по тропинке к школе. Он открыл третий глаз и прикоснулся к Иному, но не обнаружил в доме никаких следов магии. Если кто-то и скрывался внутри, это были не Избранные и даже не Одаренные.

Пороховых магов он тоже не почувствовал. Почему школа опустела? Фельдмаршал оставил ее на попечение Телавер. Она не отличалась особой силой, но в совершенстве владела самыми разными приемами – это была идеальная наставница для новичков. Может быть, когда бруданцы захватили город, она решила спрятать учеников в другом месте? Или на них напали?

Приблизившись к дому, Тамас вытащил пистолет и на мгновение остановился, чтобы бросить на язык щепотку пороха. Пороховой транс охватил его, обострил зрение, обоняние и слух. Заглушенная приливом силы, утихла боль в суставах после долгой верховой езды.

Фельдмаршал уловил слабый шум, почти не слышный за нежным журчанием Адры. Он не смог точно определить, откуда доносится звук, зато распознал запах. Пахло железом и гниющими останками. А еще кровью.

Тамас заглянул в окно, но яркое утреннее солнце помешало ему разглядеть, что творится внутри. Пороховой транс превратил еле слышный звук в грозное рычание, а усилившийся запах смерти заставил его вздрогнуть.

С пистолетами наготове, он пинком сбросил с петель дверь, ворвался в дом и замер в прихожей, привыкая к полумраку.

Предосторожности оказались лишними. В прихожей было пусто и тихо, как и во всем доме. Мертвую тишину нарушало лишь жужжание тысяч мух возле оконного стекла.

Тамас засунул пистолеты обратно за пояс, чтобы обвязать платком нос и рот. Несмотря на запах и тучи мух, трупов в прихожей не было, и только рыжие пятна на полу подсказывали, что здесь произошла расправа. Однако тела жертв убийцы куда-то утащили.

Снова достав из-за пояса пистолет, фельдмаршал по кровавому следу прошел через прихожую во внутренние помещения бывшей швейной мастерской.

Когда-то здесь был цех с десятками столов, за которыми трудились сотни швей. Но сейчас об этом напоминали только сложенные у стены доски. Мухи жужжали над рыжими пятнами на месте убийства.

Кровавый след вел дальше, к двери в задней стене.

Услышав шум за спиной, Тамас резко развернулся и вскинул пистолет. Но это была всего лишь Влора, спускавшаяся по лестнице из спальни. На ступеньках тоже виднелись следы крови.

– Нашла что-нибудь? – спросил Тамас, и его голос жутким эхом разлетелся по пустому цеху.

– Мухи. – Влора сплюнула на пол. – Там одни только мухи. Половина задней стены разрушена, остальная часть обгорела. Кто-то потратил на это не меньше двух рожков пороха.

Влора выругалась сквозь зубы – единственная слабость, которую она себе позволила.

– Что там произошло? – снова спросил Тамас.

– Не знаю, сэр.

– Трупов нет?

– Нет.

Тамас в бешенстве заскрипел зубами. Кровь на полу не успела толком засохнуть. Здесь убили десятки людей, и случилось это не очень давно.

– Они оттащили трупы на задний двор, – эхом разнесся по цеху голос Олема, вошедшего через другую дверь.

Тамас и Влора поспешили к нему. Пятна крови, покрывавшие весь двор, пропадали в высокой траве между школой и берегом реки.

– Кто бы это ни сделал, они тщательно убрали за собой, – заметил Олем. – Не хотели, чтобы трупы рассказали, что здесь произошло.

– Что здесь произошло, и так ясно, – мрачно ответил Тамас и направился обратно в дом. – Они вошли через парадную дверь. – Он указал на следы крови и выбоины от пуль на стене. – Расправились с караульным и захватили нижний этаж. Наши маги держали оборону наверху. Они израсходовали весь порох, какой у них был, и…

Голос Тамаса дрогнул. Он не сумел защитить этих людей, своих новых пороховых магов. Многие из них раньше были простыми крестьянами, двое – булочниками, один – библиотекарем. Они не успели ничему научиться. Их просто прирезали, словно овец на бойне.

Тамасу оставалось лишь надеяться, что они прихватили с собой кое-кого из врагов.

– Смерть рисует картины кровью. – Олем затянулся сигаретой и выпустил струю дыма в стену, наблюдая, как мухи разлетаются от нее во все стороны.

Влора отскребла что-то от пола и протянула Тамасу. Это был небольшой круглый кусок кожи с отверстием посередине.

– Смотрите, сэр, что я нашла за дверью. Тот, кто наводил здесь порядок, не заметил ее. Вы не знаете, что это такое?

Фельдмаршал сплюнул, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.

– Это кожаная прокладка. Без нее не обойтись при стрельбе из духового ружья. Вероятно, выпала у кого-то из сумки.

Духовое ружье. Оружие, специально предназначенное для убийства пороховых магов. Те, кто побывал здесь, хорошо подготовились.

Тамас выбросил прокладку и засунул пистолет за пояс.

– Олем, кто знал, где находится школа?

– Кроме порохового совета? – Олем задумчиво покрутил сигарету между пальцами. – Это не было таким уж большим секретом. Они даже прибили над дверью вывеску.

– Кто знал об этом?

– Двое-трое из Генерального штаба и Рикард Тумблар.

В Генеральном штабе собрались люди, которых Тамас знал десятилетиями. И полностью доверял им. Не мог не доверять.

– Я хочу знать правду, даже если кому-то из-за этого придется умереть. Разыщи мне Рикарда Тумблара!

2

Штаб-квартира «Благородных Воинов Труда», крупнейшего ремесленного союза в Девятиземье, располагалась в фабричном районе Адопеста, неподалеку от того места, где Адра впадает в Адроанское озеро.

Тамас с беспокойством рассматривал здание. Сотни людей входили внутрь и выходили обратно. Трудно рассчитывать, что никто по дороге не увидит и не узнает его. Предстоящий разговор с Рикардом Тумбларом вполне мог закончиться кровопролитием, и Тамасу не очень-то хотелось встречаться с ним там, где по первому же зову Рикарда появится охрана.

Если бы сердце не стучало в груди фельдмаршала с такой настойчивостью, Тамас предпочел бы дождаться темноты и проследить за Рикардом до его дома.

– Мы могли бы просто назначить ему встречу, сэр, – предложил Олем, с небрежным видом усевшись на соседнем крыльце.

Какой-то охранник союза на другой стороне улицы с подозрением посмотрел на него. Олем помахал в ответ рукой и достал из кармана недокуренную сигарету. Охранник удивленно приподнял брови, а затем отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.

– Нет, не могли, – решительно возразил Тамас. – Не хочу, чтобы он заранее узнал о нашем возвращении.

– Думаю, он уже знает. Я насчитал двадцать вооруженных охранников только на этой улице.

– Я видел всего восемнадцать.

Олем с притворным равнодушием смотрел на прохожих:

– Два стрелка в окне над магазином, в тридцати шагах слева от вас, сэр.

– Ага. – Теперь и Тамас краем глаза заметил их. – Рикард чем-то напуган. Старую штаб-квартиру никогда не охраняло больше четырех человек.

– Может быть, он опасается бруданцев?

– Или моего возвращения. Вот и Влора. Идем.

Они пошли по улице, стараясь не привлекать внимания охранников, и догнали Влору возле двери небольшой булочной. Тамас взглянул на караваи, выставленные на прилавке, и задумался о Михали. Где он сейчас? Может быть, все еще на юге, вместе с армией?

Конечно, он там. Если бы Михали не сдерживал Кресимира, Адопест уже сровняли бы с землей. Тамас поймал себя на том, что с тоской вспоминает о миске тыквенного супа.

Влора вывела их по заднему двору булочной в узкий переулок, заполненный мусором и грязью.

– Сюда, – бросила она через плечо.

Сапоги Тамаса захлюпали по грязи, он изо всех сил старался не замечать зловония. Фабричный район никак не назовешь самой чистой частью города, но этот переулок был загажен сверх всякой меры.

Они миновали еще три переулка, поднялись по чугунной лестнице к двухэтажному дому и наконец отыскали черный ход в штаб-квартиру союза.

Двое охранников сидели возле двери, прислонившись спиной к стене и надвинув шляпу на глаза, как обычно делают спящие. Тамасу хватило быстрого взгляда на следы в грязи, чтобы все понять: здесь не обошлось без небольшой потасовки, но Влора справилась с этими двумя без особых хлопот.

– Убиты? – спросил Олем, выбросив сигарету и вытащив из-за пояса пистолет.

– Без сознания.

– Отлично, – сказал Тамас. – Постарайтесь никого не убивать по дороге. Мы пока не знаем наверняка, что Рикард – предатель.

«Но если это так, я сам его убью».

Тамас взялся за ручку двери, но Олем остановил его:

– Простите, сэр, но мы пойдем первыми.

– Я сам могу…

– Я выполняю свою работу, сэр. В последнее время вы слишком редко даете мне такую возможность.

Тамас прикусил язык. Телохранитель выбрал не самое удачное время, чтобы оспорить приказ, но по-своему он был прав.

– Хорошо, иди.

Не прошло и трех минут, как Олем вернулся.

– Все в порядке, сэр. Мы его взяли.

Они пробрались по коридору мимо двух служебных помещений и никем не замеченные вошли в кабинет Рикарда. Глава ремесленного союза сидел за столом, в грязном сюртуке, с всклокоченной бородой и гневно прищуренными глазами. Позади него стояла Влора, прижав к затылку Рикарда дуло пистолета.

Увидев Олема, он с возмущением хлопнул ладонями по столу:

– Что все это значит? Что вы собираетесь…

Мгновение спустя у Рикарда отвисла челюсть. Он попытался встать, но Влора удержала его, положив руку на плечо.

– Тамас? Вы живы?

– Что-то я не услышал в вашем голосе особой радости, – заметил фельдмаршал.

Он сунул пистолет в кобуру и кивком приказал Влоре отпустить Рикарда. Олем занял позицию у входной двери.

Глава союза с трудом сглотнул, беспокойно переводя взгляд с Тамаса на Олема и обратно. Фельдмаршал никак не мог определить: то ли Рикард боится разоблачения, то ли просто потрясен неожиданным визитом.

– До меня доходили слухи, что вы остались в живых, но не всем моим источникам можно доверять. Я…

– Что случилось со школой пороховых магов? И где мой мальчик?

– Таниэль?

– У меня есть другие сыновья?

– Откуда мне знать?

– Других нет.

– Я… В общем, я не знаю, где Таниэль.

– Советую вам все объяснить как можно скорее. – Тамас постучал пальцами по рукоятке своего дуэльного пистолета.

– Конечно-конечно. Не желаете вина?

Фельдмаршал слегка покачал головой. Похоже, Рикард еще не понял, что получит дырку в голове, если соврет хоть единым словом.

– Рассказывайте.

– Это долгая история.

– Постарайтесь объяснить короче.

– Таниэль пришел в сознание. Дикарка пробудила его почти сразу после вашего отъезда. Они вместе отправились на фронт, и Таниэль помог сдержать наступление кезанцев, но его отдали под суд, обвинив в неподчинении приказам. Его вышвырнули из армии, но он сразу же подписал контракт с «Крыльями Адома». А потом, защищаясь, убил пятерых солдат генерала Кеть и куда-то пропал.

Тамас покачался на пятках и недоверчиво замотал головой:

– Это все случилось за последние три месяца?

Рикард кивнул, оглядываясь через плечо на Влору.

– И вы не знаете, где он сейчас?

– Нет.

– А что произошло в школе?

Рикард нахмурился:

– Последние несколько недель я ничего о ней не слышал. И поэтому считал, что там все в порядке.

Тамас пытался прочитать что-нибудь на лице Рикарда. Судьба всегда улыбалась этому человеку, он ловко обделывал свои дела и умел заставить людей работать вместе. Но при этом был ужасным лгуном. И то, что сейчас он выглядел абсолютно искренним, только усиливало подозрения фельдмаршала.

Удивленный крик Олема заставил Тамаса обернуться. Ворвавшаяся в кабинет женщина ударила телохранителя ногой по колену, и тот с проклятьями рухнул на пол. С невероятной скоростью женщина метнулась к фельдмаршалу, выставив перед собой кинжал. Тамас перехватил ее руку и дернул на себя – во всяком случае, постарался это сделать. Женщина резко отпрыгнула, перебросила кинжал в другую руку и нанесла удар.

Лезвие промелькнуло в дюйме от горла Тамаса. Влора успела толкнуть женщину в бок, и они обе с размаху влетели в книжный шкаф, опрокинув его. Олем вскочил на ноги, бросился к ним и схватил женщину за воротник, но тут же получил кулаком в пах. Он согнулся от боли и привалился спиной к стене.

Тамас шагнул женщине за спину и поднял пистолет.

– Фель, довольно! – крикнул Рикард.

Женщина мгновенно прекратила борьбу.

По-прежнему держа ее на прицеле, Тамас помог подняться Влоре и Олему. Женщина встала сама и уселась на поваленный книжный шкаф, настороженно поглядывая на пистолет в руке Тамаса.

– Бездна, Фель, что вы здесь устроили? – воскликнул Рикард.

– Вам угрожала опасность, сэр.

– Вы хотели убить фельдмаршала?

Щеки Фель слегка порозовели.

– Простите, сэр. Я не узнала его со спины. И просто хотела обезвредить.

– Ударив кинжалом в лицо? – хмыкнул Тамас.

– Он не вошел бы глубоко. Я все рассчитала.

Фельдмаршал оглянулся на своих помощников. У Влоры на щеке темнел синяк, а Олем все еще держался за живот, вполголоса бормоча проклятья. Эта женщина бесстрашно вступила в схватку с тремя вооруженными незнакомцами и при этом собиралась просто их обезвредить? Фель в долю секунды справилась с Олемом и едва не одолела самого Тамаса, хотя он находился в глубоком пороховом трансе.

– Я вижу, Рикард, вы подобрали себе неплохих людей, – сказал Тамас.

Рикард снова уселся в кресло и подпер голову руками.

– Вы могли бы просто назначить мне встречу.

– Нет, сэр, – вмешалась в разговор Фель, не вставая с места. – Фельдмаршал отсутствовал несколько месяцев и вернулся в город, захваченный врагом. Он мог всякое подумать.

Рикард хмуро посмотрел на нее, но через мгновение все понял.

– Значит, вы решили, что я продался бруданцам и сдал им город?

– Я знаю, что доверил ключи от города вам, Владетелю и Ондраусу, – напомнил Тамас. – А теперь вижу, что в нем хозяйничают иноземные солдаты.

– Лорд Кларемонте, будь он проклят!

Теперь нахмурился уже Тамас:

– Хозяин лорда Ветаса? Адамат так и не разобрался с этим ублюдком?

– Адамат хорошо выполнил свою работу, – возразил Рикард. – Лорд Ветас убит, и все его люди либо мертвы, либо сбежали. Мы справились с ним, но тут явился Кларемонте с двумя бригадами бруданской армии и половиной их Королевского совета.

– Никто не решился защищать город?

Рикард раздраженно засопел:

– Мы пытались, но… Кларемонте пришел не как захватчик. Во всяком случае, он так объявил горожанам. Он уверял, что его солдаты помогут нам остановить кезанцев. А сам он метит в кресло премьер-министра Адро.

– Провалиться ему в бездну.

Тамас беспокойно зашагал по кабинету. Эта армия, взявшая под контроль город, вызывает слишком много вопросов. Получить ответы на них было бы проще, опираясь на силу своих солдат. Но Седьмая и Девятая бригады вместе с деливскими союзниками все еще находятся в неделях пути отсюда.

– Устройте мне встречу с Кларемонте, – потребовал фельдмаршал.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– С ним половина бруданского Королевского совета, – напомнил Рикард. – Вы знаете кого-то, кто бы ненавидел вас сильнее, чем Избранные? Они сразу же убьют вас и сбросят труп в Адру.

Тамас продолжал мерить кабинет шагами. Он не мог медлить. Так много врагов, так много вопросов. Ему крайне необходимы союзники.

– Как дела на фронте?

– Мы еще держимся, но…

– Но что?

– Вот уже месяц, как я не получаю с фронта никаких известий.

– Генеральный штаб ни о чем вам не докладывает? Бездна, кезанцы уже могут быть у ворот города! Проклятье, я…

– Сэр, вы не хотите рассказать про Таниэля? – спросила Фель.

Тамас развернулся и схватил Рикарда за воротник сюртука:

– Что с ним?

– Там произошло… То есть до меня доходили слухи, но…

– Какие слухи?

– Ничего определенного.

– Рассказывайте.

Рикард посмотрел на свои руки и тихо проговорил:

– Говорят, что Кресимир поймал Таниэля и приказал распять на столбе в кезанском лагере. Но это всего лишь слухи, – добавил он громче.

Кровь застучала в висках Тамаса. Кезанцы схватили его мальчика? И повесили, словно тушу зверя, убитого на охоте? Первый испуг сменился приступом холодной ярости. Он выскочил из кабинета Рикарда и понесся к выходу, расталкивая всех, кто попадался на пути.

Олем и Влора догнали его только на улице.

– Куда вы идете, сэр?

Тамас стиснул рукоятку пистолета:

– Искать моего мальчика. И если с Таниэлем что-то случилось, я этому Кресимиру кишки через задницу вытащу!

3

Колеса кареты стучали по неровной дороге. Адамат ехал на фронт, чтобы арестовать генерала Кеть. Он сидел на задней скамье экипажа и смотрел в окно на поля Южного Адро. Пшеница уже вызрела, и спелые колосья клонились к земле, нежно шелестя на ветру. Эта умиротворяющая картина заставила инспектора вспомнить о семье: о жене и детях, оставшихся дома, и о старшем сыне, проданном кезанским работорговцам.

Это могло плохо кончиться.

«Нет, – поправил себя Адамат, – это должно плохо кончиться».

У какого сумасшедшего хватило бы ума попытаться арестовать генерала во время войны? Правительство в растерянности – фактически его сейчас просто нет, – и оставалось лишь удивляться, что местные суды продолжают работать. Рассмотрение крупных дел приостановили сразу после казни Манхоуча, и только в итоге долгих уговоров и обещаний Рикард Тумблар, глава Временного комитета, выдал ордер на арест генерала Кеть. Двух судей заставили подписать ордер, и Адамат горячо надеялся, что этого будет достаточно.

Возница прикрикнул на лошадей, и карета резко остановилась, так что Адамата качнуло вперед. За одним окном пшеничные поля и холмы плавно переходили в отроги Горелой гряды, чьи вершины виднелись далеко впереди. В другом – открывался вид на бескрайние просторы Адроанского озера, раскинувшегося к юго-востоку.

– Почему мы стоим? – очнулась от дремоты Нила, спутница Адамата.

Эта девятнадцатилетняя девушка с вьющимися каштановыми волосами и прелестным лицом могла бы очаровать даже королевский двор. Адамата удивило, что она простая прачка. И он до сих пор не понял, зачем она отправилась в эту поездку, но Избранный Борбадор настоял на своем.

– Что случилось? – окликнул возницу инспектор, открыв дверь.

– Сержант велел остановиться.

Адамат убрал голову обратно в салон. Почему сержант Олдрич отдал такое распоряжение? До позиций адроанской армии оставалось ехать еще больше суток.

Экипаж резко дернулся с места, но вскоре встал опять, получив приказ пропустить идущий сзади транспорт. Мимо прогрохотала почтовая карета, а вслед за ней – три фургона с припасами для армии.

– Что-то не так, – произнес Адамат.

Нила протерла сонные глаза и толкнула в бок мужчину, дремавшего у нее на плече:

– Бо!

Избранный Борбадор, единственный уцелевший член Королевского совета Манхоуча, вздрогнул, но тут же привалился к стенке экипажа и снова захрапел.

– Бо! – повторила Нила и шлепнула его по щеке.

– А? Что?

Бо выпрямился, его тонкие пальцы замелькали в воздухе. Он несколько раз моргнул, прогоняя сон, и медленно опустил руки.

– Кровавая бездна! Если бы я не снял перчатки, вас обоих уже не было бы в живых, девочка!

– Ясно, но вы же их сняли, – ответила Нила и добавила: – Нас остановили.

Бо провел рукой по рыжим волосам и натянул белые перчатки с древними рунами.

– Почему?

– Непонятно, – сказал Адамат. – Пойду посмотрю, в чем дело.

Он вылез из экипажа, радуясь возможности отдохнуть от компании Избранного. С помощью магии Бо мог в долю секунды уничтожить самого Адамата, сержанта Олдрича и всех его солдат. Инспектор видел, как Избранный свернул шею палачу Манхоуча, просто щелкнув пальцами. При всем своем обаянии, Бо оставался хладнокровным убийцей. Адамат оглянулся на окно кареты и, слегка ссутулившись, побрел туда, где о чем-то переговаривались между собой сержант и его команда.

– Инспектор, – кивнул ему Олдрич. – А где Избранный?

– Лучше называйте его судьей, – попросил Адамат.

Олдрич насмешливо фыркнул:

– Хорошо. Так где наш законник? Тут творится что-то странное.

– Да?

– Сразу за этим подъемом стоят войска.

У Адамата екнуло сердце. Войска? Значит, кезанцы все-таки прорвали фронт и теперь движутся к Адопесту?

– Адроанские войска, – уточнил Олдрич.

Облегчение Адамата было недолгим.

– Что они здесь делают? Они должны быть в Сарковом ущелье. Неужели кезанцы оттеснили их так далеко?

– Что случилось?

Бо подошел к ним, держа руки за спиной. Адамат снова подумал о том, насколько тот молод – вероятно, немногим старше двадцати лет. Тридцати уж точно нет. Однако, несмотря на молодость, у Избранного были глубокие морщины на лбу и глаза старика.

Адамат многозначительно посмотрел на перчатки Бо:

– Не забыли, что вы теперь судья?

– Я неловко себя чувствую без перчаток, – объяснил Бо, хрустнув костяшками пальцев. – Кроме того, меня никто не увидит. До армейских позиций еще далеко.

Олдрич кивнул на поднимавшуюся в гору дорогу:

– Не совсем так.

– Пойдемте со мной, – сказал Бо подошедшей Ниле и отправился вверх по склону туда, где расположились адроанские солдаты.

Олдрич посмотрел ему вслед.

– Я не доверяю им, – признался он, когда Бо с Нилой отошли так далеко, что не могли его услышать.

– Придется доверять, – ответил Адамат.

– Почему? Фельдмаршал Тамас всегда обходился без помощи Избранных.

– Тамас – пороховой маг, – напомнил Адамат. – А мы с вами не имеем такого преимущества. Бо – наш запасной вариант. Если что-то не заладится – если генерал Кеть откажется поехать с нами в Адопест и предстать перед судом, – тогда Бо поможет нам выпутаться из любой передряги.

Олдрич обеими руками потер виски:

– Бездна, не могу понять, как вы уговорили меня участвовать в этом деле.

– Вы ведь хотите справедливости, разве не так? Хотите, чтобы мы победили в войне?

– Да.

– Тогда мы должны арестовать генерала Кеть.

Нила и Бо вернулись не в лучшем настроении. Девушка хмурилась, а Избранный глубоко задумался.

– Что вы скажете об этом? – поинтересовался Бо у Олдрича. – Лагерь адроанской армии должен находиться сейчас на десятки миль южнее.

– Всякое может быть, – ответил сержант. – Возможно, это раненые. Или пополнение. Или наших парней все-таки разбили, и теперь они отступают.

Бо поскреб подбородок и снял перчатки.

– Сейчас середина дня. Если бы наши войска разбили, они бежали бы в Адопест без остановки. Не знаю, что все это значит, но здесь явно что-то не так. В этом лагере приблизительно шесть бригад. Слишком много для пополнения, но слишком мало для всей армии.

– Нужно выяснить, что происходит, – решил Адамат.

– Зачем? – удивился Бо. – Мы и так все поймем, когда попадем в лагерь. А нам в любом случае придется через него проехать. Если я собираюсь спасти Таниэля – бездна, я даже не знаю, жив ли он еще! – и если вы хотите, чтобы я помог вам спасти сына, мы должны двигаться дальше.

Бо направился к карете, а Нила осталась, поглядывая то на Адамата, то на Олдрича.

– Если дела пойдут худо, он поможет нам? – спросил у нее сержант.

Нила оглянулась на Бо:

– Думаю, да.

– Думаете?

– Но он точно так же может огнем проложить себе дорогу сквозь целую армию, а нас оставить в беде.

– А сами-то вы кто? – задал новый вопрос Олдрич.

– Секретарь Бо, то есть судьи.

– А раньше кем были?

– Прачкой.

– Ах вот как.

Они вернулись в карету и поехали дальше по склону холма. От картины, открывшейся на вершине, у Адамата захватило дух. Вокруг раскинулось целое море белых палаток. Сверху лагерь адроанской армии напоминал муравейник, тысячи солдат и обозной прислуги занимались повседневными делами.

Проехав еще милю, экипаж снова остановился возле лагерного пикета.

– Пополнение? – услышал Адамат женский голос.

– Что? – переспросил Олдрич. – А, нет. Мы сопровождаем судью по приказу Временного комитета.

– Судью? Что ему здесь надо?

– Понятия не имею. Мое дело – привезти его в лагерь и сопроводить в Генеральный штаб.

Бо прислонился ухом к окну кареты, чтобы лучше слышать разговор. Он снова натянул перчатки, но опустил руки, чтобы снаружи их не было видно. Кончики его пальцев слегка подрагивали.

– Проезжайте, – равнодушным тоном сказала караульная. – Только дело может оказаться сложней, чем вы думаете.

Олдрич тяжко вздохнул:

– А что стряслось на этот раз?

– Э-э, ну, значит…

Караульная закашлялась, и Адамат не разобрал, что она говорила дальше. Сидевшая напротив Нила сосредоточенно прислушивалась к разговору.

Когда караульная закончила рассказ, сержант присвистнул.

– Спасибо, что предупредили.

Через мгновение карета снова загрохотала колесами по дороге. Адамат вполголоса выругался.

– Что там произошло? – обратился он к Бо. – Вы что-нибудь поняли?

Вместо ответа Избранный оглянулся на Нилу:

– Вы слушали так, как я учил?

– Да. – Нила разгладила юбку и мрачно уставилась в окно. – Похоже на то, что генерала Кеть обвинили в предательстве, – объяснила девушка Адамату. – И она покинула лагерь, прихватив с собой три бригады. Адроанская армия раскололась на две части, начинается гражданская война.

Генеральный штаб занимал реквизированный у хозяина каменный дом в миле от дороги. Вокруг расположился лагерь адроанской армии – шести ее бригад. Ряды белых солдатских палаток кольцами окружали дом, но установлены они были с удивительной небрежностью.

Бо и Адамату пришлось целых три часа ждать в экипаже, прежде чем их наконец пропустили в лагерь. Дежурный офицер объявил, что весь Генеральный штаб ужасно занят и может уделить им не больше пяти минут.

В доме была всего одна комната с небольшим камином и двумя аккуратными койками возле стены. Посреди комнаты стоял стол, одна ножка которого оказалась заметно короче других. Никаких стульев. На столе лежали карты, придавленные по углам пистолетами. Адамат лишь мельком взглянул на них, надеясь на свою феноменальную память, чтобы потом на досуге обдумать увиденное.

– Инспектор Адамат.

Он узнал генерала Хиланску, чей портрет висел когда-то в галерее королевского дворца. Это был не очень высокий мужчина, чрезмерно располневший после того, как еще в молодости потерял руку в сражении. Сорокалетний Хиланска прославился во время Гурланской кампании, где командовал артиллерией. Молва относила его к числу тех, кому Тамас полностью доверял.

Адамат кивнул, подошел к Хиланске и пожал его уцелевшую руку.

– Это судья Маттас, – представил он Бо. – Мы прибыли по неотложному делу из Адопеста.

Бо снял шляпу и отвесил генералу низкий поклон, но тот удостоил его лишь мимолетным взглядом.

– Вот что я хочу вам сказать, – начал Хиланска. – Вы должны понимать, что идет война. Мне пришлось отправить назад десятки гонцов из Адро, поскольку у меня попросту нет времени на внутренние дрязги. Вас пропустили сюда лишь потому, что мне известно об особом разрешении, которое вы получили от фельдмаршала Тамаса незадолго до его смерти. Надеюсь, вы приехали сообщить мне о чем-то важном. Боюсь, я не совсем понял объяснения сержанта Олдрича. Не могли бы вы…

Бо быстро шагнул вперед, не дав Адамату возможности ответить.

– Конечно, генерал. – Он вытащил из сумки на плече пачку документов и нашел среди них ордер с печатью, подписанный Рикардом Тумбларом и судьями из Адопеста. – Прошу прощения, но мы не могли объяснить вашим людям все подробности этого дела, поскольку оно весьма деликатно. Как вы сами можете убедиться, мы имеем предписание арестовать генерала Кеть и ее сестру, майора Доравир.

Хиланска принял документ из рук Бо, просмотрел и вернул обратно.

– В Адопесте не осведомлены о нашей ситуации? – спросил он.

– Какой ситуации?

– За последние две недели я отослал в столицу несколько гонцов. Вам должно быть известно…

– Нам ничего не известно, сэр, – ответил Адамат.

– В армии раскол. Генерал Кеть покинула наш лагерь вместе с тремя бригадами, находившимися под ее командой.

Хотя Нила и говорила Адамату то же самое, он все равно не смог скрыть искреннее удивление.

– Как? Почему?

– Кеть обвинила меня в измене, – сказал Хиланска. – Заявила, будто бы я вступил в сговор с врагом, а когда остальные члены Генерального штаба встали на мою сторону, покинула лагерь со всеми своими людьми.

При этих словах Бо замер, а руки его метнулись к карманам за перчатками.

– Она как-то обосновала свои обвинения? Предъявила доказательства?

– Разумеется, нет! – Хиланска схватил трость и поднялся на ноги. – Она сослалась на рапорт какого-то пехотинца, который видел, как я разговаривал с вражеским посыльным.

– Это правда?

Адамат предупреждающе взглянул на Бо, но было поздно – тот уже оскорбил генерала своими подозрениями.

– Разумеется, нет, – раздраженно повторил Хиланска. – Это сказал один землерыл, бывший каторжник из Горного дозора. Натуральный подонок. Поверить ему, а не мне… – Он сокрушенно покачал головой. – Мы с Кеть много лет знаем друг друга. Никогда особенно не дружили, но и врагами тоже не были. Я и представить себе не мог, что она способна поверить такой бездоказательной клевете. Если только… – Он снова взял у Бо ордер на арест и быстро пробежался глазами по листу. – Если она не хотела замести следы.

Адамат переглянулся с Бо.

– Мы пришли к такому же выводу, после того как она отдала под трибунал Таниэля Два Выстрела. Таниэль послал Рикарду Тумблару сообщение с просьбой внимательно изучить счета генерала Кеть – так мы и вышли на ее след.

– Сын Тамаса? Значит, он оказался куда умней, чем она думала. Ужасно жаль.

Бо подошел к Хиланске, засунув руку в карман:

– Чего именно жаль?

– Таниэль попал в плен к кезанцам, – объяснил генерал. – Его привязали к столбу и подняли над лагерем, как военный трофей.

– Не может быть.

Бо с трудом сглотнул и вытащил пустую руку из кармана.

– Это видела вся наша армия. Говорят, он хотел убить самого Кресимира. – Хиланска снова покачал головой. – Мальчик вырос у меня на глазах. Хорошо еще, что Тамас не дожил до этого дня.

Адамат внимательно наблюдал за генералом: как тот теребил здоровой рукой пустой левый рукав мундира и беспокойно обводил взглядом комнату. Несомненно, генерал сказал правду, но не всю.

К сожалению, инспектор не видел способа узнать, что именно скрывает Хиланска.

– Он погиб? – спросил Бо.

– Он провисел на столбе только один день. Потом кезанцы сняли его – наверняка уже мертвого.

Адамат оглянулся на смертельно побледневшего Бо. Избранный часто, прерывисто дышал и несколько раз моргнул, словно что-то попало ему в глаз. Инспектор подошел и сочувственно коснулся его плеча, но Бо отмахнулся и выскочил из комнаты.

– Что с ним? – Хиланска удивленно посмотрел ему вслед. – Он был знаком с Таниэлем?

– Не могу сказать, – спокойно ответил Адамат. – Знаю только, что он не любит разговоров о смерти.

– Понятно.

Обветренное лицо генерала нахмурилось. Он задумчиво пожевал губу.

– Скажите, сэр, – задал новый вопрос Адамат, стараясь отвлечь Хиланску от мыслей о странном поведении Бо, – вы уже придумали, как преодолеть этот раскол и защитить страну от кезанцев?

Если Таниэль действительно погиб, то положение сильно усложняется. Бо мог отказаться теперь от обещания спасти сына Адамата, и тогда инспектор останется один на один со своими проблемами. Тем не менее Адамат чувствовал, что должен сделать все от него зависящее, чтобы снова объединить армию.

Хиланска подошел к столу, смахнул с карты значки, отмечавшие положение бригад, и принялся неловко сворачивать ее одной рукой.

– Не думаю, инспектор, что обязан обсуждать с вами вопросы стратегии.

– Стратегии? Вы готовитесь к бою?

Адроанцы будут сражаться друг с другом? Враг и так имеет подавляющий перевес, и если дойдет до междоусобицы, это означает приговор для всей страны. Удивительно, что кезанцы до сих пор не воспользовались ситуацией. Мысли Адамата заметались, он никак не мог определить, что для него сейчас важней.

– Нет, разумеется. Мы делаем все от нас зависящее, чтобы уладить дело миром. Когда ваш судья справится с нервами, попросите его показать мне все бумаги, какие у него есть. Возможно, с их помощью я смогу переубедить сторонников Кеть, доказать им, что она просто пытается скрыть собственные преступления. Во всяком случае, мои люди еще раз убедятся, что правда на нашей стороне.

– Непременно, сэр, – согласился Адамат. – Но кезанцы…

– Мы держим все под контролем, – перебил его Хиланска. – Можете об этом не беспокоиться. Возвращайтесь в Адопест и передайте комитету, что мы ликвидируем раскол и отразим наступление кезанцев, а после вернемся, чтобы разобраться с бруданцами.

В первый раз с начала разговора Хиланска упомянул о том, что город захвачен чужеземцами. Адамат хотел было спросить, что он думает по этому поводу, но генерал махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и отвернулся.

Бо сидел на грязной земле возле дома, прислонившись спиной к каменной стене. Адамат подхватил его под локти:

– Идемте.

– Оставьте меня.

– Идемте, – повторил инспектор настойчивым шепотом, поднял Бо и отвел подальше от любопытных взглядов караульных. – Нам нужно закончить работу.

Бо вырвался из его рук:

– Пропади оно все пропадом. Вы же слышали: Таниэль погиб.

– Успокойтесь! Возможно, он все-таки жив.

Бо вздрогнул, как от удара:

– Что вы хотите сказать?

На мгновение Адамат ощутил вину за то, что подарил Бо обманчивую надежду.

– Рано предаваться отчаянию, сначала нужно хотя бы проверить слова Хилански. Возможно, Таниэль все еще в плену у кезанцев, или ему удалось сбежать, или…

Он замолчал, почувствовав на себе подозрительный взгляд Бо.

– Откуда такой оптимизм? Вам ведь выгодней считать Таниэля погибшим, чтобы поскорей отправиться на поиски сына. Или вы боитесь, что я откажусь от своего обещания?

Адамат действительно этого боялся.

– Что-то меня насторожило в нашем разговоре с Хиланской. Карта на его столе. – Инспектор мысленно восстановил увиденную картину и тщательно обдумал ее, прежде чем продолжить. – Мой военный опыт ограничивается учебой в академии, но готов поставить все свои сбережения на то, что Хиланска планирует зажать бригады Кеть между кезанцами и своей армией.

– Это кажется разумным решением, – заметил Бо.

– Но не в том случае, когда хочешь снова объединить армию, как уверял меня сам генерал.

Избранный пожал плечами и угрюмо уставился вдаль.

– Бо! – окликнул его Адамат. – Бо!

Он схватил Избранного за отвороты сюртука и повернул лицом к себе. Бо вырвался и отошел в сторону. Инспектор догнал его и хлестнул ладонью по лицу.

Мороз пробежал по спине у Адамата. Великая бездна, он только что ударил Избранного! Что теперь будет?

– Возьмите себя в руки, – сказал он, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Бо открыл рот от удивления и уже приготовился натянуть перчатки.

– Я убивал людей и за меньшие проступки.

– Правда?

– По крайней мере, мог бы. Но другие Избранные точно убивали. У вас есть несколько секунд, чтобы объяснить, зачем вы это сделали.

– Потому что нам нужно закончить работу. Мы здесь не только ради Таниэля. Но и ради своих родных, друзей, ради всей страны.

– Инспектор, вы так и не поняли, почему я сюда приехал? Потому что Таниэль – мой единственный друг. Единственный родной человек. Обычно Избранные не позволяют себе такой роскоши, и будь я проклят, если эта страна значит для меня больше, чем другие.

Адамат с облегчением вздохнул, убедившись, что Бо не собирается убивать его прямо сейчас.

– Если Хиланска устроит резню, – прошептал он, – мои дети станут кезанскими рабами. Я готов на все, лишь бы не допустить этого. Если для спасения детей нужно помочь вам отыскать вашего друга – значит так тому и быть. Вы должны успокоиться и попытаться выяснить что-нибудь о Таниэле. А я тем временем прослежу за Хиланской.

Бо несколько раз моргнул, резко выдохнул и понемногу начал приходить в себя.

– Вы забыли про наемников.

Поворот разговора оказался настолько неожиданным, что Адамат не сразу уловил суть. Ну конечно же! «Крылья Адома», наемная армия на службе у Адро, послала на фронт несколько своих бригад. Инспектор снова мысленно представил карту Хилански, разыскивая на ней эмблему наемников – нимб с золотыми крыльями. Вот она, в верхнем углу.

– Их лагерь находится в десяти милях отсюда. Вероятно, они стараются не вмешиваться во внутренние раздоры.

– Весьма мудро.

Бо криво усмехнулся и положил перчатки обратно в карман.

– Начинайте поиски. Выясните хоть что-нибудь, и как можно быстрей. Иначе мне придется поговорить с Хиланской на свой лад.

– С вами все в порядке?

– Щека еще немного побаливает.

– Я имел в виду известия о Таниэле.

Бо поморщился, словно проглотил что-то кислое.

– Минутная слабость, не более того. Со мной все хорошо. И вот еще что, Адамат…

– Да?

– Если вы еще раз дотронетесь до меня хотя бы пальцем, я вас наизнанку выверну.

4

Нила ждала Бо и Адамата возле кареты.

Ниже по склону через лагерь пробивался небольшой ручей, сотни сапог превратили его берега в непролазную грязь. Нила задумчиво проследила, как прачка набрала полное ведро мутной воды и отнесла к костру, возле которого на лавке грудой лежали солдатские мундиры. Женщина вылила воду в большой котел, утерла грязной рукой пот с лица и села в сторонке, дожидаясь, когда вода закипит.

Если бы не события последних месяцев, Нила могла бы оказаться на ее месте. Девушка посмотрела на свои руки. Раньше кожа на них была грубой и потрескавшейся, разъеденной мылом и щелоком, которыми прачки пользуются при стирке. Сейчас они выглядели удивительно гладкими, и Бо уверял, что для них найдется более достойное применение.

Избранная. Нила до сих пор не могла поверить в это: даже после долгих упражнений, даже после того, как видела огонь, вырывающийся из ее пальцев. Избранные обладали огромной силой и знанием. Они повелевали стихиями и приводили в дрожь целые армии. Нелепо было бы вообразить, что простая безродная прачка может внезапно обрести такое могущество.

Кроме того, Нила невольно чувствовала себя обманутой. Если бы она знала об этом раньше, то могла бы использовать дремлющую в ней силу, чтобы сбежать от Ветаса или помочь роялистам. Нила сжала кулаки и почувствовала тепло с внутренней стороны ладоней – бело-голубой язычок пламени затанцевал между пальцами. Девушка покачала головой и оглянулась, проверяя, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Она мысленно приказала огню угаснуть и спрятала руки за спину.

Ей вспомнилась Розаль – Избранная, сражавшаяся на стороне роялистов. Может быть, Розаль ощутила скрытую в девушке силу, но предпочла не говорить об этом? Или она привязалась к Ниле по другой причине? А если Нила сама когда-нибудь станет такой – старой, мудрой и могущественной? Будут ли другие чувствовать себя неуютно рядом с ней, как она сама рядом с Розаль?

– Рисара!

Девушка очнулась от глубокой задумчивости и не сразу вспомнила, что именно это имя ей выбрали для роли секретаря Бо. Который, в свою очередь, изображал судью. Она обернулась и увидела Избранного, идущего к ней через лагерь. В его походке чувствовалась торопливость, насторожившая Нилу.

– Вы нашли Таниэля?

– Нет. – Бо взял ее за руку и увел за карету, где их разговор трудней было бы подслушать. – Генерал Хиланска говорит, что Таниэль погиб.

Он произнес это с таким ледяным бесстрастием, что Нила отшатнулась. С того момента, как Бо взял под покровительство ее с Жакобом, он постоянно вспоминал о Таниэле, называл своим единственным другом. Вот уже несколько месяцев Избранный разыскивал его с неистовым упорством, внушавшим Ниле невольное уважение. А теперь? Временами Бо становился отстраненным, даже холодным, но таким, как сейчас…

– Но это еще не конец? – спросила Нила.

– Мы должны все проверить. Адамат считает, что Таниэль мог остаться в живых и нам не следует принимать слова Хилански за истину.

Нила начала догадываться, что Бо вовсе не бесстрастен – он потрясен.

– Где мы остановимся?

– Генерал отослал нас, но я не уеду отсюда, не убедившись в смерти Таниэля. Я должен найти его труп, или могилу, или еще что-нибудь более весомое, чем слова. Если понадобится, отправлюсь даже в кезанский лагерь. Адамат уже начал расспрашивать солдат: не подтвердит ли кто рассказ Хилански. Я собираюсь сделать то же самое. – Он замолчал и внимательно посмотрел на Нилу. – Это может оказаться опасным. Если Хиланска узнает, кто я такой на самом деле, то немедленно прикажет убить меня. А заодно и вас, и Адамата, и Олдрича со всеми его солдатами.

– Только за то, что вы назвались судьей?

Уголки рта Бо на мгновение поднялись в улыбке, которая тут же погасла.

– Я не шучу. Хиланска не любит Избранных и не доверяет им. Он скрытный человек и, когда увидит, что мы что-то разнюхиваем, станет подозревать нас еще сильней. Он такой же, как Тамас, – всегда делает лишь то, что считает нужным. Даже если это требует гибели множества людей.

– Вы сказали это так, будто одобряете его.

– Одобряю и поэтому не позволю ему узнать, кто я такой. Или кто вы такая, раз уж на то пошло.

Бо посмотрел на руки Нилы и надолго замолчал. Он уже объяснял ей, что Избранные не способны прикоснуться к Иному без покрытых защитными рунами перчаток. Только боги могут сделать это и не сгореть заживо.

За исключением, вероятно, самой Нилы. Ведь она вовсе не бог.

Она не сомневалась, что Бо немедленно отправит ее обратно в Адопест, стоит ей лишь попросить об этом. Нила могла бы воспользоваться этим шансом. Забрала бы Жакоба, спряталась бы в укромном месте и спокойно прожила бы на те деньги, которые Бо ей оставил. Могла бы. Но если она сейчас уедет, то никогда не научится управлять открывшейся в ней силой. Никогда не встретит такого терпеливого, заботливого и честного Избранного, как Бо. И не сможет отплатить ему за ту доброту, с которой он отнесся к ней самой и к Жакобу.

– Чем я могу вам помочь? – произнесла она.

Нила зашла в небольшой сарай, сложенный из камней и бревен: по словам одного солдата, когда-то здесь была конюшня.

Крыша сарая почти полностью обвалилась, а дверь заменял кусок воловьей кожи, но квартирмейстера Двенадцатой бригады это, похоже, не смущало. Все свободное место на покрытом соломой полу занимали деревянные ящики с припасами и пороховые бочонки. Бо велел Ниле расспрашивать всех подряд о Таниэле Два Выстрела. Указания были довольно-таки расплывчатые, но Бо никак не отреагировал на протесты девушки, предоставив ей самой решать, как это сделать. Похоже, он не имел ни малейшего понятия о том, как руководить другими людьми.

Она не знала, как подступиться к солдатам, как говорить с ними об убитых товарищах. Это было слишком жестоко. Поэтому Нила решила действовать иначе. Несмотря на все те ужасы, что она пережила в плену у лорда Ветаса, он преподал ей и немало ценных уроков. Например, о пользе подробных отчетов и о том, как эти отчеты могут навредить тем, кто их составил.

Полог из воловьей кожи приподнялся, и в сарай стремительно вошла худощавая женщина приблизительно пятидесяти лет, со значком квартирмейстера на воротнике мундира. Ее седые волосы были собраны в узел на затылке.

– Чем могу помочь вам, моя милая? – спросила она, беспечно плюхнувшись на пороховой бочонок.

– Меня зовут Рисара, – представилась Нила, разглаживая юбку. – Я секретарь судьи Маттаса из Адопеста. Мне необходимо взглянуть на учетные записи бригады.

– Хорошо, – равнодушно хмыкнула женщина. – Я только спрошу разрешения у генерала Хилански.

Нила положила на колени небольшой кожаный портфель, раскрыла его и вытащила толстую пачку документов. Взяла верхний листок и протянула квартирмейстеру.

– Это предписание, дающее мне право доступа к любым отчетам, с какими я пожелаю ознакомиться. Полагаете, у генерала мало забот, чтобы возиться еще и с этим?

Квартирмейстер дважды внимательно прочитала бумагу. Нила старалась ничем не выдать волнения. Документ был составлен по всем правилам, но Бо предупредил ее, что армия не подчиняется приказам гражданских чиновников – хоть фальшивым, хоть подлинным.

– Все в порядке, – сказала наконец квартирмейстер, возвращая предписание Ниле. – Что именно вы хотели бы посмотреть?

Нила с трудом скрыла удивление. А также тот факт, что она сама не знает, какие именно документы ей нужны. Что может вывести ее на след Таниэля? Чем он занимался до того момента, когда возник слух о его смерти?

– Дайте мне копии всех заявок на снабжение за последние два месяца.

– Всех? – Квартирмейстер непроизвольно отшатнулась, сидя на пороховом бочонке. – Это же несколько сотен страниц.

– Тогда вызовите писаря. Я подожду.

Недовольно ворча, квартирмейстер принялась рыться в ящиках в углу. Нила ждала с самым терпеливым выражением лица, на которое только была способна. Лорд Ветас заставлял ее выполнять много разных поручений – не всегда законных, – и она быстро усвоила: если вести себя так, словно ты находишься здесь по праву, большинство людей поверит, что так оно и есть.

– Вам понадобится еще что-нибудь? – спросила квартирмейстер, перебирая груды документов. – Не хотелось бы повторять это снова.

– У вас есть личные рапорты офицеров?

Квартирмейстер подняла пачку пожелтевшей бумаги, толщиной в руку.

– Для этого вам понадобится переговорить с адъютантом генерала.

– Хорошо. – Нила приняла у нее документы и начала просматривать. – Вы не делаете копий?

– Все заявки пишутся в трех экземплярах. Поэтому не все из них подписаны. Я делаю копии только тогда, когда есть свободное время. Вы ищете что-то конкретное?

Нила на мгновение засомневалась. Если прямо сказать, что она ищет, могут возникнуть подозрения. Но ее слишком пугала перспектива просматривать все эти груды.

– Вы не знаете, делал ли какие-нибудь заявки капитан Таниэль Два Выстрела?

– Делал. – Квартирмейстер почесала в затылке, вспоминая. – Думаю, их было несколько десятков. Не могу назвать вам точные даты, но все заявки пороховых магов должны быть помечены буквами «П. М.».

– Благодарю, вы очень мне помогли. Если не возражаете, я просмотрю бумаги прямо здесь.

Квартирмейстер пожала костлявыми плечами:

– Так даже лучше. Прошу прощения, но я ненадолго отлучусь. Мне нужно отлить.

Нила осталась одна с пачкой документов. Вскоре стало ясно, насколько четко велись записи. Каждый бланк был разграфлен на несколько колонок: имя, дата, содержание заявки и отметка об ее выполнении. Почерк оказался разным, – вероятно, несколько квартирмейстеров заполняли бланки по очереди. Наконец Нила нашла первую пометку «П. М.». Таниэль запрашивал дополнительный запас пороха, но ему отказали – трудно сказать, по какой причине.

Нила успела отыскать еще пять заявок порохового мага, а потом услышала за спиной голос квартирмейстера:

– Вот она!

Девушка раздраженно обернулась и увидела, что выход из сарая закрывают два дюжих солдата в темно-синих адроанских мундирах с красными галунами и в высоких шлемах из медвежьей шкуры. Гренадеры.

– Прошу вас пройти с нами, госпожа, – сказал один.

У Нилы сердце ушло в пятки.

– Что-то случилось?

– Прошу вас, госпожа, – повторил гренадер и обеспокоенно оглянулся. – И не нужно поднимать шум.

У Нилы не было особого выбора. Разве что закричать, но вряд ли Бо услышит ее. А даже если и услышит – что он сможет сделать? Учитывая цель их приезда, трудно ожидать от кого-либо в лагере дружеского отношения.

– Хорошо, я только соберу бумаги.

Нила обвязала пачку заявок веревкой, засунула в портфель и вышла из сарая.

– Идите за мной, – тихо произнес солдат.

Он шел впереди Нилы, а второй отстал на десяток шагов. Все это выглядело так, будто гренадеры не хотели, чтобы их видели с ней.

Они миновали штаб генерала Хилански и поднялись по склону в другую часть лагеря. Нила внимательно рассматривала знамена, стараясь запомнить номера бригад и полков, но только окончательно запуталась. Если ее ведут не к генералу Хиланске, то к кому тогда? Может быть, прямо на гауптвахту?

Идущий впереди солдат остановился возле белой палатки и встал на караул у входа, сделав приглашающий жест Ниле:

– Входите.

Второй конвоир куда-то пропал. Нила взглянула на палатку со страхом и с любопытством одновременно. Кого она там встретит? Девушка напомнила себе, что теперь она Избранная. Она должна привыкать к опасностям – и научиться рисковать. Нила стиснула зубы и вошла.

В палатке сидел незнакомый мужчина и что-то сосредоточенно записывал в блокноте, лежавшем у него на коленях. Не поднимая головы, он указал Ниле на стул напротив себя. Девушка села. Она не заметила вокруг никаких признаков опасности, хотя в лагере, полном солдат, все могло измениться в одно мгновение.

Судя по размерам палатки, этот высокий, больше шести футов ростом, широкоплечий и мускулистый мужчина был офицером. Скуластое лицо, сломанный нос. Вероятно, ему не раз крепко доставалось в драках. Он сидел в кресле на колесах, какими обычно пользуются инвалиды. В углу висел грязный мундир с эмблемой на плече – два ястреба, парящие над Адроанскими горами. Четыре нашивки на шевроне подсказали Ниле, что незнакомец носит звание полковника. Но она не смогла вспомнить, было ли в газетах что-нибудь о парализованном полковнике.

Наконец он закончил писать и развернул кресло к Ниле:

– Значит, это вы приехали сегодня вечером вместе с судьей?

– Я секретарь судьи Маттаса.

– И давно вы с ним? – Полковник пристально посмотрел Ниле в глаза.

– Боюсь, я не совсем поняла ваш вопрос.

– Я спросил, давно ли вы с ним, – повторил полковник. – Он доверяет вам?

Нила поняла, что нужно на что-то решиться: либо выдать Бо – и потом спокойно наблюдать, как его схватят и казнят, – либо притвориться ничего не знающей наемной секретаршей.

– Не очень давно, сэр. И да, он мне доверяет.

– В самом деле? – Полковник прищурился. – В таком случае объясните, что здесь понадобилось Избранному?

Нила с трудом справилась с желанием броситься прочь из палатки.

– Не понимаю, что вы…

– Перестаньте, – остановил ее полковник. – Таниэль Два Выстрела вырос на моих глазах. Неужели я мог не узнать его лучшего друга?

– Простите, сэр, мне не сказали, как вас зовут.

– Полковник Этан.

– Скажите, полковник Этан, если вы уверены, что кого-то узнали, почему бы вам не пригласить к себе в палатку его самого?

Тень улыбки промелькнула на лице Этана.

– Избранный Борбадор разыскивает Таниэля?

На такой прямой вопрос Нила уже не могла ответить уклончиво. Полковник утверждает, что хорошо знает Таниэля. Возможно, так она сумеет что-нибудь выяснить. Но может и попасть в ловушку.

– Да, – ответила она.

Полковник чуть слышно вздохнул и прикрыл глаза:

– Благодарение Адому.

– Простите, сэр?

Этан снова открыл глаза:

– Я уже несколько недель пытаюсь узнать, что случилось с Таниэлем. Никто его не видел с тех пор, как он был распят на столбе над кезанским лагерем. Хиланска отказывается отвечать на вопросы. Он даже не потребовал от кезанцев вернуть тело.

У Нилы пересохло в горле.

– Значит, Таниэль мертв?

– Не знаю. Он еще был жив, когда висел на столбе. А потом, когда Кресимир убил Адома, он…

– Постойте, что вы сказали? – вырвалось у Нилы. Она едва не вскочила со стула. – Кресимир убил Адома?

Уж не сошел ли с ума этот человек?

Этан раздраженно махнул рукой:

– Это долгая история. Похоже, она еще не дошла до Адопеста. Кровавая бездна, Хиланска все еще держит это в секрете. Вернемся к первому вашему вопросу. Я решил, что будет неблагоразумно приглашать сюда самого Бо. Полагаю, за вами следят не так пристально, как за мнимым судьей.

– Вы хотите передать ему сообщение?

– Да. Не доверяйте Хиланске.

– Сомневаюсь, чтобы Бо доверял хоть кому-нибудь.

Этан хмуро смотрел себе под ноги. Едва ли он расслышал слова Нилы.

– Хиланска старше меня по званию, и мне не хотелось бы на него наговаривать, но в последнее время он ведет себя очень странно. Как я уже сказал, он не пытался отыскать Таниэля. Он упрямо отказывается верить, что Тамас остался в живых. Отстранил от командования всех, кто предан Тамасу, и поставил на их место своих старых друзей. Он помешался на том, что кезанцы могут обойти нас через южные горы и взять в клещи. Он послал две роты в ущелье на юго-западе, хотя те ничего не смогут сделать, если кезанцы действительно там появятся.

Нила не пыталась сделать вид, будто разбирается во внутренних армейских делах. Однако догадывалась, что люди везде одинаково борются за власть и чины. Даже в доме того знатного господина, у которого она служила до переворота. А еще она понимала, что Бо вряд ли заинтересуют эти подробности, но Этан так разгорячился, что Нила не осмелилась перебивать его.

– Вы поможете нам разыскать Таниэля? – осторожно спросила она.

Этан посмотрел на ее портфель:

– Я просмотрел все заявки Таниэля. Я был рядом с ним, когда он составлял эти требования. Не думаю, что они вам чем-то помогут. Однако свежий взгляд все же не повредит. Я сделал все, что было в моих силах, пытаясь выяснить, что с ним случилось. Я следил за всеми, кто мог что-то о нем знать. Если Бо хочет получить ответ, ему придется отправиться в кезанский лагерь.

– Это же самоубийство, – ужаснулась Нила.

Но вряд ли это остановит Бо.

– Возможно, но, к сожалению, я не могу предложить ничего лучшего. Сегодня вечером я уезжаю в Адопест. Если вам понадобится какая-то помощь, свяжитесь со мной через гренадеров Двенадцатой бригады.

– Благодарю вас, – сказала Нила.

Она попрощалась с полковником и побрела по лагерю в ту сторону, где стояла карета. Что еще ей оставалось делать, кроме как дождаться Бо и рассказать ему о встрече с Этаном? Рассказ полковника не сильно помог поискам, но все же она надеялась приободрить Бо сообщением о том, что у них появились друзья в лагере и что в последний раз Таниэля видели живым.

Экипаж сдвинули с дороги в овраг, распрягли лошадей. Она уселась на сиденье и принялась страница за страницей просматривать бумаги, дважды прочитывая каждую строчку, чтобы не пропустить ни одной заявки Таниэля. Особенно ее интересовала графа, в которой квартирмейстеры делали отметки о выполнении заявок. До определенного момента на все свои требования Таниэль получал отказ – «по приказу Генерального штаба».

И только месяц назад ему наконец выдали порох – «по личному распоряжению генерала Хилански». Нила отложила этот лист, чтобы показать Бо.

Постепенно стемнело, и Ниле пришлось прекратить чтение. Странно, что ни Бо, ни Адамат до сих пор не вернулись. На самом деле она давно не видела даже сержанта Олдрича и его солдат. Нила прислонилась головой к стенке экипажа, раздумывая, как ей поступить: отправиться на поиски спутников или просто ждать, когда они объявятся.

Рядом что-то щелкнуло. Нила обернулась: двери по-прежнему были закрыты.

– Эй, кто там? – позвала она.

Не дождавшись ответа, Нила положила руку на задвижку дверцы, и тут ей пришло в голову, что из всего многотысячного лагеря никто даже близко не подошел к карете.

Внезапно дальняя дверца распахнулась. Нила разглядела прикрытое плащом лицо, а вслед за тем – металлический отблеск в лунном свете. Карета покачнулась, темная фигура забралась внутрь и резко выбросила руку в сторону девушки.

Нила метнулась к другой дверце, и тут же нож с треском разрезал ее юбку. Она увернулась, и неизвестный вполголоса выругался, пытаясь вытащить застрявший в ее одежде клинок. Нила скользнула вдоль лезвия и ударила напавшего коленом в плечо. Он сдавленно хрюкнул и отлетел в сторону, выронив нож. Но через мгновение снова навалился на нее всей массой. Она ухватилась за его предплечье, но он ударил ее по руке и прижал к полу. Цепкие пальцы сжались на горле Нилы, и она вспомнила учащенное дыхание лорда Ветаса, когда-то проделавшего с ней то же самое.

Внезапно хватка напавшего ослабла, он зашипел и отпрыгнул в сторону. Его одежда загорелась. Нила взглянула на языки пламени, танцующие между ее пальцами, и в приливе ярости набросилась на врага. Он пытался защититься, но отвлекся на свой горящий плащ. Нила подскочила к нему, вцепилась охваченными пламенем пальцами ему в лицо и со всей силы надавила.

Казалось, кожа и кости расступаются под ее пальцами. Крик ужаса застрял в глотке мужчины, он дернулся и затих. Его одежда и подушки все еще горели. Нила сбила пламя своей юбкой. На сиденье перед ней лежал не человек, а отвратительная обугленная масса. Нила медленно попятилась, ударилась головой об крышу кареты и пригнулась, по-прежнему не в силах отвести взгляд от тлеющей одежды мертвеца.

Она взглянула на свои руки, испачканные обгорелыми клочками кожи и плоти.

– Нила, с вами все…

Бо рывком распахнул дверцу, возле которой она сидела всего несколько мгновений назад, и замер, уставившись на труп. Разобрать выражение лица в темноте было невозможно.

– Идите сюда.

Он бережно взял ее за руку и помог выйти из кареты. Лишь теперь она почувствовала едкий дым и запах горелого мяса, волос и шерсти. Бо вынул из кармана платок, бережно вытер ее руки и обмыл водой из своей фляги. Затем вернулся в карету и вытащил оттуда портфель Нилы.

– Я…

У нее перехватило дыхание, сердце бешено билось в груди, руки дрожали.

Она только что убила человека, прожгла ему голову. Своими руками.

– Придется оставить багаж. Я подожгу карету, но это все равно привлечет внимание. Олдрича и его солдат арестовали. Нам нужно срочно найти Адамата.

Нила поднесла руки к глазам. Теперь пальцы были чистыми, но она все еще чувствовала липкую кровь. Нила заставила себя посмотреть в глаза Бо. Она должна быть сильной.

– Что, если Адамата тоже схватили?

– Попробуем освободить его. Если не получится, ему останется надеяться только на себя.

– А солдаты Олдрича?

Бо встревоженно оглянулся:

– Даже я не смогу незаметно вывести пятнадцать человек из армейского лагеря. Вероятно, их расстреляют. Идемте.

Он взял Нилу под локоть.

– Нет, – сказала она.

– Что значит «нет»?

– Вы… Мы привели их сюда. И мы должны увести обратно.

– Бросьте, Нила, – прошипел Бо. – Нам понадобилась бы помощь, а ее взять негде.

Нила упрямо наклонила голову набок:

– Я знаю, где найти помощь.

5

Адамат потратил на безуспешные поиски уже больше трех часов, когда к нему подошли профосы.

Инспектор разговорился с девушкой-сержантом об ее двоюродном брате, служившем у генерала Кеть в Третьей бригаде, как вдруг кто-то коснулся его локтя. Он обернулся, думая, что это Бо или Нила пришли поделиться новостями, но увидел перед собой – или, скорее, над собой – высоченного офицера военной полиции. У профоса была такая широкая грудная клетка, что его голос гудел, словно эхо.

– Инспектор Адамат?

– Да.

– Пройдемте со мной.

Адамат стиснул рукоять трости и удивленно приподнял брови:

– Простите, но вам придется подождать, пока я закончу разговор.

Он снова повернулся к сержанту, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отвязаться от профоса.

– Немедленно, – прогудел голос за спиной.

Сержант наклонилась к Адамату и прошептала:

– Инспектор, вам лучше пойти с ним.

Адамат вздохнул, раздраженно смял в руках шляпу и повернулся к профосу:

– Что вам угодно?

– Вы должны пройти со мной.

– Это я уже слышал. Но я гражданин Адро и имею право знать, куда меня ведут.

Профос наклонил голову набок:

– Вы находитесь в расположении армии, и здесь вы имеете право делать только то, что вам разрешит военная полиция. Так вы идете или хотите, чтобы вас потащили волоком?

Судя по его виду, это была не пустая угроза. Адамат решительно кивнул:

– Хорошо, идемте, но я буду жаловаться вашему начальству.

– Жалуйтесь сколько угодно. А сейчас следуйте за мной.

Адамат старательно ворчал всю дорогу, пока его вели через лагерь. Но на сердце у него было неспокойно. Он понимал, что рано или поздно профосы придут за ним. Ведь генерал Хиланска определенно что-то скрывает и не допустит, чтобы по лагерю бродили штатские ищейки. Однако Адамат не ожидал, что все произойдет так быстро.

Может быть, Хиланска уже допросил Олдрича? Или кто-то из солдат узнал Бо? В таком деле невозможно все предусмотреть, что-нибудь обязательно пойдет не так. Может быть, девушка испугалась и сама прибежала к Хиланске?

Последнюю мысль Адамат отбросил. Во взгляде этой прачки – кем бы она ни была на самом деле – чувствовался железный характер.

Лагерная гауптвахта состояла из трех тюремных фургонов, стоявших возле коновязи. Адамата подвели к ближайшему, караульный открыл дверь.

Профос взял Адамата за плечи и подтолкнул. Инспектор стиснул зубы, понимая, что сейчас не самое удобное время заводить новых врагов.

При входе у Адамата отобрали трость.

Внутри на него угрюмо взглянул Олдрич.

– Вижу, дела пошли не так хорошо, как задумал Избранный? – произнесла сержант, как только караульный вышел.

– Когда вас арестовали? – спросил Адамат.

– Полтора часа назад.

– Объяснили за что?

Олдрич покачал головой:

– Нас взяли, как только мы разделились. Кто-то из парней отправился в столовую, двоим приспичило в уборную. Все прошло очень тихо, их было по трое на каждого из нас. – Он наклонился к зарешеченному окну и сплюнул. – Это не к добру, что они не шумели. Обычно профосы не забывают покрасоваться перед зрителями.

– Они обращаются с нами как с врагами, – заметил один солдат. Все согласно закивали, и он добавил: – При фельдмаршале такого не было.

Олдрич оглянулся через плечо:

– Фельдмаршала больше нет. Запомните, ребята: вы просто выполняли приказ. Если кого и должны расстрелять, так только меня.

Он посмотрел на Адамата, словно решая для себя, лучше или хуже будет, если его отдадут под трибунал.

В фургоне повисла угрюмая тишина, и Адамат подумал, что солдаты уже успели обсудить все это.

– Когда нас будут допрашивать? – спросил инспектор.

Он уже имел удовольствие познакомиться с профосами и теперь подозревал худшее: Хиланска хочет сохранить свою тайну. Он будет пытать их, пока не выяснит все, что они знают, а потом прикажет казнить без лишнего шума.

– Зависит от того, насколько они торопятся. И от того, какое осиное гнездо вы разворошили своими вопросами. Может статься, что нас продержат тут пару дней, а потом отпустят.

Судя по тону, Олдрич и сам не очень верил в такой исход.

Приближалась ночь, Адамат продолжал наблюдать за палатками, ожидая, когда профосы Хилански поведут его на допрос. Однако проходил час за часом, и инспектор все больше склонялся к выводу, что Олдрич прав. Хиланска всего лишь не хотел запутывать и без того непростую ситуацию. Ему нужно было убрать их с дороги. Положение по-прежнему оставалось трудным, но эта мысль помогла Адамату успокоиться.

Он уже совсем было задремал, прислонившись спиной к холодной стене тюремного фургона, когда услышал негромкое посвистывание над ухом.

Инспектор обернулся и увидел перед собой лицо Бо.

– Давно вы здесь сидите? – поинтересовался тот через решетку.

Адамат затряс головой, прогоняя сон.

– Думаю, несколько часов.

– Караульные без сознания. У вас есть несколько минут до появления патруля. Нужно уходить. Немедленно.

Адамат задумался. Если Хиланска просто хотел задержать их на время, то побег только все ухудшит. Бо обошел фургон, остановился возле двери и облизнул кончик пальца в перчатке. Затем пошевелил пальцами и приложил руку к замку.

– Вы уверены, что так будет лучше? – спросил Адамат.

– Нилу уже пытались убить. Им не нужно, чтобы мы замолчали, им нужно, чтобы нас совсем не было. Нила, открывайте следующий фургон!

Инспектор обернулся и увидел, как девушка подбежала к соседнему фургону. Нерешительно оглянулась, а затем вытянула перед собой руку ладонью вверх, как если бы держала на ней яблоко. Адамат нахмурился. Что она задумала?

Холодное голубое пламя заплясало над ладонью девушки. Она ухватилась за замок, и металл расплавился у нее в руке, с шипением стекая на землю. Кто-то из солдат вполголоса выругался.

Значит, эта девушка – Избранная? Тогда понятно, почему Бо так настаивал, чтобы она отправилась вместе с ними. Но где же ее перчатки? Задумываться над этим было некогда, и Адамат под перешептывание солдат выскочил из фургона.

– Бездна, но как мы выберемся из лагеря? – недовольно пробурчал он.

– Нам помогут, – объяснил Бо.

Он свистнул, и из темноты рядом с коновязью вышли два человека: оба ростом выше шести футов, и каждый нес стопку красно-синих мундиров.

– Олдрич, пусть ваши люди переоденутся, – распорядился Бо. – Теперь они будут гренадерами Двенадцатой бригады. Адамат, и вы тоже. Поверх своих мундиров, ребята. Мы не должны оставлять никаких следов, по которым они могли бы догадаться, как нам удалось сбежать.

Адамат надел мундир, сшитый для человека более высокого роста, так что вид получился довольно нелепый. Затем ему вручили шапку из медвежьего меха.

Нила прошла вдоль шеренги солдат, поправляя и одергивая мундиры, потом встала рядом с Бо и Адаматом.

– Вы теперь будете почетным эскортом, провожающим полковника Этана в Адопест, – объяснила она инспектору, показав на двух гренадеров. – Он должен был отправиться домой завтра утром, но получил сообщение о болезни кого-то из родственников и решил выехать немедленно.

– Этому полковнику можно доверять?

Бо на мгновение задумался и кивнул:

– Он друг Таниэля.

Адамат посмотрел на Нилу и Бо – оба они остались в своей одежде.

– А как же вы?

– Мы выберемся из лагеря другим способом, – ответил Избранный, не вдаваясь в подробности.

– А что делать с этой гражданской войной?

– Это не мои проблемы.

Нила с виноватым видом оглянулась на инспектора.

– Отправляйтесь, – приказал Бо. – Караул сменится через час. Мы останемся здесь, чтобы убедиться, что вашего исчезновения не заметят до того, как Этан выведет вас из лагеря. Затем я подготовлю ложный след, ведущий к Адроанскому озеру. Пусть они думают, что вы уплыли на лодке.

Адамат подавил желание поблагодарить Бо. В конце концов, это по его просьбе инспектор оказался здесь.

– А как же мой мальчик?

Бо оставался его последней надеждой спасти сына.

– Я разыщу Таниэля, а потом вернусь за вами в Адопест. Даю слово.

Инспектор сдержанно кивнул и направился вместе с Олдричем и его людьми вслед за двумя гренадерами. Они быстрым шагом прошли через весь лагерь, и Адамат изо всех сил старался не отставать. Все они были солдатами адроанской армии. Возможно, для настоящих гренадеров им не хватало роста, но все же они могли исполнять эту роль без особого напряжения. Инспектор был старше большинства из них лет на десять, к тому же его изнежила семейная жизнь. Он больше привык разъезжать в карете, чем ходить в строю.

Он вспомнил времена учебы в академии, когда Тамас, будучи еще полковником, начал продвигать по службе выходцев из народа и Адамат всерьез задумался о военной карьере.

Сейчас, после трех минут марша, он возблагодарил небо, что не решился тогда на этот шаг.

Вскоре они прибыли в ту часть лагеря, где расположились гренадеры Двенадцатой бригады. Адамат разглядел их знамя с изображением двух ястребов, летящих над Адроанскими горами, и принялся вспоминать, что ему известно о полковнике Этане.

Этан был профессиональным военным. В возрасте чуть старше тридцати лет он отличился в каком-то мелком столкновении в Гурле, когда гурланская кампания официально уже закончилась. Его продвижение по службе могло бы показаться стремительным, если бы Адамат не знал, насколько коротка обычно карьера гренадера. В ударных частях редко кто задерживается надолго, и мало кто из людей богатырского телосложения обладает еще и недюжинным умом.

Инспектор припомнил также, что недели две назад прочитал в газете о тяжелом ранении Этана. Как утверждалось в статье, полковник был парализован.

Адамат шумно вздохнул и посмотрел на карету, стоявшую на краю лагеря. Ее окружал почетный эскорт из приблизительно пятидесяти гренадеров. Чуть в стороне стояли еще несколько солдат с запасными ружьями и снаряжением. Адамат, Олдрич и все остальные быстро разобрали оружие.

– Становитесь в строй! – зарычал на них капитан. – Почему опоздали, сучьи дети? Вы не достойны того, чтобы нести полковника на своих плечах, чтобы омывать его ноги. Когда вернетесь, я всех вас отправлю нужники чистить!

Он прошелся вдоль шеренги, хлеща стеком по ногам гренадеров. Адамату обожгло икру, но он сдержал проклятия. Играя чужую роль, инспектор не имел права выдать себя.

– Так точно, сэр! – гаркнул он вместе со всеми.

Капитан остановился напротив него, наклонился и тихо произнес:

– Если у полковника будут неприятности, я собственноручно вас пристрелю.

И пошел дальше, прежде чем Адамат успел что-то ответить.

Из окна экипажа высунулась рука и постучала по дверце. Инспектор едва перевел дух, как они снова ускоренным маршем двинулись вперед.

Пот уже ручьями тек по его лицу, когда карета съехала с утоптанной грунтовой дороги, ведущей в лагерь, и загрохотала по булыжникам Адопестского тракта. Они остановились возле последнего кордона. Двое караульных подошли к карете.

Адамат со своего места не расслышал, чем закончился разговор. Он стоял с ружьем на плече и ранцем за спиной и надеялся лишь на то, что караульные не заметят, как мал он ростом для гренадера – или что его мундир уже насквозь пропитался по́том, хотя марш только начался.

Один караульный пожал плечами и махнул рукой, разрешая карете Этана ехать дальше. Инспектор даже не успел обернуться, когда она промчалась мимо.

Они шли и шли сквозь темноту. Адамат уже стоптал все ноги, легкие пылали огнем. Все полученные за последние шесть месяцев раны словно воспалились заново: болел сломанный нос, нестерпимо чесались шрамы на животе и плече. Даже те синяки, о которых инспектор и думать забыл, теперь вдруг напомнили о себе. Адамат понял, что отстает от других гренадеров – и от людей Олдрича, и от настоящих солдат Этана, – и заставил себя прибавить шагу.

Что за жалкое существование? Кто захочет добровольно подвергать себя таким мучениям? Раздражение придавало инспектору сил. Все путешествие оказалось напрасным. Таниэль, вероятно, погиб, но пройдет еще не одна неделя или даже не один месяц, прежде чем Бо вернется и поможет отыскать Жосепа. Если вообще вернется. Как Адамат мог согласиться на такое безнадежное дело?

А тут еще эта свара между Хиланской и Кеть. Инспектор не сомневался, что раскол в армии погубит Адро. Чем больше он думал о карте, увиденной в палатке Хилански, тем отчетливей понимал: генерал не просто готовится к битве, он стремится к ней.

Неужели Кеть обвинила Хиланску в предательстве только для того, чтобы замести следы? Может быть, она надеялась, что ее поддержат другие генералы? Или рассчитывала переманить на свою сторону «Крылья Адома»? В любом случае она теперь зажата между войсками Хилански и кезанской армией.

Понимает ли Кеть, что из-за нее погибнут три бригады адроанской армии? Или она думает только о себе?

Адамат не сообразил, что стоит на месте, пока не увидел карету и эскорт в сорока шагах впереди. Собрав последние силы и не обращая внимания на боль в коленях, он рванулся вдогонку и поравнялся с последним рядом гренадеров как раз в тот момент, когда капитан дал команду остановиться.

Держась за сердце, инспектор протиснулся между солдатами к карете.

– Я не приказывал разойтись, – рявкнул на него капитан. – Встать в строй, пока я не разозлился!

– Я должен поговорить с полковником, – ответил Адамат.

– Ничего вы не должны. Встать в строй!

Адамат не мог больше терять время. Сердце бешено колотилось в его груди, и вовсе не из-за трудного перехода.

– Я не из ваших солдат, и вы прекрасно это знаете, – заявил инспектор. – Я ценю вашу помощь, но сейчас лучше убирайтесь с моих глаз долой. Я здесь по заданию самого фельдмаршала Тамаса.

Капитан остановился от неожиданности.

– Фельдмаршал Тамас…

– Успокойтесь, капитан, – перебил его голос из кареты. – Пусть инспектор едет со мной.

Адамат сдержал торжествующую усмешку. Ни к чему еще больше настраивать против себя капитана. Он подошел к карете и открыл дверцу.

В темноте трудно было разглядеть лицо Этана. Адамат понял лишь, что полковник очень высок ростом. Этан сидел, прислонившись спиной к стенке кареты и опираясь на трость. Учитывая его состояние, Адамат решил, что полковника просто привязали к сиденью.

– Можете снять мундир, – посоветовал Этан. – Если кто-то и гонится сейчас за нами, его этим карнавалом не обманешь.

Адамат стащил с головы шапку из медвежьей шкуры, затем избавился от красно-синего мундира и с облегчением вздохнул. Но тут же пожалел об этом, когда холодный ночной ветер пробрался под его пропитанную по́том одежду, пронизывая до самых костей.

– Спасибо вам за помощь, полковник.

– Это самое меньшее, что я мог сделать. – Этан постучал по стенке кареты, и она снова тронулась в путь. – Таниэль спас мне жизнь. Он настоящий друг. И я знаю, что вы пытаетесь спасти его. Жаль, что больше мы ничем не можем помочь.

– Вы можете помочь, – возразил Адамат и быстро добавил: – То есть помочь всей армии.

Этан недоверчиво хмыкнул.

– Конфликт между Кеть и Хиланской приведет к гибели Адро, – продолжил инспектор.

– Я умываю руки и больше не вмешиваюсь в эти дела. Просто возвращаюсь на север и выхожу в отставку. Никому не нужен покалеченный гренадер, не важно, выиграем мы войну или проиграем.

– Но…

– Никаких «но», инспектор. Я рад, что помог вам сбежать от Хилански, но на этом для меня все кончено.

– Понимаю.

Адамат огорченно ударил кулаком по ладони другой руки. Однако следующие слова Этана заставили его задуматься.

– Впрочем, если у вас есть какая-то просьба, я ее выполню.

– Есть. – Адамат ощутил новый прилив надежды. – Напишите мне рекомендательное письмо.

– Кому?

– Бригадиру Абракс из «Крыльев Адома». Кажется, я знаю, как спасти войска генерала Кеть.

6

Далеко внизу небольшой отряд адроанских солдат прочесывал дно ущелья.

Таниэль следил за ними уже два дня, с тех пор как они отделились от своей роты в каньоне Вериди. Двенадцать человек, одетых в синие мундиры, с ранцами за спиной и ружьями на плечах, осторожно продвигались по ущелью, проверяя каждую оленью тропу и заглядывая в каждую трещину в скале. За день солдаты проходили не больше мили.

Такими темпами они доберутся до убежища Ка-Поэль через двое суток.

Таниэль подавил желание выпрямиться во весь рост и окликнуть их. Ему хотелось сбежать по склону, скользя по осыпающимся камням и размахивая руками, чтобы его скорее заметили. Он уже несколько недель не ел по-человечески и не спал на мягкой постели. Побои, полученные от солдат Кресимира, все еще напоминали о себе болью.

Кожа на руках Таниэля потрескалась, он давно уже перестал чувствовать собственный запах – верный признак того, что человек привык к грязи.

Только одно подозрение заставило Таниэля промолчать: вполне возможно, что эти люди как раз его и разыскивали. Горы на юго-западе Адро труднопроходимы, паутина каньонов и ущелий никуда не ведет. Зачем еще солдатам понадобилось бы забираться сюда? И самое важное: зачем они его ищут?

Сразу у нескольких адроанских военачальников были причины отправить эти две роты на его поиски. Этих солдат мог послать генерал Хиланска, который предал Таниэля, предал Тамаса, предал Адро. Но возможно, это сделал вернувшийся Тамас, тогда они не опасны.

Если так, то, конечно же, нужно их окликнуть. Таниэль остановился в нерешительности. С такого расстояния невозможно было никого узнать. Таниэль выругался себе под нос. Если бы у него осталось хоть немного пороха, он отчетливо увидел бы лица солдат даже за пять миль.

Несколько часов он спускался по склонам ущелья, стараясь не попадаться им на глаза. В сапоги набился песок, икры ныли от напряжения. Наконец, уже в сумерках, он притаился за большим валуном всего в полутора сотнях футов над отрядом. Пот заливал ему глаза. Таниэль снова выругался.

Издали можно было подумать, что у них обычные кремневые ружья с примкнутыми штыками. Но теперь Таниэль хорошо разглядел гладкие цилиндрические стволы и закругленные приклады. Это были не кремневые, а духовые ружья – пуля в них выталкивалась из ствола не пороховыми газами, а сжатым воздухом.

Очень капризное и ненадежное оружие. Им пользуются лишь в одном случае – когда нужно убить порохового мага.

Таниэль дождался темноты, наблюдая, как солдаты разбивают лагерь, а затем отправился назад по крутому склону горы.

По козьей тропе он перевалил через хребет и прошел еще почти милю на восток, до узкой расщелины между двумя большими плоскими валунами.

Ка-Поэль сидела в глубине пещеры, поджав ноги и прислонившись спиной к стене. Ее длинная черная накидка порвалась в нескольких местах, слой пыли скрывал пепельные веснушки, под глазами проступили темные круги. Она устало кивнула Таниэлю.

– Я видел отряд адроанских солдат, вооруженных духовыми ружьями, – сообщил он и опустился на землю рядом с ней, стараясь не смотреть на восковую куклу, которая лежала на земле. – Уверен, что это люди Хилански.

Кости ныли от переутомления, каждый мускул сводило от боли, а руки тряслись, как у пьяницы. Но это был уже прогресс. Несколько дней назад, когда Таниэль только начал выходить из пороховой зависимости, он вообще едва стоял на ногах.

– Они идут по ущелью, скоро доберутся до изгиба и повернут сюда. На это им потребуется не больше двух дней. И я не почуял у них ни унции пороха.

Он выдавил из себя улыбку. Ка-Поэль положила голову ему на плечо, и Таниэль постарался выпрямиться. Он не должен показывать слабость. Это будет нечестно по отношению к ней.

Это ведь она спасла его. Она своим колдовством придала ему силы.

Она держала в узде самого бога с помощью магии, подвластной только ей одной.

Таниэль наконец решился посмотреть на куклу. Он узнал того, кого она изображала, по острому подбородку, золотистым волосам и ужасной черной дыре в том месте, где должен быть глаз. В груди куклы виднелся камень размером с кулак Таниэля, а из головы торчала длинная игла.

Он осторожно высвободил плечо.

– Пора.

Ка-Поэль вопросительно посмотрела на него. Таниэль на мгновение задумался, какой бы у нее был голос, если бы она могла говорить. Он поцеловал ее в лоб и поднялся на ноги.

– Я иду убивать своих соотечественников.

Он карабкался по горам до самой полуночи. Небо было беззвездным, серп луны прятался за облаками. Таниэль напряженно вглядывался в темноту, так что заболели глаза. Он из всех сил старался идти осторожно, чтобы не спугнуть какое-нибудь мелкое животное и не устроить обвал.

У Таниэля не было другого оружия, кроме мушкета со штыком, прихваченного во время сумасшедшего побега из кезанского лагеря. Но без пороха и пуль он годился только для рукопашного боя. Мундир Таниэль оставил в пещере, опасаясь, что серебряные пуговицы могут блеснуть в лунном свете и выдать его, а пряжку на ремне обмотал кусочком кожи.

Он очень жалел, что остался без пороха. Всего одна щепотка обострила бы его чувства, и Таниэль мог бы прекрасно видеть в темноте. Порох притупил бы боль и усталость, придал силы и быстроты, так что схватка с десятком солдат превратилась бы для него…

Ну хорошо, пускай не в легкое дело, но не выходящее за пределы возможного.

Укрывшись за камнями, он наблюдал за своими жертвами.

Адроанские солдаты устроились на ночлег в небольшом углублении у подножия водопада, под отвесной скалой высотой в десять футов. На вершине ее стояла в карауле женщина. Лишь через несколько минут Таниэль разглядел и второго часового, что расположился в тридцати шагах от стоянки ниже по ущелью. Очень удобная для защиты позиция, которую практически невозможно обойти с флангов.

Но Таниэль вовсе не собирался их обходить. Только водопад мог помочь ему приблизиться незаметно.

Плохая видимость осложняла задачу, но Таниэль готовился к нападению целую неделю. Он изучил каждый камень в округе. Это было одно из немногих мест в ущелье, где преследователи могли устроить стоянку, и Таниэль правильно угадал возможное положение часовых.

Синие мундиры трудно было бы различить в темноте, если бы не серебряные пуговицы. Внезапно Таниэля охватили сомнения. Он вырос среди этих людей – может быть, не именно тех, кто сейчас разыскивал его, но их товарищей. Это были его братья и сестры.

Тогда почему же они охотятся за ним? Во всем Адро только Хиланска мог собрать такое количество духовых ружей. Только ему солдаты доверяли настолько, чтобы по его приказу застрелить порохового мага. «Мне уже приходилось убивать адроанских солдат, – напомнил себе Таниэль. – Тех подонков, которых генерал Кеть натравила на Ка-Поэль. И я смогу это сделать еще раз».

Когда он подкрадывался к водопаду, под его ногой посыпался гравий. Караульная вскинула голову и приподняла ствол ружья. Таниэль остановился, затаив дыхание. Прошла вечность, прежде чем она опустила ружье и повернулась на восток, всматриваясь в глубину ущелья.

Таниэль шагнул в поток, и холодная вода хлынула в его дырявые сапоги. Он подкрался ближе к караульной. Оставалось только примкнуть штык к мушкету.

Холодный пот пробежал по его шее. Штык не вставал на место. Таниэль надавил сильнее, но ничего не добился.

Он не поддался панике. С одним противником можно справиться и голыми руками, но без оружия получится не так надежно и ужасно неприятно.

Таниэль бережно опустил мушкет на берег ручья и сделал три шага вперед. Одной рукой он схватил караульную за шею, а другой уперся ей в поясницу, затем сдавил горло, перекрывая воздуху путь к легким, а крови – к голове.

Она сдавленно охнула, ружье с громким плеском упало в воду. Сердце Таниэля замерло, он оглянулся через плечо, проверяя, не услышал ли шум кто-нибудь внизу.

Таниэль медленно считал про себя. Двадцати секунд без воздуха достаточно, чтобы потерять сознание. Через четыре минуты наступит смерть.

Она отчаянно царапалась еще восемь секунд. Убедившись, что тревога не поднялась, Таниэль зажмурил глаза, продолжая считать.

Почему он должен щадить этих людей, охотящихся за ним? Если кто-то из них уцелеет этой ночью, то поднимет на ноги всю роту, оставшуюся в каньоне, и тогда за Таниэлем придут уже две сотни солдат. За ним и за Ка-Поэль.

Через восемнадцать секунд караульная перестала сопротивляться. Таниэль притянул ее ближе, не разжимая захвата. Тамас называл это «объятиями убийцы».

Таниэль почувствовал влагу на щеках.

Он вспомнил, как совсем недавно, в горах далеко на востоке отсюда, он смотрел поверх ствола на своего лучшего друга, приговоренного к смерти только за то, что был Избранным.

Через тридцать секунд Таниэль разжал руки: его гнев оказался не настолько сильным, чтобы довести дело до конца. Обмякшее тело повисло на его руке, и он осторожно уложил караульную на берегу.

Поднеся ладонь к губам женщины, он ощутил легкое дыхание. Затем, проклиная свою слабость, быстро спустился и обошел вокруг стоянки. Кто-то из солдат шевельнулся, и Таниэль замер, но спящий лишь пробормотал что-то невразумительное, повернулся на другой бок и снова затих.

Кровь тревожно билась в висках. Первоначальный план был незамысловат: расправиться с часовыми, а остальных убить спящими. Жестоко, но эффективно. А что ему делать теперь? Утром солдаты проснутся, увидят, что на часовую ночью напали, и поймут, что нашли его. И чего он в результате добьется? Ничего хорошего.

Таниэль потерял осторожность, торопливо подбираясь со спины ко второму часовому. Из-под ноги выскользнул камень и покатился по склону, увлекая за собой другие. Таниэль выругался.

Часовой обернулся с застывшим на губах вопросом.

Таниэль бросился к нему и врезал кулаком в челюсть, а затем толкнул в грудь. Солдат рухнул на землю, но Таниэль подхватил упавшее ружье.

Из-за облаков вышла луна. Он осмотрел лежавшего под ногами солдата. Юное, свежее лицо, на котором воинская служба не успела оставить никаких следов. На вид парню было не больше восемнадцати. Новобранец?

Таниэль провел рукой по его ружью. Длинный гладкий ствол, почти такой же, как у мушкета, со спусковым крючком на месте кремневого замка и с воздушным резервуаром позади приклада. Для любого порохового мага это ужасное оружие, только дороговизна и ненадежность мешали ему получить более широкое распространение в кезанской армии. В Адро Тамас совсем запретил его использовать.

Испортить механизм не представляло большой трудности, но Таниэлю необходимо было оставить предупреждение.

Он поднял руки к небу и посмотрел на луну сквозь пальцы. Вспомнил, как убил тех адроанских солдат-землерылов, как засунул руку в рот тому подонку, который грозился изнасиловать Ка-Поэль, ухватился за зубы и дернул. Вспомнил, как трещали сухожилия, когда он вырывал мерзавцу челюсть.

И все это без помощи пороха, его поддерживала только магия Ка-Поэль и собственная ярость.

Таниэль ухватился за ствол ружья обеими руками и надавил, пытаясь согнуть. Металл неохотно поддался. Мускулы Таниэля противились такому запредельному усилию, но он не успокоился, пока не повернул ствол под прямым углом к прикладу.

Он прокрался на стоянку, нашел холщовый мешок и сложил в него воздушные резервуары всех ружей, затем забрал у солдат все их оружие – ножи, шпаги, а также припасы. Ему и Ка-Поэль этого хватит на месяц.

Солдат Таниэль оставил спокойно спать, положив головы на скатки. Утром – или когда очнутся караульные – они увидят, что их ограбили.

А в центре стоянки, рядом с костром, будут сложены их ружья со стволами, изогнутыми кочергой.

7

Нила сидела на вершине холма, где-то на северо-западе от адроанского лагеря. Ее платье намокло от росы. Звезды спрятались за облаками, и Нила, несмотря на тысячи огней в лагере и теплую спину Бо, чувствовала себя затерянной в бескрайней пустыне.

Равнина Южного Адро тянулась до величественного Смоляного леса, что огибал Горелую гряду с запада. К востоку от него лежало Адроанское озеро, а к югу – Адроанские горы, отделявшие страну от Кеза.

Однажды ей рассказали, что так их называют только в Адро, а в Кезе именуют Горами Кресимира. Она потерла ладони друг о друга, чтобы согреться, и задумалась о том, каким именем обозначены эти горы на картах, изготовленных за пределами Адро и Кеза. Близились первые осенние холода, и с деревьев уже начала облетать листва. Вся теплая одежда Нилы лежала в багажном сундуке на крыше кареты, оставшейся в лагере генерала Хилански.

А рядом с каретой валялся труп убийцы с обгоревшим лицом.

– Вы все-таки поможете Адамату найти его сына? – спросила она, но тут же поняла, что не стоило задавать этот вопрос.

Если Бо солгал инспектору, то без колебаний скроет правду и от нее.

Избранный пошевелился у нее за спиной. С помощью магии Бо они без особых приключений выбрались из лагеря, пройдя мимо солдатских палаток и караулов так, словно были невидимыми. С тех пор он почти все время молчал.

– Я сдержу обещание, – ответил Бо после недолгой паузы.

В его голосе слышалось сожаление. Ему явно этого не хотелось.

– А вам не кажется, что не нужно было брать с собой Адамата и Олдрича? – продолжила спрашивать Нила.

Бо фыркнул, но ничего не сказал.

– Так что?

– Конечно кажется. Я ничего толком не узнал и совсем запутался. Несомненно, они помогли нам встретиться с Хиланской, но я только навлек опасность на наших друзей и осложнил себе задачу. Действуя в одиночку, я бы просто пробрался в лагерь, пытками выбил правду из тех, кто ее знает, и вернулся.

Было странно слышать, как Бо сожалеет о том, что навлек опасность на друзей, и тут же не моргнув глазом признается, что готов был пытать ни в чем не повинных людей. На взгляд Нилы, это были взаимоисключающие вещи, и она до сих пор считала Бо добрым человеком. Может быть, она ошибалась, или просто все сложней, чем ей кажется?

Бо махнул рукой, словно отметая ее мысленные возражения:

– Они сейчас в безопасности.

– Почему вы так уверены?

– Сбежавших пленников обычно быстро находят. Если бы Хиланска озаботился этим, поисковые отряды уже должны бы прочесывать окрестности. Возможно, всадники погнались бы и за каретой полковника Этана. Нет, Хиланска решил замести мусор под ковер. Возможно, ему просто не хватает времени и людей, чтобы организовать поиски. – Бо наклонился к Ниле, и ей показалось, будто на его лице мелькнула улыбка. – Возможно, труп убийцы с обгоревшим лицом отбил у них охоту продолжать поиски.

Нила вздрогнула и закашлялась. Ей не хотелось говорить об этом. Бездна, ей не хотелось даже вспоминать. Ощущение обугливающегося под ее руками человеческого черепа еще долго будет преследовать ее во сне.

– Что мы ищем здесь?

– Шпионов.

– Шпионов? – Она поневоле усмехнулась. – Здесь, в кромешной темноте?

– Не смотрите на огни лагеря. Даже с такого расстояния они повредят вашему ночному зрению.

Нила отвернулась, мечтая лишь о том, чтобы заночевать сегодня в тепле. От холода у нее начали стучать зубы, и она подвинулась ближе к Бо.

– Зачем шпионам забираться в такую глушь?

– Чтобы обойти караулы. Там, – качнулась в темноте рука Бо, – лагерь Хилански. А там, на юге, – он показал в другую сторону, – приблизительно в семи милях от нас – лагерь Кеть. За ними – кезанские войска. А вон там, на северо-востоке, – еще один взмах рукой, – наемная армия «Крыльев Адома», сражающаяся за Адро.

– Они держатся на расстоянии, чтобы не вмешиваться в распри нанимателей?

– Именно так. – В голосе Избранного послышалось одобрение. – Теперь из-за всех этих раздоров Хиланска, вероятно, не доверяет даже собственным солдатам. Поэтому шпион не пойдет с юга, а скорее отправится на север, притворяясь посланным в Адопест курьером. За несколько миль от лагеря он свернет с дороги в нашу сторону, чтобы попасть туда, куда его на самом деле отправили, – к кезанцам, адроанцам или наемникам.

– Откуда вам это известно?

– Я вырос на улице, – рассмеялся Бо. – А затем жил в доме фельдмаршала Тамаса. В итоге я получил такое стратегическое образование, каким не может похвастаться большинство Избранных. А теперь хватит вопросов, откройте третий глаз.

Люди, имеющие магические способности, пользуются третьим глазом, чтобы заглянуть в Иное. Он позволяет различать следы магии, а также других людей, обладающих магическими способностями. Это было первое, чему Бо научил Нилу: видеть не только те вещи, что происходят в обычном мире, но и их отражение в Ином.

Нила несколько раз вздохнула и опустила веки, напрягая глазные мышцы. Почти так же, как делаешь, когда прищуриваешь один глаз. Тут же накатила волна тошноты, захотелось сжаться в комок, но Нила пересилила себя, снова открыла глаза и посмотрела в Иное.

Теперь она словно бы глядела на мир сквозь плотную завесу. Даже в темноте смутно различались детали пейзажа, но он напоминал этюд, который художник набросал небрежными мазками пастельных красок.

Девушка повернулась к лагерю, и на мгновение ей почудилось, будто походных костров стало вдвое больше. Это сияли в Ином ауры Одаренных. Весь лагерь казался одним светлым пятном.

– Меня сейчас вырвет, – пожаловалась она.

– Не сдавайтесь, – ободряюще прошептал ей на ухо Бо. – Тошнота со временем пройдет.

– Значит, вот так мы и собираемся искать шпиона в темноте?

– Да.

– Как вы думаете, он будет Избранным или Одаренным?

– Вряд ли Избранным. Скорее, Одаренным, как и большинство шпионов. Их Дар дает им преимущество перед другими людьми. Но даже если это будет обычный человек – никакой разницы.

– Почему?

– Пороховые маги не могут видеть в Ином обычных людей. И Одаренные тоже.

– А Избранные могут?

– Да, но очень смутно. Если ауру Избранного сравнить с костром, то у Одаренного она напоминает фонарь, а у обычного человека – светлячка. Огонек будет таким слабым, что вы можете решить, будто вам просто померещилось.

С непривычки у Нилы начали болеть глаза и закололо в висках.

– Как же тогда я их разгляжу?

– Здесь нужен острый глаз. И постоянные упражнения.

– Если это было упражнение, то мне больше не хочется его повторять.

– Я тоже никогда не любил упражнений, – прошептал ей на ухо Бо, и Нила почувствовала его теплое дыхание. – Но только так можно стать сильнее. Только так можно стать умнее и крепче своих недоброжелателей. А если вы Избранная… все будут пытаться навредить вам.

Нила по-прежнему ощущала слабость. Неужели кто-то способен долго находиться в таком состоянии? От одной мысли об этом ее снова едва не стошнило.

– Помните, как вы ненавидели лорда Ветаса?

На мгновение Нила перестала видеть Иное. Она не нашла в себе сил, чтобы ответить.

– Помните, какой беспомощной вы тогда себя чувствовали? – шептал Бо. – Соберите всю эту ненависть, все возмущение и отбросьте в сторону. Не нужно пережевывать эти ощущения снова и снова – они не принесут ничего, кроме горечи. Отбросьте их и пользуйтесь только для того, что напомнить себе, почему вы больше не хотите быть беспомощной. Превратите свою слабость в силу. Вы станете очень сильной Избранной, Нила. Сильнее всех, кого я знал. Сильнее меня. Но для этого нужно трудиться.

Нила рассмеялась и снова едва не потеряла из виду Иное. Сильнее всех? Сильнее Бо? Это похоже на глупую шутку.

– А насколько вы сильны?

– Достаточно. У меня есть слабые стороны, но я беру хитростью.

– По-моему, это нечестно.

– Ложь и мошенничество – вот и вся честная игра, которая возможна, когда ваша жизнь висит на волоске. А в Королевском совете всегда бывает только так. Когда-нибудь я мог бы стать главой совета. Особенно после того, как раскрыл кое-какие… секреты.

– Что за секреты?

– Магию древних. Например, как завернуться в Иное, чтобы другие Избранные и Одаренные вас не увидели.

– А кто вас этому научил?

– Одна очень старая женщина, – с веселой ноткой в голосе ответил Бо. – Она рассказала мне о многих хитростях, хотя, наверное, не должна была. В конце концов это обернулось против нее. – Он помолчал, а затем продолжил: – Есть еще одна вещь, которую вам нужно знать об Избранных.

– Всего одна?

– Она, скорее… личного характера.

У Нилы замерло сердце. Она знала, что когда-нибудь этот разговор должен состояться.

– Да?

Девушка продолжала смотреть третьим глазом в темноту вокруг адроанского лагеря, пытаясь что-нибудь там разглядеть, и благодарила небо за то, что Бо не видит, как покраснели ее щеки.

– У вас возникнет влечение.

– Какое влечение?

Это был глупый вопрос. Нила прекрасно поняла, что он имел в виду.

– Желание переспать со всеми подряд, – деловым тоном пояснил Бо. – От постоянного контакта с Иным Избранные становятся похожими на оленей в период гона. Все Избранные – и мужчины, и женщины, хотя женщины справляются с этим лучше.

– А если я не захочу?

– Захотите.

– У вас нет воды?

– Вот. – Бо протянул ей флягу. – Закройте третий глаз. Не хватало еще, чтобы вы упали в обморок.

Нила почувствовала, что вся дрожит от усталости. Она закрыла третий глаз и с благодарностью приняла флягу. Утолив жажду, девушка обернулась к Бо:

– У вас было много женщин?

– Всего несколько.

– Я слышала рассказы об Избранных…

– Вероятно, бо́льшая часть из них правдива. – Он замолчал, и Нила поняла, что Бо внимательно наблюдает за ней. – Нила, если я сегодня поймаю шпиона, то буду его пытать.

Она обрадовалась смене темы разговора, но лишь на мгновение.

– Пытать?

– Мне нужно знать правду.

– А вы не можете просто применить магию?

– Увы, обстоятельства не позволяют.

– И нет никакой другой возможности?

– Я не очень хороший человек. Как и все Избранные.

Ниле совсем не понравился смысл его слов.

– Я ведь тоже стану Избранной.

– Вы уже ею стали. Несмотря на то что только начали обучение.

– И мне придется делать все эти неприятные вещи, чтобы выжить?

– Вы уже делали. И будете делать впредь.

Она вспомнила липкую кровь на своих пальцах, вспомнила, как череп убийцы плавился под ее рукой, словно нагретый воск.

– Уже второй раз за считаные минуты вы рассказываете мне, что́ я стану делать в будущем. Вы настолько хорошо меня знаете, Избранный Борбадор?

Она почувствовала легкое, как перышко, прикосновение перчатки к своей щеке, а затем Бо отдернул руку.

Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к завываниям ветра. Где-то неподалеку в темноте гукнула сова. Бо встал, снял сюртук и набросил его на плечи Нилы.

– Мне не холодно, – сказала она.

– Я слышу, как вы стучите зубами.

Бо спустился с холма. Нила различила в темноте его белые перчатки. Наверное, он собирался коснуться Иного. Борясь с тошнотой, она снова открыла третий глаз.

Бо светился в Ином с ошеломляющей яркостью. Избранный развел руки в стороны, и Нила с интересом ждала, что будет дальше. Но он просто стоял, подставив лицо ночному ветру.

– Бо! – шепотом позвала она.

Он снова поднялся на вершину холма.

– Да?

– Я что-то видела. Какое-то движение.

– Где?

– На юго-востоке. Вон там, между холмами. Во всяком случае, мне показалось, что я вижу. Но может быть…

– Нет, – мрачным голосом перебил ее Бо и хрустнул костяшками пальцев. – Я тоже видел. Оставайтесь здесь.

Он пошел в ту сторону, где она заметила тусклый огонек, двигаясь в темноте с такой уверенностью, будто дело происходило днем. Нила беспокойно вздохнула, почувствовав себя совсем одинокой под порывами ночного ветра, и посмотрела на тлеющие огни адроанского лагеря. Ей снова захотелось очутиться в безопасном месте, в теплой постели.

Бо наверняка возразил бы ей, что для Избранных не существует по-настоящему безопасных мест.

Почему он велел ей остаться? Хотел избавить от ужасного зрелища, когда начнет пытать несчастного пленника, или просто решил, что она еще слишком слаба?

Скорее всего, и то и другое сразу.

Но он ведь сам сказал, что Нила уже стала Избранной. И она не может позволить себе слабость, если хочет выжить в этом мире. Вместе с силой магии появятся и надежды окружающих. От нее будут ожидать, что она воспользуется своими способностями – для блага страны или короля или для собственного обогащения. Люди захотят использовать ее. Нила задумалась, сможет ли она справиться со своими страстями. Не только с влечением, о котором говорил Бо, но и с жаждой власти, славы, богатства.

Ее пугало такое будущее. Но что она могла сделать? Убежать в дальние края и надеяться, что никто ее не найдет? Или научиться управлять магией и той властью, которую она дает? Нила не хотела превращаться в могущественное чудовище, но по словам Бо выходило, что у Избранных просто нет выбора. Нила чувствовала, что уже начала бороться с неизбежностью, и от исхода этой борьбы зависит, кем она станет.

А еще она поняла, что и сам Бо ведет такую же изнурительную войну с самим собой.

Нила поднялась с земли. Бо уже забрался на соседний холм. Она опять открыла третий глаз, но на этот раз не смогла уловить движущуюся тень в сиянии Иного. Бо тоже пропал из виду, воспользовавшись той хитростью, о которой недавно рассказывал.

Нила закрыла третий глаз и пошла за ним следом, нащупывая дорогу в темноте.

Она прошагала четверть мили и успела подвернуть лодыжку, прежде чем увидела Бо, сидевшего в высокой траве. Он пристально вглядывался в темноту, словно пещерный лев, выслеживающий добычу.

– Что случилось? – прошептал он, не поворачивая головы.

– Я должна быть рядом с вами.

– Вы уверены? – с сомнением спросил Бо.

– Да.

– Хорошо. Кто бы ни крался там, в темноте, он идет прямо на нас. Не прикасайтесь к Иному – я собираюсь поймать его силой земли и связать силой воздуха, но мою магию не сможет заметить ни один Одаренный. Вы этого пока не умеете, так что ничего не делайте, пока я не схвачу его.

Нила присела на корточки рядом с Бо, ее колени быстро намокли от влажной травы. Судя по тому, куда смотрел Бо, шпион крался по ложбине между двумя холмами. Однако она ничего не видела и просто ждала, когда Бо начнет действовать.

Долго ждать не пришлось. Бо резко вскинул руки, и Нила заметила искру, пробежавшую между его шевелящимися пальцами. В ложбине кто-то испуганно вскрикнул, но крик тут же оборвался. Бо вскочил на ноги:

– Идемте.

Они спустились с холма, и Бо бросился вперед, в темноту.

– Лежи смирно, кому говорят. Тебе не сбежать от меня.

Послышалось приглушенное ворчание, а затем в ложбине вспыхнул свет, словно от ручного фонаря, и Нила увидела Бо, схватившегося с невысоким человеком.

– Это же просто мальчик! – невольно воскликнула она.

Неужели они ошиблись и вместо шпиона поймали другого? Обыкновенного, ни в чем не повинного курьера или, может быть, барабанщика, сбежавшего из лагеря.

Бо неодобрительно посмотрел на Нилу и перевернул мальчишку на спину. Тот лежал на земле, как выброшенная на берег рыба, связанный невидимыми путами. На вид ему было не больше двенадцати. Тонкий нос, длинные каштановые волосы, собранные в узел на затылке. Одет он был в черную куртку, башмаки и гетры такого же цвета.

Бо поднялся и вытянул палец в сторону мальчишки, словно прикалывал муху к земле. Похоже, ему доставляли удовольствие мучения бедняги.

Нила шагнула к Бо.

– Это же просто мальчик, – шепнула она ему на ухо.

– Вижу.

– Вы собираетесь пытать его?

– Если понадобится.

– Когда-то вы сами были таким же мальчиком.

– И мне пришлось многому научиться, чтобы стать взрослым.

Нилу поразила прозвучавшая в его голосе жестокость.

– Позвольте мне сначала поговорить с ним.

Бо, прищурившись, посмотрел на нее, а затем с великодушным видом показал на мальчика:

– Как вам будет угодно.

– Дайте мне запасную пару перчаток.

Нила надела перчатки и опустилась на колени рядом с мальчиком.

– Ты знаешь, что это такое?

Тот испуганно кивнул.

– Тебе ужасно не повезло, ты попал в руки двух Избранных. Если ты правдиво ответишь на наши вопросы, мы тебя отпустим. Если попытаешься обмануть, мы живьем сдерем с тебя кожу, и к утру здесь останется только кучка обугленных костей. Можешь мне поверить, твоих криков никто не услышит. – Она наклонилась к самому лицу мальчика. – И никто не поможет тебе. Ты все понял?

В ответ бедняга лишь беззвучно зашевелил губами.

Нила оглянулась на Бо.

– Что ж, очень жаль, – пробормотал тот и пошевелил пальцем.

– Давай попробуем еще раз, – упрямо сказала Нила. – Ты все понял?

– Да! – задыхаясь от ужаса, прокричал мальчик. – Я понял!

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Гнил.

– Не повезло тебе с именем, – громко заметил Бо, и Ниле пришлось крепко сжать губы, чтобы сдержать улыбку.

– Что ты здесь делаешь?

– Я сбежал из своей части.

Гнил не успел договорить, как Бо уже щелкнул пальцами, и мальчишка завизжал от боли.

– Простите, я хотел сказать, что меня послали с сообщением.

Нила старалась сохранять хладнокровие. Возможно, Бо действительно почувствовал ложь или просто решил проверить слова мальчика.

– Для кого?

– Для генерала Хилански.

– Откуда ты его принес?

– Из кезанского лагеря. Утром я должен вернуться назад.

– И что это за сообщение?

– Не знаю! Письмо запечатано. Мне запретили открывать его.

Гнил снова взвизгнул и скорчился от невидимого магического удара.

– Клянусь вам, что это правда!

Нила похлопала по ноге Бо, и мальчик тут же перестал дергаться.

– Где это письмо?

– У меня под рубашкой.

Нила наклонилась и стащила с мальчика куртку, а затем расстегнула рубашку. К белому животу прямо под ребрами был примотан кожаный мешок. Девушка взяла его и передала Бо.

Избранный отошел в сторону, вскрыл письмо и несколько минут молча разглядывал, прежде чем позвать Нилу.

– Проклятье, письмо зашифровано, – сказал Бо. – Оно нам ничем не поможет.

Он обошел вокруг мальчика и внезапно остановился.

– У «Крыльев Адома» должны быть свои шифровальщики. Они воевали в разных странах и знают разные шифры. Их лагерь недалеко отсюда. Если идти всю ночь, к утру доберемся.

Ниле эта идея совсем не понравилась. Она промокла, испачкалась и к тому же подвернула лодыжку. Страшно было даже подумать, как она сможет пройти семь миль в полной темноте.

– А что делать с мальчиком?

– Придется убить.

– Нет!

– У нас нет выбора. Мы не можем его отпустить. Он сразу побежит к Хиланске и расскажет, что мы перехватили письмо. Не волнуйтесь, я быстро управлюсь.

– Кровожадное животное! Я не дам вам этого сделать.

– И как вы собираетесь мне помешать? – с вызовом спросил он.

Нила сжала кулаки и подумала о синем пламени, пляшущем у нее на пальцах. Кого она обманывает? Она не сможет применить магию против Бо. Он просто сдует ее, как пылинку.

– Он ни в чем не виноват. Сначала вам придется убить меня.

Бо с кислым выражением посмотрел сначала на нее, потом на мальчика, словно раздумывая, как проще убрать Нилу с дороги.

– Мы можем взять его с собой в лагерь «Крыльев», – предложила девушка. – Тогда и нам не придется его убивать, и он никому про нас не расскажет.

– Мне не нужна обуза.

– Но вы ведь разрешили мне взять с собой Жакоба.

– Ничего я не разрешал. Мы оставили его в доме Адамата как раз для того, чтобы он не вертелся у нас под ногами.

– Но мы просто отведем мальчика в лагерь «Крыльев». Зачем вам лишняя кровь на руках?

Бо взглянул на свои перчатки и коротко кивнул:

– Хорошо, возьмем его с собой. Но только до лагеря.

8

Было около семи часов утра, когда Адамат вместе с Олдричем и его солдатами, пробираясь сквозь покрытую росой высокую траву, вышли к лагерю «Крыльев Адома».

Наемники расположились возле городка под названием Биллиш, всего в тридцати милях от Смоляного леса. Их флаг с изображением крылатого золотого нимба на красном фоне развевался на шпиле единственной городской церкви. Вокруг лагеря на скорую руку возвели частокол и прорыли ров глубиной в шесть футов.

К исходу ночи Адамат уже с трудом переставлял ноги от усталости. Он подошел к первому попавшемуся на глаза часовому, который настороженно следил за его приближением.

– Я инспектор Адамат. Мне нужно поговорить с бригадиром Абракс.

Часовой, мужчина средних лет, стоял на посту с примкнутым штыком, в выстиранном и отглаженном красно-белом мундире с золотыми галунами, блестевшими в лучах восходящего солнца.

– Я не получал относительно вас никаких приказов, – сказал он и нерешительно посмотрел на небольшой отряд, оставивший за собой в траве отчетливый след.

– Я действую по распоряжению фельдмаршала Тамаса.

Эти слова лишь добавили часовому сомнений.

– Фельдмаршал умер.

– Когда? – невозмутимо поинтересовался Адамат, хотя и опасался, что со стороны его гордый взгляд кажется просто усталой гримасой. – Мы шли всю ночь. У меня срочное сообщение для бригадира и рекомендательное письмо от полковника Этана из Двенадцатой Гренадерской бригады.

Часовой еще рас посмотрел на Адамата, затем на Олдрича и его людей. Они уже сняли гренадерские мундиры, но сохранили оружие и достаточно внушительный вид, несмотря на то что не спали больше суток.

– Пожалуй, будет лучше, если я сам провожу вас, – решил часовой.

Второй раз за короткое время Адамат оказался в военном лагере. Его и солдат Олдрича подвели к другому часовому, затем – к адъютанту командующего, молодой улыбчивой женщине со светлыми волосами, которая вместе с ними прошла к уже замеченной Адаматом по дороге церкви.

Лагерь только начал оживать, прачки еще заканчивали ночную стирку, но кухонные котлы уже поставили на огонь. Солдаты один за другим просыпались, и утренняя тишина сменилась обычной лагерной суетой.

Возле входа в церковь Адамат ухватил адъютанта за рукав:

– С бригадиром должен встретиться я один. Не покажете ли вы моим сопровождающим, где они могут остановиться?

Адъютант кивнула и подозвала Олдрича.

– Отведите своих людей в гостиницу «Под ивами», это всего через дом отсюда. По вечерам в ней размещается офицерский клуб, но вы можете пока там позавтракать. Скажите хозяину, что бригадир Абракс за все заплатит.

– Благодарю вас, – сказал Адамат, как только солдаты Олдрича отправились к гостинице.

– Не за что. Мы всегда готовы оказать гостеприимство нашим братьям по оружию, как, надеюсь, и они нам. Да и фельдмаршал Тамас никогда нас не обижал.

Адамат задумался над тем, как Тамас умудрялся своевременно платить наемникам. В газетах уже много месяцев распространялся слух о том, что у правительства нет ни краны.

Зайдя в церковь, адъютант усадила Адамата на скамью и куда-то исчезла. Инспектор сидел со сложенными на коленях руками и рассматривал цветные витражи на окнах позади кафедры. Самый большой из них изображал Кресимира. Он парил высоко в небе над Южным пиком, широко разведя руки. Под ним собрались его братья и сестры, помогавшие Кресимиру обустраивать Девятиземье. Интересно, как изменится в Адро вера, после того как страна вступила в войну против самого бога?

– Инспектор?

Адамат очнулся и понял, что уснул, положив голову на соседнюю скамью. Он энергично потер лоб, на котором четко отпечаталась красная полоса, и встал:

– Да?

– Бригадир только что села завтракать и просит вас присоединиться.

От этих слов инспектору едва не сделалось дурно. Он так вымотался после бессонной ночи, что и думать забыл про еду, но при одном лишь упоминании о завтраке желудок заурчал, как пещерный лев.

Его отвели в двухэтажный кирпичный дом с зелеными ставнями, в котором, вероятно, жил священник, и проводили в столовую.

Во главе стола Адамат с удивлением увидел знакомое лицо – леди Винсеслав, хозяйку «Крыльев Адома». Она была одета в белый мундир бригадира с золотым поясом – чистая формальность, как догадался Адамат, поскольку леди не имела никакого опыта командования.

Бригадир Абракс, в таком же белом с золотом мундире, сидела в другом конце стола. Как только Адамат вошел, она встала.

– Добрый день, инспектор, – вежливо, но без всякого выражения поздоровалась она.

– С добрым утром, бригадир, – произнес в ответ Адамат, пожимая ей руку, и добавил, обращаясь к леди Винсеслав: – Не ожидал встретить вас здесь, миледи.

Это могло осложнить дело. У Абракс была репутация серьезного военачальника, но инспектор все же надеялся уговорить ее. На леди Винсеслав никакие уговоры не подействуют.

– Мне сказали, инспектор, что вы доставили какое-то сообщение от Тамаса, – произнесла Винсеслав, поднося чашку к губам.

Адамат отметил, что его не пригласили к столу.

– К сожалению, это не так, моя леди.

Ее лицо вытянулось от удивления.

– Адъютант доложила, что вы сами так сказали.

– Боюсь, что невольно ввел ее в заблуждение. Я просто сказал, что действую по поручению фельдмаршала.

– Понятно. – Она сделала еще глоток, но так и не предложила инспектору сесть. – И какое же поручение покойного фельдмаршала вы все еще обязаны выполнить?

Адамат напряг память, пытаясь вспомнить, какой приказ – устный либо письменный – дал ему Тамас перед своим исчезновением.

– Никакого, моя леди.

Винсеслав вздохнула, Абракс прищурила глаза, но обе промолчали.

– Моя леди, я…

– Когда мы виделись в последний раз, – перебила его Винсеслав, – вы подозревали меня в предательстве. Понимаю, что вы всего лишь исполняли свои обязанности, но у меня остались неприятные воспоминания о той встрече. Надеюсь, теперь вы принесли хорошие новости.

Что бы ни сочинил Адамат, это не произведет на леди Винсеслав нужного впечатления. Взывать к ее патриотизму тоже бесполезно – она и так делала для своей страны все, что могла. Как еще можно на нее повлиять?

Адамат решил положиться на ее практичность.

– Вчера утром я прибыл в адроанский лагерь вместе с Избранным Борбадором и отрядом штуцерников, чтобы арестовать генерала Кеть по обвинению в спекуляции и освободить из-под стражи Таниэля Два Выстрела.

– Таниэль пропал две недели назад, – напомнила Абракс. – Вам, конечно, уже сообщили об этом.

Она никак не отреагировала на слова об аресте генерала Кеть, даже бровью не повела.

– Мы знали лишь о том, что он обвинен в убийстве нескольких солдат, совершенном при самообороне. И больше ничего. До вчерашнего дня, разумеется. Генерал Хиланска сообщил нам о расколе в армии, а также о том, что Таниэль попал в плен к кезанцам и казнен ими.

Адамат уже не в первый раз с тревогой подумал, что столица вовсе не случайно не получает новостей из армии. С этим тоже потом придется разобраться.

Леди Винсеслав со стуком опустила чашку на стол.

– Вы что-то сказали про Избранного Борбадора?

– Да, моя леди.

– Где он сейчас?

– Мы разделились, перед тем как оставили адроанский лагерь, – уклончиво ответил Адамат.

Подробности только осложнили бы его задачу.

– Таниэль Два Выстрела не погиб, – произнесла вдруг Абракс.

– Вот как?

– Во всяком случае, никто не видел его трупа, – уточнила бригадир. – Перед тем… происшествием между Кресимиром и Михали… многие видели, как Таниэль пробирался через кезанский лагерь вместе со своей дикаркой. Мои Избранные говорят, что почувствовали там очень необычную магию.

Несомненно, Бо весьма обрадовался бы этой новости. Но как ему сообщить? Избранный должен сейчас находиться в кезанском лагере, если только Хиланска не схватил его и не приказал казнить. Адамат попытался вернуться мыслями к тому делу, по которому оказался здесь. Оно не было связано с Таниэлем Два Выстрела.

– Это все крайне интересно, – заметила леди Винсеслав и откусила кусочек булочки, – но не объясняет цель вашего визита.

Адамат облизнулся.

– Моя леди, при встрече с Хиланской мне удалось взглянуть на карту у него на столе. У меня есть все основания предполагать, что в ближайшие дни он нападет на Кеть. Не думаю, что он собирается решить конфликт мирным путем. Если две части нашей армии начнут сражаться между собой, кезанцам для победы в войне останется только дождаться, когда они уничтожат друг друга.

– И у вас есть план, как не допустить этого? – спросила Абракс.

– Да.

– Какой же?

– Я хочу, чтобы вы наняли в «Крылья Адома» все три бригады генерала Кеть.

Абракс хрипло рассмеялась:

– Это немыслимо.

Адамат оперся руками о стол:

– Но это помогло бы покончить с расколом и спасти жизнь десяткам тысяч людей.

– Глупая идея. Невозможно будет наладить их снабжение.

– Скорее всего, лишь очень трудно.

– И еще нужно, чтобы сама Кеть согласилась, – добавила Абракс.

– Она согласится, я уверен.

Абракс открыла было рот, чтобы возразить, но леди Винсеслав подняла руку, останавливая ее.

– Инспектор, – произнесла леди с ноткой интереса в голосе. – Прошу вас позавтракать с нами. Хотелось бы подробней поговорить о вашем предложении.

9

Таниэль нашел на склоне горы удобный наблюдательный пункт, всего в нескольких сотнях футов от стоянки со спящими солдатами, и обосновался там до рассвета.

Было еще темно, когда какой-то солдат проснулся и поковылял в кусты. Минуту спустя он вернулся и, судя по резкому вскрику, увидел скульптурную композицию, созданную Таниэлем из духовых ружей. В считаные мгновения возле него собрались и все остальные.

Поднялся переполох. Даже из своего укрытия Таниэль слышал споры и ругань, которые сменились испуганными выкриками, когда одного из двух часовых нашли без сознания.

Лишь через пятнадцать минут кто-то – вероятно, сержант – догадался подняться к вершине водопада, где обнаружил вторую караульную. Солдаты отнесли ее к стоянке, а затем принялись обсуждать, что делать дальше. При этом они прижались спиной к скале, словно собирались обороняться, хотя никакого оружия у них больше не было.

Небо на востоке начало светлеть, когда испуганные и усталые солдаты покинули стоянку и с великой осторожностью направились назад в каньон Вериди. Таниэль подождал, пока они не скроются из виду, чтобы случайно не попасться им на глаза, а затем тронулся в обратный путь.

Через два часа он добрался до пещеры. Ноги болели после долгого подъема, мышцы совсем ослабли. Трижды он едва не сорвался с крутого склона. Пальцы были содраны в кровь, брюки и сорочка напоминали нищенские лохмотья.

При взгляде на Ка-Поэль у него екнуло сердце. Она свернулась калачиком в углу пещеры, положив под голову скомканный мундир Таниэля. Он обошел лежавшую на земле куклу с лицом Кресимира и опустился на колени рядом с девушкой.

– Поэль! – позвал он и легонько коснулся ее плеча.

Внезапно что-то кольнуло его в шею. Он опустил взгляд и увидел длинную иглу, зажатую в руке девушки.

– Поэль, это я.

Зеленый глаз внимательно изучил его, и через мгновение игла исчезла. Ка-Поэль села и затрясла головой, прогоняя сон.

– Кресимир, – настойчиво спросил Таниэль. – Что с ним произошло?

Она удивленно приподняла бровь, но тут же ее лицо прояснилось. Ка-Поэль показала на куклу, лежавшую посредине пещеры, пошевелила пальцами в воздухе, а затем прихлопнула их другой рукой.

Таниэль рассмеялся:

– Он не может никуда уйти?

Ка-Поэль кивнула с торжествующей усмешкой.

– Как ты это сделала?

Она коснулась виска и снова показала на куклу.

Только теперь Таниэль заметил рисунки вокруг восковой фигурки: несколько расходящихся в разные стороны линий. Однако никакого смысла в них он не уловил.

– Что это значит?

Она подняла руку и сжала кулак:

– Я не…

Таниэль замолчал и нахмурился. Теперь он, кажется, начал понимать. Это были не просто линии, а пальцы – пальцы Ка-Поэль.

– Он зажат у тебя в ладони? Ты можешь держать его под контролем, даже когда спишь?

Еще один кивок.

– Бездна, но откуда ты знаешь?

Она скосила глаза в угол пещеры, словно увидела там что-то интересное, и неопределенно махнула рукой.

– Что это значит?

Ка-Поэль приподняла брови и посмотрела на него так, как делала всегда, притворяясь, будто не понимает вопроса. Таниэль схватил ее за руку.

– Что это значит, Поэль? – повторил он с невольным напряжением в голосе.

Откуда она знает, что Кресимир находится под ее контролем? Откуда знает, что эти символы удерживают его?

Девушка пожала плечами, провела пальцем по пыльной земле, а другой рукой показала на фигурку Кресимира.

– Ты просто ставила опыты?

Она кивнула.

– На боге?

Ка-Поэль смущенно улыбнулась. Сон явно пошел ей на пользу, сколько бы она ни проспала. Круги под глазами стали не так заметны, настроение поднялось. Это была ее первая улыбка за неделю.

Таниэль выпустил ее руку, провел пальцами по грязным, нечесаным волосам девушки, выудил несколько сосновых иголок и бросил их в угол пещеры.

– Но как ты узнаешь, действует твоя магия или нет? Бездна, я в ней, к сожалению, ничего не понимаю.

Она показала пальцем на себя: «Я тоже».

– Ты ничего не понимаешь в собственной магии?

Девушка опять пожала плечами, провела раскрытой ладонью по полу, а затем поднесла к горлу.

– Все равно непонятно.

Она недовольно фыркнула.

– Будь осторожней с этим, – сказал Таниэль. – Я слышал, что некоторые Избранные и пороховые маги самостоятельно научились основам колдовства. Но те, кто без посторонней помощи пытался пойти дальше, погубили себя. Либо сгорели дотла, либо взорвались, либо попали в пороховую зависимость… Бездна, я не знаю толком, как может отомстить твоя магия, но это обязательно произойдет. – Он протер глаза. – Ты очень ловко управляешься с богом. Удивляюсь, как твоя сила до сих пор тебя не придавила.

Ка-Поэль махнула рукой и утешающе улыбнулась ему: «Я и сама удивляюсь».

Просто замечательно.

Таниэль достал из мешка продукты, украденные у адроанских солдат, и оба с жадностью набросились на еду. Хлеб зачерствел, говядина стала сухой и жесткой как подошва, но еще никогда пища не казалась ему такой вкусной. Таниэль съел два сухих пайка и с трудом заставил себя остановиться. Он клацнул зубами обо что-то твердое и…

Вкус засохшего сыра вернул его к образам, о которых он так старался забыть. Он снова увидел Кресимира, с торжествующим видом стоявшего на том самом месте, где только что находился Адом, то есть Михали. Это из-за гибели Михали адроанские солдаты питались только походным рационом. Таниэль внезапно почувствовал дурноту, ногой отшвырнул от себя мешок с продуктами и с удивлением понял, что по его щеке катится слеза.

Он тут же смахнул ее.

Ка-Поэль взяла Таниэля за руку и заставила лечь на холодный пол. Он опустился очень осторожно, стараясь не задеть фигурку Кресимира, и пристроил голову на коленях девушки. Она принялась растирать ему виски, и вскоре Таниэль почувствовал, как боль уходит из его уставших ног, а сам он проваливается в сон.

Когда Таниэль открыл глаза, его голова все еще лежала на коленях у Ка-Поэль, мягкая ладонь девушки гладила его по щеке. Судя по тому, как солнечные лучи освещали пещеру, было уже далеко за полдень.

Таниэль сдержал зевоту и приказал себе встать. Пора было возвращаться в горы, чтобы проследить за другими адроанскими отрядами, но он так согрелся рядом с Ка-Поэль, будто только что принял горячую ванну.

– Мне нужно… Поэль, откуда у тебя на пальце кровь?

На кончике пальца девушки виднелось красное пятно. Ка-Поэль прижала его к губам и посмотрела на Таниэля, думая о чем-то своем. Затем провела порезанным пальцем по его щеке. Таниэль попытался помешать ей, но Ка-Поэль свободной рукой на удивление крепко ухватила его запястье и оставила красную метку сначала на одной, а потом и на другой его щеке. Кровь на лице Таниэля быстро засохла.

Девушка облизнула палец, и он покраснел еще сильнее. Значит, это ее кровь? Но что она делала? Магия? Какой-то варварский обряд?

Таниэль отодвинулся и встал на ноги, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

– Поэль, что ты делаешь?

Таниэль вытер рукавом щеку и осмотрел его. Никакого следа крови. Очень странно.

Девушка лишь зевнула в ответ на его вопросы.

Оставив Ка-Поэль наблюдать за фигуркой Кресимира, Таниэль вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился вдоль него.

Справа внизу извивалось ущелье, в котором Таниэль устроил засаду на адроанских солдат. Им потребуется полдня, чтобы вернуться в каньон, где остановилась их рота. Даже если они шли ускоренным маршем, то сейчас только-только добрались до места.

Таниэль не собирался подходить к лагерю так близко.

Он продолжал шагать вперед, держась восточного склона, где разведчикам трудней будет его разглядеть. Гребень постепенно сужался, оставляя все меньше возможностей для укрытия. Таниэль прошел еще немного, пока не оказался на плоском утесе, за которым, словно тихое горное озеро, раскинулось небо. Таниэль на четвереньках подполз к краю скалы и заглянул вниз.

Каньон Вериди казался узкой щелью между двумя высокими хребтами, увенчанными седыми шапками. Его дно лежало по меньшей мере в тысяче футов под Таниэлем. Там протекала река, шириной около двадцати футов, окруженная зарослями колючего кустарника. Ущелье, в котором Таниэль повстречал солдат, соединялось с ним чуть западнее. А сам каньон сливался с другим и двадцатью милями дальше выходил на равнины Адро.

Дно каньона усеяли не меньше ста палаток – в лагере расположилась целая рота. Теперь Таниэль уже не сомневался, что их послал Хиланска – и, по всей вероятности, выдал каждому духовое ружье. Где он раздобыл это оружие? В Кезе?

Догадываются ли эти люди, что предают свою страну?

Краем глаза Таниэль уловил какое-то движение. Небольшой отряд вышел из ущелья и приближался к лагерю. Таниэль переменил позицию и еще раз проклял свое слабое зрение. В пороховом трансе он без труда различил бы выражение лиц. А сейчас мог только пересчитать солдат.

Наступал момент истины. Оценят ли они проявленное милосердие? Поймут ли, что командир обманывал их, посылая охотиться за товарищем по оружию? Или, может быть, испугаются той демонстрации силы, что устроил Таниэль?

Ему пришлось ждать больше часа, прищуриваясь, чтобы разглядеть, что творится в лагере, и не осмеливаясь даже предположить, что будет дальше. Несомненно, прибывший отряд уже доложил о происшествии, и теперь офицеры собрались на совет. Майор выслушает предложения капитанов и примет решение.

Из лагеря поодиночке вышли несколько солдат. Проследив за ними, Таниэль убедился, что все они свернули в разные ущелья выше и ниже по дну каньона.

Майор отзывал в лагерь другие поисковые отряды.

Остальные солдаты начали строиться. Сердце Таниэля упало при взгляде на эту картину. Десяток за десятком, они вставали в строй, с ранцами на спинах и духовыми ружьями на плечах. Штыки ярко блестели на солнце.

Они не стали сворачивать лагерь.

Приблизительно восемьдесят или сто солдат – точнее с такого расстояния было не определить – вышли из лагеря и медленно двинулись к тому ущелью, где прятался Таниэль.

В их намерениях уже не приходилось сомневаться.

Таниэль начал готовиться к такому повороту событий с того самого мгновенья, когда в первый раз увидел роту адроанских солдат, бредущих по каньону Вериди.

Теперь отряд двигался быстрее, чем первая группа, численный перевес придал им уверенности. В любом случае, даже высылая разведчиков и выставляя караулы, они доберутся до пещеры Ка-Поэль за тридцать-сорок часов.

Таниэль мысленно представил расположение ущелья. Он насчитал три узких прохода, где один человек мог бы сдержать целую армию, пять крутых, усыпанных камнями склонов, где можно устроить обвал, и с десяток удобных позиций для стрельбы.

Но у Таниэля не было ружья, чтобы стрелять из укрытия, обвалом он только выдал бы свое местоположение, а в узком проходе его в конце концов подстрелили бы издали.

– Ка-Поэль, нам нужно уходить, – объявил он, зайдя в пещеру.

С загадочным выражением бездонных кошачьих глаз, она присела на корточки над куклой Кресимира и едва заметно покачала головой.

– Они придут за нами, – настаивал Таниэль. – Около восьмидесяти солдат, и все с духовыми ружьями. У нас в запасе всего два дня, до того как они появятся здесь, – и это в лучшем случае. Их слишком много, я не смогу с ними справиться.

Ка-Поэль снова решительно покачала головой.

– Что значит «нет»?

Она указала на куклу, затем пошевелила пальцами в воздухе: «Его нельзя уносить отсюда».

– Нам придется это сделать. Нас убьют, если мы останемся здесь.

Ка-Поэль посмотрела на куклу, села на пятки и нахмурилась. Кончиком иглы она что-то нацарапала на земле, затем сложила ладонь чашечкой и постучала по ней пальцем другой руки, словно по крышке карманных часов.

«Мне нужно время».

– Хорошо, Поэль, – сдался Таниэль. – Но если они подойдут близко, то устроят за нами настоящую охоту. И тогда ни мне, ни тебе не уцелеть.

10

Насколько Нила могла определить, лагерь наемников они увидели около десяти утра. Их пленник, Гнил, шел впереди с усталым и удрученным видом.

Трижды за ночь он пытался сбежать на юг, но Нила догоняла его и сбивала с ног. В третий раз Бо остановил беглеца с помощью магии, и мальчишка наконец прекратил сопротивляться.

Платье Нилы испачкалось, ноги ныли от усталости, и она мечтала теперь только о теплой постели. Щеки Бо потемнели от щетины, но в остальном он, казалось, ничуть не пострадал от бессонной ночи.

В карауле у входа в лагерь стояла со скучающим видом молодая женщина в красно-белом мундире «Крыльев». Она равнодушно посмотрела, как Бо с Нилой и мальчишкой прошли мимо, и ничего не сказала.

– Разве она не должна была остановить нас? – спросила Нила.

– Она должна следить за появлением врага, – объяснил Бо. – Солдаты, всадники, что-нибудь в этом роде. Следующий пикет нас обязательно остановит и спросит, по какому делу мы пришли.

– Ах вот оно что.

– Хотите узнать почему?

– А я должна?

– Спрашивайте всегда. Знать «что» – недостаточно, Избранный должен знать «почему». Это поможет понять устройство мира, поможет управлять Иным.

– Хорошо. Так почему?

– Потому что в следующем пикете стоит Избранная.

Когда Нила и Бо приблизились к четырем наемникам, трое тут же выставили перед собой ружья со штыками.

– Это излишне, – сказала четвертая, пожилая женщина, державшаяся чуть в стороне. Она вытянула вперед руки, показывая свои перчатки. – Я знаю, кто вы такой, юноша. Объясните, что вам здесь нужно, и поскорее.

Бо наклонился к уху Нилы:

– «Крылья» наняли несколько десятков не самых сильных Избранных. Они годятся лишь для запугивания. Кое-кто из них обладает определенными способностями, но даже им не сравниться с членом Королевского совета. У Избранных существует своя иерархия. Если бы у нас было время, я бы поставил ее на место, но сейчас… – Он поднял руки, на которых не было перчаток. – Мне срочно нужно поговорить с бригадиром Абракс.

Гнил, увидев Избранную, попятился и наткнулся на Нилу. Он испуганно озирался и наверняка пустился бы наутек, не ухвати его Нила за шиворот.

– По какому делу?

– По личному.

Четверка караульных посовещалась между собой.

– Не открывайте третий глаз, – шепнул Бо Ниле. – Она сразу почувствует это.

– Разве она не видит меня в Ином?

– Нет, вы еще слишком мало на него воздействовали и поэтому пока не имеете ауры. Она появится не ранее чем через несколько месяцев, а то и через год.

Нила действительно собиралась открыть третий глаз. Ей хотелось увидеть, как выглядят в Ином другие Избранные. Но она и так ощущала в этой женщине что-то особенное. Хотя, может быть, ей просто показалось.

– Отдайте мне свои перчатки, – распорядилась Избранная «Крыльев». – Затем мы вас обыщем и проводим в лагерь. Бригадира Абракс сейчас нет здесь, но вы можете попросить о встрече с леди Винсеслав.

Лицо Бо мгновенно просветлело.

– Леди здесь? Замечательно!

Он позволил себя обыскать и не выглядел при этом таким раздраженным, как ожидала Нила. И без всяких возражений отдал все три пары перчаток. Затем караульный обернулся и протянул руку к Ниле.

– У меня нет оружия, – сказала девушка.

– Тем не менее я должен вас обыскать, госпожа.

Нила стиснула зубы и прикусила язык, а он провел руками ей по бокам и по спине. Но когда его ладонь потянулась ей между ног, Нила без раздумья хлестнула наемника по лицу.

Солдат отшатнулся:

– Кровавая бездна!

Глаза Бо грозно вспыхнули, и Нила заметила, как напряглись его мышцы.

Наемница-Избранная рассмеялась:

– О, это было грандиозно. Оставьте ее, вы же видите, что она безоружна. Проводите их в лагерь.

Двое наемников отвели их к церкви в центре города и вызвали секретаря хозяйки «Крыльев».

– Как мне найти леди Винсеслав? – спросил Бо.

Секретарь на мгновение скосила глаза на дом в соседнем переулке.

– Леди сейчас занята. Но я могу узнать, захочет ли она вас…

– Не стоит беспокоиться.

Бо отодвинул секретаря в сторону и направился к переулку.

– Эй!

Кто-то из конвоиров бросился за Бо, но Нила успела поставить ему подножку. Наемник растянулся на земле. Девушка тут же подхватила его под локоть:

– Простите, я такая неловкая!

Второй наемник вполголоса выругался и побежал в переулок, но Бо уже исчез за дверью того дома, на который косилась секретарь. Нила оставила первого конвоира лежать на земле и тоже зашла в дом, таща за собой Гнила.

Бо как раз выходил из столовой. Конвоир поднял ружье и прицелился прямо в лицо Избранному.

– Уберите это, – раздраженно буркнул Бо, отталкивая ружье от себя. – Моя леди! Моя леди!

Солдат ткнул прикладом ему в грудь:

– Выходите! Немедленно! Не заставляйте меня…

– Что не заставлять?

Бо отвернул манжет сюртука, вытащил оттуда еще одну пару перчаток, не спеша надел их и коснулся пальцем шеи побледневшего солдата.

– Что тут за шум?

Из гостиной вышла пожилая женщина в белом мундире с золотым поясом и остановилась при виде этой картины.

– Избранный Борбадор?

Он обернулся, забыв про солдата, снял перчатки и сунул их в карман.

– Моя леди!

– Бо!

Нила с раскрытым ртом наблюдала, как эти двое обнялись и расцеловались, словно старые друзья.

Женщина – как поняла Нила, это и была леди Винсеслав – отошла на шаг и обозрела Бо с ног до головы:

– Вы очень повзрослели, Избранный Борбадор.

– А вы похорошели еще больше. – Бо обрушил на Винсеслав всю мощь своей мальчишеской улыбки.

Леди жестом отослала конвой и секретаря, которая только что подбежала с перепуганным видом.

– Идемте, посидите со мной! Я угощу вас чаем. Я так рада видеть вас живым и невредимым. Тамас уверял меня, что вы не попали под его чистку, но я все равно волновалась.

– Я и в самом деле чуть было не попал, – признался Бо. – Но все обошлось. Леди, это моя новая протеже, Нила. Нила, это леди Винсеслав, владелица наемной армии «Крылья Адома» и одна из самых замечательных женщин на свете.

Леди протянула Ниле руку, и та ее поцеловала.

– Рада знакомству с вами.

– А она симпатичная, – заметила Винсеслав. Нила почувствовала, что краснеет: она готова была поклясться, что женщина подмигнула Бо. – А это что за мальчик?

– Не обращайте внимания, – ответил Избранный и поймал за рукав секретаря, когда та уже направлялась к выходу. – Посадите его на гауптвахту дня на два, а потом накормите хорошенько, дайте на дорогу пять кран, и пусть идет куда хочет.

Удивленная секретарь увела Гнила.

– Простите, что порчу вам удовольствие, – начал Бо, как только они уселись в гостиной, – но прошу поскорей вызвать сюда кого-нибудь из ваших шифровальщиков.

Он вытащил из-за пазухи отобранное у Гнила письмо и бросил на стол.

– Что это?

– Послание от генерала Хилански фельдмаршалу кезанской армии.

Леди распорядилась насчет шифровальщика и вернулась к столу.

– И как это послание попало вам в руки? Вы не должны были перехватывать корреспонденцию. Возможно, Хиланска договаривался с кезанцами о мире.

– Мы забрали письмо у этого мальчика сегодня около двух часов ночи, – сказала Нила. – Сомневаюсь, что они решили договариваться о мире в столь неудобное время, моя леди.

– Так все и было? – спросила Винсеслав у Бо.

– Да.

Винсеслав покачала головой и откинулась на стуле, словно постарев в одно мгновение.

– С тех пор как пропал Тамас, все пошло наперекосяк. Он был тем, на ком все держалось, и…

– Если это хоть немного взбодрит вас, – заявил Бо, – то я не считаю, что Тамас погиб.

– Вы неисправимый оптимист. Он оказался в ловушке на территории врага, всего с двумя пехотными бригадами. Я не разбираюсь в стратегии, но и так понятно, что у него нет почти никаких шансов вернуться.

Бо скептически поводил бровями, но ничего не ответил, переключив разговор на здоровье леди и ее детей. Они беседовали как старые друзья, и Нила постепенно потеряла нить разговора.

Откуда Бо знал эту женщину? Несомненно, через Тамаса, но они вели себя не просто как знакомые. Очевидно, Бо полностью ей доверял – что не было в обычае у Избранных. Нила уже знала, что Бо флиртовал со всеми подряд, так что его улыбкам и комплиментам не стоило удивляться. Но и сама Винсеслав держалась с ним как простая школьница. Неужели он… спал с нею?

– Что-то случилось?

Нила не сразу поняла, что Бо обращается к ней.

– Э-э…

– У вас покраснели щеки.

Она успокаивающе махнула рукой:

– Нет, просто вспомнила все эти волнения.

Бо понимающе усмехнулся. Бездна, он словно читал ее мысли!

Вскоре пришел шифровальщик, неся под мышкой сумку с бумагами. Бо передал ему письмо и продолжил беседу с леди Винсеслав. Нила лишь вполуха слушала их разговор, сосредоточив внимание на работе шифровальщика.

Он положил письмо на стол и обернулся к сумке. Перелистывая свои бумаги, он время от времени останавливался и подносил образец шифра к лежавшему на столе письму, но тут же снова убирал. Наконец один из них подошел, шифровальщик оставил его на столе и взял из сумки чистый лист бумаги.

– Я определил шифр, госпожа, – сообщил он, прерывая Бо. – Он редко используется, но указан в нашем каталоге.

– Продолжайте, – распорядилась леди Винсеслав. – Я вас слушаю, Бо.

– Я хотел сказать, что в этом и заключается проклятие войны. Недели и даже месяцы ожидания событий, хоть каких-нибудь. И ты уже чуть ли не молишься, чтобы наконец началось сражение.

– Да, это очень скучно, – согласилась Винсеслав. – Хотя я никогда не молюсь о сражении. Я приехала сюда, как только услышала про раскол в армии. Как мне сегодня объяснили, никто в Адопесте не знает, что здесь происходит. – Она покачала головой. – Не могу поверить.

– Это правда. Могу я спросить, кто вам это сказал?

– Инспектор Адамат.

Нила обернулась, забыв про шифровальщика.

– Адамат был здесь?

– Был. Он упоминал о вас, Бо, но я все равно удивлена встрече с вами.

– Мы… – начала было Нила, но шифровальщик вдруг поднялся из-за стола, держа лист дрожащей рукой.

– Я закончил, моя леди. Это очень срочно.

– Так, говорите!

Шифровальщик облизнул губы:

– Хиланска вступил в сговор с кезанцами, моя леди. Он намерен уничтожить бригады генерала Кеть, а потом, вместе с врагом, выступить против нас.

– Дайте мне посмотреть.

Бо схватил расшифрованное письмо и пробежался по нему глазами. Затем помрачнел и передал бумагу леди Винсеслав.

Леди тоже встала из-за стола.

– Я только что послала Абракс с двумя ротами солдат в лагерь генерала Кеть. Получается, я отправила их на верную смерть. – Она побледнела, но тут же гордо выпрямилась. – Позовите сюда моих офицеров. Соберите людей. Через час мы выступаем!

– Какие силы вы собираетесь использовать, моя леди? – спросил потрясенный шифровальщик.

– Все, – ответила Винсеслав, сжав кулаки и стиснув зубы.

Нила ухватилась за стенку салона, чтобы не удариться головой. Карета леди Винсеслав тряслась по неровной дороге, сопровождая двадцать с лишним тысяч наемников.

Винсеслав не отрываясь смотрела в окно, а Бо ушел в себя, как только леди приказала собирать войска. За два часа никто не произнес ни слова, и Нила задумалась, долго ли еще ехать до лагеря генерала Кеть.

– Вы думаете, будет сражение? – спросила она только для того, чтобы прервать молчание.

Бо посмотрел на нее, но ничего не ответил, а леди Винсеслав одарила девушку покровительственной улыбкой:

– Все к этому идет.

– Ваши солдаты собрались очень быстро, – заметила Нила. – У меня нет военного опыта, но я ожидала, что это займет больше времени.

Организованность наемников произвела на нее большое впечатление. Первые роты выступили в поход через пятнадцать минут после того, как леди Винсеслав отдала приказ.

– Они долго воевали в Гурле, – объяснила леди. – Гурланские кочевники имеют привычку неожиданно налетать из пустыни. Моим людям оставалось либо научиться все делать быстро, либо протянуть ноги.

Она замолчала и снова уставилась в окно.

Ниле отчаянно нужен был собеседник, чтобы отвлечься от томительного ожидания.

– Бо, а когда вы собираетесь учить меня магии? – спросила она.

– Как только вы будете готовы. Вы пробовали еще раз посмотреть в Иное?

– Да.

– Хорошо.

– А вы не могли бы прямо сейчас дать мне первый урок?

Бо повернулся к ней, проворчав что-то под нос, и положил руку себе на колено ладонью вверх:

– Слушайте внимательно. Избранный управляет пятью основными элементами: воздухом, водой, огнем, землей и эфиром. Ваша рабочая рука, – он пошевелил пальцами, – способна вызывать эти элементы из Иного в наш мир. Другая рука направляет их в нужную сторону.

– А если я потеряю руку, то лишусь и способности к магии?

– Можно управлять Иным и с помощью одной руки, даже нерабочей, но это намного труднее. Итак, каждый из ваших пальцев соответствует одному из элементов. Это определяет, какой стихией вы будете лучше управлять. Указательный палец – самый сильный, а большой – самый слабый. Вы все поняли?

Нила кивнула. Пока все было достаточно просто.

– А как я узнаю, чем я лучше управляю?

– Методом проб и ошибок. Нет никакой другой возможности определить это, кроме как целыми днями щелкать пальцами, направляя их на различные предметы. Судя по той силе, которую я в вас ощущаю, заниматься этими упражнениями в густо населенных местах будет небезопасно. Нам придется смириться с тем, что обучение пойдет медленно.

– Ох, – разочарованно вздохнула Нила. Ей не терпелось узнать, на что она способна.

– Могу предположить, – продолжил Бо, – что вы лучше всего управляете стихией огня, а хуже всего – эфиром.

– Почему вы так решили?

– Когда вы сжимаете кулак и огонь наполняет вашу ладонь, это происходит потому, что мы сложили вместе большой и указательный пальцы. Вы не используете воздух, чтобы раздувать пламя, или воду, чтобы сделать огонь жидким, к тому же не помогаете себе второй рукой, чтобы направить элементы в нужную сторону. Поэтому пламя цепляется за вас, словно испуганный котенок.

Он усмехнулся собственному сравнению.

Огонь. Ее самая сильная стихия – огонь. Нила невольно вздрогнула при этой мысли.

– Насчет огня я поняла, а что с эфиром? Как вы узнали, что это моя самая слабая стихия?

– Почти у всех Избранных это самый слабый элемент, связанный с большим пальцем. Эфир используют, чтобы создать или разрушить связи между предметами и другими элементами, поэтому считайте его источником воспламенения. Это та искра, которая вызывает вашу магию. Соединяете большой палец с указательным – появляется огонь, и так далее.

Нила пошевелила пальцами, следя за тем, чтобы они не касались друг друга, а затем посмотрела на средний палец, гадая над тем, какой стихией управляет он.

– Вы сказали, что эфир – слабый элемент почти у всех?

– Да. За редкими исключениями. Те, у кого эфир – сильный элемент, становятся целителями, потому что могут установить связи между костью и плотью и даже между кровеносными сосудами и мозгом.

– Я не смогу стать целителем?

Нила до последнего цеплялась за эту надежду, даже зная, как редко встречаются целители среди Избранных. По крайней мере, тогда она могла бы помогать людям, а не убивать их.

Бо пожал плечами:

– Вы можете развить в себе навыки целителя, но для этого понадобятся годы упражнений и опытов. Я сам время от времени стараюсь освежить эти знания, когда попадаю в сложную ситуацию. Я могу прижечь рану или извлечь пулю, не повредив ткани. Самые простые навыки. Возьмись я за что-либо более сложное, и вреда от меня будет больше, чем пользы.

– А в чем сильны вы?

Бо рассмеялся:

– Остерегайтесь спрашивать об этом других Избранных. Они могу расценить это как смертельное оскорбление.

– Как? Я же просто… О, простите, я не знала.

Как можно посчитать оскорблением простой вопрос?

– Конечно, вы не могли этого знать, – согласился Бо. – Избранные обожают тайны. Мы собираем их, как белка собирает орехи, и делимся ими крайне неохотно. Одна из главных тайн – наши сильные и слабые стороны. Только через много лет Избранный становится известным как целитель или мастер огня. Но в начале пути, когда вы будете еще очень уязвимы, вам нужно хранить такие сведения при себе. Это может спасти вам жизнь в поединке с другим Избранным.

– Понятно, – сказала Нила, хотя на самом деле ничего не понимала.

Неужели все Избранные такие скрытные?

Бо поднял указательный палец:

– Моя самая сильная стихия – воздух. Затем вода, огонь, земля и эфир.

– Подождите, – раздраженно произнесла Нила. – Почему же вы рассказали мне об этом, если…

– Потому что я доверяю вам, – перебил ее Бо. – А еще потому, что я уверен в своих силах и уже имею определенную репутацию, так что каждому Избранному хорошо известны мои слабые и сильные стороны. Как только другие узнают о вас и начнут интересоваться вами, сохранить эти сведения в тайне станет очень трудно.

– Тогда почему считается оскорблением прямо спросить об этом? – удивилась Нила.

– Да ведь Избранный решит, будто вы считаете его настолько глупым, чтобы вручить ему оружие против вас и сделать беззащитным перед вашим нападением, – неожиданно вмешалась в разговор леди Винсеслав. – Подумайте об этом вашей симпатичной головкой, девочка.

Леди умолкла, скрестила ноги и снова посмотрела в окно.

Нила показала ей язык, а когда обернулась к Бо, тот уже забился в угол салона и погрузился в раздумья.

Она попыталась снова завязать разговор, но ее спутники, похоже, были не в настроении. За окном на четверть мили вперед протянулся однообразный склон горы, так что Ниле не оставалось ничего другого, кроме как вернуться к саквояжу с бумагами, который она все еще носила с собой.

Нила уже прочитала бо́льшую часть заявок, поданных до того момента, когда Таниэль попал в плен к кезанцам. Теперь она перелистывала последние страницы, внимательно просматривая каждую строчку.

Она всегда считала, что у квартирмейстеров самая скучная должность во всей армии. Но теперь эти колонки цифр почти заворожили ее. Имея больший опыт, она смогла бы по этим записям точно установить численность пехоты и конницы в армии или излюбленные тактические приемы каждого генерала.

Ее внимание привлекла строчка в середине страницы. Нила перечитала ее во второй раз, в третий, а затем посмотрела на дату.

– Бо… – позвала она.

– Мм?

– Кто-нибудь рассказывал вам, где был Таниэль за день до того, как его распяли кезанцы?

Бо почесал свои бакенбарды:

– Я разговаривал с одним поваром – из тех, кто помогал Михали. Таниэль заходил к Михали поздно вечером.

– А зачем он приходил?

– Не знаю, но догадываюсь. Он оказался настолько глуп, чтобы в одиночку отправиться на охоту за Кресимиром. Это единственное объяснение тому, что он попал в плен. Вероятно, он приходил к Михали за советом.

– А после этого сразу направился в кезанский лагерь?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Бо. – А в чем дело?

– Да нет, ничего особенного.

Нила перелистнула страницу, просмотрела записи и даты, но не нашла больше заявок от Таниэля. Внезапно у нее перехватило дыхание.

– Бо…

– Что там еще? – раздраженно покачал головой Избранный, оторванный от своих размышлений.

– Помните, что рассказал мне полковник Этан? Про то, как Хиланска отправил в горы две роты солдат.

– Да-да, помню, продолжайте.

Она протянула Избранному отчеты:

– Посмотрите вот на эту заявку Таниэля в середине страницы.

Бо пробежался по ней глазами несколько раз подряд.

– Но это же полная бессмыслица! Кровавая бездна, зачем Таниэлю понадобилось триста духовых ружей?

Нила наклонилась к нему:

– Когда я была прачкой у Тамаса, то случайно слышала, как он сказал, что все духовые ружья в Адро хранятся на специальном складе в Адопесте и выдать их могут только по заявке порохового мага. А теперь посмотрите на время! – Она ткнула пальцем в страницу. – Четыре часа утра. В это время Таниэль уже должен был находиться в плену. Это фальшивая заявка, подписанная его именем.

– Кровавая бездна! – воскликнул Бо и застучал по крыше кареты. – Остановитесь! Остановитесь немедленно!

– Что вы задумали? – забеспокоилась леди Винсеслав.

– Мне нужны две лошади, – потребовал Бо.

– Хорошо, вы их получите. А что случилось?

Бо выпрыгнул из кареты, как только та остановилась.

– Предатель уже знал, что Таниэль попал в плен, когда подделывал заявку.

– Но зачем?

– Возможно, он думал, что Тамас может вернуться. Это уже не важно. Хиланска послал солдат с духовыми ружьями, чтобы разыскать Таниэля.

– Откуда вы знаете? – спросила Нила.

– Триста ружей требуется, чтобы вооружить две роты солдат. И как раз две роты солдат отправились в горы по приказу Хилански. Если это простое совпадение, я готов съесть свою шляпу. Я должен ехать.

– Я поеду с вами, – решила Нила.

– Нет, вы останетесь с леди. Не хочу, чтобы меня кто-то задерживал. Я обрушу на эти две роты лавину огня и камней, и любого, кто окажется рядом, может разорвать на части.

– Зачем вам тогда вторая лошадь?

– Чтобы я мог скакать дальше, если падет первая.

11

Адамат и бригадир Абракс ждали, пока генерал Кеть просмотрит принесенные ими бумаги.

Они сидели в палатке генерала. Кеть отпустила стоявших у входа охранников и теперь медленно пролистывала документы, начиная с ордера на арест, подписанного Рикардом Тумбларом и двумя судьями из Адопеста, и заканчивая перечнем обвинений против нее и против ее сестры и собранными для суда доказательствами.

Прошло не меньше получаса, прежде чем она аккуратно сложила бумаги на столе и откинулась на спинку стула, переводя взгляд с Адамата на Абракс и обратно.

– Вы отрицаете эти обвинения? – спросил инспектор, радуясь, что пришел конец долгому молчанию.

– Нет, не отрицаю.

Это был неожиданный поворот.

– Меня послали сюда арестовать вас, – напомнил Адамат.

– Вы надеетесь, что я признаю себя виновной, передам командование над моими людьми Хиланске и отправлюсь с вами в Адопест? – Прежде чем Адамат успел что-либо сказать, она продолжила: – Нет, я не сделаю этого. Хиланска – предатель. Он продал нас всех Кезу. В чем бы меня ни обвиняли, я не запятнаю себя предательством.

Как только Адамат и Абракс приехали, она сразу рассказала им о Хиланске, но не представила никаких доказательств. По ее словам, единственный свидетель был отравлен людьми Хилански.

– На самом деле мы приехали сюда не за этим, – возразил инспектор.

Кеть удивленно приподняла бровь, впервые с момента встречи изменив выражение лица:

– Вот как?

– Я говорил от вашего имени с леди Винсеслав, – объяснил Адамат. – Она согласилась, что безопасность Адро важнее тех мелких правонарушений, в которых виновны вы и ваша сестра. Как член комитета она уполномочила меня сделать вам предложение.

– И какое же?

– Вы немедленно слагаете с себя командование. Ваша сестра тоже уходит из армии. Вас препроводят в ваше поместье в северном Адро, дадут вам неделю на то, чтобы уладить личные дела, а затем вы отправитесь в ссылку. Вам выплатят одноразовое пособие в размере миллиона кран, а вся ваша собственность будет конфискована в пользу государства.

Кеть гневно раздула ноздри.

– Это не предложение. Это приговор.

– Миллион кран – большая сумма, – хмуро произнесла Абракс. – Вы полагаете, что Тамас проявит бо́льшую щедрость, когда вернется?

– Тамас погиб.

– Нет. – Абракс вынула из кармана письмо и передала Кеть. – Мы получили это сообщение сегодня утром. Тамас перешел Горелую гряду вместе с Седьмой и Девятой бригадами, а также с ним шестьдесят тысяч деливских солдат. Через две недели он будет здесь.

У Адамата отвисла челюсть. Тамас жив? Точно? Почему же тогда леди Винсеслав ни слова не сказала о его возвращении? Это меняло все!

Кеть заметно побледнела, снова взяла трясущейся рукой ордер на арест и внимательно его перечитала.

– Полагаю, вы успеете уехать за границу до его появления, – заметил Адамат.

– Что будет с моими людьми? Кто примет командование?

– Я, – ответила Абракс.

– Это незаконно.

– Вас так сильно беспокоит, что законно, а что нет? – усмехнулся инспектор.

– Да, я покрывала преступления своей сестры, – резко бросила Кеть Адамату. – Но я все еще генерал адроанской армии, и я люблю свою страну. Если я и приму ваше «милосердие», – она выплюнула это слово, будто отраву, – то только при условии, что мои люди не пострадают.

– Ваши люди войдут в специальное подразделение «Крыльев Адома», – заверила ее Абракс. – Мы немедленно сообщим Хиланске, что вы освобождены от командования, а бригады переходят в наше подчинение – и под нашу защиту – до тех пор, пока не вернется Тамас.

Кеть забарабанила пальцами по столу, напряженно глядя в небо над головой Адамата.

– Генерал, для них это единственная возможность остаться в живых, – сказал инспектор. – Ваши разведчики наверняка уже доложили, что кезанцы собираются напасть на вас завтра утром, а генерал Хиланска обойдет с фланга.

– Еще одно доказательство того, что он продался Кезу, – проворчала Кеть.

Адамат нервно переглянулся с Абракс.

– Даже если это правда, он не посмеет напасть, если узнает, что ваши бригады встали под знамя «Крыльев Адома».

Кеть внезапно вскочила:

– Хорошо, я согласна! Я сложу с себя командование, заберу сестру и уеду. Только позвольте мне в последний раз поговорить с моими людьми.

Адамат уловил в ее голосе нотку мольбы и понял, что она говорит искренне.

– Кеть, у вас не будет возможности исправить свою репутацию, – со сталью во взгляде ответила Абракс. – Ваши люди узнают, что вы мошенница и лгунья.

Лицо Кеть исказилось от боли и ярости. Адамат и предположить не мог, что она способна на столь открытое проявление эмоций.

Абракс медленно встала и добавила со вздохом:

– Я позабочусь о том, чтобы они узнали, что перед отъездом вы беспокоились об их судьбе.

В ответ Кеть лишь обреченно кивнула.

Абракс заложила руки за спину и расправила плечи:

– Генерал Кеть, вы освобождены от командования.

Утро принесло в лагерь «Крыльев Адома» неожиданный холод.

Полусонный Адамат смотрел, как на самом горизонте, милях в трех к югу, строятся в боевой порядок кезанские войска. В своих буро-зеленых мундирах они напоминали бескрайнее поле спелой пшеницы, готовой к жатве. Сколько солдат в кезанской армии? Двести тысяч? Или триста? Разведчики Абракс сообщили, что ночью к кезанцам прибыло пополнение из Будвила.

Прогремел пушечный выстрел, и Адамат вздрогнул от неожиданности. За первым последовали другие. Инспектор подумал, что ему пора привыкать к грохоту канонады. Абракс всего лишь приказала дать в сторону кезанцев предупредительный залп. Но когда с обеих сторон откроют огонь сотни орудий, будет гораздо хуже.

Абракс стояла рядом с Адаматом на холме, где располагалась палатка Кеть. Но смотрела бригадир не в сторону кезанцев, а на северо-восток.

– Есть какие-нибудь сообщения? – спросил инспектор.

Холмы скрывали другую часть адроанской армии, которой командовал Хиланска.

– Сегодня ночью мы отправили три десятка посыльных, – хриплым голосом ответила Абракс. – По крайней мере десятерых застрелили у нас на глазах. Не знаю, что Хиланска сказал своим людям, но они открыто выступили против нас. Леди Винсеслав тоже могла погибнуть, если бы я вовремя не увела ее.

– А где сейчас леди?

Винсеслав с двадцатью шестью тысячами наемников появилась в лагере накануне вечером. Она принесла новости о перехваченном письме и предательстве Хилански. Адамат надеялся на поддержку Бо, но оказалось, что приехала одна Нила. Чем могла помочь Избранная, только начавшая обучение?

– Я отослала леди Винсеслав назад в Адопест с сотней моих лучших кавалеристов, – сообщила Абракс. – Не позволю ей умереть на поле боя.

Наступило долгое молчание. Абракс снова посмотрела на северо-восток, а затем произнесла:

– Вы погубили нас всех, Адамат.

В ее словах не было ни гнева, ни упрека. Просто угрюмое признание факта.

Мысль о том, что все эти люди к вечеру будут мертвы, тяжелым грузом давила на плечи Адамата. В груди что-то сжалось, и он заставил себя медленно, глубоко вдохнуть. Хиланска оказался предателем. Он нападет на «Крылья Адома», уничтожит и наемников, и три только что принятые бригады адроанской пехоты, а затем… Что он сделает дальше? Прикажет своим людям сдаться в плен кезанцам? И они подчинятся такому приказу? Или кезанцы просто набросятся на них и тоже перебьют?

Адроанская армия уничтожит сама себя и развяжет кезанцам руки для борьбы с фельдмаршалом Тамасом и его деливскими союзниками.

Положение было абсолютно безнадежным. Они окружены. На спасение ни единого шанса. Абракс приказала рыть траншеи и строить укрепления. Она решили стоять до конца, но инспектор заметил тревожное выражение ее лица и фиолетовые круги под глазами после бессонной ночи.

Абракс повернула голову, и Адамат оглянулся следом за ней. На отдаленных холмах на северо-востоке показался всадник. Он остановился, всматриваясь в лагерь, а затем инспектор различил у него за спиной сверкающие на солнце штыки.

– Они пошли в атаку, – сказала Абракс.

12

Бездна, куда все подевались? – возмутился Тамас.

Капрал, застигнутый в момент завтрака, стоял с позабытой ложкой в руке и смотрел на фельдмаршала, разинув рот от изумления.

Адроанский лагерь почти опустел. Небольшой караул, несколько тысяч обслуги – и целое море оставленных палаток. Это могло означать только одно: сегодня состоится большое сражение. Тамас уловил его запах и невольно ощутил волнение, несмотря на усталость и ломоту в суставах.

Олем натянул поводья, останавливаясь рядом с солдатом:

– Капрал, ты слышал, что спросил фельдмаршал? Отвечай.

Они скакали всю ночь, от разгоряченных лошадей поднимался пар.

– Я… я… – промямлил капрал. – Простите, сэр, они ушли… сражаться.

Он показал рукой на юго-запад.

– Кровавая бездна! – прорычал Тамас.

Почему Хиланска решил вступить в бой? Кезанцы по-прежнему превосходили числом адроанскую армию, и сражение на открытой местности приведет к катастрофе.

– Олем, ты слышишь? Это орудийная канонада.

– Да, сэр. Слышу.

– Сэр!

Влора, посланная вперед, чтобы найти кого-нибудь из Генерального штаба, вернулась обратно, тяжело дыша после быстрого бега. Олем наклонился в седле и передал ей поводья ее лошади.

– Сэр, они сражаются не с кезанцами!

– Бездна, с кем же тогда? – удивился Тамас.

– Со своими. Генерал Кеть ушла из лагеря со своими бригадами, и теперь Хиланска напал на нее.

– За мной! – проревел Тамас, пришпорив коня, и тот рванулся вперед.

Холодный ветер бил в лицо Тамасу, но пот все равно лил с него градом. Что случилось? Как могла произойти такая страшная беда? Когда он найдет Кеть, то задушит ее же собственными шнурками.

Они мчались по дороге уже не одну милю, и с каждого следующего холма Тамас все отчетливей видел войска, выстроившиеся к югу. Сердце гулко билось в груди, но фельдмаршал лишь плотно прижимался к шее скакуна, понуждая его скакать еще быстрее.

Они поравнялись с задними рядами адроанской пехоты. Солдаты испуганно отпрыгивали с дороги бешено летящих всадников. Тамас отыскал штабную палатку на пригорке, что возвышался над артиллерийской батареей, и повернул к ней. На Тамаса то и дело бросали любопытные взгляды, но фельдмаршалу было не до них.

Он спрыгнул с коня, бросил поводья ошеломленному часовому и приподнял полог палатки:

– Хиланска! Будь я проклят, что здесь у вас творится?

Несколько десятков глаз уставились на него в немом изумлении.

– Так что здесь происходит? – повторил фельдмаршал.

Возник настоящий переполох. Офицеры вскочили, опрокидывая стулья, радостно крича и протягивая к нему руки. Все пытались говорить одновременно, и поднялся невообразимый гвалт.

– Тихо! – рявкнул телохранитель Тамаса.

– Спасибо, Олем. А теперь объясните мне наконец, в чем дело?

Тамас поискал глазами знакомые лица и был крайне огорчен тем, как мало их оказалось. Неужели армия потеряла так много офицеров, пока он отсутствовал?

– Мы начинаем сражение с генералом Кеть, предавшей нас, – заявил полковник, стоявший позади всех.

– Прекратить немедленно! – крикнул Тамас. – Олем… Нет, Влора. Подними над палаткой белый флаг. Я хочу, чтобы через час Кеть была здесь и сама мне все объяснила.

– Она не придет, – сказал тот же полковник. – Она не хочет говорить с нашими парламентерами.

– Со мной захочет. Мне показалось или над лагерем Кеть поднято знамя «Крыльев Адома»?

Женщина-генерал, которую Тамас помнил очень смутно, неуверенно кивнула.

– Тогда пусть придет и бригадир Абракс, или кто там у них сейчас за главного. Ступайте, капитан.

Влора четко отдала салют и пулей вылетела из палатки.

– Разверните нашу артиллерию на юг, – приказал Тамас. – Вся наша конница должна быть сосредоточена на восточном фланге – действительно вся. Разделите ее на три части и ждите моих распоряжений. Кезанцы готовятся к наступлению. Если они не начнут через час, значит я старый осел. Пусть наши войска по-прежнему стоят лицом к бригадам генерала Кеть, но объясните им, что они не должны вступать в бой со своими братьями-адроанцами. Если кезанцы думают, что мы собираемся драться друг с другом, то их ждет большое разочарование. Выполняйте!

Вся палатка мгновенно пришла в движение.

– Генерал Хиланска, не увиливайте от ответа, – продолжил Тамас. – Подойдите сюда и объясните, что у вас здесь творится.

Хиланска вышел из угла палатки, настороженно глядя на фельдмаршала:

– Да, сэр?

– Идемте со мной.

Тамас отбросил полог и подозвал охранника.

– Переставьте штабную палатку на сорок шагов выше по склону. Я хочу видеть, что происходит в долине.

Вместе с Хиланской он направился к выбранному наблюдательному пункту. Тамас ужасно устал от долгой езды и еле передвигал ноги, но пальцы его дрожали от возбуждения перед боем.

Взобравшись на вершину холма, фельдмаршал обернулся к Хиланске, но приготовленные слова застыли у него на языке.

– Вам плохо?

Пот ручьем тек по лицу Хилански и уже пропитал воротник. Генерал судорожно теребил пуговицы мундира. Четыре профоса поднялись на холм и остановились на почтительном отдалении.

– Со мной все в порядке, сэр, – ответил Хиланска, утирая пот со щеки. – О чем вы хотели спросить?

Тамас посмотрел на кезанскую армию. По меньшей мере двести шестьдесят тысяч пехоты и около двадцати тысяч кавалерии. Это было величественное зрелище, но он не поддался эмоциям. Ему предстояла тяжелая работа.

– Поместите ваши лучшие орудийные расчеты здесь и вот здесь, – показал рукой фельдмаршал. – Пусть они обрушат все, что у них есть… Хиланска, вы меня слушаете, я… – Тамас почувствовал тупую боль в боку и нахмурился. – Я говорю, что они…

Кто-то толкнул его в спину, затем послышался крик. Фельдмаршал обернулся, готовый разразиться проклятиями.

Это кричал Олем. Он стоял с обнаженной шпагой, не подпуская к Тамасу четверых профосов, пришедших вместе с ним на холм. За спиной у профосов фельдмаршал увидел Хиланску с кинжалом в руке.

– Кровавая бездна, что здесь происходит? – спросил Тамас.

Он машинально потянулся к рукоятке пистолета, но пальцы соскользнули с нее. Тамас поднес руку к глазам и зажмурился от внезапного головокружения. Кончики пальцев покраснели от крови.

Он был ранен.

Кровавая бездна, его ранил Хиланска.

Однорукий генерал развернулся и побежал прочь с холма.

Тамас, без мундира, в окровавленной сорочке, сидел на траве и пытался осознать произошедшее.

Кто-то из врачей поддерживал его под локти, а другой тем временем разрезал сорочку, чтобы осмотреть колотую рану под ребрами. В десяти шагах от Тамаса пронесли тела двух профосов. Другой врач склонился над Олемом, которому рассекли лоб.

Хиланска – предатель, в этом уже не было сомнений. Но как далеко зашло дело? Когда началось? Виновен ли Хиланска в падении Будвила и в том, что Тамас попал в ловушку? И не он ли стоит за этим расколом, грозившим погубить всю армию?

– Олем! – позвал фельдмаршал.

Он должен выяснить подробности. И самый главный вопрос: есть ли у Хилански сообщники?

Олем появился через мгновение со свежей повязкой на голове.

– Да, сэр?

Телохранитель сдерживал четверых профосов до тех пор, пока не подоспела помощь.

– Ты прекрасно фехтовал, Олем. Кто-нибудь из них выжил?

– Спасибо, сэр. Выжили двое, но оба к утру умрут. Ребята очень неласково с ними обошлись, когда увидели, что вас ранили.

– Это их ничуть не оправдывает. Пойди разузнай, что им известно.

– Разве я не должен догнать Хиланску, сэр?

Тамас задумался.

– Я не знаю, кому здесь можно доверять, – тихо произнес он. – Найди своих штуцерников и пошли два взвода за Хиланской. А сам оставайся со мной.

– Слушаюсь, сэр.

Врач задел пальцем рану, и Тамас выругался вполголоса.

– Перевяжите меня и дайте немного пороха. Легкое цело, так что жить буду.

Он отмахнулся от врачей и с трудом поднялся на ноги. Боль в боку стала сильней и напомнила о похожем ранении, полученном в Гурле двадцать лет назад. Он тогда провалялся на койке несколько недель и едва не умер от заражения.

Теперь ему некогда лечиться.

Он разглядел в долине траншеи и укрепления, возведенные «Крыльями Адома» вокруг лагеря Кеть. Они почти не отличались от тех, что сам Тамас использовал против конницы Беона-же-Ипилла, разве что были не такими глубокими. Влора с развевающимся на ветру белым флагом доскакала до позиций «Крыльев», и после недолгой, но тревожной задержки ее пропустили в лагерь.

Кезанцы продолжали строиться в боевой порядок. Их армия казалась огромной – и была такой на самом деле. Но как раз из-за своей многочисленности она сделалась крайне медлительной. Поначалу Тамас ожидал, что кезанцы начнут атаку к десяти утра, но теперь уже стало ясно, что они не сдвинутся с места раньше полудня. Или даже до часу дня. Они пойдут напролом, рассчитывая на численное превосходство, чтобы окружить и уничтожить лагерь генерала Кеть.

Тамас разорвал гильзу патрона и высыпал немного пороха на язык. Несколько неприятных мгновений, а затем пороховой транс сделал его сильней и моложе, а боль от раны ушла и теперь лишь слабо шевелилась где-то на задворках сознания.

Краем глаза Тамас заметил приближение Олема.

– Узнал что-нибудь?

– Ничего, сэр. Оба профоса утверждают, что Хиланска предупредил их о вашем возможном появлении, но сказал, что это такая хитрость кезанцев – загримированный под вашу внешность Избранный. Еще они говорят, что не ожидали появления двойника в ближайшее время.

– Значит, он запаниковал потому, что я появился слишком рано? – фыркнул Тамас. – Остается только порадоваться, что он не был готов к нашему появлению. Бездна, какие еще слухи он распространял?

– Я попытаюсь узнать, сэр.

– Действуй.

– Разрешите обыскать его палатку?

– Разрешаю.

Олем снова ушел, а Тамас огляделся в поисках надежного человека. Большинство генералов оставались со своими бригадами, но по крайней мере часть помощников Хилански сбежала вслед за ним.

– Эй, полковник! – позвал Тамас. – Подойдите сюда.

В фигуре этого молодого офицера было что-то знакомое, и, как только он обернулся, Тамас сразу же узнал его.

– Полковник Сабастениен, рад видеть вас живым.

Бывший бригадир «Крыльев Адома», невысокий мужчина лет двадцати пяти, с мрачным лицом и преждевременной сединой, почтительно поклонился Тамасу. При последней их встрече этой седины еще не было. Может быть, он красил волосы?

– И я рад видеть вас, сэр. Только теперь я не Сабастениен, а Флорон. Взял фамилию матери. Не хочу напоминать о себе своим бывшим товарищам.

Тамас прекрасно его понимал. Сабастениен не совершил ничего противозаконного или дурного, а всего лишь застрелил предателя, но все же был изгнан из «Крыльев», поскольку предатель был таким же бригадиром, как и он сам… и возлюбленным леди Винсеслав.

– Хорошо, Саба… то есть Флорон. Мне нужно разработать план сражения. Где вы теперь служите?

– В Двадцать первом артиллерийском батальоне.

– У вас есть опыт командования артиллерией?

– Семь лет в «Крыльях».

– Прекрасно. Поздравляю вас с генеральским чином, Флорон.

– Сэр? – Полковник ошеломленно заморгал.

– Принимайте командование Второй бригадой. Разверните орудия на юг и подготовьте расчеты к бою. Прикажите пехоте вырыть траншеи с запада и востока от них.

– Слушаюсь, сэр. Спасибо, сэр.

– Не стоит меня благодарить. Я не знаю, кому можно доверять в бригадах Хилански. Не исключено, что вас предадут еще до исхода дня. Если у вас есть надежные помощники, заберите их с собой.

– Да, сэр.

– И вот еще что, генерал. Позовите ко мне Михали.

Флорон на мгновение стушевался:

– Вам еще не доложили?

– Что?

– Михали погиб. Его убил Кресимир две недели назад.

Холодный пот прошиб Тамаса, в затылке закололо от страшного потрясения, пробившего спокойствие порохового транса. Он оглянулся на ряды кезанцев. Если Михали нет в живых, почему Адро еще не погибло? Без Михали от адроанской армии, да и от самого Адопеста, не должно было остаться ничего, кроме праха. Только он противостоял силе своего брата, оберегая столицу и всю страну.

Что могло помешать Кресимиру?

Фельдмаршал уловил какое-то движение в лагере «Крыльев Адома», а через мгновение разглядел Влору, скачущую по склону холма. Словно ветер промчавшись мимо часовых, она остановилась только возле Тамаса, спрыгнула с лошади и бросила поводья ошеломленному посыльному.

– Где Кеть? – спросил Тамас.

– Ее нет в лагере. Абракс и Адамат отстранили ее от командования, обвинив в воровстве. Абракс надеялась, что это поможет покончить с расколом в армии, но… Сэр, вы ранены?

– Это не могло покончить с расколом, – сказал Тамас. – Потому что Хиланска все это время готовил предательство. А при чем здесь Адамат? Бездна, именно теперь, когда Кеть особенно нужна мне. После Хилански она была самым способным военачальником. А где сама Абракс?

– Скоро будет здесь.

– У нас осталось всего несколько часов до нападения кезанцев. Собери мне Генеральный штаб, я хочу видеть всех высших офицеров, каких ты сможешь оповестить за двадцать минут. Остальным приказ передадут посыльные. Олем, что ты нашел?

Олем остановился, тяжело дыша после быстрого бега.

– Хиланска был связан с Кезом с самого начала. Он бросил все, я нашел десятки писем.

– Там есть какие-нибудь указания на сообщников?

– У меня не было времени разобраться.

– Время. Кровавая бездна, времени нам не хватает больше всего остального. Я не могу составить план сражения при таких скудных сведениях, тем более против таких полчищ.

– Олем, ты нашел личную печать Хилански? – вмешалась в разговор Влора.

– Она была там среди всего прочего.

– Приведите мне свежую лошадь! – крикнула Влора.

– Ты куда? – удивился Тамас.

– Мне нужны шифровальщики «Крыльев», – объяснила она. – Они смогут скопировать шифр Хилански. Если мы поторопимся, то сумеем выторговать себе лишний день.

Тамас продиктовал сообщение для кезанского командующего, используя те слова и выражения, которые Хиланска часто употреблял в своих письмах и заметках. Затем шифровальщик «Крыльев» переписал его шифром генерала. В сообщении говорилось, что Хиланска может заставить одного из подчиненных Абракс убить ее, если бригадир отпустит охрану. Но для этого нужно, чтобы кезанцы притворились, будто бы переносят наступление на следующий день.

Все работа заняла приблизительно два часа и была, на взгляд Тамаса, совершенно бессмысленной. Должно случиться чудо, чтобы кезанцы поверили этому письму.

Но если все пройдет гладко, адроанская армия получит лишние двадцать четыре часа на подготовку к атаке кезанцев. Время, которого им отчаянно не хватало, чтобы получить хоть какой-то шанс на победу.

Тамас поднял глаза на Олема. Телохранитель стоял у входа в палатку, небрежно положив руку на пистолет и ожидая, пока шифровальщик «Крыльев» расплавит воск и запечатает письмо личной печатью Хилански. Фельдмаршал забрал письмо у наемника, подул на воск, чтобы остудить его, а затем передал Олему.

Телохранитель бодро отсалютовал ему.

– Я нашел парочку надежных ребят из штуцерников, сэр. Одного пошлю с письмом в кезанский лагерь.

– Они понимают, как это опасно? Их убьют, если кезанцы заподозрят обман. Или даже хуже того.

– Я уже выбрал того, кто это сделает. Он все понимает.

– Хорошо. И пусть это будет единственное сообщение, которое получат сегодня кезанцы. Скажи часовым, чтобы стреляли в любого, кто попытается прорваться к вражеским позициям. Они не должны узнать, что я возвратился.

Тамас кивком отпустил телохранителя. Когда Олем ушел, фельдмаршал неловко повернулся к шифровальщику и тут же почувствовал, как открылась рана, нанесенная ножом Хилански. Он медленно, так чтобы наемник не заметил дрожи его пальцев, разломал патрон и насыпал щепотку пороха на язык. Пороховой транс успокоил боль.

– Хорошая работа, солдат, – похвалил шифровальщика Тамас.

– Спасибо, сэр. С вашего позволения, хорошо, что вы вернулись. И я знаю, что бригадир Абракс очень этому обрадовалась.

Тамас через силу улыбнулся:

– Рад слышать это. Действительно хорошо, что я вернулся. Знаешь, когда мы воевали в Гурле, у нас не было обученных шифровальщиков. Мне пришлось поручить эту работу самым смышленым моим ребятам. До лорда Винсеслава никому не приходило в голову создать специальную службу. Я пятнадцать лет твердил, что нам в адроанской армии нужны свои шифровальщики, но почему-то мои предложения всегда откладывались на потом.

– Мне очень повезло, что я служил у лорда Винсеслава, – заявил наемник. – Это был умнейший человек.

– Согласен. Очень жаль, что мы его потеряли. Но ваша леди еще умнее своего супруга. Подозреваю, что идея насчет шифровальщиков принадлежала ей, а вся слава досталась мужу.

Наемник промолчал, глядя себе под ноги.

– Извини, если я вмешиваюсь не в свое дело. Ты не обязан отвечать.

– Спасибо, сэр.

Мгновение спустя появился Олем и коротко кивнул Тамасу, подтверждая, что отправил посыльного.

– Солдат, – обратился фельдмаршал к шифровальщику. – Ты можешь пройти в столовую и получить завтрак. Или обед. Проклятье, я совсем потерял счет времени.

– Сэр, разрешите мне вернуться в лагерь «Крыльев».

Тамас оглянулся на Олема, который незаметно подошел к шифровальщику.

– Извини, солдат, но тебе придется задержаться у нас. Мы пока держим в тайне мое возвращение. Это поможет нам перехитрить кезанцев.

– Клянусь, я никому ничего не скажу.

– Мы предпочли бы не рисковать, – ответил Олем.

Шифровальщик растерянно переводил взгляд с Тамаса на Олема и обратно:

– Сэр?

– Сожалею, – сказал фельдмаршал, – но мы скрываем эту новость даже от своих, насколько это возможно. Приходится выбирать, что важней – боевой дух войска или необходимость сохранить тайну.

Шифровальщик нахмурился, глубоко вздохнул и отдал салют:

– Я понял, сэр.

– Вот и хорошо. Я сообщу Абракс, что ты хорошо выполнил свою работу.

Олем вывел наемника из палатки и через мгновение вернулся вместе с Влорой. Она выглядела уставшей, но шла бодрым шагом. Судя по запаху, она все утро провела в пороховом трансе.

– Как дела в лагере «Крыльев»? – спросил Тамас.

Влора отсалютовала и опустилась на стул напротив него.

– Если кезанцы все-таки нападут сегодня, будет очень тяжело. Три бригады «Крыльев» развернуты в нашу сторону. По словам Абракс, если наша уловка сработает, она успеет к завтрашнему утру перегруппировать войска и бросить все, чем располагает, против кезанцев.

– Значит, нам остается только ждать, – заключил Тамас.

– Да, ждать, – кивнула Влора.

Они с Олемом обменялись взглядами, по которым Тамас мало что смог понять. Он был слишком занят, стараясь удержаться на тонкой грани между пороховой зависимостью и необходимостью справиться с болью, а также с усталостью после сумасшедшей скачки от деливской границы до Адопеста. Как бы там ни было, эти двое, похоже, охладели друг к другу.

– До «Крыльев» дошли слухи о моем появлении?

– Абракс никому не рассказывала об этом, кроме двоих бригадиров. Она согласна, что тайну нужно сохранять подольше. Возможно, кое-кто из офицеров и узнал меня, но она держит все под контролем.

– Хорошо.

– Но здесь слухи уже начали расползаться, – заметил Олем.

– Ничего не поделаешь, солдаты видели, как мы прискакали.

– Я запретил выходить из лагеря до завтрашнего утра, – добавил Олем.

– Отличная работа.

Олем машинально теребил рукой нашивки полковника, которые Тамас вручил ему возле Альватона. Телохранителю явно хотелось снять их.

– Сэр? – вопросительно произнес он.

– Я не разжалую тебя, Олем.

– Так было бы лучше, сэр.

– Это не значит, что ты будешь командовать каким-то подразделением – по крайней мере, не своими штуцерниками. Ты полковник для особых поручений. Такое случалось и до тебя.

– Но все-таки…

Тамас поднял руку, пытаясь прекратить спор, хотя и понимал, что его надежды несбыточны. Олем был искренне убежден, что не заслуживает звания полковника.

– Мне удобнее, чтобы ты имел право отдавать приказы, – объяснил Тамас. – Не воспринимай все так мрачно. Я не дам тебе в подчинение много людей, пока ты не будешь к этому готов. Попомни мои слова, через десять лет ты станешь генералом – самым настоящим.

Похоже, Олем готов был рассмеяться в лицо Тамасу, но сдержался.

– Я не буду бриться, сэр. А генералы не носят бороды.

– А мне нравится борода, – сказала Влора. – Многим солдатам она была бы к лицу.

– Только ты не начинай. – Тамас погрозил ей пальцем. – Я закрываю глаза на его выходки, потому что он – моя последняя защита от убийц. Но от тебя я этого терпеть не стану.

– Хорошо же он защитил вас от Хилански.

Олем ощетинился, услышав эти слова, но лицо его сделалось кислым. Фельдмаршал посмотрел на Влору. Это было жестоко – она прекрасно знала, что Олем выполнял приказ и не мог быть рядом. На самом деле он очень серьезно относился к своим обязанностям. Тамас уже открыл было рот, чтобы поставить ее на место, но тут же снова закрыл, увидев лицо Влоры. Она побледнела и уставилась в пол, уже пожалев о своих упреках.

– Сэр, могу я еще что-нибудь для вас сделать? – деревянным голосом произнес Олем.

– Оставайся рядом со мной. Что касается Хилански, то…

– Я отправил за ним целую роту. Они поймают его, как и всех его сторонников, и приведут назад в цепях.

– Ты хорошо справляешься со своей работой, Олем. А этот пустяк скоро заживет.

Фельдмаршал показал на скрытую под плащом ножевую рану и тут же ощутил приступ боли, несмотря на пороховой транс.

– Да, сэр.

В голосе Олема все еще слышалось напряжение.

Тамас протер глаза. Обычно перед началом сражения он совещался со своими офицерами или продумывал запасной план боя. Но он уже отдал необходимые распоряжения, и теперь все зависело от того, как ответят кезанцы на подложное письмо Хилански. Если уловка удастся, у Тамаса будет целый день на подготовку. Если нет, битва начнется не позже чем через час.

Нужно было что-то предпринять, но фельдмаршал попросту не мог сейчас сдвинуться с места. Он убеждал себя, что во всем виновата усталость после долгой дороги, – несколько минут покоя, и все будет в порядке. Но это была не просто усталость. У него ломило кости. В дополнение к свежей ране напомнили о себе прежние. Голова плохо соображала от недосыпания. В последние несколько месяцев годы начали брать свое.

Тамас никак не мог сосредоточиться на предстоящей битве, и это означало, что он упустил нечто очень важное.

– Сэр, а что с Таниэлем? – тихо спросила Влора. – Хиланска послал людей в горы. Что, если…

Она умолкла на полуслове.

Нет, это не могло быть важнее битвы. Таниэль – сын Тамаса, но это всего лишь один человек. А сегодня решалась судьба целой страны.

– Я знаю свои обязанности, капитан, – ответил фельдмаршал.

Казалось, Влора хотела еще что-то сказать. Но вместо этого подошла к Олему, все еще стоявшему у входа. Тот лишь молча смотрел, как она достает из его кармана табак и бумагу, даже не пытаясь ее остановить. Влора свернула сигарету, не отводя взгляда от Олема, прикурила и глубоко затянулась. Затем выпустила дым через нос и передала сигарету Олему.

Тамас уже собрался сказать им, чтобы не курили в палатке, но ему хотелось узнать, чем все закончится. Это было предложение мира, попытка извиниться за сказанные минуту назад слова.

Олем взял сигарету и зажал между зубами. Тамас облегченно выдохнул, только теперь сообразив, что все это время не дышал.

Полог палатки приподнялся, и кто-то шепотом заговорил с Олемом.

– Одну минуту, сэр, – сказал телохранитель и вышел наружу.

Тамас остался с Влорой. Фельдмаршал понимал, что она хочет продолжить разговор о Таниэле. Он строго посмотрел на нее, стараясь показать, что не потерпит возражений, но молчание затянулось, и теперь он уже почти хотел, чтобы Влора заговорила. Он не боялся обвинений и упреков. Он был в состоянии справиться с этим.

Но не мог справиться с собственными сомнениями.

Олем вернулся в палатку, ветер принес запах сигаретного дыма.

– Сэр, прибыл наш посыльный. Кезанцы не передали с ним никакого ответа, но их войска уже отходят. У нас будет передышка до завтрашнего утра.

Тамас встал, кашлянув в кулак, чтобы скрыть болезненную гримасу.

– Будем надеяться, что кезанцы не стали хитрей за время нашего отсутствия. Сколько штуцерников тебе удалось отыскать?

– Хиланска разослал их обратно в роты. Но я уже нашел около двухсот человек.

– Ты собрал их снова? Хорошо, у меня есть для них работа.

13

Кресимира – вернее, куклу, с помощью которой Ка-Поэль сдерживала бога, – по-прежнему нельзя было никуда переносить.

Всю ночь Таниэль боролся с нарастающей паникой. Не спал, почти ничего не ел. Наступление утра лишь усилило его беспокойство.

– Нам нужно уходить, – сказал он.

Ка-Поэль решительно покачала головой. Она склонилась над небольшим, размером с солдатский ранец, коробом из веток и сушеной травы, в котором лежала фигурка бога.

– К полудню они будут здесь, – напомнил Таниэль.

Ка-Поэль не ответила. Она закончила плести короб всего несколько часов назад. С тех пор она только и делала, что рисовала на нем тонкие расходящиеся линии кисточкой из конского волоса, которую хранила в рюкзаке. Вместо краски она использовала свою кровь, оставляя на удивление яркий багровый след, совсем не похожий на ржавые пятна засохшей крови.

Все это очень беспокоило Таниэля – сильней, чем обычно.

– Полроты адроанских солдат с духовыми ружьями остановились на ночлег в двух милях отсюда, – снова принялся убеждать он. – Скоро они проснутся, свернут лагерь и продолжат поиски. Они найдут нас в самом лучшем случае к полудню. Мы не справимся с таким большим отрядом. Они убьют нас обоих и освободят Кресимира. Нам нужно уходить.

Ка-Поэль, видимо, была с ним не согласна. Она медленно и уверенно проводила все новые линии, словно не слыша его слов.

Таниэль коснулся ее плеча:

– Поэль…

Она резко обернулась, отбросила кисточку и вскочила на ноги. Он невольно отшатнулся. Лицо девушки искривилось в сердитой гримасе, сжатые кулаки уперлись в бедра. Ка-Поэль отвела Таниэля в самый угол пещеры и каким-то образом ухитрилась посмотреть на него сверху вниз, хотя и была намного ниже ростом. Она приложила руку к груди, затем к виску и сделала отрицающее движение рукой. Повторила этот жест еще дважды и указала на короб.

«Я сама не знаю, как я это делаю».

Только теперь Таниэль заметил, что ее сорочка и волосы пропитались потом. Плечи девушки дрожали, в глазах сверкали слезы, и он наконец понял, насколько она измотана. Он знал, что Всевидящие умеют сплетать заклинания. Они делали для колонистов Фатрасты зачарованные пули, которые назывались «красными метками». Однажды Ка-Поэль изготовила такие же для Таниэля – хотя он и не видел, как это происходило. Наверное, каким-то похожим способом.

Таниэль поглядел на короб, вспомнил тонкие красные полоски, по которым пули и получили свое название.

Ну конечно же. Это очень напоминало «красные метки». Ка-Поэль использовала для заклинаний свою кровь.

И еще несколько дней назад она провела кровью какие-то линии на щеках Таниэля. Защитное заклинание? Сколько же сил это у нее отняло? Таниэль новыми глазами взглянул на девушку и увидел, как она исхудала, как запали ее глаза и ввалились щеки. Одежда висела на ней, как на вешалке.

Не позволяя Кресимиру вырваться на свободу, она медленно убивала себя, но все еще обладала какой-то властью над ним.

Беззвучно, как всегда, Ка-Поэль вернулась к своей работе.

Таниэль взял два ножа и штык, украденные недавно у адроанских солдат. Теперь он жалел, что не прихватил духовое ружье, которое мог использовать хотя бы в штыковом бою. Но он самонадеянно сломал все ружья, найденные на стоянке адроанцев.

Таниэль поцеловал Ка-Поэль в щеку, стараясь не огорчаться тому, как она отвернулась от него. Вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился на восток, к тому месту, где заночевали адроанские солдаты.

Не прошло и часа, как он заметил их передовой патруль. Шестеро солдат медленно продвигались по ущелью, выставив ружья перед собой и внимательно осматривая склоны.

Он выбрал позицию в трехстах ярдах выше по ущелью, спрятался за камнями и стал ждать.

Оказалось, что остальная рота держится в пятидесяти шагах позади патруля. Они вынуждены были шагать плотной колонной и, в отличие от патруля, не смотрели по сторонам. Это были необстрелянные, беспечные новобранцы. Кое-кто перебрасывался шутками, бодрый смех эхом отражался от стен ущелья. Таниэль полагал, что его демонстрация силы научит солдат осторожности, но, похоже, ошибся.

В конце концов, они охотились на одного человека, при ярком дневном свете.

Таниэль понимал, что не справится с восемью десятками. У него не было ни единого шанса.

Он подождал, пока не появится вся рота. Как только середина колонны оказалась прямо под ним, он ударил ногой по валуну и отскочил в сторону, спасаясь от двадцати тонн камней, которые с грохотом покатились на дно ущелья.

Он не сможет победить, но будь он проклят, если не заберет с собой в бездну как можно больше врагов.

Когда стих грохот устроенного Таниэлем обвала, ущелье наполнилось стонами умирающих и проклятиями оставшихся в живых.

Таниэль с отвращением слушал эти крики. Он не хотел убивать соотечественников. У этих людей где-то остались друзья и родные. Жены, мужья, дети. Возможно, он совсем недавно сражался бок о бок с кем-то из них. Или вместе учился.

«Нет никакой разницы в том, какого врага ты убил, – напомнил он себе. – Это война. Либо убиваешь ты, либо убивают тебя».

Он выглянул из укрытия, чтобы посмотреть на свою работу.

Обвал уменьшил роту вдвое. По крайней мере десяток солдат остался погребенным под камнями, еще около десятка получили серьезные ранения. Капитану зажало валуном ногу, и Таниэль слышал, как он воет от боли. Рядом с капитаном стоял лейтенант, пытаясь одновременно организовать и оборону, и помощь раненым. Солдаты рассыпались по всем укрытиям, какие только смогли найти, и теперь не спускали глаз со стен ущелья.

Они начали извлекать раненых из-под камней, и как только стало ясно, что новая атака им не угрожает, два отделения двинулись дальше.

Это было и хорошо и плохо. Хорошо тем, что они разделили свои силы. А плохо потому, что эти два отделения направлялись к пещере Ка-Поэль.

Таниэль рванулся по гребню горы, где был виден солдатам как на ладони. Послышались встревоженные крики, а вслед за ними негромкие хлопки духовых ружей. Расстояние было слишком велико, но он все же решил укрыться за валуном и оглядеться.

Лейтенант окликнул уходящих по ущелью солдат и показал в его сторону. Сержанты посовещались, а затем одно отделение принялось карабкаться наверх, а второе занялось поисками козьей тропы или какого-либо другого обходного пути.

Все их внимание сосредоточилось на Таниэле, и только это сейчас и было важно.

Солдаты гнались за Таниэлем по горам уже больше мили. Только трое из двадцати четырех выдержали темп погони, далеко оторвавшись от своих товарищей. В конце концов, им нужно было лишь подобраться к нему на расстояние выстрела. Должно быть, Хиланска объявил награду за голову Таниэля. Обычно солдаты не проявляют такого усердия.

Эта мысль помогла Таниэлю справиться с угрызениями совести. Он не хотел убивать соотечественников. Но сами они выстрелят в него без долгих раздумий. Они гонятся за ним, как собаки.

Он рискнул пробежать по открытому пространству, вздрагивая от хлопков духовых ружей и звонких шлепков, когда пули ударялись о камни у него за спиной. Солдаты были еще далеко, но все же могли удачным выстрелом ранить его. Таниэль прыгнул в расщелину и промчался еще шагов тридцать, прежде чем ровная поверхность снова сменилась скалами, за которыми он тут же спрятался.

Укрывшись от глаз преследователей, он пригнулся и побежал дальше, пока не оказался в стороне от расщелины, в которую только что заскочил.

Что сказал бы отец, увидев, как его солдаты попались в такую примитивную ловушку?

Вероятно, он решил бы, что эти безмозглые идиоты заслужили свою смерть.

Первый из солдат прыгнул в расщелину, когда Таниэль уже занял новую позицию. Второй пробегал мимо Таниэля, и тот дернул пехотинца за ногу. Бедняга ударился лицом о край скалы, оставив на ней кровавое пятно. Ружье с грохотом упало на камни.

Третий солдат резко остановился и опустился на колени рядом с товарищем. Таниэль бросился на него, ухватил за воротник мундира и потащил обратно в свое укрытие. Солдат сдавленно вскрикнул, но Таниэль заставил его замолчать, несколько раз приложив лицом о камни. Затем взял ружье убитого и проверил, исправно ли оно.

Духовые ружья были не так надежны, как кремневые или мушкеты. Их спусковой механизм легко выходил из строя, воздушные резервуары часто лопались. Это ружье оказалось в порядке. Таниэль убедился, что оно заряжено, и уперся прикладом в плечо.

Первый из гнавшихся за ним заметил, что его товарищи куда-то пропали.

– Глустер? – крикнул он, оглядываясь. – Глустер, ты живой? Похоже, Аллиру сильно досталось. Бездна, да ответь же хоть что-нибудь!

Таниэль ощутил испуг в его голосе. Сейчас молодого солдата должна захлестнуть паника. Он ведь собственными глазами видел, как беглец скрылся в этой расщелине. Как можно разглядеть что-то в такой темноте?

Солдат вышел на открытое пространство, держа ружье на плече и испуганно косясь на расщелину.

Таниэль выстрелил ему в грудь.

Потом забрал у убитых запас пуль и воздушные резервуары и крадучись направился назад к скалам. В любой момент могли появиться остальные, и вряд ли они окажутся такими же дураками, как их товарищи.

Он подкараулил в скалах еще двоих пехотинцев, а затем еще троих, используя в ближнем бою их громоздкое оружие с неудобным штыком.

Таниэль попытался застрелить еще одного из только что добытого в схватке ружья, но проклятый механизм все-таки испортился, и Таниэлю пришлось спасаться бегством.

Теперь солдаты двигались плотной группой, не поддаваясь больше на его уловки.

Таниэль понял, что забрался слишком далеко. Этот хребет тянулся еще на несколько миль, а затем терялся среди тысяч каньонов и ущелий, перерезающих горную цепь. Нужно избавиться от погони, вернуться назад и придумать, как разделаться с теми, кто остался в ущелье. Где-нибудь впереди должна отыскаться еще одна расщелина, где он сможет спрятаться и…

Таниэль миновал большой валун и остановился в замешательстве, увидев под ногами небо. Скала заканчивалась обрывом, который футов на двести уходил вниз, к пересохшему руслу ручья. Таниэль поискал другой путь к отступлению, но кругом были только отвесные скалы. Карниз справа от него утыкался в такую же стену. Оставался лишь узкий проход по осыпи, откуда солдатам будет очень удобно вести огонь.

Видимо, он где-то свернул не в ту сторону и теперь оказался в тупике.

Таниэль выглянул из-за валуна и посмотрел назад. Возможно, есть еще время возвратиться и выбрать другую дорогу, пока его не догнали.

Вдали мелькнул синий адроанский мундир, и Таниэль снова спрятался за скалой. Теперь он слышал крики преследователей:

– Он побежал по этой тропе!

– Осторожней, здесь плохой обзор. Он может быть где угодно.

– Прикройте меня сверху.

– Вы трое пойдете со мной. Постарайтесь обойти его отсюда, парни.

Таниэль решился выглянуть еще раз: четверо солдат вышли на козью тропу, по которой он только что пробежал. Они были уже в каких-то двадцати шагах от него. Если бы проклятое ружье не сломалось, он мог бы, по крайней мере, отстреливаться.

Когда первый штык показался из-за валуна, Таниэль рванулся вперед, ухватился за ствол и всем телом навалился на солдата. Застигнутый врасплох, пехотинец не удержался на ногах, прокатился несколько футов по камням и свалился в пропасть. Приглушенный крик подсказал момент, когда он долетел до дна.

– Бездна, он совсем близко!

– Нападем все вместе.

– Ты разве не видел? Он сбросил Хавина в пропасть! Он нас…

Таниэль не стал дожидаться, когда солдат расскажет, что нужно с ними сделать. Он выскочил из-за валуна, держа сломанное ружье, словно пику, и ткнул штыком в грудь говорившему. Солдат вскрикнул нечеловеческим голосом, инстинктивно ухватился за ранец товарища и вместе с ним упал с обрыва, кувыркаясь в полете.

Последний солдат ошеломленно посмотрел на Таниэля, затем вскинул к плечу духовое ружье и нажал на спуск.

Раздался глухой щелчок.

– Эти проклятые ружья такие ненадежные, правда? – усмехнулся Таниэль.

Солдат выругался и сделал выпад штыком. Таниэль отскочил назад, но поскользнулся и, падая, инстинктивно выпустил ружье, пытаясь удержаться на краю пропасти. Оружие с лязгом полетело вниз, а у него перехватило дыхание.

Гравий сыпался из-под рук и ног Таниэля, но он все-таки подтянулся наверх. Солдат уже подходил к нему с ружьем наперевес. Таниэль откатился за валун и выхватил нож. Дрянное оружие против штыка, но он должен защищаться до последнего. Таниэль не успевал подняться на ноги. Не успевал даже…

Внезапно на шее солдата вздулся бугорок и прорвал кожу, словно росток, пробившийся сквозь землю. Изо рта у него хлынула кровь, он пошатнулся, а затем Ка-Поэль помогла ему упасть с обрыва.

В руке она держала штык, ухватив за фиксирующее кольцо. Ее лохмотья были залиты кровью куда обильней, чем могло вылиться из горла одного несчастного пехотинца.

Таниэль облегченно вздохнул и без сил откинулся на спину. Ка-Поэль спасла ему жизнь. Еще раз. Он поднялся и кивнул ей, не решаясь выразить благодарность словами. Справиться с напряжением смертельной схватки было бы гораздо проще, находись он сейчас в пороховом трансе.

Прямо над головой Ка-Поэль от камня отскочила пуля. Таниэль обхватил девушку и прижал к себе, догадываясь, что стреляли в него, а не в нее. Краем глаза он заметил двух солдат, стоявших на той самой осыпи, которую он видел раньше. Второй солдат поднял ружье и прицелился. Таниэлю не оставалось ничего другого, кроме как заслонить собой Ка-Поэль и надеяться, что стрелок промахнется.

«Вж-ж-жух!» – прозвенело в ушах.

Он выпустил из объятий Ка-Поэль, оглянулся. Солдат на осыпи больше не было. Только шляпа лежала на камнях. Посмотрев вниз, Таниэль увидел на дне пропасти еще два тела.

Бездна, что же произошло?

Чьи-то шаги захрустели по гравию. Новые солдаты?

Вниз по осыпи спускалась знакомая фигура. Пышные бакенбарды и помятый, покрытый пылью, но шикарный костюм, стоивший, вероятно, дороже, чем породистая лошадь.

Избранный Борбадор пинком отправил солдатскую шляпу вслед за хозяином и проследил за ее полетом. Затем повернулся к Таниэлю и помахал рукой:

– Привет, Тан. Извини, я немного опоздал.

14

Нила готовилась к смерти.

Приходилось ли ей делать это прежде, в последние полгода? Должно быть. Во время мятежа роялистов, в плену у лорда Ветаса или даже при первой встрече с Бо. Она уже много раз смотрела смерти в глаза.

И все же никогда не ощущала такой обреченности, как теперь.

Каким-то образом им удалось выторговать для себя еще один день. Накануне Нила видела, как посыльный генерала Хилански проскакал в сторону кезанской армии, и нападения, которого все ожидали, так и не последовало. Отсрочка позволила бригадиру Абракс тщательней продумать план обороны и укрепить позиции.

И теперь, едва только солнце взошло над Адроанским озером, противники снова готовились к битве. На юге уже стояла ровными шеренгами стотысячная кезанская армия, штыки блестели в лучах восходящего солнца. На северо-западе солдаты генерала Хилански тоже выстроились в боевой порядок. Нила стояла возле штабной палатки «Крыльев Адома», наблюдая, как бегают взад-вперед по лагерю посыльные, и слушая, как Абракс строгим голосом отдает последние распоряжения.

Две вражеские армии возьмут в клещи и раздавят наемников из «Крыльев» и три бригады адроанских солдат, брошенных генералом Кеть на произвол судьбы.

Бежать некуда.

Среди наемников ходили странные слухи. Некий капитан рассказывал, будто видел в лагере кого-то из пороховых магов фельдмаршала Тамаса. Среди солдат утверждали, что деливцы вступили в войну на стороне Адро и уже выслали подкрепление, но пройдет еще не одна неделя, прежде чем союзники появятся здесь. Также уверяли, что генерал Хиланска задумал обхитрить кезанцев, и как только те пойдут в атаку, он развернет свои войска и ударит им во фланг.

Похоже, все эти слухи были призваны лишь поддержать боевой дух.

Даже если в них и была доля правды, врагов все равно слишком много. Кезанская армия легко проглотит все силы наемников, и в ее утробе еще останется место. Строй «Крыльев» выглядел впечатляюще, но Нила видела страх в глазах и простых солдат, и офицеров.

Этим утром все они погибнут.

– Госпожа! – услышала Нила чей-то голос и вздрогнула.

Она быстро взяла себя в руки, обернулась и увидела молодого лейтенанта, чуть старше ее самой. Темные волосы под шляпой-бикорном были зачесаны назад и собраны в узел на затылке. Лейтенант нервно улыбнулся ей.

– Да?

– Бригадир Абракс просит вас к себе.

Нила нахмурилась и оглянулась на палатку. Бригадир Абракс стояла всего в тридцати шагах от девушки, мрачно рассматривая кезанскую армию. Почему она сама не позвала Нилу?

– Хорошо.

Девушка подошла к Абракс:

– Вы хотели меня видеть, госпожа?

– Никто еще не знает, что вы Избранная?

Нила растерянно заморгала.

– Я… да, думаю, что никто. Бо сказал, что я еще слишком неопытна и поэтому у меня пока нет ауры в Ином, так что вражеские Избранные и Одаренные не могут знать обо мне.

– У врага нет Избранных. Точнее говоря, их очень мало, – поправила себя Абракс. – И ни одного сокрушителя гор из Королевского совета. – Она резко повернулась к Ниле. – Вы рассказывали кому-нибудь о себе?

– Нет.

– И не рассказывайте. Вы будете нашей козырной картой.

Нила постаралась сдержать смех, но все-таки сдавленно хмыкнула.

– Я сказала что-то смешное, Избранная?

«Избранная». От этого обращения у Нилы по спине пробежал холодок, и веселье как ветром сдуло.

– Я всего лишь ученица. Я еще не умею прикасаться к Иному, не говоря уже о том, чтобы управлять элементами. От меня не будет никакой пользы в бою.

– Неужели вы совсем ничего не умеете? – с недоверием спросила Абракс.

– Я могу зажечь огонь на пальцах. Но только когда очень сержусь или волнуюсь.

Бригадир «Крыльев» отвернулась с несколько раздраженным видом.

– У нас мало Избранных, и все они очень слабые. Ни один не способен причинить врагу больше вреда, чем хорошее полевое орудие. И при этом они куда уязвимей. Борбадор сказал, что вы сильная Избранная, и я надеялась на вашу помощь.

Значит, это Бо рассказал о ней Абракс? Зачем? Он ведь прекрасно знал, что Нила еще ничего не умеет.

– Мне очень жаль, – только и осмелилась пробормотать девушка.

– Я не предполагала, что вы настолько неопытны. Отправляйтесь в обоз. Здесь вы будете только мешать. И ни в коем случае не пытайтесь пользоваться магией, чтобы не погубить тех, кто окажется рядом. Ваш проклятый учитель ужасно не вовремя нас оставил. Он в одиночку мог решить исход сражения в нашу пользу.

Не сказав больше ни слова, Абракс ушла, на ходу выкрикивая команды.

Нила смотрела ей вслед со смешанным чувством возмущения и беспомощности. Бо бросил ее. Если бы обучение Нилы продолжалось хотя бы несколько месяцев, она смогла бы постоять за себя. Но сейчас она и в самом деле была бесполезна. Ничуть не лучше лагерной обслуги. Ее отправили в обоз вместе с прачками и всеми остальными.

Нет, пусть Абракс сама отправляется в бездну. Когда кезанцы прорвут линию обороны – если прорвут, – Нила будет сражаться. И не важно, что вместе с ней может погибнуть весь обоз.

Обоз располагался приблизительно в четверти мили от позиций «Крыльев». Его вместе с лагерем наскоро окружили земляными укреплениями, которые защищала бригада наемников, – на взгляд Нилы, слишком мало для такой большой территории.

Когда «Крылья» направились на выручку войскам генерала Кеть, Абракс приказала лагерной прислуге оставаться на месте. Тем не менее с обозом пришли несколько тысяч человек, выполнявших самую важную для армии работу: квартирмейстеры, перевозчики и прочие.

– Я думал, вы должны быть на передовой.

Нила обернулась и увидела Адамата. Инспектор сидел прямо на земле и выглядел измученным, сильно постаревшим за последние несколько дней.

– Меня отослала сюда Абракс. У меня нет необходимого опыта, чтобы принести пользу в бою.

– Ах вот как. Что ж, полагаю, это справедливо. – Он улыбнулся, видимо желая смягчить жестокость своих слов. – А я слишком стар, чтобы сражаться.

– Мне встречались солдаты на десять лет старше вас.

– Я не держал в руках мушкет со времен обучения в академии и скорее случайно зацеплю штыком соседа, чем использую его по назначению.

Нила сомневалась, что он говорит искренне. Она помнила, что Адамат руководил нападением на лорда Ветаса. Он был способен на многое. Возможно, инспектор просто не хотел сражаться, потому и ссылался на возраст. Нила не винила его за это. Как утверждал Бо, людям свойственно придавать слишком большое значение храбрости.

Разумеется, Адамат не был трусом. Он просто очень устал.

Инспектор сидел, глядя себе под ноги, затем поднял голову и сказал:

– У них не хватит людей, чтобы защитить обоз.

– Мне сказали, что здесь целая бригада.

– Кезанцы обойдут нас с запада, а генерал Хиланска нападет с северо-востока. Готов поспорить, что они прорвут нашу оборону, – он взглянул на карманные часы, – к часу пополудни. Если повезет, то нас убьют сразу.

Инспектор повертел в руках трость, словно пытаясь решить, сколько сможет продержаться с ней в бою.

– Если повезет? Мне кажется, лучше все-таки оказаться в плену.

– Да, конечно. – Адамат скептически посмотрел на нее.

«Если мы выживем, – подумала Нила, – он попадет в лагерь для военнопленных. А меня отдадут на потеху солдатам, а потом тоже отправят в лагерь. Если только на меня не положит глаз кто-то из офицеров. Тогда я буду полностью зависеть от его воли – как рабыня. Это и в самом деле лучше, чем погибнуть сразу?»

Адамат поднялся с земли. Полевая артиллерия «Крыльев» открыла огонь, и грохот стрельбы оглушил Нилу даже за четверть мили от передовой. Она вспомнила, как гремели орудия, когда солдаты Тамаса подавляли мятеж роялистов в Адопесте. Вспомнила, сколько ночей провела из-за этого без сна, пока не решилась сбежать. Сейчас было гораздо хуже.

– Мне тоже действует на нервы этот звук, – признался Адамат. – Возможно, солдаты привыкли к нему, но мы же обыкновенные люди. Артиллерия – страшная сила.

– Избранные тоже.

– Да, Избранные тоже.

Инспектор украдкой посмотрел на нее, но Нила сделала вид, будто ничего не заметила.

«Да, я Избранная, – хотелось крикнуть ей, – но я еще ничему не научилась».

До ушей Нилы долетел отдаленный гул. Его трудно было уловить за грохотом выстрелов, но она сразу поняла, в чем дело, как только обернулась в сторону кезанской армии. Это была барабанная дробь. Десятки тысяч кезанских солдат шеренга за шеренгой двинулись вперед.

Нила почувствовала ком в горле – такой огромный, словно проглотила карету. Ей никогда не было так страшно, даже в лапах у Ветаса.

Она вдруг вспомнила о Жакобе. Подружился ли он с детьми Адамата? Жакоб – очень смышленый мальчик, но он слишком мал, и ему не выжить в этом мире в одиночку.

– Фей позаботится о Жакобе, когда я умру? – спросила она.

– Вы не умрете, – без особой убежденности ответил Адамат, помолчал немного и добавил: – Она не из тех людей, кто может бросить ребенка.

Нила с облегчением вздохнула:

– Я и не думала, что она может. Просто я не очень хорошо ее знаю.

Они молча смотрели, как движется под пушечным огнем кезанская пехота.

– Кровавая бездна, почему я должен умереть здесь? – пробормотал Адамат.

Нила не была уверена, что эти слова предназначались для ее ушей. Что творилось сейчас в голове у инспектора? Может быть, он вспоминал своих детей? Или пытался найти выход? Ей тоже стоило об этом подумать. Нила оглянулась на несжатые поля к северо-западу от лагеря. Что, если спрятаться там? Отсидеться до ночи среди высокой пшеницы, а потом сбежать в Адопест.

Не такая уж и плохая идея.

Но все ее надежды рухнули, когда она заметила, что кто-то движется через поле.

– Солдаты! – воскликнула Нила.

Адамат обернулся и, прищурившись, посмотрел на северо-запад:

– Кавалерия.

Он сплюнул на землю и хотел было обратиться к ближайшему офицеру «Крыльев», но тут же понял, что они уже знают о приближении врага. Волна паники пробежала по рядам наемников, охранявших лагерь, и офицерам пришлось прикрикнуть на них, чтобы восстановить порядок.

Адроанские кавалеристы. Нила понятия не имела, сколько их там – наверное, несколько тысяч, – но у нее перехватило дыхание. Нагрудники сверкали на солнце. Синие мундиры и рейтузы с красными галунами были отчетливо видны на фоне пшеничного поля. Должно быть, они обошли лагерь с севера и теперь перекрывали единственный путь к отступлению.

Полковник «Крыльев» отправила посыльного на передовую и теперь с мертвенно-бледным лицом наблюдала за приближением врага, вцепившись в свой пояс так, что побелели костяшки пальцев.

Адамат обреченно вздохнул:

– Думаю, этого и следовало ожидать. Похоже, там не меньше трех батальонов кирасиров.

– Кирасиров?

– Это тяжелая кавалерия. Их можно узнать по нагрудникам. Лошади адроанских кирасиров тоже защищены броней. – Адамат показал на наемников, занявших позиции позади бруствера, служившего им единственной защитой. – Они без труда прорвут нашу оборону.

Адамат направился в тыльную часть лагеря, где уже начали занимать позиции солдаты «Крыльев». Нила задержалась на мгновение и пошла за ним следом.

Полковник «Крыльев» строго взглянула на инспектора:

– Гражданские лица должны держаться подальше от передовой.

– Передовая там, – показал Адамат себе за спину.

– Приведите своих людей в чувство, Кронир, – распорядилась полковник. – Если кто-то из них побежит, я сама распотрошу его!

Она снова посмотрела на Адамата и Нилу, но промолчала.

Кирасиры приближались неторопливо, а затем и вовсе остановились за полмили от лагеря. Только теперь Нила догадалась, что они ждут приказа генерала Хилански. Они должны напасть с тыла в тот момент, когда кезанцы ударят с фронта.

Оглянувшись, она увидела, что кезанские шеренги все так же размеренно движутся вперед. Артиллерия «Крыльев» проредила их ряды, но нанесла не больше вреда, чем булавочные уколы – великану. Противник продолжал наступать.

На холме с северо-востока внезапно показалась пехота генерала Хилански, двигаясь намного быстрее кезанской.

На северо-западе кирасиры рысью поскакали к лагерю.

Нила смотрела, как приближается смерть. Если бы речь шла не об ее жизни, она бы сказала, что всадники были великолепны. Они уверенно держались в седлах, над головами лошадей и на стальных шлемах развевались по ветру перья. Ниле показалось, что земля задрожала у нее под ногами, но, возможно, это просто была игра воображения.

– Смотрите, – хрипло произнес Адамат и кивнул на запад. – Кажется, это батальон адроанских уланов.

Нила знала, кто это такие. Тоже кавалерия, только легковооруженная.

– Они повернут и будут атаковать наш западный фланг, – предположила полковник и незамедлительно отправила на передовую еще одного посыльного.

Первый как раз возвратился и отсалютовал полковнику:

– Бригадир Абракс приказала не открывать огонь.

– Не открывать огонь? – Лицо полковника побагровело. – Бездна, что это значит? Кирасиры просто сомнут нас!

Она снова отправила посыльного к бригадиру, продолжая беззвучно возмущаться приказом.

Нила оторвала взгляд от приближавшихся кирасиров, когда артиллерийские батареи адроанцев изрыгнули из стволов огонь и клубы дыма. Пушки были направлены прямо на лагерь «Крыльев». Нила зажмурилась, припомнив наводящий ужас свист ядер над баррикадами роялистов и ожидая повторения этого звука.

Но так и не дождалась. Она снова открыла глаза и увидела, как адроанские артиллеристы перезаряжают свои орудия.

– Куда же они целились? – спросила Нила.

– Понятия не имею, – хмуро пробормотал Адамат.

Последовал новый залп, и Нила напрягла зрение, чтобы рассмотреть, куда падают ядра. Она точно не знала, какая дальность стрельбы у этих пушек, но зачем тогда адроанцам вообще понадобилось стрелять, если они не надеялись попасть в цель?

– Думаю, они стреляли не в нас, – заметила полковник «Крыльев», сама удивленная этим открытием. – С такого расстояния невозможно промахнуться.

Адроанские пушки опять открыли огонь, и она умолкла.

Нила повернула голову, услышав новый звук. Мушкеты? На юге над полем битвы повисло облако черного дыма. Через мгновение раздался оглушительный рев: стотысячная кезанская армия бросилась в атаку.

Сражение началось.

Но для нее самой все закончится очень быстро. Кирасиры по-прежнему рысью скакали вперед, – должно быть, они уже в нескольких сотнях ярдов. Еще мгновение, и они ворвутся в лагерь. Нила посмотрела на свою руку и попыталась вызвать огонь. Она должна сражаться. После всего пережитого она уже не может позволить себе погибнуть как обычный человек.

Ее пальцы потеплели, но больше ничего не произошло. Нила собрала волю в кулак и попробовала еще раз. Бо назвал ее сильной Избранной. Значит, она все-таки что-то может. Хоть что-нибудь!

Кто-то из наемников удивленно вскрикнул. Нила отвлеклась и оглянулась. Кирасиры внезапно повернули на запад. Полковник «Крыльев» с недоумением смотрела, как всадники проносятся мимо на расстоянии чуть большем, чем дальность ружейного выстрела. Она тут же приказала своим людям занять позиции в другом конце лагеря, на случай если атака последует оттуда.

Однако кирасиры уходили все дальше и от лагеря, и от передовой линии «Крыльев Адома».

Нила ничего не понимала. Может быть, они решили зайти с другого фланга? А как же уланы, которых заметил Адамат? Бездна, куда направляется вся эта кавалерия?

Только взглянув на артиллерийские батареи адроанцев, она начала догадываться, в чем дело. Там прекратили стрельбу по лагерю «Крыльев» и развернули орудия в сторону кезанской армии. Пехота генерала Хилански тоже изменила направление, заходя во фланг наступавшим кезанцам.

С передовой галопом примчался верховой посыльный и остановил лошадь возле полковника.

– Приказ бригадира Абракс! – тяжело дыша, объявил он. – Разверните своих людей, вы переходите в резерв нашей армии. Атака адроанцев была ложной. Генерал Хиланска больше не командует адроанскими войсками и они теперь сражаются на нашей стороне!

Полковник передала распоряжение ближайшему капитану и ухватила лошадь посыльного за поводья.

– Кровавая бездна, кто же тогда ими командует?

– Кто же еще, если не фельдмаршал Тамас? Он вернулся.

Нила пошатнулась, внезапно почувствовав слабость в ногах. Значит, Тамас не погиб? И он командует армией? Что ж, возможно – только возможно, – она все-таки переживет этот день.

– Нила! – окликнул ее Адамат. – Ваша рука в огне.

Она посмотрела вниз. Правая рука до самого локтя была охвачена языками голубоватого пламени. Она попыталась сбить огонь, а затем наудачу сомкнула большой и указательный пальцы. Пламя тут же скрылось у нее в кулаке.

С юга донесся грохот, на мгновение заглушивший орудийные и мушкетные выстрелы. Три батальона адроанских кирасиров на всем скаку врезались во фланг кезанской армии.

15

Адамат не поверил собственным ушам. Фельдмаршал Тамас жив? И не просто жив, а здесь, в армии.

Вероятно, Тамас принял командование у Хилански. И это означает, что все адроанские силы, включая «Крылья Адома», теперь вместе сражаются против кезанцев.

Как только инспектор подумал об этом, у него екнуло сердце. Враги все равно вчетверо превосходили адроанскую армию, и на открытой равнине кезанцам будет совсем не трудно окружить немногочисленные войска Тамаса.

Черное облако порохового дыма почти полностью скрыло поле боя и затянуло весь южный горизонт, словно там находился охваченный огнем город. На юго-западе адроанские кирасиры после успешной атаки увязли в боевых порядках кезанцев и теперь пытались вырваться на свободу. Резервные части кезанской армии уже спешили перекрыть им пути к отступлению.

К своему ужасу, Адамат понял, что вражеские войска продолжают расходиться в стороны все шире и шире, охватывая весь лагерь «Крыльев». Вероятно, кезанские военачальники ожидали, что флангами наемников займется Хиланска, а теперь поняли, что их обманули, и послали туда сразу несколько бригад.

И скорее всего, добьются успеха. Пускай резервные части не обучены и плохо вооружены, они просто задавят «Крылья» числом.

Позади Адамата Нила старательно щелкала пальцами, вызывая огонь и снова гася его. Она так увлеклась упражнениями, что перестала наблюдать за битвой. Инспектор заметил, как полковник «Крыльев» отошла от нее подальше, и сделал то же самое. Нила призналась, что не понимает, как это у нее получается, и Адамат вовсе не стремился узнать, сколько обугленных трупов понадобится для того, чтобы Избранная научилась управлять своей магией.

Кирасиры наконец прорвались сквозь ряды кезанцев, до того как подоспели резервы. Они оставили огромную пробоину в строю врага, но сами тоже понесли потери и отступили к северо-западу зализывать раны.

Резервные бригады кезанцев остановились, как только поняли, что не смогут окружить кирасиров, и двинулись во фланг «Крыльев». Даже неискушенному в военных делах Адамату было ясно, к какой катастрофе это приведет. Он надеялся, что Тамас пошлет подкрепление наемникам, потому что положение у них было хуже некуда.

Инспектор мысленно отругал себя. Зачем он подумал об этом? Разумеется, положение может стать хуже.

Уже стало.

Одна из резервных бригад отделилась от остальных и направилась прямо к лагерю. За ней последовала другая. Между лагерем и кезанцами осталась только необстрелянная бригада наемников во главе с той самой женщиной-полковником.

Даже если они окажут сопротивление, все непременно закончится кровавой резней. Кезанцы не свернут в сторону. Они сомнут противника, перебьют всю обслугу, разграбят и подожгут лагерь, а затем ударят по «Крыльям» с тыла.

Полковник поспешно раздавала приказы. Посыльные побежали к передовой, несколько рот развернулись, чтобы отразить новую угрозу.

Адамат крепко сжал в руке свою шпагу-трость и тут же почувствовал, что выглядит глупо. Что он может сделать с таким оружием против мушкетов со штыками? Инспектор хотел было попросить у полковника запасное ружье, но она внезапно сорвалась с места, что-то крича одному из капитанов.

Адамат остался вдвоем с Нилой. Девушка все еще щелкала пальцами, тренируясь, зажигала на своей руке голубое пламя.

– Чем вы тут занимаетесь?

– Пытаюсь управлять огнем, – ответила она, не поднимая головы, и снова щелкнула пальцами.

Язычок пламени опять всколыхнулся вокруг ее руки, но Нила с недовольным видом стряхнула его.

– Вам не кажется, что вы выбрали не самое удачное время?

Нила внимательно следила за положением пальцев при щелчке. Каждый раз она немного сдвигала их, соединяя большой палец то с указательным, то со средним.

– Другого раза у меня может и не быть.

Инспектор понимал, о чем сейчас думает Нила. «Управлять огнем». Она надеется спасти всех своими только что открывшимися способностями. Но ей, разумеется, не научиться использовать магию за оставшиеся несколько минут. Эта идея казалась ему нелепой. Такой же нелепой, как стоять посреди лагеря со шпагой-тростью.

– Послушайте меня, – снова обратился к девушке Адамат. – Нам нужно отойти как можно дальше. Когда начнется схватка, мы попытаемся добежать до позиций адроанской армии. Может быть… Ох!

Сноп пламени вырвался из руки Нилы и оставил след выжженной земли на двадцать шагов вперед, едва не подпалив стоявшего неподалеку капрала.

Нила вскрикнула, удивленно и вместе с тем радостно:

– Получилось!

– Ничего у вас не получилось, – возразил Адамат. – Вы хотя бы сами поняли, что сделали?

Девушка указала левой рукой на открытую площадку между двумя палатками, потерла указательным пальцем большой, а затем мягко прикоснулась к мизинцу. Из ее руки снова полыхнул огонь, но не тонкий язычок, как в прошлый раз, а мощный поток, словно выросший из-под земли. Он в одно мгновение спалил траву и поднялся на пять-шесть футов в воздух. Пламя прокатилось от ее руки до того места, на которое указывала Нила, словно следуя по дорожке из пролитого на землю масла.

– Хорошо, – согласился Адамат. – Я впечатлен.

Правильнее было бы сказать «испуган», но инспектор решил, что девушке не стоит это слышать. Она еще сама не понимает, что творит. Кто знает, на что способна неопытная Избранная? Возможно, она сумела бы сжечь всю вражескую армию, но вдруг она потеряет контроль над магией и заодно уничтожит своих?

Нужно немедленно бежать к позициям адроанской армии. Если Тамас вернулся, то Адамат должен рассказать фельдмаршалу обо всем, что случилось за последние месяцы. Хотя сейчас и не самое подходящее время для этого.

Но по крайней мере, он окажется далеко от атакующих кезанских бригад.

– Нила, нам нужно… – начал он и умолк на полуслове.

Девушка исчезла. Инспектор осмотрелся и увидел, как она бежит, подхватив юбку, к арьергарду «Крыльев» и наступающим на них кезанским резервным бригадам.

Что она делает? Она все равно не сможет ничем помочь, просто мчится навстречу собственной гибели.

Адамат не отвечал за эту девушку. Она была ученицей Бо, которому инспектор больше ничего не должен.

Он постоял секунду, а затем с проклятиями поспешил вслед за Нилой.

Нила прошла сквозь ряды солдат, оборонявших лагерь, взобралась на бруствер и, не обращая внимания на тревожные крики, рванулась навстречу врагу.

Внутренний голос умолял ее развернуться и бежать в другую сторону. Бездна, что она делает? Сама ищет смерти. Даже если у нее получится вызвать огонь, она не сможет уничтожить целую бригаду. Она заберет с собой несколько вражеских жизней, но потом ее убьют и затопчут тело в грязь. Она не принесет этим никакой пользы.

Нила не стала прислушиваться к этим доводам и побежала дальше.

И тогда внутренний голос решил действовать иначе.

«Ты собираешься убить людей, лишить их жизни. Но ты же не солдат, ты простая прачка. Они сгорят заживо, их крики будут преследовать тебя до конца дней».

«Но если я не сделаю этого, погибнут солдаты Абракс, – возразила она. – А потом кезанцы перережут и мирных людей, оказавшихся в лагере».

«Им платят за этот риск».

Нила замедлила бег, внезапно усомнившись, что у нее хватит сил на задуманное. Что сказал бы сейчас Бо? Разве он не говорил, что нужно отбросить страх и вести себя как настоящая Избранная? Но еще он утверждал, что людям свойственно придавать храбрости слишком большое значение. Сукин сын, он сам себе противоречит!

Вероятно, сейчас Бо сказал бы, что она неопытная дура и сама напрашивается на то, чтобы ее убили.

Нила остановилась в пятидесяти шагах впереди линии обороны «Крыльев». Враг продолжал приближаться со спокойствием бездушной машины. Она уже слышала резкие выкрики сержантов и тяжелый топот, сопровождаемый барабанной дробью.

– Нила! – Адамат схватил ее за руку и потащил к лагерю. – Бежим скорей!

Она вырвалась, но отчаяние уже навалилось на нее невыносимым грузом. Слишком поздно. До кезанских солдат оставалось всего сто ярдов. Наемники «Крыльев» скоро начнут стрелять, и Нила с Адаматом окажутся под огнем. Она погубила их обоих.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.