книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Джек Дуглас Хорн

Пустота

Посвящается прекрасной Саванне и всем, кто ее любит

* * *

J.D. Horn

The Source

Copyright © 2014 by J.D. Horn

© М. Новыш, перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Э“», 2016

Published in the United States by Amazon Publishing, 2014. This edition made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Глава 1

– В газетах пишут, что дорожные рабочие нашли еще одну часть тела этой бедняжки прямо на Хатчинсон-Айленд! – воскликнула Клер, хватая с бара полотенце и баллончик с чистящим средством.

Клер принялась метаться по таверне, брызгая пахнущим мятой спреем и натирая столы так, будто хотела отмыть их от первородного греха. «Маг Мел» – заведение, которым владели Клер и ее муж Колин, – должно было открыться с минуты на минуту. Миниатюрная Клер бегала по бару в полной боевой готовности, и ее упругие темные кудряшки колыхались в такт ее движениям. Я заметила пару серебряных прядей, появившихся совсем недавно. Наверное, Клер с некоторых пор очень переживала, и у нее были на то основания. Первым потрясением стало известие о смерти Педера – ее настоящего сына, которого Клер пришлось отдать фейри[1] много лет назад, а вторым – то, что она безумно испугалась за своего приемыша Питера, в чьих жилах текла эльфийская, а вовсе не человеческая кровь. Сам Питер ни о чем не догадывался, а Клер и Колин вырастили отпрыска фейри со всей любовью и заботой, которую только могли ему дать. Ну а еще Питер был моим мужем.

– Давай я тебе помогу, – предложила я.

В ответ Клер лишь тряхнула полотенцем в мою сторону.

– Сядь.

Это было приказом.

– Поняла, – послушно ответила я.

Я знала Клер с детства и любила ее всем сердцем. А теперь я гордилась тем, что могу называть ее свекровью.

– Они нашли кисть руки! – выпалила Клер, продолжая свое мрачное повествование. – Не сказали какую, но полицейские уверены, что она – от того же тела!

Хорошо, что я была на той стадии беременности, когда запах мяты не вызывал у меня отвращения. Правда, образ расчлененного женского трупа вполне мог заставить меня ринуться в туалет, хотя пару недель назад и мятный аромат возымел бы неменьший эффект.

Клер, похоже, не заметила, что мне неприятно.

– Следователь Кук и его помощники пока не особо продвинулись в расследовании, – посетовала она.

Перестав тереть стол, свекровь оглянулась на меня через плечо.

– Он с тобой никакими подробностями не делился? – спросила она.

Разумеется, нет. По крайней мере, намеренно. Однако я тут же невольно просканировала сознание Адама Кука.

Очередной приступ тошноты вновь грозил исторгнуть ланч из моего желудка, но я отчаянно старалась его перебороть и поэтому решила переключиться на что-нибудь другое. Итак, Адам Кук. Что на уме у следователя? Помимо совершенно туманного вывода Адама насчет жертвы, я смогла понять лишь то, что женщина была белая и средних лет. Остальные мысли Кука разбегались в разные стороны, но я успела засечь одну, которая и впрямь меня напугала. Она звучала приблизительно так: несмотря на то что отрубленные конечности появлялись в разных местах Саванны в течение почти двух недель, каждая из них выглядела весьма свежей. Никаких признаков разложения! Странно, но, похоже, их даже не хранили в морозильнике! Публично о данном факте в местной прессе не сообщалось. А это могло означать одно из двух. Либо их отрезали от живой женщины, либо преступник разбирался в магии.

Кстати, Адам втайне привлек к работе Оливера и Айрис, о чем, конечно, тоже не писали в газетах, которые читала Клер.

А Клер снова взялась за свое.

– А вдруг он чем-то поделился с твоим дядей, Мерси? – затараторила она высоким голоском.

– Боже правый, женщина! – сказал Колин, который как раз спустился со второго этажа и игриво хлопнул жену пониже спины. Невысокий и жилистый, он мгновенно отскочил, уворачиваясь от удара полотенцем.

Клер гневно поглядела на мужа, но ее напускной гнев мигом сменился на милость. Они улыбнулись друг другу и просияли.

– Говорю тебе, Мерси, я не понимаю, почему у Клер разыгралось любопытство по поводу убийства. Думаю, виновата кельтская кровь, – заявил Колин, обратившись ко мне, и его черные глаза блеснули.

– И это я слышу от тебя, самого что ни на есть чистопородного «Патрика»! – парировала Клер и вновь замахнулась полотенцем на Колина.

На сей раз она попала в цель, и по залу «Маг Мел» прокатился громкий хлопок.

– Никакого тут любопытства нет! Мне просто очень хочется услышать, что серийного маньяка скоро поймают! – добавила она и принялась натирать барную стойку.

– Сердце кровью обливается за эту несчастную, – приговаривала Клер. – Никто не заслуживает подобной участи. Страшно подумать, что натворила бедняжка – намеренно или по незнанию, чтобы прийти к такому ужасному концу. Но иногда и крохотные ошибки могут привести к беде…

– Сентябрь спорит обо всем, пока октябрь не остудит, – начал напевать Колин на мотив незнакомой мелодии. – Ноябрь клянется светлым днем, пока декабрь небо не затмит.

– Не пытайся меня усмирить, цитируя твоего слезливого поэта!

– Ой, любовь моя, – с нежностью произнес Колин. – Милая, я всего лишь пытаюсь немного развеяться. Кроме того, МакНэлли – чудесный поэт.

Колин подмигнул мне.

– Хотя должен признать, в переводе он много потерял.

Я увидела, как аура его жены потемнела, и Клер принялась драить столы с новой силой. Чувства переполняли ее. Страхи и надежды, гнев и разочарование, любовь и скорбь сплелись в душе Клер воедино, завязанные в тугой узел. Я не читала ее мысли, но ощущала раздражение свекрови. Она не могла выразить то, что ее тревожило, и практически пылала от отчаяния. На моих глазах Клер подавляла свои чувства, не давая им выхода.

– О каких ошибках ты говорила? – произнесла я, стараясь ей помочь.

– Прости, дорогая? – спросила Клер, притворяясь, что не поняла вопроса. Конечно же, она хотела дать себе время на размышление.

– О каких ошибках ты говорила? – повторила я.

Клер нахмурилась, ее лицо на секунду окаменело, и она виновато покосилась на мужа.

– Ладно, начинай, – проворчал Колин. – Мне интересно тебя послушать, дорогая женушка.

Клер облизнула губы.

– Я нисколько не жалею, что выбрала тебя, мистер Тирни, – заявила она, пытаясь говорить игривым тоном, но не смогла, и тряхнула головой. – Я бы тебя ни на кого не променяла, любовь моя! – воскликнула она с жаром.

– Но иногда я спрашиваю себя, как бы сложилась наша жизнь, если бы мы не перебрались в Америку, – добавила она тише.

– Перебраться в Америку было нашей мечтой, – заметил Колин и обвел руками бар. – Милая, вот она, наша мечта.

– Верно. И я благодарю Господа за каждый день, проведенный здесь с тобой. Мы с тобой нашли друг друга, и я счастлива, но почему-то все не могу успокоиться. Я опасаюсь тех, кто нашел нас… тех, кто накрепко поселился в нашей жизни.

Она резко повернулась ко мне:

– Не принимай это на свой счет, девочка! Я говорю о них… о других. Боюсь, что они могут забрать у нас все.

Я сообразила, что под словом «нас» Клер подразумевает и мою персону, и поэтому инстинктивно прикрыла ладонью живот. Впрочем, пока мне было не очень ясно, кого она имеет в виду, упоминая «других». Теперь-то «других» стало чересчур много – и каждый хотел причинить вред моей семье. Самой худшей из этой ватаги оказалась Эмили Роуз Тейлор, моя родная мать. Когда в моей голове промелькнуло ее имя, я сразу же, как и всегда, мысленно перенеслась на кладбище Бонавентура. Там до сих пор лежит надгробный камень и плита с выбитыми датами рождения и смерти Эмили Роуз. Только вот могила эта была пуста…

А Клер права. Эмили едва не отняла у нас Питера, и у нее хватит сил для очередной магической атаки. Ей известно об эльфийском происхождении Питера. Она понимает, что запросто способна отнять его у нас: вполне достаточно слегка намекнуть Питеру, кто он такой. В отличие от растущего внутри меня ребенка Питер не имеет прочной связи с миром людей. Педер, на которого его обменяли, вернулся в Саванну, но, увы, поздно! Он скоропостижно скончался, и я стала этому свидетелем. Жаль, что Педер не смог воссоединиться с родителями, но разница в ходе времени в нашем измерении и в измерении, где обитает «народ холмов», была слишком велика. Педер оказался не младенцем, а стариком! Теперь настоящий сын Клер и Колина покоится на кладбище Лорел Грув. Однажды Клер рассказала мне, что являлось истинной причиной обмена. Педер, тогда еще совсем малыш, умирал от рака крови, а фейри предложили Клер и Колину сделку. Они забирают Педера к себе, исцеляют его и растят, как принца, а Колин и Клер должны воспитать отпрыска фейри. У родителей Педера не было выбора, и они согласились. А Питеру следовало всегда оставаться в неведении. Фейри, заключившие с супругами договор, предупредили их, что магия, привязывающая Питера к человеческому роду, очень нестабильна. Если Питер узнает о своих корнях, он словно очнется ото сна, и чары разрушатся. Он будет стремиться вернуться к фейри, как одержимый. Если он попытается остаться здесь, то сойдет с ума и погибнет. Об остальном Клер помалкивала, а я и не спрашивала. Но что за бесполезное предупреждение дали ей и Колину фейри! Ни единого совета о том, как защитить Питера, как все исправить, если случится худшее.

– Наше счастье очень хрупкое, – причитала Клер. – Я люблю тебя, Мерси, и обожаю малыша, которого ты носишь. Но я частенько думаю, что если бы мы жили в Дублине… или уехали бы из Саванны, когда Питер еще маленький был…

Она поглядела на меня и продолжила:

– Или если бы я не была дурой и не пригласила того мерзкого колдуна с его подручными прямо в «Маг Мел»…

– Стоп! – прервала я свекровь, подняв руку. – Уверена, что Эмили была в курсе событий задолго до того, как ты вышла на связь с Райдером. Тебя просто-напросто «вели», возможно, использовали темные заклинания.

Именно Эмили превратила Райдера в так называемого «собирателя», то есть в человека, который ворует чужую жизненную силу и превращает ее в магическую энергию. Сожитель Эмили, Джозеф, – между прочим, мой брат по отцовской линии! – заявился в таверну вместе с Райдером, прикинувшись его послушной игрушкой. А потом Джозеф своими руками перерезал ему горло, принося в жертву и Райдера, и демона, которого тот призвал, дабы помочь Эмили сотворить Вавилонские чары. В тот момент Райдера накачали наркотиками, и он вряд ли даже почувствовал, что ему поставили метку на лоб, как жертвенному барашку.

Клер взяла с меня клятву до гроба хранить тайну Питера, но кошку в мешке не утаишь, особенно если она оттуда уже выскочила. Я не сомневалась, что другие якори грани давно сложили два и два, поэтому серьезно поговорила с Клер наедине. В итоге я убедила свекровь в том, что мои тети и дядя вполне заслуживают ее доверия.

Тетушка Айрис без устали рылась в древних манускриптах, пытаясь найти хоть какую-то лазейку в эльфийском договоре, но все было без толку. К сожалению, мы, ведьмы, практически ничего не знаем о магии фейри! А обоюдный конфликт с якорями лишь подлил масла в огонь, поэтому обращаться за помощью к колдовским кланам было просто глупо. Зато мы могли импровизировать, руководствуясь идеей моей тети Эллен. Она предложила, чтобы дядя Оливер воздействовал на Питера, заставив его не видеть и не слышать любую информацию, прямо или косвенно связанную с фейри. А пока мы старались вообще не упоминать о фейри в разговорах.

А вообще-то, нам всем пришлось несладко. Покойный Такер Перри профинансировал Питера, когда тот решил создать собственную строительную компанию. Я понимала, что бизнес моего мужа мог угаснуть без поддержки и связей Такера – ведь гордость не позволяла Питеру принять денежную или магическую помощь от меня. Что ни говори, а год выдался трудный! Взять, например, меня: у меня колени подгибались, когда я вспоминала, что моя родная мать устроила убийство Такера! Она так жаждала причинить боль Эллен! Вот еще одна жизнь, которую Эмили мстительно оборвала собственными руками. А бывший босс Питера и вовсе не пылал к моему мужу симпатией, видя в нем конкурента, и не принял его обратно в свою компанию. Наш малыш был уже на подходе, и Питер стал работать в «Маг Мел», помогая родителям. Хотя его мечты и завяли на корню, Питер хорошо держался и не переставал чудесно улыбаться. Он сохранил оптимизм, уверенный, что главное – это наша семья, а все остальное приложится, если он не будет унывать и не впадет в отчаяние.

Я вспомнила лицо Питера и сразу расслабилась.

– Ничего, как-нибудь выкарабкаемся. Все у нас будет в порядке. Не беспокойся, – сказала я, сползая с барного стула и целуя Клер в щеку.

Свекровь бросила тряпку на стол и обняла меня.

– Спасибо тебе, девочка, – ответила она и улыбнулась дрожащими губами.

– Мне пора, – произнесла я.

В таверну я заглянула, надеясь поболтать с Питером до начала его смены, но Клер отправила его по делам, и я решила, что мне нужно идти домой.

– Вам надо подготовиться к открытию, а я обещала теткам, что составлю им компанию. Они собираются походить по магазинам и сделать покупки для Дня благодарения. В этом году будем на всю катушку гулять, Айрис хочет кое-кого впечатлить.

– Значит, она еще встречается с тем юнцом? – спросил Колин.

Я рассмеялась:

– Да, и по-моему, дело серьезное.

Сэм оказался обычным парнем без всяких магических способностей, а еще он был на двадцать лет моложе Айрис. Однако он был симпатичным, искренним и обожал свою подругу. Не отходил от Айрис со дня поминок по Педеру, когда Оливер и толкнул Айрис в его объятия. Ей совершенно вскружил голову черноволосый голубоглазый красавец с волевым подбородком. Потеряв столько лет в браке с Коннором, Айрис явно наверстывала упущенное, и я завороженно наблюдала, как моя тетя купается в Любви, которую наконец-то заслужила.

– Ты за нее не беспокоишься? – спросила Клер. – В смысле, он же не такой, как вы. Ведь обычно отношения между ведьмой и нормальным человеком не очень долго длятся…

– Милая, не надо драматизировать! – подал голос Колин. – У нас и так мало радостей!

– Обычным человеком и ведьмой, – поправила я Клер, вдруг вспомнив разговор на подобную тему с тетей Эллен пару месяцев назад. Удивительно, это было словно в другой жизни.

Я подмигнула Клер, давая ей понять, что не обиделась.

– А ты права! Чаще всего между обычным человеком и ведьмой не бывает романов. А если и случается интрижка, то она длится несколько месяцев – не больше.

Людей отпугивает наша отстраненность от повседневной жизни, и они редко хотят надолго связывать себя с ведьмаками и ведьмами. Одним из немногих исключений стали отношения Адама Кука и моего дяди Оливера, хотя, если честно, именно Оливер внушил Адаму, чтобы тот не удивлялся его странностям. В общем, и здесь без колдовства не обошлось.

– Сэм пару лет назад в аварию попал. Катался на мотоцикле, шлем не снимал, но ударился очень сильно. С тех пор потерял обоняние и предубеждение против магии, – засмеялась я.

– Тогда не подпускай к нему Эллен. Нам не надо, чтобы она вылечила ему нос и разбила сердце одновременно! – ухмыльнулся Колин. Он думал, что пошутил, и не подозревал, что мы с Эллен совершенно серьезно обсуждали такую возможность.

– Сделаю так, чтобы она к нему не притронулась! – заявила я. – Ладно, до встречи!

Клер взяла мою левую руку и легонько сжала ее.

– Хотела бы я, чтобы ты Питера дождалась. Он бы подбросил тебя до дома. Не нравится мне, что ты одна домой пешком пойдешь, когда кругом ни души.

Я с гордостью продемонстрировала ей свою правую руку. С кончиков пальцев сорвались крохотные голубые искорки.

– Я могу за себя постоять.

– Верно, – вздохнула Клер.

Клер неоднозначно относилась к моему дару. В глубине души Клер надеялась, что у нее будет нормальный сын, который женится на нормальной девушке. Но чаще ей было действительно наплевать на нормальность.

– Мы тебя любим, дорогая, – прошептала она, и в уголках ее глаз проявились морщинки.

– А я вас обоих очень люблю, – сказала я и погладила свой живот. – Я и мой сын Колин.

Клер всплеснула руками и посветлела лицом. Она аккуратно обхватила меня за талию.

– До свидания, золотко!

Чмокнув меня в макушку, Клер отпустила меня.

Я подошла к двери и сдвинула засов. Повернулась. Внезапно я решила еще разок на них посмотреть. Я помахала Клер и Колину на прощание.

– Айрис привет передавай, – напутствовал меня Колин, когда дверь у меня за спиной почти захлопнулась.

Этой осенью тепло задержалось в Саванне, на улице припекало. Подумать только – температура оказалась выше двадцати градусов по Цельсию! С реки дул прохладный ветерок. Погода была отличная. Хотя мне было приятно прогуляться, я поняла, что мне не хватает моего старенького велосипеда, на котором я каталась с двенадцати лет. Я соскучилась и по плетеной корзинке, и по звонку, который давным-давно заклинило. Я закатила велосипед в гараж два месяца назад, когда располнела настолько, что уже точно не могла ездить. Заканчивался второй триместр беременности, но я достигла поистине гигантских размеров и с трудом узнавала себя в зеркале.

– Мама купит тебе прицепчик, малыш, – пробормотала я, обращаясь к Колину и похлопав себя по преждевременно разросшемуся животу.

Конечно, я буду кататься с ним, показывая ему родной город, нашу прекрасную Саванну.

Когда я начала бурно полнеть, я перепугалась, но Эллен заверила меня, что, по ее ощущениям, плод развивается нормально, возможно, чуточку быстрее, чем бывает у обычных матерей.

– Похоже, Колин идеально здоров, но учти, что он наполовину – ведьмак, а наполовину – фейри, – напомнила мне Эллен. – Нет оснований ожидать, что беременность будет протекать так, как у всех остальных.

Подумав об Эллен, я вспомнила, что она собирается закрывать свою цветочную лавку. Она назвала ее «Тейлорс» – без всяких прикрас. Я решила заглянуть к ней, чтобы потом вместе отправиться домой. Естественно, в случае опасности я могла себя защитить, обретенная мной магия была сильна, я неустанно в ней совершенствовалась. И быстро. Однако постоянные новости о том, что где-то бродит серийный маньяк, расчленяющий женщин, поумерили мою храбрость.

Подойдя к лавке, я с удивлением обнаружила, что свет в помещении погашен, а на окошке висит табличка «Закрыто». Заметила и другой лист бумаги, на котором было выведено от руки «Да, у нас есть омела»[2]. Это показалось мне не столько торговым объявлением, сколько признанием поражения. Тетя терпеть не могла это растение-паразит, цветущее в канун Рождества и почитаемое в язычестве.

Немного поразмыслив, я сообразила, в чем дело. Когда Фригг, мать Бальдра – скандинавского бога света и весны, увидела пророческий сон о его смерти, она взяла клятву со всех живых существ, что они не навредят ее сыну. И пропустила омелу, решив, что та – совершенно невинна. Наверное, Эллен увидела в древней истории аналог, схожий с ее собственной трагедией. Женщина, обладавшая всей магией мира, не уберегла своего сына…[3]

– Делаешь все, чтобы защитить своих любимых, – сказала Эллен однажды, разговаривая с Айрис. – Творишь заклинания, наводишь чары от сверхъестественного, одеваешь, чтобы не простудились, но всегда останется то, чего ты не предугадала… Беда всегда тебя нагонит.

То, что Эллен предстояло целый месяц торговать ненавистной омелой, повергло ее в уныние, и поэтому она закрыла магазинчик пораньше. Я прикоснулась к стеклу, мысленно пожелав тете Эллен удачи в завтрашнем дне. И вдруг мельком заметила какое-то быстрое движение рядом с собой. Услышала детский смех: высокий, словно колокольчик. Я крутанулась и застыла на месте. Не может быть! Возле меня находился тот, цену кому я слишком хорошо знала: синеглазый мальчик со светлыми кудрявыми волосами. Рен, демон, в течение десятилетий живший в нашем особняке, парил в воздухе, на уровне моих плеч. Рен, инфернальное существо, которое моя сестра Мэйзи снабжала магией до тех пор, пока он не смог создать себе новый более взрослый облик. Превратившись в парня по имени Джексон, он буквально околдовал меня. Однако в последнюю нашу встречу он держал кинжал у моего сердца, готовый убить меня, чтобы освободить своих соплеменников от заточения в мире вечной тени. Я думала, что он сгинул в преисподнюю, и сила грани изгнала его вон навсегда. Я глубоко ошибалась. Паршивец опять материализовался в нашей реальности.

– Эллен, как пить дать, умрет, сама понимаешь, – произнес он и расхохотался. Звук его смеха напоминал бьющиеся о землю сосульки. – Все они умрут. Эллен, Айрис, Оливер, Питер, все, кого ты любишь. А когда ты останешься одна, мы раздерем тебя на части, на мелкие кусочки!

У меня в голове возник образ расчлененного женского тела. Рен подлетел ближе, на расстояние вытянутой руки.

– Грань тебя уничтожила, – пролепетала я и ощутила, как леденеют мои пальцы, как на шее бьется жилка. Я собралась с духом и попыталась сосредоточиться.

– Грань изрядно меня потрепала, – пискнул Рен.

Настоящий детский голосок был бы не способен выразить подобную лютую ненависть. Детские глаза не могли бы выразить жуткую злобу, которая кипела в этом поддельном ребенке. Однако у Рена все получилось.

– Ты меня изрядно потрепала, – добавил он. – Но у меня есть друзья. Они помогли мне не только восстановиться, но и стать сильнее.

Мир вокруг нас закружился, краски вечерней Саванны смазались и расплылись. Я заморгала, и движение замедлилось. Мы очутились на площади Трауп, в миле от цветочной лавки моей тетки. Последние лучи солнца озаряли скульптурную композицию, расположенную в центре площади: армиллярные сферы[4] и астрологические символы пылали золотым огнем. Мальчишку окутывал нимб, которого он не заслуживал. Я прикрыла глаза тыльной стороной ладони.

– И зачем ты меня сюда притащил?

– Потому что мы хотим, чтобы ты вспомнила. Тебе пора, Мерси.

– Вспомнить что?

Пухлые розовые губы Рена скривились в ухмылке и внезапно почернели. В считаные секунды он стал бесцветным, теряя физическую плоть. Он трансформировался в обычного демона, такого, каких деревенские жители называют «страшилами». По сути своей страшилы являются голодными тенями из иного измерения.

– Будущее, – произнесла тварь, забираясь на сферу.

Демон неестественно вытянулся и обвил конечностями крохотные изображения черепах в основании композиции и рельефный колюр солнцестояний.

Я уже видела тьму, сотканную из живых теней, но тогда они сливались воедино. А сейчас-то я поняла, что аморфный плоский силуэт на армиллярной сфере и есть истинное обличье того, кого я знала под именами Джексон и Рен. Меня затошнило при мысли о том, что Мэйзи ложилась с мерзкой тварью в постель. Что руки и ноги моей сестры сплетались с этим страшилой. Я с ужасом вспомнила свой единственный страстный поцелуй с Джексоном и содрогнулась.

Демон задергался и заклубился. Его челюсть отвисла. Изо рта вывалилось нечто вроде цепочки для часов и повисло на лучах Полярной звезды, изображенной на армиллярной сфере. У меня свело живот, когда я догадалась, что это. Маятник Коннора.

– Возможно, простенькая вещица поможет твоему приятелю-следователю разгадать загадку, – прохрипел Рен низким голосом. А затем развеялся, оставив после себя лишь тонкую цепочку.

Глава 2

Следователь Адам Кук был мрачен. Сидел у нас на кухне, не говоря ни слова и постукивая по столешнице краешком мобильного телефона.

– Я начинаю скучать по тем временам, когда ты мне врала, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

– Тебя честно предупреждали, – парировала я, и остаток испеченного Эбби пирога послушно слетел с тарелки к моему рту.

Эбби, моя родственница, сама окрестившая себя «белой оборванкой», отличалась от Эллен во всем, но их силы весьма гармонично дополняли друг друга. Эллен умела исцелять тело, а Эбби была мастером исцеления души, помогая заблудшим обрести свет. Сейчас Эбби бросила домашнее хозяйство и оставила прочие дела ради того, чтобы помочь Мэйзи пройти магическую когнитивную терапию.

Как Эллен не мыслила жизни без цветов, так Эбби не могла не печь. Ее творения казались настоящим волшебством и, по-моему, могли излечить от любых недугов. Судя по тому, как врезались мне в живот специальные джинсы для беременных, в последнее время я чересчур налегала на утешение, которое Эбби предлагала всем и каждому. Потянув за эластичный поясок, я попыталась поудобнее устроиться в кресле.

Питер уже несколько раз на дню твердил мне, что я прекрасна. Полагаю, он чувствовал, что моя самооценка стремительно падает вниз и зависит от увеличения моего веса. Сегодня утром я закатила глаза в ответ на его дежурный комплимент, а он крепко обнял меня и принялся щекотать.

– Скажи, «я красивая», а то я от тебя не отстану, – заявил он.

Смеясь и едва не теряя дыхание, я, наконец, сдалась.

– Я красивая, – буркнула я.

– Вот и отлично, – произнес Питер довольным тоном и чмокнул меня в губы.

Теперь, сидя на кухне, я улыбнулась.

Адам не разделил моей эйфории и осторожно потрогал указательным пальцем маятник Коннора.

– И этот самый Рен намекнул, что это поможет мне в расследовании? – спросил он.

– Он демон, а значит, он лжет, – пробормотала Айрис, не отрывая взгляда от цепочки и подвески.

Маятник являлся вечным спутником ее покойного мужа, можно сказать, что они были неразлучны. Но одного упоминания о Конноре хватило, чтобы задор схлынул с лица Айрис. Уставившись на цепочку, она мгновенно постарела на десять лет – Айрис не спасали даже светлые волосы медового оттенка, лихо уложенные в молодежном стиле, и то, что она щеголяла в моей одежде. Недавняя привычка тети Айрис без спросу надевать мои вещи, которые я уже не носила из-за беременности, меня совсем не раздражала. Наоборот, меня радовало внешнее преображение Айрис и ее роман с Сэмом. У меня создалось впечатление, что она пытается наверстать упущенное за годы неудачного брака с Коннором.

Айрис присела рядом со мной, плотно прижав руки к бокам.

– Я думала, его больше нет, – процедила она.

– Да. Я тоже думала, что Рена больше не существует, – заметила я.

– Я про Коннора, – произнесла Айрис и поежилась. – Я была уверена, что он ушел и навсегда убрался из нашей жизни. Мне следовало догадаться – это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я и Оливер виновато переглянулись. Затем я тихо вздохнула и кивнула. Дядя Оливер откинулся на спинку кресла и взъерошил свою густую шевелюру.

– Слушай, сестренка, – начал он и умолк. Приподнял брови, надул губы и смешно подвигал ими из стороны в сторону. Потом расслабился и посмотрел на Айрис: – Коннора нет. Не волнуйся.

– Объясни, пожалуйста!

– В тот вечер, когда в «Маг Мел» устроили поминки по Педеру, я решила поколдовать и заняться старыми семейными воспоминаниями, – выпалила я. – Вы же этого от меня хотели! – добавила я, инстинктивно оправдываясь. – Проверить, смогу ли я выяснить что-то конкретное насчет Эмили… Но я узнала кое-что другое. Оказалось, что дух Коннора был заточен в нашем доме.

Мне не хотелось продолжать свой рассказ. Я прекрасно понимала, что Айрис не понравится то, что я столько времени таилась от нее.

– И?.. – произнесла Айрис, взглянув на меня.

– Он хотел воспользоваться магией Мерси, чтобы опять напасть на нашу девочку, – опередил меня Оливер.

Айрис обмякла.

– Мне очень жаль! Какой же я была дурой! Думала, что мы, наконец, в безопасности.

А Оливер решил, что можно быть откровенным.

– Мерси была в полном порядке, – произнес он. – Когда Коннор начал выделываться, Мерси запихнула призрака в ловушку для духов, которую старая карга… то есть матушка Хило, посоветовала сделать Мерси, – поспешно добавил мой дядя, увидев мою возмущенную гримасу.

– Ловушку для духов? – переспросила Айрис, и по блеску в ее глазах я поняла, что она немного обескуражена. – Хило всегда любила по старинке работать.

Айрис глубоко вздохнула и тряхнула плечами, а затем принялась смахивать с себя невидимые пылинки. Наверное, даже имя Коннора вызывало у нее сильную неприязнь.

– А куда ты спрятала эту ловушку? – поинтересовалась она.

Я потупилась, не зная, как тетя отреагирует на мой ответ. Но беспокоиться мне не пришлось, поскольку Оливер опять взял инициативу в свои руки.

– Я замуровал ее в цементный блок и убедил капитана грузового судна взять с собой в плавание, в Гуанчжоу, и скинуть за борт в Марианскую впадину.

Дядя подмигнул мне, не обращая внимания на то, что Айрис его объяснение не успокоило.

– Учитывая урезанный бюджет НАСА, ничего лучше я сделать не мог.

Айрис напряглась. Отвернулась от ухмыляющегося брата и сердито воззрилась на меня:

– И когда ты собиралась мне все рассказать?

Я прикусила губу.

– Как раз наутро после поминок, но ты же помнишь, как я тебя увидела, похмельную? Ты тогда только что с Сэмом познакомилась.

– Познакомилась, – фыркнул Оливер.

– Оливер, заткнись, – хором произнесли мы с Адамом.

– Ты просто расцвела после того, как Коннора не стало, – продолжала я. – Тебе было так хорошо. Прости, что я молчала. Но не хотела портить тебе жизнь.

Я потянулась к Айрис, и она похлопала меня по руке.

– Ладно, Мерси. Это давняя семейная традиция Тейлоров – ошибаться из лучших побуждений.

– Хорошо, с одной проблемой разобрались, – резюмировал Оливер, цапнув с тарелки кусок пирога, который меня искушал. Ткнул в него вилкой. Переглянулся с Адамом.

– Что? – спросил Оливер, в ответ на невысказанный вопрос в моих глазах. – У меня метаболизм быстрый. Выпечка мне не повредит.

– Забавно, что у тебя не пропал аппетит, хотя ты только что узнал, что демон, соблазнивший одну из твоих племянниц и пытавшийся убить другую, вернулся и теперь режет на куски невинных женщин, – пробурчал Адам.

– Не надо поспешных выводов, детектив, – заявил Оливер. Дядя откусил кусок пирога и показал на Адама вилкой. – Почему ты считаешь, что эти два события связаны?

Адам откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Во-первых, ты и Айрис сошлись на том, что Рен нуждался в жизненной энергии для сохранения своего физического облика. Во-вторых, у Айрис не получилось прочитать информацию с помощью своих… в общем, методов. Значит, и здесь без магии не обошлось.

Еще полгода назад я не сомневалась в том, что психометрия – способность узнать историю предмета или человека, просто коснувшись его, является наиболее сильным колдовским даром Айрис. Разумеется, я и предположить не могла, что Айрис скрывает львиную долю своих талантов, чтобы не ранить эго Коннора. А она могла летать – в мгновение ока вознестись в небеса вместе с ветром. Меня поражало, почему она так терпеливо ограничивала себя столь долгое время. Я всегда считала, что среди братьев и сестер моей матери самой могущественной была Эллен, но теперь задумалась о том, какие еще козыри припасены у Айрис в рукаве.

Меня крайне удивило, что Айрис действительно не считала никаких сведений с частей тела жертвы.

– Ничего? – уточнила я.

– Увы! Я видела лишь пустые, выпотрошенные останки. Полагаю, что генетические и прочие данные с них стерли. Начисто.

Адам вскинул брови и покосился на Оливера, дескать, «я же говорил». Потом следователь кивнул в сторону маятника.

– Итак, эта штука волшебная. А твоя безумная злобная сестра…

Он повернулся ко мне:

– Не в обиду.

– Чего уж! – ответила я.

Наши чувства к Эмили Роуз Тейлор были одинаковы, пусть даже мои эмоции были куда сложнее и запутаннее, чем у остальных. Эмили и Джозеф похитили Адама, избили его до кровавого месива, а затем сбросили с вершины маяка на пляж острова Хантинг. Если бы не наша магия, он бы погиб. А чудовищная эскапада Эмили была сделана только с одной-единственной целью – привлечь мое внимание.

– Она до сих пор на свободе, – продолжил Адам. – И, без сомнения, Эмили одержима жаждой разрушения. Поэтому моя последняя надежда – ваши магические умения, ребята! Кстати, все указывает на то, что этот демон причастен к убийствам женщин.

Адам резко схватил маятник. Подвеска проскользнула сквозь его пальцы и начала раскачиваться.

– Айрис, ведь Коннор пользовался маятником, чтобы отвечать на вопросы и искать вещи, верно? Покажи мне, как она работает.

– Прости, но я не могу до него дотронуться, придется это сделать Мерси или Оли, – ответила Айрис, отодвинув стул и вставая из-за стола. – Но могу сказать, что демон либо пытается поиграть с нами, если он действует в одиночку, либо хочет завлечь нас в ловушку, если у него есть сообщники.

Айрис направилась к буфету и выдвинула ящик для столовых приборов и прочих кухонных принадлежностей, которые хранились в идеальном порядке.

– Мелкие демоны любят хвастаться и задаваться, притворяться, что они куда важнее, чем на самом деле. Вероятно, Рен подобрал маятник в ту ночь, когда сгорел дом Джинни.

– Когда он держал кинжал у моего сердца, он мне не показался особо мелким, – возразила я. – Кроме того, Рен смог ускользнуть от силы грани. Если он не нашел другого изрядного источника силы, значит, у него какой-то потайной доступ к энергии. И он сказал, что у него есть друзья, – уверенно добавила я.

Тем не менее я желала услышать от моих родичей альтернативное мнение.

– Ускользнул ли он сам или при помощи предполагаемых союзников? Может, и так, но вдруг грань переместила его, не причинив вреда, как она сделала с Мэйзи, а когда ты вернула Мэйзи домой…

– То вернула обоих, – подытожил Оливер. – Паршивец зализывал раны в какой-нибудь норе, пока не набрался сил, чтобы опять на тебя напасть.

Айрис вытащила из ящика бумажный прямоугольник и принялась медленно его разворачивать. Я сразу поняла, с чем возится моя тетя. Это была потрепанная карта Саванны и городских окрестностей десятилетней давности. Подростком я провела немало часов, разглядывая ее и планируя маршруты для своих будущих «Завиральных туров». Я водила экскурсии по Саванне, рассказывая подвыпившим туристам самые вопиющие небылицы, какие только могла сочинить о местных достопримечательностях. В этом не было ничего плохого, поскольку я заранее предупреждала своих подопечных о вымышленном содержании «Завирального тура».

Любопытно, но некоторые мои байки уже стали частью городского фольклора.

Потеряв терпение, Айрис зло тряхнула карту, и та развернулась полностью.

– Я знаю, на что ты надеешься, Адам, – произнесла она, раскладывая карту на столе. – На то, что крохотная безделушка Коннора магически укажет нам место, где находится наша еще живая, хоть и изрядно поуменьшившаяся жертва.

Она наклонилась и похлопала Адама по плечу.

– Предсказание – не мой конек, но я практически уверена, что исход будет неоднозначным.

– Мы должны попробовать.

– Да, должны, – согласилась Айрис. – Однако я считаю необходимым сказать тебе две вещи, прежде чем мы начнем.

– Я слушаю, – кивнул Адам, расслабившись, и маятник выскользнул из его пальцев, упав прямо на карту.

– Сам по себе маятник – не магический предмет. И никогда не был источником способности Коннора находить вещи и людей. Он служил ему исключительно для концентрации. Он может оказаться для нас бесполезным – ничем не лучше латунной затычки от раковины на цепочке.

– Ясно, – пробормотал Адам.

– И не забывай, пожалуйста, что Рен может загнать нас в ловушку. В таком случае на маятник наложено проклятие. Мерси, сколько ювелирных украшений тебе за последний год подарили?

Я поняла, к чему она клонит.

– Три, – ответила я.

– И сколько из них несли на себе негативные заклинания?

Я поглядела на обручальное кольцо.

– Надеюсь, что два.

Айрис удовлетворенно хмыкнула.

– Колечко, моя милая, несет на себе лишь благую магию.

Но улыбка мгновенно сошла с ее лица, а взгляд снова стал жестким. Айрис вернулась к текущим вопросам и окинула Адама суровым взором.

– А чьим здоровьем рискнем? Оливера или Мерси?

– Перестань, сестренка! – воскликнул Оливер, закатывая глаза. – Я возьму цепочку, и если что-то произойдет, то крылатых обезьян вам стрелять.

Он потянулся к маятнику, но Адам звучно хлопнул ему по пальцам.

– Ой! Проклятье. Что с тобой такое?

– Похоже, Адам решил, что риск не оправдывает результат, – заметила Айрис.

Другой, может, и отступился бы, но Адам оказался упрямым парнем. Упорства ему, как и мне, было не занимать. Он взял цепочку и поднял маятник над картой. К нашему всеобщему изумлению, тот стал равномерно раскачиваться против часовой стрелки.

– Брось его, приятель, – приказал Оливер. Я понимала, что он обязательно попытался бы принудить Адама, если бы много лет назад не пообещал себе не делать этого. Кроме того, Адам не слишком обрадовался, узнав, что Оливер принудил его отказаться от мыслей о том, что обычный человек всегда страдает, столкнувшись с настоящей магией. Вдобавок Оливер произвел небольшое обуздание над своей собственной персоной, чтобы уже никогда не иметь возможности повлиять на Адама. По крайней мере, Оливер так объяснил свои действия. Правда, я считала, что Оливер хотел быть уверенным в том, что чувства Адама не будут связаны с магическими чарами и приворотами.

Тем временем Адам недоуменно замотал головой.

– Ты права, Айрис. Мне не приходит в голову никаких идей. Но почему же демон подбросил нам маятник? Может, он нас просто искушает, чтобы мы им воспользовались?

На мгновение он смягчился, а затем посуровел.

– Но на мне висят три нераскрытых убийства.

Я мысленно посчитала. Такер, конечно же. Райдер, чей труп валялся в клубе «Тилландсия». Говорил ли ему Оливер про Берди – подружку Райдера?

– Если я и это расследование провалю, моя карьера окончена.

– А я думал, надо призвать к ответственности Рена и его сообщников, которые мучают очередную жертву, – сказал Оливер, и его глаза расширились.

Адам запрокинул голову и моргнул.

– Так нечестно…

– Еще бы! – выпалила я и прикусила язык. Ладно, надо договаривать до конца. – Адам из кожи вон лезет, чтобы нашу семью защитить.

Я ткнула пальцем в лицо Оливеру:

– Закрой свой ротик, а то не придется иметь дело со мной.

– Не надо никому ничего закрывать, – отчеканила Айрис.

– Я не всерьез, – промямлила я, ощущая себя шестилетней девчонкой, которой сделали выговор. – Но ведь мы все в долгу перед Адамом и нам нельзя оставлять его в подвешенном состоянии.

– Точно, – криво улыбнулся Оливер. С одной стороны, ему нравилось, что я заступилась за Адама, хотя это и означало, что я проявляю непокорность в отношении родственников. – Я уже скучаю по тем денькам, когда Мерси тебя недолюбливала.

Но тут мы умолкли, потому что маятник перестал качаться и ринулся вниз, будто притягиваемый картой. Адам сунул свободную руку в карман костюма и достал шариковую ручку. Щелкнул ей и поставил крестик рядом с Коламбия-сквер. Первый эксперимент явно удался! Адам с триумфом поглядел на нас.

– Бинго! – произнес он.

Поднял маятник, и тот опять принялся раскачиваться и со стуком ударил во вторую точку. Адам поставил крестик у изображения церкви Христа, а подвеска прямо подпрыгнула в воздух. Спустя секунду маятник вновь стукнулся об стол, очутившись на Восточной Бэй-стрит, там, где она пересекала улицу Уитакера. Адам вообще не успел поставить крестик, а маятник уже качнулся и опустился на Хатчинсон-Айленд, где к острову примыкал мост Талмэджа. Адам был шокирован своим успехом и даже не попытался отметить новую точку.

Подвеска подпрыгнула и закачалась, на сей раз по часовой стрелке. И стремительно опустилась, да с такой силой, что пробила в карте дыру: на том месте, где был изображен изрыгающий воду из пасти лев. Это же фонтан у Хлопковой Биржи! Наверняка вмятину найдем на столе, когда уберем карту, подумала я.

– Ого! – крикнул Адам, отшвырнув цепочку. Следователь вскочил на ноги и побежал к раковине. Включил холодную воду и подставил руку под струю. – Эта штука меня обожгла.

– Дай-ка поглядеть, – сказала Айрис, направляясь к Адаму. – Ничего страшного. Ожог от магической силы, но совершенно естественный по виду. Сейчас льда принесу.

– Спасибо, не надо. Все нормально, – отказался Адам, берясь за полотенце.

– А ты крутой, – сказал Оливер, взяв ручку и принявшись отмечать точки, которые не отметил Кук.

Адам и Айрис вернулись к столу и уставились на испорченную карту.

– Хорошо. Но есть ли здесь закономерность?

– Четыре из пяти крестиков указывают на места, где мы обнаруживали части тела, – проговорил Адам, выхватывая шариковую ручку. Он прочертил неровные линии от точки к точке и постучал по бумаге.

– Вот. Какой-нибудь тайный ведьмовской знак? – спросил он. – Вам этот символ ничего не напоминает?

– По-моему, ты хватаешься за соломинку, – ответила Айрис. – Прости, Адам, но я не могу ничего понять. Сплошная загадка.

Я наклонилась и взяла маятник. Он был теплым на ощупь.

– Я тоже не вижу закономерности, но, когда он указывал точки, где вы нашли части тела, то крутился влево. А перед тем как упасть на фонтан, он крутился вправо. Подозреваю, что именно там будет найден следующий… кусок плоти.

Я едва успела договорить, когда зазвонил мобильник Адама. Он молниеносно хватил его со стола, пристально глядя на номер.

– Кук, – ответил он после третьего звонка и помрачнел. – Да. Оцепить. Туристов не пускать. Сейчас буду.

Адам кинул телефон в карман.

– Ее туловище – без головы… только что появилось в фонтане, – тихо произнес он и ссутулился.

Адам внезапно будто постарел. Я поняла, что Кук до последнего надеялся спасти безымянную жертву. Не знаю, было ли это оптимизмом или нежеланием признать очевидное, но я еще больше полюбила Адама за подобную самоотверженность.

– Надо за работу приниматься, – сказал он. – А ты, Мерси, пока с семьей побудь, хорошо? Не гуляй одна по Саванне.

– Ладно.

– Проводишь меня? – спросил Адам, обратившись к Оливеру.

– Ага, – ответил Оливер. Отнес противень из-под пирога к раковине и сполоснул. – Мне тоже лучше пройтись, – добавил дядя, целуя Айрис в щеку.

– День благодарения. Два часа дня. Четверг! – бросила Айрис вслед мужчинам. – Не опаздывайте.

– Постараюсь, – ответил Адам, открывая дверь, ведущую в сад.

– Иными словами, держите блюдо в печи, но не ждите, – проворчал Оливер и подтолкнул его к выходу.

Айрис обернулась ко мне:

– Надо было позволить тебе закрыть ему рот.

– Да, мэм.

Глава 3

– Я на дорожке наткнулась на парней милующихся, – сказала Эллен, переступив через порог.

Она ворвалась в кухню и кинула сумочку на стол.

– Адам мне сообщил, что хрупким леди не стоит расхаживать в одиночку по улицам проклятого города под названием Саванна.

– Бедняга, его эго и так слишком пострадало, – заметила Айрис, подходя к буфету и доставая три кружки. – Пусть считает, что он защищает нас, а не наоборот. Кстати, мне любопытно, как бы Адам отреагировал, узнай он, что три нежных цветочка, то есть мы, оплели его целой сетью заклинаний-оберегов.

После чудовищных издевательств, которым подвергли Адама ведьма Эмили и ее сыночек Джозеф, мы, Тейлоры по женской линии, заключили договор – беречь Адама как зеницу ока. В конце концов, инфернальные опасности подкарауливали его на каждом шагу! Оливер догадывался, что мы не бездействуем, но в наши женские дела предусмотрительно не влезал и мог спать спокойно.

– Как твое собрание? – спросила Айрис.

– Вообрази себе, что я встаю и говорю: «Привет, я Эллен. Я алкоголичка. И ведьма». Гробовая тишина, а потом чей-то голос произносит: «Добро пожаловать», – саркастически засмеялась Эллен.

Однако, несмотря ни на что, Эллен пошла на поправку. Она выглядела здоровой, а в ее голубых глазах появился огонек. Откинув в сторону светлые локоны, она улыбнулась мне.

– Вы магию обсуждали? – с плохо скрываемым ужасом спросила Айрис.

– Естественно, сестричка! И не прикидывайся, что ты испугалась! – прощебетала Эллен. – А разве это запрещено? Сначала я пыталась говорить намеками, но это оказалось чересчур утомительно, – продолжила она безразличным тоном. – Я поняла, что все погружены в собственные мысли. А те, кто меня слушал, просто решили, что я – безумная дамочка из местных.

– Но тебе помогают такие… беседы? – осведомилась Айрис.

– Наверное, да, – кивнула Эллен.

– Тогда говори все, что у тебя на душе, – произнесла Айрис.

Она взяла чайник и понесла к раковине, чтобы налить воды.

– А окружающим не повредит знать, с какими трудностями Тейлоры сталкиваются ежедневно. Может, сменят свое мнение о нас.

Айрис зажгла конфорку и поставила чайник на плиту.

– Кажется, мне уже наплевать на сплетни. Я устала думать о чужом осуждении. Скучно наблюдать за соседями, которые хватают детей в охапку и бегут, будто испуганные мыши, когда я с ними просто здороваюсь, – усмехнулась Эллен.

– Милая, ты преувеличиваешь! Они не настолько плохо к нам относятся, – мягко возразила Айрис и пожала плечами.

Я была согласна с тем, что соседи не ведут себя грубо, однако существовали кое-какие детали, подтверждающие слова Эллен. Бизнес моей тети процветал, хотя в ее лавке приобретали букеты исключительно для больничных визитов или на кладбище. О свадебных торжествах можно было забыть напрочь. Свидетельствовал ли данный факт о том, что горожане отдавали дань ее таланту целителя или же интуитивно покупали цветы для больных и страждущих, но не для праздника? Люди всегда сторонились ведьм, хотя и обращались к ним за помощью в трудную минуту. Но и мы, в свою очередь, старались соблюдать дистанцию. А когда я обрела собственную силу, отношение простых жителей Саванны ко мне тоже переменилось. Даже самые близкие друзья стали от меня отдаляться.

– Если я не крикну «бу», от меня точно будут шарахаться, – произнесла Эллен и умолкла, увидев у меня в руке маятник.

– Откуда он взялся? – вырвалось у нее. – Карта Саванны? Девочки, что у вас тут происходит?

– Остынь, милая, – проговорила Айрис.

Я аккуратно положила маятник на стол. Почему-то я ощущала себя виноватой за то, что меня застали врасплох – с вещью Коннора в руке. Эллен вздохнула.

– Никогда этот день не кончится, – буркнула она, отодвигая стул и садясь напротив меня. – Я слушаю.

Мы с Айрис настороженно переглянулись.

– Карта, – осторожно произнесла я.

После смерти своего сына Пола тетя Эллен нашла ему замену. Она относилась к Рену, как к своему ребенку, впустую отдавая неизрасходованный материнский инстинкт фальшивому мальчишке. И я решила начать с самых последних новостей, чтобы упомянуть о Рене лишь вскользь, невзначай.

– Ой-ой, плохи наши дела, – пробормотала Эллен, кивая на маятник. – Давай-ка сперва о нем. Я думала, он исчез, когда у Джинни пожар случился.

Я заерзала, чтобы поудобнее устроиться на стуле. К сожалению, мой образ жизни стал слишком сидячим. А в данный момент – в особенности. Эллен продолжала смотреть на меня, и я решилась.

– Рен вернулся, – сказала я.

Эллен зажмурилась и судорожно вздохнула.

– Значит, мне не почудилось.

Она открыла глаза.

– Мне показалось, что паршивец прячется где-то поблизости. Я его даже пару раз замечала. Фикус едва не сожгла, когда попыталась в него попасть.

Эллен положила руки на стол.

– Мерси, ты от него маятник получила?

Я кивнула:

– Он мне его отдал. Он утверждал, что Адаму надо им воспользоваться.

Эллен наклонила голову, и ее волосы упали набок. Затем она улыбнулась.

– И все? – уточнила она. – То, ради чего мне надо было присесть?

– Да, вроде бы…

– У нас есть основания подозревать, что он причастен к убийству, которое расследует Адам, – встряла Айрис.

Эллен напряглась.

– А тот случай уже официально считается убийством? – спросила она.

Засвистел чайник, и я едва не подпрыгнула.

Айрис выключила газ.

– Подробности нам неизвестны. Когда ты наткнулась на Адама, он направлялся на новое место преступления. В фонтане у Хлопковой Биржи обнаружили женский труп без головы.

– Боже мой! – воскликнула Эллен. – Теперь впечатление от Старого Короля будет навсегда испорчено.

Когда я и Мэйзи были детьми, мы прозвали льва в фонтане «Старым Королем», и теперь я с горечью поняла, что еще одно приятное воспоминание осквернено.

Я стала смотреть, как Айрис заваривает чай в фарфоровом чайнике, но Эллен отвлекла меня, постучав пальцем по карте.

– Здесь метки. Они там, где были найдены части тела? – осведомилась она.

– Да.

– А что за линии между ними?

– Адам хотел найти закономерность в их расположении, – ответила за меня Айрис. – Думал, что может получиться какой-нибудь оккультный символ.

– Храни его Бог, – задумчиво проговорила Эллен. – Но он в чем-то прав. Тут действительно есть скрытый смысл, хотя Адам, конечно, не способен расшифровать засекреченное послание.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, наклоняясь к карте и глазея на точки, соединенные линиями.

– Ты у нас в семье экскурсовод, – улыбнулась Эллен, показывая на крестик на Хатчинсон-Айленд. – Давай начнем отсюда. Тут была отрезанная ступня, верно, Айрис?

Айрис тряхнула головой.

– Что такого важного в Хатчинсон? – произнесла Эллен.

Откинув в сторону ворох собственных выдумок, я вспомнила общепринятые истории – правдивые и выдуманные – по поводу Хатчинсон-Айленд.

– Там Элис Райли убила Уильяма Уайза, – заявила я, наконец.

За совершенное преступление Элис Райли повесили. Впервые в истории Джорджии женщина окончила свои дни подобным плачевным образом.

А я вспомнила еще кое-что и вздрогнула.

– Элис обвинили в том, что она занималась колдовством, – добавила я.

Айрис пытливо посмотрела на меня: она была членом местного исторического общества.

– Молодец! Но тогда любую умную женщину могли легко обвинить в колдовстве, – сказала она, водружая на стол чайник и три кружки.

Эллен быстро сдвинула карту, чтобы освободить место для подноса.

– Но осудили-то ее за убийство, а не за ведьмовство. И она действительно убила того парня.

– На момент суда Элис была беременна? – поинтересовалась Эллен.

Мне очень не понравился ход ее мыслей.

– Да, и суд отложил исполнение приговора до тех пор, пока она не родит, – ответила Айрис. – Кстати, Мерси, мы что угодно можем напридумывать, например, провести параллель между тобой – беременной ведьмой – и злосчастной мисс Райли. Но давай сделаем паузу.

Она поставила передо мной кружку с ромашковым чаем:

– Попробуй.

Я так и сделала.

– Что у нас на карте? Ага, ясно. Другую ступню нашли у Коламбия-сквер, – сказала Айрис, передавая Эллен дымящуюся кружку. – Посреди улицы, возле особняка Кехо.

– Кехо, – повторила Эллен, глотнув чая. – Саваннский король чугуна и железа. Странно. Мерси, у тебя есть идеи?

Я пожала плечами. В голове было пусто.

Айрис села рядом с Эллен.

– Мерси, вспомни свою байку про семью Кехо, – попросила она меня и прищурилась. – За твою историю меня из исторического общества едва пинками не выгнали.

– Зато потом Мерси от тебя тоже хорошенько досталось, – фыркнула Эллен.

– Да! – торжествующе произнесла Айрис и щелкнула пальцами. – Ты заявляла, что жена Кехо, Анна, завела интрижку с рабочим-литейщиком, а Кехо убил любовника своей женушки и сжег труп в печи.

– И добавил пепел в чугун, который использовал при строительстве своего особняка, – закончила за нее Эллен.

Тетки изумленно посмотрели на меня.

– Как тебе вообще в голову подобные ужасы приходили? – выдавила Эллен.

– Так ведь это обычные небылицы, – откликнулась я. Про пепел я и сама позабыла, пока Эллен мне не напомнила.

– Небылицы? – переспросила Айрис и насупилась. – Скорее клевета.

Хотя, судя по улыбке, она меня, конечно, простила.

– А я все гадала, возмущаться мне твоими сказками или гордиться племянницей, – продолжила она. – Каждый день я беспомощно наблюдала, как ты искажаешь суть нашей истории ради своих неблаговидных целей.

Айрис рассмеялась, но, похоже, у нее была припасена для меня еще парочка комплиментов. Внезапно ее смех резко оборвался, и Айрис принялась сверлить карту глазами.

– А если мы не с того конца зашли? – прошептала она, обхватывая себя руками, как будто озябла. – Может, тут не послание, а заклинание?

Эллен оживилась.

– Надо искать не логическую связь между выбранными убийцей местами, а магическую!

Магические соответствия использовались при создании заклинаний, где подобное притягивалось к подобному, либо в таких случаях, когда один предмет подменялся другим со сходными атрибутами. Такое колдовство часто использовалось в куклах вуду, которые продавались в сувенирных магазинчиках Саванны, но это был самый примитивный уровень. А вот настоящее мастерство отсылало нас к алхимии духа. Прирожденные ведьмы редко пользовались магией такого рода, обращаясь к ней лишь при крайней необходимости, когда количество требуемой энергии значительно превышало их способности или требовалась точность, которой они не могли достичь без вспомогательных средств.

– Тогда колдовал кто-то из наших! – сообразила я. – В смысле, ведьм.

Айрис собралась что-то сказать, но у нее заверещал мобильник. Она схватила его, прежде чем телефон издал новую трель. Судя по румянцу, залившему щеки моей тети, звонил Сэм. На губах Айрис заиграла озорная улыбка, и она ответила не сразу, стараясь не выглядеть чрезмерно возбужденной.

– Привет, – проворковала она.

Эллен наклонилась к ней ближе, чтобы подслушать, но Айрис игриво оттолкнула сестру.

– Ой! – воскликнула Айрис и сразу сникла. – Ничего-ничего. Завтра… – начала она и нахмурилась. Похоже, Сэм нажал «Отбой».

– Ты в порядке? – спросила я.

– Естественно, милая, – вымолвила Айрис, натянуто улыбнувшись. – Сэм должен был заскочить сегодня вечером, но у него возникли непредвиденные трудности на работе. Дел у него сейчас очень много, – добавила она, оправдываясь, словно подросток.

Я смекнула, что Айрис просто повторяет отговорки Сэма. Неужели в их отношениях наступило охлаждение, подумала я? Получается, что и он ведьму испугался?

Эллен покосилась на меня с многозначительным видом. Айрис это заметила.

– Ради всего святого! – взмолилась она. – Сэму до праздников проект надо закончить. Почему вы такие подозрительные?

– Нет дыма без огня, – парировала я. – А если Сэм тебя обидит, я ему голову с виноградину сделаю.

– А я – уменьшу парню то, чем он постоянно думает, – добавила Эллен.

Айрис прыснула, как девчонка, прикрыв рот руками.

– Никому ничего не уменьшаем! И не забывайте, «мыслительный» процесс Сэма меня вполне устраивает.

Я порадовалась, что Эллен смогла прогнать тоску сестры: теперь Айрис искренне веселилась.

– Все чудесно. Сэм просто устал.

Улыбка исчезла с ее лица, и она жестко поглядела на нас.

– А сейчас забудем о карте и приготовимся к предстоящему ужасу. Нас ждут магазины: День благодарения – не за горами. Вперед!

Глава 4

Но Эбигейл тоже не заставила себя ждать.

– Если Мерси свободна, позвольте мне ненадолго ее забрать у вас, – произнесла Эбби, застыв на пороге кухни. – У нас кое-что проклюнулось. Думаю, Мэйзи готова поговорить про… тот день.

Я невольно напряглась. Да… Эбигейл не требовалось уточнять. Она имела в виду тот роковой момент, когда Мэйзи должна была стать якорем грани, но устроила нам сущий ад. Вместо того чтобы согласиться на роль якоря, которая вроде бы была уготована Мэйзи с рождения, она восстала против всех ведьмовских кланов и отдала меня Джексону, чтобы демон принес меня в жертву. Моя смерть могла дать ей дополнительную энергию. Мэйзи жаждала получить полный контроль над гранью, отняв ее у других якорей и забрав себе всю магию. Я съежилась в кресле, но постаралась отогнать жуткие воспоминания. Мне совсем не хотелось прокручивать их в голове и тяготиться прошлым. Зачем мне лишний груз на сердце? Чтобы снова жить рядом с сестрой, я должна подавить в себе всю боль, которую я ощутила после предательства Мэйзи. Но только сейчас я осознала, что мне надо еще очень многое ей простить.

У демона тоже были свои планы. Он собирался подставить Мэйзи, украв энергию грани для своих целей. Хотел с ее помощью освободить своих соплеменников-страшил, заточенных между измерениями с тех пор, как была создана грань. Однако в последний миг ситуация изменилась. По какой-то причине Мэйзи заколебалась, и грань не причинила ей вреда, проявив милосердие и просто перебросив мою сестру из нашей реальности в иной мир, где Мэйзи никому не могла навредить.

Хило предупреждала меня, что не стоит искать Мэйзи, поскольку она ведь действительно пыталась убить меня, а другие якоря вообще запретили мне ее поиски, не говоря уже о спасении. Решимость моей семьи воспротивиться запретам грянула как гром среди ясного неба: наше неповиновение даже официально назвали «Бунт Тейлоров». Однако грань защитила Мэйзи, а не наказала ее, а потом помогла мне вернуть сестру домой. Это было для меня доказательством того, что, вопреки всему, я оказалась права. Я поверила в Мэйзи и решила забыть о сделанных ею ошибках.

Тот день. Похоже, минуло сто тысяч лет, хотя все случилось в июле – четыре месяца назад. Удивительно, но тогда я сама была совершенно другим человеком. Между простушкой из Саванны и той женщиной, которой я стала теперь, лежала пропасть. Я могла гордиться собой, а ведь не так давно я медленно плелась по ведьмовской дороге. Тем не менее иногда я скучала по наивной Мерси Тейлор. Конечно, моя жизнь стала совершенно другой, но, вероятно, я еще не настолько повзрослела, как следовало бы. А в той юной девчонке тоже искрилось волшебство – оно было в ее невинности и в открытом сердце, пусть даже тогда я этого и не понимала.

Воспоминания о том, что произошло со мной, начиная со дня солнцестояния, когда я наткнулась на тело Джинни, вихрем закружились в моей голове, и я погрузилась в размышления. Неужели прошедшим летом я сомневалась в своих чувствах к Питеру, думая, что влюблена в Джексона? Поддельное чувство казалось мне столь реальным, что я пошла на перекресток к матушке Хило, желая, чтобы та сотворила приворот, который бы отвратил меня от Джексона и расположил к Питеру. Позже я узнала, что вся эта кутерьма была частью сложной и запутанной лжи. На самом деле я испытывала любовь не к Джексону, а к магической силе, которой меня лишили и отдали ему. Мэйзи кормила Рена моей энергией, помогая ему расти и развиваться, до тех пор пока он не смог принять облик Джексона. Меня влекло к собственной магии, которую я приняла за любовь к мужчине.

Ну а Мэйзи пребывала в плохом состоянии. Правда, физически все обстояло просто прекрасно, но первые несколько дней после возвращения она провела в коме. Эбигейл заявила, что надо соблюдать осторожность, поскольку мы и понятия не имеем, в каком настроении окажется Мэйзи, когда очнется. Поэтому мы все, включая Айрис, Эллен, Оливера и Эбби, отводили силу Мэйзи в сторонку. Мы действовали так же, как моя покойная бабка Джинни, которая в бытность якорем брала мою энергию под контроль.

Когда Мэйзи пришла в себя, она не шевелилась и не разговаривала. Сперва Эбби присматривалась к ней. Мы, в свою очередь, очень надеялись на хороший результат и доверились опытной ведьме. Сначала Эбби ввела Мэйзи в контролируемую медитацию, а затем стала беседовать с моей сестрой. А совсем недавно Эбби согласилась с тем, что можно вернуть Мэйзи ее силу, действуя аккуратно и терпеливо.

В принципе никто толком не понимал, каким количеством энергии Мэйзи располагает. Еще до нашего рождения Джинни перенаправила мою магию именно Мэйзи. Чутье подсказывало мне, что двоюродная бабка стремилась ослабить мой ведьмовской дар. Джинни использовала Мэйзи – моя близняшка служила просто средством для перекачки энергии. Кроме того, Джинни намеревалась лишить меня силы, а потом – отправить ее в соседнее измерение, окончательно «заземлив».

Очевидно, Джинни сообразила, что все получается не так, как она задумала, и изрядная часть моей энергии уходит прямиком к Мэйзи. Конечно, родственники и ведьмовские семейства сочли, что Мэйзи – настоящий вундеркинд в отличие от меня – полного ничтожества. Тем не менее сила подавляла Мэйзи, уничтожая мою сестру изнутри. Джинни догадалась, что не сможет перекрыть этот канал, поскольку тогда сила возвратится ко мне. Так или иначе, но Джинни явно считала свои действия разумными и рисковала жизнью Мэйзи. Была некая высшая справедливость в том, что именно Рен убил мою прабабку. Джинни украла силу у меня и испортила Мэйзи. Каковы бы ни были причины проблем Мэйзи, она использовала энергию, чтобы выкормить монстра, который и расправился с Джинни. Прости меня Бог, но я ненавидела эту старуху. Может, даже больше, чем Эмили. И часто не переставала думать о том, что, наверное, коренящееся в Джинни зло заразило мою мать. Хотя я до сих пор не знала истинной причины, по которой двоюродная бабка питала ко мне особые негативные чувства. Она безумно меня боялась и поэтому попыталась обобрать меня до нитки, а заодно сделала Мэйзи одержимой.

Грань положила этому конец. В тот день она выбрала якорем меня, и я обрела потерянную силу. Теперь Мэйзи обладала лишь той долей магии, которая была уготована ей от природы. Но даже сейчас Мэйзи могла похвастаться недюжинными способностями. Целую неделю Эбби работала с Мэйзи практически с нуля, а сестра уже наколдовывала крохотные временные миры, созданные специально для ведьмовской психотерапии. Мэйзи переносилась туда и разбиралась с теми, кто довел ее до безумия, когда она была готова принести меня в жертву ради жажды власти. Эбби была поглощена магической реанимацией, а мне, если честно, иногда хотелось обратиться к ней за консультацией. У меня накопилась куча нерешенных вопросов! Бог мне свидетель, я набрала себе проблем по горло и уже места себе не находила: ни дать ни взять, – скаут, гоняющийся за нашивками.

– А я бы тоже поговорила с племянницей, – произнесла Эллен, вернув меня в реальность.

Я заметила, что она вопросительно смотрит не на меня или Эбигейл, а на Айрис.

– Давайте все будет проходить в форме семейных бесед… – предложила Айрис.

– Нет! – отрезала Эбигейл. – Мэйзи еще не готова к семейным собраниям. Она причинила больше всего вреда Мерси. Дадим девочкам возможность пообщаться, а там видно будет. А вы – бегите по магазинам.

Айрис и Эллен задумались. Скорей всего мои тетки безмолвно переговаривались.

– Прости, но Мэйзи пыталась убить Мерси, а ты говоришь об этом, как о ссоре из-за пятна на блузке, – произнесла Эллен.

Если кто и понимал всю сложность моих чувств к Мэйзи, так это именно Эллен. Эмили, ее сестра и моя мать, обманула ее, разыграв свою смерть только для того, чтобы превратить жизнь Эллен в ад. Я понимала, что Эллен никогда не простит Эмили, но даже не винила ее. Я знала, что некоторые люди способны переступить черту, после которой нельзя вернуться назад. Остальные могут лишь держаться от них подальше и молиться, чтобы обидчики их не преследовали. А сомнений в том, что моя мать пересекла эту черту, у меня не возникало.

Теперь, когда Мэйзи очутилась дома, мне хотелось понять, верно ли это утверждение в отношении моей сестры. Должна же я убедиться в том, что она искренне раскаялась! Поняла, что поступала плохо. Что больше никогда не ранит меня и не причинит мне боль.

– Ладно. Если она готова поговорить о… недавних событиях, то я готова ее слушать, – пробормотала я.

– Ты не боишься встречаться с Мэйзи наедине? – спросила меня Айрис.

– Не волнуйся за Мерси, дорогая, – произнесла Эбигейл. – Ну, что, Мерси?

Внезапно меня пронзила догадка, и моя решимость тотчас улетучилась.

– Погоди, – дрожащим голосом пролепетала я, чувствуя себя виноватой.

Может, Мэйзи и вправду лучше, подумала я. Мне очень хотелось доверять сестре. Увы, я столько раз ошибалась…

– Когда в состоянии Мэйзи наметился прогресс…

Айрис кивнула и опередила меня, избавив меня от необходимости повторять рассказ про встречу с Реном.

– Прорыв Мэйзи произошел сразу после возвращения ее сообщника, – объяснила Айрис.

– Сообщника? – переспросила Эбигейл, помрачнев.

– Рен снова объявился сегодня, – выдавила я.

Эбигейл сжала губы и покраснела.

– Ситуация усложняется! – воскликнула она и повернулась к Айрис: – Почему никто не поделился со мной этой новостью? Либо я заодно с вами, либо нет, – рассердилась она.

– Пожалуйста, выслушай меня! – проговорила Айрис, шагнув к Эбби и попытавшись обнять ее, но та отшатнулась. – Но все случилось совсем недавно. Мы и сами в шоке.

– И поэтому вы сговорились между собой, что введете меня в курс дела, когда сами во всем разберетесь?

– Хватит, Эбби, – заявила я, обнимая ведьму. Мои объятия Эбби приняла.

– И не думай, что мы не ценим тебя, – продолжила я.

К добру ли, к худу, но именно в этот миг мой организм решил устроить выброс гормонов, и я расплакалась.

– Я так тебе благодарна, Эбби! Спасибо тебе! Ты исцеляешь Мэйзи! Ты всем нам помогаешь! – всхлипывала я.

Я прижалась к ней и разрыдалась еще громче.

– Мы воду в ступе толчем! И не собирались тебя обмануть, просто еще рассказать не успели.

Эбби прищурилась, но я поняла, что ее обида уходит.

– Успокойся, девочка, – сказала она и достала из кармана платок. – Мне все ясно.

Она вытерла мне слезы и высвободилась из моих объятий. Посмотрела на меня и моих теток. Ее взгляд смягчился, но я догадалась, что меня она, может, и простила за упущение, но пока не убедилась в невиновности Айрис и Эллен.

– Думаю, нам нельзя торопиться с Мэйзи, сперва нужно понять, что происходит, – произнесла Эллен.

– Нет! – взвилась я. – Вдруг Мэйзи требуется моя помощь чтобы выздороветь?.. – продолжила я и почувствовала, как мой сын толкается в моей утробе.

– Но если она связана с Реном, мне надо точно об этом знать, – добавила я и внимательно поглядела на Эбигейл.

– Я согласна поговорить с Мэйзи о том дне.

– Не игнорируй нас, Мерси, – сказала Айрис, сделав ударение на «не игнорируй». Ее тон не допускал никаких возражений.

Эбби неохотно кивнула.

– Она ждет нас наверху. Чему быть, того не миновать.

Когда мы вошли в комнату, Мэйзи устроилась на полу, скрестив ноги в позе лотоса. Вот она, моя сестра, которая хотела меня убить. Моя сестра, ради спасения которой я рискнула всем. Ее шелковистые светлые волосы были заплетены во французскую косу, она сидела с закрытыми глазами, с сосредоточенным выражением лица. Она словно погрузилась в долгожданное спокойствие. Нескоро еще я сама смогу достичь подобного умиротворения, подумала я. Эта мысль появилась из ниоткуда и изрядно удивила меня. Хотя нет. Я осознала, что все начинается по новой. Например, моя привычка сравнивать себя с Мэйзи. А я-то решила, что избавилась от детских глупостей и повзрослела, но опять сплоховала. Стоило мне увидеть сестру, как она снова продемонстрировала мне, насколько она лучше меня, даже не пытаясь делать это намеренно.

Я ненавидела ее за показное спокойствие, и у меня внутри бурлил океан страха, гнева и настоящей зависти. Пробудилась самая темная часть моей души, та, что стремилась уязвить Мэйзи, так, как она уязвила меня… и победить соперницу.

– Рен вернулся, – выпалила я.

Глаза Мэйзи тотчас открылись и вперились на меня. Я вздрогнула, как будто из них исходил огонь. Что было во взгляде Мэйзи? Стыд? Горечь? Гнев? Странная смесь этих эмоций? Я добилась своей цели, я потрясла ее, и устыдилась сама.

– Да. Он пытался меня позвать и заманить в свое логово. Говорил, что я должна найти способ завершить начатое.

Эбби ахнула.

– Милая, что ж ты молчала? – воскликнула она.

Мэйзи уставилась на Эбигейл.

– А сейчас-то я говорю. Тебе и всем вам, потому что хочу, чтобы вы знали, с чем вам предстоит бороться. Эбби, ты научила меня создавать искусственные безопасные миры, с помощью которых я боролась с безумием… но реальность кусается. Угрозы попадаются нам на каждом шагу.

Мэйзи расплела изящные ноги из позы лотоса, не сводя с меня глаз. Перекатилась на колени и встала.

– И я не безумная.

Она шагнула ко мне, словно провоцируя на отступление. Похоже, сестра проверяла, избавилась ли я от страха перед ней. У меня по спине скатилась капля холодного пота. Мне хотелось любить ее и одновременно – сбежать от Мэйзи.

Но я застыла на месте, не из храбрости, а от силы ее взгляда, который буквально пригвоздил меня к полу.

– Да, ты не безумная, но…

– Что «но»? Я психованная? Не пытайся мне лгать.

Она выгнула бровь.

– Ты и в детстве врать не умела, Мерси. Неважно, якорь ты или нет, ты ничуть не изменилась.

Айрис прошла мимо нас и принялась листать книги, лежащие на столе. Моя тетя казалась настороженной, и я поняла, что она просто выбирает позицию для удара, на всякий случай, если придется противостоять Мэйзи. Эллен тоже была начеку и быстро заняла такую же позицию, но с противоположной стороны. Но изобразить небрежность, как у Айрис, у нее не получилось. Она практически окаменела, и ее лоб прорезали морщины: Эллен была готова ринуться в схватку. А вот Эбби явно не тревожилась. Она стояла рядом со мной, сохраняя свой непринужденный вид.

– Нет. Я тебе не лгу. И я не думаю, что ты безумна. Для меня данный термин означает нечто постоянное. Я бы сказала «не в себе». Ох, Мэйзи, мне жаль. Может, ты готова к такому раскладу, но я – нет. Думала, что готова, но…

Мэйзи смущенно улыбнулась.

– Я тебя убить пыталась, Мерси, – медленно произнесла она. – Будь я на твоем месте, я бы даже не входила в эту комнату, не убедившись, что на мне смирительная рубашка и маска, как у Ганнибала Лектера. Если кто и безумен, так это ты.

– Я лишь надеюсь на лучшее.

– В нашем мире это почти синонимы, – усмехнулась Мэйзи. – И мне надо, чтобы ты меня выслушала. Я ожидала, что ты спросишь, как я вообще могла задумать такое. Как мне вообще в голову пришло позволить демону причинить вред моей сестренке. Ты боишься спросить, но мне нужно сказать тебе – здесь и сейчас.

– Я знаю почему, – грубо оборвала я сестру, и мое сердце запылало. Раз бежать не удалось, надо драться! – Ты стремилась присвоить себе силу грани и была готова сделать все, чтобы ее заполучить, – язвительно проговорила я.

Проклятье, я хотела, чтобы Мэйзи тоже это услышала.

– Ты мечтала заполучить Питера!

Я будто швырнула ей в лицо имя моего мужа.

– Ты не могла позволить никому встать у тебя на пути. Даже мне, твоей сестре.

Мэйзи внезапно обмякла, как марионетка, у которой обрезали ниточки. Она отодвинулась, и у нее из глаз брызнули слезы.

– Нет, Мерси, нет. Тогда я так действительно думала, но меня раздирало на части. Одна часть меня была ответственна за то, что я скрыла убийцу Джинни и замышляла против тебя зло. Но была и другая, которая старалась предупредить тебя. Она… я тысячу раз пыталась тебе намекнуть, разными способами. Хотела дать понять, что мне нельзя верить, но ты была слепа.

– Потому что я верила тебе больше, чем кому-либо. Ты являлась средоточием моей жизни.

Я отвернулась и опустила голову, не в силах смотреть на нее.

– А я предала тебя самым гнусным образом, – прошептала Мэйзи и сделала шаг по направлению ко мне.

И я почувствовала, что она не бросает мне вызов, а молит о прощении.

Мэйзи взяла меня за руку, и я посмотрела ей в глаза. Мельком уловила, как напряглась Айрис.

Я вздохнула.

– В самом конце… когда ты хотела прекратить тот хаос. Тогда ты просто поняла, что не можешь убить меня, или догадалась, что я беременна от Питера?

– Нет, Мерси. Ни по одной из этих причин, хотя и из-за обеих сразу.

Мэйзи отпустила мою руку и прижала ладони к вискам. Скрипнула зубами и застонала, как от боли. Потом сделала пару вдохов и выдохов и выпрямилась.

– Как сложно.

Она нахмурилась.

– Мерси, я не пытаюсь себя оправдать. Не пытаюсь найти разумное объяснение своим поступкам. Я знаю, что сделанное мной чудовищно.

На секунду ее лицо исказилось гримасой ужаса. Глаза Мэйзи расширились, а губы задрожали. Моя сестра заново переживала все в своем сознании.

– В тот момент, когда энергия грани должна была перейти ко мне, я услышала голос, – произнесла она и умолкла.

В комнате воцарилась тишина.

– Даже не знаю, мужской или женский, – продолжила Мэйзи.

– И что он сказал? – ободряюще спросила я сестру.

– Что я сделала достаточно и выполнила свою миссию. А потом я исчезла.

– Ты думаешь, некая сила заставила тебя поступать подобным образом?

Мэйзи обхватила себя руками за плечи.

– Нет. Дело не в убеждении, как у дяди Оливера. Меня не заставляли так себя вести. Я сделала все исключительно по своей воле. Но только не по той причине, о какой все думали. Все, включая меня. Тогда я просто играла роль негодяя, и плохое должно было совершиться во благо. Мерси, это было необходимо. А когда грань забрала меня, она меня освободила. И я родилась заново – настоящая я.

Мэйзи впилась в меня взглядом.

– Больше я ничего не могу объяснить.

Она сжала кулак и постучала себя в грудь.

– Но я поняла, что никогда не смогла бы причинить тебе вред. Я не смогла бы жить с этим. Никогда.

Эбби встала между нами и обняла Мэйзи.

– Думаю, на сегодня хватит, – произнесла она.

– Согласна, – подала голос Айрис.

Мы направились к двери. На пороге Айрис хотела что-то сказать, но повернулась и вежливо кивнула Эбби. Та прикрыла веки и кивнула в ответ. Не представляю, что за безмолвный диалог они вели, но я застыла как вкопанная, не давая Айрис вытащить меня в коридор.

Только что выяснилось, что против моей сестры и меня действовали некие силы, которые намеревались разделить нас еще до нашего рождения! Высвободившись от Айрис, я ринулась к Мэйзи, вырвала ее из объятий Эбби и обняла сама. Сестра изумленно захлопала ресницами.

– Я тебе верю, – шепнула я и поцеловала ее в щеку. – Я не простила тебя. Пока что. Но я тебе верю.

Мэйзи положила голову мне на плечо.

– Мы еще разберемся с нашими проблемами. И найдем способ все уладить.

И Мэйзи улыбнулась мне – так, как не улыбалась, наверное, никогда в жизни. Искренне и беспечно.

– Да, – кивнула она. – Я тоже тебе верю. Мы выкарабкаемся.

Глава 5

Я проснулась от кошмарного сна. Старый Король ожил и преследовал женщину, будто газель в саваннах Африки. Потом оказалось, что его жертвой являюсь я. Он загнал меня и начал кружить, готовый к прыжку. Он жаждал разодрать меня на кусочки. Что за глупый сон, подумала я, ворочаясь на кровати и вздыхая, что рядом нет Питера. Но сегодня мне не везло.

Хватит ныть, приказала я себе. Перестань! Ты не маленькая эгоистичная девица. Питер встал рано и ушел. У него дела. Вчера вечером он встретил в «Маг Мел» агента по недвижимости, а позже рассказал мне, что придумал, как открыть вторую таверну на Тайби-Айленд. Он и Джордж – тот самый агент – договорились встретиться с утра пораньше, чтобы осмотреть подходящие здания. Питер пока не поделился своей идеей с родителями, но уже загорелся энтузиазмом. Если он согласен вести дела в доле с Клер и Колином, возможно, он разрешит мне внести свою лепту в качестве инвестора. Вероятно, Колин и Клер не сразу согласятся с его задумкой, но я очень порадовалась тому, что мы с Питером сможем реализовать свои мечты и даже пойдем по стопам его родителей.

Я встала и решила послушать новости. По радио не сказали ничего нового насчет тела, найденного у Хлопковой Биржи, зато сообщили, что теплая погода в Саванне затянулась. День обещал быть жарким. Я собралась одеться в одну из футболок Питера и шорты с мягким поясом. Заделаюсь подмастерьем у Айрис на кухне или, по крайней мере, посудомойкой, – в зависимости от тетушкиного настроения и состояния дел по подготовке к празднику. Здравый смысл советовал мне одеться попроще, но мне захотелось выглядеть покрасивее, чего со мной давненько не случалось. Чихнув на здравый смысл, я выбрала подарок Эллен – голубое хлопчатобумажное платье с цветочным орнаментом, расширенное в талии и с узким вырезом на груди. Сев у зеркала, постаралась привести в порядок волосы, те, что остались к нынешнему сроку беременности.

– Конфетка, ты чудесно выглядишь, – сказала я своему пухлому отражению и кивнула. Задумалась, не стоит ли и накраситься по полной, но тут в дверь позвонили.

Решив, что Айрис откроет, поскольку она обычно встает рано, особенно если вчера не была с Сэмом, я не волновалась. Нашла любимые кроссовки и принялась их шнуровать. Они не слишком гармонировали с платьем, но приходилось искать компромисс между красотой и практичностью. Снова зазвонил звонок. И еще раз.

– Сейчас открою, – пробормотала я вслух и с трудом поднялась со стула, вздыхая об утраченном проворстве.

Я побрела по коридору и аккуратно спустилась по ступеням. Звонок верещал без остановки. Секунду, мысленно сказала я. Беременная женщина ходит так быстро, как может.

Открыв дверь, я обнаружила на крыльце двоих хорошо одетых молодых людей. Я приготовилась дать им отпор, решив, что мне предложат выпуск «Сторожевой Башни» – журнала Свидетелей Иеговы, но вдруг услышала знакомые интонации.

– Мерси, – произнес юношеский голос.

Я была совершенно ошеломлена, когда поняла, что в наш дом пожаловал сам Мартелл Бурке, правнук Хило. Развязные подростковые манеры Мартелла куда-то пропали. Он щеголял в строгом черном костюме с галстуком, а на лице его было деловитое выражение. Наверное, паренек тоже изумился, когда я втащила его в дом и обняла.

– Ты сногсшибательно выглядишь, Мартелл! – воскликнула я.

Мартелл приветливо мне улыбнулся, хотя раньше мог просто скорчить небрежную мину. Я пристально посмотрела на него и пожала его руку. Блеск в глазах юноши был такой же, как и у матушки Хило. Я едва снова не разревелась.

– Кто там? – спросила Айрис.

Я обернулась – Айрис направлялась в нашу сторону, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Мартелл! – взвизгнула Айрис. – Надо же, какой ты красавец!

Мартелл просиял, когда Айрис кинулась к нему и чмокнула его в щеку.

Потом кто-то прокашлялся, и я вздрогнула. А ведь Мартелл пришел к нам не один!

Странно, но сам Мартелл сразу же перестал улыбаться.

– Это Джессамина, моя родственница, – сказал он, делая шаг в сторону.

Девушка замерла у самого порога, склонив голову. Лучи утреннего солнца и дверной проем в качестве рамки напомнили мне картины Эндрю Уайета[5]. Джессамина выглядела изысканно и потрясающе, настолько красиво, что ею можно было либо восхищаться, либо завидовать чернейшей завистью. Светло-кофейная кожа, лазурные глаза и каштаново-рыжие волосы, почти такие же яркие, как мои. Она царственно стояла передо мной, пытливо наблюдая за происходящим.

– Пожалуйста, милости просим, – пригласила ее Айрис.

Джессамина вошла в наш дом так, будто ступила в комнату ужасов на городской ярмарке. Принялась озираться по сторонам. Особенно ее заинтересовала наша огромная библиотека, которая как раз находилась на первом этаже. Похоже, девушка приготовилась к тому, что оттуда выскочит страшила.

Кроме того, она молчала, будто воды в рот набрала. Ситуация становилась неловкой.

– Рада познакомиться, – произнесла я, протягивая руку, но она ее не пожала.

Спустя минуту или две Джессамина, наконец, решилась.

– Значит, в тебе тетя Хило души не чаяла? – спросила она ледяным тоном.

– Наши чувства были взаимны. Я тоже была без ума от нее, – ответила я, улыбаясь и стараясь хоть как-то растопить лед. Увы, у меня ничего не получилось. – Я ее любила, правда.

– Чувствуйте себя, как дома, – сказала Айрис, махнув рукой в сторону прихожей.

Вообще-то, мы ей пользовались лишь тогда, когда принимали гостей, с которыми не было ясно, следует ли их пускать дальше… Интересно, подумала я, Айрис сама-то осознает, что использует прихожую в качестве буфера?

Но Джессамина не обратила внимания на ее жест. Повернула вправо и прошествовала в библиотеку. Мартелл пожал плечами и пошел в прихожую. Я и тетя последовали за Джессаминой.

И увидели ее у портрета моей бабушки, который висел над камином. Девушка внимательно оглядела холст, протянув пальцы и едва не коснувшись полотна.

– Аделина Тейлор, моя мать, – с гордостью заявила Айрис.

Джессамина резко дернулась, как будто обожглась.

– Красивая, – констатировала она. – Вы на нее похожи.

– Благодарю, – улыбнулась Айрис. – Я тоже хотела бы так думать, но в ней было изящество, которого я, к сожалению, лишена.

Джессамина повернулась к нам.

– Должно быть, ваш отец ее очень любил, – добавила она, бросив взгляд на портрет. – От такого лица мужчина может все позабыть.

Что-то в ее словах задело меня, но Айрис ничего не заметила.

– Вряд ли, конечно, папа все позабыл, хотя свое сердце он точно потерял.

– Может, пойдем к Мартеллу? – предложила я. Внешнее восхищение Джессамины моей бабушкой показалось мне подозрительным.

– Стол принадлежал вашему отцу? – спросила Джессамина, не обращая на меня внимания.

Теперь она почему-то начала водить ладонью по столешнице. Может, проверяла поверхность на наличие пыли?

– Да, а еще раньше он принадлежал его отцу. Не представляет ценности, как антиквариат, но определенно очень ценен для его детей.

– Его детей, – повторила Джессамина.

Это не было вопросом, но Айрис решила, что надо ответить.

– Да. Нас трое. Эллен, Оливер и я – Айрис.

Про мою мать она помалкивала, и я прекрасно ее поняла.

– Ты хорошо знала своих бабушку с дедушкой? – спросила Джессамина, обращаясь ко мне.

– Хорошо? – переспросила я. Мне не нравилось ее поведение, а еще она слишком быстро переходила границы. Хотя, с другой стороны, я относилась к ней с некоторой симпатией, как к родственнице Хило.

– Едва их помню, – произнесла я. – Но однажды я играла в саду и смотрела, как бабушка возится с цветами, а потом уставилась в окно. Дед сидел, курил трубку и читал газету.

Я будто наяву представила себе доброе лицо дедушки и еле уловимый сладкий запах вишневого трубочного табака.

– Милая, что с тобой? – воскликнула Айрис, глядя на меня, как на дурочку. – Твои бабушка и дедушка умерли, когда тебя еще на свете не было!

Я смутилась.

– Конечно.

Откуда же у меня вдруг возникло столь отчетливое воспоминание?

– Наверняка ты слышала, как мы о них рассказывали, а потом приняла наши истории за свои воспоминания.

А может, я еще ребенком ухитрилась поймать моменты прошлого, которые впечатались в окружающую обстановку. Но нет, такие картинки похожи на трехмерный кинофильм. А мои «воспоминания» про бабушку с дедушкой были для меня реальными, всамделишными.

Я боролась с этим странным ощущением, но Джессамина прервала ход моих раздумий. Она уверенно прошла по комнате, ее шаги приглушал персидский ковер, на котором когда-то стояла моя бабушка. Джессамина взяла фотографию моего деда: в правой руке он держал удочку, а левую положил на плечо восьмилетнего Оливера. Он не смотрел в объектив, а с гордостью любовался своим единственным сыном. Не знаю, кто являлся автором снимка. Наверное, бабушка – ведь дед буквально светился от счастья. Что за волшебный момент попал на пленку! Мне всегда нравилась эта фотография.

Джессамина, не мигая, глазела на изображение. Уголки ее губ опустились, затем она презрительно прищурилась.

– Они же вместе умерли, верно? – уточнила она, швырнув снимок, и тот спикировал на стол лицом вниз.

Айрис нервно улыбнулась и ринулась вперед, чтобы поставить фотографию нормально.

– Да, – ответила она.

Джессамина выжидающе уставилась на нее.

– Автомобильная авария.

Зрачки Джессамины расширились, рот дернулся.

– Похоже, вашей семье очень не везет с автомобильными авариями.

Она провела тыльной стороной ладони по подголовнику кресла и процедила, обратившись ко мне:

– Вам нужно потратить деньги на курсы безаварийного вождения.

– Может, вы нам скажете о цели вашего визита, – отчеканила Эллен, входя в библиотеку и ведя за собой Мартелла. Ее щеки заалели: моя тетя еле сдерживала раздражение. Вещи дедушки задрожали. Письменный стол завибрировал, сместившись на дюйм.

Джессамина нервно покосилась на стол и попятилась. Похоже, она выбрала плохую тему для светской беседы.

Эллен стремительно двинулась к Джессамине, но Мартелл, пыхтя, опередил ее и встал между моей тетей и своей родственницей.

– Кто-то вчера ночью дел наделал у могилы бабушки, – заявил он.

В библиотеке воцарилась тишина.

– Что ты имеешь в виду, «дел наделал»? – недоуменно спросила Айрис.

– Магией занимался, – пробурчал Мартелл. Для него, судя по всему, это было исчерпывающим ответом, но он понятия не имел, что внес в нашу компанию напряженность.

Заметив, что атмосфера сгустилась, Мартелл сунул руку в карман пиджака и выудил оттуда мобильник.

– Вот, – проговорил он, выводя на экран фотографию могилы Хило.

Я взяла телефон и увеличила картинку. Амулеты, магические знаки на надгробной плите и вокруг нее. Я протянула мобильник тете, и Айрис выхватила его у меня.

Джессамина оттолкнула Мартелла. Она еще не пришла в себя и стояла, ссутулившись. На ее верхней губе повисла капелька пота.

– Кто-то… – срывающимся голосом начала она. – Кто-то попытался сделать заклинание воскрешения.

– Что за ерунда! – воскликнула Эллен.

– Хило умерла слишком давно, – добавила я.

Эллен тряхнула головой.

– Воскрешение – весьма сложное заклинание, почти невозможное, даже если у умершего – молодое и здоровое тело.

Эллен поморщилась.

– И свежее. Простите меня.

Она поглядела на Мартелла и Джессамину.

– Хило была старенькой и многое перенесла, – произнесла Эллен и умолкла.

Я знала, что она размышляет о грязной магической энергии крови и секса, которую копила в клубе «Тилландсии» моя мать. Тот колдовской яд Хило приняла по своей воле, чтобы спасти жителей своего любимого города. Но Эллен прикусила язычок. Вероятно, она просто решила не травмировать Мартелла и Джессамину…

– Вопрос решается в считаные минуты. Мозг, внутренние органы сразу же выключаются, – заговорила Эллен, стараясь замаскировать неловкую заминку. – Можно реанимировать тело, но настоящего воскрешения не получится. Дай-ка мне телефон.

Айрис вручила мобильник сестре. Эллен провела пальцами по экрану, считывая скрытую информацию с помощью магии.

– Нет. Это совершенно точно не заклинание воскрешения.

– Ты права, – согласилась Айрис и прошла к книжному шкафу, расположенному у дальней стены. – Однако с одним из символов я где-то сталкивалась. Не перешлешь мне фото? – спросила она Мартелла, но не стала дожидаться ответа и достала с полки тяжелый фолиант в кожаном переплете. Я поняла, что весил том немало.

Открыв книгу, моя тетя мигом преобразилась.

– Покажи! – произнесла она, призывая силу.

Страницы начали перелистываться сами собой, а затем шорох бумаги стих. Эллен встрепенулась и быстро положила в протянутую ладонь сестры мобильник Мартелла.

– Иди сюда, девочка, – поманила Айрис Джессамину, кладя книгу на стол. – На могиле использовали заклинание одержимости.

Джессамина кинулась к ней и склонилась над пыльным фолиантом.

– Заклинание одержимости?

Айрис кивнула, буравя страницу взглядом.

– Еще оно известно как «заклинание берсерка»[6]. Достаточно часто применялось в битвах. Солдаты призывали в себя духи великих воинов или тотемных животных. Но другие символы с ним не стыкуются. Кто бы ни потревожил могилу Хило, он не пытался ее воскресить.

Айрис дала мобильник Джессамине, и вдруг резко дернулась, как будто ее ударило током. Обе женщины замерли. Глаза Айрис расширились от изумления, а глаза Джессамины сверкнули от неожиданности и злобы. Что-то произошло между ними. Психометрический дар Айрис позволил ей узнать то, что Джессамина рассчитывала скрыть. И откровение изменило баланс сил. Джессамина решила, что бояться больше нечего, однако Айрис казалась глубоко уязвленной.

– Тогда зачем они все это вытворяли на могиле бабушки? – спросил Мартелл, прерывая бессловесную дуэль.

Айрис захлопнула фолиант и прокашлялась.

– Подозреваю, что они пытались добраться до энергии, которая могла остаться вместе с телом. Не уберешь книгу на место? – попросила она Мартелла.

Мартелл подчинился.

– Твоя прабабушка была очень отважной и бесстрашной.

– Возможно, даже слишком, – произнесла Джессамина, подойдя к Мартеллу и бросая мобильник в карман его пиджака.

– Да, – печально подтвердила Айрис. – Незадолго до кончины Хило впустила в себя темную магическую силу.

Она решила сказать им правду!

Джессамина вспыхнула, но Айрис вскинула руку, не давая выплеснуться растущему гневу девушки.

– Если бы она этого не сделала, нас бы сегодня здесь не было. Она спасла мне жизнь. Всем нам… Черт…

Я впервые услышала, как Айрис позволила себе подобное ругательство.

– …она ведь нашу Саванну спасла.

– А вы, ведьмы, осквернили место ее упокоения, – жестко прервала ее Джессамина, однако выражение ее лица смягчилось. Наверное, она разрывалась между обязанностью злиться и пониманием того, насколько всем нам дорога матушка Хило.

Айрис не стала защищать соплеменниц – для себя она уже списала это деяние на доморощенных колдунов, а не на прирожденных ведьм.

– Уверяю тебя, кто бы ни совершил такое злодеяние, мы с ним обойдемся строго, – произнесла она и обняла Мартелла за плечи. – Я тебе обещаю, – прошептала она.

Джессамина казалась удовлетворенной. Она выпрямилась с видом победительницы и поглядела на Мартелла.

– Не надо нас провожать, – проговорила она и двинулась к двери с высоко поднятой головой.

Я ощущала, что встреча значила для нее нечто иное, куда более важное, чем место упокоения матушки Хило.

Айрис ничего не ответила.

– Леди, – сказал Мартелл, кивнув, и покинул библиотеку.

– До свидания, Мартелл, – успела попрощаться Эллен.

Айрис стояла совершенно неподвижно, обхватив себя обеими руками, и смотрела на портрет моей бабушки.

Раздался щелчок входной двери.

Когда мы услышали этот звук, Айрис обернулась. Ее лицо пылало, и, судя по пульсу на виске, она была в ярости. По ее щекам текли слезы.

– Айрис! – воскликнула Эллен и кинулась к сестре. – Мы разберемся с заклинанием, – добавила она, гладя сестру по волосам. – Обязательно. Не плачь.

Айрис высвободилась.

– Дело не в этом, – сказала она и сглотнула. – Джессамина. Она – одна из нас.

– Ведьма? – уточнила я.

– Нет, – ответила Айрис, стиснув кулаки. – Она – Тейлор.

Глава 6

«У наших семей давняя история. Серьезная». Слова, сказанные Хило в июле, вернулись ко мне в ноябре.

– Я все поняла, коснувшись Джессамины… – начала Айрис и замотала головой. Ее захлестнул гнев, такой, какой я видела у нее лишь раз, в ту ночь, когда она догадалась, что Коннор бросил меня в горящем доме Джинни. Что же еще она сейчас узнала, столь неожиданно?

Айрис выставила подбородок.

– Мне придется выяснить, правда ли то, что девчонка считает истиной. Надо выяснить, действительно ли папа так… напортачил.

Айрис обожала моего дедушку, очень ценила память о нем и старалась, чтобы никто из Тейлоров о нем не забывал. И теперь я видела, что ей стала известна некая тайна, превратившая памятник отцу в колосса на глиняных ногах. Айрис с трудом сможет воспринять это откровение. Она вытянулась, как солдат, по стойке «смирно». Костяшки ее пальцев побелели. А по ее щекам струились слезы.

– И как ты намереваешься докопаться до сути? – поинтересовалась Эллен, кладя мне руку на плечи.

Лишь в этот момент я поняла, что дрожу.

– Я намереваюсь сама спросить у старого похотливого козла. Нам надо вызвать дух папы.

– Нет. Рисковать нельзя, – возразила Эллен. – Что, если дух окажется здесь взаперти?

Намек Эллен был мне ясен. Саванна являлась ловушкой для духов, созданной самой природой. Было в здешней земле нечто, что могло захватить призрака, не давая ему ускользнуть в иное измерение. Один мой знакомый клялся, что надо быть в сотне километров от города – и лишь это позволит духу избежать опасности. Я сомневалась в истинности такого заявления, но прекрасно понимала, что вызывать дух деда рискованно. В первый раз ему удалось успешно улетучиться, но если мы сейчас призовем его в наш мир, повторное возвращение в обитель бестелесных созданий может и не пройти столь гладко.

– Мерси, позови Эбигейл! – попросила меня Эллен. – Скажи, что она нам нужна.

Я заковыляла к лестнице так быстро, как только могла, но остановилась внизу.

– Эбигейл! – окликнула я тетю и начала взбираться по ступеням. – Эбби, скорей! – На втором этаже скрипнула дверь. Эбби облокотилась на перила и шикнула на меня.

– Тише, Мэйзи спит. Вчера вечером она изрядно устала.

Эбби говорила громким театральным шепотом.

– Что еще стряслось? – спросила она.

– Вообще-то не знаю, но прошу, пойдем в библиотеку.

Эбби запахнула длинный клетчатый халат и поправила розовые бигуди на голове.

– Уже иду, – сказала она, продолжая спускаться.

Я медленно потащилась вниз. Я надеялась, что гроза миновала и Эллен нашла способ успокоить Айрис, пока я отсутствовала, но я ошиблась.

– Да, уверена! – отрезала Айрис, когда я добралась до библиотеки. – Я это в ней ощутила.

Эллен всплеснула руками.

– Где Эбигейл? – спросила она.

Похоже, Эллен решила, что Эбби сможет использовать свой дар для усмирения Айрис.

– Уже идет, – повторила я слова Эбби. – Все нормально, – добавила я тише, обращаясь к Айрис. Хотела обнять ее, но тетя отшатнулась. Ее трясло от гнева.

Эбби переступила через порог библиотеки, на ходу завязывая пояс халата.

– Айрис, что случилось? Почему ты разозлилась?

Эллен опередила сестру:

– Когда Айрис коснулась Джессамины, она ощутила, что между нами есть связь.

– Связь? – взорвалась Айрис. – Эта юная леди наша племянница! – едва не завизжала она.

Я пожала плечами.

– Да, она – твоя сестра. Внучатая племянница Хило и твоя сестра, Мерси!

– А что здесь ужасного? – удивилась Эбби. – В смысле, я знаю, девочки, вы думали, что ваш папа звезды с неба доставал, но он всего лишь мужчина. Он… постоянно погуливал на стороне.

Если бы Айрис услышала это от кого-то другого, она бы, наверное, сорвалась окончательно, но я уже чувствовала, как от Эбби исходят волны успокоения. Она пыталась смягчить ярость Айрис, вернуть ей способность рационально мыслить, а не давать волю бешенству. К сожалению, у нее не очень получилось утихомирить мою тетю.

– Мы все знали. И даже твоя мама была в курсе.

Я посмотрела на портрет бабушки.

– Прости…

Айрис судорожно вздохнула и закрыла глаза…

– Но наш отец был не только бабником.

Эбби сложила ладони, будто в молитве.

– Что бы ты там ни увидела, это в прошлом. Пусть все останется между ним и Создателем.

– Нет! – возмутилась Айрис. – Может, Господь и всемилостив, но мой отец… он ответит за свои грехи.

В воздухе зашуршало статическое электричество, кожу начало покалывать. Эбби провела ладонями по бигуди. Я почувствовала, как мои распущенные волосы становятся дыбом. Взглянув на Айрис, я поняла причину. Раздался громкий хлопок, и в доме выключилось электричество. С пальцев Айрис слетела голубая шаровая молния и повисла между нами. Сгусток энергии стал вращаться, постепенно теряя яркость и приобретая цвет ртути.

– Эдвин Уоллес Тейлор, я призываю тебя. Восстань, вернись! – крикнула Айрис.

Сфера между нами запульсировала, на ее поверхности возникли выпуклые образы. Нечто темное и искаженное, без сомнения, демоническое. Другие лица, испуганные, отчаявшиеся.

– Это… – выдавила я.

– Геенна огненная, – ответила Айрис, прежде чем я успела договорить. – Бытие, уготованное тем из нас, кто совершил тяжелейшие грехи.

– Значит, все по-настоящему, – прошептала Эллен. – Вечные страдания и муки…

Она подалась вперед, вглядываясь в открывшееся нам окно в ад.

– Он – такой же, как и все прочие, – заметила Эбигейл, покачав головой. – Но, как и все плохое, ад создан нами самими. Господь никогда бы не сотворил ничего подобного.

– Откуда тебе известно, что дедушка в преисподней? – спросила я, уставившись на искривленные лица. Они прижимались к поверхностям сферы с другой стороны, пытаясь вырваться из своего заточения.

– Я не думала, что он окажется в геенне, – сокрушенно проговорила Айрис. – Но вполне возможно, что именно там ему и место.

– Ты шутишь, – произнесла Эбигейл.

От выпуклого окна исходило притяжение, которое усиливалось с каждой секундой. Мы практически не могли ему сопротивляться и внезапно сделали шаг вперед.

Скверная идея, подумала я.

– Скверная идея, – сказала вслух Эллен. – Здесь явная ловушка. Папа никогда бы не оказался… в аду.

– Если то, что я узнала от Джессамины, – правда, в геенне ему самое место, – упорствовала Айрис, поднимая руки и сгибая их в запястьях. Лучи света резанули их, и брызнула кровь, поливая ртутный энергетический сгусток. Сфера жадно поглотила алую жидкость.

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

Глаза Айрис блеснули.

– Вы все – хором повторяйте за мной. Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

Я боялась того, что может произойти, если я подчинюсь Айрис, но еще больше я испугалась того, что будет, если я не подчинюсь.

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись, – промямлила я и нервно покосилась на Эллен.

Та кивнула и тоже начала повторять заклинание:

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

– Ладно, хватит, – попыталась возразить Эбби, но цепкий взгляд Айрис заставил ее замолчать, а вскоре она присоединилась к нашему распеву, влила свою магию в чары Айрис:

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

– Эдвин Уоллес Тейлор, – произнесла Айрис, перекрывая нашу разноголосицу. – Повелеваю тебе этой кровью…

Она сосредоточилась на шаре, висящем перед нами, и из ее рук опять брызнула кровь. Нас неожиданно притянуло к сфере еще на шаг. Сгусток уменьшился, но остался парить посередине образованного нами круга. На мгновение он сохранил идеальную гладкость, а потом вытянулся, превращаясь в человеческую голову, с едва различимыми чертами. Череп повис в воздухе.

– Покажись, трусливый ублюдок, – презрительно вымолвила Айрис.

Но сфера вновь разгладилась, трансформировавшись в яйцо, едва покрытое рябью. Дух сопротивлялся, видимо, предпочитая вечное проклятие гневу родной дочери. Еще один рывок, импульс тяготения, и мы оказались отброшены в разные стороны. Я инстинктивно успела схватить за руки Айрис и Эбби. Нас пронзил импульс энергии, и мы умолкли.

– Приказываю, покажись, – прорычала Айрис.

У меня сердце ушло в пятки, когда я посмотрела на ее лицо. Глаза Айрис горели красным огнем, не осталось ни радужки, ни белка, лишь два сияющих рубина.

– Вернись!

Притягивающая нас сила внезапно сменила полярность и отбросила нас назад. Эллен и Эбби плюхнулись на пол. Я отчаянно пыталась устоять. Сфера продолжала меняться. Она снова приобрела форму черепа, но кожа переливалась, словно ртуть. Я видела в ней свое искаженное отражение. Почему-то вспомнила чудовищную люстру, сотворенную моей матерью из голов тех, кто стал ей не нужен. Я уже потеряла мать из-за такой магии и не собиралась точно так же терять Айрис.

– Что ты наделала? – воскликнула Эллен, когда Эбби помогла ей подняться.

Айрис ничего не ответила. Я вздохнула с облегчением, увидев, что ее глаза стали нормальными. И тотчас разозлилась. Тетка не должна использовать темную магию в нашем доме!

А потом я перевела взгляд на череп, который парил посреди библиотеки. Открылись глазницы, но они тоже были гладкими и зеркальными, и я не смогла уловить разницы между глазами и веками. Раскрылись губы, между которыми натянулась тонкая пленка синевато-ртутного цвета, а затем втянулась внутрь, будто шарик сдулся.

– Девочки, мои прекрасные дочери, станете ли вы моим величайшим мучением?

Голос, лишенный интонаций, звучал ровно, почти механически. А еще в нем не было ни капли надежды. Тембр был высокий, но ни женский, ни мужской.

– Мама? – выпалила Эллен.

Разорвав круг, она подбежала к черепу, почти коснувшись его, но в последний миг остереглась это делать.

Айрис тем временем сурово ходила вокруг головы.

– Где он? Слишком слаб оказался, чтобы самому явиться?

– Твоего отца здесь нет. Только я.

Эллен рухнула на колени перед зеркальным привидением.

– Мамочка, как я по тебе тосковала!

Несомненно, Эллен было наплевать на то, что Айрис решила допрашивать собственную мать.

– Что случилось? Они сказали, что ты намеренно свернула с дороги.

Вот так новость!

Ответом на вопрос Эллен стало молчание, за которым последовал душераздирающий стон.

– У меня не было выбора.

Эбби метнулась в сторону, чтобы получше разглядеть призрака. Ртутно-зеркальная маска шевельнулась, глаза уставились на Эбби, а спустя секунду – на меня. Я заметила, что покойная мать теток очень удивилась.

– Что это за магия? – проговорила она.

Айрис стыдливо потупилась.

– Прости, мама, нехорошо пользоваться магией крови, но…

– Нет, – перебил ее призрак. – Девочка. Она неправильная.

От прикосновения к моему плечу я едва не подпрыгнула. И, обернувшись, обнаружила растрепанную Мэйзи, которая прокралась в библиотеку. Странно, она же, по словам Эбби, утомилась и спала. Мэйзи была в безразмерной серой футболке. Раздался хлопок, библиотеку озарила вспышка, а потом воцарилась темнота. В воздухе запахло озоном.

– Я же говорила тебе, что нельзя покидать комнату, – мягко произнесла Эбби и повела Мэйзи к двери. – Ступай к себе и отдохни.

– Мама, у нас мало времени. Сила убывает, – пожаловалась Айрис.

– Мы найдем способ тебя освободить, мамочка, – вторила ей Эллен. – Обязательно. Но ты должна нам сказать, почему ты там… оказалась.

– Потому, что она убила дедушку! – крикнула Мэйзи, вырвавшись из объятий Эбби и приближаясь к сфере. От уверенности ее тона у меня по спине пробежали мурашки, и я ощутила, что это правда. Ответом на слова Мэйзи стал отчаянный вопль бабушки.

– Почему? – срывающимся голосом спросила Эллен.

– У него была другая семья – еще до нас…

На сей раз ответ дала Айрис. Она же считала информацию, прикоснувшись к руке Джессамины.

– С младшей сестрой Хило!

Я мгновенно вспомнила ту ночь, когда впервые встретилась с Хило. Тогда я пришла на перекресток. Хило ненавидела Тейлоров. И теперь я начала понимать почему.

– Его родители были против, но он не подчинился, – продолжила Айрис. – Когда он уехал во Францию и женился на ней, они лишили его денег, доступа к семейному трастовому фонду. Знали, что их сын любит комфорт. Ему надоела бедность, наскучила жена. Он с ней даже не развелся. Бросил ее с детьми, вернулся в Саванну и женился на маме.

– Сперва мне не было ничего известно – ни про его жену, ни про ту семью… Когда я догадалась обо всем… то почувствовала себя обманутой… я не могла жить с мыслью, что он сделал меня шлюхой, – вещала бабушка. – Я желала, чтобы он заплатил за свое предательство и подлость. За то, что оставил своих детей и свою настоящую жену. Я желала ему смерти. Поэтому тогда… я гнала автомобиль, как безумная. А очнулась уже в аду.

– Ладно, – произнесла Эбби. Над ее макушкой появилась золотистая аура. – Ты достаточно настрадалась. Если ты позволишь, думаю, я смогу вывести тебя оттуда.

Аура засияла, как нимб. Мне вдруг показалось, что именно так должен выглядеть путеводный свет, когда возвращаешься домой.

Эбби сделала шаг к блестящему черепу. Потом второй. Но вместо того чтобы приближаться к зеркальному образу, она на моих глазах уменьшилась, как будто уходила к горизонту.

– Эбби, во что ты ввязываешься! – воскликнула Мэйзи.

– Не беспокойся, милая, – ответила Эбби. – Я просто собираюсь помочь твоей бабушке выбраться оттуда.

– Нет. Ты не можешь протянуть руку и забрать ее! – заявила Мэйзи и повернулась ко мне: – Геенна – это не мир, не иное измерение, а машина!

– Милая, у нас нет времени выслушивать твои фантазии, – отмахнулась от нее Айрис.

Мэйзи посмотрела на меня с обидой.

– Тебе слишком тяжело пришлось, – пробормотала Эллен, обнимая Мэйзи за плечи. – И тебе не следовало участвовать в нашем ритуале. Я отведу тебя в спальню.

– Мне не нужна помощь, чтобы найти комнату, в которой я всю жизнь жила! – грубо проговорила Мэйзи, отталкивая тетю. – Выслушайте меня. Я знаю кое-что важное!

Мэйзи опять повернулась ко мне.

Лицо ртутного цвета превратилось в сферу, а спустя мгновение – в пульсирующий диск. Он висел перед нами, а силуэт Эбби все уменьшался.

– Мы должны остановить ее! – заорала Мэйзи, встряхнув Айрис за плечи.

Диск из выпуклого стал совершенно плоским и вогнутым.

– Эбби не понимает. Надо ее вернуть!

В голосе Мэйзи послышалась паника.

Я обошла врата по кругу и сообразила, что они выглядят ровными лишь с одной стороны, а сбоку кажутся искривленными. Силуэт Эбби был вытянутым, сходящимся в точку и плотным спереди, при этом широким и расплывчатым сзади. Будто стрела света, устремившаяся к горизонту событий черной дыры. Ее аура уподобилась золотой нити, устремляясь во тьму. Геенна показала свои зубы – свою суть ненасытного пожирателя и извратителя всего благого. Огненная пасть широко открылась, готовая пожрать жертву.

Сердце колотилось, как бешеное. Неожиданно Эбби замерла у ворот. А я вдруг поняла, что ее образ так и останется на месте, застывший в адском горизонте событий. С ее точки зрения она, наверное, уже пропала в геенне навеки. Внезапно меня обвила нить света и потянула за собой. Я оглянулась и тоже оцепенела: Мэйзи кинулась вслед Эбби.

Охватившая меня нить света опутала и моих тетушек. Мэйзи решила привязать себя к нам, как спасательным тросом на море! Я ощущала пульсирующие рывки. Мэйзи стала двухмерной, и спустя долю секунды образ моей сестры наложился на образ Эбби. Я потянула нить всей своей магической энергий, но тяготение геенны не желало отдавать добычу, представшую перед вратами ада. Нить натянулась и утончилась, напоминая один из золотистых волосков Мэйзи. Я была уверена, что она порвется, оставив двоих странников в преисподней. Воздух завибрировал от воя и криков. Внезапно в библиотеке появились Мэйзи и Эбигейл, обмотанные сверкающей нитью. Пасть геенны потянулась за ними вслед, мрак хотел поглотить их души. Но вдруг врата спружинили и отскочили, дернувшись от собственного притяжения. Адское видение распалось на множество осколков, подобно разрушающейся голограмме, каждая часть которой идентична целому, но меньше размерами. А затем все померкло. Возле меня стояла Мэйзи с торжествующим выражением лица. Моя сестра обнимала Эбби, крепко прижимая ее к себе.

Глава 7

– Ладно, выкладывай, – произнесла я. – Что ты имела в виду, говоря, что геенна – машина?

Эллен устроилась на диванчике, хлопнула по обивке, и Мэйзи быстро присела возле своей тетки. Айрис, похоже, не желала слушать то, что решила рассказать Мэйзи: она отвернулась к книжной полке и начала перебирать массивные тома. Вероятно, она рассчитывала найти там более точную информацию, чем раздраженные речи племянницы.

– Тетя Айрис, мне известно то, чего ты не прочтешь в колдовских книгах, – заявила Мэйзи.

Айрис оглянулась через плечо и согласно кивнула. Затем моя тетушка вздохнула, подняв руки в знак капитуляции, и села в мягкое кресло. Эбби заняла другое. Я плюхнулась на тахту.

– Начинай, – сказала я Мэйзи.

Мэйзи собралась с мыслями. Наконец, она заговорила, обращаясь ко всем, но глядя на меня:

– Джинни учила меня премудростям, которые открыты лишь якорям. Она поведала мне о грани и о пределах ее возможностей. Однажды она прочитала мне целую лекцию об истории создания грани. Мерси, ты имеешь право знать все, но остальные якоря тебе не доверяют. Они решили не раскрывать тебе истину.

– Геенна, детка, – напомнила ей Эллен. Она явно устала от развернутого предисловия и очень переживала, что ее мать подвергалась мукам.

– Геенна, – повторила Мэйзи. – Я до этого дойду, но позже…

– Хорошо, – проговорила Эллен. Поняла, что надо потерпеть, и погладила Мэйзи по волосам.

Племянница, судя по всему, не обратила внимания на ласковый жест Эллен. Мэйзи предельно сосредоточилась, на лбу моей сестры прорезалась вертикальная складка. Она принялась теребить ворот футболки и продолжила свое повествование:

– Итак, у грани есть свои пределы. Ведьмы создали ее, чтобы защитить нашу реальность, мир смертных, от Древних.

Мэйзи пытливо уставилась на меня:

– Как я уже говорила, я не понимаю, как все происходило на самом деле, но почему-то мне кажется, что об этом осведомлена ты, сестра. По-моему, грань пытается тебе кое-что объяснить. А еще тебе приснился странный сон…

Я тотчас вспомнила кошмар, который преследовал меня с некоторых пор. Я не могла выкинуть его из головы, а теперь он окончательно сформировался в моем сознании. Пирамиды и обелиски, в которые бьют молнии, тишина, сменяемая гулом энергии, окутывающей каменные круги, поток энергии, несущийся вдоль величественной стены. Безликий человек, ползущий прочь. Тем не менее я даже не представляла, каким образом мой сон связан с гранью. Исполинские монументы, – а мне привиделись самые знаменитые сооружения, – были построены в разные эпохи, их разделяли тысячелетия. Почему Гиза, Монахов курган и Теотиуакан[7] могли одновременно сыграть важную роль в создании грани?

– Якоря взбесились бы, если бы догадались, что я сообщила тебе про геенну, – добавила Мэйзи. – Не сомневаюсь, что я жива лишь потому, что они считают меня безумнее кусачего клопа.

Она оглядела нас.

– Они уничтожат меня, если узнают о нашем разговоре. А потом они убьют вас, потому что вы стали сопричастны к тайне грани. Но Мерси они, конечно, пощадят. Зато они ее обуздают. Вы должны решить, желаете ли вы слушать меня дальше.

Мое сердце застучало, как бешеное. Мэйзи права. Другие якоря, которые должны быть моими союзниками, определенно пойдут на все, чтобы усмирить меня, оставив в неведении. Куда до них злейшим врагам ведьм и ведьмаков! От соплеменников можно ожидать чего угодно.

Айрис и Эллен молчали. Эллен положила руку на колено Мэйзи, Айрис откинулась на спинку кресла.

– Ну, девочка, – криво улыбнулась Эбби. – Продолжай.

Эбби перенесла огромный стресс, но приложила все усилия, чтобы не показать своего испуга. Однако ее руки тряслись, а статическое электричество вокруг нее резко щелкнуло, когда она вытащила из волос бигуди. Глаза у нее были огромные, как блюдца.

Мэйзи облизнула губы.

– Геенна находится за пределами досягаемости грани, хотя между ней и нашей физической реальностью расстояние меньше толщины волоса. Но это не какое-то инфернальное место. Геенна – машина, энергетическая станция. Ад создали Древние. Раньше сущность умершего свободно возвращалась к источнику. Древние поняли, что если они поймают душу, то ее можно преобразовать в энергию. Если говорить колдовским языком магии, магия крови – это нефть, а магия души, порабощенная геенной, – ядерная энергия. Ад есть не только у нашего мира. Таких слоев во вселенной очень много, и они соединены с огромным количеством иных измерений. Наши души, как и души разумных существ миллионов других планет, миллиардов реальностей, снабжают энергией Древних.

– Значит, геенна – что-то вроде генератора… Но почему же мама оказалась там в заточении? – спросила Эллен, бесхитростно посмотрев на Мэйзи, а затем на меня, будто безмолвно спрашивая, верю ли я сестре.

Я слегка пожала плечами. Мозг твердил мне, что история Мэйзи чересчур заумна, но нутро возражало, считая все весьма правдоподобным.

– Когда человек умирает, вибрации его сущности ускоряются, как высота тона реактивного двигателя самолета на взлете. Если душа не может достичь нужной частоты вибраций, она не возносится. Древние построили машину геенны, которая работает именно на этих промежуточных частотах. Она ненасытна. Мы постоянно чувствуем ее притяжение. Почему, например, в Саванне столько призраков? Здесь действует четкий принцип. Сейчас объясню. Сила грани закреплена в нашем мире ведьмами-якорями, верно? Вот и геенна заякорена к нашему миру в определенных местах. Одно из них – Саванна. Геенна сама по себе не способна захватывать душу, но ее притяжение не дает сущности умершего достичь вибрации, необходимой, чтобы превзойти нашу реальность.

– А что мешает душе вознестись? – поинтересовалась я.

Мой зад устал от сидения на тахте, и я откинулась, опираясь на руки, чтобы дать себе отдых.

– Слушай меня, Мерси. Душа оказывается в геенне по одной простой причине. Она попадает туда из-за чувства вины, которое копилось в ней в течение жизни. Душа страдает из-за сделанного ею выбора, который привел к ошибкам, поэтому после смерти ее затягивает в геенну.

Мэйзи откашлялась.

– Большинство людей, которых вы видели, не злые. Даже не плохие. Рассказывают про человека, который провел десятки лет в геенне лишь потому, что чувствовал себя виноватым за то, что усыпил своего пса, получившего серьезную травму, а не подверг собаку болезненным хирургическим операциям с мизерными шансами на успех. Дух пса покорно ждал его у врат геенны, а затем вошел внутрь и вызволил из ада своего хозяина.

Эбби скрестила руки на груди.

– Погоди, девочка! А по-настоящему злые, беспощадные люди? Куда они отправляются?

Мэйзи вздохнула.

– Понятия не имею. Да и вряд ли кто-то знает. Но в геенне их нет.

Опустив голову, Мэйзи прикусила губу. Она обдумывала свою речь.

– Преступления тех, кто находится в геенне, могут быть истинными или выдуманными, но там мучаются и такие, как мы. Такие, как бабушка… ты…

Она взглянула на Эллен. Та всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Моя тетя и по сей день терзалась чувством вины за то, что не спасла своего сына.

– И такие, как Оливер. Он до сих пор ужасно мучится из-за того, что случилось с Грейс.

Мэйзи повернулась ко мне:

– Как Питер, который в глубине души понимает, что изнасиловал тебя.

Я едва не подпрыгнула.

– Питер не насиловал меня! – возмутилась я.

– Он обратился к Хило, и она создала приворот, который усыпил твою бдительность, сестренка. Ну а Питер затащил тебя в постель. Возможно, тебе удалось придумать этому разумное объяснение, но я уверена, что Питер очень стыдится содеянного. Даже если он сам ничего толком не понимает.

Я с трудом встала с тахты и побрела к окну, из которого открывался вид на наш сад. Я никогда не позволяла себе смотреть на поведение Питера с подобного ракурса. Но сейчас все резко переменилось. Я пока не осознала всех чувств, которые бурлили во мне после признания Мэйзи. Поэтому я решила вернуться к ним позже. Разберусь с эмоциональной бурей в другой раз! В конце концов, это очередной пункт в списке «отложено». И я продолжила любоваться зеленой лужайкой за стеклом.

– Насчет собаки, – спокойно произнесла Айрис, и я обернулась на ее голос. – Это просто милая история или действительно есть способ вытащить маму из ада?

Я почувствовала пристальный взгляд Мэйзи. Она мысленно просила прощения за свои слова о Питере. Безмолвное извинение сестры позволило мне чуточку расслабиться. Внезапно я поняла, что затаила дыхание, и шумно, с облегчением выдохнула.

– Некоторые души преодолевают свою боль и выбираются сами, – ответила Мэйзи, обратившись к Айрис. – Другие остаются в заточении. Демонические образы, которые вы видели, в действительности не демоны, а люди, которые слишком долго пробыли в геенне. Ад исказил их, лишив остатков человечности. Они стали столь плотными и темными, что иногда кое-кто из них выпадает обратно в наш мир. А их изуродованное сознание заставляет их искушать других. Так в геенне оказываются новые жертвы.

Мэйзи поежилась.

– Ты их видишь, – сказала Эбби. – Люди-тени, которых частенько подмечаешь краем глаза. Они жаждут украсть твой свет.

Эбби поплотнее запахнула халат.

– А твоя бабушка? – осведомилась Айрис, пытаясь вернуть Мэйзи к текущей проблеме.

– Бабушка, – повторила Мэйзи, кивнув. – Боюсь, что ей можно помочь, лишь отправившись за ней в геенну.

– Как? – выпалила Эллен, напрягшись и наклоняясь к Мэйзи.

– Попасть в геенну легко. Надо просто умереть, – ответила Мэйзи.

В библиотеке наступила тишина.

– Но это можно устроить, – произнесла Айрис, нарушив паузу. – Можем остановить мне сердце, и я спасу маму.

Она повернулась к Эллен:

– А когда я ее вытащу, ты меня вернешь.

Эллен нахмурилась.

– Нет. Очень рискованно. А я не собираюсь тебя терять. Даже ради мамы.

Айрис вскочила, подошла к Эллен и рухнула перед сестрой на колени.

– Мы должны! Я жить не смогу, зная, что мы не попытались.

Она обняла Эллен за плечи.

– Я сама не смогу избежать геенны, если не попытаюсь помочь маме.

– Тогда ситуация усложняется, – подала голос Мэйзи. – Попасть туда может любой, а вот выбраться оттуда способен только тот, кто не испытывает стыда.

Она указала на Айрис.

– Твой стыд висит на тебе, как камень на шее, и, к сожалению, он касается и меня.

– Кто же ничего не стыдится? – удивилась Эбби, вслух высказав то, что терзало меня. – Младенцы да социопаты, а психи вряд ли выстроятся в очередь, желая предложить нам свою помощь.

– Точно, – сокрушенно ответила Эллен. – Любой, достаточно проживший в нашем мире, о чем-то да сожалеет, как бы он ни старался делать все правильно.

«Любой, достаточно проживший в нашем мире…». Реплика Эллен эхом отозвалась в моей голове. Я знала того, кто по природе своей не способен причинить другим боль. Того, кто действительно невинен. Того, кто провел в нашем мире всего несколько месяцев.

– Звони Ривке. Пусть Эммет поскорей возвращается в Саванну.

Глава 8

– Твои бабушка и дедушка не были официально женаты. Подумаешь. Такой расклад вообще ничего не меняет, – заявил Питер, прижав меня к груди.

Вряд ли, подумала я. Да и Айрис бы с ним не согласилась. Моя тетя гордилась семейной историей и своим ведьмовским родом. Да и меня почти подкосило поведение деда. Он оказался моральным слабаком и бросил свою первую семью на произвол судьбы.

Но я решила не спорить с мужем. Питер хотел, чтобы мне было лучше, и мне было так приятно лежать с ним в постели. Прижавшись щекой к его груди, я вдохнула его запах. Однако я до сих пор раздумывала о словах Мэйзи насчет Питера. Как ни крути, а он действительно использовал магию, чтобы меня приворожить. Я давным-давно узнала, что он встречался с Хило, чтобы та сделала заклинание. Но я сама пошла к Хило, чтобы попросить о любовных чарах, которые должны были разжечь во мне страсть к Питеру. Получается, что Питер просто-напросто меня опередил. Правда, интерпретация Мэйзи выставляла действия Питера в ином свете. Еще одна сумеречная зона, огромная и пугающая, в которой мне предстоит найти свою тропинку. Когда-нибудь, возможно скоро, я и Питер поговорим об этом, но не сегодня. И я спрятала назойливые мысли в долгий ящик.

– Эта другая семья твоего деда, – вывел меня из размышлений Питер. – Где они теперь?

– По крайней мере, одна из них здесь, в Саванне. Это Джессамина. А про остальных я не знаю. В смысле, я уже не представляю, сколько теперь у меня родственников появилось.

Я замолчала, и у меня защемило сердце.

– А считают ли они нас родственниками? – пробормотала я.

– Ох, милая! Дураки они будут, если не признают вас, Тейлоров, родней, – прошептал Питер, ткнувшись носом в мои волосы.

– Будь я на их месте… – возразила я.

– Будь ты на их месте, ты бы уже думала, как с ними воссоединиться. Или это не будет «воссоединением», пока вы не соберетесь на семейный ужин?

Питер усмехнулся, но его шутливый тон мне не помог.

– Как, наверное, им было больно, когда их бросили.

– Ага, согласен, но ведь не ты это сделала. Не бери на себя все подряд.

– Думаю, вину на себя взяла Айрис.

– Да, это ее выбило из седла.

Широкая ладонь Питера скользнула по моей груди и спустилась к животу.

– Да, узнав об обмане и предательстве отца, она как будто себя потеряла. Но я могу ее понять, – добавил Питер…

Я одеревенела, а к горлу подкатил комок.

– О чем ты? – спросила я.

Питер вздохнул.

– Я часто думаю, как мне с тобой об одной штуке поговорить.

Щекой я почувствовала, как его сердце забилось сильнее. Он явно нервничал.

– Ты можешь говорить со мной обо всем.

Питер поцеловал меня в макушку.

– Верно. Пожалуй, не надо было болтать, по крайней мере сегодня. У тебя забот полон рот.

Я ощутила укол вины. Я ни слова не сказала о судьбе моей бабушки, а еще молчала по поводу того, что Эммет возвращается в Саванну. Тема была весьма щекотливая и для меня, и для Питера… Упершись рукой в его твердое, как камень, плечо, я отодвинулась и посмотрела мужу в глаза.

– Я тебя слушаю.

Питер прижал меня к себе.

– Прежде, чем родится ребенок, нам надо поговорить с моими родителями, насчет того, кто я такой…

Я оцепенела. Неужели он догадался о своем происхождении? Может, я ненароком проговорилась? Или что-то сделала? От паники я едва не сорвалась, чтобы задать все эти вопросы прямо сейчас.

– В том смысле, что… погляди на них, – пылко продолжал Питер. – И сравни моих родителей со мной. Папа ростом – метр семьдесят. И он, и мама – из черноволосых ирландцев.

Я расслабилась. Действительно, лишь исключительно чудесное сочетание рецессивных генов Клер и Колина могло бы породить моего рыжеволосого великана.

– Конечно, может, это и ерунда, – произнес Питер, тихонько меня покачивая. – Но я смотрел семейные фотографии, по обеим линиям. Я ни на кого из них не похож.

– Ты решил, что тебе усыновили? – расхрабрилась я.

– Я мог так предположить, но нет, есть много фотографий мамы, беременной, ужасно полной, она выглядела как…

Питер осекся на полуслове.

– Беременность ей не была к лицу, как тебе, Мерси.

Я ощутила огромное облегчение. Он понятия не имеет, что Клер – не его биологическая мать.

– Хорошо ты вывернулся.

– Я ее ребенок, не сомневаюсь, но, похоже, папа – не мой настоящий отец, понимаешь?

У меня не было ни духу, ни сил лгать мужу совсем уж откровенно.

– И какой ход твоих мыслей?

– Спасибо, доктор. Но это не предположение, Мерси. Я нутром чувствую – что-то здесь не так. И всегда чувствовал. Я очень люблю папу, и раньше для меня такой вопрос вообще роли не играл, но теперь…

Я отодвинулась от Питера и внимательно посмотрела на него. Разноцветные глаза, один – зеленый, другой – голубой, ярко поблескивали. Вероятно, Питер заранее предвкушал спор с матерью.

– Я должен знать, кто я такой, – произнес он.

Я ничего не сказала.

– Должен, ради нашего сына, – добавил Питер. – В том смысле, что для этого есть и медицинские причины.

Логически объяснение выглядело нормальным, но я встревожилась. Очевидно, Питер уже долгое время сомневался насчет своего происхождения, а перспектива стать отцом лишь обострила в нем желание знать правду. И мне бы не хотелось оказаться одной из тех, кто вынужден все от него скрывать.

– Завтра навестим Клер, – сказала я. – Вместе. И спросим ее, хорошо?

Питер кивнул, и у меня заныло сердце, когда я увидела слезы в его глазах. Он стер их тыльной стороной ладони, а потом протянул руку и выключил свет.

Глава 9

Когда я проснулась, Питера не было. Я поморгала и уставилась на будильник. Двенадцатый час. Я проспала. А я обещала помочь Айрис с подготовкой ко Дню благодарения! Ну и растяпа! Вскочив с кровати, я ринулась в душ. Без макияжа обойдусь. Кое-как высушив волосы, я натянула спортивные штаны с завязкой на поясе и футболку Питера.

В доме не пахло ни гвоздикой, ни корицей, ни шалфеем. Я поспешно спустилась по лестнице, ворвалась на кухню и обнаружила дядю Оливера. Он пристально разглядывал потрепанную туристическую карту с отметками в тех местах, где были найдены части тела очередной жертвы. Я заметила, что у Оливера красные глаза. Он плакал. Зрелище меня очень обеспокоило. Оливер всегда справлялся с наплывом эмоций, любая душевная боль скатывалась с него, как вода. А сейчас Оливер страдал, и это просто поразило меня. Я покосилась на карту. Как много всего случилось с того момента, когда мы все изучали эту карту, разложенную на столе. Казалось, тысяча лет прошла.

– Питер в таверне. Просил передать, чтобы ты не волновалась. Он сам поговорит с мамой.

Уже хорошо. У меня еще есть время предупредить Клер.

– Шифровка передана, я свое дело сделал, – продолжил Оливер, посмотрев на меня. – И, кстати, Конфетка, День благодарения отменяется.

Он печально улыбнулся:

– По крайней мере, в доме Тейлоров.

– Ой!

Я ощутила себя обманутой и одновременно виноватой за то, что чувствую себя такой. Хэллоуин или Самайн[8] не были для нас настолько важны, как для наших друзей, придерживавшихся викканского[9] язычества. Для нас это был обычный день, когда мы могли позволить себе есть сладостей, сколько влезет, и наряжаться так, как, с точки зрения обычных людей, должны одеваться ведьмы. Айрис предпочитала стиль хиппи, дополненный атрибутами богини плодородия, Эллен нахлобучивала на голову остроконечную шляпу и делала зеленый макияж. Смешно, но в принципе ничего особенного. А вот День благодарения должен был стать первым крупным семейным торжеством, которое я бы встретила в качестве жены Питера. Я терпеливо ждала этой даты и надеялась только на лучшее. К нам вернулась Мэйзи, и в прямом, и в переносном смысле, что тоже стоило отпраздновать.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Общее наименование сверхъестественных существ в фольклоре германских и кельтских народов (эльфы, брауни, феи и многие другие создания).

2

Вечнозеленое кустарниковое растение, живущее на деревьях. У древних римлян омела считалась символом жизни и талисманом. В Великобритании растение служит традиционным рождественским украшением, также распространен обычай целоваться под веткой омелы во время празднования Рождества.

3

Верховная богиня Фригг – покровительница любви, брака и домашнего очага, жена Одина. Бог обмана Локи – руками слепого Хёда, брата Бальдра, – погубил сына Фригг: Бальдр умер, убитый дротиком из омелы.

4

Астрономический прибор, предназначенный для измерения углов, например, для определения экваториальных координат небесных светил. Армиллярная сфера использовалась вплоть до XVI века.

5

Эндрю Уайет (1917–2009) – выдающийся американский художник-реалист.

6

У древнегерманских и древнескандинавских народов – воин, посвятивший себя богу Одину. Берсерки отличались неистовством в бою и нечувствительностью к боли.

7

Гиза – город в Верхнем Египте, древнее кладбище Мемфиса, где сохранился комплекс пирамид фараонов и статуя Сфинкса. Монахов курган (Монкс-Маунд) – одно из крупнейших земляных сооружений в Северной Америке, относится к доколумбовой эпохе, входит в состав комплекса Кахокия (штат Иллинойс). Теотиуакан – древний заброшенный город, расположенный в 50 км к северо-востоку от Мехико.

8

Самайн – кельтский праздник, символизирующий окончание уборки урожая.

9

Имеется в виду «викка» – система верований, основанных на почитании природы.