Алла Полянская

Тайны виртуальной жизни

© PRPrime Company, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Где сумеречный час как будто был всегда.А. Теннисон

1

Найти под новогодней елкой труп – удовольствие так себе.

Особенно если накануне было весело. Время провели просто отлично: говорили, смеялись, даже молчалось вместе хорошо. И следующую встречу запланировали.

Так очень редко бывает в компании, состоящей из незнакомцев, – но у нас все получилось отлично.

Но вот, вместо подарков, лежит тело какого-то совершенно левого мужика, которого накануне вечером точно не было в этой квартире… Вернее, не вместо подарков, а рядом с ними. И как теперь найти коробку именно с моим подарком, я не в курсе, граждане!

А самое главное, я понятия не имею, что делать с трупом!

То, что это труп, и ежу понятно: небольшой нож торчит у мужика из левого бока – по крайней мере, рукоятка небольшая, значит, лезвие тоже вряд ли огромное. Голова трупа вывернута под странным углом, а пустые глаза, что уставились на меня, подчеркивают, что гражданин, обитавший в этой не слишком презентабельной оболочке, покинул ее. И если судить по ножу, то сделал это не по собственной инициативе. И как мне теперь быть, я не знаю. Заорать? Идиотство какое-то, люди спят. Только меня подорвало ни свет ни заря, и это потому, что я накануне ничего, кроме пива, не пила, и хотя у меня никогда не бывает похмелья, но пиво имеет свойство… В общем, пришлось встать раньше всех. И уж конечно же, я решила пойти посмотреть на свои подарки – мы договорились, что обменяемся подарками, это часть обязательной праздничной программы. Хоть Новый год отмечали старый, но без подарков он вообще не взлетает.

И теперь до подарков не добраться, зато – извольте видеть, труп. С вывернутой головой и ножом в боку. Но орать я не буду, во всяком случае, пока не буду. Да как-то и не хочется, труп меня не пугает.

Ну, то есть я понимаю, что где-то в квартире, возможно, притаился убийца, и это нехорошо, но сам по себе труп, даже как предмет интерьера, страха не вызывает. Да и с чего бы? Мне и раньше приходилось видеть покойников.

Конечно, если вдуматься, то вполне возможно, что, как в американской страшилке, за всеми нами охотится некий маньяк и будет убивать всех по очереди, пока не доберется до прекрасной девственницы… Но голос разума твердит о том, что если бы указанный маньяк хотел, то вполне свободно мог бы перебить нас, пока мы спали, а девственниц и вовсе не найти. А раз мы все живы-здоровы и убит только этот незнакомый мужик, невесть как здесь оказавшийся, то, значит, никакой это не маньяк.

К тому же в данный момент меня другое занимает. Там, ближе к стене, стоит кубическая коробка, упакованная в красивую бумагу, с большим золотым бантом, и на ней красуется карточка со словом «Паола». Так вот, Паола – это я. Это мое виртуальное имя, то есть никнейм или, кратко, ник. То есть на одной из коробок карточка с моим ником, и коробка выглядит очень соблазнительно. Понятно, что никаких ценностей там нет, но тем не менее мы все учли вкусы друг друга, а Анетта взялась упаковать эти подарки, чтобы у нас получился настоящий праздник, с сюрпризами под елкой, найденными с самого утра.

И вот на тебе!

Я осторожно обхожу покойника и ногой подвигаю к себе коробку. А я так люблю подарки, что никакой свежеумерший в неподходящем месте господин не помешает мне заглянуть, что же приготовили мне мои братья и сестры по Форуму. Тем более что мои предпочтения всем отлично известны… Правда, вряд ли в этой коробке есть новое колечко или сережки.

Я подцепила ленточку пальцами правой ноги, и через секунду коробка оказалась у меня в руках. Конечно, мы планировали открывать подарки все вместе, под елкой, но теперь ясно: этого не будет. Было бы странно открывать подарки рядом с незнакомым покойником. А даже если и знакомым, соседство неподходящее. Ладно, открою коробку не здесь, а там, где спала, а потом уж разбужу нашего радушного хозяина, и пусть он сам решает, что ему делать с трупом под его елкой.

Коробка была на удивление увесистой, но, в общем, это ожидаемо, если шесть человек купили мне по подарку. Знаете, я не люблю разрывать оберточную бумагу, и не потому, что хочу ее потом использовать, просто она такая красивая, и мне жаль ее портить. У меня дома есть тетрадка, куда я вклеиваю образцы оберточной бумаги – не знаю зачем. Я ее не перелистываю и вообще не коллекционирую эти кусочки с розами, свечами и прочими красивостями, просто, если оставляю себе кусочек красивой оберточной бумаги, оставшееся выбросить мне легче. Я в принципе сложно расстаюсь с вещами – все кажется, что они обидятся, если выброшу их. Вот так стояли у меня дома или лежали где-то в ящике – тепло, уютно, знакомо… А потом на помойку? Ни за что ни про что! В общем, я понимаю, что это шиза, но это моя шиза, и я никому ее не навязываю.

Я иду по коридору в спальню, где стоит большая кровать, которую мы этой ночью делили с Нордом. Так вышло, что остальные за один-единственный вечер вдруг оказались парами – нашими, форумными, они и в вирте симпатизировали друг другу, реал только подтвердил то, что было в вирте. Только мы с Нордом оказались сами по себе, никакой искры между нами не пробежало, да я и не ожидала ничего такого. Но Алекс, хозяин дома, сунул нас в одну кровать, потому что остальные разбрелись по парам. У Алекса, который организовал эту вечеринку, оказалась собственная спальня, и это естественно, квартира-то его, но он категорически не захотел делить ее с Нордом, и вариантов не осталось. А если вы спросите, был ли у нас с Нордом секс, то я вам скажу, что это не ваше собачье дело.

Хотя я не представляю женщины, которой бы пришло в голову заняться сексом с Нордом. Он огромный, белобрысый, с длинными, ниже плеч, волосами и детским взглядом очень светлых глаз. И он программист, а это, как ни крути, отчасти диагноз, потому что я в жизни не видела программиста, который бы выглядел как нормальный человек. И Норд тоже не выглядел нормально. И перед тем как улечься спать, я заставила его принять душ. Но все равно спала я очень неважно, потому что вообще не привыкла ни с кем спать в одной кровати. Даже когда у меня заводится кто-то для секса, то ночевать я его не оставляю… По крайней мере, не в моей кровати. Терпеть не могу, когда кто-то сопит или, не приведи боже, храпит, и вообще присутствие рядом какого-то левого чувака, когда я сплю и не контролирую ситуацию, кажется мне плохой идеей.

А Норд просто лег и уснул. Он, конечно, порядком нагрузился вместе с Алексом, но Алекс – у себя дома, а Норд все-таки в гостях. А они вдвоем надрались до положения риз, когда пили на скорость. Жаль, что не настолько сильно надрались, чтобы Алексу стало по фигу, кто лежит рядом и лежит ли вообще кто-то, иначе я бы гораздо лучше выспалась.

Я покосилась на спящего Норда и открыла коробку.

Сверху слой моих любимых конфет с вафельной прослойкой, под ними книга-альбом с репродукциями картин из Лувра. Не знаю, кто купил мне ее, но этот человек попал в самое яблочко, я обожаю рассматривать старые картины. Все эти лица, изображенные на портретах, – людей уже давно нет, а их лица остались, а значит, что и они были, эти люди. Были, но ушли, как и мы уйдем когда-нибудь, как и я… Иногда, глядя на собственные руки, я думаю о том, что там, под кожей и плотью, кости. И когда-то от меня останутся только они и череп с запломбированными зубами. Мне всегда немножко странно это представлять, но я все равно об этом думаю, и меня не радует такая перспектива, я даже всерьез подумываю при первой же возможности податься в вампиры. Честное слово, граждане, я не буду никого убивать! И кровь буду брать по чуть-чуть, от многого немножко – не кража, а дележка. Но все-таки вполне возможно, что вампиров не существует, и это очень большая проблема. Если думать о том, что когда-то меня зароют и может же так произойти, что я это буду как-то осознавать, и мне вряд ли подобное понравится… В общем, старые портреты всегда наводят меня на такие мысли, но не рассматривать их я не могу. Эти люди были: дышали, смеялись, любили, занимались сексом, плакали, дурно пахли, тупили по жизни и испражнялись в ведро, подтираясь чем попало, но на портретах они в парадных одеждах, увешанные драгоценностями, с глазами, полными какого-то особого знания… Рассматривать старые портреты – это все равно что гулять по кладбищу, но с комфортом. И сейчас я уже точно знаю, что этот альбом с репродукциями буду рассматривать долго, всякий раз находя для себя что-то новое в каждой из картин: пряжку, небрежно скомканный нотный лист, цветок – не важно, детали подобных картин никогда не бывают случайными, старые художники все знали насчет символизма и оставили нам эти хлебные крошки, чтобы мы лучше понимали то, что они собирались нам сказать.

Под книгой лежат еще две. Ну да, книга – лучший подарок, после бриллиантов, конечно. И в данном случае подарки отличные: молдавские сказки в зеленом коленкоровом переплете, выпущенные в пятидесятых годах прошлого века, и первоиздание «Волшебника Изумрудного города» с иллюстрациями Владимирского. И эта книга повергла меня в трепет, до того я ее хотела, да все найти не могла никак, а кто-то нашел! И кто бы то ни был, огромный ему респект. Сбылась моя давнишняя детская мечта обладания этой чудесной книгой.

А еще здесь коробочка со старой советской статуэткой «Девушка с амфорой» – в отличном состоянии и… Черт подери, я глазам своим не верю! Красная бархатная коробочка, а внутри тоненькое колечко с хризолитом. Все, я повержена. Это именно тот подарок, без которого все остальные меня не радуют. Вернее, радуют, но не так.

Я странно устроена, что два… нет, в идеале три-четыре раза в год в моем организме образуется острая нехватка золота. На день рождения, на Новый год – это обязательно, и еще на какой-то совершенно любой праздник, который предполагает подарки. Это не так часто, я считаю, но уж если я не получила в такой день свою дозу золота, праздник для меня безнадежно испорчен и я впадаю в депрессию. Иногда надолго. Я размышляю о том, что жизнь отстой, меня никто не ценит, да и за что меня ценить-то, обычная неудачница, и внешность заурядная, и вообще…

Но сегодня праздник правильный, и я тут же надела кольцо на безымянный палец правой руки, и выглядит оно так, словно всегда там было. Судя по всему, двое из гостей решили скинуться на этот подарок, и я считаю, что поступили они правильно. На подарок Норду мы все, например, скинулись, и в коробке, предназначенной ему, какой-то девайс для компа. Только вшестером мы и осилили его купить.

На дне моей коробки лежит еще открытка, в которой кто-то написал: «Дорогая Паола, со старым Новым годом!» Это дико звучит – «старый Новый год», но мне нравится, что есть еще один повод собраться под елкой. И значит, я ничего не перепутала, коробка все-таки предназначалась мне. Под открыткой лежит музыкальный диск – сборник разных песен, которые мне нравятся. Я знаю, что это Норд скачал их для меня и записал на диск, больше некому. Что ж, и это отлично. Интересно, что у остальных? Я ведь знаю только то, что покупала сама. Ну, кроме подарка для Норда, его покупал Ирвин, он каким-то образом тоже понимает во всех этих компьютерных делах. Ну ладно, еще увижу… Если, конечно, полиция, приехав за трупом, не заберет все подарки как улики. Вот удача, что свою коробку я оттуда утащила!

– Как тебе колечко? С размером угадали?

Это Норд заспанно улыбается, глядя на меня. Значит, я его разбудила своей возней.

– Отпад! Я в восторге, правда! И сидит на пальце, как там и было.

– Мы знали. – Норд ухмыльнулся: – Это Алекс мне предложил – говорит: «Давай, брат, скинемся на любимый наркотик Паолы, от меня одного она, пожалуй, что и не примет такой подарок, а от двоих ей приличия позволят». Мы же в курсе, что ты самая главная сорока из всех сорок нашего Форума.

– И с размером угадали…

– А помнишь, Зета темку создавала в Женском, насчет размеров пальцев?

В Женском разделе Форума под названием «Тихий уголок» каких только тем не создавалось, и уголок этот тихий примерно так, как бывает тихим серпентарий.

Точно, где-то с месяц назад была такая тема, и я там оставила размер своего безымянного пальца, попутно объяснив предпочтения в камешках, было дело! Надо же, нашли и приняли к сведению!

Хотя это, конечно, не удивительно.

Когда много лет тусишь в вирте с одними и теми же людьми, начинаешь их узнавать. И они тоже тебя узнают. Вирт тем и хорош, что можно узнать другого человека вслепую, не отвлекаясь на его внешность, голос или манеры. Есть ник и аватарка, а за ним, где-то там, в пространстве, может быть совершенно удивительный человек, а может оказаться и конченая мразь. Но в реале правды о них, возможно, никто не знает. И прекрасный человек в жизни производит впечатление мизантропа или отшельника, а мразь будет мило улыбающейся дамочкой. Но вот это настоящее нутро – оно лезет именно в вирте, там видна самая что ни на есть изнанка. Да, поначалу-то можно притвориться кем угодно, а только если ты на Форуме долго, то твоя настоящая сущность покажет себя обязательно. И не только сущность, но и твои предпочтения, что ты любишь или нет, чего хочешь от жизни вообще и просто сегодня вечером. Даже какой сорт туалетной бумаги предпочитаешь. Люди пишут о себе многое, и даже если лгут, по их лжи тоже можно понять правду.

– Слушай, Нордиш, там в гостиной труп.

– Что?!

Норд сел на кровати, не заботясь о том, что я наблюдаю воочию его клетчатые трусы и волосатую грудь. Вчера я как-то не обратила внимания на эти подробности, потому что нервничала из-за перспективы провести ночь с человеком, который выглядит так, словно состоит из кусков разных людей, вот и сейчас лучше бы мне всего этого не видеть, ей-богу.

У Норда на аватаре такой юный викинг с точеным носом и героическим лицом, на светлых волосах – стальной обруч, на бицепсе – руны, и вообще эта аватарка всегда казалась мне мегасексуальной. А тут сидит мужик под сорок, ну, нос-то, пожалуй что, и похож, волосы тоже, а остальное и рядом не стояло. И вот это, граждане, второй подводный камень вирта: аватарка чаще всего никак не соответствует реальному положению дел, и накачанный красавец в реале может оказаться дрыщом в потертых джинсах и с немытой головой, грудастая красотка – толстой теткой под сороковник, а неведомая фигня, состоящая из полос и пятен, – вообще невесть кем.

Но это оказывается неважным, ведь прежде, чем выползти в реал, этого человека ты уже узнал, мнение свое о нем составил и не так уж переживаешь, как он или она выглядит. Ну, почти неважно. И хотя к трусам в клетку и торсу, поросшему светлыми волосами, я не готова, конечно, даже после ночи, проведенной в одной постели, но это Норд, или Нордиш, как мы его иногда зовем на Форуме. И он все тот же – умный, юморной, полный иронии… Правда, вот сейчас, похоже, ему совсем не до смеха, но тут я его понимаю, я тоже не рада, что в гостиной лежит разлагающаяся органика, а наши сегодняшние планы по поездке на шашлыки, похоже, стремительно накрываются медным тазом. Вряд ли приехавшая на вызов полиция решит, что – ну вот, бог с ними, торопиться некуда, пусть люди едут отдыхать.

– Какой труп, Паола?

– Мужик какой-то… – Блин, надо было сразу сказать! – Лежит там, в боку нож, шея свернута…

– Кто-то из наших?

Наши – это как раз та компания, которая собралась здесь.

– Нет, какой-то левый мужик, впервые вижу.

Норд соскочил с кровати и оглянулся в поисках штанов.

– И ты просто забрала свою коробку и пришла сюда рассматривать содержимое, вместо того чтобы разбудить всех и сообщить о находке?!

– Я подумала, что труп уже никуда не торопится, а если придет полиция, то коробки они могут и забрать. Ну, как улику, раз они были на месте преступления. А я не хотела, чтоб они забирали мою коробку. Как бы я тогда узнала, что в ней? А мне было очень любопытно. А когда я вошла, ты же спал, и я решила, что какие-то полчасика ничего в данном случае не меняют, все плохое уже стряслось, что ж теперь суетиться? И, как видишь, оказалась права, потому что…

Откуда-то со стороны гостиной раздался истошный визг. Кто-то из дам все-таки исполнил извечный женский долг, озвучив катастрофу.

– Ну видишь, труп и сам отыскался. – Я рассматриваю колечко на пальце. – Нордиш, надень ты, ради бога, штаны, нельзя же и дальше продолжать травмировать мою неокрепшую психику видом этих трусов.

– Трусы как трусы. – Норд наконец нашел джинсы и втиснулся в них. – Паола, ты чудовище, знаешь?

– Отчего это?

– Ну, оттого, наверное, что никому другому не пришло бы в голову, обнаружив труп, спокойно забрать коробку с подарками и уйти. И ты сидела здесь как ни в чем не бывало, рассматривала книги и цацку, и тебе даже в голову не пришло сказать мне, что…

– Нордиш, ты же спал!

– Но ты могла меня разбудить!

– Зачем?

Вот реально, я не понимаю этого момента. Здесь, видимо, есть какая-то особая тонкость, которую я не вижу, а Норд видит и сердится, что не вижу я. Но мне хочется залезть обратно в кровать и немножечко еще поваляться под одеялом, потому что я не выспалась и потому, что у меня новое колечко, которым я хочу полюбоваться наедине с собой.

– Паола, я еще вчера заподозрил, что твой реальный образ от виртуального не отличается.

– И что?

Норд фыркнул и вышел из комнаты, и я этому рада. Теперь могу ощутить удовольствие от того, что сегодня праздничное утро, а у меня новое колечко и прочее тоже.

Я взяла коробку с подарками, поставила около кровати и нырнула под одеяло. У Алекса отличные постельные принадлежности, и я бы хорошо выспалась, если бы мне не пришлось делить эту кровать с Нордом. Ну, я это уже сто раз говорила. Но все-таки я считаю, что после всех неприятных моментов имею право немножечко поныть.

Зато теперь я могу полежать одна, полюбоваться колечком, полистать книги, съесть несколько любимых конфеток… Вот нипочем не пойду я в гостиную, труп я уже видела, а ритуал открывания подарков теперь испорчен напрочь.

Колечко блестит на пальце так, как блестит только новое золото и камень, за окном, так сказать, мороз и солнце, и я могу рассмотреть драгоценность во всех деталях: овальный камешек такого оттенка, какой бывает у цветов клена, прозрачный и отлично ограненный, а вокруг него восемнадцать белых циркончиков. В общем, как раз то, что я люблю, – классика. Теперь нужно будет найти похожие серьги, а если повезет, то и подвесочку.

Дверь открылась, и вошла Вика. Этой юзерше с ником Гейша я всегда симпатизировала, и когда наше общение из вирта плавно перетекло в телефонные разговоры, мы вдруг поняли, сколько у нас общего. Внешне, правда, мы оказались даже приблизительно не похожи: я практически бесцветная блондинка, а она очень жгучая брюнетка с потрясающими карими глазами – не очень большими, но какого-то кофейного оттенка. Вика такая же не худая, как и я… Ну, это мне приятно говорить в вирте, что я не худая, и людям задвигать политкорректно, а так вообще-то при росте метр семьдесят семь вешу я полный центнер, что огорчает меня несказанно. И радует только то, что Вика весит примерно столько же. Впрочем, это не помешало ей в первый же наш реальный вечер заарканить Ирвина, да так крепко, что тот глаз с нее не сводил, а Ирвин – парень весьма видный, как оказалось. И уж они-то этой ночью не скучали, как пить дать, и тут я их понимаю.

– Там труп. – Вика села на кровать рядом со мной. – Новое колечко? У меня тоже, смотри.

На ее руке блестит тонкое колечко с гранатом, ограненным в форме капли. Значит, свою коробку она тоже достала. Да, с Гейшей нас объединяет и рациональность тоже.

– Алекс вдвоем с Ирвином сбросились. – Вика легла рядом со мной. Ее атласная вишневая пижама красиво блестит. – Да, наши мальчики лучшие. Я решила, что коробки надо оттуда забрать, чтобы полиция не прихватила с собой, ищи-свищи тогда.

– Ага. – Я рассматриваю колечко Вики и вздыхаю – красивое. Но мое мне нравится больше, вот если бы я сама их выбирала, то из этих двух я бы выбрала свое. – Ты нашла труп?

– Нет, Анетта.

Анетта – наша третья грация, но она как раз и есть грация, не то что мы с Гейшей. Анетта стройняшка, в рыжих задорных кудряшках, подстриженных чуть ниже ушей, с голубыми глазами и веснушками. Вот есть рыжие страшненькие – да почти все рыжие страшненькие, – но не Анетта. Она красивая тетка, и то, что она оказалась в компании незнакомцев, говорит только о том, что счастье или социальные связи от внешности зависят гораздо меньше, чем принято считать.

– А кто этот мужик, Алекс знает?

– Нет. – Гейша положила руку на подушку и скосила глаза на кольцо. – И с размером угадали…

– Ага, скажи? У меня конфетки, будешь?

– Нет, я такие не люблю. – Гейша вздохнула: – Я так понимаю, шашлыки на Острове отменяются.

– Да, мать их растак, все пропало.

Переглянувшись, мы умолкли. Вот так мы могли часами болтать по телефону, радуясь тому, что нашлась родственная душа, а в реале появилась какая-то неловкость, что ли? В общем, легкости нет, и я не знаю почему. Вчерашний вечер был отличным.

– Ты с Нордом переспала?

– Нет. – Я фыркнула: – У него трусы в клетку и на груди волосы.

– Понятно. – Гейша потянулась. – Так я и думала, что ты не захочешь. А мы с Ирвином…

– Ну, это было ясно с самого начала. И как он?

– На четверку с минусом.

Мы переглянулись и засмеялись.

Нет, все-таки ничего не изменилось, мы по-прежнему можем болтать о всякой чепухе и смеяться над только нам понятными вещами.

– Отличная была вечеринка, да? – Гейша поднялась и потянулась. – Пойду, пожалуй, приму душ и переоденусь.

– Так а с трупом что?

– А бог его знает, что они решили. Как по мне, завернуть его во что-то да вывезти, и все, забыли. Никто его не знает, и как он там оказался, тоже загадка. Увезти подальше и не портить себе праздник.

И тут я с ней тоже полностью согласна. Ничто так не портит праздничные планы, как некстати образовавшийся труп.

2

Вообще-то я не очень люблю праздники. Может, оттого, что мне некуда пойти – не вижу я смысла в шатании по городу. Как-то так получилось, что в последние годы все мои прежние подруги куда-то подевались. Ну, не куда-то, конечно, а просто повыходили замуж и утонули в болоте повседневных забот и супружеского долга. Иногда мы видимся – меня по-прежнему приглашают на дни рождения, но в последнюю пару лет я заметила вдруг появившуюся снисходительную жалость – дескать, да что же ты, бедняжка, все никак замуж не выйдешь! Меня это начало потихоньку бесить, и я практически оборвала все социальные связи в реале, потому что считаю, что живу отлично. Да, у меня нет вечно недовольного мужа, который иногда пахнет не слишком приятно, нет сопливых детей и нет каждодневной каторги в виде готовки, проверки уроков, секса по привычке, сидения в офисе с восьми до шести, засолки огурцов и бог весть чего, что необходимо делать замужней женщине и матери семейства. Но это не значит, что я несчастная или неполноценная, что бы там ни считали окружающие. И когда я на мнение окружающих плюнула, сразу почувствовала себя гораздо лучше.

Мужа я не завела, потому что не попался еще мужчина, которого я бы могла вытерпеть дольше, чем пару ночей, и который не пытался бы требовать от меня… всякого: чтоб я не сидела в Интернете, чтоб варила какой-то борщ и гладила стираные вещи. Мужчины находятся в плену совершенно диких предрассудков, считая себя вправе требовать от женщины самых разнообразных вещей, вплоть до секса. И секса требовать даже тогда, когда мне, например, и приблизительно его не хочется. А еще деторождения, которое пугает меня до одури, сама концепция даже.

Дети – это вообще отдельная песня. С детьми у меня сложные отношения: младенцы не умиляют, потому что они бессмысленные, громкие, слюнявые и немного страшненькие; малыши, бестолково шумные, сующиеся повсюду, траектория передвижения которых напоминает броуновское движение безо всякого смысла, меня также раздражают. А вот когда детям лет семь-восемь, это уже вполне личность, с которой можно общаться на равных. Но нигде не выдают семилетних детей с твоим собственным набором генов, а вариант с младенцами меня не устраивает.

Мне надоело объяснять все это и видеть жалость в глазах подруг и родственников, словно я и правда неполноценная. А я не считаю, что отсутствие мужа и детей делает меня неполноценной! Я сама зарабатываю на жизнь и живу как хочу. И приобретать какие-то девайсы только ради того, чтобы в глазах социума выглядеть состоятельной, не собираюсь. Потому что, по моему мнению, заводить семью и тем более детей нужно только тогда, когда человек сам сможет обеспечивать их. А не так, как, к примеру, Олька: ни дня не работала, родила двоих детишек, а потом муж ее бросил и нашел другую, и теперь все разговоры Ольки вертятся вокруг того, как она выбивает из него ежемесячное содержание для себя и детей.

Она в подробностях описывает новую пассию бывшего супруга и свои унижения. Все сочувственно охают: «Надо же, какая бедняжка! Ах, какой негодяй!» Олькины приключения превратились в вялотекущую шизофрению вкупе с местной санта-барбарой, в которой появляются все новые серии, и конца этому не предвидится, но в глазах социума Олька – личность состоявшаяся, а я нет. И когда она ноет, пытаясь вызвать сочувствие, она его получает, более или менее искреннее, ей как бы априори полагается это сочувствие.

А вот мне всегда хотелось спросить: а какого, собственно, лешего ты, Оля, не работаешь? Но я, по понятным причинам, не спрашиваю, просто молчу.

Мы знакомы с института, и я думала, что уж кто-кто, а Олька добьется успеха. Но она на четвертом курсе вышла замуж, диплом защищала перед самыми родами и с тех пор не работала, занимаясь домом и детьми, как того и хотел ее ненаглядный Юрочка. А Юрочка тем временем не зевал, пока Олька обеспечивала ему «крепкий тыл», он сделал хорошую карьеру, и вокруг Юрочки в какой-то момент появился хоровод из молодых ногастых девок, которые были готовы на все. А Олька в халате, и разговоры только о детях и борщах, и в постели не фонтан, потому что устает же она и не следит за собой – ну а зачем? Муж есть, дети есть, она же мать, а не фотомодель.

Но Юрочка, как оказалось, мечтал о другом. И теперь вся Олькина жизнь сосредоточена на том, чтоб выклянчить у него денег. Юрочка, надо заметить, зарабатывает столько, что может совершенно свободно содержать десяток детей и жен, но ему, по-видимому, нравится ставить «бывшую» в положение просительницы. И Олька, занятая теперь еще и жалением себя, смачно, со знанием дела рассказывающая о своих злоключениях и унижениях, по-прежнему вызывает всеобщее сочувствие, а хором, напоказ, жалеют меня: ах, бедняжка, не повезло, не вышла замуж! И даже Олька жалеет, вот что смешно.

А я считаю, что это она неполноценная, умственно отсталая курица. И когда Олька звонит, чтобы рассказать мне очередную серию своего жизненного сериала, все сложнее становится сдержаться и не задать ей неудобные вопросы, попутно объяснив, что почем, фигурально выражаясь. Но сие будет означать полный разрыв дипломатических отношений, а я пока к такому повороту не готова.

Но разлад в подходе и взглядах между мной и человечеством наметился, и если сначала он выглядел как небольшая трещина, то с годами эта трещина превратилась в канаву, потом в овраг, а теперь, боюсь, это уже пропасть с очень шатким мостиком, который вот-вот окончательно прохудится и рухнет вниз вместе с моими социальными установками. Потому что уже сейчас разница между мной и прежним кругом общения оставила меня в некоем вакууме, который я заполняла различными тематическими семинарами, чтением и походами по интернет-магазинам, а для общения остался Форум.

Да, наш Форум, и ребята оттуда. Мы каждый день встречаемся и радуемся этим встречам по-настоящему, искренне.

Я попала на Форум случайно. До этого использовала Интернет только для работы – искала информацию, поставщиков, размещала объявления, пыталась развивать свой бизнес.

И когда я попала на Форум, то вначале рассматривала его как площадку для покупок, но потом втянулась. Оказалось, что там тусит столько народу, и среди них множество забавных персонажей. И я сначала читала их, а потом и сама стала отписываться. И вопрос насчет «чем заняться в свободное время» очень быстро отпал сам собой. Форум оказался именно тем местом, куда можно прийти и общаться с людьми, не опасаясь при этом, что кто-то тебя осудит или неправильно поймет, потому что, даже если такое и случится, ну что за беда? Какое мне дело до виртуального персонажа? Он не станет мне звонить, устраивать истерики или порочить мое честное имя среди знакомых… В общем, вначале так и было.

А потом виртуальные друзья один за другим начали выходить в реал. Кто-то с кем-то пересекся, чтобы выпить кофе и поглазеть друг на друга, кто-то собирал «прыгалки», так называли на Форуме встречи, где знакомые незнакомцы тусили вместе, пили чай или пиво, болтали – и расходились по своим жизням, чтобы на Форуме стать еще ближе друг к другу. Я заметила, что в вирте мы и так ближе, чем в реале, возможно оттого, что здесь над нами не тяготеют социальные установки и правила.

В общем, многие ребята общались и в реале, кто-то, но не я. Мне никогда не требовались эти социальные ритуалы, а даже если я подумывала встретиться с кем-то, чтобы посмотреть, как они выглядят, то одергивала себя. И нас, таких отшельников, тоже оказалось немало.

Но вчера мы все-таки встретились в реале впервые, собрались у Алекса. Здесь оказались те из нас, кто не ходит ни на какие «прыгалки» и прочие форумные мероприятия. Каждому из нас по разным причинам вполне хватало вирта и телефонных разговоров. Не знаю, какие причины были у остальных – настоящие, а не те, что они озвучивали, – но моя причина только одна: много лет мне никак не удается похудеть.

Не знаю, в какой момент я начала набирать вес, – ну, мне кажется, где-то после тридцати. Постепенно масса росла, и неожиданно я превратилась в то, что есть сейчас, и хотя в реале мне это жить не мешало, но форумным друзьям я показываться стеснялась. Нет, ничего уродливого или ужасного, но мне давно уже не нравится мое отражение в зеркале, а это для меня важно.

Дело в том, что наш Форум в своем роде очень жестокое сообщество. Он несет в себе все хорошие и плохие черты любого виртуального общения, приумножив их многократно, потому что люди здесь общаются на абсолютно любые темы, рассказывая вещи, которые никогда не рассказали бы реальным друзьям или своим родным, даже самым близким. У каждого есть слабые места, есть прошлое, есть поступки, которыми мы не гордимся, и есть раны, которые никогда не заживают. Эти раны наносят зачастую очень близкие люди, иногда сами того не осознавая, и напоминать им об этом нехорошо. Но держать обиды в себе годами так себе вариант, а Форум как раз то место, где можно как бы между делом рассказать нечто, ставшее определенным опытом. Каждому есть что скрывать, вот в чем беда.

Но есть люди, которые приходят на Форум, чтобы находить информацию об остальных. Выяснить, кто прячется под ником, и вывалить его жизнь на осмеяние. Хотя чаще всего это самая обычная жизнь, но кто не лгал иной раз, чтобы выглядеть лучше? Все время от времени привирают, кто больше, кто меньше. И чем меньше достиг человек в реале, тем больше он лжет о себе в Интернете. И среди юзеров есть умельцы, которые раскапывают настоящие жизни участников дискуссий и вываливают это на Форум под дружный гогот присутствующих. Диссонанс между ложью и реалом иногда бывает и правда смешной, но я считаю, что делать подобные вещи мерзко.

И я знаю этих форумных папарацци, и все, как один, они противны мне именно своей моральной нечистоплотностью, потому что иногда из-за таких действий происходили очень неприятные вещи, причем – в реальной жизни людей. Я думаю, грани между виртом и реалом постепенно стираются. Такова цена мгновенной коммуникации.

И только мы семеро никогда не попадались этим форумным могильщикам. Хотя мы как раз из тех, кто был бы интересен всем. Никто не видел нас вживую, никто не знает наших имен, а даже если выяснили бы – толку от этого мало. Мы не светимся ни на каких мероприятиях, ни у кого из нас нет аккаунта в соцсетях, по крайней мере такого, по которому можно идентифицировать. Но наша команда часто наводила шороху в разных разделах Форума, причем общаемся мы иной раз достаточно жестко, и мне как-то даже деньги предлагали за любую информацию об Алексе. Но даже если бы она у меня была, я бы ни за что ее не предоставила, а форумных вуайеристов я знаю всех наперечет – не лично, а ники. Да все их знают.

Вот вы скажете: ну вот какая беда, если какие-то виртуальные персонажи что-то там о тебе узнают? Просто уходишь с Форума, и все. Потом можно зарегистрировать новый аккаунт и снова общаться. И если вы так говорите, значит, вы никогда не были на нашем Форуме. Скажу одно: удалить свой аккаунт означает гражданскую смерть в сообществе. А когда тусишь с людьми много лет, начинаешь дорожить ими, особенно если в реальной жизни у тебя нет альтернативы Форуму. В общем, объяснить это достаточно сложно, просто поверьте мне на слово, я лгу крайне редко. Правда, это не из-за моральных принципов, а от лени. Ну лениво мне запоминать, что и кому я приврала, и записывать глупо.

Но к чему я перед вами полдня распинаюсь, пытаясь открыть то, чего вы все равно никогда не осознаете до конца? А к тому, чтобы вы поняли, как семеро незнакомцев оказались в одной квартире и даже разделили постели. В вирте мы были знакомы уже давно, я сама на Форуме восемь лет, Ирвин и Алекс – и того больше. И как можно назвать незнакомцем человека, с которым близко общаешься годами, о ком знаешь то, чего о нем не знает даже родная мать? Он уже не незнакомец, а близкий друг. Это я о стирании граней.

Сначала мы перезванивались – тоже годами. Если менялся телефон, то новый номер сбрасывался сперва форумным друзьям, потом остальным заинтересованным гражданам. Мы дорожили друг другом, являясь неким сообществом единомышленников. И когда Алекс вдруг предложил собраться под старый Новый год и устроить праздник по всем правилам, идея показалась очень заманчивой. К тому же у Ирвина и Гейши, роман которых намечался еще на Форуме, наступил период, когда нужно было наконец встретиться и что-то предпринять. Ну, это гормоны, конечно. Но, с другой стороны, лучше, чем на Форуме, человека все равно не узнаешь.

И мы решили устроить посиделки, нарушив собственное правило никогда не светиться в реале. Мы подумали, что раз уж встречаемся только своей компанией, то юридически это не будет нарушением конвенции.

И, надо сказать, праздник удался.

У Алекса оказалась просторная берлога в новостройке на Набережной, пентхаус. Ну, насчет пентхауса я, наверное, погорячилась, наверное оттого, что я пентхаусов никогда в жизни не видела, а квартира Алекса, расположенная на верхнем этаже двенадцатиэтажного дома, вызвала у меня именно такую ассоциацию.

Анетта и Гельмут пришли поодиночке, хотя мне показалось, что они знакомы, но, поскольку никто из них не прояснил этот вопрос, я сочла неудобным спрашивать. Что бы ни было, то их личное дело. Гельмут оказался невысоким темноволосым крепышом с быстрым взглядом темных глаз. Но, как только он заговорил, я поняла: это и есть наш Гельмут, он точно такой же, как на Форуме. И сел он рядом с Анеттой. А меня усадили рядом с Нордом, и зрелище мы двое представляли собой, наверное, то еще: таких бесцветных, как мы с ним, немного ходит по улицам. Но я-то могу накраситься и стать поярче, а он – нет.

Я по случаю наших посиделок нарастила ресницы, так что хоть здесь была уверена в себе. Но, конечно, при пятьдесят втором размере одежды хоть ресницы наращивай, хоть на голове стой, а никто к духовной красоте присматриваться не станет – незачем. Я это понимаю и почти смирилась с данным обстоятельством.

Алекс же, организовавший мероприятие, на нашем Форуме – легенда. Его многие не любят, многие боятся, и практически все хотели бы увидеть вживую, но он никогда не давал даже намека на то, кто он и где. Так, по небольшим крупицам, мы поняли, что Алекс вполне себе состоялся, что часто путешествует по миру и что много и разнообразно читает, причем на разных языках. Алекс умел поддержать любую беседу, хотя иной раз мне казалось, что он педант и зануда, но, боже ж мой, до чего он был милым с теми, кого уважал! А заслужить уважение Алекса было непросто. Поэтому, когда он позвал нас к себе, мы согласились, не раздумывая.

Квартира у Алекса была огромная. Вот зачем ему одному эдакие хоромы, где одной уборки на полдня без продыху? В просторном холле скучает рояль, и на мой вопрос, можно ли побренчать, Алекс сказал: развлекайся.

Я отчего-то приперлась самая первая. Я привезла грибы, запеченные в сметане, три судка моего фирменного студня и по банке маринованных огурцов и помидоров. Хоть Алекс и сказал, что позаботится об угощении, мы решили, что это неправильно, чтобы он один все делал или даже оплачивал готовое. И, конечно же, договорились принести к столу разное и распределили, кто что притащит. Алекс посмеялся, но по итогу согласился.

Думаю, такого стола не было ни у кого на нашем Форуме. Алекс действительно позаботился об угощении: видимо, заказал в каком-то хорошем ресторане, но и то, что готовили мы, не уступило. Мой студень ушел в первые два часа застолья.

И сам Алекс оказался веселым мужчиной под полтинник, в простых джинсах и рубашке, но знаю я такую простоту. Все в нем выдавало состоятельного человека: хорошие зубы, маникюр, отличная стрижка… Ну это даже если не видеть его квартиру. Я, конечно, не застыла в благоговейном ужасе, с чего бы? И никто из наших не застыл – так или иначе все состоялись. Тем более я побренчала на рояле, а меня это расслабляет. Я вообще очень люблю рояль. В мою квартиру такая штука ни за что не поместится, и пробовать нечего, но я всегда мечтала о клавесине, старинном таком… Вот у Алекса он бы точно поместился.

Мы долго присматривались друг к другу, пока поняли, что – да, свои. И было нам весело, никакой неловкости, все же сто лет знакомы! И Анетта ушла в одну из спален упаковывать подарки, чтобы мы утром могли собраться под елкой и открыть их. Словно это не старый Новый год, а настоящий… Хотя это еще вопрос, какой из них настоящий. Праздник вышел отличный, по всем правилам, со сжиганием желаний под бой курантов, звучащих из телефона Алекса, с шампанским и смешными конкурсами, я давно так не веселилась.

А утром все оказалось испорчено.

Ну откуда взялся этот мужик, который труп, и кто его убил?!

Я точно не убивала, и Норд не убивал, он всю ночь жутко сопел на своей половине кровати, и я из-за него почти что не спала, да еще запах… Нет, ничего такого, просто чужой запах, и все, но спать было невозможно. Вот сейчас бы задремать, но нужно собираться домой. Или нет? Я так и не знаю, что они там решили.

Вздохнув, я выползаю из-под одеяла. В квартире подозрительно тихо, а это значит, что все совещаются, а меня не позвали. Обиделись, что я никому не сказала, обнаружив труп. Глупость какая-то! Какая разница, труп-то все равно никуда не делся.

Я беру свою одежду и бреду в ванную. Здесь две ванные комнаты, одна принадлежит Алексу, и я туда, конечно, не пойду, а вторая предназначена для гостей, то есть для нас. Сейчас здесь пусто, я запираю дверь и становлюсь под душ. Верное средство проснуться окончательно – колючие струйки душа.

Конечно, надевать вчерашнюю одежду я не стала. Недаром я пришла с большой сумкой и помимо продуктов сложила туда и пакет с одеждой.

Вы когда-нибудь пробовали надеть лифчик, когда тело еще влажное? Наверное, для худышек это занятие не слишком обременительное, но меня оно всегда бесит. Вот и сейчас бесит ужасно, и что мешало вытереться досуха? Остальное уже проще: я втискиваюсь в колготки, надеваю удобное платье, которое было куплено именно для походов в гости, – не нарядное, но очень элегантное, серого цвета. Пусть новое колечко не слишком подходит к нему, но я ни за что не сниму его. Колечко, в смысле.

Оставив сумку в спальне около коробки с подарками, я иду искать компанию. Конечно, труп в гостиной все так же портит картину праздника. Такая елка красивая, даром что искусственная, и светлый ковер, а тут этот неизвестный гражданин, которому вздумалось умереть именно сегодня и здесь, словно другого места ему не нашлось. Гейша права, вывезти бы его куда подальше – и продолжать заниматься своими делами.

Компания обнаружилась на кухне. Это, конечно, не та кухня, что у меня – восемь метров, – скорее пищеблок, совмещенный со столовой, очень красиво все сделано, особенно нравится мне обеденный стол из толстого стекла, поверх которого лежит узкая дорожка с рождественской вышивкой и стоит прекрасная композиция на рождественскую тематику. Я когда-то хотела себе купить похожую, но она стоила таких дурных денег, что меня просто жаба задавила.

У Алекса, похоже, более сговорчивая жаба.

– Ну наконец.

Гельмут подвигает мне стул, а Гейша подает чашку, наполненную какао. Они все пьют кофе, и все они знают, что я не люблю ни кофе, ни чай, ни соки. Кофе для меня мерзко пахнет и вкус жуткий, чай – просто шарлатанство, крашеная вода, соки – сплошное надувательство, если это не фреш. Остается какао и шоколад. Мы слишком много знаем друг о друге, вот что. Нет, это не глобальное знание, никто из нас не проведал никаких секретов или грязных тайн, но привычки, предпочтения узнать очень просто, если общаешься с кем-то каждый день по несколько часов, особенно в вирте.

Я сажусь на предложенный мне стул, попутно бросив взгляд на руки Анетты – так и есть, у нее тоже колечко, но камень, похоже, цитрин. Ей бы, конечно, подошел и хризолит, но уж нет, дудки, хризолит у меня. Я очень давно хотела такое колечко.

– Ребята, огромное спасибо за подарки. Я не ожидала даже, что все мои хотелки окажутся в одной коробке.

– А задумка с колечками – гениальна. – Гейша смотрит на свой подарок, и очень заметно, как она довольна и как мало ее занимает труп в гостиной. – Никто из нас не ожидал.

– Это правда. – Я отпила какао, оказавшееся именно таким, как я люблю. – Я уж точно не ожидала, но тем большим оказалось удовольствие.

– Ну, о нехватке золота в организме мы все в курсе. – Ирвин засмеялся: – Как же вам, девочкам, легко доставить удовольствие!

– По части драгоценностей – да.

Я ухмыльнулась. Только мы с Гейшей понимаем до конца смысл этой фразы. Ирвин выступил сегодня ночью на четверку с минусом, так что вопрос с девичьим удовольствием сомнителен.

– Так что с этим трупом?

Я должна была спросить, мы же для этого сейчас тут собрались. И внутренне я понимаю, что сейчас соглашусь с любым их решением, но отчего-то мысль просто выбросить труп и забыть о нем уже не кажется мне такой привлекательной, как полчаса назад.

3

– У нас есть по крайней мере полтора часа до того момента, как нужно будет вызывать полицию. – Алекс отодвинул чашку и уставился в окно. – Нужно решить, что нам делать.

– Давайте вытащим его на балкон, чтоб не протух, а ночью отвезем куда-нибудь и оставим. – Гейша обвела всех взглядом. – И просто забудем обо всем, зачем нам эти проблемы? Вы хоть представляете, что будет, когда сюда нагрянет полиция? Ведь они не поверят, что мы не убивали этого типа… Кстати, кто-нибудь знает, кто это? Алекс, как он попал в твою квартиру?

– Понятия не имею. – Алекс озадаченно взъерошил волосы. – И я никогда прежде его не видел.

– Чертовщина какая-то! – Ирвин заглянул в опустевший кофейник и поднялся. – Сварю еще кофе. Я отказываюсь понимать, что происходит. Это же не шутка – убить человека в квартире, где находятся семь человек и никто ничего не слышал. Ну, пусть мы с Викулей спали в комнате наверху, да и нам было недосуг, как вы все уже поняли. Но вы-то, Паола? Норд, ты что, ничего не слышал? Анетта, а вы?

– После того как мы с Алексом посоревновались, кто больше выпьет? – Норд хмыкнул. – Да я едва смог принять душ, а потом свалился спать. Ничего я не слышал, проснулся только утром, когда Паола заворочалась, потом встала, открыла окно и вышла. Я так понимаю, за своей коробкой, не утерпела. Потом она вернулась и села разбирать подарки…

– Так ты притворялся!

– Паола, я просто не хотел портить тебе удовольствие. – Норд развел руками. – Я же видел, как ты была недовольна, что вынуждена делить со мной кровать. И, судя по твоему бледному виду, ночью ты очень плохо спала.

– Да я почти не спала, ты сопел, ворочался, и вообще я не привыкла спать в чужом доме.

– И ты ничего не слышала?

– Нет, Ирвин, ничего. Под утро я задремала – не слишком крепко, но все же уснула. Думаю, именно под утро все и произошло, потому что иначе я бы услышала, что кто-то открыл дверь.

– А может, и нет. – Гельмут что-то обдумывает. – Возможно, этот тип здесь и был все время. Прятался под какой-нибудь кроватью… Я точно ничего не слышал, но мы вчера порядком нагрузились, и я после такого вырубаюсь намертво. Анетта тоже, похоже, спала.

– Да. – Анетта подняла взгляд от чашки. – Гельмут прав, этот тип, скорее всего, прятался где-то в доме, вряд ли он ночью взломал замок и вошел, слишком большой риск быть услышанным.

– Но зачем?!

– Паола, мы же сами заинтриговали юзеров, сообщив, что празднуем вместе. – Гельмут хмыкнул. – Никто из нас никогда не выставлял своих фотографий, никто никогда не бывал на «прыгалках», никто ни разу не засветился в реале именно как юзер с ником на Форуме. И я знаю массу людей, которые многое дали бы, чтоб выкурить нас из тени. Просто чтоб посмотреть, посудачить, да бог знает зачем – это же наша форумная забава, мы же в курсе насчет вуайеристов и могильщиков.

– В курсе. – Гейша протянула Ирвину чашку: – Спасибо, дорогой. Там какао уже остыло, Паола, тебе подогреть?

– Нет, я холодное люблю больше. – Мне нужно подумать, в словах Гельмута есть рациональное зерно. – Алекс, откуда тебе доставили еду?

– Из ресторана «Вилла Олива». Только торт я заказал в «Восторге», конечно.

– Ну, торт я узнала, кроме как в «Восторге», таких нигде нет. Ты сам его привез?

– Да, сам. – Алекс озадаченно смотрит на меня. – А еду доставили перед самим твоим приходом. Может, ты даже встретила парня, который ее привез, ты с ним разминулась буквально в минуту-две.

– Никого не встретила. – Я вспоминаю свой вчерашний вечер, и что-то начинает складываться. – Алекс, ты сам впустил его?

– Да. – Алекс задумчиво барабанит пальцами по столу. – Он позвонил снизу, я открыл ему дверь. Он поднялся на лифте – парень в форме ресторана, внес коробки с едой, дал мне счет, который был немного больше оговоренного, ненамного, но не платить же человеку за меня из своего кармана. Я велел ему подождать в холле, а сам пошел за деньгами и…

– И пока ты ходил, он вполне мог впустить того, кто дал ему денег за то, что он проведет его с собой. – Ирвин хлопнул себя по колену. – Но кто мог знать, что ты закажешь еду в «Вилла Олива»?

– Любой, кто читал то, что я пишу на Форуме. Я не раз одобрительно отзывался о кухне этого ресторана. – Алекс скорчил гримасу. – Мы очень давно тусим там, и даже если не писали ничего конкретного, то внимательный читатель по крупинкам соберет информацию, если задастся целью.

– Больные люди. – Анетта фыркнула. – Ладно, предположим, что парень из ресторана впустил в твой дом кого-то, кто спрятался в квартире. Предположим, что это был кто-то из наших форумных психопатов, отслеживающих юзеров в реале ради развлечения на Форуме. Мы и раньше видели подобные забавы, не раз и не два. Но кто убил этого несчастного идиота?

– Тут я пас. – Алекс поднял ладони. – Я вчера был пьян до синих слоников, упал спать, даже штаны не сняв. Все-таки, Норд, ты меня перепил, хоть вчера и казалось, что победила дружба, но ты смог принять душ, а я даже раздеться не сумел.

– Если бы ты оказался в одной койке с Паолой, то ты принял бы душ даже мертвым или спал бы в коридоре на полу. – Норд хохотнул: – Паола, с таким характером ты замуж никогда не выйдешь.

– Отлично, продолжай радовать меня.

Все заухмылялись – это наша с Нордом известная тема для якобы ссоры, он, типа, хочет выдать меня замуж, я объясняю ему, почему не хочу, и народу это нравится, мы с Нордом всегда придумываем что-то новое и смешное, но сейчас не смешно. В гостиной труп не становится свежее, если вы понимаете, на что я намекаю.

– Прелюдию можно заканчивать. – Гельмут уже совсем серьезный. – Что делать будем, братья и сестры?

Это, конечно, вопрос на миллион. А черт его знает, что делать! Но если вызвать полицию, нам гарантированы длительные неприятности, а по итогу кого-нибудь из нас запросто обвинят в убийстве. Полиции главное – типа, раскрыть, и кто на самом деле виновен, их вообще не интересует.

– А давайте позвоним Билли-Рею.

Анетта смотрит на нас своими громадными глазищами, и я вижу, как сильно она боится. Она ведь тоже все понимает о полиции. И не верит, что они станут долго разбираться, а не повесят убийство на кого-то из нас.

– Первая здравая мысль за сегодня. – Ирвин обвел нас всех взглядом. – Все согласны?

– Звони уже. – Гейша возмущенно вскинулась: – Как же мне самой это в голову не пришло, непонятно? Конечно, нужно звонить Билли-Рею.

– По крайней мере, он даст дельный совет. – Алекс тоже достал телефон. – Ирвин, ты позвонишь или я?

– Давай ты. – Ирвин отложил трубку. – Квартира-то твоя, ты как хозяин…

Алекс кивнул, соглашаясь, и полез в телефонную книгу.

Кто такой Билли-Рей в реале, не знал никто из юзеров Форума, но все мы знали одно: Билли-Рей невероятно крут. Это он выяснил, кто взломал личку нашего Балика, это он помог одной нашей юзерше избавиться от преследователя, это он спас Купера от смерти, и…

В общем, Билли-Рей сейчас – наша последняя надежда, и у нас есть его телефон, он выдал его всем, кому симпатизировал, но предупредил, что набирать надо только в случае крайней нужды.

У нас с Билли-Реем сложились странные отношения. Сначала мы просто общались на Форуме в темах, с удивлением обнаружив полнейшее сходство во взглядах на жизнь. Потом он написал мне в личку, всего-то: «Привет! Хорошего дня». Я удивилась, но ответила. И каждое утро, заходя на Форум, я в течение двух лет обнаруживала это приветствие.

Правда, со временем письма стали длиннее. Он рассказывал о каких-то мелочах, иногда мы перебрасывались десятком писем за день, но я по-прежнему ничего не знала о нем, кроме того, что жду его писем и что он – единственный в мире человек, который понимает меня если не полностью, то процентов на восемьдесят, а это очень немало, граждане! Иногда мы в шутку фантазировали, что было бы, если бы нам вздумалось вдруг начать жить вместе, – но это были не очень шутки в последнее время. И я ждала его писем. И он всегда присылал мне утром эсэмэску: «Привет. Хорошего дня. Думаю о тебе». Что это значило, я не знаю, но тоже думала о нем. И понимала, что, если я хочу, чтобы все это и дальше продолжалось, нам не надо встречаться в реале, никогда.

Никто не знал о нашей переписке, мне и в голову не приходило кому-то рассказать.

И я никогда ему не звонила, хоть мне и было любопытно услышать голос самого крутого чувака на свете и самого близкого мне мужчины, но предупреждение звонить только в случае крайней нужды меня сдерживало.

Но вот она – крайняя нужда, а это значит, что сегодня я вполне могу встретить Билли-Рея. И моему виртуальному роману придет конец.

Алекс включил громкую связь и положил трубу на стол. Он хочет, чтоб мы все слышали Билли-Рея, а Билли-Рей слышал всех нас.

– Да, Алекс.

Конечно же, у Билли-Рея есть наши телефоны, и, в отличие от нас, я думаю, он знает, кто мы такие и в реале тоже. Нет, он никогда даже не намекал на это, но я уверена, он знает.

– Билли, у нас тут огромная проблема. – Алекс откашлялся. – Я даже не знаю, как о ней сказать по телефону…

Блин, ну что за идиотство! Что значит – не знает, как сказать? Да вот так и сказать, иначе Билли-Рей может решить, что мы по ерунде его беспокоим.

– Билли, это Паола. Мы тусим у Алекса, вчера встречали старый Новый год…

– Я знаю. Что у вас там случилось, ребята?

– Утром оказалось, что под елкой лежит нечто, чему там быть не полагается. – Гейша всегда была мастерицей обтекаемых формулировок. – Я бы сказала – «некто», но теперь это уже именно «нечто». И оно скоро начнет портиться.

– И вы знаете, кем было это нечто?

– Нет, мы его все впервые видим.

Лучше выразиться было нельзя. Вот пока я прикидывала, как объяснить Билли-Рею, что у нас стряслось, Гейша уже все придумала, оказывается, и Билли-Рей все сразу понял, потому что в трубке повисло молчание – видимо, Билли-Рей завис. Да кто угодно завис бы!

– Я буду у вас через пятнадцать минут. Алекс, откроешь мне, я зайду с внешней лестницы, у вас там консьержка, видеть меня ей не надо.

– Конечно. – Алекс заметно оживился. – Билли, мы тут…

– Все, конец связи.

Мы переглянулись.

Никто из нас никогда не видел Билли-Рея вживую. Он был из тех, кто совсем уж сам по себе. Вот есть Стая – мы все их знаем, Стая – отличные граждане, но всегда держатся вместе и нападают кучей, как волки. Тронешь одного – будешь иметь дело со всеми. Но мы в Стаю не вписались, именно потому, что не хотели выползать в реал. И то, что мы собрались здесь после многолетнего знакомства, для каждого из нас шаг. Потому что, я думаю, все мы не слишком обременены социальными связями помимо работы, и у каждого своя причина.

– Ирвин, свари свежего кофе. – Гейша кивнула Анетте, и они принялись собирать чашки. – Надо помыть все, ребята, насвинячили же. Погоди, Норд, убери руки, я вытру здесь.

– Девочки, да черт с ними, с чашками, возьмите другие. – Алекс хмуро смотрит в окно. – Вот мать его так, самое то сейчас – на Острове шашлычок замутить, с горки покататься, подышать воздухом.

– Можем в следующие выходные собраться. – Норд просмотрел свое расписание. – Я вернусь восемнадцатого, и в пятницу можем поехать ко мне на дачу, в Михайловку. Печку растопим, посадочных мест всем хватит, дом большой. Ну, если по одному спать, то не хватит, а если как сегодня…

– Признайся, ты просто хочешь еще раз оказаться в койке с Паолой. – Гельмут заржал. – Давай, Нордиш, признавайся.

– Я бы предпочел гремучую змею, и то безопасней. Лежишь, понимаете, и боишься шевельнуться, не то что газы пустить.

– А нечего шевелиться, и вообще, мог бы улечься в гостиной на диване.

Лучше бы я не говорила этого, потому что веселья как не бывало. В гостиной сейчас труп, и если бы Нордиш улегся там, то, вполне возможно, трупов было бы два.

В передней раздался звонок, и мы подскочили: это же Билли-Рей, нужно его встретить.

– Я сам. – Алекс нахмурился, глядя, как мы все поднялись. – Ну что вы как дети! Встречать человека такой кучей…

– Но ему же надо показать труп. – Анетта не намерена отставать, как и мы все, так что по коридору мы идем толпой. – Алекс, я хочу видеть, как Билли-Рей…

– Да понял я уже. – Алекс фыркнул: – Детский сад.

Он открыл дверь, впуская человека, одетого в синюю куртку-«аляску», одного взгляда на которую мне достаточно, чтобы понять: куртка приехала не из Китая, это настоящее заводское изделие известной фирмы, и стоит оно немало. Как, впрочем, и ботинки, и остальной прикид. Билли-Рей явно по-своему состоялся в жизни, хотя я как раз на этот счет ни минуты не сомневалась.

Он посмотрел на нас с ироничной улыбкой – ну ясно же, чего мы все высыпали его встречать, нам надо поглазеть. Он выше среднего роста, у него светлые, коротко стриженные волосы, голубые глаза и отличный нос. Подбородок твердый и был бы тяжеловат, если бы не ямочка, и это выглядит очень интересно. И он именно такой, как я и ожидала. Не знаю, чего ждали другие, но я не представляю даже, что Билли-Рей мог бы выглядеть по-другому. Он выглядит… Ну, как Билли-Рей, и все. И выглядит отлично. А это значит, что больше я не получу от него писем никогда.

Я уже и забыла, как это, когда больно. Я оградила себя от любой боли, спряталась в вирт, но боль и там нашла меня. И, что характерно, я сама же во всем виновата.

Мужчины по очереди пожали ему руку, а нам Билли-Рей мило улыбнулся:

– Дамы, я не ожидал, что вы так прекрасны.

Льстец. Прекрасны, как же. Ну, может, Анетта и Гейша – да, вполне себе ничего, но не я. И я отлично это знаю, и льстить мне совершенно не надо, меня это бесит. Но, с другой стороны, что он мог сказать? «Паола, тебе надо худеть»? Такого никто не говорит в глаза.

– Оно там. – Я ткнула пальцем в сторону гостиной, где мерцает елка – уходя, мы не выключили гирлянды. – Посмотришь?

– Для этого я и здесь. – Билли-Рей расшнуровал ботинки и ступил в гостиную. – Да, дела…

Он подошел к трупу и наклонился над ним.

– Нож откуда?

– Не знаю. – Алекс растерянно развел руками. – У меня такого точно не было.

– Понятно. Когда нашли тело?

– Примерно час назад. – Норд покосился в мою сторону. – Паола пошла искать под елкой подарки и тут его обнаружила.

– Что-то мне подсказывает, что Паола молча взяла свой подарок и ушла. – Билли-Рей хмыкнул: – Паола, ты не трогала его?

– Да ни за что! – Меня даже передернуло от омерзения. – На нем же трупный яд!

Билли-Рей закатил глаза – ну а что, я читала, что на трупе бывает трупный яд, очень ядовитая штука.

– Паола, на свежем трупе никакого яда нет. Вот если бы он полежал… Кстати, мертв этот парень со вчерашнего вечера, и убили его не здесь. Ну, то есть не на этом самом месте.

– То есть как это – не здесь? А где?! – Похоже, Алекса сейчас кондратий обнимет. – Ты хочешь сказать, что труп сюда кто-то принес, а мы даже не слышали?!

– Похоже, что так и есть. Дело в том, что убил его не удар ножом. – Билли-Рей выпрямился и посмотрел на нас. – Ударив ножом в почки, парня заставили молчать, и кто-то свернул ему шею, и то, что это не кто-то из вас, я уверен. Женщин отметаем сразу, такой прием может проделать только мужчина, у женщины на него элементарно сил не хватит, даже у крупной женщины, тут нужна определенная тренировка. И никто из присутствующих мужчин не обладает необходимыми навыками, чтобы вот так убить человека, а тем более бесшумно принести его труп сюда.

– Что ты хочешь сказать?

– Ирвин, я хочу сказать, что тот, кто проделал это с вашим невольным гостем, обладает некими навыками, получить которые может далеко не каждый. А уж принести труп в переполненный людьми дом, уложить его здесь и проделать все так, чтобы никто не услышал, – это очень непросто, и человек, совершивший такое, получил свои навыки примерно там же, где и я.

– А ты их где получил? – Гейша заинтересованно рассматривает Билли-Рея. Да, Ирвин, похоже, ночью выступил на троечку, какая там четверка с минусом… – Билли, что нам теперь делать?

– Нужно звонить в полицию. – Билли-Рей одним движением руки прекратил готовый начаться спор. – Послушайте, я понимаю, что вам бы хотелось скрыть факт, что труп был здесь. И при других обстоятельствах я бы согласился с этим, и даже помог бы вам, но не сейчас. Вы знаете, кто этот чувак под елкой?

– Нет! – Гейша в отчаянии заломила руки. – Билли, полиция обвинит кого-то из нас, а я уверена, что никто из здесь присутствующих не убивал этого мужика.

– Я тоже в этом уверен и все сделаю, чтобы полиция тоже пришла к такому выводу. – Билли-Рей вздохнул: – Кофе есть? Минут пятнадцать можем посидеть, поболтать.

Мы гурьбой двинулись на кухню, и Гейша захлопотала, расставляя чашки, доставая печенье, а Ирвин разлил всем желающим кофе. Черт их знает, как они пьют эту гадость!

Я стараюсь не пялиться на Билли-Рея, а уж он-то на меня вовсе не смотрит, и я его целиком понимаю. Дамы, имейте в виду: наша духовная красота на фиг никому не нужна, если мы выглядим на троечку с минусом, а уж отрицательные величины и вовсе являются непреодолимой преградой для нормальной жизни. Я на Форуме поняла то, что подозревала и в жизни: большинству людей плевать, насколько я умна, порядочна или интересна в общении, гораздо важнее – как я выгляжу и сколько вешу, и если это расходится с общепринятым каноном, все мои умные мысли можно спокойно оставлять при себе, их никто не примет в расчет. Я это видела не раз, когда вываленные в паблик фотографии юзера ставили крест на общении с ним тех, кто был заинтересован в личном знакомстве, хотя это был тот же самый человек, с которым годами общались, но, только увидев его или ее фотографии, общение заканчивали. Я всегда считала это жестоким, но так устроен мир. Потому я никогда не выходила в реал: мне было нужно форумное общение, и мне нужен был Билли-Рей. Но с последним теперь все, я думаю, и это целиком моя вина.

– Билли, что ты имел в виду, когда сказал, знаем ли мы этого… ну, который там? – Анетта встревоженно смотрит на Билли-Рея. – А ты его знаешь?

– Знаю. – Билли отпил кофе и одобрительно кивнул. – И вы все его отлично знаете. Этот убитый – юзер с ником Папаша.

Конечно, кто же на Форуме не знает Папашу! Это именно он начал забаву с развиртуализацией юзеров, это он добывал компромат, фотографии, подробности реальной жизни и убивал наповал многих, и они просто пропадали с Форума навсегда.

– Его многие ненавидели. – Гельмут задумчиво смотрит перед собой. – Он многим навредил, причем не только на Форуме, но и в реале. Рой и Рината из-за него развелись, помните? Он сфотографировал Роя на «прыгалках», как тот обнимался с Алисой, и вывалил фотки в Главном, где размещали фотографии. Ну и все. Оказалось, что самые пикантные фотографии Папаша послал Ринате в личку. И это еще была невинная его забава. Человек нашел себя на Форуме, разрушая чужие жизни. Мы же о многом там говорим, на самом деле в вирте люди откровеннее делятся мыслями, пережитым тоже, а он читал все и собирал на каждого досье. Анализировал, сопоставлял, выявлял неточности – искал, за что уцепить, больные места, неприятные темы. Попутно старался выяснить реальное имя юзера, иногда даже создавал другой аккаунт и с него месяцами общался с интересующим его персонажем, втирался в доверие. Тайком ходил на все устраиваемые сборища, фотографировал, слушал. Ну кто обращает внимание на случайного прохожего или человека, разместившегося на соседней скамейке и занятого чем-то своим? Никто. А он наблюдал, тайком фотографировал, а при случае просто уничтожал намеченную жертву, и делал это не ради корысти, а просто чтоб самолюбие свое потешить, вершителем судеб себя почувствовать.

– Как он сюда попал, я не знаю. – Алекс нахмурился. – Его ведь никто так и не смог вычислить.

– Ну, Билли-Рей как-то смог. – Гейша кокетливо прищуривается: – Как ты смог его вычислить, Билли?

– На самом деле проще некуда. Проследил айпи, вскрыл базу провайдера и посмотрел, с кем подписан договор, вот и вся премудрость. – Билли хмыкнул: – Потом съездил на Выселки и подождал у подъезда ободранного дома, пока выйдет этот персонаж. Ну, и картинка сложилась. Он ведь присмирел в последние месяцы, вы заметили?

– Да, он давно не устраивал никаких разоблачений. – Норд озадаченно смотрит на нас. – Я как-то не задумывался, а ведь и правда, дальше Женского в последнее время этот персонаж не выползал. А раньше-то распускал хвост и в Главном разделе, и в Музыке. А тут засел в Женском, и молчок.

– Не совсем молчок, но присмирел. – Билли-Рей тонко улыбнулся. – Но, видимо, занятий своих не оставил. Он ведь в жизни был таким, никто, отставной банковский клерк, которого выгнали с работы за то, что он гад и любитель подставлять, совал свой нос куда не надо, и жена его из-за того же бросила, а тут Форум, столько людей – и вдруг такая власть. Узнать что-то, вывалить на всеобщее осмеяние – и его жертва исчезает из виртуального пространства навсегда, а его боятся, и все молчат, потому что не хотят стать следующей жертвой.

– Я знала, что Папаша странный, но то, что он больной на голову… – Гейша озадаченно смотрит на нас. – Это же нужно время – собирать все это, ходить на форумные посиделки, маскироваться, чтобы не вызвать подозрений… Зачем? Ради того, чтобы ощутить себя всемогущим? Это же Форум, нажал кнопку «Выход» – и все, больше тебя никакие разоблачения не касаются!

– Ну отчего же? – Ирвин нахмурился. – Очень даже касаются. Форум большой, самый большой в стране, мы это знаем. А Папаша вываливал личные данные юзеров, фотографии – да мало ли кто и как ими может воспользоваться? Папаша своими идиотскими выходками многим навредил. Кстати, как его в миру звали?

– Андрей Михайлович Базыкин. – Билли-Рей ухмыльнулся: – Да, такая вот аристократическая фамилия. Тридцать шесть лет, разведен, детей нет, жена, как я уже говорил, бросила его, потому что жить с ним оказалось невозможно из-за его мерзкого характера и огромного самомнения, причем провернула развод так, что оставила несчастного Папашу ни с чем, а ведь он считал себя хитрее всех! Представляете размер его унижения? Вот он и нырнул в вирт, чтобы отомстить хоть кому-то. Кстати, если вы не знали, у него на Форуме несколько десятков аккаунтов, он выступал под никами Рамзес, Лис и Скорбец, остальные мелькали меньше, а эти самые известные.

– Это все он?! – О господи, а ведь… – Билли, ты это точно знаешь?!

– А что такое? Паола!

– Скорбец… – Я просто поверить не могу. – Он с некоторых пор начал писать мне – ну, то одно спросит, то другое, потом попросил телефон – дескать, нужно что-то спросить, а в личке ему долго. А у меня для Форума есть отдельный номер, я его даю только тем, кто хочет поболтать, вот и этому тоже. Этот номер не засвечен больше нигде, и Скорбец несколько раз мне на него звонил, но ничего срочного у него не было, просто спрашивал, чем я планирую заниматься и все такое… А это Папаша был, оказывается?!

– Он вычислял тебя. – Билли-Рей покачал головой: – Не удивлюсь, если он подобрался к тебе очень близко, ты личность известная; чтобы почитать твои опусы, куча людей заходит на Форум, знаешь? Свалить тебя, втоптать в грязь, убрать с Форума – это был бы для Папаши триумф, понимаешь?

Идиотство какое-то. Я очень редко пересекалась с Папашей в вирте – он старательно не замечал меня, я обходила стороной его, как кучу дерьма на асфальте, – кроме случаев, когда Папаша начинал очередное разоблачение, тут я всякий раз открыто осуждала его и жаловалась админу, и тему сносили, Папашу блокировали на месяц-полтора, потом он возвращался и через какое-то время принимался за старое.

– Админы не могли не знать, что Папаша пишет и с других аккаунтов. – Ирвин переглянулся с Нордом: – Нордиш, как это работает?

– Модераторы и админы видят айпи-адрес юзера, но он редко бывает статичный, чаще всего нет. А множество юзеров заходит на Форум через прокси-сервис, и чтобы вычислить их, нужно специальное оборудование, навыки и программа, и если аккаунт не замечен в нарушении Правил, никто не станет проверять его. Так что сам Папаша сидел на айпишнике, с которого его можно было вычислить, если сильно постараться: доступ к базам провайдера получить непросто, но его многочисленные клоны оставались неузнанными, и с их помощью он подбирался к жертвам. Кто знает, что он творил и как использовал то, что знал?

– Я выясню это. – Билли-Рей достал телефон. – Значит, так. Вы все только что проснулись и обнаружили труп. Скажете полиции, что с вечера надрались и уснули и никто ничего не слышал, пока Анетта не начала кричать. А ты, Анетта, скажешь, что зашла в гостиную, чтобы выключить гирлянду, потому что с вечера вы ее отключить забыли. О том, что труп сперва нашла Паола, мы умолчим, чтобы не смущать ненужными знаниями чувствительные души полицейских.

– А ты? – Алекс вскинулся. – Как ты здесь оказался?

– Вы меня вчера пригласили. – Билли-Рей набрал номер. – Я пришел и застал вас всех в состоянии шока, вот и вызвал полицию. И больше ничего. Убитого вы никогда не видели, имени его не знаете, как он оказался под елкой, понятия не имеете.

– Но они же спросят, каким образом мы все знакомы?

– Алекс, просто расскажете им о Форуме, пусть попробуют туда сунуться, я на это посмотрю. – Билли-Рей ухмыльнулся: – Наш Форум не то место, где безопасно тусить полицейским. А чтоб разобраться в деле, им придется туда прийти, а потому даже в личке о произошедшем молчок. И по телефону трепаться не надо, вас могут слушать. Только при встрече, при этом телефоны отключаете и вынимаете батарею. О Папаше и его деятельности я полиции сам расскажу. Все ясно? Тогда тишина, мне надо поговорить с полицейским.

Билли-Рей нажал на кнопку вызова. Я заметила, что телефон у него самый обычный, без всяких наворотов, и это неспроста. Судя по его одежде и манерам, он может себе позволить любой, самый крутой аппарат, а у него простенький кнопочный, без всяких девайсов в виде Интернета, музыки и разных интересных программ.

– Все, сейчас будут. – Билли-Рей посмотрел на нас. – Вы запомнили, что я вам говорил? Версия не должна отличаться, вас мигом уцепят за ложь, и тогда я уже ни за что не ручаюсь.

Он совсем не смотрел на меня. Так, вскользь, словно и не было этих лет, когда мы… Да ну! Ничего это не значило, так, виртуальный роман. Но теперь все закончилось.

А каким хорошим мы собирались сделать этот день!

Мерзавец Папаша! Даже после смерти сумел нам нагадить и меня достать заодно – без Билли-Рея Форум уже не будет для меня таким. Думаю, черти уже поджаривают Папашу в аду изо всех сил. И, что характерно, правильно делают.

4

– Так, значит, вы не знаете, как зовут человека, с которым вы, по вашим словам, провели ночь?

Полицейский смотрит на меня, как на уродца в банке. Нет, я его в чем-то понимаю, социальные установки очень сильны у граждан, обладающих незрелым умом.

– Его зовут Норд. Любит старые комедии, книги Стивена Кинга и тяжелый рок, ездит на сером паркетнике, носит трусы в клетку. – Нет, я никогда не смогу объяснить этого полицейскому, просто потому, что он тупой чурбан с коридорным мышлением. – Что еще мне нужно было о нем знать?

– Имя, фамилию, домашний адрес, где и кем работает, а также…

– А также имена, адреса и род занятий ближайших родственников и желательно – группу крови, наличие хронических заболеваний, да? Не смешите меня. Зачем бы мне могла понадобиться эта информация в данном случае? Это как-то могло повлиять на качество сна?

– Это как-то могло повлиять на мое мнение о вас.

– А вы считаете, что ваше мнение о моей персоне волнует меня хоть в какой-то, очень крохотной степени? У вас, похоже, мания величия.

Иногда грань между виртом и реалом стирается. Я ответила ему так, как ответила бы на Форуме, иногда я путаю, где вирт, а где реал. И этот полицейский понятия не имеет о приличиях, но, видимо, на него действует интерьер квартиры Алекса, да и присутствие Билли-Рея тоже, наверное, имеет значение.

– Ладно. – Я прямо вижу то волевое усилие, которым он задавил острое желание стукнуть меня. – И вы уверены, что он не выходил из комнаты всю ночь?

– Конечно. Из-за его сопения мне было невыносимо, и я почти не спала.

– Понятно. – Полицейский обреченно смотрит на меня. – Имен остальных участников оргии… простите, посиделок вы тоже не знаете?

– Гейшу зовут Вика.

Ну, вот что я такого особенного сказала? И нечего так на меня смотреть, парень. На мне узоров нет.

– Ладно, – полицейский отложил ручку. – Давайте зайдем с другой стороны. Расскажите мне о Форуме. Что это, зачем это и, главное, как этому удалось превратить взрослых и, я думаю, нормальных людей в стаю тинейджеров, мыслящих идиотскими категориями.

Рассказать ему о Форуме, как же! Когда о нем рассказываешь, получается какая-то глупость, потому что люди, проводящие свободное время перед телевизором, в принципе не поймут, что такое наш Форум. Просто потому, что за них думает телевизор – все эти косноязычные ведущие, несущие ложь и чушь с важным видом, все эти ток-шоу с плачущими подростками, родившими от невесть кого тысячу раз не нужных никому младенцев, псевдополитические дебаты с перекрикивающими друг друга ораторами, призывающими перемолоть весь мир в труху, потому что никто, видите ли, не хочет осознавать интеллектуальное и культурное превосходство почившей в бозе империи, пепел которой темной тучей накрыл их мозги. И граждане, которые смотрят сие, ничем не лучше тех, кто генерирует весь этот телебред. Такие люди не умеют сомневаться, они могут только рассуждать о какой-то особой духовности – под пивко. Правда, они не способны внятно сформулировать, в чем же эта духовность состоит и где на нее можно посмотреть хоть одним глазком. А в трезвом виде они пихаются локтями в транспорте и знают точно, что кругом только враги.

Но я попробую. Просветлять заблудшие души хорошо для кармы.

– Скажите, как вы проводите свое свободное время?

Полицейский смотрит на меня, и я понимаю, чего ему хочется. А хочется ему просто двинуть меня по зубам, потом обмотать мне голову пищевой пленкой и бить по ней толстым томом – сборником законодательства, с текстом Конституции на первых страницах. Но некое благоразумие свойственно даже полиции, а потому он сдерживается изо всех сил, но мой вопрос ставит его в тупик.

– У меня нет свободного времени.

– Уверена, что есть. – Мое терпение, между прочим, тоже не безгранично. – Бывает же так, что вот выпал вам свободный денек, когда не надо тащиться на службу, выслушивать бред сивой кобылы, который начальство выдает за креатив, не надо никуда бежать, никого не надо хватать, не надо любоваться покойниками и вообще вы можете поспать до обеда, а потом встать, съесть пиццу, выпить пивка и…

– Звучит отлично. – Полицейский улыбнулся уголками губ. – Ну ладно, предположим, такой день каким-то чудом в моей жизни наступил.

– Вот. – Похоже, мы продвигаемся. – И вы уже выспались, наелись, а за окном, например, ноябрь. Или просто – ну некуда пойти, потому что куда мы можем пойти? Тратить деньги по клубам, вдыхая табачный дым и глядя на малолеток, прыгающих под музыку, от которой через минуту начинает трещать голова? Вряд ли. Пойти к приятелям?

– Ну почему бы и нет?

– Хорошо, давайте предположим, что вы пошли к приятелям. Уверена, что все они работают вместе с вами.

– Да, так и есть.

– Так я и думала. – Мне ужасно хочется встать и уйти домой, до того все надоело. – О чем вы говорите с приятелями?

– Ну, о работе. Или о… Ну, о женщинах.

– Могу себе представить. Вы знакомы годами, и все ваши разговоры только о работе и телках.

Полицейский нервно заерзал – он, похоже, не понимает, куда я клоню.

– Смотрите, офицер: в свое свободное время вы либо втыкаете в телевизор, либо пьете с коллегами, разговаривая о работе и половой жизни. И чтобы вам даже так примитивно пообщаться, нужно поучаствовать в покупке выпивки-закуски и отправиться куда-то, а на следующий день у вас будет болеть голова и на душе останется полное смятение из-за бесцельно прожитых лет. И в личной жизни, возможно, тоже не все так блестяще, потому что никто вас по-настоящему не знает, а вы, например, человек, тонко чувствующий и думающий о судьбах мира. А кто это ценит и кому до этого вообще есть дело? Да никто и никому. Может так быть?

– Ну, может. К чему вы клоните?

– А вот к чему. В противовес всем перечисленным неприятностям, от которых, кажется, просто деваться некуда и просвета не видать, можно найти альтернативу. Просто представьте, что где-то есть место, где всем наплевать на вашу внешность, особенности работы, неудавшуюся личную жизнь… Вернее, не наплевать, а люди об этом просто ничего не знают, да и зачем? Вы приходите куда-то, просто открываете дверь – а за ней целый мир. И рядом оказываются сотни людей, с которыми тоже можно поговорить о телках и работе, но так же можно поспорить о самых разных вещах, о которых вы, возможно, раньше даже не задумывались, но ваше мнение важно для каждого из этих сотен людей. И вы обнаружите, как много незнакомцев согласны с вами и еще больше – не согласны, но ваши аргументы могут переубедить их. И не надо куда-то ехать и не надо думать, а не ляпнул ли я по пьяни лишнего, и голова назавтра не просто не болит – она получила множество новых идей, которые нужно обдумать. И в любой момент эта волшебная дверь открыта для вас, и там всегда найдется кто-то, кто готов вас слушать, спорить с вами или просто поднимет вам настроение. Ну как?

– Звучит как секта.

– Возможно. – Испорченный ум, что ж (поставила грустный смайлик). – Но это не секта. Это – Форум.

– И как долго вы входите в эту дверь?

– Уже восемь лет, Ирвин и Алекс дольше, Гейша лет шесть, Нордиш примерно столько же, Анетта и Гельмут чуток поменьше.

– И что вы там делаете?

– Общаемся, офицер. – Нет, я не смогу ему объяснить, никак. – Там каждый день одновременно находится несколько тысяч человек. У Форума множество разделов, и я захожу всего в некоторые из них, но все равно это ощутимая толпа граждан, жаждущих заявить о себе.

– И все общаются?

– Да. – Боже, дай мне сил! – Дефицит общения – бич современного мира, знаете? Люди все больше времени проводят в Сети, потому что не чувствуют понимания со стороны близких, и хорошо, если есть близкие, информации много, она доступна, вот и мыслей много, а изложить их некому, понимаете? А на Форуме можно поспорить, поболтать, поссориться…

– И договориться переспать с кем-нибудь.

– Это низко.

– Ну почему же сразу – низко. – Полицейский прищурился насмешливо. – Я тут наблюдаю именно это. Вы собрались, отметили праздник и разбрелись по спальням.

– Что касается нас с Нордишем, то мы вместе просто делили кровать. За остальных не отвечу, не мое дело, все взрослые люди. Но я знаю одно: никто из нас не убивал Папашу, хотя даже мне много раз хотелось это сделать.

– Вот как? И почему?

– Потому что он был мразью.

Конечно, теперь он ни за что не поверит мне, что я не убивала этого мерзавца, но мне плевать на его терзания, пусть сначала докажет, что я вообще имею к этому отношение. Но его грязные намеки наносят мне моральную травму.

– Что такого сделал гражданин Базыкин, что вы радуетесь его смерти?

– Я не радуюсь, я просто не расстроена и притворяться не собираюсь. – Как же иногда бывает сложно общаться с теми, кто живет вне Форума. – Папаша был мерзкий грязный тип, и единственное хорошее, что он когда-либо сделал, – это то, что он умер.

– И все же я вас прошу объяснить мне, чем же гражданин Базыкин заслужил смерть?

Он не поймет. Он скажет: все это ерунда, выключили Интернет – и живите реальной жизнью. Такие, как он, они не понимают, что та жизнь такая же реальная, как и эта. Там, за никами и аватарками, сидят люди, которые в реале очень одиноки. Ни друзья, ни родственники – никто не знает, что по-настоящему волнует этих людей, о чем они думают, чего хотят. Потому что это как бы даже не принято – ну, такие разговоры, которые помимо обычного трепа о работе, совокуплении и детях. Пришли домой, поели, посмотрели телевизор, легли спать, совершили судорожный привычный половой акт и уснули. Пообщались, типа. В гробу бы я видала такое общение и вообще такую жизнь, веселей повеситься. И я пытаюсь это объяснить полицейскому, но дело движется с трудом.

– Ладно, предположим, что я понял. – Полицейский обреченно вздыхает. – Предположим, ваш обожаемый Форум – луч света, остров свободы и одновременно школа философской мысли вкупе с клубом по интересам. Предположим. Но ведь это все ненастоящее?

– Да почему же ненастоящее? Ну, вот я же настоящая?

– Безусловно.

– И остальные тоже. И Папаша тоже был настоящий. Но какими все мы есть на самом деле, знают только юзеры Форума. Так же, как и то, каким был Папаша. Вот вы думаете, что знаете своих близких и друзей?

– Думаю, что знаю.

– Да? – Ну все, сейчас я тебя раскатаю, парень. – А вот ни фига вы их не знаете! Вы понятия не имеете, о чем они мечтают, что думают о глобальном потеплении, например, и вообще, чем они живут. Вы только думаете, что знаете, – так же, как они думают, что знают вас, но так ли это?

– Нет. – Полицейский озадаченно смотрит на меня. – Это нормально – не знать до конца.

– Да вы и начала не знаете. А если не говорить людям правду о себе, то вы никогда не узнаете, что это за люди. Каждый играет какую-то роль.

– Кто бы говорил! – Полицейский злится. – Да вы же первые играете какие-то роли, вы даже имен друг друга не знаете!

– Зато мы знаем остальное, а имя – да зачем бы мне знать, как зовут Ирвина или Гельмута, если по-настоящему их зовут Ирвин и Гельмут? Имя – это не то, что написано в документах, а то, что ты присваиваешь себе сам. И Папаша делал все, чтобы сломать то равновесие, которое обретали люди на Форуме. Понимаете? Можно уйти, потом зарегистрировать новый аккаунт, но ничто уже не будет прежним. Равновесия не станет, оно уже разрушено, связи, которые возникли благодаря Форуму, – потеряны.

– Он и с вами это проделал?

– Не он, но проделывали. – Я вздохнула. – Пять лет назад у нас вышел спор с группой юзеров. Мнения разделились, и в ход пошли грязные методы. И две юзерши, работающие в айти-сфере, нашли на одном из сайтов мою фотографию с какой-то презентации. Фотография эта, надо сказать, была совершенно жуткая. Ну, я и так не блестяще выгляжу, а там снимали в подвале – презентация происходила в «Лопате», а этот клуб расположен в подвальном помещении. И снимали какой-то кривой камерой… Хотя нечего на зеркало пенять, коли рожа крива, но я всегда считала, что человек живет в том теле, которое выдано ему при рождении, и обсуждать чужую внешность – гнусно. В общем, эта фотография была отфотошоплена дополнительно и вывалена в паблик, с уничижительными комментариями, в нескольких разделах, где я постоянно отписывалась. И как-то так совпало, что у меня в жизни на тот момент наступили не лучшие времена, и Форум был единственным спасением, я бы с ума сошла, если бы продолжала вариться в собственном соку. А тут и Форум оказался не тем местом, где я могла как-то отвлечься. В общем, та история очень больно меня ранила – даже не тем, что юзеры гыгыкали над творчеством этих дам и моим несовершенством, как раз ко мне отнеслись нормально и никаких обидных комментариев не последовало, тему хлопнули, но ранило меня другое. Ни одна сволочь не спросила: девки, а что вы творите, собственно говоря? Все сидели и дрожали, чтобы самим не попасть под расследование.

– То есть единственное, что вы скрываете от тамошней публики, – это ваша внешность?

– В общем, да. Дело в том, что мои настоящие тайны, то, что действительно очень личное, не узнает ни одна живая душа. А от Форума я могу скрывать только особенности своей внешности – и то потому лишь, что не хочется в любом споре слышать ответ на свои аргументы в таком ключе: а зато ты толстая и потому априори не права.

– Вы меня простите, гражданка Ставицкая…

– Паола. Пожалуйста, никакого официоза, меня это нервирует.

– Хорошо. – Полицейский уже едва сдерживает раздражение. – Паола. Так вот, я о том вам говорю, что, на мой взгляд, с внешностью у вас все в полном порядке, а если ваши собеседники опускаются до таких аргументов, то ваш Форум не такое райское местечко, как вы говорите.

– Я не говорю, что это райское местечко. Просто там настоящее нутро лезет из человека намного быстрее, чем в реале. А предметом для осмеяния можно сделать все, причем толпа охотно подхватит.

– И тем не менее вы зря волнуетесь по поводу внешности.

Ненавижу лжецов. Вот просто – ненавижу. Конечно, все иной раз лгут, но ведь есть ложь – и Ложь. И если я сама знаю, что выгляжу на троечку, то это так и есть, зачем лгать, не понимаю?

– Но вы не ушли с Форума после той истории?

– Нет, конечно. Я упрямая ведьма и не собиралась сдаваться. Просто перестала писать в том разделе и не делаю этого по сей день. Видите ли, чтобы выжить меня оттуда, нужно нечто большее, а ничего больше обо мне там никто не раскопал. Я не скрываю ни рода деятельности, ни возраста, ни семейного положения, не выдумываю о себе небылиц – в общем, веду себя примерно так, как и в обычной жизни. Послушайте, я не убивала этого негодяя, и никто из нас этого не делал, я уверена. И как он оказался там, где оказался, я без понятия. У нас и так день испорчен, а мы хотели съездить на Остров.

– Вообще-то человека убили.

– О господи! Какая потеря – кто-то все-таки грохнул Папашу, мерзкого вуайериста, я сейчас разрыдаюсь! Да мне плевать на него, он это заслужил, поверьте мне на слово. Просто вам не понять.

– Ладно. – Видимо, у полицейского лопнуло терпение. – Так и напишем: убитого не знали, как он попал в квартиру, вам неизвестно, ничего не слышали и не видели. Правильно?

– Если выражаться языком вашего протокола, то – да, так и есть.

– Форум в протокол не внесешь. – Полицейский с явным облегчением подвинул ко мне документ, написанный почерком профессионального троечника. – Прочтите, напишите: «С моих слов написано верно» и поставьте подпись… Вот и славно. Если вы нам понадобитесь, мы вас вызовем.

– Ага, счастливо оставаться.

У меня такое ощущение, словно гора упала с плеч. С первой минуты, как только я увидела труп, я думала о том, что же нам с этим делать. Даже когда любовалась новым колечком, в глубине мозга я переживала, прокручивала варианты – и под конец решила, что не хочу быть связанной такой тайной ни с кем, это слишком опасно и может вылезти боком когда угодно. А так – вот он, труп, вот полиция, пусть разбираются.

А сейчас я думаю о том, что же такого мог нарыть обо мне Папаша, ведь я понятия не имела, что ник «Скорбец» – это тоже он, и разговаривала с ним как с нормальным человеком. А то, что Папаша нарыл, сейчас наверняка в его компе, и раз полиция здесь, то явно не на квартире у Папаши. А это значит, что если узнать у Билли-Рея адрес, то нужно как можно скорее поехать в его берлогу и спалить к чертям комп, пока полиция не добралась до него раньше. Но я не пойду к Билли-Рею, я вообще не хочу больше попадаться ему на глаза.

Но я бы не отказалась просмотреть те досье, что держал у себя больной на голову Папаша. Надо же, какая у него была смешная фамилия – Базыкин. Не думаю, что слишком распространенная, а Билли-Рей сказал, что жил Папаша на Выселках, а это значит, что нужно просто поискать его адрес в Интернете, есть сайты с базами данных. Но комп с собой только у Норда, и у Алекса в кабинете наверху тоже стоит и стационарный, и ноутбук, и либо мне придется просить кого-то из них одолжить мне комп ненадолго, при этом рискуя выдать свои планы, а это неприемлемо, либо как-то по-другому решить проблему.

Просить Алекса я опасаюсь, он очень умный и въедливый, на Форуме я отлично узнала его, так что остается Норд. Полицейский прав: я ничего о нем не знаю, но я знаю его больше пяти лет, пусть виртуально, и тем не менее это не человек с улицы, не первый встречный, это Норд, наш Нордиш, с которым столько форумных баталий вместе пройдено, с которым сражались бок о бок и… Правда, и это может оказаться неважным, когда речь идет об убийстве. О настоящем убийстве, а не виртуальных боях.

А это значит, что я поеду туда одна. Пока Алекс занят с полицейскими, я войду в его комп и поищу адрес Папаши, когда живешь в вирте, все эти базы щелкаешь как семечки, если знаешь, что и где искать, а у нас на Форуме ссылки на подобные базы данных размещались множество раз. Их сносили модераторы, но каждый себе сохранил ссылочку – да мало ли зачем может понадобиться. Вот и мне сейчас понадобилось. Лишь бы комп у Алекса был не запаролен и не оснащен программой копирования файлов. Историю запросов я подчищу и буду надеяться, что он никогда не узнает о моих изысканиях.

Кабинет Алекса в мансарде, и я, воспользовавшись суматохой, поднимаюсь туда, замирая от ужаса. Это чужая квартира, и Алекс не выглядит простофилей, но мне позарез нужен комп, причем на моих условиях.

Я вхожу в кабинет и прикрываю дверь. Если Алексу вздумается сюда подняться, не знаю, что я стану ему говорить, но правды не скажу. Так, комп открыт, и поисковик на месте. Ага, вот знакомый сайтик. Базыкин, Базыкин… Вот и он, Базыкин, один и есть. Да такого дерьма много быть и не может, да простят меня все нормальные Базыкины, но этот был настоящим уродом, аминь.

Адрес нашелся: Ногина, шестнадцать, квартира три. Что ж, я запомню, но лучше щелкну страничку телефоном, мало ли. Адрес простой, но я точно знаю, что забыть можно все на свете, по закону подлости просто. По крайней мере, мне случалось забывать самые важные вещи именно тогда, когда в них была острейшая надобность. Так что и это я научилась предупреждать, оставляя себе хлебные крошки там и сям. Или просто записываю, если по работе.

– Не надо меня утешать, Руслан.

Я совсем забыла, что Ирвин и Гейша разместились в соседней комнате с кабинетом Алекса. И теперь они ссорятся, и я не знаю, смогу ли прошмыгнуть обратно так, чтобы меня не увидели. Но теперь я знаю, что солгу, если они меня все-таки увидят.

– Вика, все закончилось.

– Закончилось ли, вот вопрос. – Гейша в заметном стрессе, и мне любопытно, что же смогло так обвалить ее сервер. – То, что он умер, не означает, что все закончилось.

– Я знаю. Послушай… Ну, послушай же меня! – Ирвин отлично держится, молодчина. – Мы все выясним, я сам этим займусь. А то Билли-Рея попросим.

– У меня от него мурашки по коже…

– А внешне было незаметно. – В голосе Ирвина проскочило раздражение. – Ты ему глазки строила.

– И что? Не могла же я…

– Конечно. Тем не менее я предпочитаю попросить Билли-Рея помочь, чем ждать, пока полиция до всего докопается, а она может и докопаться.

Я очистила историю поиска и вернула заставку. Теперь, если нет специальной проги, отследить запрос будет непросто. А даже если отследят, ну что за беда? Мало знать, нужно доказать.

– Вика, просто веди себя как обычно, никто ничего не заподозрит, а потом, когда все уляжется…

– Уляжется, как же! Я что, одна такая? Если копнут, дерьмо из берегов выйдет, и многие в нем утонут.

Не хочу, чтобы они знали, что я слышала их разговор, вот не хочу, и все! В данном случае я вообще собираюсь прикинуться шлангом, а дальше просто сделаю то, что решила.

– Паола!

У входа в спальню меня окликнули, и голос незнакомый.

Я обернулась – посреди коридора стоит невысокий тип в кожаной куртке. Кто бы мне сказал, зачем мужчины продолжают носить такое? Но этот носит ее, к тому же довольно давно, куртка вытерлась. Джинсы тоже затертые, но неожиданно отличная обувь, настоящие немецкие ботинки, как раз по погоде.

И этот тип назвал меня по нику, а это означает только одно: он форумный.

– Да, я Паола, а ты кто?

– Я – Линч. Помнишь, мы с тобой в теме о кошках и собаках загоняли собачников?

– Ага. Смешно было. Привет, Линч. Ты в курсе, что там Папашу кто-то грохнул?

– Так это Папаша? – Линч презрительно поморщился. – Ну, поделом. Я знал, что он нарвется, вопрос времени. Так, значит, хозяин дома – это Алекс, а остальные…

– Линч, все это не должно просочиться на Форум.

– Я понимаю. Паола, я здесь на работе. Понятно, что ничего на Форум не попадет, по крайней мере, от меня точно никто не узнает, могу обещать. Но я очень рад повидаться с тобой. – Линч подошел ближе, и я теперь рассмотрела его. Ну, если бы сантиметров на десять повыше, мог бы заинтересовать меня. Правда, я его вряд ли заинтересовала бы. – Просто это джекпот – сразу всех вас увидеть. Брюнетка – это же Гейша, да? А значит, рыженькая – Анетта. Тот блондин с ноутом в обнимку – это Норд, а кто из оставшихся парней Ирвин?

– Вот у них и спроси. – Мне надоел этот идиотский разговор, и у меня есть дела. – Послушай, Линч, мне совершенно не жаль Папашу, но я не хочу, чтобы полиция ходила по пятам и задавала дурацкие вопросы, на которые у меня нет ответов.

– И ты ничего не слышала? Может, ты спала?

– Ты издеваешься? Как я могла уснуть, когда рядом сопел и ворочался Норд и пахло перегаром? Они с Алексом нарезались до синих слоников и храпели, а я мучилась. Если бы что-то такое происходило, я бы услышала! Правда, перед утром я смогла задремать и могу только сказать, что Норд точно никуда не уходил.

– Ясно. – Линч кивнул и улыбнулся: – Слушай, Паола, а давай завтра пересечемся где-нибудь и выпьем чего-нибудь, от чего не бывает похмелья, что не пахнет как кофе и не является крашеной водой?

– Простой воды, что ли? Линч, ты же знаешь мое правило: не встречаться с форумными.

– Но вчера же ты встретилась? Вы все – здесь.

– И ты посмотри, что из этого получилось.

Некогда мне лясы точить, в моем случае время – деньги. Кажется, я догадываюсь, чего так дергалась Гейша. Тем более нужно поспешить.

5

Выселки – это очень отдаленный район, эдакая жопа мира, куда съезжают те, кому некуда деваться. И назад дороги отсюда уже не бывает, как правило. Тот, кто попал на Выселки, здесь и остается. Папаша точно остался. Ногина, шестнадцать, – улица на самой окраине, там заканчивается теоретический город и начинаются какие-то совершенно дикие поля.

Теоретическим городом я называю спальные районы на границе света и тени. Вот тут еще есть улица, застроенная невзрачными домишками, убогими и обшарпанными, а за ними уже ничего нет, и ночью темень, и ветер, и неуютно. Хоть в теории это город, но от города у здешних мест только названия, и выглядит все так, словно тонкий слой города коррозия разъела. Город – это как клякса вишневого варенья, в центре – густо и вишенка, но чем ближе к краю кляксы, тем тоньше слой по законам физики. И Выселки – это самый край кляксы города, полустертый, одна теория.

Но Папаша жил здесь, и мне интересно почему. Ведь было время, когда он купил квартиру в новостройке, – помню, как он спрашивал советы насчет каких-то интерьерных проблем и о машине писал. А потом на какое-то время, года на два, вообще пропал с Форума, и поговаривали, что он женился и оставил свои штучки. Но около года назад Папаша вдруг появился снова, еще отвратительнее, чем был, в нем стала проявляться какая-то очень настоящая злоба, чего прежде не было. И он бешеной собакой бросался на всех, и его разоблачения стали особенно мерзкими. Его много раз блокировали, но он не каялся и через какое-то время снова выкидывал очередной финт. А все оказалось просто: выбросили с работы и оставила жена, причем оставила на Выселках. При его раздутом самомнении это было как нож в сердце, конечно. И проанализировать свои ошибки он не смог, у таких, как он, всегда виноваты все вокруг, только не он сам.

И Папаша обвинял весь мир, сто пудов. Ему и в голову не пришло, что когда ты регулярно ведешь себя как урод, то окружающие рано или поздно заметят это и сделают выводы. Это как же его прижало, что во всем немаленьком городе не нашлось для него иного места, кроме как здесь, в этом царстве безнадеги…

Квартира номер три на первом этаже. Уже темно, и в подъезде кто-то выкрутил лампочку – не иначе, внешние враги просочились, а мировая закулиса попутно нагадила на лестнице. Дверь в квартиру Папаши сработана из металла, но в окнах темно. Я позвонила несколько раз – так, на всякий случай, вдруг Папаша жил не один. Но за дверью тихо, и темнота мне совершенно не мешает, как и примитивные замки, которых глупый Папаша навесил целых четыре.

Квартира встретила душной темнотой, запахом грязного белья и какой-то испорченной пищи. Даже намека на то, что вот же они, зимние праздники, здесь нет – видимо, Папаша не праздновал. И тут я его понимаю: что можно праздновать, обитая здесь? Разве что конец света.

Я зажгла фонарик и плотно задернула шторы. Надев перчатки, метр за метром обследую жилище бывшего форумного Могильщика и начинаю понимать, отчего Папаша был так зол на весь мир. Похоже, не ранее чем год назад у него дела шли отлично, об этом говорит хорошая обувь и одежда в его шкафу, несколько дорогих комплектов постельного белья, посуда, навороченный холодильник и кожаный диван, на котором, судя по всему, Папаша просто жил – кругом тарелки с остатками какой-то еды, а на обшарпанном столике рядом – ноутбук, известной фирмы, но не новый. Второй ноутбук нашелся на полке под постельным бельем, и куча дисков с какими-то записями. Под диваном я нашарила небольшой блокнот в кожаном переплете. Ну так и есть, все электронные адреса, пароли от них, все аккаунты, которыми пользовался Папаша, – все здесь, их сотни, он ни за что не запомнил бы, а потому записывал и держал под рукой. И все это мне очень сгодится, если я хочу выяснить Папашины грязные секреты.

А еще под крышкой столика скотчем прилеплена флешка.

Папаша прятал ее, значит, что-то там есть, и это, скорее всего, будут искать. Но не найдут. И ноуты я заберу, а на дисках вряд ли есть что-то любопытное. Мне нужны досье, собранные Папашей, и вряд ли они на бумажных носителях и явно не на разбросанных повсюду дисках.

На кухне в банке с рисом я обнаружила небольшой мешочек с какими-то таблетками – либо Папаша толкал наркоту, либо сам употреблял. В холодильнике почти пусто, но в морозилке лежит пакет с пачкой долларов – плохо, не по фэншую, доходы замораживаются. Деньги Папаше уже ни к чему, так что я могу забрать их без моральных терзаний. И, пожалуй, здесь больше нечего искать, а такого свинарника в ванной я отродясь не видела.

Я выхожу из квартиры и закрываю замки, словно так они и были. Полиция, конечно, придет сюда, но ничего не найдет. Вряд ли они зададутся вопросом, куда же делся компьютер убитого, хотя Интернет проведен и убитый был активным пользователем, полиция не станет усложнять себе жизнь, а я должна знать, что же такого нарыл Папаша, что его так жестко грохнули.

Я иду по линии тьмы, избегая освещенных участков. Вот дорога, здесь я оставила свою машину, сейчас я поеду домой и распотрошу Папашины секреты. Я не стану ими пользоваться, но я хочу знать.

Если вы спросите, как я открыла замки, мне придется рассказать вам то, что я не хотела рассказывать никому на свете, и не потому, что это нечто дурное, а потому, что вы все равно не поймете. Но, с другой стороны, почему бы нет?

Замки, граждане, – это живая головоломка. Когда-то давно, когда мне было десять лет, я нашла за гаражами старый, кованный вручную замок, его дужка была закрыта так, словно он навсегда умолк и больше не скажет ничего. Или умер. Или спит. Все вещи имеют душу, и этот брошенный замок казался мне таким несчастным. Но чтобы его открыть, нужен был ключ, и я побежала в мастерскую, что за углом.

Конечно, я понимала: вряд ли мне позволят оставить замок себе, мама не терпела в доме никаких чужих вещей. Но старинный замок – это не чужая вещь, он сам по себе, и у него есть сердцевина, а это же почти сердце! Разве можно назвать замок вещью?

Слесарь, которому я принесла свою находку, был уже очень старым. В мастерской работал и молодой слесарь, но он даже головы не повернул в мою сторону, а старик взглянул поверх очков и кивнул на свободный табурет – садись, мол, не стой. И я, конечно же, уселась, а замок держала в своей руке. Слесарь, его звали Терентий Васильевич или просто – дедушка Терентий, взял его и осмотрел, а потом сказал, что ключ он, пожалуй, сделает, если я смогу открыть замок. Мне это показалось ужасно глупым – ну как его открыть без ключа? Мне ведь как раз для того и нужен ключ, чтобы открыть! На что старик засмеялся и сказал: с ключом любой дурак откроет, а ты без ключа открой! И, глядя на мое расстроенное лицо, вдруг сказал: дело нехитрое, я тебя научу. Но дело, конечно, оказалось весьма хитрое, зато теперь сердца всех на свете замков принадлежат мне. Каких только замков не приходилось мне открывать! И к каждому нужен свой подход, замки как люди, каждый со своим характером и памятью. Вот взять два ключа от замков одинаковой системы – ключи будут стерты по-разному, даже от замков, выпускающихся тысячами. Нет двух одинаковых, и открываются все по-разному. Но нынешние замки скучные, как клерки в офисе: напичканы наворотами, падки на лесть. Это не те старые замки, которые когда-то делались вручную, каждая деталь неповторима, и если такой красавец открывал мне свое сердце, это было сродни сексу.

Но дело в том, что замок интересен мне, только пока я его открываю. Как только своего добилась – все, идем дальше. И тем не менее я их все вспоминаю с нежностью, а самые любимые храню в сундуке, запертом на тот, мой самый первый, замок. Первый замок – это как первый мужчина, его не забудешь и не спрячешь под ворох воспоминаний, это воспоминание всегда на поверхности. Первый триумф, первый утоленный жар обладания.

Ну что мне какие-то смешные замочки, которые Папаша купил на рынке, после тех сотен красавцев, которые покорялись моим рукам и моей страсти? И если я превратила это свое хобби в профессию, то лишь потому, что ничто иное не приносило мне таких денег и такого удовольствия. А диплом института, в котором написано, что я менеджер, мне так и не пригодился.

Нет, я не квартирная воровка, боже упаси!

Я тестирую замки для фирм, их выпускающих. Мне платят за то, чтобы я взламывала замки разных видов и размеров. Кто-то сидит за это в тюрьме, а мне за это платят. Фирмы и фирмочки со всего мира присылают мне свой товар и приглашают с целью протестировать свои изделия.

А в свободное время я делаю авторские куклы и домики для них. У меня постоянно в работе несколько интересных проектов и в голове кипят самые разные идеи, но работа эта очень тонкая, требующая времени и определенных навыков, а также отличных материалов. Конечно, с куклами я расстаюсь гораздо проще, чем с замками, потому что я делаю их, чтобы они жили своей жизнью, но есть несколько, которых я никому не отдала. Я потом делала реплики этих кукол, но ни разу они не вышли такими живыми, как оригинал. Что-то есть в этой теории одушевленности вещей, которые не совсем вещи.

И конечно, на Форуме о замках никто не знает, а о куклах – так, вскользь.

Просто незачем. Не потому, что я стыжусь того, что делаю, а просто потому, что все равно мало кто поймет. Вот вы сейчас поняли?

Как-то раз случилось мне попасть в больницу. Время там тянется долго, Интернета нет, и я взяла с собой почти готовую куклу, мне нужно было прошить ее паричок. Искусственные волосы разбираются на тоненькие прядки, которые продеваются в игольное ушко, а в самой основе паричка сотни дырочек, и в каждую продевается прядка, закрепляется с изнанки узелком. Чтобы прошить паричок, нужно несколько дней, а то и недель, зависит от размера и желаемого результата.

И так уж случилось, что в палате со мной оказались две дамы, обремененные семействами, с кучей журналов и судками с едой. Они постоянно болтали, обсуждая певцов, сюжеты сериалов, прикидывали, с кем бы из актеров при случае переспали – хотя ни один мало-мальски приличный мужик на пушечный выстрел не подпустил бы к себе ни одну из них, не то чтоб переспать. Но они мечтали, и, глядя на их мужей, я понимала почему. Если бы я вынуждена была спать с чем-то подобным, я бы мечтала уйти из дома и не вернуться. И вообще сойти с планеты.

И вот дамы обсуждали свои темы, а я сидела и тихонько прошивала паричок. Никого не трогала, никому не навязывала свои убеждения, просто прошивала паричок для куклы. И дамы, заскучав, обратили свои взоры на меня и поинтересовались, что же это я такое делаю. Я спокойно объяснила, что вот, дескать, кукла, а это паричок, и надо его прошить, а тут как раз свободное время оказалось. На что получила ответ: делать тебе нечего, да лучше бы ты… И выдали целый список тех занятий, которые, по мнению дам, лучше. На мой вопрос «Лучше для кого?» ответа не нашлось. Но они были твердо убеждены, что знают: мое занятие глупость и для меня будет лучше, если я займусь чем-то иным. Вскапыванием грядок, например. Или выпеканием пирогов. Или деторождением: «Мужа-то у тебя нет, поди, а был бы муж, он бы тебе не позволил в куклы играться, шуршала бы по хозяйству как миленькая!» Сама мысль о том, что я живу не так, как они, и даже ни на минуту не допускаю, что стану жить по их хотению в ближайшем обозримом будущем, приводила этих достойных дам в неистовство. Словно я одним своим существованием подорвала все устои православия, отечества, духовности и вообще сжечь меня мало, и уж точно не надо лечить, потому что таким, как я, жить нельзя.

Просто за то, что моя жизнь и мои приоритеты отличались от общепризнанных.

Так уж устроены люди, мне ли не знать? Даже мои родственники часто рассказывают, чем мне следует заниматься, вместо того чтобы играться в бирюльки. И чтобы обязательно шел стаж. Чтобы я жила как полагается. И меня же убеждают, что, если я откажусь от собственной жизни и стану делать то, что мне навязывают, лучше станет именно мне. И я в толк взять не могу, почему все меня за дуру держат?

В общем, с социумом у меня никак не сложилось.

Мой район отличается от Выселок, как Манхэттен отличается от деревни Звиздюлино. Я живу в самом центре вишенки, центрее не бывает. Мне нравится, что вокруг всегда живет город, и хотя мой дом стоит во дворе и шум не слышен, я знаю, что он там, день и ночь, и это меня умиротворяет. Да, с людьми не сложилось, но это же не значит, что может не сложиться с городом? Когда-то давно я приехала сюда из крохотного городка, который я никогда не любила, приехала и поняла, что мое место здесь. И стала жить так, как хочу и где хочу.

Конечно, есть тихие спальные районы, но я люблю центр, это сама суть города, его сердце, и оно бьется для меня. Самый длинный и счастливый мой роман – роман с городом, это самые стабильные отношения в моей жизни, и пока мне их достаточно, а если я хочу поболтать, то пойду на Форум, там всегда мне рады. Там не важно, что у меня нет мужа и что я вообще не слишком люблю людей, считая их корыстными и ненадежными – всех, в принципе.

Иногда меня спрашивают, что же такого плохого сделали мне люди, чтобы я отлынивала от социальных связей и прочих подобных материй, но ответа у меня нет. Просто все мои наблюдения, весь жизненный опыт, особенно чужой, свидетельствуют о том, что каждый из нас – один на свете и никому нельзя доверять. И, ради всех богов, не надо мне задвигать эту чушь насчет детских травм и фаллических символов, просто у меня есть мозги, и я привыкла ими пользоваться, а тут уж, если привыкнешь, отвыкнуть никак.

Я зажигаю свет и с облегчением вздыхаю: я дома. Третий этаж пятиэтажки, большая двухкомнатная квартира – много ли мне одной надо, есть люди, которые семьями живут в такой квартире: сто восемьдесят сабель, друг у друга на головах, а я одна, и для меня быть одной – это все равно что быть богатой. Здесь мое личное пространство, место, где все принадлежит только мне, я все могу здесь контролировать, и если бы ради заработка мне не приходилось выходить из дома, то я бы никуда отсюда не выходила. Только иногда прогуляться, но не более того. А для общения есть Форум.

Я живу в этом доме почти шесть лет, но с соседями не знакома. Ну, то есть не совсем. Я знаю Эмилию Марковну с пятого этажа, потому что как-то раз мы с ней попали в смешную ситуацию и с тех пор вроде бы немного дружим, она меня забавляет, а я для нее что-то вроде трудного ребенка. Еще я знаю старушку из шестого подъезда – милую, седую, в серой шляпке и сером пальто, она всегда кормит голубей в парке, в одно и то же время, по ней часы можно сверять. Не то чтоб мы с ней хорошо знакомы, но иногда общаемся. Ее зовут Тамила Афанасьевна, и она всегда первая начинает со мной разговор, когда видит поблизости. Я знаю, что она живет одна, и недели две назад она пыталась мне рассказать, что ее кто-то преследует, пытается проникнуть в квартиру, и я даже пошла поглядеть на ее замки, но те были в порядке, если не считать небольших царапин от ключа – но это могла сделать и сама Тамила Афанасьевна, зрение-то у нее уже не очень. Она в тот день выглядела испуганной и подавленной, пыталась зазвать меня на чай, но я не могла… Да и зачем бы я стала слушать бред?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.