Линн Уэйнгартен

Последние записки красивых девушек

Lynn Weingarten

SUICIDE NOTES FROM BEAUTIFUL GIRLS

Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Bent Agency и Andrew Nurnberg Literary Agency

© 2015 by Lynn Weingarten

© Перевод на рус. язык Н. Орловой

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

Я успела забыть, каково это – быть настолько одинокой.

Все десять дней зимних каникул я провела за рулем. Колесила мимо покосившихся домишек в нашей округе, мимо разместившихся неподалеку особняков, потом нарезала круги в сторону гор и обратно по холодной плоской равнине. Каталась взад-вперед вдоль реки Скулкилл и по всему Делавэру, врубала радио и громко пела. Мне нужно было слышать чей-нибудь живой голос, а выбирать особо было не из кого – я или снова я.

Но теперь все позади, бреду к школе со стоянки и счастлива, что я здесь и каникулы закончились. Понимаю, каникулы вроде как принято любить, но мне было очень одиноко, будто я лечу в безвоздушном пространстве и ничто не связывает меня с землей.

В кармане звонит телефон. Выуживаю его – сообщение от Райана (я с ним еще не виделась, он вернулся только сегодня ночью): У меня есть для тебя кое-что из Вермонта. И через секунду еще одно сообщение: Это не герпес.

Пишу в ответ: Хорошо, а то было бы неловко, если бы мы оба приготовили один и тот же подарочек.

Нажимаю замерзшим пальцем ОТПРАВИТЬ. От улыбки в воздух выплывает облачко пара.

Вхожу в классную комнату. Там сидит Криста, и вид у нее такой, будто уже не дождется, когда же я приду.

– А вот и Джун, – говорит она. Глаза полузакрыты, и на ней очки в красной пластмассовой оправе, а не привычные линзы. – Как думаешь, с точки зрения медицины возможно страдать от похмелья со вторника? Прошло уже целых два дня! – Криста убирает со стола свою оранжевую сумку, чтобы я села рядом.

– Учитывая все обстоятельства? Да, похоже, это вполне вероятно, – говорю я.

Она ухмыляется, словно ей сделали комплимент.

Во время каникул я не только разъезжала по округе, но и побывала на одной вечеринке, дома у парня Кристы, что довольно странно – ведь мы с ней не близкие подруги, ничего такого. Правда, в школе иногда болтаем. Впрочем, причина, скорее всего, в том, что у нас обеих не слишком большой выбор. Когда пришла эсэмэска с приглашением, я уже столько дней страдала от одиночества, что сразу согласилась.

Рэйдер, парень Кристы, живет в получасе отсюда, на окраине Филадельфии, в убогой квартире, которую снимает вместе с друзьями. Он старше нас, как и его друзья, некоторым уже за двадцать. На вечеринку собрались в основном парни, и в квартире было жутко накурено. Когда я пришла, Криста, изрядно окосевшая, поднималась в спальню к Рэйдеру. Все парни обернулись и принялись меня рассматривать. И я сообразила, почему меня пригласили – не для нее, а для них. Весь вечер я провела, подпирая стенку, ни с кем не разговаривала, а смотрела по сторонам, как будто это кино.

– Рэйдер попросил у меня твой номер телефона для Баззи, – говорит Криста и трет глаза.

Понятия не имею, кто такой этот Баззи. Может, долговязый, который то и дело сновал в ванную, шмыгал носом и сморкался? Или тот, с татуировкой A S S S на пальцах, или другой, в бархатной рубашке, который все время спрашивал, не хочу ли я его потрогать (я не хотела), и попытался опрокинуть в аквариум стопку с текилой (мне удалось ему помешать).

– У меня есть парень, – говорю я.

– Да ладно! Парень?! Кто это?

– Райан Фиске.

Криста приподнимает брови. Думает, я ее разыгрываю.

– На самом деле, – киваю я.

Она наклоняет голову набок.

– Ни хрена себе.

Пожимаю плечами. Меня не удивляет ее реакция. Мы с Райаном вместе уже больше года, но никто об этом не знает. Думаю, мы не очень-то похожи на влюбленную пару.

– Никогда бы не подумала, что у тебя такой… такой нормальный парень. – В устах Кристы «нормальный» звучит как оскорбление.

– Ты же его не знаешь, – отвечаю я. Хотя, если честно, он действительно нормальный. И это здорово.

Райан из тех, кто легко, не прикладывая усилий, входит в любую компанию. Он везде чувствует себя как дома. Райан высокого роста и хорош собой; даже если это не твой тип, он тебе понравится.

В нем есть всего понемногу – и думаю, дело именно в этом. А я… Не знаю, какая я. Наверное, большинство людей обо мне вообще не думает, и это меня вполне устраивает.

– Надеюсь, он хотя бы тайком изредка чудит, – бросает Криста. А потом подмигивает и тихо стонет. – Мои глаза еще не готовы активно моргать.

И тут раздается объявление:

– С добрым утром, учащиеся и преподаватели Норт-Орчарда. Прошу вашего внимания. – Это Грэм, заместитель директора. Какой-то странный у него сегодня голос. Я выпрямляюсь и обращаюсь в слух. – С глубокой грустью и тяжелым сердцем должен сообщить прискорбную новость. Во время каникул ушла из жизни одна из учениц нашей школы. – Он делает паузу, чтобы откашляться. Я перестаю дышать. Думаю, все остальные тоже. Ведь это мог быть любой из нас. – Вчера ушла из жизни ученица одиннадцатого класса Делия Коул. Если кому-то нужна помощь или беседа, обращайтесь к мисс Диарборн и мистеру Финли или к другим членам школьного совета. Дверь моего кабинета тоже всегда открыта. В это трудное время в наших мыслях и молитвах мы вместе с друзьями и близкими Делии Коул.

Раздается щелчок и наступает тишина, а потом начинает трезвонить школьный звонок. Занятия начались.

Моя голова словно отделяется от тела. Поднимается в воздух и плывет к двери, а я следом за ней.

– Он даже не сказал, почему она умерла, – шепчет кто-то. – Что случилось? – В голосе звучит недоумение, как будто в смерти Делии есть что-то невероятное.

Зато я легко могу представить массу способов, какими Делия могла умереть. Может, поднялась на старый заколоченный мост у водохранилища и пошла по полусгнившим доскам мимо знака ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН! А может, залезла на крышу поглазеть на полнолуние и ходила по краю, хотя все умоляли ее не делать этого. Может, переходила дорогу с закрытыми глазами (ей нравилось делать это на «слабо»), и последнее, что она запомнила, это вой сирены, выброс адреналина и слепящий свет.

Райан встречает меня за дверью. Мы смотрим друг другу в глаза. Он стоит, словно примерз к месту, не мигая, и не знает, что делать с лицом. А я тоже не знаю, что мне делать со своим лицом, словно оно мне больше не принадлежит. Иду к Райану, и он притягивает меня к себе. Руки у него сильные и теплые, как всегда, только сейчас я их почти не чувствую.

– Это… – выдавливаю я и замолкаю, потому что в голове больше нет никаких слов, ничего, пустота.

– …полный бред, – подхватывает Райан и качает головой. И тут я соображаю, что мы оба в первый раз за целый год говорим о Делии. Я знала, что, когда рано или поздно мы наконец-то заговорим о ней, это будет странно.

Идем по кампусу, до входа в Английский корпус, где у меня лекция. Райан наклоняется и снова обнимает меня. Нейлон его куртки приятно холодит щеку.

Когда Райан отстраняется, он смотрит себе под ноги.

– Не могу поверить, что это случилось.

Но правда в том, что теперь, когда это случилось, кажется, будто подобное было неизбежно. Делия, как всегда, оставила нас далеко позади: она умерла, и нам теперь придется ее догонять.

– Не знаю, может, сейчас это прозвучит неуместно, – говорит Райан, – но я по тебе соскучился.

Будь мы в другой версии реальности, а не в той, где оказались сейчас, у меня после этих слов по спине побежали бы мурашки от удовольствия. Поэтому отвечаю:

– Я тоже. – Хотя разлука с Райаном, зимние каникулы и все, что происходило до сих пор, кажется таким далеким. Я даже вспомнить не могу, как скучала, да и вообще как что-то чувствовала.

Глава 2

Я сходила на лекцию. В голове пустота. В одно ухо вошло, в другое вышло – в остатке еще меньше, чем обычно.

Сейчас послеобеденное время. Стою в туалете перед раковиной. Неподалеку две девчонки, мои ровесницы. Мы не дружим, но я знаю, как их зовут: Николь и Лея. Николь всегда носит здоровенные серебряные кольца-серьги, а Лея так туго стягивает хвост на затылке, что кажется, будто у нее вот-вот кожа на лице треснет. Они смотрят в зеркало, по очереди подводят глаза карандашом.

Я не обращаю на них внимания, не замечаю ничего, пока не раздается рингтон – Лея получила эсэмэску. И через секунду раздается ее вопль:

– Чума!

Смотрю в их сторону. Николь подрисовывает нижнее веко, оттянув кожу так, что глаз чуть не вываливается наружу.

– Что там?

И хотя я знать не знаю, что скажет Лея, сердце как бешеное колотится в груди.

– Ты ведь в курсе, что старший брат Ханны скоро станет полицейским?

Николь энергично кивает, хвост прыгает в такт.

– А ты заметила, что никто не объяснил, почему она умерла? Так вот, Ханна говорит, он сказал, что это… – Лея делает паузу перед тем, как выдать новость, – это самоубийство.

Хотя я ничего не чувствую, у меня сводит живот, и сердце замирает. Наклоняюсь вперед, словно меня ударили под дых.

Николь поворачивается лицом к Лее:

– Жесть.

– Прямо на Новый год, прикинь.

– Ужас какой! – Николь задыхается от волнения. – А что она сделала?

Лея пожимает плечами.

– Брат Ханны не сказал.

– Я в одной книжке читала, вроде бы женщины чаще всего травятся таблетками, но знаешь, я типа вижу ее вот так… – Николь складывает два пальца и засовывает в рот, а потом резко наклоняет голову набок с высунутым наружу языком.

Вода все льется в раковину, и брызги летят на мою одежду. Похоже, меня сейчас вырвет.

– Она никогда с головой не дружила… – говорит Лея.

– Совсем без башни. Все знаменитости немного с приветом, только какая она знаменитость.

– Ну да, типа знаменитость для себя самой.

Раковина наполняется до краев. Вода уже льется на пол.

Я поворачиваюсь к ним, внутри у меня что-то вспыхивает и загорается.

– Не смейте говорить о ней в таком тоне, – говорю я, стараясь унять дрожь в голосе. Они поворачиваются ко мне, словно только что заметили. – Заткнулись, обе.

– Типа привет? – хмыкает Николь. – А мы вообще-то друг с другом разговаривали. И потом, разве вы дружили?

Она смотрит на меня, чуть скривив губы.

– Да, дружили.

– Ну, тогда извини, – говорит Лея, и вроде бы даже искренне. Переглядывается с Николь, и девчонки молча идут к двери. Они же подружки, так что понимают друг друга без слов. Смотрю им вслед. У меня щемит в груди, и на глаза наворачиваются слезы. Но я стискиваю зубы и сдерживаюсь.

Дело в том, что, сказав, будто мы с Делией дружили, я покривила душой.

Если бы мы с ней дружили, то два дня назад, когда у меня на телефоне впервые за целый год высветилось ее имя, я бы ответила. Или как минимум прослушала сообщение. И по ее голосу догадалась бы: что-то случилось. И тогда, что бы она ни сказала и что бы ни собиралась сделать, я сумела бы ее отговорить.

Глава 3

1 год, 6 месяцев и 4 дня назад

Как хорошо, что не нужно ничего объяснять. Ни о том, как больно в груди и пусто в животе, ни о том, как хочется поговорить об этом, – Делия и так все поймет. Она всегда все понимает.

Джун представила себе, что скажет Делия. Может, что-нибудь типа «Предки. Да хрен с ними» или «Только у зануд в жизни полный порядок». Делия может заставить поверить в то, что если у тебя чего-то нет, так тебе это вовсе и не нужно. Ей по силам изменить целый мир вокруг.

Так думала Джун, стоя на лугу летним днем и ожидая, что Делия все исправит.

Делия наклонила голову набок, словно обдумывая какую-то мысль. Убрала кудри за ухо, подтянула свои шорты с низкой посадкой, а потом взяла Джун за руку. Крепко сжала ладонь, и все это молча. Улыбнулась и поиграла бровями.

И внезапно со всей мочи понеслась вперед.

А поскольку Делия крепко держала Джун за руку, той ничего не оставалось, как тоже бежать. Сначала Джун споткнулась и чуть не грохнулась (адреналин в крови зашкаливал), но сумела устоять на ногах. Делия неслась вперед по полю, высоко поднимая ноги и волоча подругу за собой.

– Постой! – взмолилась Джун. – Ну, пожалуйста! – Джун была в сланцах. Они шлепали по траве, и в какой-то момент один соскочил с ноги. – Я потеряла шлепанец!

Но Делия и не думала останавливаться.

– Да черт с ним! – выдохнула она в ответ.

Ну и что тут сделаешь? Джун сбросила другой и понеслась дальше. Когда она в последний раз бегала вот так, изо всех сил?

– А куда мы БЕЖИМ? – крикнула Джун.

– ПРОСТО БЕЖИМ! – крикнула Делия. Мимо мелькали деревья, казалось, что девчонки уже не бегут, а летят по воздуху.

Холодная пустота в животе у Джун исчезла, на спине выступил пот, легкие чуть не лопались. А они все бежали и бежали, голова кружилась, не хватало дыхания, и кусочки жизни Джун отпадали один за другим, оставаясь позади, пока не осталось ничего, кроме бегущих ног, сердца, ладони, сжатой ладонью Делии. Ноги запинались, спотыкались, Джун чуть не падала. Но все-таки она не упала. Делия не давала ей упасть.

Глава 4

После занятий мы с Райаном встречаемся и, как обычно, идем к нему домой. Мы всякий раз туда идем, хотя у него всегда кто-нибудь есть, а у меня дома никого нет, и мы вроде как должны стремиться к уединению.

Когда мы входим в огромный холл, Райан обнимает меня за плечи. Он из богатой семьи. Почему-то я не сразу это поняла, когда впервые пришла к нему домой. Я понимала, что его дом лучше моего, и мне в этом большом и красивом пространстве намного уютнее, чем в моем собственном доме, но не более того. Это Делия мне все разъяснила, когда в первый и последний раз приходила сюда. Райан мог нас услышать, и она откинулась на спинку огромного кожаного дивана и вытаращила свои глазищи, как делала, когда была уже изрядно навеселе.

– Охренеть можно, Джей, – сказала она, поглаживая мягчайшее покрывало, словно плюшевого мишку. – Почему ты мне не сказала, что твой дружок такой крутой? – На тот момент наши с ней отношения стали несколько странными, поэтому я не выдала «А он и впрямь крутой?», что вертелось на языке. Просто пожала плечами, словно не придавала этому никакого значения.

И вот я сижу на диване, а Райан идет на кухню. Вижу его со своего места.

– Ты на самом деле ничего не хочешь? – Он открывает холодильник. – Может, поешь, и станет полегче.

Качаю головой. Чувствую себя, словно нахожусь под водой.

Пока Райан ставит еду в микроволновку, смотрю на телефон, лежащий у меня на коленях, на крошечную иконку на дисплее – сообщение от Делии, которое так и не прослушала. Я даже заговорить о нем не решаюсь.

Раздается звонок микроволновки, Райан достает тарелку и садится на диван рядом со мной. Он ставит на колени свой лэптоп и заходит на сайт Канинхус (это «дом кролика» на шведском языке). В Швеции один парень построил у себя во дворе домик для пары кроликов и установил камеру круглосуточного наблюдения за ними. Когда мы с Райаном начали встречаться, он мне их показал.

– Знаешь, эти кролики такие прикольные, – смущаясь, пробормотал он, и это было так мило. Он сказал, что его друзья сочли бы это увлечение более чем странным. (Да его друзья понятия не имеют о «странном».) Кролики целый день все обнюхивают, шевелят носами и едят без конца. Мы много говорим о них, словно у них, как и у людей, есть надежды, мечты и богатая внутренняя жизнь.

– Привет, Ади. Привет, Алва, – говорит Райан кроликам на экране. Он говорит с нарочитым шведским акцентом (это еще один из наших с ним секретов). – Ну как там у вас делишки? – На экране один кролик ест корм из маленькой плошки, а другой спит.

Думаю, Райан пытается развеять меня и отвлечь, как будто это возможно. А может, не знает, как говорить со мной о Делии, как вообще начать разговор. Черт, я тоже не знаю.

Но думаю, это неправильно – сидеть и смотреть на кроликов, когда Делии больше нет.

И думаю, что сказала бы Делия. Да, я умерла, ну и наплевать! Любуйтесь на своих дебильных кроликов, сколько вам влезет. А потом она бы улыбнулась уголком рта, как обычно делала, когда понимала, что ведет себя не лучшим образом.

– Ади, как продвигается твой сценарий? – спрашивает Райан.

Обычно я включаюсь в игру, интересуюсь у Алвы о ее стихах или еще что-нибудь в таком роде (мы делаем вид, будто они – утомленные работой писатели на отдыхе в Швеции). Но сейчас я вот-вот взорвусь от того, что не могу заговорить о Делии.

Все, больше не могу держать это в себе. У меня открывается рот, и слова вываливаются наружу:

– Я слышала, это не был несчастный случай.

Райан медленно поворачивается, улыбка сползает с лица.

– Погоди, ты хочешь сказать, что она…

Я киваю.

– …сделала это сама.

– Боже праведный! Как?

– И вот еще что, – продолжаю я. Сердце у меня сейчас выпрыгнет из груди. Я должна все рассказать. – Она звонила мне два дня назад. – Ненавижу себя за то, что сейчас скажу. Ненавижу себя за то, что так оно и было. – Но я не ответила. Она оставила мне голосовое сообщение. Я тогда не стала его прослушивать, потому что… – И умолкаю. На самом деле я не стала его слушать, потому что не смогла. Изо всех сил старалась забыть о Делии и боялась, что буду скучать. – Я его так и не прослушала.

Райан медленно выдыхает и говорит:

– Может, и не надо. Может, так будет еще хуже.

– Как может быть еще хуже, чем сейчас?

Он молча качает головой, опускает глаза, а потом откидывается на спинку дивана и распахивает объятия, как я люблю, когда в состоянии что-либо чувствовать. Но сейчас все не так.

Я все же прижимаюсь к нему, и он обнимает меня. Мы сидим так несколько минут, пока не отворяется входная дверь, впуская мать Райана и его сестру Мариссу.

– Джун, милая! – Мать Райана широко улыбается. – Жаль, что тебя не было с нами на Рождество. Мы по тебе скучали. – Она кладет ключи и сумочку на столик.

* * *

Сестра Райана машет мне рукой и поднимается на второй этаж.

– Марисса рассказала, что у вас сегодня случилось в школе. – Мама Райана хмурится. – Какой ужас! Какая невосполнимая утрата! А ты была знакома с этой девочкой?

Не хочу, чтобы она подняла шум, как это умеет, если узнает всю правду.

– Я раньше с ней общалась, а в последнее время нет.

– Детка, все равно это такой ужас. Мне очень жаль, – говорит мама Райана, подходит ко мне и обнимает.

Знаю, если она не отпустит меня сейчас, я этого не вынесу, потому что из последних сил держу себя в руках.

Неловко отстраняюсь и бормочу:

– Мне нужно в ванную. – Я должна выйти отсюда. Спиной чувствую на себе взгляд Райана.

Как только я оказываюсь в ванной, открываю кран и сползаю на пол, прислонясь спиной к двери. Достаю из кармана телефон и набираю голосовую почту.

Больше ждать не могу. Задерживаю дыхание.

Сначала раздается голос автоответчика:

– Сообщение получено во вторник, 31 декабря, в 15.59.

А потом говорит Делия:

– Привет, Джей, это я, твоя старая подружка. – Голос у нее одновременно знакомый и незнакомый, как будто слышу его впервые в жизни. – Позвони мне, хорошо? – Она делает паузу. – Мне надо тебе кое-что рассказать.

И все. Больше ничего.

Я чувствую, что мне в спину врезается створка двери. Кто-то пытается войти.

– Одну секунду, – отзываюсь я. Голос у меня срывается.

Запихиваю телефон в карман и с трудом встаю на ноги. Плещу в лицо водой и вытираю его безупречно чистым полотенцем.

Я думала, что в ее голосе будет нечто такое, что поможет все объяснить, но он звучал так же, как и всегда. Ничуть не похоже на то, что Делия собралась уйти из жизни.

Но ушла. Это было накануне, и она не могла не знать, что собирается сделать. Звонила, чтобы сказать мне? Звонила, чтобы я ей помешала?

Открываю дверь. В коридоре стоит Марисса с телефоном возле уха, улыбается собеседнику.

– Извини, – говорит она, не поднимая глаз. – Я думала, ты с Райаном. Он у себя в комнате.

Иду в конец коридора. Райан ждет меня на кровати, устроившись поверх голубокого покрывала.

– Прослушала? – спрашивает он.

Я киваю.

– Она сказала, что хочет что-то мне рассказать. Вот и все. Всегда любила держать всех в напряжении. Похоже, я теперь до конца дней в нем зависну. – Пытаюсь выдавить смешок. Делия оценила бы мою шутку. Но вместо смешка получается не то кашель, не то всхлип. Нет, плакать я не стану. Нельзя. – Не понимаю, – шепчу я.

Райан качает головой, стискивает челюсти.

– Это за гранью понимания. – И вид у него такой, будто он сам сейчас заплачет.

* * *

– Джуни? – Голос Райана выводит меня из транса. Вечереет. Мы не спим, просто лежим в кровати, прижавшись друг к другу. Солнце село, и в комнате темно.

Он протягивает мне руку, на ладони что-то лежит.

– Это тебе.

Стеклянный шарик. Внутри зимний пейзаж с лыжным склоном. Присмотревшись, вижу, что лыжник на горке – кролик.

– Это Алва, – говорит Райан. – Или Ади. – Он улыбается. – Приехали отдохнуть.

Пытаюсь улыбнуться ему в ответ, но губы не слушаются.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Замечательный подарок. Я вспоминаю о бумажнике с кроликом, лежащем у меня дома, о том, как я заказывала его по каталогу и радовалась, когда заказ привезли. Как долго решала, стоит ли покупать Райану подарок, связанный с нашей личной шуточной игрой, не перебор ли это, не слишком ли серьезно. Долго думала, один должен быть кролик на бумажнике или пара.

Я еще помню девушку, у которой имелся только такой повод для переживаний. Кажется, все это происходило миллион лет назад.

Мы спускаемся вниз. На кухне тепло и светло, пахнет жареным луком. Из колонки над мойкой раздается музыка – веселая ритмичная пьеса, много ударных. За столом сидит Марисса с открытым лэптопом. Мак, старший брат Мариссы и Райана, тоже здесь, стоит у плиты над сковородой.

Маку девятнадцать лет, он выделяется из всей семьи. Все остальные отлично вписываются в этот мир – в свой большой красивый дом, счастливые семейные обеды, широкие улыбки. Даже Райан, хотя порой мне кажется, что он не слишком всему этому рад. Да, гостить в таком мире одно удовольствие, но я всегда ощущаю себя в нем только гостьей. Иногда мне кажется, что и Мак чувствует то же самое. В прошлом году он окончил школу и отправился со своей компанией в Европу. Пару месяцев назад вернулся и вместе с друзьями открывает фирму, что-то связанное с техникой и киноиндустрией, но это вроде как секрет. Он живет в центре Филадельфии, в квартире с друзьями, но иногда приходит сюда пообедать или за своими вещами. У меня такое чувство, будто Мак живет собственной жизнью, куда никого не пускает, и, может, жизнь эта относится к тому миру, где находилась и я до встречи с Райаном.

– Мама в тренажерном зале, а папа сегодня работает допоздна, – говорит Мак. – Ребята, если хотите, налетайте. – Он протягивает нам тарелки с жареными креветками, перцем и луком. Ставит посередине кофейного столика поднос с мексиканскими лепешками, а по бокам сметана и домашний соус из авокадо. Мак отлично готовит, но сейчас сама мысль о еде кажется мне нелепой.

Но еще более нелепой представляется мысль о том, что Делии больше нет. Это вообще полная бессмыслица.

Я сижу с тарелкой на коленях почти без движения.

Делия жадно поглощала жизнь, большими глотками. Она никогда не жила легко – у нее были проблемы с родителями, а может, проблемы находились в ее голове. Но как бы плохо ей ни было, она никогда бы не решила покинуть этот мир, если бы оставался хоть один шанс, что ситуация изменится, а в жизни всегда есть такой шанс. И всегда есть надежда. И та Делия, которую я знала, понимала это.

Так что, черт возьми, случилось?

За ужином говорим мало. Райан ест лук из моей тарелки и делится со мной соусом из своей. Для приличия ковыряю вилкой в креветках. Когда все заканчивают с едой, Райан несет тарелки в посудомоечную машину, а Марисса поднимается к себе. Остаемся мы с Маком. Он подходит к креслу, в котором я сижу, наклоняется и тихо говорит:

– Сегодня ночью будут поминки. Соберутся ее друзья из Брайсона.

Я молча таращусь на Мака. Интересно, он специально говорит это, пока Райана нет рядом? Может, Райан рассказал ему, что тогда произошло?

– Где? – спрашиваю я.

Мак качает головой.

– Извини, тут я тебе не помощник. Только слышал, что они собираются на ее любимом месте. А я не знаю, где это.

Молча киваю, едва сдерживая улыбку – ведь я-то знаю, о чем речь.

Глава 5

2 года, 5 месяцев и 24 дня назад

Когда Делия и Джун пришли к водохранилищу, мальчишки были уже на месте.

Делия взяла Джун под руку и шепнула:

– Не волнуйся. Ты в любой момент можешь передумать. – Таким ласковым тоном она говорила только с Джун и со своей кошкой.

Джун покачала головой.

– Хочу с этим покончить. – Это было лето после восьмого класса, и Джун решила, что теперь самое время.

Делия хохотнула.

– Ну что ж, можно и так сказать.

Они подошли поближе к воде, и Джун уже слышала голоса, смех, звон бутылок и музыку из чьего-то телефона. Делия уверяла, что летом компания тусуется здесь каждый вечер. Все ребята были из Брайсона – Делия должна была поступать в эту школу, но ей удалось убедить мать сказать директору, что они по-прежнему живут в своем старом доме, хотя на самом деле уже переехали к отчиму Делии.

– Парни из Брайсона вообще более сексуальные, – сказала как-то раз Делия. – Лучше катаются на скейте, чем футболисты, поэтому в одной школе с ними учиться не стоит. А то придется любоваться ими по утрам во всей красе, когда они выходят из душа нагишом со сморщенными пенисами, нюхать, как они пукают после кофе, и в результате до конца дней не будешь испытывать к ним ничего, кроме отвращения.

Поэтому, когда Джун призналась, что не хочет идти в старшую школу, так ни с кем не поцеловавшись, Делия шутливо предложила поцеловаться для начала с ней, потом рассмеялась и сказала:

– Ну, тогда попробуй с каким-нибудь парнем из Брайсона.

Можно подумать, это так просто. Делия часто говорила разные вещи так убедительно, что ее мысли или идеи казались реальностью. Сама Делия наверняка целовалась с тучей народу. Во всяком случае, в ее списке было уже одиннадцать парней.

Они подошли к мерцающему в темноте костерку и остановились. Делия взяла за плечо какого-то парня и без единого слова выхватила у него из руки бутылку с пивом. Потом отступила на шаг и села на камень. Делия держалась подальше от костра. Всегда. Огонь – это единственное, чего она боялась.

– Привет, Ди, – сказал парень, даже не повернув головы. Он имел длинные светлые волосы, был одет в черно-белую полосатую футболку.

– Привет, парни, – поздоровалась Делия. – Это Джун. – Она повернулась к подруге и протянула ей пиво. – Джун, я не помню, как их зовут. Хотя какая разница! – Делия улыбнулась. Она вела себя в своей манере – «мне все пофиг», что, судя по всему, парням очень нравилось. Джун покрепче сжала бутылку, чтобы не было заметно, как у нее дрожат руки. Сделала вид, что отхлебнула, и посмотрела на парней.

Их было четверо: один, без майки, демонстрировал крепкие мышцы, двое в черных футболках, на вид важные и крутые, и еще тот, у кого Делия взяла пиво. Когда он откинул с лица волосы, Джун заметила у него на запястье, где носят часы, татуировку – вроде бы восьмерка или еще какой-то символ. Парень перехватил ее взгляд, и при свете костра было видно, что он улыбнулся.

– Джун, скажи нам, только честно, – сказал тот, что без майки. – А Делия тебе платит за то, что ты с ней болтаешься?

Джун на миг запнулась и сказала:

– Нет. Я ее воображаемая подруга.

Джун понятия не имела, как ответить, и слова вылетели сами собой. Когда Делия была рядом, Джун становилась другой – улучшенной, более умной версией себя самой. Как будто она и в самом деле была плодом воображения Делии.

Все парни расхохотались. И на миг Джун стало не по себе: может, зря она подыграла парням? Но Делия тоже рассмеялась и с весьма довольным видом обняла Джун за плечи.

– Тогда почему мы тебя видим? – хохотнул тот, что без майки.

– По ходу, у нее очень богатое воображение, – протянул парень в полосатой футболке. – Гадкая девчонка. – Он не мигая смотрел на Джун. Она почувствовала, что краснеет, и порадовалась, что уже темно. Ей нравился его голос, сексуальный и игривый, вроде он сам сказал это, но одновременно и пошутил над тем, кто это сказал.

Джун посмотрела на Делию, та перевела взгляд с нее на парня, а потом едва заметно кивнула. Этот. Через пару минут, когда парни пригласили их сесть, Делия устроила так, что Джун и Полосатая Футболка оказались рядом. А потом вскочила и пошла к воде, бросив через плечо:

– Парни, кому не слабо искупнуться?

Все смотрели, как она разделась до лифчика и трусиков, залезла на самый высокий камень и бросилась в воду.

– Надо бы взглянуть, не утонула ли, – сказал тот, что без майки, хотя уже слышались всплески воды и возгласы Делии «присоединяйтесь». Парень поднялся, и двое в черном тоже. Полосатая Футболка остался.

– В следующий раз, когда будешь хлебать воду из-под крана, – повернулся к нему тот, что без майки, – вспомни: в той воде мокли мои яйца. – И он нырнул в воду, двое в черном – за ним.

План Делии сработал: Джун и Полосатая Футболка остались наедине. Он наклонился, поставил локти на колени. Джун снова увидела его татуировку. Она была заклеена прозрачным пластырем. Судя по тому, как он держал руку, ему хотелось, чтобы Джун ее видела. Парень потрогал рукой запястье и потер его.

– Пару дней назад сделал, – признался он. – До сих пор чешется.

– А она что-то означает?

– Да, – сказал парень, и Джун не поняла, задавать ей дальше вопросы или лучше помолчать.

Она подняла сухую ветку и сунула кончик в огонь. Жаль, что Делия не рядом с ней, а плещется в водохранилище. Сердце у Джун тревожно бухало. Она чувствовала себя маленькой испуганной девочкой. Но знала, что ей надо делать. Сейчас или никогда. Она закрыла глаза, представив себе, как Делия кивает. Этот. Делия отдала его ей, она его одобрила, значит, все в порядке. И неважно, ее это парень или нет.

Джун сделала глубокий вдох, повернулась к Полосатой Футболке и положила руку ему на шею. Рывком притянула к себе, пока их губы не соприкоснулись.

Какой-то миг, показавшийся Джун вечностью, парень просто сидел, не отвечая на поцелуй. Рот у него был холодный, со вкусом пива, и Джун подумала про рыбок на дне водохранилища, которые иногда хватали за пальцы ног, когда подруги купались. Наверное, с таким же успехом можно было поцеловаться с какой-нибудь рыбкой. Но тут его губы ожили, и он толкнул языком ее губы. Она приоткрыла рот и впустила его.

«Это мой первый поцелуй, – подумала Джун. – Я целуюсь впервые в жизни».

Джун не испытала ничего особенного или приятного. Было не круто. Скорее, странно и грубо. Но раз уж она целуется, надо продолжать. И внезапно Джун поразила мысль: теперь, до конца своих дней, сколько бы она ни целовалась, с кем бы ни целовалась и что бы они для нее ни значили, этот поцелуй в темноте с парнем, чьего имени она даже не знает, останется самым первым.

Полосатая Футболка положил руку ей на грудь. Ладонь у него была небольшая и неуверенная, как у ребенка. Джун подумала, может, надо его остановить, надо прекратить все это. Но не знала как.

Тем временем купальщики, дрожащие от холода и мокрые, взобрались на скалы и вернулись к костру. Джун и Полосатая Футболка отодвинулись друг от друга.

– Мы, похоже, не вовремя, – сказал тот, что без майки, и начал пятиться.

Делия стояла и выжимала волосы, пристально глядя на Джун. Джун чуть не расплакалась.

– Иди сюда, Ди, – сказал один из парней. – Похоже, наш пацан и твоя воображаемая подружка хотят побыть наедине.

– Как водичка? – спросила Джун, стараясь говорить непринужденным тоном и надеясь, что Делия каким-то образом прочтет ее мысли, поймет, что все не так. И все поправит.

– Бодрит! – Делия смотрела на Джун, не мигая, и вдруг поднесла мизинец ко рту и быстро провела им по губам.

Джун подняла руку и почесала ухо. Их код.

Потом Делия достала телефон, посмотрела на экран и с озабоченным видом чертыхнулась.

– Нам пора. Извини, подружка, мама нас прибьет за то, что мы шляемся по ночам.

Делия классно вошла в роль послушной дочки, хотя Джун точно знала: она все это только что придумала.

– Засада, – посочувствовал тот, что без майки.

– Предки – это предки, – подхватил другой.

Джун поднялась на ноги.

– Еще как-нибудь увидимся? – спросил Полосатая Футболка у Джун. И Джун кивнула, соглашаясь, хотя вовсе не имела это в виду, и отвела глаза.

Они ушли молча. Делия держала Джун за руку всю дорогу до дома. Больше она никогда не говорила об этом.

Глава 6

Когда я возвращаюсь домой, везде темно, только за дверью маминой комнаты на полную громкость бубнит телевизор. Уже десятый час, сегодня вечером она не работает, и значит, лежит пьяная, вот, собственно говоря, и все. Я давно привыкла воспринимать вещи такими, какие они есть, да и вообще стараюсь не думать об этом. Но когда поднимаюсь по узкой лестнице в свою комнату, на миг позволяю себе быть слабой – представляю, как было бы, постучи я к маме в дверь и расскажи о том, что произошло. Представляю, будто она обнимает меня, как мать Райана, и говорит, что все будет хорошо. И тут я чувствую, как меня захлестывает какой-то волной, может, это тоска? Заставляю себя встряхнуться. Моя мать так никогда не сделает. А даже если бы и сделала, я ей все равно не поверю.

Вхожу в комнату, опускаюсь на колени и начинаю вытаскивать одежду из ящиков комода. Сейчас я снова спокойна, это странное, отстраненное чувство, как будто меня здесь нет вовсе.

Когда я сказала Райану, что пойду домой, он попытался уговорить меня остаться на ночь.

– Родители возражать не станут, – сказал он, – учитывая обстоятельства… – Голос у Райана тихий и мягкий, и хотя я не могла ничего чувствовать, понимала, что в другое время, если бы ничего этого не случилось, была бы счастлива, что он просит меня остаться. И часть меня хотела, чтобы я все-таки осталась и сидела на их семейном диване, чувствуя себя в полной безопасности, тепле и уюте, и выполняла домашние задания, устроившись перед большим семейным телевизором. Вернулся бы отец Райана, начал каламбурить, пусть не слишком удачно, включил новости. А потом Марисса приготовила бы попкорн со своим любимым, странным на вкус маслом, и мы бы сидели все вместе. И я бы делала вид, будто ничего не случилось.

– Мне надо домой, – сказала я Райану, – хочу побыть одна. – И он вроде бы меня понял или решил, что понял. Проводил к машине и смотрел, как я уезжаю. Одна. Врать ему так неприятно, но разве у меня был выбор?

И вот я у себя. Раздеваюсь. Достаю из ящика плотные черные шерстяные колготки, натягиваю, потом снова влезаю в джинсы. Обуваю темно-серые высокие кожаные ботинки, зашнуровываю. Стараюсь изо всех сил ни о чем не думать, не думать о том, куда иду и зачем.

Роюсь в ящиках, пока не нахожу то, что ищу, – мягкий темно-зеленый свитер с золотистым люрексом. Это свитер Делии. Целый год его не надевала. Она отдала его мне, когда все у нас было хорошо.

– У меня в нем больной вид, – сказала Делия и швырнула мне свитер. – Будь добра, выручи меня.

Делия всегда так поступала: делала роскошные подарки с таким видом, будто это сущий пустяк. Как будто вы делаете ей одолжение, принимая подарок.

Это самый красивый свитер из всех, что у меня есть. Натягиваю его, куртку и черный шарф, большой, как одеяло, ведь знаю, что у воды будет холодно.

Оставляю машину на маленьком пятачке на обочине дороги и вылезаю. Сколько лет здесь не была, а дорогу помню. У дыры в воротах, за которыми начинается территория водохранилища, стоит какая-то машина. Я качаю головой. Это запрещено. Никто не должен знать, что здесь кто-то есть.

Протискиваюсь в дыру в заборе и иду по скользкой тропке. Живот сводит от дурных предчувствий. Слышу тихий разговор, подхожу ближе и различаю слова.

– Костер разжечь не получится, приятель, – говорит какой-то парень. – Слишком холодно.

– Отвали, – отвечает другой. – Зря я, что ли, был бойскаутом? Кое-что умею.

– Да ты что! – Раздается смех. – Это там учат курить травку?

Теперь я их вижу – небольшая компания стоит кружком у кострища. Один из них наклоняется и чиркает зажигалкой над горкой хвороста. Несколько веточек занялись, в воздух поднимаются тонкие струйки дыма.

Глаза начинают привыкать, и при свете яркой луны я вижу их кожаные косухи, армейские куртки, шапки и перчатки, белый пар дыхания в морозном воздухе.

Подхожу сзади, сердце бешено стучит. Тут, среди ее друзей, я чужая.

– Привет, – говорю я. Некоторые полуоборачиваются.

Протискиваюсь в круг рядом с длинным жилистым парнем и высокой брюнеткой с короткой стрижкой и такими ярко-красными губами, что видно даже при лунном свете.

Кто-то достает бутылку дешевой водки (такую обычно продают в пластиковых бутылях) и говорит:

– За Делию. Эта девушка знала толк в бухле.

– За Делию, – подхватывают остальные. И потом раздается плеск – кто-то льет из горлышка бутылки на землю. А на меня накатывает грусть – и вот это прощание с Делией? Кучка людей холодной январской ночью проливает дешевое пойло на мерзлую землю.

Бутылку передают по кругу, и каждый делает большой глоток. Кем были ей эти люди? Насколько хорошо ее знали? Как они к ней относились?

Когда бутылка доходит до меня, я держу ее подальше от лица, чтобы не чувствовать запаха. Не знаю, как начать, но понимаю: это мой последний шанс получить ответы, и надо узнать хоть что-то.

– У нее были проблемы? – Голос словно чужой и какой-то гулкий.

Ко мне поворачивается один из парней.

– О чем это ты?

– Делия попала в беду? – говорю я.

– А ты вообще кто такая?

– Подруга, – отвечаю я и чувствую себя врушкой. – Я Джун.

Наступает тишина.

– Делия не попала в беду, – говорит парень. – Она сама была бедовая. – Судя по тону, он очень доволен своей остротой. Не знаю, кто этот тип, но я его ненавижу.

Кто-то смеется. А я продолжаю:

– Наверное, случилось что-то. Раз уж она…

– Надо думать, – вмешивается другой. – Если все путем, никто руки на себя не накладывает.

– Но она вроде не высказывалась на эту тему.

– Да если бы ты ее знала на самом деле, была бы в курсе. – Кто-то протягивает руку и забирает у меня бутылку. – Делия не говорила никому про свою личную жизнь.

«Нет, говорила! – хочу крикнуть я. – Она всегда делилась со мной!»

– Послушай, – подхватывает еще кто-то. На этот раз девушка, голос добрее, чем у остальных, с легким южным акцентом. Больше сказать она ничего не успевает – сумрак леса разгоняет яркий свет фар, освещая одно за другим наши лица. Хлопают двери патрульных машин, и лучи двух фонарей прорезают темноту ночи.

– Твою же мать! – говорит кто-то. – Копы.

– Тигротур? – спрашивает один из парней.

Тигротур? Что за бред?

А потом кто-то другой, голос хрипловатый и низкий:

– Нет, я пустой, пронесло на этот раз.

И тут поднимается суматоха, все разбегаются кто куда. Адреналин гонит кровь по венам, но я заставляю себя оставаться на месте. Похоже, только я из всей этой компании знаю одну вещь, которую и Делия никогда не понимала: если убегаешь, то за тобой гонятся; если остаешься и даешь отпор, ты можешь проиграть. Иногда, если тебе грозит опасность, лучше затаиться и ждать. Я осторожно делаю несколько шагов к воде. Перелезаю через большой валун и прячусь за ним.

Здесь так спокойно, суматоха позади, на глади воды серебрится лунная дорожка.

Я поворачиваюсь и смотрю на дорогу. Двери патрульной машины открыты, изнутри льется свет. Вижу силуэт полицейского – он держит на весу бутылку с водкой. Кто-то сглупил и забрал ее с собой.

Остаюсь в своем укрытии довольно долго, пока записывают фамилии и раздают квитанции для оплаты штрафов. Одного парня сажают на заднее сиденье, кого-то увозят, кто-то уезжает сам.

И вот я опять совсем одна. И мне страшно. На этот раз я даже не понимаю почему. Возвращаюсь к дороге. Спотыкаюсь в темноте о корень и с трудом удерживаюсь на ногах. Сердце колотится как бешеное, и непонятно, что тому причиной – падение или нечто другое. Иду дальше, тихо и осторожно. Я слышу свое дыхание, ветер и биение сердца.

А потом чьи-то шаги.

Здесь кто-то есть. Проходит совсем близко, подсвечивая дорогу фонариком на мобильнике.

Я хочу развернуться и бежать, но понимаю: тогда меня заметят. Стараюсь не дышать. Кто бы это ни был, наверняка он пришел помянуть Делию, как и я. Однако на всякий случай сую руку в карман и беру в кулак связку ключей так, что острые концы торчат между костяшками пальцев. Голубой свет фонарика меняет курс и останавливается на мне.

– Ты кто? – Голос мужской, негромкий. Шаги приближаются. – Пожалуйста, остановись.

Он совсем близко. Подносит телефон к лицу – волевой подбородок, тонкие губы, короткий нос. Да ведь я же его знаю.

Я видела его с Делией пару месяцев назад, на парковке за школой. Помню, смотрела на них и думала, что ее объединяет с этим парнем, ведь это явно не ее тип. Невысокого роста, коренастый, сбитый, как бульдог. Я знаю, что он занимался борьбой. Довольно здоровый. Делия подбежала к нему со спины, обхватила руками за шею, а ногами за пояс. И он носился с ней по парковке, как будто она ничего не весит.

– Меня зовут Джереми, – говорит он. – А я тебя знаю.

– Мы учимся в одной школе. – Порой, когда я встречаюсь с учениками Норт-Орчарда вне школы, мне приходится говорить об этом.

Джереми качает головой.

– Не в этом дело. Я видел тебя на фото у Делии в комнате. Вы с ней в одинаковых шляпах. Она мне про тебя рассказывала. Ты Джун.

– Но мы… – Точно знаю, о какой фотографии идет речь. У меня тоже есть такая. Только я давным-давно засунула ее в шкаф и больше не вынимала.

– Жаль, что ты опоздал. Помянуть Делию, – говорю я. – Здесь собирались ее друзья. – Стараюсь дышать глубже, чтобы сердце так не стучало. – Но тут полиция нагрянула.

– Знаю. Я все видел.

– И даже не подошел.

– Я пришел не для того, чтобы пить с ними. – Выдержав паузу, парень продолжает: – Я здесь ищу ответы.

В его голосе есть что-то такое, что бьет меня прямо в сердце.

– Я тоже. Хочу понять, почему она это сделала.

Свистит ветер. Я потуже заматываю шарф.

– Джун, она себя не убивала.

Невольно отступаю на шаг назад.

Джереми наклоняется вперед.

– Делию убили.

Меня захлестывает горячей волной. Я смотрю ему в лицо, освещенное лунным светом.

– О чем это ты?

– Делия общалась с мутными типами. Не боялась никого и ничего. Даже когда было чего бояться. Она бы никогда не пошла на самоубийство, а если все выглядит именно так… – Джереми замолкает. – Значит, кто-то все именно так и обставил.

Земля уходит у меня из-под ног, но ухватиться не за что.

– Я должен вычислить, кто это сделал, – твердо говорит он. – Поскольку больше этим заниматься никто не собирается.

– Послушай, а что, если… Ну, может, лучше… Надо обратиться в полицию.

– Я там уже был. Даже слушать меня не стали. Минуты две изображали сочувствие, дали брошюрки типа «Как вести себя в стрессовой ситуации» и отправили восвояси. – Джереми снова придвигается поближе. – Мы должны все выяснить сами.

– Мы должны?

– Только тебе не все равно, что произошло на самом деле.

Я молчу. Не знаю, что и думать. Мне трудно дышать.

– Она бы никогда этого не сделала, что бы там ни говорили.

– А что говорят? Я не знаю.

Джереми какое-то время молчит, а потом с решительным видом произносит:

– Пошли со мной. Хочу тебе кое-что показать.

Глава 7

Иду вслед за Джереми к дороге. Какого черта я тащусь за ним?

У меня такое ощущение, словно я во сне. «Этот парень тронулся умом с горя, – думаю я. – Может, не надо мне с ним идти. Может, лучше сразу уехать?» Но знаю: я так не сделаю.

Отпираю машину и сажусь за руль. Запираю замки.

Джереми дважды мигает фарами своей машины и медленно выезжает на шоссе. Я за ним.

Мы петляем по узким дорогам. Направляемся к дому Делии, только вместо того, чтобы подъехать со стороны фасада, Джереми резко сворачивает направо, поднимается на небольшую горку и въезжает в тупик, за которым начинается лес. Паркуется, я тоже.

С минуту сижу в безмолвной темноте, только желтеет круг света из окна чьей-то веранды. Закрываю глаза и прижимаю ладонь к груди. Я не появлялась тут больше года. А ведь когда-то приезжала сюда каждый день. Пожалуй, именно здесь был тогда мой настоящий дом.

Открываю дверь и вылезаю из машины. Джереми ждет меня. Гоню воспоминания прочь. Сейчас мне с ними не справиться.

– Надо пройти немного лесом, – тихо говорит он.

Ноги подкашиваются, меня охватывает страх. Точно знаю, что не хочу туда идти. Какого черта он собирается там показать? А что, если я не смогу этого вынести?

Джереми включает фонарик, подсвечивая путь тусклым голубым лучом. Молча ступает на газон между домами и скрывается среди деревьев.

Иду за ним. Скоро нас окружает кромешная тьма. Под ногами шуршат листья. Я тяжело дышу. Вдох, выдох, вдох. И тут я чувствую какой-то странный запах. Что это может быть? Сначала запах слабый, но когда мы выходим на просвет, он ударяет мне в нос со всей силой. Пахнет сгоревшим деревом и листвой, обгорелой резиной, расплавленной пластмассой, бензином. Натягиваю шарф на нос. Не помогает – вонь стоит страшная.

– Что это? – спрашиваю я.

Мы стоим на краю дворика за домом Делии. Джереми светит фонариком на остатки какого-то строения. Но при таком свете невозможно понять, что это было.

– Говорят, именно так она покончила с жизнью, – нарушает тишину Джереми.

– Как она… – Внезапно я вспоминаю: здесь раньше стоял сарайчик отчима Делии. «Он в нем напивается и отрубается», – сказала как-то Делия. И до меня доходит: передо мной все, что от этого сарайчика осталось – полстены, металлическая рама и куча сгоревших вещей.

Джереми поворачивается ко мне.

– Говорят, якобы так Делия себя убила. Сожгла себя заживо.

Мне не хватает воздуха. Запах гари у меня уже во рту. Ноги начинают дрожать.

– Вроде бы тут были дрова, жидкостью для зажигалок она облила их, а потом и себя. Ну и подожгла.

Чувствую, как у меня холодеет внутри. А в голове мелькают картинки: Делия в ловушке, вокруг нее все полыхает, ей страшно, она зовет на помощь. Нет, это уже слишком. Закрываю глаза.

Я стою на пепелище. Это не сон. Я не могу дышать. У Делии, такой смелой и отвязной, которая могла сказать любые слова любому человеку, могла сделать абсолютно все, пойти куда угодно, все-таки были свои страхи. На меня наплывают воспоминания: вот Делия пятится от костерка в ту ночь, когда призналась мне в этом. Помню, как она отшатнулась, когда рядом с ней один парень начал баловаться зажигалкой. А еще помню, однажды вечером, когда я осталась у нее ночевать, она сказала, что иногда ей снится один и тот же кошмар – будто все вокруг горит. «Если вдруг мне это опять приснится, когда ты будешь ночевать со мной, – сказала она, стискивая мои ладони, – дай слово, что непременно подойдешь и разбудишь меня».

Делия боялась только одного. Именно этого.

– Она никогда бы такого не сделала. – И в эту минуту понимаю, что говорю чистую правду.

Джереми кивает, поворачивается ко мне в темноте и говорит:

– Теперь ты знаешь, почему мне нужна твоя помощь.

Мы с Джереми сидим в моей машине. И меня снова начинают одолевать сомнения.

– Может, все-таки обратимся в полицию? – предлагаю я. – Давай скажем, что… – В голове у меня все перепуталось.

– Говорю тебе, они все это уже видели. Какой смысл идти в полицию, пока у нас нет для них ничего нового?

– Но с чего нам начать? Ведь я не… В последнее время я с ней не общалась, так что не знаю ничего о…

– Послушай, у меня есть одна мысль. – Джереми поворачивается ко мне лицом. – Пару недель назад я кое-что сделал, и теперь мне стыдно. – Он рисует пальцем круг на запотевшем стекле. – Пока мы были с Делией, ей без конца звонили, но она не всегда отвечала на звонки. Может, потому, что я немного ревновал. Знаешь, не так-то просто, когда у тебя такая девчонка. – Слова выскакивают все быстрее. – Обычно, когда она шла в ванную, брала телефон с собой, но в тот раз, недели две назад, не взяла. Телефон звонил и звонил, и тогда я… Сам не знаю, как так вышло, я не хотел, а потом… взял и ответил. Звонил какой-то мужик, он сказал: «Не вздумай от меня бегать, я знаю твоих друзей, и знаю, где вы зависаете. Я тебя найду». Он был зол как черт. Я сказал: «А ты что за хрен с горы? И чего тебе надо?» Но он уже повесил трубку. Я посмотрел, кто это звонил. Какой-то Тиггер. Когда Делия вышла из ванной, не стал ни о чем спрашивать. Понимал: если она узнает, что я залез к ней в телефон, мало не покажется. Не хотел, чтобы она на меня злилась. Какой же я дебил. Надо было признаться. Лучше бы она на меня злилась, чем… – Джереми замолкает. И все обводит круг на стекле. Потом стирает его кулаком и смотрит мне в глаза. – Если начинать, так, думаю, именно с этого типа.

Молчу. Внезапно меня озаряет, и я шепчу:

– Тиггер. Тигр. Тиг.

У меня перехватывает дыхание.

«Тигротур?

Нет, я пустой, пронесло на этот раз».

Кусочки головоломки собираются, память расставляет их по местам, складывает в общую картинку.

Тига дурь?

– Что с тобой? – спрашивает Джереми, наклонив голову и заглядывая мне в лицо. – Что ты там бормочешь?

Там у воды говорили не о «тигротуре», а о дури Тига.

Открываю рот, чтобы поделиться своим открытием с Джереми, но тут мне приходит в голову вопрос: могу ли я ему доверять? Ведь я общаюсь с этим типом впервые в жизни, он шпионил у водохранилища, а еще тайком влез в телефон Делии и скрыл это от нее.

– Да так, ничего, – говорю я и сжимаю губы. Значит, дурь Тига? Видно, один из тех, кто пришел помянуть Делию, прихватил с собой дозу. Теперь понятно, почему они так всполошились, когда нагрянула полиция.

И проясняется, что за зверь этот Тиг…

Глава 8

Солнце еще не встало, а я уже сижу на парковке старшей школы Брайсон. Спать я не ложилась. Пять часов провела за рулем и все думала о Делии. Прямо как во время каникул, когда я была одна-одинешенька, только на этот раз меня преследовали кошмарные картинки, и прогнать их сил не было. Закрываю глаза и вижу обугленный сарайчик. Делаю вдох и чувствую этот жуткий запах. Тогда я включаю радио на полную громкость и начинаю петь. Орать во всю глотку. Только так удается сдержать слезы.

Сижу, закутанная в куртку и шарф, смотрю, как небо из черного становится серым, а потом ясным, холодного голубого цвета. В семь двадцать вылезаю из машины и иду к входу в школу – ждать учеников. Будь это обычный день, я в такой ситуации была бы вся на нервах. Как правило, для меня общаться с незнакомыми людьми, о чем-то их расспрашивать – сущий ужас. Но как выяснилось, есть вещи куда страшнее.

Наконец народ начинает подтягиваться – две высокие девчонки в уггах и куртках-«бушлатах», парень-коротышка с большущим рюкзаком, три здоровяка в футбольных куртках.

Не знаю точно, кого я тут ищу, ведь вчера никого толком не разглядела, но друзей Делии трудно не заметить.

Появляется брюнетка в черном, с короткой стрижкой. Подхожу к ней и напрямик спрашиваю:

– Ты знала Делию Коул?

– Кого? – Девушка наклоняет голову вбок и морщит лоб. Смущенно улыбается. Спрашиваю еще раз. Она качает головой.

Спрашиваю у парня со скейтом и двух девчонок, закутанных в один длиннющий шарф, у парнишки с ирокезом и еще человек у десяти. Пока в ответ одни «нет», но это ничего не значит: те, кто ее знает, где-то рядом, и я не уйду, пока не найду их.

Приближаются еще трое парней. Двое высокие и долговязые, третий пониже и покрепче; одеты в черное, зеленое и серое. Во мне что-то екает.

Прохожу мимо и оказываюсь у них за спинами. Они меня не замечают. Подслушиваю разговор.

– … явиться в суд, – говорит один из них.

– Даже не верится, что ты сегодня пришел.

– В два ночи мать забрала меня под залог. А в шесть разбудила и отправила на занятия.

– Жесть.

– А то. – Тяжкий вздох. – Спасибо, что сбежал.

– Но ведь ты сам сдуру отдал им водку. Ты что, думал, они тебе коктейль с мартини предложат?

Это те парни, что были вчера у водохранилища.

Ускоряю шаг, догоняю их и говорю:

– Привет.

Они оборачиваются. Один из них чуть улыбается, окидывает меня быстрым взглядом, как это делают парни. Ветер треплет мои волосы. Никогда не была о себе высокого мнения: среднего роста, вроде как фигуристая, глаза как глаза, нос как нос, светло-русые прямые волосы до плеч.

Делия всегда уверяла меня, что я намного привлекательнее, чем могу себе представить. «Остальные видят в тебе то, что ты сама не видишь», – обычно говорила она. В этом вся Делия: она бы сказала так в любом случае, да и на самом деле так считала, потому что хорошо ко мне относилась. Хотя, может, эти парни действительно что-то такое видят – судя по тому, как смотрят и улыбаются. Им приятно, что я рядом, пока не открываю рот:

– Вы друзья Делии. – И тут же выражение их лиц меняется.

Они замедляют шаг. Может, вспомнили, что вчера именно я приставала к ним с вопросами, на которые никто не захотел ответить. Иду рядом с ними.

– Я вчера вас видела.

– Ну и что дальше? – спрашивает самый высокий. Останавливается и смотрит на меня в упор.

Темные волосы собраны на затылке в хвост, гладкие скулы, волевой подбородок и полные губы. Вблизи улавливаю слабый запах вчерашнего спиртного. Вспоминаю, как они там пили и смеялись.

– Тиггер? – спрашиваю я с надеждой, вдруг он один из них.

Все трое напряженно молчат, а потом Хвост спрашивает:

– Что это было?

– Мне нужен Тиггер, – отвечаю я, выдержав паузу.

– Усатый полосатый? – медленно тянет парень. – Прыг-прыг-прыг?

– Загляни к Винни-Пуху, – с ухмылкой советует другой. Вид у него неопрятный, на лице щетина, черная трикотажная шапка натянута до бровей.

С трудом сдерживаюсь и улыбаюсь в ответ.

– Нет, я ищу человека по имени Тиггер. Думала, вдруг вы его знаете.

Хвост и Щетина переглядываются.

– Нет, не знаем, – говорит Щетина. Но он врет. Голос хрипловатый и низкий. Это он вчера шутил, мол, Делия бедовая.

Чувствую, как потеют ладони. И тут меня озаряет.

– Просто мне нужен контакт, – говорю я. – Раньше с ним всегда общалась Делия. И теперь я не знаю, к кому мне обратиться. Мне нужно немного… – Я замолкаю. – Помогите, пожалуйста.

Все трое настороженно смотрят на меня.

Лезу в карман: у меня там двадцатка на всякий пожарный. Достаю сложенную купюру и со смущенным видом протягиваю.

– Это вам, за хлопоты.

Хвост и Щетина быстро переглядываются. Я понимаю – это был неверный ход. Они еще больше насторожились.

– Извини, ничем не можем помочь. – Щетина и Хвост разворачиваются и идут к колледжу.

А тот, что пониже ростом, медлит. Он крепче, чем те двое, и лицо у него мягче, более юное. Может, чувствует по моему голосу, как мне плохо. А может, ему нужны деньги. Он оборачивается на своих друзей, те замечают, что его нет рядом, и останавливаются неподалеку. Стоят и смотрят на нас. Парень протягивает руку и берет деньги.

– Послушай, – понизив голос, говорит он, лезет в свой черный брезентовый рюкзак и достает обгрызенный карандаш и зеленый блокнотик. На обложке пушистый цыпленок под зонтиком. Открывает блокнот и что-то пишет. – Сегодня у Тига дома вечеринка. Там можно достать то, что тебе нужно. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Только лучше Делию не упоминай.

Я замедляю дыхание, стараюсь скрыть дрожь в голосе.

– Почему?

– Они не всегда были в хороших отношениях.

– А Делия никогда не говорила, что…

Парень пожимает плечами.

– Не знаю толком, что стряслось. Может, она у него кое-что стащила? Короче, если ты о ней заговоришь, он может заломить цену. Такой он чувачок.

– Спасибо за совет.

– Только Тигу об этом ни слова. И о том, от кого узнала о вечеринке, тоже.

– Договорились. – И добавляю: – Да я тебя знать не знаю.

Он протягивает мне сложенный листок, и я замечаю у него на запястье, там, где носят часы, татуировку. Что-то знакомое. Ну конечно, я видела этот символ в ту давнюю ночь на водохранилище – знак бесконечности. Тогда ее только что накололи, я заметила рисунок при свете костра. Помню, как была испугана, только тот давний страх и сравнить нельзя с тем, что испытываю сейчас. Щеки у меня краснеют. Поднимаю глаза и встречаю его взгляд.

– Да, – говорит Бесконечность, глядя мне прямо в глаза, и чуть заметно улыбается. Неужели он меня тоже узнал? – Похоже, ты меня и впрямь не знаешь.

Быстро разворачиваю листок с адресом: Парк Пайнгроув-Индастриал, строение 7. И моя сложенная двадцатка.

Опять поднимаю глаза. Он все так же на меня смотрит.

– Это в районе Мактин, прямо у реки.

– Спасибо.

Бесконечность пожимает плечами.

– Удачи. – Он поворачивается и бросает через плечо: – Ты там поаккуратнее. Тиг… довольно скользкий тип.

– Разберусь, – отвечаю я, хотя в глубине души у меня на этот счет большие сомнения.

Он машет мне рукой, стараясь сделать это так, чтобы его друзья не заметили, и идет к ним, а я по длинной замерзшей дорожке возвращаюсь к своей машине.

Черт, во что же вляпалась Делия?

Глава 9

2 года, 4 месяца и 17 дней назад

Делия и Джун лежали в траве, переплетя пальцы, и смотрели в безбрежное безоблачное небо.

– Представь, что ты там летишь, – сказала Делия голосом мечтательным и печальным, какой бывал у нее только, если она выпила. А сейчас дело обстояло именно так. – Если мне представится возможность полететь в космос, – вздохнула Делия, – я обязательно полечу.

Джун рассмеялась и закрыла глаза. Ей даже смотреть в небо расхотелось.

– Я серьезно. Полетела бы сразу же. Здесь внизу все так бессмысленно…

В отличие от подруги Джун не пила. Она чувствовала себя трезвой, как и всегда. Ей казалась неприятной сама мысль о безграничной пустоте над головой, вокруг, везде.

– …а там пока что ничего плохого не происходит, – продолжила Делия. – Там все новехонькое. – Она сделала глубокий вдох, словно хотела вдохнуть небо. – Ну а если я полечу, то и ты со мной тоже.

И Джун, сама того не желая, тоже вдохнула. Ей почудилось, как будто на вдохе в ее тело проникли чувства Делии.

А когда Джун снова открыла глаза, увидела только черный бархат неба и безграничные возможности. И это было прекрасно.

Глава 10

Снова вечер, и я одна, еду по пыльным улочкам Мактина, где никогда еще не бывала. Странное безлюдное место с промышленными зданиями, по большей части заброшенными.

Заезжаю на парковку. Передо мной большой старый кирпичный дом. Смахивает на тюрьму. Страх, который я изо всех сил пытаюсь подавить, поднимается вновь. Может, это совсем не то место, и Бесконечность меня попросту разыграл. Я могу за себя постоять, я не дура. Может, надо было попросить Райана поехать со мной. Или хотя бы сказать ему, куда еду.

Впрочем, я не могла так поступить. Вылезаю из машины и убеждаю себя в том, что говорить с Райаном бессмысленно – он бы стал волноваться, вот и все. Днем я начала было разговор о том, что, возможно, в смерти Делии виновен кто-то другой. Райан покачал головой, нахмурив брови.

– Все это очень и очень прискорбно, – сказал он, – но вовсе не значит, что в этом есть какая-то тайна. – Он нежно дотронулся ладонью до моей щеки и говорил так, словно обращаться со мной нужно как с хрустальной вазой. Никогда еще Райан не разговаривал таким тоном, и я даже смутилась. Для него я сильная. Ему это нравится. И мне тоже. – Делия всегда была странной, жизнь у нее была такая же. Именно поэтому ты перестала с ней дружить. Ты сама так сказала.

Он прав, я так говорила. Может, в тот момент даже так и думала. Только это не вся правда.

Больше эту тему мы не поднимали. Пожалуй, даже хорошо, что я одна, да, это сейчас мне на руку. Я кажусь безобидной. Не представляю угрозы. И по этой причине мне порой говорят то, о чем и не собирались.

Может, скажут и сегодня.

Вот я стою у двери, подпертой кирпичом. Захожу в подъезд. Длинный коридор освещают голые лампочки. В конце коридора на перилах прилеплен кусок бумаги с надписью ХАОС ЭТО ТУДА и нарисована ярко-розовая стрелка наверх. Поднимаюсь все выше и выше, ноги гудят, пока не оказываюсь на последнем этаже. Там еще одна дверь. Сердце колотится в ушах, висках, горле.

Открываю дверь и вижу перед собой огромный зал.

Красотища такая, что даже жутко. Никогда ничего подобного не видела. Тут человек тридцать, хотя могли бы поместиться сотни. Потолок усеян маленькими белыми светильниками, а на бетонном полу повсюду кругами расставлены белые свечи в высоких подсвечниках. Струится неземная музыка, переворачивая мне всю душу. В воздухе пахнет штукатуркой и воском.

В одном углу разместилась современная кухня, сплошной белый лак и хром. Длинный стол заставлен рядами стеклянных бутылок, а вокруг него стоят люди и наливают себе напитки.

Направляюсь в ту сторону, но чувствую, как кто-то сзади берет меня за плечо. Поворачиваюсь. Мужчина в костюме с большой круглой головой и щербиной между двумя передними зубами.

– Назови пароль, – говорит он. Точнее, рычит.

Пароль?

– А я… мне… – лепечу я, лихорадочно соображая. – А мои подруги уже пришли. – Поворачиваю голову в сторону двух девушек, которые проходят мимо. Они на пару лет старше меня, обе в коротких нейлоновых платьях, на шпильках. А я по-прежнему в джинсах и свитере Делии. – Наверное, они забыли предупредить…

Парень качает головой.

– Без пароля никак нельзя. Прошу уйти.

Но я не могу уйти. И мысль, что кто-то пытается заставить меня это сделать, придает храбрости. «Ты вся из себя такая белая и пушистая, – сказала мне как-то Делия, – пока все идет по-твоему».

Я откашливаюсь.

– А можно повежливее? Меня ждет Тиг, и, если вы меня не пропустите, он будет…

Парень упирает руки в боки и сжимает челюсти. А потом вдруг… начинает хохотать, как будто только что услышал невероятно смешной анекдот.

– Да я просто пошутил, куколка. – Он смотрит мне прямо в глаза. Зрачки у него громадные. – Все дело в прикиде, верно? У меня в нем такой вид, будто я тут самый главный. – Он подмигивает и отступает в сторону. – Ни в чем себе не отказывай!

Сердце выпрыгивает из груди от радости, что я вошла. А через миг сковывает липкий страх, что попала сюда. Стискиваю зубы. Пора заняться делом.

Иду вперед. Кажется, здесь все прилично старше меня. Наряжены в какие-то карнавальные костюмы – накидки из цветной сетки, цилиндры, смокинги, крошечные платья с блестками. Делии бы наверняка понравилось. Может, она здесь бывала.

Я почти подошла к кухне. Народ наливает прозрачную жидкость из больших стеклянных бутылок в маленькие рюмки, подносит их к губам.

Оглядываю весь зал. Свободное пространство. Только белые скульптуры – трехметровые головы, танцовщица без рук, два переплетенных тела. В задней части зала целая стена из окон, выходящих на темные здания, а за ними холодная белая луна, словно тоже высеченная из камня.

– Это тоже мне? – раздается за спиной женский голос.

Оборачиваюсь. Рядом со мной стоят две девушки: одна высокая и худая, в огромном блестящем колье-ошейнике, другая пониже ростом, с зелеными стрелками на глазах. Ошейник достает маленький прозрачный пакет, вытаскивает две таблетки и протягивает одну Стрелке. Стрелка приподнимает идеально нарисованные брови.

– Тебе, – говорит Ошейник. – По его личному рецепту.

Обе кладут таблетки себе на кончик языка и проглатывают не запивая.

Я таращусь на пустой пакетик, как будто тоже очень хочу то, что в нем было.

– Привет, не подскажете, где Тиг?

Стрелка окидывает меня взглядом, потом кивает в сторону дальнего угла зала, где виднеется арка.

– Где же еще ему быть?

Усилием воли заставляю себя сделать глубокий вдох, а потом такой же глубокий выдох, и направляюсь в ту сторону. Прохожу мимо парочки, слившейся в медленном танце. Мимо трех хихикающих девиц.

Дошла.

Заглядываю в арку и вижу проход в другое помещение, намного меньше. В центре комнаты огромная старомодная кровать из темного дерева, покрытая темным же покрывалом. А посередине кровати сидит по-турецки парень в черной рубашке с закатанными рукавами.

Тиг.

На коленях у Тига девушка с длинными обесцвеченными волосами. Она наклоняется и прижимается губами к его губам. Я делаю шаг назад. Он поднимает глаза и уклоняется от поцелуя.

– Давай заходи, – велит он. Голос у него высокий, и я слышу его дыхание. Он поднимает руку и подзывает меня пальцем. Иду вперед.

Лицо у Тига худое, подсвеченное маленьким ночником из венецианского стекла на прикроватном столике. Голова гладко выбрита, щеки тоже. Сколько ему лет, понять невозможно.

Он сидит на своем ложе, поглаживая девицу по спине, словно кошку. Рубашка у него наполовину расстегнута. Над ключицей виднеются края татуировки.

– Чем могу помочь, Принцесса?

– Надеялась, вы поможете мне с контактами, – говорю я, и язык у меня присыхает к небу. Живот сводит от страха.

Тиг наклоняет голову набок.

– А что ты ищешь?

– Какие-нибудь… развлечения.

Тиг щурит глаза, а потом кривит рот:

– Я тебя не знаю. С кем ты здесь?

– Ни с кем.

Тиг облизывает губы и улыбается, но глаза у него колючие.

– Ну и какого хрена ты делаешь у меня дома?

Меня окатывает еще одна волна страха, но я выдерживаю его взгляд.

– Я пришла, потому что… – Потому что хочу знать, не ты ли убил мою подругу. – Потому что услышала, что здесь вечеринка.

– Ни хрена ты не слышала. – Он качает головой. – Выкладывай все или выметайся отсюда.

По моему позвоночнику словно пробегает электрический заряд. Я думаю про Бесконечность и о том, что ему пообещала, думаю о своей подруге, которой уже нет в живых, и теперь ей никто не может навредить. Думаю о том, что кто-то причинил ей зло. Сжимаю кулаки.

– Меня прислала Делия.

Тиг чуть заметно приподнимает бровь.

– Вот как, послание с того света. – Он шепчет что-то на ухо девице, которая сидит у него на коленях. Та слезает с кровати, приглаживает свою короткую белую юбочку и направляется к двери. Когда она выходит, улыбка стекает с его лица. – Хватит ездить мне по ушам. Чего тебе надо?

Может, дух Делии витает здесь: Делия ничуть бы не испугалась этого типа, и внезапно я понимаю, что тоже не боюсь.

– Хочу узнать, что она у тебя украла, – говорю я. На самом деле мне нужно, чтобы он разговорился.

– Так значит, она тебе об этом рассказала? – Тиг стискивает челюсти.

– Она много чего мне рассказывала.

– Значит, тебе много известно, куда больше, чем мне. – И тут в атмосфере комнаты будто что-то меняется.

– Что она взяла у тебя? И что ты сделал, чтобы вернуть это?

– Так-так-так. Выходит, ты пришла отомстить за свою несчастную покойную подружку? – Тиг корчит гримасу. – Как мило!

Внутри что-то взрывается. Открываю рот и чувствую, что меня несет:

– Я знаю, где ты живешь, и знаю, чем занимаешься. И если ты сделал что-то Делии…

– Да ты, никак, мне угрожаешь? – С глазами у него что-то странное. До меня доходит, что Тиг под кайфом, и, может, не от чего-то одного. – Очень глупо с твоей стороны.

Хочется развернуться и бежать. Выдыхаю через нос и не двигаюсь с места.

– Я не угрожаю, а констатирую факты.

– Ну, тогда и я тоже буду констатировать факты. Не надо совать нос в чужие дела. Однако у тебя есть яйца, а мне такие девчонки нравятся. – Он делает паузу. – Поэтому сделаю тебе одолжение и скажу кое-что про твою подругу. Она по самые ушки вляпалась в такое дерьмо, куда даже мне слабо соваться, уж поверь на слово. Но я ей ничего не сделал, раз уж тебе настолько интересно, что ты сюда приперлась. Она сказала, что это нужно для защиты – такой был у нее предлог.

– От кого ей надо было защищаться?

Тиг пожимает плечами и растягивает рот в улыбке.

– Судя по тому, что случилось, я бы сказал, от себя самой.

Он слезает с кровати и поднимается на ноги, высокий и жилистый. Открывает ящик столика и вытаскивает оттуда пузырек. Подходит ко мне, падая на ходу, спотыкаясь, поднимаясь и снова падая. Я отступаю к двери. Он хватает меня за запястье. Рука у него сильная и слишком горячая. Он втискивает мне что-то в руку и потом отпускает.

– Что это? – На ладони у меня маленькая белая таблетка.

– Вкусняшка. На прощание. Тебе пора валить с моей вечеринки.

Тиг стоит, уперев руки в узкие бедра. Понимаю: мне тут уже делать нечего. Больше он ничего не скажет.

Когда я возвращаюсь в зал, у меня внутри все дрожит. Ловлю на себе чей-то взгляд – брюнетка с короткой стрижкой. Кажется, я ее где-то видела. Она машет мне рукой.

– А теперь уходи, – повторяет Тиг. Оказывается, он стоит у меня за спиной. – В следующий раз я не буду таким любезным.

Роняю таблетку на бетонный пол и давлю подошвой ботинка. Я злюсь, нервы на пределе, меня тошнит от страха. Не могу понять, что сейчас было. Не понимаю, что думать и чему верить.

В дверях останавливаюсь и в последний раз смотрю в зал. Музыка уже другая. Все танцуют, размахивая руками над головой. Девушка в коротком золотистом платье ползает на четвереньках там, где я раздавила таблетку, и втягивает носом то, что от нее осталось.

Спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступени. И чем ниже я спускаюсь, тем плотнее становится толпа тех, кто поднимается на вечеринку. Глаза мои застилает пелена, лица расплываются. Наверху врубают музыку на всю катушку.

Я пришла сюда, чтобы найти ответы, а вместо этого меня распирают новые вопросы. Хотя одну вещь теперь знаю точно: раз Делия думала, что ей нужна защита, значит, случившееся не стало для нее неожиданностью.

И значит, что бы ни произошло, она знала, что так будет.

Глава 11

5 лет, 3 месяца и 8 дней назад

Это потом Делия объяснит Джун, что найти лучшую подругу все равно, что найти настоящую любовь: как встретишь свою, сразу поймешь. Но когда в шестом классе, через две недели после начала учебного года, новенькая крутая девчонка Делия пригласила Джун к себе домой с ночевкой, та была сама не своя от радости, а может, еще и в шоке. Она думала, а вдруг Делия ошиблась и пригласила ее, приняв за кого-то другого. А может, дело в том, что Делия просто не успела обзавестись подругами покруче.

Джун очень страдала от одиночества. Выходные она проводила одна, читала и убирала в доме за матерью. Джун нравилась эта новая одноклассница в больших серьгах с бирюзой и широкой улыбкой. Нравилось, что у этой девчонки такой вид, будто ей все нипочем. Поэтому Джун сразу согласилась, хотя еще ни разу не гостила ни у кого с ночевкой и от одной мысли жутко нервничала.

В ту ночь отчим Делии работал допоздна, поэтому мать разрешила им заказать пиццу и колу и поужинать в комнате Делии.

– У моего отчима диабет, – сказала Делия, потягивая газировку. – Поэтому у нас дома бывает только диетическая газировка, а это просто отрава. Моя собственная мать хочет меня отравить.

Во время еды Делия не сидела, а расхаживала по комнате, показывая на предметы, точно экскурсовод в музее. Вот маленький зимний пейзаж (Делия откопала его в благотворительной лавке), вот пузырек из-под пилюль, который она позаимствовала у матери (Делия хранила в нем мятные пастилки), а вот вишневая веточка, которую она завязала узлом с помощью языка (у нее только один раз это вышло, и она хранила ее как доказательство). Джун никогда еще не видела комнаты, где было собрано столько занятных вещей. Казалось, Делия специально приглашала к себе подруг, чтобы показать им все свои сокровища.

В одиннадцатом часу пришел с работы отчим Делии и начал дурным голосом орать на ее мать за закрытой дверью спальни. Тогда Делия сказала, что пора смываться.

Она влезла на подоконник и спрыгнула в траву. Джун было страшно, но она последовала за ней. Девочки походили взад-вперед по улице. Засунули одуванчики в чужие почтовые ящики. Заглянули в окно к соседу (он старшеклассник и такой клевый!). Подглядели, как он раздевается, но парень занавесил окно, когда остался в одних трусах.

– Черт! Облом, – сказала Делия. А потом улыбнулась. – У меня есть идея.

И – Джун не могла поверить глазам – Делия завела руки за спину, расстегнула через рубашку свой лифчик, потом засунула руки в рубашку, повозилась – и вот уже лифчик снаружи у нее в пальцах. Джун таращилась на это действо во все глаза при свете из окон соседних домов. Черного цвета, на косточках. Настоящий бюстгальтер, потому что у Делии уже была настоящая классная грудь. Она убедила Джун сделать то же самое и научила, как снять лифчик, не снимая рубашки. Джун смутилась, потому что у нее никакой не бюстгальтер, а скорее, маленькая маечка. Но Делия этого даже не заметила.

– Ну и что теперь? – спросила Джун. У нее перехватило в горле и почему-то хотелось хихикать.

– А теперь мы пометим нашу территорию, – объяснила Делия.

Она схватила Джун за руку, крадучись повела к почтовому ящику соседа и запихнула в него оба лифчика.

– Ну вот, теперь у нас есть тайна, – сказала Делия.

Джун кивнула, как будто поняла. Хотя ничего она не поняла, пока Делия не продолжила:

– Раз у нас есть тайна, значит, мы настоящие подруги. Тайны нас связывают.

И у Джун закружилась голова от мысли, что Делия хочет быть с ней связанной.

Потом они тайком вернулись в дом через веранду. И хотя это было совсем не круто, Джун призналась Делии, что впервые в жизни сделала то, что делать не положено. Делия улыбнулась.

– Просто мы с тобой мало общались, – сказала она. – Придется над этим поработать.

Они на цыпочках поднялись наверх, и Делия заперла дверь спальни изнутри. Потом наклонилась и шепнула:

– Мой отчим тот еще придурок. Поэтому я на всякий случай запираюсь.

У Джун от страха екнуло сердце.

– На какой случай?

– Ну, если он попытается кое-что сделать.

– А он уже пытался?

Делия пожала плечами и покачала головой.

– Но если он вдруг вздумает…

Делия выдвинула ящик, покопалась в глубине и вытащила пружинный нож. Подняла его.

– Я смогу за себя постоять.

Джун приоткрыла рот от ужаса. Тогда новая подруга нажала на серебряную кнопочку на рукоятке, и вместо лезвия выскочила пластмассовая расческа. Джун не успела даже смутиться, как Делия расхохоталась. Смех у нее был задорный, радостный и заразительный. А главное – она смеялась не над Джун, она приглашала ее посмеяться над шуткой вместе.

– Видела бы ты свое лицо, – сказала Делия. – Ты так испугалась, я прямо офигела. – Она обняла Джун за плечи. – А отчим у меня на самом деле дерьмо. Знаешь, у нас вся семья дерьмовая. А у тебя как?

– У меня только мама, – сказала Джун. – Тоже дерьмо.

И потом по непонятной причине – может, Джун нравилось, как Делия смеется, а может, девочка не могла вспомнить, когда была такой откровенной, по-настоящему честной с другими, а может, за окном стояла ночь, а в это время труднее всего держать все в себе – Джун начала говорить. Говорила о том, как мамы по ночам не бывает дома, даже если она не работает; как та возвращается домой рано утром, обо все спотыкается, и от нее разит спиртным. Она говорила об отце, которого видела всего два раза. Рассказала, как мама упала и вывихнула запястье, споткнувшись о ранец Джун, и обвинила дочь, и та на самом деле чувствовала себя виноватой, но при этом не знала, что думать, – ведь от мамы пахло какой-то дрянью.

Джун говорила и говорила, слова лились изо рта, как вода из крана, который забыли закрыть. Наконец, когда сказала все, ей стало невыносимо стыдно, что она так открылась, а ведь они недавно познакомились. А вдруг Джун разрушила дружбу, которая только-только завязалась.

– Извини, – выдавила она. Щеки залило краской, и девочка возненавидела себя за беспомощность и слабость.

Но когда подняла глаза, увидела, что Делия, наклонив голову набок, пристально на нее смотрит. Судя по взгляду, рассказ Джун ей не наскучил, и она не считала новую подругу странной или чудаковатой. Просто улыбнулась такой улыбкой, которая придавала ей очень мудрый вид.

– Прикольно, у нас с тобой чумовые семейки, а мы получились такие классные, верно?

Джун почувствовала, как внутри у нее что-то поднимается. Мы.

Они почистили зубы и переоделись в пижамы. Делия принесла три стакана воды. «Если мне приснится пожар, понадобятся два», – сказала Делия, и они улеглись рядом в огромной кровати. Делия настояла на том, чтобы расчесать волосы Джун пружинной расческой – ведь у нее самой такие густые кудри, что зубцы у расчески сломаются, а она еще ни разу ею не пользовалась. И у Джун голова кружилась от радости и облегчения. Теперь, когда эта девочка с ней дружит, все будет хорошо. Больше она не будет одинокой. Теперь она не одна. Эта девочка изменит все.

Глава 12

В животе у меня ямища, и такая глубокая, что в ней поместятся моя комната, дом, весь мир.

Я бросила Делию, и теперь ее больше нет.

Тоска наваливается на меня с такой силой, что трудно дышать. Открываю шкаф, шарю рукой в глубине и нахожу фотографию. Достаю ее и валюсь с ней на кровать.

Рамка розовая, лакированная, наверху два медвежонка, а между ними сердечко. Делия подарила мне ее летом после шестого класса. Это была шутка, но в то же время нет. На фотографии мы вдвоем выглядываем из-под широких полей забавных шляп, которые купила нам Делия. Вот я – светло-русые волосы, невзрачная физиономия, – а рядом она, темные кудри на половину снимка, оливкового оттенка кожа, выразительный нос, волевой подбородок. Большой рот растянут в белозубой улыбке. Делия всегда уверяла, что выглядит слегка безумной. «Я не красивая, – говорила она, – а сексуальная». Но она ошибалась – когда улыбалась, то становилась настоящей красавицей.

Когда мы перестали общаться, я все время говорила себе, что это временно. Однажды все придет в норму. Никогда не сомневалась в этом.

Наконец, наконец-то слезы вырываются наружу. Мы никогда не помиримся. Я не смогу перед ней извиниться. Больше никогда ничего ей не расскажу. Делии больше нет.

Кладу рамку на колени и достаю из кармана телефон. Набираю голосовую почту, чтобы услышать ее голос, услышать последние слова, которые она мне сказала.

– Привет, Джей, это я, твоя старая подружка…

У меня было столько шансов наладить с ней отношения. Столько возможностей, но я ими не воспользовалась. Что бы ни происходило в ее жизни, будь я рядом, сумела бы ее защитить.

– Привет, Ди, – шепчу в трубку. Мне необходимо сказать эти слова, даже если теперь это не имеет значения. – Знаю, мы с тобой какое-то время не общались, столько всего случилось, но я на самом деле по тебе скучаю. – В груди давит, сердце вот-вот разорвется.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – говорит Делия в трубке.

Слезы льются неудержимым потоком. А я продолжаю:

– И мне очень жаль, что все так случилось, я должна была…

И тут я замолкаю. Происходит что-то непонятное: сообщение закончилось, но не совсем – из трубки доносятся какие-то звуки. Шум возни, а потом снова голос Делии, только она говорит не по голосовой почте, а с кем-то, кто находится рядом с ней.

– Я обязательно скажу, – говорит Делия. Она будто поддразнивает, а может, угрожает: – Обязательно скажу, что ты сделал.

Прижимаю ухо к трубке. Слышен другой голос, кричит какой-то мужчина. Я не могу различить слов, но понятно: он в бешенстве. А еще – боится. Задерживаю дыхание, и тело холодеет от ужаса. Но тут сообщение заканчивается.

Адреналин гонит кровь по венам. Я уже не плачу. Думаю о том, что сейчас слышала голос… нет, этого не может быть. Мне показалось.

Снова запускаю сообщение и слышу голос Делии. Возня. Делия: «Я обязательно скажу. Обязательно скажу, что ты сделал». А потом мужской голос на заднем фоне, и мужчина явно в бешенстве.

Кровь стучит у меня в ушах. Ошибки быть не может. Я знаю этот голос. Знаю, кто это.

Это Райан.

Руки у меня трясутся, я с трудом дышу. Смотрю на часы – второй час ночи. Райан наверняка спит.

В трубке раздается четыре гудка, и телефон переключается на голосовую почту. Завершаю звонок и набираю снова. Гудки.

Наконец он отвечает, мычит что-то спросонья. Представляю себе его лицо, прижатое к подушке, голую ногу, которая высунулась из-под покрывала – он всегда так спит.

– Мне нужно с тобой поговорить. – Голос словно бы и не мой.

– С тобой все в порядке? Который час? – Вижу, как он садится и потирает грудь. Представляю, как медленно стучит у него сердце спросонья. – Случилось что-нибудь?

«Да, – думаю я. – Случилось нечто ужасное». Но вместо этого говорю:

– Давай встретимся? – Я должна сказать все, глядя ему в лицо.

На миг повисает пауза. Представляю его мысли: уже так поздно, а рано утром занятия в бассейне.

– Давай, – говорит он, в чем я и не сомневалась. Знаю точно: Райан всегда делает то, что от него ждут. Хотя, может, и ошибаюсь на этот счет. – Приехать к тебе?

– Нет, – отвечаю. – Я сама к тебе приеду.

Глава 13

Через пятнадцать минут подъезжаю к его дому, все тело гудит от усталости. Окна темные, только над входной дверью горит яркий фонарь, а вот и Райан стоит у крыльца, потирая руки на морозе.

Вылезаю из машины, покрытая снежком трава поскрипывает под ногами.

– Детка, – говорит он, выпуская теплое дыхание в холодный воздух. Детка? Обычно он меня так не называет. – С тобой точно все в порядке? В чем дело? Скажи мне.

Он начинает прижимать меня к себе, почти позволяю ему это. Мне стыдно, что я так отчаянно хочу, чтобы меня обнимали; хочу чувствовать его тело рядом со своим, чтобы понять – все уже хорошо или будет хорошо.

Отступаю на шаг назад, выставив руки перед собой.

– Ты был с Делией, – говорю я. Впервые за год в разговоре с ним называю ее по имени.

– О чем это ты? – почти шепотом спрашивает он. – Тебе приснился дурной сон?

Качаю головой.

– Нет, это был не сон. Ты был с ней на Новый год, – с трудом выдавливаю я слова.

– Джуни, ты меня пугаешь. Понятия не имею, о чем ты…

Я достаю телефон, набираю голосовую почту и включаю громкую связь.

– Сообщение получено…

Вот говорит Делия:

– Привет, Джей, это я, твоя старая подружка…

Слежу, как на экране бегут цифры таймера. На девятой секунде она заканчивает разговор со мной. Чувствую на себе взгляд Райана. Не поднимаю глаз.

– Что это? – спрашивает он.

– Вот, сейчас.

На сорок второй секунде снова слышатся голоса. Делия:

– Обязательно скажу…

Потом крики. Только когда сообщение заканчивается, отключаю телефон и поднимаю глаза.

– Не понимаю, что это такое, – тихо произносит Райан.

– Голосовое сообщение, которое она мне отправила за день до смерти, – отвечаю я. – А мужской голос на заднем фоне – это ты. – Голос у меня холодный. И жесткий. Он никогда не слышал, чтобы я так говорила.

Интересно, как Райан собирается мне все это объяснять. Боюсь услышать то, что он сейчас скажет. И не услышать тоже боюсь.

Но Райан стоит и молчит. Жаль, что я не вижу выражения на его лице.

Наконец он тяжело вздыхает – в воздух поднимается белое облачко пара.

– Признайся, ты просто решила пошутить, – просит парень. Снова этот ласковый, участливый тон.

– Нет, я серьезно.

– Эти крики и различить практически невозможно. По-твоему, это я? – Похоже, он не сердится, просто обижен и так искренне озадачен, что я начинаю сомневаться.

Дома я была абсолютно уверена. И эта уверенность жгла мне все нутро огнем. Но здесь, среди холода ночи…

– Это не я, – говорит Райан. – А ты спала хоть чуть-чуть со вчерашнего утра? Ела что-нибудь? Нет, так нельзя. Пойми, я за тебя переживаю. Очень. Верь мне. – Он замолкает и смотрит на меня, словно ждет, пока подумаю над его словами.

А я ведь на самом деле почти не спала. И почти ничего не ела. Но как можно есть, когда Делии больше нет? Как можно спать, когда тот, кто ее убил, где-то рядом?

– Мы тогда были в Вермонте, – говорит Райан. – Я еще не вернулся. – В голосе слышится сожаление: ему жаль меня, ведь я так ошиблась и теперь начинаю это понимать.

Адреналин вытеснил из моей памяти тот факт, что Райан только что вернулся с каникул. И я забыла последовательность событий – отключилась от внешнего мира и от того, как в нем все происходит и что имеет смысл. Я снова прикладываю к уху телефон и прослушиваю сообщение. На этот раз крики мне ни о чем не говорят. И ни о ком. Да это мог быть кто угодно.

– Боже мой! – тихо говорю я. Так тихо, что сама себя с трудом слышу. Мне очень стыдно, что я примчалась сюда посреди ночи. Вытащила Райана из теплой постели и уютного дома, обвиняю его во всех смертных грехах. Мне стыдно, что втягиваю его в эту темную историю. – Прости меня.

– Произошло страшное, чудовищное и непоправимое, – вздыхает Райан. – Тебе не за что просить прощения. Даже если допустить, что она… что случилось то, что на самом деле случилось, это никоим образом не связано с тобой. – Он обнимает меня за плечи. – Ты ни в чем не виновата. И никто другой не виноват. Она была рисковой и совершила ошибку, покончила с жизнью. И если перед тем она поссорилась с каким-то парнем, это ничего не меняет. Поэтому, пожалуйста, обещай мне, что ты прекратишь все это, не то сведешь себя с ума.

Я смотрю на него, на его красивое лицо.

Мне хочется сказать «да», и я понимаю, почему он так думает. Но Райан не знал ее, как я. Могу только попробовать представить, как происходящее выглядит в его глазах. Он такой спокойный и благоразумный, и именно это мне в нем нравится – может быть, понимаю сейчас, именно это я в нем и люблю. У него нет доступа в ту часть мира, куда вхожа я, в ту темноту, которую так стараюсь разогнать.

– Ты мне обещаешь? – говорит он.

Стараюсь не дать слезам вырваться наружу, и они жгут мне глаза. Я не хочу, не хочу плакать перед ним. Рядом с ним я совсем другая – это моя улучшенная версия, но только не такая, как была рядом с Делией. Для него я всегда сильная, ничего не боюсь, во всяком случае внешне. За исключением одного странного эпизода в самом начале, наши отношения довольно ровные. Однако внутри меня сидит страх. Я постоянно беспокоюсь, вдруг все кончится. Но держу этот страх глубоко внутри, а снаружи все лучезарно, чисто и ясно. Не то чтобы это было новостью, но, стоя тут в ночи, отчетливо осознаю, как для меня важно, чтобы наши отношения такими и оставались. Я любила Делию и сейчас ее люблю. Но не могу втягивать Райана еще дальше. Он из другой вселенной. Не стану его тащить с собой.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Обещаю больше ничего не делать. – И на этот раз я рада, что сейчас ночь: Райан не видит, что я вру.

Он снова меня обнимает и спрашивает, не хочу ли зайти в дом.

– Я потихоньку проведу тебя в свою комнату. Можешь остаться до утра.

Но я отказываюсь, благодарю, желаю хорошо потренироваться в бассейне утром и говорю, что мы увидимся вечером.

– Ты уверена? – спрашивает он. – С тобой все в порядке?

На секунду склоняю голову.

– Просто устала. Надо как следует выспаться.

И парень с готовностью кивает, мол, наконец-то я веду себя благоразумно.

Возвращаюсь в машину и еду домой, где снова и снова прослушиваю сообщение.

Значит, это не голос Райана. Но ясно: Делия знала нечто, представляющее для кого-то угрозу. И обещала об этом рассказать. Так чья же это была тайна? И на что этот «кто-то» был готов, чтобы заставить ее молчать?

Глава 14

Субботнее утро. В окно струится неяркий зимний свет. Внизу мать шумит на кухне. Плохо помню, как легла в постель, но, прослушав раз десять сообщение, так и провалилась в тяжелый сон без сновидений. Окончательно проснувшись, я сажусь. Ну что же, в одном Райан был прав: мне стоило хорошенько выспаться. Особо лучше мне не стало, но я быстрее соображаю, туман в голове рассеялся. Появилась решительность. Теперь у меня есть четкий ориентир. Он поможет отбросить все лишнее.

Спускаю ноги с кровати, хватаю полотенце и иду вниз в ванную. Открываю душ и стою, дрожа от холода, пока вода не нагреется. Со среды не была в душе и с удовольствием ощущаю себя опять чистой.

Возвращаюсь наверх, быстро одеваюсь – черные джинсы, серые ботинки, черная футболка. И снова свитер Делии. Думаю, не позвонить ли Райану, чтобы еще раз извиниться за вчерашнее или просто сказать «привет» и сделать вид, будто все в порядке. Однако сомневаюсь, получится у меня это или нет. Заглянув в телефон, понимаю, что уже двенадцатый час, а значит, тренировка закончилась, и Райан с друзьями вышел в кафе поесть вафель. Поэтому решаю позвонить Джереми – хорошо, что два дня назад записала его номер, хотя тогда не была уверена, что он мне понадобится. Надо выяснить, нет ли у него каких-то новостей, а может, стоит рассказать ему о Тиге и о том, что я разузнала на вечеринке. Отвечает голосовая почта. «Это Джереми Ааронсон. К сожалению, в данный момент не могу вам ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я перезвоню вам в ближайшее время». Как формально, будто он ждет звонка по поводу вакансии в банке.

– Привет, – говорю я. – Это Джун. Де… Позвони мне.

А потом мне в голову приходит одна мысль, и я снова ему звоню и слушаю голосовую почту. Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на его голосе.

Представляю себе, как он злится.

Завершаю разговор, потом опять слушаю сообщение Делии, перематываю первую часть: сейчас не могу слышать, как она со мной говорит. Просила меня о такой малости, а я отказала ей даже в этом. Останавливаю на сорок второй секунде. Крики. Но так и не могу понять, кто был тогда с ней рядом.

Ну и что дальше?

Спускаюсь вниз. Когда вхожу в кухню, мать косится в мою сторону. Пахнет убежавшим кофе, и она соскребает остатки яичницы в мойку. Она всегда так делает, как будто не помнит, что у нас есть мусорное ведро, а измельчителя отходов в мойке нет. Ведь яичница – это не жидкость. Раньше я пыталась напоминать ей об этом. Теперь уже нет.

Мама работает ночной сиделкой в доме престарелых, значит, вернулась часа два назад. Она не спала. И, похоже, хочет со мной о чем-то поговорить. Я вижу это по тому, как она двигается, и по выражению лица, когда поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. Я своего рода эксперт по расшифровке настроения моей матери, словно она радиосигнал, и я всегда ловлю частоту, даже если не хочу.

– Ты поздно встала, – говорит она. Но не осуждает, как иной раз случается. Иногда мать переживает, что мало бывает дома, и пытается компенсировать это, время от времени наезжая на меня, что, по ее мнению, и должны делать родители. Но сегодня утром не тот случай.

Пожимаю плечами.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.