1797 год. Вирджиния

Ален Джонс распечатал конверт, в котором лежало завещание отца. По мере того, как он читал слабо разбираемый почерк, его лицо мрачнело всё больше и больше.

Отец поступил хитро. Не имеющий влияния на старших сыновей, которые отправились служить во флот, он решил воплотить свои желания через младшего, Алена. Сыновья не были женаты, ни один из них не имел наследника. Опасаясь, что род оборвётся, старший Джонс в своём завещании выразил требование, согласно которому Ален обязан выполнить условие. Если же не выполнит, их земли уйдут из-под молотка.

Ален откинул завещание в сторону, окинув адвоката грозным взглядом.

– Мистер Джонс, – сказал адвокат, – ежели вы не выполните требование в течение двух месяцев, я буду вынужден исполнить волю вашего отца.

– Нельзя ли договориться с вами? Найти другой выход? – предложил Ален, достав толстый бумажник из кармана брюк.

– Нет, мистер. Завещания имеют непреклонный характер, а я уважаю волю мёртвых.

Ален резко встал со стула и круто развернулся, собираясь покинуть комнату

– Я приеду к Рождеству, – в след сказал адвокат, – советую поспешить.

Дверь захлопнулась так громко, что затряслась вся мебель.

Ален, внутренне кипя от гнева и проклиная всех на свете, шёл вдоль пристани. Мимо проходящие люди обходили стороной свирепого, внушительного вида мужчину. Он шёл, не обращая ни на что внимания, никого не замечая. И только ударившись ногой о скамейку, Ален остановился. Мысли немного прояснились, гнев сменился тревогой. Он стал разглядывать проходящих мимо женщин, которые в испуге переходили на другую сторону улицы или вовсе убегали, подхватывая юбки под его взглядом. Не увидев в тех женщинах ничего примечательного, Ален снова про себя выругался и поспешил зайти в находящейся по близости паб. В заведении он сел за дальний столик и потребовал немедленно принести выпивки. Осушая рюмку за рюмкой, Ален чувствовал себя всё спокойнее.

***

Анора вступила на пристань. Многодневное путешествие по воде завершилось, её ноги наконец снова вступили на землю. Анора оглядела раскинувшейся перед ней город. Она знала об этой стране только из рассказов путешественников. Развивающаяся страна с дикими, но свободными духом людьми. Анора не знала, как ей выжить на чужой земле, но обстоятельства вынудили стать её жительницей. Всё, что она умела – это вести беседы и стрелять из ружья. Работа по дому, шитье и рисование не были включены в её обучение.

Решив для начала подкрепиться, ведь на пустой желудок думается плохо, Анора зашла в ближайший паб.

Несмотря на то, что близился закат, все столики были заняты. Оглядев заведение, Анора заметила, что мужчина, сидящий в дальнем углу, спал. Она решила подсесть к нему, предварительно заказав кружку эля и незнакомое национальное блюдо. Ожидая свой ужин, она разглядывала сидящего напротив мужчину, откинувшегося на спинку стула. Тёмно-коричневые густые волосы, длинный ровный нос, идеальная форма губ, красивая линия скул. Кожу коснулся лёгкий бронзовый загар. Мощные мышцы рук, сильная грудь. Этот мужчина показался Аноре очень привлекательным своей внешней мужественностью.

Ужин принесли.

– Может его прогнать? – предложил официант, пренебрежительно махнув на мужчину.

– Нет, он мне не мешает, – улыбнулась Анора.

Официант кивнул и ушёл.

Мужчина дёрнулся, но не проснулся. Только сейчас Анора обратила внимание, что на полу, у его ноги, стоит пустая бутылка из-под алкогольного напитка. И почему-то, не сумев сдержать внезапно возникшего порыва, Анора мягко коснулась его руки, желая разбудить мужчину.

Он встрепенулся, открыл глаза и с удивлением стал рассматривать Анору.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, – не было ни одного свободного столика, поэтому я подсела к вам.

Он молча продолжал на неё смотреть.

– Меня зовут Анора.

Наконец мужчина сказал:

– У вас плохой американский.

– А у вас заплетается язык, – кивнув на рюмку, улыбнулась Анора.

– Меня зовут Ален, – с усмешкой представился мужчина.

Определенно, эта женщина пришлась ему по вкусу. Жгуче-чёрные волосы, пронзительные глаза бирюзового оттенка, небольшой нос, пухлые губы, острые скулы, впалые щеки и хитрый прищур глаз, внутри которых он разглядел боль. Ален подумал, что хоть они и не знакомы, он бы выбрал её.

Анора попала в круговорот его изумрудных глаз. Этот мужчина притягивал. Голос ласкал слух, улыбка приносила удовольствие. И ей стало страшно при мысли, что наверняка больше никогда его не увидит.

Одновременно с этим осознанием у Аноры появилась идея.

– Так почему у вас проблемы с американским? – спросил Ален, с интересом её разглядывая.

– Я иммигрировала из Ирландии. Сегодня, – ответила Анора.

– В одиночестве?

– Пришлось.

Ален недоверчиво её оглядел. Что могло вынудить женщину бежать из своей страны? Ален лишь в общих чертах знал, что Ирландия почти целиком принадлежит английскому правительству и находится в её жёстком подчинении. И он знал, что в Ирландии часто вспыхивают восстания и образуются секретные общества, которые быстро распускают. Но как это касается женщины? И почему она сбежала одна, без семьи?

Но Анора не позволила долго Алену думать об этом, начав рассказывать о морском путешествии, сопровождающих корабль дельфинов, азартных играх и о многом другом. Когда тема исчерпала себя, Анора спросила:

– Ален, вы живёте в Ричмонде?

– Нет. В нескольких часах езды отсюда, но не за пределами Вирджинии. А вы хотите остановиться здесь?

– У меня есть к вам предложение.

Ален показал, что с интересом желает выслушать её.

– Я хочу предложить вам некоторую сумму золотом… За то, что стану вашей женой.

Ален откинулся на спинку стула.

Анора постаралась скрыть волнение и деловым тоном продолжила:

– Я не умею заниматься хозяйством, но прекрасно могу управлять слугами. Если у вас их нет, я способна купить рабов.

– Вы ведь ничего обо мне не знаете, – негромко отозвался Ален.

– Всё, что меня интересует, если учесть положение, в котором я оказалась, так это то, есть ли у вас жена?

– Жены у меня нет… Но срочно нужна, – усмехнувшись, ответил он.

– И если у вас никого на примете нет…

– Я согласен на ваше предложение, – деловым тоном, подыгрывая женщине, ответил Ален.

Анора протянула ему руку для пожатия.

Через полчаса, уложив чемодан Аноры, они отправились в путь.

Глава 2

Путь был тяжёлый. Сначала они ехали по неровной дороге в молчании. К ночи они подъехали к переправочному месту. Ален погрузил вещи в лодку, помог Аноре сесть в неё и стал грести. Анора любовалась работой его мышц, не имея сил отвести взгляда от сильных рук и крепких ног, напрягающихся при каждом движении. Наконец, совершенно утомлённая, она погрузилась в крепкую дрёму.

Ален, не переставая грести, рассматривал молодую женщину и думал о том, что заставило его согласиться на её предложение. Было сложно объяснить этот поступок самому себе. Ален пока не собирался жениться, но выбора не оставалось. Из всех женщин, что он знал, не было ни одной достойной, или такой, с которой было бы приятно проводить каждый вечер вместе. Не было среди них даже такой, которая вызвала бы неугасимую страсть. Но почему Ален не отказал женщине, которую едва знает? Он даже не мог предположить, что от неё ожидать, не знал её характера. Не имел представления о её прошлом, надеждах на будущее. Но почему-то он не просто желал её, как красивую женщину, но и хотел оберегать. Ален хотел, чтобы эта женщина принадлежала ему.

И только придя к этому выводу, Ален заметил, что Анора смотрит на него.

– Выспалась? – спросил он.

– Едва ли, – пожала она плечами, – Ален, расскажи, зачем тебе была необходима жена?

Ален загрёб веслом с особым усилием.

– Мой отец в завещании наказал мне жениться, иначе все наши владения будут выставлены на продажу. Адвокат дал время на поиски до Рождества.

– Поэтому ты столько выпил? Узнал только сегодня?

Ален кивнул.

– Я вижу, как тебе это неприятно, – прошептала Анора, – прости.

– У меня есть два старших брата. Они служат во флоте. Я же ухаживал за больным отцом. И вся его благодарность – это принуждение.

– Это действительно несправедливо по отношению к тебе. Но я искренне надеюсь, что тебе не придётся пожалеть, что женился на мне.

Ален посмотрел на Анору. Тоскливый, сочувствующий взгляд, устремлённый вдаль. Приподнятый подбородок, но опущенные уголки губ. Хотелось её обнять, утешить. Увидеть, как на губах снова появилась улыбка, а в глазах радостный огонёк.

– И если мы не сможем полюбить друг друга, как муж и жена, – прошептала Анора, – я смогу стать тебе другом.

– Почему ты уехала из Ирландии? – задал давно волнующий вопрос Ален.

В глазах женщины появились слёзы:

– Не сейчас, Ален, не сейчас. Воспоминания ещё причиняют мне боль. Когда она утихнет, я расскажу.

– Хорошо… Вздремни ещё. Мы проплыли лишь пол пути.

Анора кивнула и закрыла глаза.

Она ощущала, как волнами накатывала на неё благодарность к этому мужчине. Если бы он не принял её предложение, не известно, что с ней стало бы. Ни на одну работу её не взяли бы просто из-за отсутствия нужных умений. Да, их брак – взаимопомощь, взаимовыгода. Но то тепло, которое сразу возникло меду ними, может перерасти во что-то большее. Анора считала, что после пережитого, она вряд ли способна на такое чувство, как любовь, но его сможет заменить душевная близость, к которой они постараются прийти.

***

– Анора, дорогая, просыпайся, – прошептал у самого её уха Ален, – мы приехали.

Анора, не открывая глаза, улыбнулась и потянулась. Ален не мог отвезти взгляда от её лица. Оно казалось совершенным. Идеальным. Ален не удержался и провел пальцем по её губам. Анора открыла глаза и попала в плен его восхищенного взгляда, страсти, появившейся в его глазах. Она неспешно опустила руки ему на плечи и потянулась к его губам за долгожданным поцелуем. Ален не заставил её долго ждать, сжав податливое тело в своих крепких руках. Он целовал её губы, шею, сжимал ладонью талию, выгибал её тело навстречу к своему. Анора запуталась пальцами в его густых шелковистых волосах, цеплялась за его спину, словно опасаясь потерять равновесие от головокружения, виной которого были его мягкие губы и сильные руки.

Ален с улыбкой отстранился, не выпуская Анору из объятий. Она разглядывала его лицо, перебегая от его глаз к губам, снова к глазам. Улыбнувшись, она снова приникла к нему, оставив легкий, невесомый поцелуй.

Ален выбрался из лодки и помог Аноре спрыгнуть на землю. Достав чемоданы, он положил руку на её плечо, призывая посмотреть на открывшийся вид.

Перед Анорой расстелились необъятные земли плантации. За ней располагалась площадь, предназначенная для отдыха хозяев дома. И сам дом. Внушительная двухэтажная постройка из белого камня, а за ним выглядывала конюшня и домики для домашних слуг.

– Ты здесь работаешь? – спросила изумившаяся Анора.

Эта плантация была не меньше целого графства в Ирландии!

– Я здесь живу, – улыбнулся с лёгким самодовольством Ален и, показав на стоящую рядом лошадь, добавил, – нас ждали.

Запрыгнув на лошадь, он подал руку невесте, предлагая сесть позади. Анора обвила его руками, прикрыв в удовольствии глаза, ощущая мощь его натренированного тела. Ален приударил лошадь, и они помчались через плантацию под свет взошедшей луны.

Глава 3

Анора лежала на мягких подушках и шёлковых простынях, вновь проживая в своих воспоминаниях прошедший день.

Когда они добрались до дома, к ним навстречу выбежала служанка – американка Сабрин. Ален представил ей невесту и поспешил в свой кабинет, на ходу сказав:

– Ты, наверно, устала. Сабрина отведёт тебя в спальню. Я буду спать в комнате напротив столько, сколько ты посчитаешь нужным.

Сабрина потянула Анору наверх, на ходу расхваливая её красоту, благородство жениха и радость по поводу предстоящего бракосочетания.

– Я думала, он никогда не женится! У него были поклонницы, и, скажу вам честно, их было не мало. Но в качестве жены Ален никого не рассматривал! А давно ли вы знакомы? На какой месяц решили назначить свадьбу?

Лежа в кровати, Анора представляла, какая ночь могла бы быть, окажись она в комнате Алена. И страстно хотелось оказаться там, но из последних сил она старалась сдержаться. И может не смогла, если бы не похитил её в своё ночное царство сон.

Ален, закончив с документами и счетами, поднялся на второй этаж. На цыпочках подкрался к двери Аноры и прислушался. Тишина. Должно быть спит. Тихо Ален зашёл в свою комнату и прикрыл дверь. Просторную спальню освещала только одна свеча, откидывая на мебель таинственные тени.

Ален раскрыл окно, придвинул к нему стул. Холодный ветер обдал тело, но не хотелось возвращаться в тепло. Ален закурил папиросу, вызывая в памяти губы и касания Аноры.

Никого прежде он не желал с такой страстью. Никто не пробуждал в нём желание окружать заботой. И никому он не хотел хранить верность. И Ален, казалось, был счастлив от принятого решения. Никто, кроме Аноры не смог бы занять место его супруги, быть возле него.

***

Утром Анора, как ей самой показалось, встала довольно рано, но, тем не менее, с улыбкой. Раньше она очень редко пробуждалась по собственной воле, всегда что-то будило. А этот дом такой огромный, что можно хоть кричать и не заботиться о сне других жильцов.

Можно было бы предположить, что Анору терзают мысли, будто она продала себя незнакомому человеку, самовольно обрекла себя стать его рабыней. Но нет, она испытывала к Алену огромную благодарность, доверие, как к человеку, и тягу, как к мужчине. Она, наконец, смогла ощутить себя полноправной хозяйкой своей жизни.

Решив, что уже нужно вставать, Анора вышла из комнаты в поисках Сабрины, желая попросить тёплой воды. После выматывающих поездок ей не терпелось полежать в ванной.

Покинув свою спальню, Анора подумала, что для начала лучше поискать Сабрину на первом этаже. И её предположения оправдались – она поливала цветы в красной гостиной.

– Да, мисс. Доброе утро, – ответила Сабрин на просьбу Аноры.

Вернувшись на второй этаж, Анора замерла между двумя дверьми: своей и Алена. Хотелось узнать, чем он занимается. Не удержавшись от соблазна, она, стараясь не издавать шума, приоткрыла его дверь.

Ален спал. Одеяло откинуто, обнажая, словно выгравированные скульптором торс и мускулистые плечи. Лицо Алена с лёгкой полуулыбкой отражало безмятежность и покой. Хотелось подойти к нему, присесть на край кровати, провести рукой по скуле, шелковистым волосам.

При воспоминании о вчерашнем поцелуе Анору бросило в жар, и она поспешила вернуться в свою спальню. Вряд ли её жених одобрил бы подглядывания за ним.

– Ваша вода, мисс, – вошли в комнату темнокожая девушка и мальчики с вёдрами, полными воды, и переносной ванной, – я вам помогу принять ванну и одеться. Только с волосами управиться не смогу.

– Спасибо, дорогая, – благодарно улыбнулась Анора, – я справлюсь.

Сама же она решила с Аленом обсудить вопрос об отношении к рабам. Когда англичане деспотично вели себя с ирландцами – это вызывало ужас у Аноры и ненависть, желание бороться. Управление же людьми без их на то воли, их купля и продажа, казались отвратительными и противоестественными. Всё это ей казалось немного диким.

Анора разделась и легла в ванну. Тёплая вода приятно окутала тело и, не спеша, Анора стала мылиться.

Ален проснулся от ярких солнечных лучей, светящих в глаза. Он слишком долго спал, хотя сегодня должен был быть на мельнице. События вчерашнего дня выбели из колеи, должно быть, придётся заново приучать себя вставать с рассветом. Быстро умывшись прохладной водой, Ален решил зайти к невесте, посмотреть, спит ли она.

Анора только закончила ванну и закуталась в простынь, как в дверь постучали. Она пригласила войти, подумав, что это Сабрина.

Дверь открыл Ален.

Сначала Анора на секунду смутилась – простынь плотно облегала влажное тело, не оставляя тайны. Но через мгновение она радостно улыбнулась жениху.

– Проснулся?

– Да, – улыбнулся Ален, с трудом сосредоточившись на её глазах, – должен был встать на рассвете. Собирался пойти на мельницу, посмотреть, как идёт работа.

– Подожди секунду, – попросила Анора, открывая шкаф.

Ален догадался, что она хочет одеться и, чтобы не смущать невесту, отвернулся. Ему и самому станет проще разговаривать с Анорой, если не будет соблазна опускать взгляд ниже.

– А с потеплением я работаю в поле до полудня, – продолжил он.

– Зачем? – непонимающе спросила Анора. – У тебя ведь сотни рабов.

Анора накинула на тело пеньюар и присела на кровать, пригласив Алена сесть рядом.

– Физический труд, – объяснил он, – мне нравится работать. Заниматься одними счетами, согнув спину, очень утомительно.

– Я тебя понимаю. Мой физический труд – занятие борьбой со старшими братьями.

– Борьбой? – с улыбкой спросил Ален: хрупкое сложение Аноры внешне не предполагало занятия боевым искусством.

– Да, рукопашной. Мы часто упражнялись в стрельбе из лука и огнестрельного оружия, боем на мечах, метанием ножей, гимнастическими упражнениями верхом на лошади. Как говорила, хозяйка я бездарная, но как воин… Меня воспитали достойно.

Ален, слушая Анору, думал, что она невероятно привлекательна. Блеск в глазах, разговоры о боях, пеньюар на обнажённом теле. Было тяжело удерживать дистанцию.

– У меня есть оружейный склад за домом. Может, найдёшь что-нибудь интересное для себя.

– Покажешь мне дом и окрестности?

Сначала Ален хотел отказать и пойти работать, но потом решил, что один день переживет без этого. Неуважение к будущей супруге – предложить осматривать дом в одиночестве.

– Конечно, после завтрака, – и, вспомнив, Ален добавил, – только я не подумал, что тебе может понадобиться помощница. Одеться, причесаться…

– Я ирландка, Ален, – улыбнулась Анора, – у меня не было служанок, моим воспитанием занималась мама, а не няня. Я не ношу корсетов и вычурных нарядов, поэтому вполне могу справиться самостоятельно.

– Хорошо, – несколько растеряно кивнул он, – завтра я приглашу портниху, она сошьёт тебе новый гардероб, если хочешь, – и со смешком добавил, – и без всяких корсетов. Я буду в столовой.

Посмеиваясь про себя, Анора скинула пеньюар и стала одеваться, как только Ален закрыл за собой дверь.

Спустившись в столовую, Анора увидела Алена за стопкой писем. Как только она вошла, он отложил бумаги и попросил слуг принести завтрак. Кофе, яичницу с беконом, тосты с джемом.

– Я хотела обсудить с тобой вопрос о рабах, – осторожно начала Анора, – для меня это более чем странно. Я слышала пугающие истории о том, как с ними обращаются.

Ален взял руку Аноры в свою. Он видел какие она испытывала внутренние терзания – с одной стороны Анора не знала, можно ли это обсуждать и боялась услышать ответ, а с другой – желала помочь им, ведь некоторые плантаторы рабов угнетают.

– Дорогая, есть действительно устрашающие истории. Но не на нашей плантации. Мои родители всегда относились к темнокожим уважительно. Ни разу отец не поднял руку на провинившегося. Мы прилично их кормим, в их домах всегда есть вода, одеяла. Раз в год шьётся новая одежда, для работы в поле – дважды. На праздники им дарим небольшой мешочек с серебряными монетами. Ты можешь проверить, если не доверяешь моим словам.

– Спасибо, Ален, я верю.

После завтрака Ален и Анора, оседлав лошадей, стали осматривать окрестности. Плантацию, которая казалось не имела конца, они решили оставить на потом – на это нужен целый день. Поэтому он показал находящиеся за домом оружейный склад, швейную мастерскую, кухню, конюшню. Затем Ален и Анора галопом, наперегонки, помчались по полю, на котором летом устраивались пикники и игры.

После Ален устроил экскурсию по дому. Рассказал, для каких целей какая гостиная обустраивалась. Например, красная – для мужчин, голубая – для женщин, бронзовая гостиная – общая. Показал обширную библиотеку, свой кабинет. На втором этаже провёл по спальням братьев и для гостей. На этом осмотр завершился, Ален поспешил проверить работу на мельнице, а Анора решила провести время в библиотеке.

Глава 4

Сабрина заглянула в библиотеку:

– Миссис О’Коннол, пришли друзья Алена.

– Но он в поле, – слегка взволнованно отозвалась Анора, – мне их встретить?

– Конечно, вы ведь скоро станете хозяйкой дома.

Анора поправила причёску и платье и позволила Сабрине отвести её к гостям, которые сидели в бронзовой гостиной. Увидев её, мужчина и женщина с некоторым удивлением в глазах встали для приветствия.

– Добрый день. Меня зовут Анора. Я – невеста Алена.

– Ален не предупреждал, что собирается жениться, – улыбнулся мужчина, – меня зовут Грег. А это моя жена, Рейчел.

– Очень приятно, – улыбнулась Анора, – помолвка произошла очень… Неожиданно.

– Но мы рады с вами познакомиться, – выступила вперед Рейчел, протянув руку для пожатия, – наша плантация находится неподалеку.

– Простите меня, дамы, я поеду за Аленом.

Грег шутливо поклонился и вышел из комнаты. Анора и Рейчел присели в кресла.

– Когда назначена свадьба? – поинтересовалась гостья.

– До Рождества. С точной датой мы пока не определились.

– А братья Алена приедут? Я и мой муж были их друзьями с самого детства, можно сказать, мы вместе росли.

– Ален пытается выйти с ними на связь, – задумавшись, Анора добавила, – Рейчел… Я почти не знаю Алена… Вы могли бы немного рассказать о его детстве?

– Анора, братья Джонс совершенно необыкновенные мужчины, вам повезло оказаться в их семье. Они благородны, справедливы, щедры и почти всегда выходят победителями из любой неприятной ситуации. Но, Стивен, например, не умеет прощать. Человек, который единожды ему солгал, навсегда будет вычеркнут из его жизни. Рик – страшный авантюрист, всегда влезает в опасные переделки, любит «пощекотать себе нервы», проверить на прочность. А Ален… Ален никогда не простит того, кто уронит его достоинство. Именно чувство собственного достоинства движет им. Мало кому он позволит подшутить над собой. Но если позволят это вам – вы заняли действительно большое место в его жизни. Но не подумайте, Ален не лишен чувства юмора и может посмеяться сам над собой, но не позволит этого чужому. И, знаете, хоть он и не собирался жениться, пока не встретил вас, ему как никому из братьев Джонс нужна женщина, способная на любовь. И вот что ещё важно. У Джонсонов в роду никогда не было трусов, мужчины всегда славились своей отвагой, а женщины – смелостью. Поэтому, если он ринется в бой или решит пойти на войну – вам его не остановить. И больше всего Ален не терпит трусости в тех, кто находится рядом с ним. Надеюсь, я не слишком загрузила вас информацией?

– Нет, вы мне очень помогли, – убедила Анора, – теперь я могу лучше его понять.

– Я рада, – улыбнулась Рейчел, – ну, расскажите, как вы познакомились?

Анора почувствовала себя неуютно. Они с Аленом не успели обсудить, как объяснять их знакомство другим. Она не знала, что можно сказать, а что лучше скрыть. И Анора не могла предположить, какая реакция будет у американки, если не удовлетворить её любопытство. Может в Америке не принято отказывать.

К счастью, у Аноры появился шанс избежать разговора:

– Посмотрите, – она подошла к окну, – мужчины возвращаются. Может попросить подать обед? Какие блюда вы предпочитаете?

И, получив ответ, Анора убежала искать Сабрин.

– Я просто восхищен! – всю дорогу восклицал Грег. – Ален, она прекрасна! Где ты её нашел? Если характер Аноры также великолепен, как её наружность, то она просто сокровище!

– Смотри, чтобы Рейчел тебя не услышала, а то будет не до восхищений, – усмехнулся Ален, – мы познакомились в порту, забрал её к себе прямо с корабля.

– А ты быстрый, – рассмеялся Грег, – выходит, вы знакомы всего два дня?

– А кажется намного больше.

Когда мужчины зашли в дом, ужин уже ждал их. Грег и Рейчел пробыли в гостях ещё пару часов, а потом попрощались. Ален и Анора, не сговариваясь, пошли в красную гостиную, в которой остаток вечера провели вместе.

Глава 5

Вечером следующего дня Ален и Анора решили провести время на поляне под звёздным небом. Погода была на удивление тёплая. Ален расстелил пару пледов и предложил Аноре присесть. Она положила голову ему на плечо, устремив взгляд к звёздам.

– Не жалеешь? – шёпотом спросил Ален, обняв её за талию.

– Я никогда не чувствовала себя так легко.

– Почему ты сбежала?

– Позже, пожалуйста… Лучше расскажи ты. О своей семье.

– О братьях я тебе уже говорил, – после минутного молчания начал рассказ Ален, – а мать умерла, когда мне было около двенадцати. Она была настоящей леди. Рядом с ней всегда ощущались уют, нежность, забота.

– Думаю, я далека от тех, кого вы называете леди…

– Я и сам далёк от образа настоящего джентльмена. Для меня главное, что ты со мной настоящая. Не играешь какую-то роль, – убедил её Ален, – отец до вечера проводил время в поле, работал наравне с темнокожими. Ночью сидел с сигарой за книгой. А в выходные всё время уделял нам. Он помог братьям уйти во флот, меня же обучал следить за плантацией, считал, что я справляюсь с этим лучше их. Он с самого детства общался с нами, как с мужчинами, со взрослыми людьми. И дал нам воспитание, построенное по принципу: лучшее воспитание – самовоспитание. Не оказывал на нас никакого влияния.

– Твоя история напоминает мне о моём детстве.

Ален крепче сжал талию Аноры и увлек её прилечь.

– Тебе не холодно? – спросил он, поправив меховую накидку на ней.

– Нет. Прекрасный вечер.

– Дорогая, на счёт свадьбы. Боюсь, ты не успеешь пригласить родственников. Плыть из Ирландии в Америку, насколько я знаю, очень долго.

– Мне некого приглашать, – ответила Анора, положив голову Алену на грудь.

Он крепче прижал её к себе, коснулся губами волос.

– Тогда через две недели будет торжество. Тебя это устроит?

– Вполне, – ответила Анора.

– Хочешь спать? – заботливо спросил Ален, обратив внимание на её утомлённый вид.

– Эти бесконечные примерки у швеи так утомили. Меня ещё никогда не заставляли так долго стоять на одном месте. Ноет всё тело.

– Я донесу тебя до постели, – улыбнулся Ален, и легко, словно пушинку, подхватил невесту на руки.

Анора рассмеялась, приникнув к его груди. Мягким шагом он поднялся на крыльцо, по ступенькам на второй этаж, напевая про себя веселую мелодию. Сабрина, проходящая мимо, тепло улыбнулась ему.

Ален зашел в комнату Аноры, аккуратно положил её на кровать, снял меховую накидку и шерстяное платье, оставив её в нижней одежде, и укрыл одеялом. Анора взяла его за руку и сонно прошептала:

– Останься. Я так не люблю спать одна.

Ален поцеловал её руку. Сняв рубашку, он лёг рядом, положил руку на талию Аноры. Она уже спала, но к Алену сон не шёл. Нежность, ласка, чувственность, были для него новыми ощущениями, которыми он хотел насладиться сполна.

Среди ночи Ален проснулся от криков Аноры. Она металась по кровати, дрожала всем телом, сыпала проклятиями и плакала. Потом резко ослабла и начала шептать что-то про казнь, королей и бумаги. Ален прижал Анору к себе, напевая успокаивающую песню, поглаживая её волосы, лицо. Она не проснулась, но в его руках успокоилась. Ален понял, что в её жизни произошло что-то совершенно ужасное, и он захотел узнать скорее, что именно, чтобы болезненные воспоминания перестали разъедать её душу.

Ночь унесла с собой прошлые тяготы и утром Анора не вспомнила ночного кошмара. Присутствие Алена рядом сделали пробуждение приятным. Эта ночь ещё больше сблизила их. Действительно, у них было чувство, словно они знакомы целую вечность и столько же ждали друг друга, а сейчас встретились вновь.

Анора аккуратно, стараясь не разбудить Алена, встала с кровати. В этот прекрасный день хотелось заниматься чем-то приятным, быть в движении. Съездить, наконец, на плантацию, так много значащую для Алена. И, решив, что непременно это и надо сделать, Анора выбрала тёмно-синее шерстяное платье, которое согреет её в это морозное утро. Затем, она спустилась на кухню и распорядилась о завтраке. В ожидании пробуждения Алена, Анора зашла в библиотеку и стала просматривать корешки книг. На глаза попалась выцветавшая, без надписей обложка. Анора взяла эту книги: «Истории царских семей». Полистала, открыла страницы об Верховных ирландских королях.

– Чем занимаешься?

Анора обернулась. Ален, прислонившись к косяку двери, с любопытством оглядывал невесту.

– Я говорила, что у меня в крови Верховные короли?

– Сколько я встречал ирландцев, это говорили все.

– Да, только у меня есть доказательства, – сердито сверкнула глазами Анора.

Ален, с усмешкой, чтобы не оскорблять невесту, перевёл взгляд на пылающий камин. Анора выругалась на неизвестном ему языке и сказала:

– У меня в комоде на нижней полке лежит родословная. Там всё видно. Последним в ней указан мой прадед. Был ещё перстень с королевской печатью, но он остался с отцом. Вряд ли ты найдёшь ирландца, который сможет не только просто сказать, но и предоставить доказательства.

– Последний Верховный король умер несколько веков назад. Родословную, также как и перстень, могли подделать. Но я посмотрю, – сказал также недоверчиво Ален, – завтрак уже готов, идём.

Анора, приподняв подбородок, показывая, как Ален уязвил её чувство гордости, прошла мимо него. Ален, с усмешкой, пошёл за ней. И сейчас она действительно была похожа на королеву.

Ален резко схватил её за руку и прижал Анору к себе:

– Кем бы ты ни была, какие тайны не были бы скрыты в твоем прошлом, что бы не заставило тебя покинуть страну, ты для меня всегда будешь той, кто ты есть. Мы знакомы несколько дней, но мне кажется, что никто не знал тебя так, как знаю я. Не тебя прошлую, а тебя настоящую. Твою истинную суть.

Анора застыла в его руках, слушая каждое слово. Казалось, что всё её будущее, всё настоящее сосредоточилось в руках одного мужчины. И она не хотела сопротивляться этому. Напротив, она ощутила невероятный прилив радости. И только сейчас Анора осознала, что его руки и есть её дом.

Она положила ладонь на его скулу, вглядываясь в глубину его изумрудных глаз, в которых отражался водоворот чувств. Медленно она встала на носочки, желая коснуться его губ. Ален сжал Анору в своих объятиях, крепко прижимая её к себе. Его губы собственнически, требовательно играли с её губами. И сейчас обоим хотелось слиться, раствориться друг в друге, стать одним целым, началом и продолжением друг друга. И дышали в это мгновение они не воздухом, а охватившей их страстью. И если от переизбытка чувств, эмоций и желаний люди превращались бы в пламя, они загорелись бы, опалив всё вокруг языками огня.

– Ален! – вбежала в библиотеку Сабрина. – Ох, простите, пожалуйста, – замерла она в смущении, – к вам пришёл Орлиный Глаз. Какое-то дело.

– Дорогая, иди в столовую, позавтракай без меня, пожалуйста, – с лёгкой тревогой сказал Ален, – потом расскажу всё.

Глава 6

– Боюсь радоваться твоему приходу, Орлиный Глаз, – вошёл в бронзовую гостиную Ален, – ведь ты редко навещаешь меня с хорошими новостями.

– И ты прав, – посмотрел на него индеец, – новости неприятные.

Орлиный Глаз был другом Алена с детства. Однажды, когда Ален забрёл в лес и не мог из него выбраться, Орлиный Газ, будучи ещё сам ребёнком, помог ему вернуться домой. Только к ночи они дошли до плантации, родители Алена уговорили маленького индейца задержаться и поужинать. Он не смог устоять от предложенного мороженого, которое никогда не пробовал.

– В прошлый раз я говорил тебе, что к нашему племени присоединилось другое. Мы сдружились. Но предводитель второго племени вчера умер и его место занял сын, Тигриный Ус. Он не настроен на совместное главенство и подбивает племя к борьбе с плантаторами. Тигриный Ус хочет забрать себе ваши земли. Я не могу его прогнать – это развяжет войну между нашими племенами, а я посчитаюсь предателем. Он такой же полноправный вождь, как и я. Но, боюсь, он сам выступит против меня, назначит бой. Тогда он придёт к тебе и твоим друзьям с войной.

Ален налил виски в две рюмки.

– Что ты будешь делать? – спросил он.

– Ещё не знаю, просто будь готов ко всему. И передай мои слова друзьям.

Алена не пугали разорение или смерть. Он не привык испытывать за себя страх. Больше его беспокоила опасность, угрожающая другу. И то, что может повлечь за собой битву с индейцами. Анора, Грег, Рейчел, все окажутся под ударом, если он не сможет их защитить, ведь плантация Джонсонов ближе всех находится к резервации.

Как только Орлиный Глаз ушёл, Ален, забыв об обещании сразу рассказать всё Аноре, поехал с новостью к Грегу.

– Мы будем жить у тебя, пока не будет уверенности, что беда миновала, – твёрдо сказал Грег, – я, Рейчел и мои работники, которые не сбегут во время боя, а встанут в линию с нами.

Ален понимал, что будет разумно объединить силы и не стал отговаривать друга.

Многие американцы испытывали страх перед индейцами. Ни для кого не было секретом, что среди них есть особо жестокие племена, всем своим существом ненавидящие белых, поселившихся на их землях. Не были и тайной случаи, когда индейцы вырезали целые поселения и снимали с врагов скальп в память о победе. И, если верить словам Орлиного Глаза, Тигриный Ус относится именно к таким индейцам.

Ещё прадед Орлиного Глаза заключил с белыми, живущими на этих землях, договор, согласно которому они обязуются не нападать друг на друга и, судя по всему, настало то время, когда договор будет разорван.

– Жди нас через два дня, – сказал Грег, – и не беспокойся. Мы сможем уладить дело без применения ножей.

Но, как только Ален уехал, Грег приказал слугам достать всё оружие и приготовить его в боевую готовность.

Ален вернулся только к вечеру.

– Ты мог бы меня предупредить, чтобы я не ждала тебя, – сердито встретила его Анора, – я собиралась поехать на плантацию.

– Обещаю, мы поедем завтра, – взял её за руки Ален, – мне было необходимо немедля уехать к Грегу. И, кстати, он с женой и рабочими приедет через два дня. Они будут какое-то время жить у нас.

– Может, уже расскажешь что произошло? – понимая, что Ален не хочет делиться своей тревогой, спросила Анора.

Ален выпустил её руки и достал из ящика трубку с табаком.

– Ален, я не трусливая припадочная женщина. Я видела много и пережила ещё больше. Я воспитана как боец, а не как леди.

– Прости, я забыл, – отошёл к окну Ален.

С минуту он молчал, а потом передал все слова Орлиного Глаза, ничего не упустив, и рассказал о разговоре с Грегом.

– К нам на свадьбу приедут братья. Если индейцы не нападут раньше, это даст нам преимущество.

– Каким образом?

– Стивен какое-то время жил в Шотландии и научился их искусству боя. А Рик часто сражался с морскими разбойниками, жестокость которых не описать словами.

– А с чем стакивался ты?

– А я не упускал случая принять участие в драке на ножах. Ради практики. В этом меня можно назвать… Впрочем, спроси у Грега, чтобы у тебя не было мыслей, что я хвастаюсь, – рассмеялся Ален.

– Пойдём на твой оружейный склад? – с хитрой улыбкой предложила Анора.

– Зачем? – удивился такой внезапной перемене Ален.

– Покажешь мне своё искусство, – и, увидев непонимание на лице Алена, Анора добавила, – меня с двенадцати лет учили драться на ножах.

– Я лучше вырежу тебе ножик из дерева.

Смеясь, Анора поспешила на склад. Предвкушение хорошей тренировки разожгло азарт.

Ален зажёг факел, прикреплённый к стене у входа. Протянул Аноре кинжал, второй взял себе. Сделал жест нападать ей первый. Но Анора не спешила. В её глазах горело лукавство, она, прищурив глаза, смотрела на Алена. Он, попав во власть её глаз, сделал выпад первый.

Анора отпрыгнула и оказалась спрятанной в тени склада. Ален понял, что Анора хитрый боец: она успела разглядеть места, в которых можно скрыться, зря он воспринимал её слова с иронией.

Внезапно, Анора выпрыгнула из темноты с противоположной стороны. Её кинжал почти коснулся уха Алена, но он успел отразить удар. И тогда Анора стала делать резкие и быстрые выпады, стараясь найти у Алена слабое место. Анора сражалась серьёзно, будто с врагом, для Алена же это была весёлая затея. Дав ей возможность наиграться, Ален начал наступать сам. Анора отступала, отбивая удары, пока, наконец, не упёрлась в стену. Ален облокотился ладонями о стену над плечами Аноры, прижался бёдрами к её бёдрам, и прошептал у её уха:

– Готова сдаться, воительница?

Но вместо ответа он получил лёгкий удар рукояткой кинжала меж рёбер.

– Ты проиграл, – улыбаясь, прошептала Анора.

Ален, играя, схватил её за плечо и повис на Аноре, держась второй рукой за будто бы раненый бок.

– Я склоню перед тобой голову, воительница, если подаришь мне жизнь.

Анора хотела что-то ответить, но неожиданно Ален оказался за её спиной, а лезвие кинжала было прижато к её шее. Губы Алена приникли к её плечу, рисуя затейливые узоры на мраморной коже. Анора ослабла в его руках.

– У нас обоих одно слабое место – мы легко отвлекаемся, – слабым голосом прошептала она.

Щетина Алена щекотала кожу, но от этого приятные ощущения только усиливались. Ноги почти не держали её.

Ален снова неожиданно прижал Анору к стене, закинул её ногу к себе на бедро. Её тело целиком оказалось прижато к нему, а её губы уже отыскали его. Руки Алена исследовали её тело, а Анора трепетно отзывалась на все касания.

Но она не могла позволить Алену победить её таким путём. Рукоятка кинжала оказалась прижата Алену между лопатками.

– Нет, проиграл ты, – прошептала Анора, а потом громко рассмеялась и, выскользнув из кольца рук Алена, выбежала из оружейного склада.

Ален усмехнулся, погасив факел.

Глава 7

Утром, следуя данному обещанию, Ален запряг лошадь в двуколку и с Анорой они поехали на плантацию. Вчерашняя борьба на кинжалах послужила предметом шуток. И только к вечеру Анора вспомнила слова Рейчел о том, что только близким для себя людям Ален позволит шутить над собой. А Анора ведь всё это утро не переставала смеяться над ним. И ни одного гневного замечания или взгляда в её сторону.

Вечером, когда Ален и Анора целиком объехали плантацию и стали возвращаться домой, началась гроза. Ливень оглушительно стучал по крыше экипажа, недалеко сверкала молния. Ален выразил радость по поводу того, что они не едут верхом на лошади, но ответа со стороны невесты не получил. Веселье Аноры угасло, уступив место мрачной задумчивости. Решив не досаждать вопросами, Ален сохранял нужную ей тишину. Но украдкой поглядывая на Анору, Ален заметил, как взгляд невесты стал стеклянным, словно она пыталась сдержать слёзы, а несколько позже по её щеке скатилась одинокая слеза, на которую она не обратила внимания. Ален отвернулся в сторону, решив, что сегодня обязательно выведет Анору на откровенный разговор.

К их приезду ужин уже был готов. Молча Анора разрезала мясное блюдо, не нарушая тишины смотрела на капающий за окном дождь.

– Ты когда-нибудь пробовала виски? – спросил Ален, достав из бара бутылку.

– Разумеется, – отстранённо ответила Анора, – ведь я ирландка.

– В Ирландии женщины могут пить виски и не бояться осуждения?

Анора кивнула, так и не посмотрев на Алена. Он достал две небольших стакана, наполнил их.

– За твою страну, – произнёс он тост.

– Моя страна давно исчезла. Мы не принадлежим себе. Но, несомненно, у нас еще будет шанс добиться освобождения.

Одна рюмка была осушена, Ален налил ещё.

– И я обязательно приму участие в освобождении, Ален, – пообещала Анора.

– Ты в Америке, – напомнил он с улыбкой, думая, что Анора уже захмелела.

– В таком деле границы не имеют значения.

Они перебрались в голубую гостиную. Анора подогнула под себя ноги, любуясь пламенем в камине. В её памяти проносились воспоминания, приятные воспоминания.

– В шесть лет я боялась огня, – начала рассказ она, – отец понимал, что страх сам не пройдёт. Тогда он показал, что огонь может подчиниться человеку. Он вывел меня на улицу, поджёг факел и стать рисовать им в воздухе узоры. Устроил настоящее представление! Смотреть его собралось пол графства. Потом к нему присоединились мои братья. Втроём они устроили игру с факелами. И мой страх прошёл. Я смотрела на них завороженным взглядом и по моему лицу текли слёзы от восторга. Сейчас ни одна стихия не близка мне так, как огонь. А когда мне исполнилось девять, отец показал наш родовой перстень и родословную. Тогда мы стояли на холме Тара, возле реки Бойн. Мы подкрепились пирожками там, где пировали Верховные короли, где завтракал и ужинал наш предок. Это было невероятно. А на мой десятый день рождения братья подарили мне жеребенка. Я учила его перепрыгивать препятствия. Однажды, преодолевая с ним через высокую ограду, я упала и сломала палец. Мама так переживала, что была готова запретить мне отныне садиться на лошадь, но быстро успокоилась, – глаза Аноры заполнились слезами, – я их так любила…

Ален обнял её за плечи:

– А что с ними сейчас?

– С ними? Лежат, закопанные в землю.

Из её глаз потекли слёзы. Анора уже не могла, да и не пыталась их остановить.

– Что же произошло?

Алену было тяжело от того, что своими вопросами он причинял Аноре боль, высвобождая воспоминания на поверхность. Но он знал, что завтра ей станет легче, боль не будет настолько острой.

– Английский посредник хотел снести наш дом, чтобы освободить землю под пастбище. Мы всегда вовремя платили налоги. Но, чтобы добиться нашего выселения, цены поднимали выше и выше. И мы уже не могли заплатить. Отец запретил братьям работать больше, объясняя это тем, что даже если они смогут выплатить этот налог, его поднимут снова. И к нам приехали сносить дом. А затем его собирались поджечь на наших глазах. Я успела взять только нашу родословную и нож. Мама как будто не осознавала происходящего, даже не попыталась взять с собой никаких вещей. Братья и отец в это время работали на пастбище, должны были вскоре вернуться на обед. Мы вдвоём ничего не смогли бы сделать против десятка военных. Если бы попытались бороться, оказались бы расстрелянными на месте. Когда дом затрясся от первого удара, отец и братья как раз возвращались домой. И отец не мог допустить разрушения, не мог сдаться без борьбы. Наверное, в ту минуту его охватил гнев, ведь он знал, что будет наказан за причинение вреда военным. Но одним ударом он завалил англичанина и затем задушил. Выстрел пришелся отцу в спину. Тогда братья вытащили ножи и кинулись на остальных. Когда в Джорджа прицелились из пистолета, я, не раздумывая, метнула в военного свой нож. Он умер, не успев даже моргнуть. Братья разделались с остальными. У нас не было времени хоронить отца. Мы были вынуждены немедленно бежать.

Анора замолчала. Слёзы закончились. Она взяла почти пустую бутылку виски из рук Алена, сделала пару последних глотков.

– Конечно, нас нашли через три дня. Посадили в тюрьму в Дублине. Мать и братьев приговорили к расстрелу. Мне подарили жизнь лишь потому, что я приглянулась английскому офицеру. Меня заперли в его кабинете, из окна я стала смотреть на казнь, желая быть там, вместе со своей семьёй. Лил дождь, вдалеке сверкала молния. Мать и двое братьев с завязанными глазами и руками стояли плечом к плечу. И я смогла разглядеть в них, простых крестьянах, кровь королей. Приподнятые подбородки, расправленные плечи. Они смеялись в лицо смерти и плевали на самолюбие англичан. Трое военных подняли свои оружия и по команде выстрелили. Мои родные даже не вскрикнули. На их лицах не застыл страх, на них была усмешка. Последнее безмолвное выражение презрения всем английским военным, всему их правительству. Короли всегда сохраняют достоинство. Даже перед лицом смерти.

Тишина повисла в комнате. В этот момент Анора была не здесь, с Аленом, а там. Её глаза закрывала повязка, её руки завязаны за спиной, дуло мушкета направлено ей в сердце.

– А потом пришел офицер. Он думал, что после того, как приказал убить мою семью, но помиловал меня, я буду ему благодарна, стану подчиняться, – с ухмылкой продолжила Анора, – нет. Он решил, что я потеряю достоинство, сломаюсь. Мне было двадцать два года, и я никогда не ощущала себя настолько сильной, как в тот вечер. Он протянул ко мне свои грязные руки, упустив из вида главное – нож в моей руке. Я спрятала офицера в его же шкафу, сбежала из здания тюрьмы. Пробралась, незамеченной матросами, на корабль. Капитан корабля, ирландец, спрятал меня. Утром мы уплыли. Я осталась без денег, без запасной одежды и обуви. Я стала играть с мужчинами в карты. На полученные деньги купила у путешественниц их платья, туфли. К концу пути хотела отдать все деньги капитану в благодарность за его помощь, но он их не принял. Напротив, дал мне мешочек золота, чтобы я смогла выжить в чужой стране.

Ален забрал бутылку виски из рук Аноры. Он притянул невесту к себе, снова плачущую, стал гладить её волосы, спину, желая защитить её в своих объятиях от прошлого, от тяжести воспоминаний, от самой себя.

– Знаешь, Ален, самое страшное, когда женщина перестает испытывать страх. Когда она лишается способности бояться смерти. Потому что держаться не за что. Ведь, по сути, мы живем, потому что боимся умереть. А после, жизнь перестаёт что-то стоить. И такое понятие, как «цена жизни», пропадает.

Глава 8

Анору разбудил вой ветра и громко дребезжащие стекла. Она неуклюже села и огляделась. В темноте ничего не было видно. Голова болела, события вечера частично стёрлись.

Снова взвыл ветер. Анора поспешила закрыть окно. Справившись с ним, она зажгла лампу. Гостиную залил тусклый свет, и теперь Анора смогла разглядеть Алена, спящего в кресле.

Рубашка расстегнута, волосы взъерошены. Анора ощутила прилив тёплых чувств к нему. Вспомнила их недавний поцелуй в оружейном складе. Головная боль и затуманенность сознания ушли на последний план. Она присела на ручку кресла возле Алена, всматриваясь в его лицо.

От ощущения, что за ним следят, Ален проснулся. Перед собой он увидел смутившуюся Анору.

– Ещё ведь ночь, – охрипшим голосом сказал он.

– Да, – кивнула Анора, не сводя глаз с его губ, – третий час.

Зрение обрело чёткость и Ален смог разглядеть невесту.

Растрёпанные волосы плавными волнами опускались до поясницы. В ярко голубых глазах горел огонь. Припухшие после сна губы приоткрыты. Вздымающаяся от возбужденного дыхания грудь.

Ален притянул Анору к себе. Мягко, нежно стал оставлять поцелуи на её тонкой шее, лаская руками выгибающееся ему на встречу тело. Он медленно поднимался к губам, словно дразня. Когда его губы накрыли её губы, Анора поняла, что хочет позволить этому мужчине унести её в мир чувственности, и нежность уступила место страсти.

И все перестало иметь прежнее значение. Прошлое исчезло, проблемы в настоящем отодвинулись на задний план. Неясное будущее не интересовало, они знали, что смогут построить его сами. Они отдавали себя друг другу, приобретая большее.

Одежда была откинута в сторону. Теперь они узнают друг друга ещё больше, раскроют занавесу неизведанного. Анора оказалась на мягком ковре и Ален навис над ней. Понимая, что ей сейчас необходимо, он давал Аноре время привыкнуть к новым ощущениям. Ален не оставлял ни одной частички её тела без внимания, покрывая его губами, исследуя руками, раскрывая в Аноре женскую чувственность, неизвестную ей прежде. И когда Анора смогла привыкнуть к ощущениям, она ответила Алену со всей своей страстью, оставляя поцелуи на его плечах, шее, руках, выгибаясь телом ему навстречу, скользя острыми ногтями по его спине, бёдрам. Она чувствовала желания Алена и с удовольствием исполняла их.

Они пришли к пику общего наслаждения, и после, погрузились в мир сна, не выпускали друг друга из объятий.

***

Утром, проснувшись, Анора обнаружила, что Алена нет. Но, прежде чем уйти, он укрыл её одеялом и положил под голову подушку. Предположив, что Ален работает на плантации, Анора оделась и пошла завтракать в одиночестве. Завтрак уже стоял на столе – Ален позаботился и об этом. Под кружкой с кофе она нашла письмо:

«Дорогая, эта ночь была прекрасна и я с нетерпением мечтаю о продолжении. Надеюсь, ты не держишь на меня обиды за то, что я, не дождавшись твоего пробуждения, ушёл. Швея попросила тебя к ней зайти – тёплая одежда готова. Вернусь к ужину. Целую, Ален».

С улыбкой на лице Анора принялась за завтрак, после чего пошла в домик к швее. Обрадовавшись, что будущая хозяйка дома так быстро нашла на это время, швея вынесла платья и по одному помогла Аноре их примерить. Тёплые зимние платья были украшены мехами и искусной вышивкой. Строго запретила Анора шить ей многослойные, пышные наряды, выбрав прямой силуэт кроя. И твёрдо отказалась от предложения изготовить хоть один корсет «для пробы».

– Но он украсит ваш силуэт! – уговаривала швея.

– У меня прекрасная тонкая талия и плоский живот. Мне не к чему утягиваться, – отмахнулась Анора.

– Ох, мисс О’Коннол, ни одна женщина, разве что крестьянка, не сможет выйти из спальной комнаты, не надев корсет! – ссылаясь на нравственные аспекты, продолжала швея.

– Это меня волнует ещё меньше, – начинала сердиться Анора, – приступайте уже, пожалуйста, к работе.

На этом спор был завершен. Даже этим утром, увидев, что под нижней блузкой у Аноры ничего нет, швея поджала губы, но не сказала ни слова. И даже все зимние платья выполнила согласно заказу хозяйки, хоть и очень хотела внести в строгий крой что-то необычное. Лишь в одном платье она проявила маленькую самостоятельность.

– Бант под грудью? – приподняла в недовольстве брови Анора.

– Разве не нравится? Это выглядит кокетливо.

– Совершенно не нравится. Я не девочка-кокетка на пикнике. Отрежьте его, пожалуйста.

– Ладно. Это было последнее платье. Теперь давайте обсудим крой свадебного платья. Вы уже придумали эскиз?

Анора достала лист, на котором был изображён набросок:

– Платье вплотную облегает тело до поясницы, дальше слегка расширяется. По бокам юбки по всей длине серебряными нитями будет вышит цветочный узор.

– Во Франции появился новый модный фасон. Не хотите взглянуть?

– Нет. Я описала, что мне надо. Платье должно быть из белого атласа.

– Думаю, оно будет… Прелестно.

– Спасибо за платья. Всё очень хорошо.

Анора взяла наряды и понесла домой. Швея в удивлении развела руки в сторону, не понимая, почему будущая хозяйка дома взяла их сама, ведь для этой цели можно прислать слугу. Совершенно не по-женски!

Повесив платья в шкаф, Анора дала домашним слугам задания: подготовить спальню для приезда Грега и Рейчел, левое крыло дома освободить и подготовить для их слуг.

В самом начале, по приезду, домашние слуги скептически отнеслись к Аноре: женщина, говорящая со странным акцентом, носящая простые платья, но подающая себя так, словно она сама королева. Но после некоторого общения с ней, их мнение в корне изменилось. Прислуга посчитала Анору действительно умной женщиной, которая способна держать слуг в узде, но без надменности и агрессии. Все её приказы были похожи на просьбу, но взгляд выражал твёрдость и непреклонность, так что у слуг даже не было мысли повременить с их выполнением. Вскоре они приняли Анору как свою хозяйку и стали относиться к ней с должным уважением. Её поручение – приготовить комнаты – было выполнено всего за пару часов.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.