книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Вадим Саралидзе

Золотой айфон (сборник)

Сердечно благодарю за появление этой книги великолепную писательницу и прекрасного литературного наставника Надежду Муравьеву, а также мою любимую жену Алену Бауэр.


Золотой айфон

Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет – натирай темные, пока не заблестят.

Китайская пословица

– Не, Оль, ну ты даешь! Я такого дерьма в жизни не видал! – Паша брезгливо покрутил в руках телефон. Это была китайская копия айфона, ярко замазанная ядрено-желтой краской с металлическим отливом. – Попытка сваять аппарат из чистого золота не засчитана, – и он заржал.

– Паш, а что мне делать было? Я все понимаю, но где мне бабки взять на настоящий? – Оля всхлипнула. – У меня зарплата двенадцать тысяч! А от тебя вообще ничего не дождешься! Даже колготок! – И тут она заревела всерьез.

Оля Луценко была медсестрой из семьдесят третьей городской больницы. Ей не удалось поступить ни в первый, ни во второй «мед», поэтому путь ее в медицину начался с училища номер девять. Она жила с мамой, учительницей начальных классов, действительно получала двенадцать тысяч шестьсот семьдесят рублей в месяц и экономила на всем, включая еду. За все свои двадцать три года она два раза ездила на море (на Черное, конечно, причем один раз еще в пионерлагере), никогда не была за границей, не ужинала в ресторане «Пушкин» и не развлекалась в клубе Soho. Но, как и многие молодые девушки, она изо всех сил мечтала о легкой, богатой и красивой жизни, как на страницах глянцевых журналов или популярных сайтов. Денег у нее на покупку довольно дорогих Cosmopolitan, Vogue или Elle, конечно, не было, но пациентки из коммерческого отделения их больницы частенько оставляли эти журналы после выписки. Оля страстно вглядывалась в яркие фотографии, живо представляя себя в роли Ксении Собчак или Ульяны Цейтлиной. Одевалась она, как правило, на вещевом рынке, и длинноногие девицы в дорогих нарядах вызывали у Оли тянущую жилы, болезненную зависть, смешанную с изрядной долей классовой ненависти. В своих мечтах она позволяла себе абсолютно невозможные вещи – примеряла на себя наряды от Ульяны Сергеенко, садилась в роскошные авто вместе с Федором Бондарчуком и Даниилом Козловским, или вообще… но давайте-ка остановимся пока на этих милых и целомудренных деталях!

В действительности же ее жизнь была совсем не так весела и проходила так, как и у многих и многих ее соотечественниц: короткий сон, работа и – возвращение в свою крохотную комнатку в «двушке» на окраине Москвы. За выходные, если не было дежурств в больнице, Оле удавалось немного отоспаться и пополнить запасы впечатлений, благо телевидение регулярно балует своего преданного зрителя подробностями быта отечественных звезд.

– Слушай, ну ты хоть со мной бы посоветовалась! Небось, на Горбушке купила это счастье? – Оля кивнула, продолжая тихо плакать. – Вот, блин, нашла место… Еще бы на Митинский поехала!

С Пашей Фотиным они познакомились в Интернете. Сеть «ВКонтакте» может, как известно, почти все. Когда Оле до смерти захотелось подробностей из жизни очередной знаменитости, Сергея… впрочем, кажется, что тут тоже лучше бы обойтись без подробностей. В общем, сетевые знакомые вывели Олю на Пашу. Тот в два счета вскрыл какие-то почтовые ящики и переслал ей их содержимое. Прочитав переписку кумира, она не смогла поверить, что ее герой – гей, к тому же пишущий убогим языком со страшными грамматическими ошибками. Оля решила, что почта певца была фейком, но благодаря этому событию у них с Пашей завязались отношения, которые с известной долей иронии можно было бы назвать романтическими.

Паше было двадцать пять, он зарабатывал программированием и хакерством под простым и коротким ником Фот. Ему присылали заказы со всей Москвы, а иногда даже из других городов. Он мог восстановить практически любую информацию со сгоревшего жесткого диска или вынуть эсэмэски и номера из любого телефона-«кирпича». Известный банкир Натан Ротшильд лет двести назад произнес удивительную фразу, которая актуальна и по сей день: «Кто владеет информацией – тот владеет миром!» Именно поэтому к Пашиным услугам прибегали и менты, и бандиты, и мужья-рогоносцы с ревнивыми женами.

Нечастые, но регулярные Олины появления были очень кстати. Во время ее коротких визитов Пашино логово превращалось во что-то похожее на человеческое жилье, а в холодильнике появлялись продукты, отличающиеся от окаменевших массивов пельменей и склизких, как улитка, сосисок. Иногда Оле казалось, что ему безразличны и она, и ее проблемы, а иногда – наоборот… Кто же их поймет, этих программеров в растянутых футболках и засаленных джинсах!

– Паш, ну что мне делать теперь? Я ж все-таки четыре тысячи заплатила, – Оля опять почти ревела, – а он не пашет! Тормозил, подвисал все время, а сейчас совсем умер! Я ведь вчера была там, в ларьке!

– В каком ларьке?

– Да там, где купила! Продавца нет этого, короче, послали меня! Поможешь?

– Да ладно тебе! – Паша вытер руку об штаны и погладил ее по голове. – Сейчас что-нибудь придумаем!

Он взял телефон и начал вскрывать корпус. В его арсенале были лучшие программы по восстановлению и возвращению к жизни любой техники. Ежедневный опыт тоже, казалось бы, должен был быть на Пашиной стороне. Но, перебрав аппарат до последнего винтика, он не добился практически никаких результатов, кроме одного – телефон по крайней мере включился. Еще два часа попыток разблокировки и перезагрузок не дали ровным счетом ничего. Оля перестала шмыгать носом и тихо сидела в углу.

– И зачем я только повелась на это! Лучше бы юбку купила… или маме пароварку!

– Молчи ты! Достала уже! – Паша начинал всерьез злиться, так как не привык к неудачам. Он, похоже, попробовал все, что было можно. Но капитулировать перед дешевой китайской поделкой было не в его правилах.

– Есть вариант! Щас!

Оставалось последнее средство. В особо сложных случаях он обращался к легенде русских хакеров – Алексею Памфилову по прозвищу Пафос. Его никто и никогда не видел, общение с ним всегда происходило исключительно через Telegramm или Skype. Судя по тому, насколько сложно оказалось выйти на связь с Пафосом, число его контактов было крайне ограниченно. По всей видимости, ему надо было предварительно понять, с кем он имеет дело – с профессионалом или обычным ламером. После того как Пафос убедился, что Пашины вопросы имеют вполне рабочий характер, общение было налажено. Иногда Пафос отвечал моментально, иногда молчал по нескольку дней. Бывало и так, что вопрос или просьба вовсе оставались без ответа. Во всяком случае, Паша очень дорожил этим знакомством и без надобности старался гуру не беспокоить. Но тут был совершенно иной случай! Нельзя же было опозориться перед подружкой! Он с волнением вошел в скайп и отправил сообщение.

Неожиданно раздался звонок. Изображения не было, но голос был довольно странный, какой-то слишком металлический даже для скайпа. Паша даже подумал, что тембр искажен эквалайзером или каким-то специальным прибором.

– Привет, Фот. Чего стучишь?

– Да есть траблы. Кирпич тут у меня лежит китайский. Подруга принесла, оживить просит. Я уже часа три колочусь, без толку.

Пафос не отвечал минут пятнадцать.

– Фот, ты тут?

– Да!

– Есть один вариант!

– Выручай, Пафос!

– Только он сыроватый пока. Я тут прогу наваял, мертвого поднимает.

– Да ну!

– Тут Косяк – ты его знать должен, админ из Альфы – пару недель назад перцу одному шестой айфон после Черного моря оживил. Он мент, их теперь из страны не выпускают, вот он в Сочи и оторвался – нажрался и поплавал с ним.

– Ух ты! После воды соленой?

– Ну да. Только ты аккуратнее.

– А что? С Управлением «К» проблемы?

– Да нет, ты че! Прога эта странная вышла какая-то.

– А что не так?

– Да мент этот телефон взял, а на следующий день уволился и пошел работать в зоопарк. К носорогам. Опрокинулся по полной программе, чистит клетки, кормит этих зверюг и песни поет все время!

– И что?

– А еще один, вернее, одна была директрисой банка. Прикинь, бросила финансы, ушла в школу, работает училкой географии!

– Ты че, серьезно?

– Ну да. Мне видос даже кинули – тетка, клевая такая, в очках дорогущих, одетая тыщ на триста, стоит и школоте про муссоны и пассаты рассказывает!

– Пафос, а прога тут при чем?

– Не знаю, пока только двое пробовали. Но я жопой чувствую, что не так что-то сделал, а что – понять не могу!

– Да ладно, не гони! Фигня это все! Как прога может на человека действовать?

– Фот, я предупредил. Лови, – Пафос кинул ссылку на закачку программы и тут же вышел из чата.

– Ну вот, щас все будет в порядке! Оживим твое счастье! – Скачав программу, Паша подключил аппарат к компьютеру и нажал Enter. Оля подсела поближе к компьютеру и крепко схватила телефон.

– Ну! Давай, оживай, мой золотой, – сказала она громко и вспомнила фотографию из HELLO, где известная певица небрежно держала в руках последнюю модель красивого золотого айфона. «Эх, какой красавец!» – подумала Оля.

Внезапно перед ее глазами, как в фильме «Матрица», запрыгали какие-то цифры, они бежали все быстрее и быстрее, пока не слились в один поток, уносящий ее сознание куда-то далеко-далеко. Пашу тоже серьезно тряхануло, и комната наполнилась едким дымом. Когда он рассеялся, перед лицом хакера Павла Фотина предстала следующая картина: на столе бешено мигал всеми цветами радуги монитор компьютера, на стуле рядом с ним стояла Олина сумочка, приобретенная на Бутовском вещевом рынке. Оли нигде не было, а на столе вместо китайского уродца лежал настоящий позолоченный айфон последней модели в максимальной комплектации.

* * *

– Оля! Ты где? Оля? – почему-то шепотом спросил Паша. Ему никто не ответил. – Оля! Вылезай!

Паша зачем-то залез под стол. Там он обнаружил только засохший огрызок яблока и пустой пакетик от чипсов Lays. Он подпрыгнул и побежал в ванную. Ни там, ни в туалете, ни на кухне Оли тоже не было, только в коридоре висела ее курточка и одиноко стояли кроссовки. Все! Оля как растворилась, просто исчезла! Паша кинулся к окнам – в его съемной «однушке» их было всего два, – он с ужасом ожидал увидеть лежащую на газоне Олину фигурку. Окна были закрыты, внизу никого не было. Он бросился искать свой телефон, набрал ее номер. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», – холодный механический голос окончательно ввел его в ступор. Он сел на кровать и задумался. Мозги его крутились медленно, нехотя, словно замерев от ужаса. Сегодня он не пил, был здоров и не принимал никаких препаратов. Скажем больше, чтобы не травмировать нежную и правильную Олину психику (а она, как мы помним, была учительской дочкой), Паша при ней даже не курил относительно безобидную травку. В голове его словно поселился говорящий попугай, тупо твердящий одни и те же заученные фразы: «Что случилось? Одежда тут, обувь тоже… дверь и окна закрыты… Куда она подевалась?»

Наконец его полудохлое сознание разродилось по-настоящему достойной мыслью: «Если не знаешь, что делать, – надо выпить!» Паша кое-как встал с кровати и пошел на кухню, где в холодильнике должна была оставаться начатая бутылка водки. Сделав несколько больших глотков прямо из горлышка, он не почувствовал ни вкуса, ни запаха. «Фигня какая-то, а не водка! Похоже, палево осетинского разлива впарили!» – подумал Паша, не понимая, что, с водкой-то как раз все в порядке, чего нельзя в полной мере сказать о нем. Он вернулся в комнату и решил несмотря ни на что допить бутылку, как вдруг взгляд его упал на стол с мигающим компьютером. «Блин, а это что еще такое?! Куда китайский уродец подевался?» Он взял тяжелый и холодный аппарат со стола. Опытные Пашины руки сразу почувствовали, что это не подделка, а фирменный айфон с настоящей позолотой. Он даже посмотрел на обратную сторону, чтобы понять, нет ли там герба Российской Федерации.

Дело в том, что практически все аппараты подобного уровня, прошедшие через его руки – Паша называл их термином «наворочено-позолочено», – принадлежали сотрудникам различных серьезных ведомств. Их обычно привозили водители или секретари, в облике которых, как в зеркале, отражались характерные черты их хозяев. Так, привычно быковатые водители сразу пытались наезжать и смешно пыжились, корча из себя невесть кого и стараясь выглядеть очень значимыми фигурами. Пафосные же секретари и референты, наоборот, старались свести общение к минимуму, ограничиваясь парой фраз, которые должны были подчеркнуть, что он, хакер Паша Фотин, им не ровня. Флаг и герб России на аппарате были привычным атрибутом, должным, по всей видимости, подчеркнуть как высокий статус, так и подлинный патриотизм его владельца. А в последнее время уровень гражданского сознания этой публики настолько вырос, что стали появляться телефоны не только с гравировкой государственной символики, но и с портретом самого президента! Это радовало Пашу, ведь операции с такими гаджетами были абсолютно идентичны тем, что он проделывал с простыми телефонами, но стоимость работы можно было смело удваивать или даже утраивать.

Итак, Оли нигде не было. «Блин, похоже, Пафос не зря ведь что-то исполнял про свою прогу! А с этим золотом чего делать? Продать?» – Паша сделал последний глоток из бутылки и вырубил мельтешащий компьютер. Взяв в руки свою видавшую виды «Нокию», он решительно нажал на золотом айфоне кнопку on/off. «Сейчас посмотрю его IMEI, разберемся, что за фрукт! А заодно отправлю Оле СМС, вдруг на связь выйдет!»

В этот момент Оля открыла глаза. Вернее, ей показалось, что она открыла глаза, так как глаз-то у нее, похоже, не было… Она увидела компьютер, Пашину руку, выключающую его, захотела встать… и поняла, что не может! Более того, она не чувствовала, есть ли у нее вообще ноги! Это же касалось и рук – Оля не смогла ими пошевелить, так как их, видимо, не было тоже! Она страшно перепугалась и попыталась закричать: «Мама, где я?» Но голоса тоже не было. «Так, Оля, тихо! Соображай!» – по крайней мере думать она могла! «Я же не в могиле, правда? Я же вижу что-то? А почему вижу? И почему только это? Почему стол? Мы же с Пашкой сидели только что и пытались телефон отремонтировать!» Внезапно картинка перед ее лицом резко поменялась. Оля осознала, что она может видеть не только то, что впереди! Перед ее глазами, помимо Пашиного лица, появилось что-то вроде автомобильного зеркала дальнего вида, в котором был виден стол, компьютер и окно. «Как это? Почему он меня не видит? Почему я не могу говорить? Что я вижу? Где я?!» – Оля хотела зарыдать, но и этого не получилось. Неожиданно она почувствовала внутри себя сильный щелчок и откуда-то из глубины крупно, как на прямоугольнике уличного билборда, вынырнул текст сообщения:


«ПАШКА Хакер: ОЛЯ ТЫ КУДА ПРОПАЛА?»


Его физиономия стала больше и как будто приблизилась к Оле. Он испуганно посмотрел прямо ей в глаза и громко сказал: «Ни хрена себе шуточки! В этом золоте стоит Олькина симка?» «Какие шуточки, Паша, где я?» – но этого никто не услышал. Оля собралась с силами и вдруг поняла, что может ответить! Не голосом, но может! Перед ней возникло что-то вроде экрана телефона, внизу которого появилась клавиатура. Оля почувствовала, что клавиатурой можно управлять, сосредоточилась и медленно, по буквам мысленно набрала ответ.


«ОЛЯ: Я ТУТ

ПАШКА Хакер: ГДЕ ТУТ??

О: ГДЕ-ТО. Я ТЕБЯ ВИЖУ. И КОМПЬЮТЕР

П: КАК ЭТО! ТУТ НИКОГО НЕТ

О: НО Я ТУТ! ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ПОЧЕСАЛ НОС. А СЕЙЧАС ЛЕЗЕШЬ В СТОЛ ЗА СИГАРЕТАМИ

П: КАК ТЫ ВИДИШЬ ЭТО?

О: Я ГДЕ-ТО ТУТ. КАЖЕТСЯ, ВНУТРИ П: ВНУТРИ ЧЕГО?

О: НЕ ЗНАЮ. ПАШАЯ БОЮСЬ. ЧТО У ТЕБЯ В РУКАХ?

П: АЙФОН, ЗОЛОТОЙ

О: ОТКУДА ОН ВЗЯЛСЯ?

П: Я НЕ ЗНАЮ. ТЫ ПРОПАЛА, А ОН НА СТОЛЕ. ВМЕСТО ТВОЕГО КИТАЙЦА

О: ПОКАЧАЙ ИМ. АГА. А ТЕПЕРЬ ВСТАНЬ И ПОЙДИ К ОКНУ

П: ЗАЧЕМ?

О: ИДИ! УЖАС. КАЖЕТСЯ Я ПОНИМАЮ ЧТО ПРОИСХОДИТ. НАВЕДИ КАМЕРОЙ В ОКНО. ВОТ ТАК. А ТЕПЕРЬ ПРОВЕРЯЙ – СЕЙЧАС НА ОСТАНОВКУ ОКОЛО ТВОЕ-ЕО ДОМА ПОДХОДИТ АВТОБУС. ИЗ НЕГО ВЫХОДИТ МУЖИК В КРАСНОМ ШАРФЕ. БАБКА ЕЩЕ С АВОСЬКОЙ ДОРОГУ ПЕРЕХОДИТ

П: КАК ТЫ ЭТО ВИДИШЬ?

О: ПАШ Я НЕ ЗНАЮ. НО ПОХОЖЕ Я ВНУТРИ ЭТОГО ТЕЛЕФОНА.

П: ЧТО?

О: НИЧЕГО. Я ВИЖУ ВСЕ ЧЕРЕЗ КАМЕРУ. И ЧЕРЕЗ ЗАДНЮЮ ТОЖЕ, МОЖЕШЬ НЕ ПРОВЕРЯТЬ

П: ЭТО КАК?

О: А ВОТ ТАК. Я НЕ МОГУ ДВИГАТЬ РУКАМИ И НОГАМИ. ИХ НЕТ КАК БУДТО. НО Я ВИЖУ И СЛЫШУ. И МОГУ ПИСАТЬ ТЕБЕ

П: ТЫ ЧЕГО СЕРЬЕЗНО?

О: СЕРЬЕЗНЕЙ НЕКУДА. МНЕ ВООБЩЕ СЕЙЧАС НЕ ДО ШУТОК

П: КАЖЕТСЯ Я ПОНЯЛ. НЕ ЗРЯ ПАФОС УЖАСЫ ПРО СВОЮ ПРОГУ РАССКАЗЫВАЛ

О: СВОЛОЧЬ! ЭТО ОН МЕНЯ В КОРОБКУ ЗАСУНУЛ

П: НЕ ОЛЬ ЭТО Я НАКОСЯЧИЛ. НАДО БЫЛО ЕГО ПОСЛУШАТЬ. НЕ ВОЛНУЙСЯ Я ТЕБЯ ВЫТАЩУ. СЕЙЧАС С НИМ СВЯЖУСЬ».


Паша срочно начал стучаться к Пафосу в скайп. Как назло, тот не выходил на связь довольно долго. Часа два он просидел перед компом, время от времени повторяя свой вызов. Наконец Пафос отозвался. Он с ходу понял, что у Паши проблемы. Оказалось, что с момента их последнего разговора этой программой воспользовались еще двое. О деталях он деликатно промолчал, но, судя по всему, там тоже не обошлось без серьезных неприятностей. Паша во всех подробностях изложил всю невероятную историю о том, что его девушка каким-то непонятным образом перевоплотилась в дорогущий золотой айфон и оттуда общается с ним при помощи СМС.

Похоже, что Пафос, как это ни странно, совершенно не удивился произошедшему. Видимо, ему становилось понятно, что происходит с загадочной программой. Он мрачно пробормотал: «Бойся своих желаний!» – и назвал ему адрес на метро «Юго-Западная», куда Паше нужно было немедленно выдвинуться. Видимо, Пафос понял, что дело приобрело серьезный оборот, и решил наплевать на конспирацию. Паша моментально собрался, сунул айфон в карман, неожиданно для себя погладив его ладонью, и выскочил на улицу.

В метро был час пик, но Паше было совсем не до выбора удобного времени передвижения. Он, как и многие айтишники, старался вообще без надобности не выходить из дома. Но толпа в московском транспорте была родной ему практически на генетическом уровне, так как, в отличие от многих своих коллег, он был коренным москвичом. Пересадку на красную линию со своей зеленой он должен был делать на «Театральной». Однако на «Охотном Ряду» Паша обратил внимание на устрашающую толпу, штурмующую приходящие поезда. Он смог воткнуться в дверь только лишь с третьей попытки. Наверное, именно так, как вагон в это время, выглядит термитник в разрезе, с той лишь разницей, что термитам, в отличие от людей, такое скопление привычно и удобно. Людей же эта вынужденная запрессовка приводит в состояние, метко названное еще в советское время ТТБ, или трамвайно-троллейбусное бешенство. В вагоне то и дело сквозь стук колес слышалось: «Лимита чертова! Все в Москву прутся, что вы тут забыли!» или «Задолбали, православные!».

Услышав последнее замечание, Паша вспомнил, что как раз сейчас около храма Христа Спасителя собираются десятки тысяч, чтобы прикоснуться к очередному, кажется седьмому по счету, кусочку древней ткани – Поясу Богородицы. «Блин, дожить бы до “Кропоткинской”!» – подумал он, надеясь, что большая часть страждущих исцелений и чудес выдавится из вагона. В этот момент он почувствовал, что по его телу аккуратно, но настойчиво шарят чьи-то руки. «Карманники! Вот суки!» – Паша попытался повернуться, чтобы прекратить этот беспредел, но не смог даже пошевелиться! Хорошо, что ехать нужно было всего лишь одну остановку.

Безумная толпа плохо пахнущих людей действительно вывалилась на «Кропоткинской», освободив немалую часть вагона. Вместе с ней пропали и наглые воровские руки. Освободившись, Паша тут же кинулся ощупывать карманы. Кошелек, конечно же, был украден. «Хрен с ним, там было двести рублей. Айфон! Где он?» Нащупав в переднем левом кармане здоровенную пластину, он с облегчением выдохнул. «Все, хватит экспериментов! В это время – только на такси!»

Доехав до «Юго-Западной» и выйдя на улицу 26 Бакинских Комиссаров, Паша совсем расслабился. Однако тут его тоже поджидали неприятности. Откуда-то из темноты палаток на него вышагнули три фигуры классических районных гопников. Они быстро преградили Пашиной тощей фигуре дорогу и обратились к нему с обычной и не предвещающей ничего хорошего просьбой: «Дай телефончик позвонить!» Эта встреча никак не входила в Пашины планы, и он попытался проскользнуть мимо троицы и убежать. Однако ловко подставленная нога преградила Паше путь к свободе, и он грохнулся прямо на тротуар. Телефон вылетел из его кармана и покатился с неприятным хрустящим звуком. Паша почему-то подумал в этот момент, что, если бы рука знаменитых собянинских плиточников дотянулась до здешних мест, то айфон мог улететь гораздо дальше и золото могло бы поцарапаться меньше! Ведь каждый, кто даже плохо учился в школе, представляет, что плитка, в отличие от асфальта, имеет значительно более гладкую поверхность. С этой обнадеживающей мыслью Паша попытался вскочить, но в этот момент удар сбоку окончательно свалил его с ног. Лежа на тротуаре, сквозь звон в голове он успел только услышать: «Ого! Неплохая штука!» Самый юркий из троицы быстро подхватил телефон, и компания скрылась, унося с собой богатую добычу.

* * *

Оля уже довольно четко осознавала, что ее глазами стали две камеры айфона – фронтальная и задняя, причем отличного качества и высокого разрешения. Когда аппарат находился в сумке или кармане, ей, конечно, не было видно происходящего. Но так как микрофон аппарата тоже был очень хорош, обо всем можно было иметь представление по звукам, раздающимся вокруг. То, что произошло, было просто ужасно – Оля не понимала, что будет и что же ей дальше делать! Телефон оказался в руках хулиганов, Паша остался лежать на тротуаре, а она – внутри дурацкой золотой коробки без малейших шансов выбраться. Ей хорошо были слышны все разговоры троицы о том, как им повезло, все их версии, что делать дальше с аппаратом. Больше всего Оле сейчас хотелось бы порыдать, уткнувшись в старенькую подушку на ее уютном диване, а потом пойти и обнять маму. Судя по всему, оба этих процесса откладывались на неопределенное время.

Довольно долго она толком ничего не слышала. Понимала только, что телефон куда-то перемещается, перекладывается из кармана в сумку или пакет и обратно. За время этих вынужденных передвижений Оля немного успокоилась и попыталась разобраться с тем, что происходит внутри гаджета, что именно она может видеть, а что – чувствовать. Несмотря на весь кошмар ее состояния, некоторые вещи показались ей довольно интересными. Внутренность телефона, как ей это виделось, была похожа на большую квартиру или даже дом с огромным количеством помещений разного размера и предназначения. Заглянув в одну такую комнату, она увидела там висящие в воздухе разнообразные цифры, нарисованные на полу и светлых стенах английские буквы и еще кучу каких-то символов. Они светились и мигали, как дешевые светодиоды со школьной дискотеки. Судя по всему, это были данные телефона.

Это абсолютно нереальное зрелище настолько ее заворожило, что она не сразу заметила среди этого хаоса что-то похожее на зеркало. Оля заглянула туда и увидела свою фотографию, причем живую! Изображение моргало, морщило нос и лоб – словом, вело себя так, как будто она сама крутилась около зеркала и гримасничала! Конечно, Оля не могла поправить свою рыжеватую челку, почесать нос, вытереть, наконец, слезы. Но это было все-таки хоть какое-то подобие живого человека, которым она еще недавно являлась.

Тем временем путешествие ее закончилось, телефон был вытащен на свет божий, и Оля увидела своего похитителя. Это был здоровенный детина лет двадцати с тупым лицом, похожим на карикатурного Винса Дизеля. Он подошел к киоску с надписью «Телефоны. Срочный ремонт» и выложил аппарат на прилавок.

– Здорово! Глянь телефончик.

– Ага. Продаешь?

– Да.

– Сколько хочешь?

– Сто!

– Чего?! Рехнулся? За китайское говно сто штук?

– Ну да, это же настоящий айфон, золотой!

– Сам ты настоящий! – продавец профессионально гыгыкнул. – Короче, червонец – и скажи спасибо, что я сегодня добрый!

Детина задумался. По его лицу было хорошо видно, как сложно в его голове проходит мыслительный процесс.

– Слушай, брателло, ты на Митинском рынке, а не в церкви! Тут профи работают! Сказал, что это фуфел, значит, так и есть. Не хочешь – вали, не мешай работать.

Это был тонкий психологический прием. Продавец работал на этом месте уже много лет и прекрасно понимал, что перед ним стоит мелкий бандит, отжавший телефончик где-то в темном углу. Больше всего таким не хочется иметь неприятности с ментами или другими бандитами, посерьезнее, поэтому скинуть украденное или награбленное как можно быстрее для них – задача первостатейной важности. Еще немного поломавшись для вида, бандюган согласился на десять тысяч. Получив деньги, он сунул их в карман и практически сразу исчез, а купленный телефон занял свое место среди таких же криминальных собратьев, зарядок, аккумуляторов и другой сопутствующей дребедени.

– Але, Вить! Это Стас. Приезжай, есть аппаратик достойный для твоей фифы. Ну да, отличная машина. Щас полирну его, и через час можешь забирать. Да, все, как ты просил, – айфон, сто двадцать восемь гигов, в чистом золоте. Сто пятьдесят, меньше не могу. Вить, сам взял за сто сорок, ей-богу! Просто за аренду платить завтра, иначе я б его не спеша за двести скинул. Да, давай через час.

Хозяин киоска взял телефон в руки, и Оля через камеру рассмотрела его. Это был пузатый дядька лет сорока, с грязноватой бороденкой, в засаленной бандане и футболке с надписью MOTORHEAD. «Неужели Пашка таким же станет лет через десять? Не верю!» – она вспомнила о Паше и о своем ужасном положении. Но не успела Оля снова расстроиться, как почувствовала, что с ней начинают происходить какие-то метаморфозы. Продавец Стас взял телефон в руки и аккуратно начал вскрывать его. Оля почувствовала, как будто он сначала залез внутрь нее грязными руками, поковырялся где-то в районе сердца, а затем вынул его. Это было совершенно не больно, скорее даже щекотно, но очень страшно! Представить, что такое можно проделать с живым человеком, было совершенно невозможно! Оля поняла, что Стас вынул из телефона сим-карту и стер все ее данные из аппарата. К тому же ей казалось, что она совершенно раздета. Оля засмущалась, но тут же успокоилась – кто ж ее может увидеть тут?

Оля решила снова заглянуть в комнату с зеркалом. Зайдя туда, она увидела, что ее изображение очень изменилось. Еще недавно она видела в зеркале себя – сероглазую девчонку, со светло-рыжими волосами, с ярким макияжем и красной помадой. А сейчас на нее глядел какой-то андрогин, с глазами и волосами непонятного цвета, стертый и безликий. Но все-таки Оле было понятно, что это она, только лишенная своего привычного облика.

Тем временем Стас быстро и профессионально заполировал царапины на корпусе телефона, образовавшиеся во время падения на асфальт. Не успел он закончить, как перед ним нарисовался какой-то гламурный тип. Узенькие джинсы, модная курточка от Dolce Gabbana, крупные серьги в ушах, набриолиненный кок на голове – все эти признаки должны были, вероятно, подчеркнуть, что перед нами яркий представитель современной творческой профессии. Характерно растягивая гласные и окончания слов, он спросил:

– Ну что та-ам, Ста-ас?

– Привет! Забирай, – и он положил перед ним телефон. – Витя, сразу говорю – торговаться бессмысленно. К тому же твоей прошмандовке вообще все равно – за нее сам знаешь, кто платит!

– Лаадно, Ста-ас, не ори-и! – Витя с сожалением вынул деньги и положил их на прилавок. – Он знаешь, какой жло-об? Все в порядке-е? Проблем не буде-ет?

– Не ссы, ты ж знаешь – у меня все как в аптеке! – и Стас загоготал.

Тем временем телефон перекочевал в модный рюкзачок и поехал навстречу новому хозяину, а точнее, хозяйке.

– Ой, Витя, какой клевый! Золотой, как я хотела! – яркая брюнетка в леопардовой блузке и обтягивающих джинсах со стразами в восторге выпрыгнула из роскошного кожаного кресла и закрутилась перед зеркалом с телефоном в руках. Это была популярная певица Амалия Витковская.

– Лена-а, ну я же профессионал!

– Витя, козел! Сколько можно тебе говорить – я Амалия! Никакой Лены! – она схватила с хрустального столика недоеденное яблоко и швырнула им в Витю. Витя ловко увернулся.

– Ладно, ладно! Я забы-ыл, проостите-е, пожалуйста-а!

– Ну смотри, последний раз предупреждаю! У меня таких администраторов целая очередь стоит! – зло прошипела Амалия. – Что у нас сегодня по плану?

– Ле… Амалия, я не администратор, а директор!

– Давай, директор, излагай! – она успокоилась, поглаживая золотую поверхность аппарата.

– Так. В двенадцать – салон, у вас запись к Арташесу. С шестнадцати – студия. Пишем «Я вспоминаю любовь» и, если успеем, «Навсегда!». Потом – вечеринка, Ульяна Гейден пригласила в «Ку-ка-реку»!

– А, эта дура! Ладно, посмотрим… Еще что?

– Все, Амалия, и так немало дел.

– Так, симку мою вынь из этого говна и переставь в этот. – Амалия кинула Вите в руки маленький телефончик в чехле со звездами. – Ты, конечно, раздолбай редкий, Витя, но молодец! Красивый телефончик!

– Ну еще бы! А знаете, как сложно было найти за двести штук, что вы дали? Дешевле двухсот пятидесяти вообще не найдешь!

«Опа-а, Витя-то молодец какой! Свой полтинничек прикрутил», – отметила Оля, которая не только слышала, но и видела этот диалог.

– А еще это… как это называется – «ап» какой-то? Тоже надо, – распорядилась Амалия.

– «Вотсап»? Установлю, конечно-о! – Витя ободрился, вновь почувствовав свою нужность. – Пять мину-ут – и все готово-о!

Оля вновь ощутила вторжение, снова где-то в глубине появилось шевеление и щекотка. По всей видимости, Витя вставил симку и инсталлировал новую телефонную книгу. От этих упражнений ей очень захотелось чихнуть, и она было начала думать, как это можно осуществить, но вдруг щекотка пропала и сменилась довольно ощутимой болью. Где-то внизу, в нижней части экрана перед ее глазами начал потихонечку проступать зеленый логотип. Это была иконка программы WhatsApp. Она появлялась постепенно и в течение минуты-другой стала хороню видна. Оля вспомнила, что похожие болезненные ощущения она испытывала, когда делала себе татуировку на левом плече. «Ага, значит, так появляются новые программы! Ладно, и к этим татухам привыкнем!» Ей, конечно, не хотелось думать о том, что она может остаться внутри телефонной коробки навсегда, но разобраться в собственных возможностях в этой ситуации Оле показалось важным.

Когда процесс установки программ закончился, Оля решила заглянуть в комнату с цифрами и с ее живой фотографией. Увиденное ее очень удивило – цифры по-прежнему прыгали, символы мелькали – тут Оля не заметила никакой разницы. Но фото! Ее изображение очень сильно изменилось. Это была по-прежнему она, Оля Луценко, но теперь она стала брюнеткой с целой копной волос, темными глазами, тонкими, как жало змеи, губами и хищным взглядом. Удивившись такой кардинальной смене образа, Оля сообразила, что эти изменения явно связаны со сменой симки и очевидно соотносятся с образом владельца аппарата. Ей даже стало чуть спокойнее, так как происходящее напомнило ей какую-то игру в переодевание.

Путешествие по городу с новой хозяйкой Оля начала даже с интересом. Все-таки Амалия Витковская была известной певицей, а Оля всегда интересовалась звездной жизнью. Директор Витя, который из-за своей патологической жадности одновременно выполнял обязанности секретаря, водителя и пиар-менеджера, катал певицу по городу, а она беспрестанно названивала подругам и знакомым, хвастаясь своим приобретением. Почти все разговоры строились по одному и тому же шаблону: «Как дела? – Что с мужиком? – Какая он сволочь! – Дает мало денег!» Все эти замечательные тексты содержали такие интимные подробности и были снабжены таким количеством мата, что Оля поначалу слегка обалдела. Она была сильно разочарована невысоким, мягко говоря, уровнем интеллекта Витковской и ее подруг.

Оля неоднократно читала и смотрела по телевизору интервью с Амалией. В них певица рассказывала о своем глубоком внутреннем мире, о впечатлениях от посещения вернисажей, а не о ценах на белье на парижских и миланских распродажах. Верхом этого разочарования стал момент, когда в беседе со своей подругой, известной бьюти-блогершей Оксаной Мотыль, Амалия увлеченно и во всех подробностях рассказывала ей о сексе с каким-то малознакомым персонажем в туалете кабинки ночного клуба. Между звонками Витковская пыталась освоить незнакомый ей WhatsApp, поминутно приставая к Вите с вопросами об управлении мессенджером. В какой-то момент Оля вдруг почувствовала, что очень хочет спать и в то же время голодна. Удивившись этим странным для ее положения чувствам, она обратила внимание на уровень заряда батарейки. Он был на минимуме. «Понятно. Все как у людей – если кончается энергия, хочется уйти в отключку», – так Оля провела параллель между человеком и гаджетом. Она решила воспользоваться этой ситуацией, так как ей смертельно надоело слушать пустой и похабный треп. Быстро поняв, что надо сделать, она нашла нужную кнопку, моментально увеличила расход энергии аккумулятора и отключилась.

* * *

В салоне «Дикая орхидея» было немноголюдно. Кроме Амалии, были только сотрудники, точнее, в основном сотрудницы. Телефон стоял на зарядке, Оля больше не хотела ни есть, ни спать, запас энергии был пополнен. Это позволило ей рассмотреть картину обслуживания ВИП-клиентки, которой по всем меркам шоу-бизнеса являлась известная певица. Амалия восседала на огромном парикмахерском кресле. Руки ее были разведены в стороны, как у древнеегипетской богини Изиды. Крыльев, как на канонических изображениях, у нее, конечно, не было, зато вместо них вокруг звездной персоны, точно гигантские термиты в розовых халатиках, хлопотали маникюрши. Над головой Амалии парил стилист Арташес в образе плюгавенького ангела с волосами необыкновенного зелено-фиолетового цвета и огромными ножницами в руках. Одна нога певицы была поднята на специальную подставку, и над ней производились какие-то загадочные манипуляции, другая была погружена в небольшую ванночку, благоухающую цветочными ароматами. Оле удалось рассмотреть весь процесс в подробностях, так как Амалия беспрерывно вертела аппаратом в разные стороны, видимо для демонстрации крутого гаджета, и трещала без умолку. Это зрелище напомнило ей картины Иеронима Босха с его изощренными пытками и издевательствами над беспомощными людьми. Оля когда-то видела его апокалиптические и ужасные произведения, но здесь, в отличие от «оригинала», эта картина была приятна обеим сторонам. Бойкие девицы с ножницами и иным инструментарием весело щебетали, засыпая блаженствующую Амалию комплиментами и вопросами. Наконец после нескольких часов этого увлекательного процесса она снова прыгнула в машину и Витя повез ее в студию звукозаписи.

Студия Александра Бубённого располагалась в самом центре Москвы, на улице Фадеева. В холле уже было полно народу – Витя договорился, что во время записи очередного альбома Амалии пройдет фотосессия артистки. Все было готово к приезду звезды, поэтому, когда она, уже привычно помахивая золотым аппаратом, вошла в холл первого этажа, сразу защелкали вспышки и к ней потянулись микрофоны: «Амалия! Как будет называться ваш новый альбом? Когда он выйдет? Снимаете ли вы клип с какой-нибудь песней? Кто вам помогает в записи?» – вопросы сыпались, сливаясь в безумный шум и гам. Оля даже неожиданно испытала чувство гордости, будто бы это она, а не певица Амалия Витковская купается в лучах славы.

Здоровенные охранники аккуратно освободили проход для Амалии, она прошла мимо всех, улыбаясь, но не проронив ни слова. Витя, перекрикивая гвалт, сообщил, что на все вопросы они ответят после записи, и артистка скрылась за дверью, ведущей к лестнице на второй этаж. Бубённый собственной персоной встретил ее наверху, они душевно обнялись и дважды, как истинные европейцы, клюнули друг друга в область между шеей и ключицей, картинно изображая удовольствие от общения. Знаменитый композитор и продюсер лично проводил Амалию в студийное помещение, сам надел на нее наушники, плотно закрыл дверь и занял место рядом со звукорежиссером. Амалия встала перед микрофоном, взяла в руки текст песни и приготовилась к исполнению. От остальных участников ее отделяло толстое звукоизолирующее стекло, но Оле все происходящее было видно и слышно очень хорошо, так как певица оставила свою сумочку и телефон прямо на столе рядом с пультом звукозаписи. «Вот сейчас я пойму наконец, как рождаются шедевры!» – подумала Оля и приготовилась слушать.

– Витя! Какого хрена вы опоздали на два часа? – строго спросил Витю Бубённый, пользуясь тем, что микрофон обратной связи был выключен.

– Алексаандр Иосифовиич, ну разве ее можно-о-о из салона увести-и-и? Она же там готова жи-ить! – оправдывался Витя.

– Я тебя для чего к ней засунул? Чтобы бизнес мне портить? Ты смотри, Витюша, мне тебя заменить есть кем! Поедешь, млять, обратно в свой Чебаркуль или этот… Сыктывкар!

– Алексаандр Иосифовиич, всё-всё-ё-ё. Больше не повторится-я! – Витя чуть не расплакался.

– Ладно, ладно, не ной! – он нажал кнопку на пульте. – Амалия, ты готова?

– Да, маэстро! С вами я готова всегда и на всё!

– Тогда поехали!

Зазвучала фонограмма. Когда настал момент запеть, звукорежиссер, мрачный молчаливый персонаж с хвостом волос, торчащим из-под бейсболки, одетый в майку FRANK ZAPPA, махнул рукой. Амалия запела. То есть ей, конечно, казалось, что она пела. Оля окончила музыкальную школу по классу фортепиано и иногда пыталась петь дома или в караоке с подружками. Она всегда стеснялась это делать, ей казалось, что ее пение совсем не соответствует тому, что можно было бы назвать этим словом. Flo то, что, к своему ужасу и удивлению, она услышала из динамиков над звукорежиссерским пультом, нельзя было назвать вокалом даже в самом первом приближении! 11 иск, завывание и блеянье – пожалуй, это были самые мягкие определения для услышанного. «Я вспоминаю любо-о-о-вь!» От этого истошного вопля Оля подпрыгнула… впрочем, подпрыгнуть она, конечно, не могла, но все служебные иконки в ее поле зрения дернулись и моргнули.

– Ох ты ж божечки, мама ро́дная! – охнул Бубённый. Он уже начал отвыкать от такого кошмара, все-таки всевозможные телевизионные конкурсы вроде «Голоса» понемногу поднимали уровень исполнителей российской эстрады. – Певица голосом, ёпт, Костя, ты вытянешь?

Мрачный звукорежиссер качнул бейсболкой:

– Александр Иосифович, обижаете! Я и не из такого говна икебану делал – помните Сашу Кудряшова? Который Розенблатт на самом деле?

– Да, Костя. Помню!

– Все ведь по ноточке собирали, весь альбом! И чего – «Золотой граммофон» наш был, – Костя мечтательно потянулся. – Эта коза, конечно, совсем безголосая, но кто ж ей даст петь вживую! На крайняк – Машу Кац позовем, она гений, напоет за всю маму, потом баками все закроем.

– Амалия, родная, все гениально! – Бубённый включил микрофон и обратился к певице. – Еще один дубль припева – и идем дальше, – отжав кнопку внутренней связи, он ухмыльнулся: – Пусть тренируется!

– Иосифович, не поможет!

– Ну да, ты прав, это не лечится! Но за те бабки, что платит за нее этот бандос Коля, я готов сидеть тут хоть неделю!

Амалия допела, или, точнее сказать, довыла, куплет, и Бубённый объявил перерыв перед записью следующей песни. Витя сбегал вниз и выдернул из кучки фотографов и журналистов известного блогера Харламова. Тот быстро снял Амалию в разных позах около микрофона и тут же отправил фотографии в свой «Инстаграм», снабдив их смачными комментариями.

Внезапно зазвонил телефон. Оля увидела крупную надпись – «НИКОЛАЙ». Увидев, кто звонит, Амалия встрепенулась.

– Да, котик, слушаю тебя!

– Здорово, артистка, – голос в трубке сипло хохотнул. – Жду тебя в NG.

– Котик, но сейчас только семь вечера, у меня студия…

– Ты че, курица, оглохла? Я сказал – жду, значит, ноги в руки – и сюда!

– Да, котик, конечно! – пролепетала Амалия.

Оля догадалась, что это и был тот самый Коля, благодаря которому Амалия и ворвалась в шоу-бизнес. «Неужели все так и делается? Неужели можно совсем не уметь петь и стать популярной?» – Олино разочарование было очень велико. Тем временем Амалия схватила телефон и сумочку, махнула рукой обалдевшему Бубённому и бегом направилась к дверям. «Ама-а-алия, а фотосессия?..» – начал было Витя, но певица ловким пинком подняла его со стула и стремительно скрылась через запасной выход студии.

* * *

Бар NG был очень известным местом, где собирались бизнесмены, политики или просто богатые бездельники и тусовщики обоих полов. Там можно было относительно комфортно и безопасно выпить, закусить и поболтать в отдельных кабинетах. В одном из таких помещений Амалия и обнаружила своего покровителя. Николай Барсуков, или, как его обычно называли друзья и враги, Коля Барсик, полулежал на кожаном диване с сигарой в руках. Это был коротко стриженный крепкий гражданин, лет сорока пяти, одетый в дорогой костюм от Brioni. Его синяя рубашка была расстегнута практически до середины, а грудь украшала толстенная золотая цепь с распятием. Хорошо видимые слева и справа татуировки с изображениями церковных куполов придавали живописному облику авторитетного бизнесмена абсолютную законченность. За столом с алкоголем и закусками сидела троица колоритнейших персонажей в кожаных пиджаках, будто бы шагнувших в модный бар прямо из опасных и лихих девяностых.

– О! Явилась не запылилась! – Барсик был слегка пьян и весел. – Знакомься, шалава: Алик Печеный, только что откинулся с девятки Соликамской! А это Фархад и Моня!

– Очень приятно! – Амалия сморщилась, пытаясь улыбнуться. Получилось не особенно удачно, что немедленно было замечено внимательным Барсиком.

– Что? Друзьям моим не рада?! – Коля привстал с дивана и грубо схватил певицу за то место, которое было не совсем скромно прикрыто короткой юбкой.

– Нет, Коля, что ты! Это я ботоксом обкололась, улыбаться не могу! – испуганно залепетала Амалия. Это было правдой, но только наполовину, так как деньги на косметические процедуры, взятые у Барсика, она потратила на покупку того самого золотого айфона.

– Ну смотри мне! – Барсик сменил тон на более ласковый: – Артистка, че с нее взять? – ухмыльнулся он, кивнув дружкам.

Те понимающе переглянулись.

Весь последующий вечер состоял из выпивки и тошнотворнейшей демонстрации Амалии в качестве собственности Барсика. Это стало для нее серьезным испытанием! Коля, конечно, питал к ней какие-то чувства, во всяком случае те, на которые был способен человек его уровня развития и интеллекта. Но это совершенно не помешало ему демонстративно лапать несчастную певицу за все приличные и не очень места, нисколько не стесняясь при этом крепких выражений. Словом, он всячески старался показать своим не менее авторитетным товарищам, что она находится в полной его власти. Это, в общем-то, было правдой, так как только благодаря Колиным деньгам ей удалось записать два альбома, снять три клипа, встать в ротацию на радио и телевидении.

Амалия прекрасно понимала, что без этой подпитки ее забудут через месяц, в лучшем случае – через два, да и сытой и обеспеченной жизни тоже придет конец. Поэтому все полтора года этой связи она безропотно выносила капризы и прихоти Барсика, стараясь не показывать виду, насколько ей бывает тяжело и противно. Правда, до сего дня он никогда не знакомил ее со своими друзьями и партнерами, за исключением пары молчаливых персонажей, которых Амалия видела мельком. Барсик всегда общался с ними тет-а-тет, уводя гостей в сторону или за соседний столик. Тут же все было по-другому – все смачно хохотали, шутки, казавшиеся им невинными, были невероятно похабны, и Амалии на какой-то момент показалось, что она находится не в дорогом ресторане, а в тюремной камере.

Апофеозом этого уголовного праздника стал момент, когда Коля схватил Амалию в охапку и демонстративно зашвырнул ее в одноместный туалет, захлопнув дверь за собой. Троица за столом поддержала это подбадривающими возгласами: «Штаны снять не забудь! Давай быстрее, тут очередь! Кончил в тело – гуляй смело!» – и тому подобными остротами. Как хорошо, что Оля этого всего не видела, так как айфон остался внутри сумочки. Но и услышанного ей было достаточно для того, чтобы представить, какое ужасное унижение сейчас испытывает Амалия!

Вскоре несчастная певица, вся красная и растрепанная, с размазанной по щекам губной помадой, выскользнула из дверей. Барсик медленно и торжественно вышел за ней, поправляя брюки и застегивая ремень. Тот факт, что он может продемонстрировать полное обладание всеми прелестями певицы, которую присутствующие джентльмены видели исключительно по телевизору, доставлял ему истинное, практически физическое наслаждение. Удовлетворенный во всех смыслах, Барсик шлепнул Амалию по заду и сказал, что она может быть свободна, так как у них есть еще о чем поговорить без женских ушей. Амалия моментально собралась и практически выбежала на улицу.

– В «Ку-ка-реку»! Быстро! – По голосу было понятно, что Вите лучше сейчас помолчать и побыстрее доставить хозяйку в модный бар, где известная тусовщица и модельер Ульяна Гейден праздновала выход в свет своей новой коллекции.

– Не, Уль, я все понимаю – без него я никак и никто… Но зачем же так! – Амалия уже прилично набралась и с трудом удерживалась за барной стойкой. – Я себя чувствую хуже проститутки! Представь – в кабаке, при этом быдляке чуть не трахнул меня! – она окончательно разревелась. – Скотина!.. В сортире минет пришлось ему делать!

– Амаль, а что делать? Что? Послать его и вернуться к себе в Усть-Зажопинск? – Ульяна тоже немного выпила и разоткровенничалась. – Думаешь, мне легко? Кому бы я на фиг нужна была тут со своими платьишками? Левинсон меня год таскал по мужикам… С кем только не трахалась, как вспомню – так вздрогну! Думала, уж все, абзац, пока Исмаила не цепанула…



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.