Марк Фурман

Когда убивают футбол: игра по-русски

(роман – расследование)

Перед выходом на поле, взгляд из раздевалки

В основу детективного романа-расследования «Когда убивают футбол: или игра по-русски», легла криминальная драма – громкое заказное убийство Екатерины Ницковой – генерального директора московского футбольного клуба «Арбат».

За преступлением стоит настоящее Большого футбола с его закулисными интригами, невидимыми с трибун стадионов. Тут и коррупция на всех уровнях, и договорные матчи с подкупами арбитров, продажи лучших игроков за рубеж, кровавые разборки фанатов между собой и полицией, наконец, предательство интересов российского футбола спортивными чиновниками самого высокого ранга.

Сейчас активное проникновение мафии в спорт, прежде всего, в футбол, – обыденное явление.

Не секрет, об этом часто и настойчиво пишут журналисты, что за неправедно забитым голом, не назначенным, либо, наоборот сотворенным из воздуха пенальти, продажей талантливых ребят за бугор стоят большие деньги, огромные финансовые потоки и корыстные интересы лиц, остающихся за кадром. Но они же ханжески уверяют миллионы болельщиков, что из года в год, да что там – десятилетия! – трудятся во благо и славу отечественного футбола.

Но за коррупцией в спорте, бесславными фиаско сборной просматривается надежда на победоносный взлет российского футбола в будущем. Ведь отечественный футбол знал иные, славные времена – побед советских мастеров на Олимпиадах и чемпионатах Европы, в розыгрышах Еврокубков, других представительных турнирах.

Все конкретные имена в романе вымышлены, совпадения – случайны.

1

После того как раздались выстрелы, мир взорвался вокруг. Все существо Виталия охватили боль и жара… Жара и нестерпимая боль. В глубине меркнувшего сознания возникла мысль: «Это – конец».

Однако он продолжал ползти по покрытому лаком паркету, почти не различая предметов, оставляя за собой кровавый прерывистый след. Силы были на исходе, когда тяжелораненый, преодолев последние сантиметры, выполз на веранду и скатился вниз по ступенькам. Где-то в подсознании теплилась надежда – он должен, обязан, доползти до соседнего дома. Там люди, значит, и спасение. Это каких-нибудь сорок с небольшим метров.

Солнце слепящим прожектором ударило ему в глаза… Виталий судорожно комкал попавшийся под руку половик, зажимая рану на груди. Боль чуть стихла, легкий ветерок освежил лицо. Еще минут десять, показавшихся вечностью, ушли на преодоление бесконечно длинных, труднопреодолимых метров.

И тут, у полураскрытой калитки, Виталия заметили трое мужчин, сидящих под тенью раскидистой липы за врытым в землю столом. На столе находилась колода карт, горка денег, несколько бутылок пива и фирменный бланк футбольного клуба «Арбат» с расписанной «пулькой».

– Смотри-ка, Егор, Костров в гости пожаловал!

– Пьяный, что ли? – лениво отозвался самый крупный из всех, одетый в сандалии на босу ногу, – не идет, так ползет. Вчера после футбола они крепко поддали, до полуночи свет горел.

– Нет, мужики, тут что-то не так, – сообразил невысокий лысоватый брюнет. – Смотрите, тряпка-то вся в крови и на лице кровь…

Отбросив карты, преферансисты бросились к Виталию. Он уже был без сознания.

2

В раздевалку стадиона «Локомотив» один за другим чередой входили футболисты во влажных футболках, с мокрыми, разгоряченными после душа лицами. Опьяненные победой молодые парни столичной команды «Арбат» рассаживались в кресла, на диваны, скамейки. Не смолкали шутки и приколы.

– Вот и тормознули паровозников!

– Четыре сухих! С тебя, Андрей, за каждый – по заходу в парилку.

– До веничков еще сутки терпеть надо. Сейчас всех кодлой в Голицыно повезут.

– Только не нас с Серегой. Мы находчивые, загодя у Иваныча до утренней тренировки отпросились. Подъедем на тачке своим ходом.

– Отпросились! И с чего он, глядя на ночь, вас отпустил?

– Учись, Пит! Заслужили, как говорится, доверие – по мячу на каждого. Опять-таки, режимим на пару – ни пива, ни шампанского, ни девочек. У нас – домашний уют, мамины пироги с капустой, на ночь – телевизор, видики…

– Пироги, видики на ночь? Да, старость – не радость, – с легкой иронией сказал Пит.

– Ты чего, Пит, гонишь, насчет старости? – не на шутку испугался Серега. – Думай, чего говоришь.

Но шум и разговоры мгновенно смолкли, когда в раздевалке появился главный тренер «Арбата» Вячеслав Иванович Родин. За ним – трое мужчин из руководства клуба, которых ребята всегда видели только втроем, и пышная миловидная блондинка в светлом обтягивающем брючном костюме.

– Спасибо за победу, ребята, – радостно возбужденный Родин говорил быстро, впрочем, не глядя ни на кого и не выпуская из рук сигареты. – Сейчас едем ужинать на базу, часик – на бильярд и телевизор. Ровно в 23.30 – отбой. Завтра в одиннадцать ноль – ноль первая тренировка, разомнемся на технику. Вечером – разбор игры и сауна с веничками, расслабляться не стоит. Только что звонили из Самары. Армейцы хоть и сыграли вничью с «Крыльями», но разрыв – мизерный. Очко, всего-навсего – единица. Прошу вас, Екатерина Борисовна, – обернулся он к женщине, – сегодня – ваш бенефис.

Екатерина Борисовна Ницкова, яркая блондинка с точеными формами, генеральный директор ФК «Арбат», игриво подмигнув стоящему впереди капитану Андрею Туманову, достала из объемистой, в бело-голубых цветах летней сумки кожаную папку. В ней – стопка белых конвертов с фамилиями игроков. Разговоры и смех смолкли. Наступила торжественная минута футбольного причастия – раздача премиальных.

Кто-то из заднего ряда не выдержал, послышался треск разрываемой бумаги:

– Ого, половину в евро! – прошелестел возбужденный шепот.

– Да, пока только половина. Но наши дела, орлы, идут неплохо, и в ваших силах сделать так, чтобы в этих конвертах «Европы» стало побольше. А то, может и конверты маловаты окажутся, а? – Под общий смех, вытирая платком потное лицо, лукаво произнес вице-президент «Арбата» Сакуленко, представительный мужчина в строгом черном костюме. – Руководство старается учесть вклад каждого. Сегодняшняя победа и выход в лидеры достойны поощрения, – он сделал резкий взмах рукой.

– «Арбат»! «Арбат»! «Арбат»! – чемпион, чемпион, чемпион!» – прозвучал призыв футболистов, напоминающий боевой клич средневековых рыцарей, молящихся в маленькой часовне у алтыря об успехе в походе за чашей Грааля.

3

Белый шестисотый «мерседес», идущий в правом ряду по Садовому кольцу, мягко притормозил напротив Курского вокзала. Сидящий за рулем Виталий Костров достал сигарету, но покурить ему не довелось – к машине уже проворно шагал хорошо сложенный мужчина средних лет в синем джинсовом костюме, держа в руке темный фирменный саквояж.

Мгновение спустя, он сидел на заднем сидении, рядом с Ницковой. Виталий со вздохом выбросил сигарету в окошко.

– Запоздали, Катюша, однако, – с легкой укоризной произнес мужчина. – С полчаса, как маюсь.

– Не ворчи, Эдичка, – ласково произнесла Ницкова, – мы же с матча. Вручала игрокам премиальные, а это дело я никому поручить не могу. Поздравь хоть, победа-то какая знатная. Учти, мы налегке, ни выпивки, ни еды.

– С обеда во рту ни крошки, – отозвалась с переднего сидения Изольда Овчаренко, администратор «Арбата». – Нет ли хоть чего-нибудь пожевать?

– Ну, куда вы без меня? – Эдуард расстегнул молнию на саквояже. – Вот, девочки, ваши любимые чипсы с перцем. Есть балычок, ветчинка, сыр, кола, минералка. Или, может, пивка для рывка?

– Значит, так, – властно распорядилась Екатерина Борисовна. – В дороге на ходу – ланч. И без остановок, банька-то с пылу, с жару, Добрятино уже ждет, не дождется…

Стремительно, с ходу миновав шоссе Энтузиастов, «Мерседес» вылетел на владимирскую трассу. Вскоре легкий хмельной «Будвайзер» снял напряжение бурного, наполненного волнениями дня. Но, то ли по славянской, то ли по советской привычке, после выпитого потянуло поговорить о работе.

– Теперь я на пару дней, как минимум, свободна, – закурила Екатерина сигарету. – Передохну чуток от Родина, он не только парней, но и меня задергал. И все из-за этого паршивого перехода.

– Твоя правда, Катек, – Овчаренко, что-то шептавшая Виталию, обернулась с переднего сидения. – Ну что за команда без надежного вратаря? Ведь просился Черкасов обратно из Испании. Там он в глубоком запасе, а нам вполне подошел бы.

– Да я с Иванычем уже раз шесть об этом говорила, однако уперся, рогом не свернешь. Решил все-таки купить Абдуллаева, пусть и за кучу баксов. Впрочем, хватит о делах, я этим соккером по горло сыта. Эдичка, поцелуй меня. Как-никак, я тебя от любимой налоговой оторвала.

С шутками-прибаутками, анекдотами под пивко, за час с небольшим домчались до Добрятина. Небольшая деревенька располагалась в тихом живописном месте: река, грибной лес, да еще и озеро впридачу, на берегу которого приютился или, точнее, раскинулся известный дачный поселок «Арбата»…

«Мерседес» загнали во двор, за высокую каменную ограду, и дружно бегом, обнимая женщин, рванули к сказочному двухэтажному теремку – баньке, заранее протопленной услужливой соседкой…

…Парились от души, до потери пульса хлестались свежими березовыми веничками со вставленными в них ветками можжевельника. А потом началось застолье. Таинственным образом банное застолье умеет превращать обычные белки, углеводы, жиры, и вредный в больших количествах алкоголь, в неукротимую сексуальную энергию.

Эдичка, Эдуард Брониславович Линьков, молодой генерал, заместитель шефа Московской налоговой полиции, новый объект внимания Екатерины Борисовны, сумел преобразовать элитную закуску и выпивку в горячую магму желания. В полной мере, в просторной роскошной кровати спальни третьего этажа был бесподобен. Екатерина позволяла все, что подсказывала ему фантазия, взращенная на изъятой подпольной порнографии. Этот ненасытный накачанный самец нравился ей, пожалуй, больше, чем интеллектуал, помешанный на классической литературе, профессор Лебедянский, который, впрочем, удачно вписался в бензиновый бизнес. За последние полгода он стал приносить ощутимую прибыль клубу, а главное – ей лично, Екатерине Ницковой, «скромной» финансовой труженице «Арбата».

Доходя до изнеможения, они с Эдиком пили четвертьвековой армянский коньяк, сотни три бутылок которого хранилось в подвале хозяйской дачи. Этот арсенал был поистине царским подарком генерального директора «Арарата» за некоторые услуги мадам Ницковой, небезуспешно способствовавшей продвижению солнечного напитка на российский рынок. Закусывали бутербродами с нежной семгой, устрицами, копченой олениной, лобстерами, королевскими маслинами и всем тем, что щедрый Господь Бог послал им на закуску. А он послал им, что называется, слава Богу.

– Эдик, давай отдохнем. Ты же меня замотал, ну куда торопишься, у нас с тобой впереди два дня сплошного расслабона, – притворно капризничала Катенька. А сама легко, словно невзначай, прикасалась к своему недавнему избраннику, испытывая нарастающие приступы с трудом сдерживаемого желания.

Под покровом поздних июльских сумерек парилка с застольем и последующим «расслабоном» затянулась далеко за полночь. Проверив запоры и затушив угли, на которых еще недавно жарились шашлыки, Екатерина Борисовна поднялась наверх, к своему кавалеру.

«Хороша получилась дачка!» – умиротворенно думала она, поднимаясь по лестнице, сделанной в колониальном стиле из какого-то темного дерева, в спальню на третий этаж. – «Надо бы о лифте все-таки подумать, правильно мне архитектор тогда сказал, что я к этому еще вернусь», – утомленная бурной ночью, подумала она, открывая дверь в спальню.

Раздевшись, легкой тенью в прозрачной рубашке, купленной в Париже на шаловливом фестивале нижнего белья, она поднялась наверх, в спальню под крышей. Уставший Эдик уже отключился, но от вида его накачанного тела у Екатерины вновь возник острый пароксизм страсти. Выпив таблетку противозачаточного «Марвелона», она выключила свет и скользнула под прохладную простыню, жарко прижавшись всем телом к проснувшемуся Эдуарду.

4

Когда Виталий Костров, ослабев от сильного кровотечения, потерял сознание, преферансисты сообразили, что тут дело не шуточное. Вадим Абдраж, администратор «Арбата», опрокинув легкое плетеное кресло, рванулся к телефону.

– Скорая, скорая! – кричал он, – срочно выезжайте в Добрятино! Дачный поселок «Арбата», тут тяжело ранили человека. Да, москвич, Костров его фамилия. И побыстрее, он истекает кровью…

– Там такое, – скороговоркой добавил вбежавший массажист Гусев, – там такое, не передать! Саму Ницкову порешили. И Изольду заодно. Обе мертвые, вокруг все в крови…

Второй звонок был в милицию. Впрочем, там подробностей не потребовали. Элитный участок на окраине Добрятина, где располагалось около трех десятков дач, принадлежащих садовому кооперативу футбольного клуба «Арбат», хорошо знали в районе. Уже через несколько минут дежурный Белозерского райотдела отыскал начальника милиции и прокурора района. После этого связались с областным УВД.

Оставив на дочь, студентку медтехникума, лежавшего в тени Кострова, Абдраж побежал на дачу Ницковой.

– До ментов ничего не трогайте, – скомандовал он приятелям, – бабам уже ничем не помочь. Надо постараться сохранить следы…

…Жуткая картина предстала взору вошедших. Екатерина Ницкова, раскинув руки, и неестественно, боком согнув ноги в коленях, лежала в крови на полу. Изольда Овчаренко, склонив голову, откинулась на спинку кресла. С виска и правой груди ее стекали алые струйки, сливаясь у ног в темно-красную блестящую лужицу.

– А ведь был еще и четвертый, – вспомнил один из присутствующих, – надменный такой мужик. Вчера, когда приехали после футбола, я его на задах у бани видел.

– Точно, – подтвердил Абдраж, – рубил терновник для бани. Похоже, хахаль Ницковой. Не он ли все это сотворил? Если и смылся, то без машины.

– «Мерс» во дворе стоит. И ворота закрыты.

Вмиг протрезвевшие преферансисты проворно обыскали дачу, заглянули на чердак. Никого. И на двух верхних этажах – все в полном порядке. Услышав издалека сирену «скорой помощи», они поспешили во двор. И тут, все увидели, как, щурясь от бьющего в глаза солнца, от бани по расчищенной песчаной дорожке к ним шагал четвертый участник вечеринки – Эдуард Брониславович Линьков. Добродушно улыбаясь, он сделал глоток из пивной бутылки и поднял ее вверх, приветствуя незнакомых ему людей.

5

Наверняка никогда еще тихое, безмятежное Добрятино не видело такого нашествия разом слетевшихся милицейских машин. Из райотдела милиции – три, практически вся белозерская наличность, две из областного УВД: дежурная и уголовного розыска, еще синий микроавтобус с кримлабораторией прокуратуры. А по Владимирской трассе, сверкая мигалками и разрывая сиренами покой выходного дня, неслись из столицы автомобили из прокуратуры и МВД России.

Прокурор района Владимир Константинович Самсонов по опыту знал, что столь массовое присутствие, пусть и опытных, искушенных в своем деле людей, не всегда полезно для расследования.

– Бери все в свои руки, Володя, – четверть часа назад по прямой связи приказал ему областной прокурор. – Осмотр места происшествия пусть ведет наш Корначев, из криминалистов работай с прокурором-криминалистом Тропниковым из Москвы. Видео-, фотосъемка и вещдоки – на нем. Судмедэксперт у вас, похоже, опытный и дотошный. Как подъедут москвичи, сразу и приступайте.

Старшего следователя Владимирской областной прокуратуры Юрия Корначева, на лето закрепленного за Белозерском, взяли прямо на перроне, чуть ли не из электрички на столицу. Еще несколько минут и умчался бы Корначев в Москву, к брату, который просил помочь с переездом. Ничего нельзя на этом свете планировать. Корначев позвонил брату по мобильнику и, естественно, вынужден был выслушать все, что о нем думает невестка.

Хотя убийства Ницковой и Овчаренко произошли средь бела дня, фактически в полдень, это никак не облегчило начала расследования. Выстрелов никто не слышал, видимо, использовались пистолеты с глушителями. То, что убийцы скрылись на автомашине, не вызывало сомнений. Вскоре выяснилось, что несколько дачников действительно видели «Жигули» вишневого цвета девятой модели с двумя мужчинами на переднем сидении и какими-то досками на верхнем багажнике.

– Насчет «Жигулей» я распорядился, – худощавый Самсонов вытер платком потное лицо. – Проверка идет на всех дорогах, усилены наши и московские подразделения ГИБДД. С возможными свидетелями среди дачников займутся ребята из уголовного. Нам же с тобой, Юрий Владимирович, пора и через хозяйский порог переступить.

…Начали с веранды и кухни, потом прошлись по верхним этажам. Впрочем, там ничего существенного обнаружено не было. В отдельных спальнях – две разобранные постели, на каждой по две подушки, накрахмаленные простыни и шелковые покрывала. На тумбочках и рядом – косметички, женская мелочь, беспорядочно разбросанные шпильки, пепельницы с сигаретными окурками. Под одной из кроватей валялся смятый презерватив.

Бросалось в глаза, что дачу гендиректор «Арбата» строила, не стесняясь в средствах, но не без вкуса. Комнаты напоминали интерьеры английского замка, в котором могли бы жить богатые и порочные герои романа «Любовники леди Чаттерлей». В наборном паркете отражались большие окна венецианского стекла (о чем сообщали предусмотрительно оставленные фирменные ярлыки), на стенах, обтянутых итальянскими обоями, висели написанные маслом небольшие картины, изображающие сценки псовой охоты на рыже-зеленых равнинах Средней Англии. Мебельные гарнитуры были отечественные, но отлично вписывались в викторианские интерьеры. Ванная комната, в соответствии с модой, изображала римские термы, и даже биде и джакузи были словно высечены из кусков почти неотделанного мрамора. А просторная гостиная скорее напоминала небольшой кинотеатр, японская ауди- и телеаппаратура, стилизованная под кинотехнику времен братьев Люмьер, только усиливала это впечатление. Видеодиски и CD с мосластыми мужиками и полуобнаженными красавицами валялись везде. В книжных шкафах виднелись корешки собраний сочинений классиков, но туда, судя по всему, не заглядывали совсем, удовлетворяясь романами карманного формата, которые грудой лежали на журнальном столике и между диванными подушками.

Корначев попросил уже подъехавшего из Москвы прокурора-криминалиста Виктора Тропникова запечатлеть обстановку, собрать сигареты. В одной из спален курили «Мальборо», в другой – удлиненные «LM».

– Начинаем, Владимир Константинович, – следователь Корначев остановился на пороге гостинной первого этажа, где около двух часов назад фактически и разыгралась вся драма.

– Давайте, Екатерина Даниловна, – кивнул он судмедэксперту.

Районный судебный медик Лихачева, стройная подтянутая женщина, поправив очки в тонкой изящной оправе, открыла видавший виды фибровый чемоданчик. Достала термометр и, натянув резиновые перчатки, подошла к телу Ницковой.

«Труп женщины, средних лет, правильного телосложения, удовлетворительного питания лежит на полу посредине комнаты в положении лицом вверх… – начала диктовать судмедэксперт протокол осмотра. – Руки раскинуты в стороны, ноги согнуты в коленных суставах. На теле имеется следующая одежда: цветная удлиненная гипюровая кофта иностранного производства, белый шелковый бюстгальтер, белые, с кружевной отделкой трусики. На ногах – коричневые, отороченные светлой кожей домашние туфли»…

Пока Лихачева занималась убитой, прокурор-криминалист Тропников приступил к изъятию вещественных доказательств. В картонную коробку отправились пять пустых бутылок из-под пива «Будвайзер», туда же – две высокие пивные кружки, стоявшие на подоконнике.

Под опрокинутыми стульями Тропников обнаружил четыре стреляных гильзы из-под патронов к пистолету Макарова. Еще две добавил прокурор района, тоже придирчиво и неторопливо осматривавший комнату.

– Пометь, Юрий Владимирович, – попросил Самсонов следователя, – одна гильза тоже макаровская, закатилась под кресло в правом углу, другая находилась на столе, между бутылками пива…

– Правая инжекция, – пояснил криминалист. – Как вылетела, так и легла. Итого, произведено не меньше шести выстрелов. Похоже, работали сразу из двух стволов.

– Все сходится, – судмедэксперт, осматривавшая труп Овчаренко, оторвалась от протокола осмотра. – У первого трупа – два входных отверстия, в голову и живот, у женщины, что на стуле, тоже пара, оба сквозные.

– И в парня, что отправили в реанимацию, похоже, стреляли не менее двух раз, – уточнил Корначев.

Между тем Тропников вытряхнул на расстеленную газету содержимое пепельницы с окурками.

– Те же, что и в спальнях. Три «Мальборо» и четыре «LM», на некоторых – следы помады. А вот это уже иная находка. – Он положил в отдельный полиэтиленовый пакет два окурка, подобранных у порога. – Американский «Парламент», ни у кого в доме этих сигарет не было, – пояснил он.

В самом конце осмотра места происшествия, когда для отправки в морг подняли тело Овчаренко, на пропитанном кровью сидении кресла неожиданно обнаружился фотоаппарат «Кодак». Фотопленка, судя по числу отснятых кадров, была почти полностью использована.

6

Доктор Артем Миронычев вот уже с полчаса как мял, давил и растирал загорелое, крепкое, но уже тронутое жирком тело главного тренера «Арбата» Вячеслава Родина.

– Через час, Артем Григорьевич, теория и разбор игры, – жаловался Родин, – а голова так и не проходит. Похмелиться, что ли?

– Выдержи, Вячеслав Иванович, характер, не советую. К вечеру, после сауны полегчает. Я сейчас по шейным позвоночкам пройдусь. Опять-таки контрастный душ после массажа, баралгинчик можно принять…

– Все не то, – ныл Родин, – рюмку бы коньячка. Организм просит, но запах…

Протяжный звонок лежащего рядом сотового телефона прервал жалобы главного тренера.

– Что-о-о-о?! – хрипло выкрикнул Родин, вскакивая с кушетки. – Не может быть! Я сейчас в офис, а ты свяжись с Сакуленко. Пусть все члены Совета там соберутся. Только этого нам не хватало…

Накинув халат, Родин выбежал из массажного кабинета. Рванув в прихожей с вешалки фирменный спортивный костюм, он натянул куртку.

– Распорядись, Григорьевич, от моего имени, если не встречу Ярилина, пусть сам проведет разбор игры и разминку. Никого из игроков и весь персонал с базы не отпускать. Полный карантин, головой отвечаете в мое отсутствие…

– Да, что случилось-то, Вячеслав Иванович? Неужто, жеребьевку Лиги чемпионов без нашего участия провели?

– Какая Лига, какие чемпионы! Тут такое стряслось, – Родин дрожащими пальцами щелкал по кнопкам сотового, вызывая машину к подъезду Арбатовской базы.

Из экстренного выпуска «ИТАР-ТАСС» и центральных газет:

«7 июня…года на собственной даче в д. Добрятино Белозерского района Владимирской области неизвестными преступниками были расстреляны генеральный директор футбольного клуба «Арбат» Екатерина Ницкова и администратор клуба Изольда Овчаренко. Тяжело ранен брат Ницковой- Виталий Костров. Генеральной прокуратурой Российской Федерации и органами следствия Владимирской области начато расследование. Ведется поиск убийц…».

7

В придорожных кустах стояла «девятка» вишневого цвета. Два парня, коренастый брюнет в легкой голубой тенниске и широкоплечий блондин в темно-зеленой армейской футболке с темными от пота подмышками и мокрой дорожкой между лопаток, лихорадочно стаскивали с верхнего багажника доски, бросая их подальше в кусты.

– На хрена ты столько досок наложил? – раздраженно спросил блондин, сплевывая липкую, тягучую, как у верблюда, слюну.

– Для маскировки, – терпеливо пояснил второй.

– Ну, куда столько лишнего наложил, для маскировки и трех дощечек хватило бы.

– Для маскировки никогда ничего лишним не бывает. Иногда и дерьмом приходилось притворяться, – пояснил брюнет, очевидно, старший в этом раскладе.

– Да ладно, уж и сказать ничего нельзя, – примирительно проворчал блондин, снимая с багажника три последние горбылины.

– Меньше шлепай, дольше жить будешь, – вдруг улыбнулся брюнет. Он быстро отвинтил багажник и, широко размахнувшись, забросил его в самую гущу молодого орешника. – Все, садись, поехали, – приказал он белобрысому.

– Жми, Руслан. Уходим в отрыв! – скомандовал блондин товарищу. – Считай, полчаса, а может и час у нас в запасе. Номера-то хорошо закрепил?

– Хорошо, – болтливость блондина явно раздражала Руслана. – А что ты со стволом хочешь сделать, в Москву что ли привезти?

– Я его в воду где-нибудь брошу, – смущенно сказал блондин, ему действительно жалко было расставаться с оружием, которое он любил, как мальчишка.

– Какая тебе еще вода нужна, океан, что ли, Толян? В воду, блин. В лесу в пруд бросил бы и все дела. Вон мост впереди, – Руслан чуть сбавил скорость, чтобы приятель, чего доброго, не промахнулся мимо неширокой подмосковной речки.

Блондин опустил боковое стекло и выкинул завернутый в полиэтилен пистолет.

– А завернул-то зачем? – удивился Руслан и расхохотался. – Чтоб не заржавел что ли?

– Да нет, – смутился блондин, – даже если кто и заметил, что бутылку выкинуть нельзя? А свой-то ствол чего не сбросил?

– Так надо.

– Внимание, пост впереди! Сбрось, Руслан, скорость.

– Сиди, не дергайся, – сквозь зубы сказал Руслан, напряженно глядя вперед, где около поста ГИБДД стояли два милиционера.

«Жигули» миновали пост ГИБДД. Один из автоинспекторов сделал шаг по направлению к машине Руслана, но второй ему что-то сказал и протянул рацию. Проехав пост, Руслан напряженно оглянулся, но, увидев, что инспекторы сели в машину и разворачивают ее в противоположную сторону, облизнул губы и нажал на газ.

– Вот так бы до хаты. Пока, похоже, никакого шума, – беззаботно сказал Толян, не заметивший действий гаишников. – Сколько на часах?

– Полпервого и пять минут. Думаешь, еще не хватились? – спросил он, вспоминая решительный разворот милицейской машины.

Внимательно глядя вперед, Руслан щелкнул пальцами правой руки:

– Дай сигарету.

Анатолий прикурил сигарету и передал ее Руслану.

– «Парламент»? – поморщился Руслан. – Как ты их куришь? Хотя чего ради понтов не сделаешь.

– А мы классно сработали, Руслан, – попытался перевести разговор Толян. – Каких-то пара минут и три трупа.

– В парня контрольный сделал?

– А то. Да он и с первого – покойник. Шея, она шея и есть.

– Подстрахуемся, рванем на Ярославку – в объезд.

– Давай, – поддержал Руслана Толян, обрадованный тем, что тот оставил неприятный ему разговор о контрольном выстреле, который он сделал второпях, в каком-то угаре, и точно не помнит, куда он попал и попал ли вообще. Очень хочется думать, что попал.

«Девятка» свернула с московской трассы и резко ушла вправо по лесной дороге.

8

На стоянке у решетчатой ограды офиса «Арбата» было припарковано с десяток иномарок, здесь же стояли две милицейские «Волги». Из микроавтобуса с надписью «Прокуратура России» вышли Корначев и Тропников. Предъявив охране удостоверения, оба прошли в здание.

– Главное, Виктор, изъять всю документацию. Жми в кабинет Ницковой, а я прямо к Родину, он здесь первое лицо.

– Из Владимира? – подошел к прибывшим невысокий коренастый подполковник со значком мастера спорта на милицейском кителе. – Нас, оперативников, тут четверо, все из МУРа, направлены руководством в распоряжение прокуратуры.

– Прежде всего, надо закрыть доступ в кабинет Ницковой, заодно и в комнату, где работала Овчаренко. Помещения опечатайте, поставьте охрану. Ни одна пылинка оттуда вылететь не должна.

– Уже сделано, – подполковник обменялся рукопожатиями с прибывшими. – Давайте знакомиться, Анатолий Журавлев. Расследование взято под личный контроль министра, об убийствах уже доложено Президенту. С чего начнем, Юрий Владимирович?

– Я с Родина. Он ведь тоже президент, правда, не страны – «Арбата». Вы с Виктором допросите других лиц из руководства клуба. Времени у нас в обрез, встречаемся часа через два в кабинете Ницковой, – распорядился Корначев.

– Хорошо. Если я вас правильно понял, заседание правления придется прервать. – Журавлев достал расческу, пригладил густую темно-каштановую шевелюру.

– Зачем? – мягко возразил Корначев. – Мне, например, очень интересно, что они решат по кадровому вопросу. Главное, как и при любом «мокряке» – узнать, на ком шапка горит, и кому это было нужно, – закончил он.

* * *

Учитывая, что никто особенно не рвался говорить, правление тянулось уже третий час. Все толклись, в основном, вокруг того, что, дескать, жаль, ушел от нас хороший работник, но что-нибудь теплое, человеческое вспомнить никто не захотел. Родин только сейчас, пытаясь заглянуть в ускользающие глаза своих товарищей (может, уже бывших?), начал осознавать, что выстрелы в Ницкову, это черная метка ему – президенту клуба. Ведь это он привел ее, поставив главной над всей арбатовской кормушкой.

Он никогда не интересовался, а что, собственно, думают члены правления клуба, потому что ему было на это наплевать. Сейчас, после смерти Ницковой, он страстно хотел бы поговорить с кем-нибудь по душам, но оказалось, что такого человека попросту нет.

Как-то на банкете, посвященном очередной победе «Арбата» в первенстве страны, председатель Государственного банка, остроумный и ехидный чиновник, провозглашая тост в честь Родина, сказал, что «Арбат» ему напоминает сумму, выраженную единицей с одиннадцатью нулями. Все тогда зааплодировали, оценив игривый двусмысленный подтекст этих слов. И только сейчас Родин на своей шкуре почувствовал, как одиноко может быть единице без нулей, которые ее покинули.

– К вечеру убитых должны перевезти из белозерского морга в Москву, – закончил правление Родин. – Похороны состоятся послезавтра.

– При любой погоде, – сказал кто-то тихо.

Члены правления футбольного клуба «Арбат» цепочкой покинули кабинет своего президента. Последним вышел Сакуленко.

– Я вас все-таки дождусь, Вячеслав Иванович, – произнес он с порога. – Есть несколько неотложных вопросов.

– Хорошо, Валентин, – устало сказал Родин, – обсудим. Что там у тебя?

* * *

В потоке транспорта, идущего по неширокой военной бетонке сквозь густой ельник, ехал белый «Москвич» За рулём сидел темноволосый майор, фуражка и полосатый жезл, как и в «Жигулях», лежали у заднего стекла. Жаркий воздух стоял над дорогой, в машине нестерпимо запахло.

– Слышь, Толян, чего это от тебя так потом несет?

– А что, чувствуется?

– А то, – поморщился Руслан.

– Это у меня всегда, когда волнуюсь. Даже на стадионе, – извиняющимся тоном сказал Толян.

– Давай искупнемся, – предложил Руслан, – времени у нас вагон.

– Где же здесь искупнешься? – спросил Толян, глядя на густые хвойные заросли.

Вдруг среди темных еловых стволов блеснула вода, и через минуту машина выехала на низкий глинистый берег водохранилища. Берег был пуст, только обрывок «Московского комсомольца» говорил о том, что иногда и здесь бывают люди. А где они не бывают? Как утверждают американцы, они побывали даже на Луне.

– Хорошо, – произнес Руслан, оглядев неуютную мокрую поляну.

– Чего тут хорошего, – возразил Толян, осторожно переступая по земле, из которой выступала коричневая болотистая жижа.

– Нет никого, – ответил Руслан, – вот и хорошо.

– Может, выпьем с устатку? – спросил Толян, поглаживая себя по бокам. – Заработали ведь.

– Заработали, – мрачно подтвердил Руслан. – Конечно, выпей, – неожиданно улыбнулся он. – А я за рулем, потом доберу, у Алексеича.

Одежду быстро сбросили. Пронзительная свежесть прозрачной воды обжигала тело. Вперед – кролем наперегонки! Кто глубже нырнет! Какое блаженство, лежа на спине, беззаботно смотреть в безбрежное голубое небо! Убийцы, словно невинные подростки, резвились в прохладной воде…

Минут через пятнадцать, освежившись и расслабившись, не спеша стали готовиться к трапезе. На паре расстеленных газет «Спид-инфо» появились колбаса, батон хлеба, несколько вареных яиц, «Фанта» и бутылка столичной водки.

– Пей, Толян! – Руслан, налив водки до половины стакана, сразу же завинтил пробку. – Пей и закусывай, не спеши.

Руслан глотнул «Фанты», пару раз отмахнулся от комаров, затем натянул на себя футболку и джинсы. Он отошел за машину, помочился, а когда повернулся, в руках у него был пистолет с глушителем. Из-за кабины он следил за Толяном, жадно уничтожающим закуску, давая ему возможность поесть напоследок. Секунда-другая… «Ну, пора», – решил Руслан.

Но неожиданно из-за камышей показалась байдарка, потом другая, за ней – третья. Пять взрослых, четверо детей, собака. Дети радостно закричали, увидев место, где можно пристать к берегу, даже собака обрадовалась, что можно будет побегать по земле.

Раздосадованный Руслан сунул пистолет за сиденье, грубо приказал подельнику:

– Сворачивай банкет, Толян. Одевайся и ходу.

9

…Юрий Корначев осматривал более чем просторный кабинет главного тренера прославленной команды. В центре – длинный стол темно-вишневого цвета, в тон ему подобрана вся мебель. Два десятка стульев вдоль стола, просторные, удобные диваны у стен. За сверкающими стеклами встроенных шкафов многочисленные награды клуба: кубки из металла и стекла, дипломы отечественные и иностранные, множество разнообразных сувениров. Посредине, в отдельном шкафу – хрустальный кубок России, над рабочим столом Родина портреты знаменитых игроков, легенд «Арбата».

В суматохе и заботах, вызванных убийством Ницковой, президент остался верен себе: в любой критической ситуации сохранять внешнее спокойствие. Независимо от того, какие страсти бушуют у него внутри, ни радость, ни паника не отражались на его бесстрастном лице. Еще до совещания, едва переступив порог кабинета, он прошел за скрытую в стене дубовую панель, переоделся в «клубный» с эмблемой «Арбата» строгий темный костюм, свежую сорочку. Затем, мгновение помедлив, решительно опрокинул в рот пару рюмок греческой «Метаксы», зажевав их крекером. Сразу же полегчало. Теперь Родин почувствовал себя куда увереннее, готовым к новым ударам судьбы. Он закурил, это всегда помогало ему сосредоточиться.

…Корначев, сидящий сбоку от хозяина, уловил едва ощутимый сладковатый аромат. «Мог бы и угостить, – подумал следователь, – чтобы я мог отказаться». Достав из папки чистый лист бумаги, он начал допрос.

– Вячеслав Иванович, когда вы в последний раз видели Ницкову?

– Вчера же и видел, сразу после матча. Екатерина поздравила ребят с победой, передала Сакуленко премиальные. Все, как обычно. Я с игроками в Голицыно на базу поехал, она – до понедельника свободна. Обычно занималась своими делами, иногда уезжала на дачу в Добрятино. Это во владимирской области, под Белозерском.

– Какие у нее взаимоотношения в клубе? Не только с вами, как с президентом и главным тренером, но и с остальным руководством?

– По мелочам – всякое бывало. А так, нормальные, деловые. Мне кажется, серьезных врагов у нее не было.

– Все-таки Ницкова второе лицо после вас, президента клуба. И заняла эту должность не так давно.

– Фактически чуть больше двух лет назад.

– Кого же она подвинула?

– Прежнего генерального, Сакуленко. Это глубоко преданный футболу и «Арбату» человек.

– Чем же объясняется замена?

– Понимаете, Юрий Владимирович, – Родин взял из темной пепельницы гладко отполированный шар из яшмы, для успокоения покатал его в ладонях. – На генеральном директоре лежат все финансовые вопросы. Доходы и расходы клуба, отношения со спонсорами, зарплата игрокам, реклама и многое другое. Это миллионные цифры, что в рублях, что в долларах. В целом очень сложная стихия, Сакуленко просто физически не мог все охватить. На нем был еще и подбор игроков, трансферы и переходы перед началом и в конце сезона. А это – уже чисто футбольные дела.

– И какими же были отношения между вице-президентом и нынешним гендиректором?

– Полагаю, чисто деловыми. Хотя не исключаю, что Сакуленко был разочарован отставкой.

– А вы…финансы контролировали?

– Ну что вы, Юрий Владимирович! Я в финансовых делах полный профан, и не мое это дело. Занимаюсь только футболом. Это ежедневные двухразовые тренировки, календарные матчи, иногда до двух в неделю. Добавьте вызовы ребят в сборную, там свои планы. Еще вместе с врачами контролирую состояние футболистов, тут такая круговерть, теперь и трех тренеров стало мало. Ведь от «Арбата» все, от мэра Москвы до самого последнего фаната, требуют побед и только побед. Еще бумаги разные надо подписывать. Если не срочные, то обычно по понедельникам. За неделю набирается до сотни документов.

– Могу узнать, какая была зарплата у Ницковой?

– Конечно нет, это коммерческая тайна. Впрочем, для органов у нас ничего тайного нет. Где-то около пятнадцати тысяч долларов ежемесячно, да плюс премиальные.

– А у Сакуленко?

– Процентов семьдесят пять от ее зарплаты.

Корначев встал, чтобы размять ноги, прошелся по кабинету. Он задержался у витрины с кубками, с минуту разглядывал большую эффектную фотографию. Опьяненные победой, арбатовцы пьют шампанское прямо из хрустального кубка. На переднем плане – счастливый Родин, улыбающаяся Ницкова, чуть в стороне за спиной капитана Андрея Туманова – Сакуленко, смотрит почему-то в сторону, будто его кто-то окликнул.

– Значит, видимых врагов, недоброжелателей у Ницковой не было? – переспросил следователь. – А как в личном плане, семья, дети? Все-таки женщина видная, эффектная и при больших деньгах.

Родин отложил, наконец, шар, оперся ладонями о стол.

– Многого не могу сказать, так, кое-что по мелочам. Впрочем, судите сами, женщина бальзаковского возраста, внешне весьма недурна. Следила за собой: бассейн, сауна, массаж в полном объеме. Сейчас в разводе, дети – взрослые, живут своей жизнью. Конечно, Екатерина Борисовна нравилась мужчинам. Понятно, были у нее и свои увлечения.

– А Изольда Овчаренко?

– Это ее ближайшая подруга, они давно знакомы. Когда Ницкова перешла к нам, так и ее за собой потянула. Тоже деловая баба, – Родин впервые позволил себе определенную вольность.

– Пока у меня все, – закончил Корначев, складывая бумаги. – Сами понимаете, Вячеслав Иванович, дело громкое, на слуху. Если появятся какие-либо соображения по поводу…,если сможете прояснить, звоните. Вот мои телефоны.

– Мы час назад на Совете клуба обсуждали, что к чему. Похороны планируем на послезавтра. Уже и родные начали приезжать.

– С нашей стороны препятствий не будет. Вскрытия уже произведены, полагаю, что к вечеру тела перевезут в Москву. – Корначев встал, протянул Родину руку. Взгляды их встретились, оба натянуто улыбнулись. И тут вновь следователь почувствовал едва уловимый аромат спиртного.

«Сейчас наверняка добавит», – с легкой завистью подумал он, выходя из кабинета.

10

Беседа Корначева с Родиным заняла около двух часов.

«Пока по времени укладываюсь», – прикинул следователь, шагая по покрытому ковровой дорожкой коридору. Вот и кабинет Ницковой. На темно-коричневой двери матовые металлические буквы: «Ницкова Е. Б. – генеральный директор футбольного клуба «Арбат».

Он оказался в просторной приемной, офисный стол с компьютером, несколько телефонов, работающий факс. Половину стены занимала впечатляющая панорамная фотография. На ней сквозь заслон из трех защитников итальянского «Милана» продирается бывший центрфорвард «Арбата» Юдин, проданный в немецкий клуб. Взгляд нападающего устремлен вперед, на ворота. Кажется мгновение, и последует мощный разящий удар!

Навстречу следователю поднялся молодой лейтенант милиции. Предъявив удостоверение, Корначев прошел в кабинет Ницковой.

Со стен кабинета струились едва уловимые запахи, возникало ощущение, что хозяйка кабинета – женщина. Все казалось бы, как и в служебных помещениях такого рода у мужчин, но вьющийся плющ на стене, розы в высокой вазе, резной ручной работы трельяж с большими зеркалами за легкой ширмой в углу. Еще домашний кинотеатр, современная стереосистема на белой, сверкающей лаком тумбе…

Кроме подполковника Журавлева в кабинете находился незнакомый мужчина.

– Ну и как, Юрий Владимирович, разговор с Родиным? – поинтересовался оперативник.

– Разведка боем, так, общие слова. Слегка подшофе, к тому же уходит от острых вопросов. Но, бесспорно, потрясен, проще сказать – в глубоком нокдауне.

– Что и следовало ожидать. Кстати, познакомьтесь, майор Белянчиков, из отдела по борьбе с экономической преступностью. Бумаг-то масса, разные договора, контракты, тут без специалиста не обойтись.

– Я за ночь постараюсь все просмотреть. Здесь, пожалуй, и останусь. – Белянчиков протянул Корначеву руку. – Есть кофеварка, в холодильнике полно еды. С голоду наверняка не помру.

– Вот и ладненько, Василий Андреевич. Оставайся с лейтенантом, а мы слетаем на квартиру к Ницковой. Только что оттуда ребята позвонили. К хозяйке гость пожаловал, открыл двери своими же ключами, – сообщил новость Журавлев.

Корначев удивленно присвистнул: – Это уже интересно.

11

Миновав большую пробку перед объездной и несколько мелких в Москве, Руслан и Толян выбрались на широкий проспект и свернули на Профсоюзную улицу. Отсюда до места – рукой подать.

Во дворе старой московской пятиэтажки стояло несколько машин. Руслан загнал «Москвич» подальше в угол, включил противоугонное устройство. С полиэтиленовыми пакетами в руках оба поднялись на третий этаж. Ни дать, ни взять, трудолюбивые дачники, возвращающиеся после праведных загородных трудов.

– Заждался, заждался, проходите, хлопцы, – радушно встретил их с порога хозяин. – Мойте руки и к столу. – Встретивший их высокий крепкий старик был в белой рубашке и при галстуке, в черных, в серую полоску брюках.

– Только-только люди ушли, – пояснил он. – Уже интересовались, что к чему.

– Сообщайте, Трофим Алексеевич, что заказ выполнен точно и в срок, – отчитался Руслан. – Троих, включая Ницкову, сегодня в полдень и замочили. С сегодняшнего вечера уходим на дно. Ствол Толяна сбросили по дороге в речку.

– Хорошо, хорошо, – суетился хозяин, – располагайтесь, а я отойду, звоночек сделаю. – Он вышел в соседнюю комнату к телефону, набрал номер. Сказав всего пару фраз, вернулся довольный.

– Знал ведь, Русланушка, что не подведете. Ты-то мастер, профессионал, а Толян – впервые. Давайте по стопарю. Хоть и жара, но в такой денек лучше водки лекарства нету.

Старик разлил «Кристалл» во вместительные хрустальные рюмки-полусапожки. Чокнулись, выпили, закусили.

– Включи ящик, Трофим Алексеевич, – попросил Руслан. – Уже без двух девять, сейчас «Время» пойдет.

На экране возникла энергичная Екатерина Гордеева в светлом легком костюме:

– Главные новости дня, – начала диктор. – Государственная дума приняла закон о повышении пенсий… Террористы взорвали автобус с туристами в Иерусалиме… Депутат Госдумы Владимир Житомирский выехал с визитом на Ближний Восток…Крупная автокатастрофа во французских Альпах…

– Пока о Ницковой ни слова. Давайте по второй и рассказывайте что к чему.

– Ну, подъехали мы туда, – начал Руслан, жадно осушив рюмку, – огляделись, ни души. Во дворе «Мерс» стоит. Заглянули в окно дома, там трое за столом. Ницкова с подругой и мужик, полураздетые, пьют пиво. Плохие… С бодуна что ли? Мы вошли, наставили стволы. Так и так, говорю: «Выкладывайте сто тысяч зеленых, иначе…»

– Таких денег нет, – кричит Ницкова, – приезжайте завтра. Нет, лучше – послезавтра, еще до Москвы доехать и собрать надо. А убьете нас, так пустыми и уедете.

– Тут я выстрелил в нее, потом сразу в подругу. Толян отключил мужика. Еще в каждого по контрольному, и ходу.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.