Уильям Кинг

World Of Warcraf. Иллидан

Моему сыну Дэну, который сопровождал меня туда и обратно

Печатается с разрешения издательства Del Rey, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC, и литературного агентства Nova Littera SIA

Copyright © 2016 by Blizzard Entertainment, Inc.

© Н. Н. Абдуллин, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Прелюдия

За шесть лет до падения

Древняя тьма, окружавшая его, мешала видеть не более чем отсутствие глаз. Когда-то он был одним из величайших чародеев. Его призрачное зрение позволяло разглядеть каждый дюйм клетки с куда большей ясностью, чем глаза из плоти.

Впрочем, он мог ориентироваться в этой тюрьме и без зрения. Он знал каждую плиту в полу, каждое заклинание, связывавшее его. Знал в лицо и на ощупь. Знал, каким будет эхо от каждого из девяти шагов, необходимых ему, чтобы пересечь камеру. Он ощущал магические токи, пронизывающие все вокруг. Заклинание за заклинанием, чары за чарами, их сокрушающая душу мощь служила лишь одной цели: убедиться, что он останется погребенным здесь, забытый и непрощенный.

Те, кто лишил его свободы, рассчитывали, что это место станет ему могилой, и забыли о нем на долгие тысячелетия. Им стоило убить его. Это было бы добрее. Но нет, ему оставили жизнь, прикрывшись маской милосердия. Это позволило тем, кто пленил его, – брату, Малфуриону Ярость Бури, и Тиранде Шелест Ветра, женщине, которую он любил, – быть о себе лучшего мнения.

Тянулись долгие столетия, в течение которых он не слышал голоса другого живого существа. Только его тюремщики, Стражи, изредка обращались к нему, и от этого ненависть к ним лишь возрастала. Наибольшее отвращение у него вызывала их командир, Майев Песнь Теней. Эта навещала его чаще других, опасаясь побега – несмотря на все предосторожности. Некогда она желала ему смерти. Теперь задачей всей ее жизни было следить за тем, чтобы он оставался в тюрьме, даже когда все о нем позабыли.

«Что это? Кольцо связующих заклятий как будто слегка дрогнуло?»

Невозможно. Из этого места немыслим побег. Даже в смерть – чары залечат любую рану, какую он сумеет нанести себе. Та же магия поддерживала его живым без нужды в воде или пище. Мастера сплели эти узы так туго и глубоко, что нарушить их могли только те, что похоронили его заживо. А они ни за что не сделают этого – слишком боятся, чтобы вернуть ему свободу. И правильно делают.

Столетиями он размышлял о том, что сделал бы с теми, кто заключил его сюда. Ведь время – единственное, что у него было. В заключении он провел куда больше лет, чем на свободе, и не будь он собой, давно лишился бы рассудка.

А может, уже и лишился. Сколько тысяч лет прошло с момента пленения? Он потерял счет времени. Это было хуже всего. Века во тьме, запертый в клетке, не способный сделать больше девяти шагов в любом направлении. Он, который некогда охотился на демонов на диких просторах Азерота, оказался заточен в месте, где сам не оставил бы и зверя.

Они приговорили его к этому, хотя вся его вина заключалась лишь в попытке одолеть их общего противника. Он проник в стан Пылающего Легиона, заклятых врагов его народа – нет, всего его мира, чтобы попытаться свести на нет ущерб, причиненный демоническими захватчиками.

Был ли он вознагражден за это? Нет! Он был похоронен заживо. Его народ счел его изменником, предателем. А ведь когда-то его чтили как героя. Но только не теперь. Если его вообще помнят, то его имя стало проклятием.

«Это был лязг оружия?» Он отбросил эту мысль, не позволяя надежде всколыхнуться в груди. Не было никого, кто хотел бы видеть его на свободе. Семья, друзья – все отвернулись от него, когда он попытался воссоздать Колодец Вечности, древний источник магии ночных эльфов на горе Хиджал. Свободы ему могли желать лишь демоны. Тюремщики скорее убьют его, чем позволят бежать. И пока действуют заклятия, он ничем не сможет им помешать.

Но вот опять… Новая дрожь в магических токах вокруг него. Плетения силы, что сдерживали его все это время, стали ослабевать. Он поднял руки перед лицом, размял пальцы и попытался зачерпнуть магии. И впервые за тысячи лет добился хоть какого-то ответа: ощутил струйку силы, столь слабую, что подумал, что она существует лишь в его воображении. Тогда он воззвал к своим парным боевым клинкам Аззинота. Их триумфально выставили напоказ снаружи, на оружейной стойке возле камеры, в издевку над ним, но сейчас древняя духовная связь заставила могучие орудия материализоваться у него в руках. Сила потекла сквозь них, и руны на лезвиях засветились.

Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Появился шанс обрести свободу после всех лет заточения. Он крепко сжал рукояти клинков. Некогда они убивали демонов. Теперь будут убивать эльфов. Сейчас эта мысль уже не ужасала его так, как прежде. Это даже доставило бы ему удовольствие.

Магические оковы снова замерцали. Звуки битвы раздавались все ближе. Часть оков рухнули – должно быть, их осквернила пролитая кровь или разрушили заклинания, которые, как он чувствовал, были применены в бою. И по мере того, как таяли узы, в его тело вливалась энергия. Сердце колотилось, плоть покалывало. Он чувствовал себя так, словно способен выдыхать огонь. После стольких лет воздержания поток силы почти ошеломлял.

Ощутив за дверью чье-то присутствие, он приготовился к атаке, однако тут раздался голос, услышать который он ожидал меньше всего.

– Иллидан, ты там? – спросила Тиранда Шелест Ветра.

Все мечты о мести, все планы воздаяния тут же испарились, словно бы и не было всех этих долгих лет в заточении. Он поразился возникшему чувству. Он-то думал, что стал черствым ко всему и всем – особенно к ней.

– Тиранда… ты? – Его голос был хриплым после десятилетий молчания. – После всех этих веков, проведенных во тьме, твой голос для моего разума – как чистый свет луны.

Сказав, он тут же проклял себя за слабость. Не эти слова он произносил в мечтах о побеге и свободе. И все же они сами сорвались с губ, а в груди вспыхнула искра надежды. Быть может, Тиранда осознала, что совершила ошибку? Пришла освободить его, даровать прощение?

– Легион вернулся, Иллидан. Твой народ снова нуждается в тебе.

Он стиснул рукояти клинков.

– Мой народ? Нуждается во мне? Мой народ бросил меня гнить здесь! – Горло сдавило от гнева, и он не смог больше говорить. Итак, демоны вернулись, как он и полагал всегда, и его народ хочет помощи. Его помощи. Жидкое пламя ярости растекалось по жилам, оставляя за собой выжженную пустоту, и еще больше силы тут же хлынуло туда, чтобы заполнить ее.

Сомнений нет, охранные заклятия ослабели благодаря Тиранде. Это ее воля дрогнула, нарушив целостность магических потоков.

Иллидан сосредоточил всю накопленную ярость и все отчаяние в одно могущественное заклятие распутывания. Еще мгновение тюремные узы держались – но лишь мгновение. Реки силы размыли барьеры: связывающие чары рушились – поначалу медленно, однако с каждым мигом все быстрее. И вот уже Иллидан прорвался сквозь решетку камеры, разбив каменную кладку.

Тиранда стояла снаружи, прекрасная, как прежде, и пристально смотрела на него. Годы нисколько не изменили ее. Она была все так же высока, с бледно-фиолетовой кожей и синими волосами; грациозная, словно храмовая танцовщица, и восхитительная, как восход луны над Нордрассилом. От нее разило кровью и высвобожденной магией. Тиранда отвернулась, должно быть, не в силах выдержать исполненный гнева взгляд Иллидана. И это ранило больнее всего: видеть, как она отворачивается от него после всех долгих лет, прошедших с того дня, когда они виделись в последний раз.

– Когда-то я любил тебя, Тиранда, и ради той любви я выслежу демонов и низвергну Легион, – прорычал Иллидан, оскалив зубы. – Но нашему народу я ничего не должен!

На этот раз она встретилась с его взглядом, и на ее лице одна за другой появлялись и тут же исчезали эмоции: надежда… страх… а это что – жалость или сожаление? Он не был уверен и презирал себя за то, что размышляет об испытываемом ею. То, что она чувствовала, ничего не значило для него. Ничего!

– Поспешим обратно на поверхность! – сказала Тиранда. – Порча демонов распространяется с каждой секундой, которую мы тратим попусту.

И это все. Все приветствие, которого он удостоился через тысячу лет, растраченных впустую. Ни извинений. Ни раскаяния. Тиранда помогла заточить его в это жуткое место, и вот ей нужна его помощь. А хуже всего то, что он был готов ей помочь.

* * *

Тела усеивали пространство по другую сторону от его клетки. Очевидно было, что здесь произошла жестокая битва и что Тиранде пришлось пробиваться силой, чтобы освободить узника. Должно быть, она действительно в отчаянии, раз решилась на подобное. Опустив взгляд на массивный труп Хранителя Рощи, Иллидан подумал, что если Пылающий Легион и впрямь вернулся, у нее были на то все основания. Легион уничтожал миры так же, как армии уничтожают города.

– Это ты его убила? – спросил он, указывая на тело Калифакса.

– Я, – призналась Тиранда. – Хранитель Рощи не отпустил бы тебя просто так.

– Майев разозлится, – хохотнул Иллидан. – Калифакс был одним из ее любимчиков.

Лицо Тиранды вспыхнуло.

– Это не повод для смеха! – сказала она.

– За прошедшие тысячи лет с того момента, как ты заточила меня здесь, мне выпадало маловато причин для веселья. Прости, если мое чувство юмор покажется тебе немного странным.

– Десять тысяч.

– Что?

– Ты провел в заточении более десяти тысяч лет.

Смех умер на его губах. Тяжесть слов Тиранды давила его подобно тяжести земли над их головами.

– Так долго, – тихо произнес Иллидан. Он оглядел древние своды своей темницы, проследив плетение чар, державших его здесь. А затем ускорил шаг, твердо вознамерившись покинуть это место и больше никогда сюда не возвращаться.

– Так почему же ты освободила меня на самом деле? – спросил он у Тиранды, все еще надеясь вызвать хоть малую толику раскаяния в том, что она совершила.

– Говорю же: Пылающий Легион вернулся. Никто не знает о нем больше твоего. Никто не убил демонов больше тебя.

– Выходит, мое вероломство тебя не страшит? Ты не забыла, что меня прозвали Предателем?

– Ты был предателем, но в конце концов встал на верную сторону.

– И посмотри, куда меня это привело, – заметил он, поводя вокруг татуированной рукой.

– Ты мог погибнуть. Как и очень многие из нашего народа.

– Нашего народа… Ты продолжаешь твердить о нашем народе. Но они – не наш народ. Это твой народ.

– Ты так нас ненавидишь?

– Да. – Иллидан скривил в усмешке губы. – Но, к счастью для тебя, демонов я ненавижу сильнее.

Тиранда кивнула, как будто получив подтверждение тому, что хотела услышать. В голову закралось подозрение: жизнь ему сохранили не из притворного милосердия, а потому, что знали – однажды Иллидан потребуется вновь. Его, поместили сюда на хранение, словно оружие в арсенал.

Иллидан почувствовал впереди существо чудовищной – и знакомой – силы. Его брат. Этого стоило ожидать: куда бы Тиранда ни направилась, возлюбленный, Малфурион, ее не оставит. Иллидан напрягся всем телом, готовый вступить в бой.

Его спутница почувствовала это и рванулась вперед, но остановилась, когда на ее пути возникла массивная, увенчанная оленьими рогами фигура Малфуриона Ярость Бури. При виде освобожденного Предателя красивое лицо верховного друида исказила тревога.

Малфуриона сопровождали четыре Друида Когтя, каждый в обличии медведя. Они демонстрировали свои когти и рычали на Иллидана. Их поставили здесь, чтобы не допустить побега Иллидана, и они были намерены предотвратить его.

– Мал! – воскликнула Тиранда.

Иллидан старался обуздать свой гнев. Перед ним стоял брат, который приговорил его. Когда Предатель заговорил, слова его сочились горечью:

– Прошла вечность, брат. Вечность во тьме!

– Ты отбывал наказание в уплату за собственные грехи, не более, – спокойно ответил Малфурион, выдержав взгляд Иллидана.

От лицемерия этих слов перехватывало дух. Что за брат способен обречь родную плоть и кровь на десять тысяч лет заточения в склепе?!

– И кто ты такой, чтобы судить меня? Вспомни: мы сражались против демонов плечо к плечу!

Воздух между ними дрожал от напряжения. В тот миг оба были готовы сражаться и убивать.

– Довольно, вы, двое! – вскричала Тиранда. – Что сделано, то сделано.

Все свое внимание она сосредоточила на Малфурионе.

– Любовь моя, с помощью Иллидана мы снова изгоним демонов и спасем то, что осталось от нашей любимой земли!

Малфурион покачал головой.

– А ты подумала о цене, Тиранда? Помощь этого предателя обречет нас на скорое поражение. Я не желаю иметь с ним ничего общего.

Лицо Иллидана выражало бесстрастие. Родной брат по-прежнему не видел в нем ничего, кроме чудовища, марионетки Легиона. Придется доказать ему – доказать всем им, – что демоны невластны над ним.

– Что ж, продолжай дрожать от страха, брат, но делай это где-нибудь в другом месте, – произнес Иллидан. – А у меня есть работа и мало времени, чтобы ее завершить.

Иллидан выпустил сгусток силы, которую он уже начал неумолимо выстанавливать, отбросив собравшихся и припечатав их к каменным стенам. Он переступил через оглушенных родичей и вышел из своей тюрьмы, будучи уверенным в душе, что прежде чем это все закончится, его снова назовут Предателем, и сделают это заслуженно.

Он больше никогда не будет заключен в тюрьму снова.

Глава первая

За четыре года до падения

Зеленые метеоры прорывались сквозь темные облака, которые постоянно затеняли небо над Долиной Призрачной Луны. Земля дрожала, когда чудовищные, богато украшенные осадные машины демонов на стенах Черного Храма выкашивали силы эльфов крови принца Кель’таса Солнечного Скитальца, усеивая красную землю Запределья их трупами. Несмотря на потери, эльфы продолжали наступление, намереваясь взять штурмом цитадель Магтеридона, властителя Запределья и наместника Пылающего Легиона в этом расколотом мире.

Иллидан взял минутную паузу, чтобы присмотреться к Черному Храму. Для неопытных глаз его оборона могла показаться нерушимой, однако он видел то, чем они пренебрегли. На стенах стояло слишком мало часовых, охранные чары слабели, а металлические скрепы на воротах покрывали ржавчина и патина. Защитники отвечали на атаки вяло, как будто не могли поверить, что осаждающая армия намного уступает им числом. Впрочем, возможно они просто ожидали помощи от своих демонических союзников. Если так, то им было уготовано жестокое разочарование: Иллидан с соратниками потратили весь день, запечатывая на жаре Запределья врата, через которые призывались демоны. Оттуда не придет помощь.

Иллидан скользнул взглядом по принцу Кель’тасу.

– С годами Магтеридон стал силен, но у него было мало настоящих противников, с которыми можно было бы побороться. Он стал ленивым и самодовольным. Эта шавка лишь громко брешет и ничего не может противопоставить нашей хитрости и силе воли.

Высокий белокурый эльф крови взглянул на Иллидана. В его глазах горел огонь бесстрашия и упоения схваткой.

– Это будет славная битва, владыка. Хотя силы Магтеридона значительно превосходят нас, твои солдаты готовы сражаться до конца.

Иллидан надеялся, что в этом не будет необходимости. Ему нужно было захватить Черный Храм и стать владыкой Запределья как можно быстрее, чтобы уберечься от возмездия повелителя демонов Кил’джедена. Когда Иллидан примкнул к Пылающему Легиону, Кил’джеден поставил перед ним задачу: уничтожить Ледяной Трон и таким образом устранить мятежного слугу. Задание Иллидан не выполнил, а Искуситель не награждал за провалы. Запечатывая демонические порталы, Иллидан надеялся, что это помешает попыткам Кил’джедена обнаружить его местонахождение. Победа же над защитниками крепости подарит ему мощную операционную базу для поддержания этих порталов закрытыми и впредь.

Воздев руку, эльфийский колдун послал в сторону крепостных стен сгусток магической энергии. Слабы были охранные чары или нет, их было вполне достаточно для защиты осадных орудий. Ответный огненный шар взрыл кроваво-красную землю, не долетев до мага, и защитники крепости принялись регулировать прицел. Отряд солдат Кель’таса промчался мимо, стремясь укрыться под стенами крепости.

Ощутив присутствие демонов внутри храма, Иллидан стиснул кулаки. Здесь, в чужом мире Запределья, искушение прибегнуть к магии демонов было еще сильнее – особенно после того, как он поглотил мощь черепа Гул’дана. Поток злой энергии из этого артефакта изменил Иллидана, преобразив внешне и изменив источник его магической силы, но это вывело его из равновесия на несколько месяцев. Иллидан хлопнул своими демоническими крыльями, удостоившись обеспокоенного взгляда принца Кель’таса, сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

Путь, который привел его в это место, был долгим и странным. С тех пор, как Тиранда освободила его, Иллидан видел разгром Пылающего Легиона в родном Азероте, заключил пакт с повелителем демонов и бежал в Запределье, чтобы скрыться от своих врагов: как из числа ночных эльфов, так и инферналов. Его снова схватил заклятый враг – Майев, – а после освободили новые союзники: юный принц Кель’тас, чью верность Иллидан купил, пообещав эльфам крови утолить их зависимость от магии, и леди Вайш, предводитель наг. А теперь он воплощает в действие планы по свержению повелителя преисподней, который правил этим расколотым миром от имени Пылающего Легиона.

Кель’тас взирал на Иллидана, ожидая ответа на заверения в преданности.

– Мне по душе рвение твоих солдат, юный Кель, – произнес Иллидан. – Их дух и сила выкованы в этой дикой глуши. Одной их смелости довольно для…

– Владыка Иллидан, вновь прибывшие приветствуют тебя, – раздался голос приблизившейся к ним леди Вайш. Множество групп мышц пульсировали и выпячивались, скручивая кольцами нижнюю часть тела наги, а странно красивое лицо, напоминавшее чертами ночного эльфа, контрастировало с ужасом ее змеиного облика.

Иллидан повернулся в том направлении, которое она указывала. В его поле зрения оказалась группа чудовищных, неуклюже передвигавшихся фигур, и Иллидан сразу узнал их. Сломленные. Оскверненные, деградировавшие остатки расы дренеев, которая населяла Дренор до того, как он, разрушенный, стал Запредельем. Они тоже стали частью коалиции Иллидана, привлеченные обещаниями помощи против их общего врага, Магтеридона.

Сломленные неповоротливыми чудовищами, совершенно лишенными хоть какой-то грации. В огромных лапах они сжимали примитивное оружие. Мистическое чутье подсказывало, что где-то поблизости есть еще Сломленные, скрытые сильным заклинанием от тех, кто не обладал призрачным зрением Иллидана.

Один из Сломленных, еще более массивный и искривленный, чем прочие, захромал вперед на своих копытах.

– Мы бились с орками и их демоническими хозяевами на протяжении поколений, – прохрипел он. Казалось, ему было больно говорить. – Теперь, наконец, мы положим конец их проклятью. Навсегда. Мы в твоем распоряжении, владыка Иллидан.

Это был Акама, вожак Сломленных, и он представлял собой не слишком приятное зрелище: клыки, торчащие из-под нижней губы, под подбородком – извивающиеся щупальца.

– Ты прибыл как раз вовремя, – ответил Иллидан. – Нужно заставить замолчать вон те машины на стенах и открыть ворота.

Акама кивнул и сделал жестом. Почти невидимые, Сломленные точно рой преодолели открытую местность и вскарабкались на стены Черного Храма. Небольшой отряд эльфов крови и наг укрылся под чудовищными фортификациями, прямо под изрыгающими огонь демоническими машинами. Иллидан, Кель’тас и леди Вайш направились к ним в сопровождении Акамы и его телохранителей.

И вновь самоуверенность так называемого владыки Запределья дала о себе знать. Правильно подготовленная к осаде крепость имеет в своем арсенале чаны с кипящим маслом или алхимическим огнем, готовые излиться на нападающих. Защитники не предпринимали ничего. Минуты тянулись мучительно долго. Стоя под стеной, Иллидан мог расслышать гудение магических генераторов, которые поддерживали работу демонических военных машин.

Внезапно внутри стен послышались звуки боя, и великие ворота Черного Храма распахнулись. Акама и его телохранители побежали вперед, чтобы присоединиться к сражению. Грянула череда взрывов – это Сломленные добрались до генераторов, – и военные орудия на стенах смолкли. Основные силы наг и эльфов крови снова двинулись к воротам.

Отвратительное лицо вернувшегося Акамы выражало ликование. Он долго ждал этого дня.

Иллидан улыбнулся:

– Как я и обещал, Акама, твой народ получит отмщение. К концу ночи мы все будем пьяны ею. Вайш, Кель, командуйте финальное наступление. Пробил час гнева!

Сквозь открытые ворота Иллидану был виден обширный внутренний двор, тут и там усеянный костями. Краснокожие орки Скверны сгрудились в замешательстве, пока их командиры выкрикивали приказы в попытках вернуть рядам бойцов подобие порядка, чтобы отразить нападение.

В стенах Черного Храма было, должно быть, по десять орков Скверны на каждого из воинов Иллидана. И каждый из врагов был превращен отвратительной магией в существо куда сильнее и бесстрашнее обыкновенного орка. Однако теперь это уже не имело значения. Войска Иллидана пронеслись по внутреннему двору, их узкий клин рассекал нестройные ряды врагов с той же легкостью, как их клинки – орочью плоть.

Иллидан погрузил когти в плоть орка Скверны. Когти захрустели, когда он сомкнул пальцы и вскрыл грудную клетку, вырвав из нее сердце. Даже умирая, орк зарычал и рванулся вперед, широко раскрыв челюсти в попытке зубами вырвать врагу глотку.

Иллидан поднял труп над головой и швырнул в приближающийся к нему отряд краснокожих защитников крепости. Его вес повалил орков на землю. Иллидан прыгнул в самую их гущу, обнажая клинки, и принялся с ужасающей силой разить направо и налево. Враги пали – обезглавленные, лишенные конечностей, изуродованные, а Иллидан, сплошь покрытый кровью, слизнул ее с губ и двинулся вперед, рубя и рассекая все на своем пути.

Повсюду слышались предсмертные крики. Принц Кель’тас и леди Вайш пустили в ход свои заклинания, сотрясая воздух. Иллидана одолевал соблазн присоединиться к ним, но он предпочел приберечь силы для решающей схватки с Магтеридоном.

Какая-то часть Иллидана наслаждалась ближним боем: нет ничего лучше, чем пустить кровь врагу собственными руками. В глубине души, скованная невидимыми цепями воли, демоническая часть его природы наслаждалась этим пиршеством.

Орки Скверны хорошо сражались, но Иллидану и его союзникам они не были ровней. Наги, гораздо более крупные и сильные, обвивали противников змеиными хвостами и душили их. Эльфы крови, мастера колдовства и фехтования, может, и уступали оркам силой, но превосходили их в скорости и ловкости. К тому же их вела клятва верности, которая велела защищать принца даже ценой собственной жизни. Сломленные бились с решимостью народа, который ведет жажда освобождения своей родины из-под власти демонов. Протестующие вопли умирающих орков Скверны летели в небеса, когда краснокожие защитники падали под ударами ненасытных клинков. За несколько минут крепостной двор был очищен, а путь во внутреннюю цитадель Черного Храма и покои Магтеридона – открыт.

– Победа за нами, – сказал Акама. – Храм Карабор снова будет принадлежать моему народу.

– Храм будет возвращен твоему племени, – согласился Иллидан, пряча клинки в ножны. – В свое время.

Это была правда. Он действительно собирался вернуть Черный Храм Сломленным. Как только достигнет своих целей.

Акама поднял на него слезящиеся глаза, а потом, сцепив короткие пальцы, опустил голову. На его лице читалась надежда. Карабор был величайшей святыней его народа, пока Магтеридон не осквернил его, превратив в Черный Храм. Иллидан чувствовал, что храм очень важен и для самого Сломленного. Это была нить, дергая за которую, Акаму можно было заставить танцевать, если потребуется. Впрочем, желания Акамы ничего не значили. Цель Иллидана была куда важнее нужд любого из Сломленных. Он слишком вынашивал свои планы, чтобы позволить каким-то сантиментам встать у него на пути.

– Когда мы одолеем властителя преисподней, большая часть его командиров из числа орков Скверны встанет на нашу сторону, – сказал Иллидан. – Они следуют за сильнейшим, и мы покажем им, что их вера в Магтеридона ошибочна. Те демоны, которых успели призвать в храм, либо присягнут мне на верность, либо их постигнет окончательная смерть.

– Отсеки голову, и тело падет, – кивнула Вайш.

– Ты убьешь Магтеридона, владыка? – спросил Акама.

– Мы сделаем кое-что похуже, – ответил Иллидан, позволив себе злобную усмешку.

– И что же это? – медленно спросил Акама. В его голосе Иллидан уловил сомнение. Похоже, пеплоуст представлял себе победу иначе.

– Подожди немного – и сам увидишь, – ответил Иллидан.

– Как скажешь, владыка, – произнес Акама. – Быть посему.

– Тогда к делу, – подвел итог Иллидан. – Нам предстоит завоевать мир.

* * *

Дверь в тронный зал открылась, и в ноздри Иллидану сразу же ударил смрад демонов. Вокруг трона из костей, на котором восседал Магтеридон, плясало пламя. Повелитель преисподней, впятеро превосходивший ростом син’дорай, оказался кентавроподобным существом с двумя руками и четырехногой нижней частью тела, массивной, как у дракона. Ноги Магтеридона походили на колонны, поддерживающие крышу какого-нибудь древнего храма, и поднимали брюхо демона так высоко, что под ним мог свободно пройти рослый эльф. В одной ручище Магтеридон сжимал глефу величиной с мачту океанского корабля и весом с таран. По обеим сторонам от трона стояло по стражу ужаса – наделенные крыльями летучих мышей и силой малых демонов, они были почти столь же высокие, как их господин. Иллидан ощутил их мощь и враждебность.

Окинув Иллидана пылающим взором, повелитель преисподней произнес глубоким гортанным голосом:

– Я не знаю тебя, чужак, но сила твоя велика. Ты эмиссар Легиона? Тебя прислали сюда, чтобы испытать меня?

– Я прибыл сменить тебя, – рассмеялся Иллидан. – Ты – пережиток прошлого, Магтеридон, призрак ушедшей эпохи. Будущее принадлежит мне. С этой минуты Запределье и все его обитатели склонятся передо мной.

Повелитель преисподней подался вперед, подняв свою гигантскую глефу. Земля задрожала под его шагами.

– Я раздавлю тебя, как насекомое, коим ты и являешься. Поглощу твою мягкую плоть, а вместе с нею – и твою душу, – проговорил Магтеридон с надменной самоуверенностью того, кто считает свою мощь неоспоримой.

Его телохранители выступили вперед. Иллидан прыгнул им навстречу, и его боевые клинки рассекли воздух, вонзаясь в демоническую плоть. Одним ударом он рассек стражу Скверны руку, заставив его выронить секиру, и за следующий удар сердца клинок в левой руке вскрыл противника от горла до паха.

Воины Иллидана присоединились к сражению. Стражи ужаса были могучи, но их было только двое. Оглушенные заклинаниями Кель’таса и Вайш, взятые в кольцо, они пали как медведи, загнанные в угол сворой гончих.

Иллидан выпрыгнул вперед, чтобы лично противостоять Магтеридону. Лезвие огромной глефы повелителя преисподней с грохотом обрушилось на плиты пола, вонзившись в камень на том месте, где миг назад стоял чародей. Иллидан прокатился между исполинских ног владыки Запределья и двойным ударом подрезал сухожилия на передней паре. Властитель преисподней яростно взревел и нанес новый удар, но Иллидан уже был у него под брюхом, с каждым новым ударом исторгая из тела демона потоки ихора. Потом он взбежал по массивному хвосту на спину Магтеридона и вонзил клинки в толстую шею демона.

С высоты Иллидан увидал, что его соратники повергли телохранителей повелителя преисподней. С демонами было покончено. И тогда Иллидан, воздев руки, начал читать связывающее заклинание. Волна высвобожденной магической энергии ударила повелителя преисподней, и Магтеридон вздрогнул, ощутив укол чар.

Сердце Иллидана грохотало от усилия, вложенного в заклинание. Ощущения были сравнимы с попыткой одолеть великана в перетягивании каната. Продвижение Магтеридона замедлилось, а лицо исказилось, как будто он испытывал нечто подобное.

– Ты силен… для смертного, – произнес владыка преисподней.

– Я не смертный, – ответил Иллидан.

– Все, что можно убить, – смертно.

На лбу Иллидана выступили бисеринки пота, дыхание с хрипом вырывалось из его груди. Расправив крылья, он поднялся в воздух над Магтеридоном, подавая сигнал остальным. Леди Вайш кивнула и, воздев руки, принялась творить заклинания. Призрачным зрением Иллидан замечал, как огненные линии образуют вокруг властителя преисподней замысловатые пламенеющие узоры. Догадавшись, что происходит, Магтеридон взревел.

Иллидан добавил заклинанию мощи, и парализованный властитель преисподней замер, не в силах двинуться с места. Сияние магнической энергии отражалось в его клыках размером с надгробие. Магтеридон встал на дыбы, борясь с магией не столько своей колоссальной физической силой, сколько собственной колдовской мощью.

Не ослабляя потока силы, Иллидан взглянул на принца Кель’таса: эльф крови облизнулся, точно гурман при виде пиршественного стола. Вся эта высвободившаяся магия явно что-то пробудила в нем.

– Кель’тас! – прохрипел Иллидан. Эльф крови раскинул руки, добавляя свой голос к заклятию. Колоссальные по силе магические потоки рухнули на Магтеридона. Властитель преисподней вскричал – яростно и непокорно, – но проку от этого не было: даже он не смог бы разорвать связующие чары. Иллидан улыбнулся. Победа была за ним. Первый этап давно задуманного плана завершен.

* * *

Акамы слушал, как владыка Иллидан провыл последние слова связывания. Магтеридон замер, переполняемый бессильным гневом. Он напряг все свое могучее тело, но заклинание продолжало удерживать демона на месте.

Кончено. Повелитель преисподней был повержен. Месть за поражение народа Акамы свершилась. Храм Карабор будет свободен от пагубного влияния демонов.

Акама позволил себе мгновение триумфа. Его силы, объединенной с мощью чародеев из иного мира, оказалось достаточно, чтобы одолеть даже столь могущественного демона, как Магтеридон.

Опустившись на пол, Иллидан сложил крылья. Сияние, исходящее от его магических татуировок, начало угасать, а руки резко опустились. Акама бросился к нему.

– Победа за нами, о владыка.

– Да, преданный Акама, так и есть, – ответил Иллидан. Действительно ли в слове «преданный» проскользнула насмешливая нотка? Впрочем, это не важно.

– Ты освободил храм Карабор.

– Мы освободили храм Карабор.

– Могу ли я спросить, когда мне будет позволено начать, владыка?

– Начать что?

Сердце Акамы будто стиснула ледяная рука. Он заглянул в лицо Иллидану, и не сумел ничего прочесть по нему: лик охотника на демонов был точно маска, пустые глазницы скрывала полоска рунной ткани. Похоже, сбывалось то, чего Акама боялся все это время…

– Мы должны очистить храм, владыка, и вернуть в него благодать. Мы с братьями будем денно и нощно творить необходимые ритуалы. Все будет сделано так, словно гнусное прикосновение Магтеридона никогда не пятнало этого места.

Иллидан неспешно кивнул.

– Время для этого придет, но позже.

– Позже, владыка Иллидан?

– Сперва я завершу свои дела. Предстоит сделать еще многое, прежде чем Запределье будет свободно.

– Но ведь храм уже свободен, владыка, разве нет?

– Ни одно место не может считаться свободным, пока Пылающий Легион способен протянуть к нему свою руку для завоевания. Надо укрепить храм, он станет маяком для всех тех, кто выступает против демонов.

Акама задавил в себе разочарование. Он ждал чего-то подобного, однако не позволил ни единой горькой мысли отразиться на своем лице. Опустив глаза, он произнес:

– Все так, владыка Иллидан, никаких сомнений. Могу я удалиться и сообщить моему народу добрые вести?

– Можешь, – кивнул Иллидан и, чуть помедлив, добавил: – Храм будет возвращен Сломленным, Акама. Просто не сегодня.

– Конечно, владыка. Не сомневаюсь в этом.

Сказав это, Акама поспешил покинуть тронный зал Магтеридона. Ему предстояло подготовиться к путешествию – встрече с тем, кто был способен помочь. Выходя, он отметил насмешливый взгляд, которым его проводил принц Кель’тас. Эльф с самого начала знал, чем все закончится. Как и леди Вайш. К счастью, Сломленный никогда полностью не верил в благие намерения Иллидана и готовил планы действия на случай непредвиденных ситуаций. Весьма мудро поведение, когда ты заключаешь какое-либо соглашение с тем, кого прозвали Предателем.

Если охотник на демонов не поможет ему вернуть храм Карабор, то найдутся другие, кто сделает это. Святыня народа Акамы должна быть очищена, и неважно, чего хочет Иллидан.

* * *

Вместе с Кель’тасом и Вайш Иллидан стоял на самой высокой башне Черного Храма, созерцая унылый пейзаж равнины Призрачной Луны. С зубчатых стен крепости охотник на демонов объявил о своей победе всему Запределью, однако сейчас его снедала тревога. Он не ощущал ожидаемого триумфа. Напротив, Иллидана терзало растущее чувство страха.

Небо вдали было красным, точно кровь, и в сторону Черного Храма мчались багровые тучи. Мощные порывы ветра трепали крылья Иллидана. По воздуху растекались реки бурой пыли. Кожу Иллидана начало покалывать, и он заметил на всем вокруг частицы магии Скверны.

– Что это, Вайш? – вскричал принц Кель’тас. – Откуда пришла эта буря?

– Не высовывайся, глупец! – осадила его предводительница наг. – Приближается нечто ужасное!

Частицы магии стали увеличиваться. Мерцающая аура возникла в воздухе возле крыши, обратившись гигантской светящейся фигурой. Огромная, точно крепостная башня, она нависла над победителями. В ней было нечто такое, что напомнило Иллидану Сломленных, дренеев. Голову исполина венчали рога, его кожа пылала, а вокруг копыт, подсвечивая всполохами все тело, танцевало пламя. Он излучал силу, затмевавшей даже могущество властителя преисподней. Иллидан знал, что его вновь почтил своим присутствием Кил’джеден – владыка демонов, который командовал большей частью Пылающего Легиона.

Кил’джеден злобно посмотрел на Иллидана.

– Глупая мелкая дворняжка. Ты не сумел уничтожить Ледяной Трон, как я приказал, да еще решил укрыться от меня в этом всеми забытом захолустье?! Я думал, ты хитрее, Иллидан!

Было невозможно сделать что-то еще, кроме как встретиться со взглядом Кил’джедена. Глаза Искусителя притягивали, внушали благоговение и трепет и в душе чувство восхищения, трепет. Этот взгляд сулил бесконечность обещаний и вечность ужасов.

Когда установилась ментальная связь, Иллидан вздрогнул, точно пораженный молнией. Он чувствовал, как злобный разум Кил’джедена вторгся в его сознание, и смог уловить проблески поверхностных мыслей своего противника. Он видел миры, обращенные в пустоши, империи, которым суждено стать игрушками в руках демона, следы беспредельной мощи, подвластной этому могущественному созданию и его слугам. «Это может стать и твоим тоже», – сулил его взгляд, не оставляя места сомнению. Подчинись Кил’джедену, и все твои враги будут уничтожены, а мечты о власти – сбудутся. Все, что ты пожелаешь, станет твоим. Не подчинись Кил’джедену, и…

Итак, настал момент, которого Иллидан давно ждал и боялся. Он не мог позволить, чтобы Искуситель прочел его истинные мысли – были вещи, которые Кил’джедену не стоило видеть, и планы, которые повелитель демонов не должен раскрыть до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Он ощутил безмерную силу воли Искусителя в действии – она обрушилась на Иллидана, как приливная волна. Некоторое время он сопротивлялся этой силе, сдерживая ее натиск, а потом позволил пасть внешним стенам ментальной защиты. Затем Иллидан укрепил вторую линию обороны и точно так же, медленно и осторожно, дал ей рухнуть, словно сопротивляться демону было за гранью его возможностей. Сделав это, он пустил в ход заготовленные чары. Тихо и почти незаметно его секреты исчезли, погребенные глубоко в недрах разума. Одновременно с этим Иллидан позволил Кил’джедену пробиться сквозь последний барьер и вторгнуться в то, что якобы было его самыми сокровенными мыслями.

Он чувствовал колоссальное и навязчивое присутствие повелителя демонов. Искуситель листал его воспоминания, пристально изучая паутину памяти. Он искал, искал, искал…

Как и всякий чародей, Иллидан скрывал какие-то части разума. У каждого есть свои темные секреты и страсти, которые не хочется раскрывать ни одному постороннему. Кил’джеден понимал это, как понимал слабости всех живых существ. Иллидан оставил ему несколько соблазнительных приманок, при этом запечатав целые уровни своего сознания за барьерами дезориентации.

Однако ментальный зонд не искал его скрытых тайн. Вместо этого он направился прямо к воспоминаниям о недавних событиях. Перед мысленным взором Иллидана замелькали образы, вытянутые на поверхность любопытством Кил’джедена.

Иллидан вновь вошел под сень Оскверненного леса, решительно настроенный доказать брату, что не инструмент демонов. Он слышал звук, с которым его боевые клинки скрестились с древним зачарованным мечом во время схватки с предателем-человеком – принцем Артасом, слугой Короля-лича, того, кто вел армию нежити, известную как Плеть. Они сражались, пока не поняли, что их силы равны. Во время передышки Артас попытался искусить Иллидана знанием о том, где расположен череп Гул’дана. Иллидан знал, что должен найти его…

Он заново пережил экстаз, наполнивший тело вместе с потоком энергии, когда он разбил печати на черепе и превратился в демона. Он использовал высвободившуюся мощь артефакта, чтобы одолеть владыку ужаса Тихондрия, взявшего контроль над Плетью – и его хозяина. Но даже в момент победы Иллидан познал поражение: родной брат и Тиранда отвернулись от чародея, увидев его трансформацию. Он снова понял, что для него не осталось ничего, кроме изгнания.

Он почувствовал злорадное веселье Кил’джедена от нового воспоминания – последней встрече Иллидана с ним, Искусителем. Демон тогда предложил Иллидану шанс вернуться в ряды Легиона в обмен на уничтожение Ледяного Трона и лишение силы мятежного Короля-лича. Выполнить миссию помешал Малфурион, и тем вынудил брата спасаться от гнева Кил’джедена. Иллидан почувствовал, как Искуситель чуть помедлил, оценив искренность его усилий.

Он заново пережил побег в Запределье, закончившийся очередным пленением Майев. К счастью, на помощь пришли Кель’тас и Вайш. Даже сегодняшний триумф и низвержение Магтеридона были подвергнуты тщательному изучению. Иллидан знал: все это время Кил’джеден был рядом и наблюдал за поражением властителя преисподней. Искусителю все равно, кто правит Запредельем, пока он правит именем Легиона.

Ментальная связь оборвалась так же внезапно, как и появилась. Владыка-демон покинул разум Иллидана неожиданно, и он осознал: то, что, как ему казалось, заняло часы, на самом деле длилось пару мгновений.

Сердце Иллидана тяжело билось в груди. Он был на волосок от гибели: в тот момент даже он не смог бы выстоять против мощи Кил’джедена. Если бы Иллидан умер здесь, то все планы, все принесенные им жертвы стали бы бессмысленны. Сейчас единственным оружием в его распоряжении были слова, и он искал правильные слова. А когда нашел, заговорил с подходящими для ситуации умоляющими нотками в голосе. Он знал, что его самоуничижение польстит тщеславию демона.

– Кил’джеден! Я просто отступил на время. Здесь я пытаюсь укрепить свои силы. Король-лич будет уничтожен, клянусь тебе!

Демон обратил взгляд на Вайш, затем на Кель’таса. Иллидан знал, что жизни всех их троих сейчас висят на волоске. Мгновение тишины, казалось, длилось целую вечность, прежде чем демон заговорил снова:

– В самом деле? Что ж, слуги, которых ты набрал, слегка обнадеживают. Даю тебе последний шанс, Иллидан: уничтожь Ледяной Трон или познай мой вечный гнев!

Иллидан ощутил прилив энергии Скверны. Окружающее Кил’джедена сияние усилилось настолько, что на него стало невозможно смотреть, а когда оно угасло, повелитель демонов исчез. Иллидан глубоко вздохнул. Неужели он сделал это? Скрыл свои истинные намерения от Кил’джедена? Обманул самого Искусителя? Скоро он это выяснит.

Иллидан в ярости сжал кулаки при мысли о том, как вел себя с ним Кил’джеден. «Точно с марионеткой!» Он подавил растущую злобу. Придет время, и он заставит своих врагов – даже Кил’джедена! – поплатиться за все, что они сделали. Надо лишь еще немного поносить маску покорности. Купить себе немного времени, для чего придется сделать то, чего требовал Искуситель.

Он взглянул на своих спутников – в их ответных взорах, обращенных на него, читалось сомнение. Иллидан даже подумал, не стоит ли раскрыть им свои планы, но быстро отказался от этой идеи. Они тоже подверглись ментальному скнированию Кил’джедена. Кто знает, что отозвалось в глубине их сердец в ответ на угрозы и обольщение повелителя демонов?

– Возможно, – произнес он, – укрыться здесь было не самым мудрым решением. Но все равно перед нами поставлена задача. Последуете ли вы за мной в холодное сердце самой смерти?

Леди Вайш подобрала кольца змеиного хвоста и вытянулась во весь рост.

– Наги в твоем распоряжении, владыка Иллидан. Мы последуем за тобой, куда бы ты ни пошел.

Принц Кель’тас выглядел ошеломленным – вполне естественная реакция того, кто был выбран объектом внимания владыки-демона. Взяв себя в руки, он произнес:

– Эльфы крови тоже с тобой, владыка. По твоему приказу мы изгоним Плеть и расколем Ледяной Трон.

– У нас еще есть немного времени, – ответил Иллидан. – Мне нужно сделать кое-что еще, прежде чем мы выступим. Мы должны быть готовы.

Глава вторая

За четыре года до падения

Майев Песнь Теней изучала опаленный пейзаж, прикрыв глаза от сияния громадного солнца Запределья рукой в латной перчатке. Переведя взгляд с пыльной дороги на склон холма, она заметила суетливое движение – один из иноземных соглядатаев нырнул за валун.

– Вижу, наши насекомоподобные друзья все еще следуют за нами, – сказала Аниндра.

Майев взглянула на свою заместительницу. Как и все ночные эльфы, та была высокой и стройной; влажный от пота табард Стража лип к ее телу, а красный платок не давал зеленым волосам упасть на глаза. Аниндра не была первой в списке Майев на должность заместителя, однако выбирать не приходилось. Отряд из тридцати воинов, растянувшийся у нее за спиной вдоль дороги – вот все, кто выжил после засады, всего несколько недель назад вырвавшей Иллидана у нее из рук. Леди Вайш и принц Кель’тас ответят за смерти, которыми сопровождалось освобождение Предателя.

– Опустошители не отстанут, – сказала Майев. – Они голодны.

– Я слышала, они берут пленников на корм своим детенышам, – заметила Аниндра.

Это не стало для Майев сюрпризом. Запределье было отвратительным местом, населенным чудовищными созданиями. Даже ее усиленные чарами доспехи не могли полностью нейтрализовать жар. Хотела бы она вытереть пот, струящийся по лбу, но шлем с забралом этого не позволит… Вместо этого она снова покосилась на гребень холма: насекомых прибавилось, причем заметно. Их движения напоминали Майев гигантских пауков.

Где-то вдалеке взревела сирена сквернобота, исполинской боевой машины, что сотрясала своей поступью окрестные земли. Два дня назад Стражам едва удалось спастись от одной такой, грозившей превратить их всех в кровавое месиво под своими огромными ступнями из демонического металла.

Ночной саблезуб Майев яростно зарычал, словно отвечая на вызов. Другие верховые кошки откликнулись эхом. На склоне холма показался опустошитель, решивший выяснить источник шума.

– Я могла бы пронзить стрелой глаз этого опустошителя, – произнесла Аниндра, доставая одну из своих стрел с отличительным красно-зеленым оперением. Она гордилась своим мастерством стрельбы и любила демонстрировать его, едва только выпадет шанс.

Майев улыбнулась, не разжимая губ.

– К чему беспокоиться? Здесь тысячи других существ. – Она слегка пришпорила своего ночного саблезуба, и он устремился вперед длинными легкими скачками. – Пусть идут следом, если пожелают. В случае нападения мы докажем, что это решение было ошибочным. В противном случае не трать драгоценные стрелы.

Воины следовали за ней гуськом, беспокойно озираясь по сторонам. Майев знала, что ей нужно внимательно следить за ними: В Азероте она бы ни за что не усомнилась в их решимости продолжать охоту, но здесь все было иначе. С тех самых пор, как они прошли через магический портал, преследуя Иллидана, у некоторых из Стражей сохранился совершенно дикий взгляд.

Она снова вдохнула сухой воздух. В Азероте ей доводилось бывать в местах не менее засушливых, но что-то на полуострове Адского Пламени заставляло ее чувствовать жажду более сильную, чем даже в пустыне Танарис. Там Майев хотя бы знала о близости океана. В Запределье им пока не удавалось найти никаких подтверждений того, что в этом месте могло быть море. Насколько она понимала, Запределье парило в великой бездне, и вода здесь была большой редкостью.

– Он не сбежит от нас, Страж, – сказала Аниндра.

Майев тряхнула головой, очистив свои мысли от всего ненужного, и снова сосредоточилась на помощнице и деле.

– Конечно, нет. Не для того я пересекла барьер между мирами, чтобы позволить Предателю избежать правосудия.

– Здесь у него могущественные союзники, – тихо и с намеком на сомнение в голосе напомнила Аниндра. Остальные члены отряда затихли в ожидании, что скажет Майев.

– Независимо от того, насколько могущественны его союзники, он не уйдет, – произнесла наконец она и тут же добавила, прямо отвечая на незаданные вопросы воинов: – Однажды мы уже захватили Иллидана. И захватим его снова.

Лицо Аниндры превратилось в застывшую маску. Она отвернулась, разглядывая гребень холма, словно надеялась скрыть от предводительницы свои сомнения. Опустошители по-прежнему следовали за ними. Майев посмотрела направо. Множество насекомоподобных тварей ковром покрывали соседний склон, перекрывая дорогу с фланга. Если впереди еще больше опустошителей, то Майев и ее воины сами шли в ловушку. Впрочем, не в первую ловушку, которая ждала их в этом мире.

– Когда мы схватили Иллидана, с ним не было Кель’таса и леди Вайш, – сказала Аниндра. Очевидно, воспоминания о том, как два могущественных чародея спасли Иллидана и убили ее товарищей Стражей, тяготили ее.

– Принц Кель’тас, – заговорила Майев, – это вероломный предатель, а леди Вайш – мерзкий урод. Если они встанут на нашем пути, мы убьем их.

Она не была полностью уверена в том, что сможет выполнить свою угрозу, но постаралась отрешиться от этой мысли. Принц эльфов крови и предводительница наг – не важны. Только Иллидан. Не для того она потратила десять тысяч лет своей жизни, держа это зло в заточении, чтобы сейчас, вырвавшись на свободу, оно получило возможность творить новые преступления.

– Думаешь, этот старейшина Сломленных, Акама, в состоянии помочь нам против них? – спросила ее помощница.

– Не знаю, Аниндра. Он может быть полезен, а может, и нет, но, в конечном счете, это не имеет значения. Мы победим. Как побеждали всегда и будем побеждать впредь.

Аниндра отвернулась. Погруженная в тишину Майев снова сосредоточилась на окружающем ландшафте. Земля Запределья была разорвана при помощи магии – ужасное предостережение тем, кто заигрывает с магическими силами. Майев уже видела подобное раньше.

* * *

Хотя с тех пор прошло более десяти тысяч лет назад, Майев помнила все, как будто это случилось вчера… нет, всего несколько часов назад. Воспоминания о том ужасном дне, когда она впервые увидела Пылающий Легион, были еще очень свежи.

Никто тогда не понял, с чем они столкнулись на самом деле. Они решили, что Легион – лишь временная угроза, порожденная неуправляемой магией. Сочли Иллидана просто обманутым чародеем. Так подумали многие. Но Майев всегда знала, что все было иначе.

Запах озона в воздухе Запределья напоминал ей о первой встрече с инферналом. Она помнила смрад полуразумного создания так же отчетливо, как запах ночных цветов среди павильонов Дарнаса. Инфернал казался слишком большим и наполненным магией, чтобы противостоять ему. Листья увядали при его приближении, точно осенью, от близости к его пылающему телу. Тогда Майев воззвала к силе Элуны, и богиня луны уничтожила демона, разбив его на несколько раскаленных осколков, оставив Майев исцелять опаленную плоть его жертв.

То была лишь одна из тысячи схваток. Во время Войны Древних Майев навидалась ужасов: горели леса, гибли народы. Она усвоила урок: с теми, кто ищет силу в извращенной магии, не может быть компромиссов. Их надлежит искоренить, сокрушить, умертвить прежде, чем они смогут погубить невинных или осквернить все естественное и доброе.

Майев знала это с самого начала. Как жаль, что остальные не обладали ясностью ее взора: послушай они ее тогда, и не возникло бы необходимости в охоте сейчас. Если бы Иллидана убили сразу, как только его порочная суть проявилась впервые, удалось бы сохранить бесчисленное множество невинных жизней.

Вместо этого они послушали совета Иллиданова близнеца, Малфуриона, и Тиранды Шелест Ветра. Эти двое щадили Иллидана снова и снова, даже когда его злоба стала для всех очевидна. В конце Войны Древних, когда Майев уже собиралась покончить с Предателем, разве не они даровали ему милость и приводили все новые и новые аргументы в пользу его заточения, а не казни?

С тех пор Тиранда зашла еще дальше, убив Стражей, охранявших темницу Иллидана. Она утверждала, что освободила Предателя ради его помощи в борьбе против Легиона. Сперва казалось, что Тиранда права – Иллидан действительно помог им, но позже его подлинная сущность проявила себя: поглотив силу черепа Гул’дана, Предатель обернулся демоном, и сама плоть его мутировала, дабы отразить чудовищность души. Однако и тогда брат всего лишь изгнал его из лесов, а не нанес смертельный удар.

Майев фыркнула. Иллидан был всего лишь орудием Легиона. Всегда был и всегда будет. Из-за этих дураков она провела десять тысяч лет, сторожа жалкого колдуна.

И ради чего?

От ярости Майев стиснула зубы. Тиранду тоже следовало заточить на долгие века рядом с Иллиданом. Она заслужила этого, когда с безрассудством, которое превосходило только ее же высокомерие, освободила Предателя. Она выставила на посмешище все клятвы, принесенные Майев, превратила десять тысяч лет бдения в злую шутку. Даже если она сейчас правит ночными эльфами, у нее не было права поступать так.

Из задумчивости Майев вел звук, донесшийся справа. Опустошители подступали. Они прижимались к земле, используя неровности рельефа, чтобы избежать атак магией или обстрела из луков. Похоже, эти твари были умнее, чем предполагала Майев. Впрочем, это не имело особенного значения, учитывая их численность. Она же сейчас не могла позволить себе потерять даже одного воина. Подняв руку, Майев жестом приказала вдвое увеличить скорость. Безупречно дисциплинированные Стражи увеличили темп: их огромные ездовые кошки вытянули длинные лапы и помчались вперед.

На лице подскакавшей к предводительнице Аниндры читался вопрос. Она жаждала узнать, отдаст ли Майев приказ развернуться и атаковать. Разумеется, сейчас не время бессмысленно разбрасываться жизнями. Только не тогда, когда след Предателя такой четкий, а запах добычи щекочет ноздри.

Майев думала об Иллидане. Предатель перестал быть эльфом. Майев содрогнулась, когда вспомнила, чем он стал: рога, копыта, крылья летучей мыши… Демон настолько же, насколько ими были эредары, которым он поклонялся, а затем предал.

Если он их действительно предал…

В этом и заключалась вечная проблема – понять истинные помыслы Иллидана. Никто в здравом уме не сумеет постичь, что этот маньяк затеял на самом деле. Разум Предателя настолько искажен силой темной магии, которой он так жаждал, что логика поступков Иллидана ускользала, и это было проблемой. Единственный для охотника способ гарантированно схватить добычу – понять ее.

Порой это тревожило Майев. Она слышала перешептывания воинов за своей спиной и знала, о чем они говорят. Были те, кто считал, что она стала такой же искаженной недугом, как и враг, которого охраняла столь долго. Какая горькая ирония… Майев усмехнулась.

Слабаки! Все они слабаки, не готовые иметь дело со злом, которое так глубоко укоренилось среди них. Боящиеся тех, кто нашел в себе силы сделать то, что должно быть сделано. Идущие на компромиссы с демонами, способными уничтожить их, да еще и убеждающие себя, что поступают мудро. Что ж, она, Майев, лучше всех знает истину. Никаких компромиссов! Она не успокоится, пока Иллидан не будет мертв или, скованный, не вернется в свою тюрьму. Майев помнит свой долг и свои клятвы, и ей все равно, что на ее счет думают другие. Ее не удастся отвлечь от поисков.

– Страж Песнь Теней! – ворвался в ее размышления голос Аниндры.

– В чем дело? – спросила Майев, и заместительница вздрогнула от холодности ее тона.

– Вон там!

Палец Аниндры указал направление. Последив за ним взглядом, Майев увидела скопление опустошителей на склонах холмов. Когда же Стражи преодолели подъем, то увидели внизу, в долине под ними, еще больше четвероногих монстров, преграждавших им путь. Погруженная в мысли об Иллидане, Майев не сумела вовремя заметить ловушку. В очередной раз послав проклятие Предателю, она покричала:

– Приготовиться к бою!

* * *

Стражи со своей предводительницей во главе выстроились в линию. Майев изучала лица воинов, отметив, чей взгляд в панике мечется по сторонам, а чей устремлен на врага с холодной и смертоносной решимостью. Вторых оказалось гораздо больше, и сердце Майев преисполнилось гордости. Ночные эльфы были окружены, враг превосходил их числом, но, даже столкнувшись с сотнями монстров из иного мира, они не испугались. Некоторые уже приготовили луки и глефы. Чувствуя настроение хозяев, ночные саблезубы зарычали с вызовом. Друид Сарий спешился и обернулся огромным медведем, шкуру которого покрывал мистический узор.

Майев прикинула шансы. Встать и принять бой означало оказаться гарантированно разбитыми – число опустошителей было огромно. Их явно что-то потревожило.

Она обернулась на пыльную тропу – пусто. Скорее всего, удастся отступить почти без сопротивления, но тогда они окажутся там, откуда начали свой путь. Если она собиралась встретиться с Акамой, то нужно пробиваться вперед, в глубь земель, которые местные называют Зангартопь.

Майев не могла не признать, что ей любопытно: послание Сломленного намекало, будто ему известно о планах Иллидана, а все, что удалось узнать от дренеев в храме Телхамата, что Акама – предводитель племени пеплоустов. Он располагал войском и знал эту местность. И он единственный счел возможным связаться с нею, Майев. Но откуда его посланники знали, где ее искать? Зачем он вышел на нее? Может, заманивает в ловушку?

Небо впереди становилось темнее: на горизонте угадывались смутные очертания не то холмов, не то огромных деревьев. В воздухе ощущался странноватый привкус, а чуть влажный ветер доносил запах гнили, разложения и еще чего-то, что Майев не могла разобрать.

Зангартопь была чудовищным местом – болотистой местностью, полной чужеродных ужасов. Сделав глубокий вдох, Майев оглядела противников: тварей много, но им явно недостает дисциплины, и в их скоплении есть слабые места. Если сосредоточить всю силу удара в одном месте, то можно будет прорвать строй врага и промчаться дальше по тропе, словно ветер. Вряд ли эти шустрые монстры последуют за ними в болото. Похоже, их дом – сухие холмы.

– Построиться клином позади меня. Пробьем себе дорогу прямо сквозь ряды этих животных.

Стражи согласно закивали. Аниндра вскинула рог и протрубила одну протяжную серебристую ноту, и ночные эльфы помчались в атаку вниз по склону.

Майев скривила губы в улыбке, обнажая серповидный клинок теней. Пусть ненадолго, но она все же сможет забыться в яростной схватке и позволить разуму отдохнуть. Ночной саблезуб под ней взревел, и эльфы обрушились на опустошителей лавиной меха, когтей, мускулов и клинков.

Майев полоснула клинком ближайшую тварь, жалея, что это не Иллидан.

«Что же задумал Предатель на этот раз?»

Глава третья

За четыре года до падения

Майев скакала к деревне Сломленных под названием Прибежище Оребор. Она облизнула губы, и язык защипало от спор. Они были всюду: в волосах, в одежде. Споры оседали за ушами и в пропитанных потом рукавах. Кожа эльфов покрылась фосфоресцирующей плесенью, избавиться от которой было почти невозможно: приходилось выскабливаться и применять исцеляющую магию.

Полуостров Адского Пламени был не так ужасен. Вход в Запределье располагался в пустынном аду, кишащем орками Скверны и прочими монстрами, но в Зангартопи оказалось куда мрачнее. Здесь было жарко, душно и влажно. Небо скрывалось за кронами исполинских грибных деревьев, куда выше и крупнее дубов Ясеневого леса. В их тенях планировали похожие на скатов летуны и другие, похожие на медуз, твари.

Да, орков тут было меньше, зато подстерегали другие опасности. Едва Стражи ушли от опустошителей, как на них напал гигантский ходячий гриб. Лес кишел ограми и крупными насекомыми, которые жалили и откладывали в телах укушенных личинки. Так Майев потеряла Колею: ее просто сожрали изнутри. Еще одна жертва, которую можно бросить к ногам Иллидана.

Майев так не хватало красоты Дарнаса. Она отдала бы десять веков жизни за то, чтобы вдохнуть его чистый воздух и прогуляться по просторным площадям, услышать песни сказителей. Прочь, слабость! Какой смысл желать того, чего никогда не получишь?

Прибежище Оребор стояло в тени зазубренной горной гряды. В свое время, наверное, здесь был оплот местной цивилизации, но теперь это место лежало в руинах: полуразвалившиеся хижины на мраморном фундаменте некогда величественной площади, окруженном стоячей зловонной водой.

Их окружали Сломленные. Эти существа впервые видели ночных эльфов и взирали на них с удивлением. Один или два решились просить милостыни, но прочие сокрушенно и устало отворачивались. Да, эти не поднимут руки, даже чтобы защититься. Из таких надежных союзников не выйдет.

Впрочем, не все Сломленные опустились. Кое-кто ходил при оружии и на чужаков поглядывал настороженно. Майев подъехала к одному воину и громко спросила:

– Акама! Где его найти?

Сломленный пристально оглядел Майев и ее спутников. Ей уже начало казаться, что воин не ответит, но тут он ткнул большим пальцем в сторону городского центра.

Из некоторых хижин доносилось рыдание. Майев скривилась, когда ее ноздрей коснулся смрад гниющей плоти. В здешних условиях раны долго не затягивались и быстро начинали гноиться. Порой в порезы попадали споры грибов и прорастали там, точно плесень в хлебной мякоти. Мимо, шлепая копытами по лужам в разбитой мостовой, прохромала старуха. На чужаков она даже не взглянула – шла, опустив глаза, не обращая внимания вообще ни на что, поглощенная собственным отчаянием.

– Как они ухитряются выжить здесь? – печально спросила Аниндра. От вида деревни Сломленных в ней пробудилось некое подобие сочувствия.

– Едят грибы и насекомых, – уверенно ответила Майев, потому что именно этим питались ее солдаты последние несколько дней. Чужие и непривычные, местные растения и живые существа, тем не менее, годились в пищу. По крайней мере, никто пока не отравился. В такой еде, конечно, могли оказаться медленнодействующие яды, которые просто еще не проявили себя, однако Майев при помощи магии выяснила: опасности нет. – А в озерах по пути сюда я видела рыбу и прочих водных тварей.

– Да, – согласилась Аниндра, очевидно, припомнив огромных чешуйчатых гидр, что напали на них. – Надо думать. Ты правда веришь, что этот Акама сумеет нам помочь? – Она повела рукой по сторонам. – Он и своим-то помочь не в силах.

Майев была согласна, однако не спешила признаваться в этом. Боевой дух эльфов и так был не на высоте.

Впереди она заметила очередного часового.

– Акама, – произнесла Майев, и воин указал в сторону небольшой хижины на краю площади. Дом охраняла группа Сломленных в пепельно-сером: вроде и не враждебные, но и не дружелюбные.

Подъехав к ним, Майев сказала:

– Мне нужен Акама.

Сломленные, казалось, даже не слышат ее, но потом вдруг, как по команде, они отошли в стороны, освобождая путь ко входу.

Аниндра и остальные эльфы держались сразу за Майев. Стоило им приблизиться к жилищу, как Сломленные пиками преградили путь.

– Только ты, – сказал Майев Сломленный с командирскими знаками отличия. – Если ты та, кого зовут Майев Песнь Теней.

Воздух затрещал от напряжения: эльфы не желали оставлять предводительницу – вдруг ее ждет ловушка? С другой стороны, если Сломленные – будущие союзники, не стоит портить с ними отношения. К тому же Майев способна о себе позаботиться. Любой, кто покусится на ее жизнь, быстро в этом убедится.

– Ждите здесь, – приказала она Стражам. В ответ на вопросительный взгляд Сария Майев кивнула, и друид скрылся в тени у груды каменных обломков. В обличье огромной птицы уселся на вершину кучи и, сверкая глазами, стал озираться по сторонам.

Охрана оставалась невозмутимой. Майев шагнула в хижину и сразу услышала плач младенца.

Посреди комнаты, у очага перекошенный Сломленный склонился над ребенком и коснулся его лба. Прошептал несколько слов, и Майев тут же ощутила прилив энергии: не омерзительной Скверны и не извращенной тайной магии, нет, совсем другой. Бдительность она, впрочем, ослаблять не спешила: есть много способов скрыть злую суть чародейства.

Дитя – девочка – притихло, и Сломленный прошептал ей что-то на ухо. Майев снова почувствовала ток силы. Плач смолк, сменившись ровным дыханием и тоненьким похрапыванием.

Сломленный же встал и обернулся к Майев. Говорил он сипло, и причиной тому был не только возраст. Ему как будто приходилось выталкивать слова, через боль, насильно.

– Решил сделать доброе дело, пока ждал тебя. – Он умолк, переводя дыхание. – У Розарии грудная хворь, началась лихорадка, но я вроде сумел выжечь болезнь. В тепле и сухости девочка полностью поправится.

– Ты – Акама.

– Да, я Акама, предводитель пеплоустов.

– Ты передал, что хочешь поговорить.

– А ты – Майев Песнь Теней?

– Интересно, откуда ты узнал мое имя?

– Он упоминал его.

– Кто – он?

– Тот, кого вы зовете Предателем.

Майев потянулась к клинку теней, но Акама никак на это не отреагировал. Напротив, широко развел руки, показывая, что безоружен. Впрочем, значения это не имело – он ведь владел магией.

– Что тебе известно о Предателе? – спросила Майев.

– Увы, слишком много. Идем, нам есть что обсудить.

Акама указал на черный ход. Вполне возможно, он задумал разлучить ее со Стражами. Если так, то Сарий приглядит за ним в измененном облике, да и сама Майев сумеет постоять за себя.

– Ты первый, – ответила Майев, жестом приглашая Акаму выйти. Тот кивнул и, хромая, двинулся к проходу. Сломленный совершенно спокойно повернулся к Майев спиной, как бы показывая, что не опасается предательского удара.

С противоположной стороны хижину Акамы окружали развалины домов, кругом валялся мусор, и всюду была плесень. Гудели, поблескивая хитином, голодные насекомые. Майев наморщила нос.

– Мы не всегда жили так, – признался Акама. – Некогда Прибежище Оребор было прекрасно.

– Придется поверить тебе на слово.

– И правильно. Нер’зул разрушил наш мир, а ведь некогда здесь был центр цивилизации, науки и торговли.

– С трудом верится.

– Видела бы ты этот город, когда по нему прогуливались десятки тысяч моих соплеменников, восхищаясь красотой статуй и богатством домов!

– Я сюда не дом прибыла покупать. Я ищу союзников.

– Ты, – Акама взглянул на Майев, – не первая из своего племени, кто говорит мне о том же.

– Иллидан больше не один из нас. Он давно утратил право называться ночным эльфом. Еще когда первый раз заключил союз с Пылающим Легионом.

– И все же, если верить его словам, некогда он был героем твоего народа.

– Да. Если верить его словам… Я могу изложить историю иначе.

Миновав пограничные столбы, они вышли к берегу широкого и тихого озера. Над поверхностью, меж разбросанных тут и там островков, сновали гудящие насекомые-гиганты. Акама остановился у небольшого прудика: вода в нем была чище, однако и на ее поверхности плавали едва заметные споры грибов, а в глубине мелькали смутные тени.

– Я, скорее всего, поверю тебе. – Акама указал на выщербленную каменную скамью. – Прошу, присядь.

Майев не сдвинулась с места и демонстративно взялась за рукоять оружия.

Акама изобразил подобие улыбки, обнажив при этом грозного вида клыки.

– Как хочешь, но знай: никто здесь не желает тебе вреда. Давай же поговорим о Предателе.

Только этого Майев и ждала.

– Он – воплощение великого зла. Давным-давно, более десяти тысяч лет назад по азеротскому летоисчислению, он предал нас, примкнув к Пылающему Легиону. Сотню веков я стерегла его, пока он томился в темнице, расплачиваясь за злодеяния, но меня подлейшим образом предали те, от кого этого никак нельзя было ожидать. И вот Иллидан скрылся от моего гнева здесь. Он страшный чародей, погрязший в коварстве, какое тебе…

– Я все знаю, – поднял руку Акама. – Я беседовал с ним, бился с ним бок о бок…

Майев осмотрелась, в любую секунду ожидая, что из воды вынырнет нага, или из лесной чащи выбегут эльфы крови… но нет, ничего такого не произошло.

Акама наклонил голову и с любопытством присмотрелся к ней. Можно было подумать, что ему даже весело.

– Зачем ты служишь Предателю? – спросила Майев, не в силах сдержать гнев. Любой демон содрогнулся бы, увидев ее сейчас, но Акама лишь пожал плечами.

– Враг моего врага, он обещал освободить храм Карабор.

Сказав это и встретившись с сердитым взглядом Майев, Акама потупился. Глядя на переплетенные пальцы, он тяжело вздохнул.

– Обещаний он не исполнил? – догадалась Майев.

– Храм мы отвоевали больше месяца назад, но с тех пор Иллидан и пальцем не пошевелил, чтобы вернуть святыню моему племени. И вряд ли вообще вернет. Боюсь, мы свергли прежнего деспота, властителя преисподней Магтеридона, и пустили на его место силу куда страшнее. Иллидан заново заключил союз с владыкой-демоном Кил’джеденом: согласился разрушить Ледяной Трон. Похоже, наша святыня так и осталась во власти Пылающего Легиона, только сменив наместника.

– Теперь я – враг твоего врага?

Акама кивнул.

– Однажды ты уже бросила его в темницу. Иллидан тебя ненавидит и, если чутье меня не подводит, боится. В тебе заключена огромная сила, я это чувствую.

На губах Майев промелькнула улыбка – едва заметная и холодная, точно серп убывающей луны.

– Боится, и правильно делает. Я либо снова заточу его в тюрьму, либо казню.

– На это я и рассчитываю, – глухо проговорил Сломленный. Он присмотрелся к водам озера, словно те вот-вот откроют ему некую великую истину.

– Тебя устроит и такой поворот событий? – спросила Майев, хотя уже знала ответ. Сломленный сколько угодно мог прикидываться святым мудрецом, но на деле он сам предатель: служит Иллидану и тайно обращается за помощью к Майев. Это можно использовать. Говоря его собственными словами, он – враг ее, Майев, врага.

– Если нет иного способа вернуть святыню… – Акама с присвистом вздохнул и, расцепив пальцы, посмотрел на Майев. – Я провел в храме годы юности. Он был… он остается для нас священным местом, и я не позволю снова осквернить его, – произнес в пустоту Сломленный. В его голосе угадывались боль и искреннее чувство потери.

– Ну, и как ты думаешь поступить?

– Сейчас мы ничего не можем поделать.

– Что?! – спросила Майев, не в силах скрыть потрясение. Она до боли в костяшках пальцев сжала рукоять оружия.

Майев пришла, ожидая, что ее встретит либо западня, либо новый союзник. Ее душа жаждала действия. Как может этот жалкий древний старец сидеть тут, сложа руки, пока Предатель разгуливает на свободе?!

– Иллидан сейчас слишком силен: его поддерживают принц Кель’тас и леди Вайш. Надо полагать, с ними ты уже встречалась – на свою беду?

– Я не боюсь их.

– А зря.

– Не тебе говорить, кого мне стоит опасаться.

Сделав виноватый жест рукой, Акама произнес:

– Понимаю.

– Ты пришел сюда просить моей помощи, а сам готов прятаться в руинах? – Возможно, Акаму не впечатлили размеры войска Майев? Или он не верит в ее способность заново пленить Иллидана? Оценил ее и нашел слабой? – Просишь помощи и ничего не предлагаешь взамен.

– Эльфы… живете так долго, а терпения набраться не в силах. Всему есть свое время и место. Жажде отмщения лучше дать настояться.

– Я не мести ищу, но правосудия.

– Да, так тебе кажется. – Акама совершенно точно насмехался над Майев.

Он снова посмотрел на озеро. В этот момент нечто крупное выпрыгнуло из воды и, схватив жука, скрылось в темных глубинах.

– Эти создания умеют выжидать днями, затаившись и ничем не выдавая себя. Притворяясь безобидными. Однако стоит добыче приблизиться, как они атакуют. Могут запросто отхватить тебе руку.

– Желаешь уподобиться рыбине?

– Это угорь.

– Я прибыла не за уроком рыбоводства.

– Но чего-то ты ожидала?

– Как я могу тебе помочь, если ты не помогаешь мне?

– В нужное время я предоставлю тебе любую необходимую помощь, однако мое племя не станет жертвой твоего безрассудства.

Майев выпустила рукоять клинка. Размяла пальцы, сделала глубокий вдох. Ярость понемногу унялась, уступив место спокойствию.

– Что ж, ладно. Тогда поведай хотя бы, чем занят Предатель.

– Переправляет Магтеридона в Цитадель Адского Пламени.

– Зачем?

– Он мне не все рассказывает, – пожал плечами Акама.

– Наверное, не доверяет.

– Наверное, тому есть причина.

Порывшись в мешочке на поясе, Сломленный извлек на свет маленький неотесанный камень, испещренный неизвестными рунами. Протянул его на ладони Майев. Та ощутила в камне магическую силу; присмотрелась, но в руки брать даже не подумала. Впрочем, камушек не излучал флюидов Скверны или тайной магии.

– У меня есть близнец этого амулета, – сообщил Акама. – Когда мне будет что сказать, я свяжусь с тобой через него. Конечно, – добавил Сломленный, видя, что Майев по-прежнему не желает брать камень, – если боишься, то можно изыскать иной способ…

Майев не дослушала. Она схватила амулет и тут же, через перчатку, ощутила покалывание в руке. Ничего страшного, однако, не произошло.

– Как пожелаешь.

Акама отвесил легкий поклон.

– Теперь я понимаю, отчего Предатель тебя так боится: вы очень похожи.

Сказав это, Акама ушел. Оставшись одна, Майев всмотрелась в собственное отражение на поверхности озера: Майев в воде взирала на нее с яростью и досадой. Тогда эльфийка подобрала с земли голыш и бросила в воду. Темная зеркальная гладь пошла рябью, и образ разгневанной Майев пропал.

Глава четвертая

За четыре года до падения

Майев и ее Стражи медленно крались по горячим камням. Огромные валуны отбрасывали длинные тени под палящим солнцем полуострова Адского Пламени. Обратный путь из Зангартопи выдался долгим; ехали быстро, но все мозоли окупятся с лихвой, если удастся застигнуть Иллидана врасплох. Зачем Майев Акама, если всего-то нужно ударить по Предателю, когда тот почти не ожидает нападения?

Аниндра вскинула руку и показала три пальца. Майев подползла к ней и, выглянув из-за гребня холма, убедилась в правоте своей помощницы: впереди их поджидало три орка Скверны – здоровенные и мускулистые краснокожие твари с горящими глазами. Как и все орки, они сильно горбились; напряженные мышцы выдавали едва сдерживаемую ярость. Двигались орки Скверны угрюмо, дергано; им явно не терпелось сразиться с кем-нибудь.

Что ж, Майев даст им бой. Ей нужно занять позицию с видом на дорогу к Цитадели Адского Пламени, когда по ней поедет Иллидан.

Призвав на помощь силу, Майев совершила скачок и в мгновение ока преодолела расстояние до врага. Едва слышно хлопнул вытесненный воздух, и она оказалась за спиной у самого крупного орка. Один удар – и его голова отделилась от шеи. Майев прыгнула на второго орка и вонзила клинок ему в грудь. Перекатилась дальше. Третий орк попытался схватиться за топор, но Песнь Теней ударила его ногой под колено. Орк упал, и Майев поспешила перебить ему яремную вену.

Управилась она за считаные мгновения – Аниндра только успела натянуть лук. Затем Майев жестом подозвала своих воинов и оттащила трупы в тень под валуном, где их не заметили бы наездники на ветрокрылах.

Потянуло запахом крупной кошки: Сарий тоже присоединился к Майев в ее укрытии. На этот раз друид принял облик пантеры необычного окраса. По пустыне он шел вдоль изгибов бурой тропы, в полном молчании, никому не попадаясь на глаза, однако храня строжайшую бдительность. Зарычав в знак приветствия, друид направился к краю гребня. Майев бесшумно проследовала за ним на выступ скалы и взглянула на Цитадель Адского Пламени.

Как и все орочьи крепости, построена она была грубо и безыскусно, но отличалась еще и необычно крупными размерами. Казалось, Цитадель, сложенная из неотесанного красного камня и костей животных величиной с гору, способна была вместить армию исполинов. Ее башни напоминали гигантские пальцы, готовые вцепиться в небо, от стен веяло магией, и даже с такого расстояния Майев ощущала их злую ауру. Впрочем, не крепость привлекла ее внимание, а процессия, что двигалась по дороге к ней.

Плотная колонна из десятков тысяч орков Скверны протянулась на многие лиги; она перемежалась отрядами демонов, несущих стяг Иллидана. В авангарде ехали на птицеподобных скакунах эльфы крови, возглавляемые своим принцем. Кель’тас следил за исполинской колесницей, впряженной в двадцатку копытней. Чтобы животные не паниковали, на них надели наголовники с шорами.

Майев поняла, к чему такие предосторожности, когда взглянула на клетку в колеснице: в ней сидел властитель преисподней Магтеридон. Во много раз превосходящий ростом иного эльфа, он сотрясал прутья решетки из оскверненной стали руками размером с древесные стволы. Даже издали Майев ощутила исходящую от него ауру силы; она поражала, словно вонь от десяти тысяч горящих тел. Властитель преисподней был прикован к колеснице цепями, способными удержать на приколе огромнейший из боевых кораблей. Звенья их скрепили заклинаниями такой мощи, что ее хватило бы остановить дрейф континентов.

В колеснице ехал и Иллидан – расправив крылья и победно подбоченившись, не выказывая ни капли страха. В другое время он смотрелся бы на фоне властителя преисподней, как белка рядом со зловепрем, однако из-за ауры магической силы Предатель выглядел гигантом под стать Магтеридону.

Не только Майев следила за процессией: вдоль гребней скал собирались кланы орков и другие любопытные. Все они пришли засвидетельствовать, как прежнего владыку Запределья везут в Цитадель Адского Пламени – в цепях. В душе Майев полыхнула испепеляющая ненависть.

«Наслаждайся триумфом, Предатель, – подумала она. – Это твоя последняя победа».

Рядом упала на живот Аниндра. При виде победоносной процессии глаза у нее округлились, а пальцы на тетиве ослабли. Сарий издал тихий, похожий на скулеж, рык. В небе, расправив покрытые коростой крылья и ловя теплые восходящие потоки воздуха, кружили падальщики.

Майев подумала: орки Скверны наверняка не ожидают нападения. Еще немного – и солнце опустится за горизонт. Иллидан, скорее всего, намеревался прибыть в цитадель засветло, но самоуверенность сделала его небрежным: двигался он слишком медленно. Можно приказать Стражам рассредоточиться у клетки, прикрыть ее, Майев, а она нападает на Предателя. Один быстрый удар – и тот лишится головы. Ослепленный гордыней, Иллидан и не заметит приближения Стража.

Майев позволила себе слабость: предвкушение момента, когда она покажет всем отрубленную голову Предателя и швырнет ее в толпу орков. Ее и саму убьют на месте, но смерть стоит того, чтобы прервать проклятую жизнь Иллидана. Если старый враг первым отправится в небытие, Майев умрет спокойно. Она скривила губы в усмешке, мысленно хватая голову Предателя за шелковистые волосы и поднимая ее, глядя, как из разрубленной шеи сочится кровь.

Не так уж это и невозможно. Майев совершит скачок прямо к Иллидану; несобранная толпа орков и демонов даже понять ничего не успеет. Свое приближение глава Стражей скроет отвлекающими и маскирующими чарами. Там, внизу, не сыщется никого, кто сравнился бы с ней в этом искусстве: ни Кель’тас, ни Вайш, ни Иллидан такого не умеют.

Аниндра коснулась руки Майев, и та поспешила избавиться от посторонних мыслей.

– В чем дело?

– Страж Песнь Теней, я уже спрашивала тебя, что нужно Предателю от пленного властителя преисподней. Он, кажется, был охотником на демонов, так для чего ему живой враг?

Майев взяла себя в руки, и бушующее пламя ненависти медленно утихло. Эльфийка отодвинулась от края обрыва. А ведь она чуть не скомандовала наступление. Заманчивая мысль о том, чтобы погибнуть в сиянии славы, уничтожив врага, чуть не заставила ее совершить ошибку. Вдруг что-то пошло бы не так? Вдруг Предатель сумел бы бежать, оставив Майев и ее малочисленный отряд своим легионам?

«Нет, все прошло бы, как надо», – сказала себе Майев и глянула на руку: ни тени дрожи. Затем она сосредоточилась на вопросе помощницы, а он, надо сказать, не был лишен смысла. На что понадобился Иллидану живой властитель преисподней? Могущественное создание вроде Магтеридона не заставишь служить, как малого демона. Даже Иллидан не настолько безумен, чтобы тешить себя ложной надеждой и пытаться его сковать.

– Зачем Предателю это создание? – переспросила Аниндра, как будто Майев не расслышала ее в первый раз. Видно, помощница очень хотела получить ответ или же просто думала отвлечь Майев от цели.

– Для жертвоприношения или угрозы, – пробормотала Майев. – Кто знает, что творится в голове у этого безумца?

– Зачем же приносить в жертву Магтеридона? Что ему с этого?

– Откуда мне знать? – покачав головой, сердито проговорила Майев.

Аниндра спокойно выдержала ее взгляд.

– Ты всегда повторяла: охотник должен понять добычу.

Сарий снова зарычал: похоже, и ему хотелось знать ответ на этот вопрос. Майев подальше отодвинулась от края обрыва. Сердце ее колотилось с бешеной скоростью, дыхание сделалось прерывистым. Майев еще раз, украдкой, глянула на Иллидана: он стоял в колеснице, такой уверенный в собственной неуязвимости. Вот бы стереть эту улыбку с его губ, втоптать его лицом в грязь.

Сарий коснулся когтем ее правой руки. Майев сразу поняла, что хочет сказать друид: Иллидан смотрел в их сторону. Туда же обратились взоры его армии. Ну нет, с такого расстояния он не сумел бы разглядеть Майев и ее спутников. Никак не сумел бы.

Майев поспешила прочь от края, Аниндра и Сарий не отставали. Во рту пересохло, и эльфийка напряглась всем телом в ожидании, что вот-вот раздастся разъяренный вопль, с которым орки Скверны кинутся в погоню.

Майев лежала на спине, глядя в небо. Никто не заревел, не подал сигнала тревоги. Возможно, Иллидан и видел Майев, но решил, что угрозы она не представляет. Какое оскорбление!

Скатившись вниз по склону, туда, где ее точно не заметили бы, Песнь Теней вскочила на ноги.

За ней медленно последовали ее угрюмые воины. Они нарушили дисциплину, забыли о тактике. Полагалось выставить часового и следить, чтобы на них не напали, как сами они недавно напали на троих орков Скверны. Только Майев раскрыла рот, готовясь отчитать эльфов, как заметила на себе их взгляды.

Аниндра сжимала и разжимала пальцы на рукояти клинка – она всегда так поступала, желая скрыть сильное волнение. Сарий снова принял свое истинное обличие. Его резко очерченное лицо оставалось спокойным, тогда как плотно сжатые губы напоминали тонкий шрам; прищурившись, друид пристально смотрел на главу Стражей. Идеально гладкий лоб его избороздили морщины.

Майев присмотрелась к эльфам: некоторые побледнели, покрылись испариной – и отнюдь не только из-за жары. Прочие озирались по сторонам, словно мыши в ожидании, что с залитого лунным светом неба на них вот-вот обрушится сова.

Ночные эльфы боялись.

Майев с трудом верила глазам. Они ведь Стражи, их выбрали за смелость и стойкость. И прежде они безропотно проходили с ней через опасности, бесконечное число раз, но вот отряд, похоже, готов был сдаться и бежать.

Бойцы стояли перед ней полукругом.

– Нам не победить, – сказал один.

Майев изо всех сил боролась с гневом. Хотелось кричать на Стражей, бранить их за трусость и неверие, однако ее могли услышать враги – бесчисленная армия, марширующая по дороге внизу.

Майев нехотя позволила себе признать: возможно, ее эльфы правы. Закрыв глаза, она вознесла молитву Элуне, а когда снова осмотрела отряд, то не увидела Стражей, гордых и дисциплинированных солдат, которые покидали с ней пещеры под Хиджалом. Вместо них перед Майев стояла толпа грязных ночных эльфов, потерявшихся в чужом жестоком мире, вдали от дома, где им противостоят могущественные армии. Иллидан сокрушил самого сильного демона в Запределье и поставил его легионы себе на службу. Так, может, воины Майев правы, и им не одолеть Предателя?

Стражи смотрели на нее с терпением. Даже сейчас они ждали приказа. Нельзя было их подвести.

Майев глубоко вдохнула:

– Да, нам его не победить.

Некоторым ее слова явно пришлись по душе, других поразили. Последние не могли поверить, что Майев Песнь Теней произнесла такое, и она их прекрасно понимала, поэтому продолжила севшим голосом:

– Нам его пока не победить, но это еще не значит, что Предатель может нас больше не опасаться.

Двое эльфов закивали, словно Майев озвучила их собственные мысли.

– Он не сбежит от нас, преступления не сойдут ему с рук. Мы – карающая длань калдорай и принесем погибель Предателю. Один раз мы его поймали, и он бежал, освобожденный коварными союзниками. Во второй раз этому не бывать. На нашей стороне правда, на нашей стороне правосудие. Духи мертвых взывают к отмщению. Требуют, чтобы Предатель заплатил за свои злодеяния.

Мы слишком далеко зашли, слишком многим пожертвовали и не можем упустить свой шанс. Если мы хотим вернуться в Дарнас с высоко поднятой головой, то должны либо привести с собой Предателя, либо принести его тело. Иначе мы предадим доверие собственного народа. Вы сами видите, что здесь творится: Иллидан собирает силы. Мы обязаны исполнить долг перед Азеротом.

Одна эльфийка судорожно сглотнула и утерла слезы. Майев сжала кулаки. Она тщательно, будто исполняя танец, следила за своими движениями.

– У всего есть конец, и вот конец приходит Иллидану. Вы знали это, когда отправились за мной, и я клянусь не обмануть вашей веры. Не позволю Предателю уйти от ответа. – Она выдержала многозначительную паузу. – И я пойду до конца. Даже в одиночку.

Помолчав еще немного, чтобы смысл ее слов дошел до всех, она продолжила:

– Вы поклялись следовать за мной, и каждый знает цену своему слову. Так спросите же себя: готовы ли вы хранить верность клятве или уподобитесь ему? Истинные ли вы сыновья и дочери Элуны, или такие же бесчестные предатели, как Иллидан? Ответ лежит в глубине ваших душ – загляните туда, познайте себя. Когда наступит момент истины, никто подле меня не должен сомневаться. Лишь вы можете решить, кто встанет рядом со мной, когда я свершу правый суд над Иллиданом Предателем.

Кое-кто из эльфов отвернулся, не в силах встретиться с нею взглядом, однако большинство, как не без гордости отметила Майев, смотрели на нее. И на лицах у них она прочла возродившуюся решимость. Их вера питала ее собственную; сомнения ушли.

– Я с тобой, – сказала Аниндра, опускаясь на колено и протягивая к Майев клинок.

– И я, – сказал Сарий, повторяя жест Аниндры. Один за другим Стражи проделали то же самое, заново принося клятву верности своему командиру, даже те, кто поначалу сомневался, – просто следуя примеру друзей и товарищей, не желая остаться без поддержки в чужом мире. Майев удовлетворенно кивнула. Сегодня она одержала одну маленькую победу.

– Что дальше, Страж Песнь Теней? – спросила Аниндра.

– Нам нужны союзники, – ответила Майев. – В этом мире без них не обойтись. Нужен кто-то посмелее Акамы.

Глава пятая

За четыре года до падения

Иллидан вошел в просторную камеру Магтеридона. Охотник на демонов кипел от гнева и негодования: поражение от рук Артаса сильно уязвило его гордость. Тут и там в Запределье видели Майев, однако поймать ее не могли – она ускользала, точно призрак. Страж гоняется за ним и не успокоится, пока не наденет на него оковы. Чары, сдерживающие властителя преисподней, напомнили Иллидану о собственном заточении и о его тюремщиках. Разозленный, он сделал восемь шагов и замер на девятом.

– Так ты не смог исполнить волю великого Кил’джедена, маленький Иллидан, – прогудел Магтеридон. Его голос, многократно усиленный, гулко отозвался в огромном колодце посреди зала, эхом отразился от стен. – Неудивительно, что ты не сумел уничтожить Короля-лича. Ты обречен на неудачи.

Даже закованный в цепи и заточенный в глубоком подземелье под Цитаделью Адского Пламени, властитель преисподней сохранил силу: колдовские путы едва сдерживали демона, а его воля искажала магию кубов Мантикрона.

Иллидан пробормотал заклинание, и магические генераторы вспыхнули, подавая в цепи еще больше энергии Скверны. Магтеридон закричал. Послышалась вонь паленой демонической плоти.

– Ну, и каково это, потерпеть сокрушительное поражение от неудачника? – спросил Иллидан. Властитель преисподней хлестнул по воздуху хвостом, но, задев магические токи, снова закричал от боли.

– Думаешь, победил меня? – прохрипел он. В стенах камеры его дыхание напоминало приглушенные раскаты грома.

– Смотрю, тебе недостает ума, чтобы понять: ты – пленник. Или, по-твоему, оказаться в плену значит победить?

Иллидан пустил еще энергии через цепи, и вопли боли Магтеридона едва не оглушили его. Властитель преисподней рухнул, точно бык под ударом мясницкого ножа. Впрочем, ему потребовалась совсем небольшая передышка – он тут же поднялся на колени.

– Не один я потерпел поражение, – язвительно заметил Магтеридон. – Интересно, что скажет владыка Кил’джеден, когда узнает о твоем недавнем промахе? Ты упустил последний шанс.

– Откуда тебе известно о моей неудаче? – с любопытством спросил Иллидан. После возвращения из Азерота он несколько недель залечивал раны и восстанавливал силы, готовясь к этому моменту. Может, кому-то из надсмотрщиков хватило глупости заговорить с властителем преисподней? Если так, эта ошибка станет для них последней.

– Брось, маленький Иллидан, чтобы понять такое, большого ума, как у тебя, не требуется. Твое тело уродует шрам. И так ясно, чем ты занимался в отъезде. От тебя смердит ходячим трупом. Ты был сражен великим клинком Ледяная Скорбь. В схватке с Артасом, я прав? Он победил тебя.

Чистая правда: Иллидан отправился в Азерот, где сражался с предателем, рыцарем смерти, и проиграл. Поражение лишило его последней возможности уничтожить Короля-лича и задобрить Кил’джедена, хотя, в конечном итоге, значения это не имело – рано или поздно наступит перелом.

– Да-да, маленький Иллидан. Я чую запах паучьих тенет и ходячих мертвецов, а еще едва уловимый дух неизвестной хвори. Ты до сих пор пытаешься закрыть врата для Легиона в Запределье. Даже магические путы не мешают чувствовать, каким чародейством ты занят. Так тебе не скрыться от великого Кил’джедена и его гнева. Не сумеешь ты и уберечь Азерот. Год или два отсрочки, может, и получишь, но в конце концов хозяин уничтожит твой родной мир.

Иллидан, не думая, усилил приток Скверны, но, несмотря на боль, Магтеридон не упал. Владыка-демон презрительно и с вызовом скривился. Иллидан пытал его аккуратно, стараясь не убить, потому что отводил властителю преисподней место в своих планах. Он присмотрелся к ауре Магтеридона: владыка-демон практически ослаб. Практически. Нужно еще немного лишить его сил и подточить волю.

– Досадно, наверное, не стать этому свидетелем, властитель преисподней?

– Да, маленький Иллидан, – рассмеялся Магтеридон, – досадно. Мне было бы радостно видеть, как гибнет твой жалкий мирок, как горят ваши ненаглядные леса. Я упивался бы криками миллионов жертв. Мне хотелось бы участвовать в покорении твоего мира, но будут и другие: до полного триумфа Легиона осталось еще несколько вторжений. Жаль, маленький Иллидан, что ты сам отказался от участия в столь славном деле. Какая-то часть тебя знает в нем толк. Нам обоим это известно. Великий Кил’джеден не пощадит тебя и покарает, жалости он не ведает. Не жди милосердия, Предатель, больше ты уже не сможешь переметнуться.

Иллидан снова пустил ток Скверны по цепям, и Магтеридон закричал в агонии. Казалось, от его воплей вот-вот обрушатся каменные своды. Иллидан не убавлял потока энергии до тех пор, пока Магтеридон не ослаб достаточно. Только тогда Предатель остановился, решив, что время пришло.

– Акама, – позвал он, – подойди.

Отворилась дверь, и в камеру, хромая и ссутулившись, вошел Сломленный. Из-под капюшона его мантии свисали щупальца. Не сводя глаз с властителя преисподней, вождь пеплоустов взобрался на помост и встал рядом с Иллиданом. На Магтеридона Акама взирал со страхом и злобой: он боялся властителя преисподней и одновременно ненавидел за осквернение храма Карабор.

– Скажи, Сломленный, – задыхаясь, обратился к нему демон, – Предатель уже вернул тебе твой драгоценный храм?

– Чем я могу служить, владыка? – спросил Акама, обернувшись к Иллидану, но продолжая краем глаза следить за Магтеридоном.

– Скажи, Акама: что ты видишь? – спросил Иллидан.

– Плененного Магтеридона в путах, скрепленных мощными заклятиями. Ты празднуешь победу над врагом.

– Тебе не хочется знать, зачем я сохранил ему жизнь? – улыбнулся Иллидан.

– Хочется, владыка.

Комната огласилась клокочущим хохотом Магтеридона: в нем слышались боль и одновременно злая насмешка.

– Он хочет моей крови, Сломленный, но не так, как ее хочешь ты.

Акама нахмурился. От Иллидана не укрылось выражение у него на лице, пусть оно и было скрыто капюшоном.

– О чем толкует это чудовище, владыка?

– По сути, Магтеридон говорит правду. Его крови можно найти много применений, но еще она нужна для создания орков Скверны. После перегонки из нее получается эликсир, придающий оркам силу и ярость.

– Зачем тебе это, владыка?

– Я нуждаюсь в армии, мой верный Акама. За нами идет Пылающий Легион, и демонов надо остановить. – Иллидан ударил кулаком в раскрытую ладонь. – Они должны быть разбиты, любой ценой.

– Но создавать еще больше этих отвратительных существ… омерзительно, владыка Иллидан. Прости мою откровенность, однако это так.

– Ты оскорбил чувства своего питомца, маленький Иллидан, – прогремел Магтеридон. – Не первый раз, должен заметить. Он у тебя ранимый. А еще подлый. Его сердце для меня открыто, тогда как ты предпочитаешь не заглядывать в него.

Иллидан снова прочел заклинание силы, и Магтеридон стиснул челюсти: слова вырывались из его пасти бессвязным потоком, вперемешку со стонами. В Акаме Иллидан сомневался, как и в любом из своих последователей, но предпочитал, чтобы они об этом не знали. Нечего Магтеридону подтачивать верность пеплоуста.

– Нам нужна могущественная армия, Акама, и нужна быстро, иначе нас сметут полчища Легиона. Итак, следуй моим указаниям, и следуй им в точности.

Сложив ладони и метя по полу щупальцами, Акама поклонился. Иллидан же расправил крылья и развел руки – в каждой он сжимал по клинку Аззинота. Предатель пропел заклинание, подчиняя своей воле магические силы. Магтеридон же тщетно попытался порвать магические оковы. Теперь, когда ему собрались пустить кровь, он утратил былой задор.

Иллидан подошел к клетке, подпрыгнул и, взмахнув крыльями, завис на некоторое время в воздухе. Закружился в ритуальном танце, обходя клетку и приближаясь к Магтеридону, вращая клинками. Он непрерывно нараспев произносил страшные слова на древнем языке демонов. Клинки оставляли в воздухе огненные следы, сплетавшиеся в замысловатые узоры силы.

Несколько ударов – и из широких порезов на теле демона потекла зеленая кровь. Она ручейками сбегала по столпообразным ногам и скапливалась в лужи на полу клетки. Двигаясь по кругу, Иллидан продолжал сечь; его клинки погружались в плотную шкуру властителя преисподней неглубоко, вырывая кусочки плоти, но не причиняя сильного урона. Тем не менее, крови текло все больше. Несколько капель попало на лицо Иллидану, и он слизнул их. Язык защипало.

Кровь демона была как наркотик: Иллидан ощутил прилив силы. Он с трудом подавил желание упасть на колени и выпить все, что натекло из ран Магтеридона. Обретенное могущество не стоило цены, которую за него пришлось бы отдать.

Некая часть Иллидана, однако, спрашивала: какая разница? Нет ничего слаще, чем пить кровь врагов-демонов, впитывать их силу. Она нужна Иллидану, чтобы убивать их дальше, до тех пор, пока он не доберется до самого Кил’джедена.

Мельком заметив ужас на лице Акамы, Иллидан вспомнил, что ритуал он затеял не ради развлечения. Кровь нужна для другой цели: пора создать армию, наделить кланы орков желанной мощью и спустить их на общих врагов.

– Акама, пора! – прокричал Предатель. – Зачаруй кровь, направь ее в каналы.

Акама послушно произнес заклинание, и кровь неохотно откликнулась. Ее демоническая суть сопротивлялась магии пеплоуста, но все же, вихрясь и разделяясь, потоки плазмы стекали в выдолбленные в полу канавки. Магия Акамы постепенно крепла, одерживая верх. Струйки крови, создавая в воздухе закрученные узоры, стекли во впускные отверстия и, пульсируя, побежали по системе трубок в алхимические резервуары. Иллидан улыбнулся. Первый необходимый элемент он получил. Заклинание еще несколько часов будет поддерживать само себя, а ему пора приниматься за работу.

* * *

Иллидан шел по длинной галерее, в которой лежали на койках орки. К вене каждого из них тянулись трубки от чана с кипящей зеленоватой жидкостью; вырезанные в плоти руны направляли воздействие Скверны. От койки к койке, следя за процессом, сновали сутулые служители мо’арги: щелкали по трубкам металлические когти, светились нечестивым ликованием глаза. Акама наблюдал за происходящим с нескрываемым отвращением.

– Это омерзительно, владыка Иллидан.

– Может, и так, но нам это необходимо.

– Ты уверен, владыка?

– А ты уверен, что хочешь знать цену сомнений в моих действиях?

Иллидан все еще пребывал под воздействием крови Магтеридона: разум его туманился подспудным гневом, и в том заключалась одна из опасностей задуманного.

– Я не хотел оскорбить тебя, владыка.

Один из орков заскрипел зубами и сжал кулаки, ворочаясь на койке, в плену кошмара. Он, несомненно, тоже ощутил на себе силу Магтеридоновой крови, а ведь он получал ее в дистиллированном виде, магически усиленную. Орк весь пошел ярко-красными пятнами, кожа его уплотнилась и загрубела, под ней бугрились раздувшиеся мускулы, а ногти превратились в когти. Даже сквозь сомкнутые веки пробивалось слабое свечение.

– Чем дальше, тем они крупнее, – заметил Акама.

– Они меняются под воздействием сыворотки: становятся быстрее и сильнее. Их раны будут заживать лучше.

– Но какой ценой, владыка?

– Их наполнят злоба и ярость, жажда сражаться и убивать, гнев и ненависть.

– Нельзя ли смягчить эти побочные эффекты, сохранив необходимые перемены?

– Нам нужно все. Ты же видел Пылающий Легион в деле, ощутил его гнев. Если хотим выстоять, то должны быть столь же свирепы и беспощадны.

– Думаешь, мы сможем победить Легион, владыка?

– Думаю, мы сможем сдержать его.

– Выходит, ты ищешь спасения лишь для родного Азерота, а этот мир превратишь в поле брани?

– Твой мир уже стал полем брани, Акама. И – нет, я ищу спасения не для одного только Азерота. Я желаю защитить всех нас.

– И как же, владыка? Превратив нас в то, с чем мы сражаемся? – Акама указал на ближайшего орка: лоб его стал ниже, клыки крупнее. Внезапно он очнулся и, порвав смирительные ремни, схватил Иллидана за руку. Когти глубоко впились в плоть Предателя, но тот легко высвободился и одним ударом перебил орку кадык. Затем рывком свернул ему шею и с улыбкой взглянул на Акаму. Убийство доставило Иллидану наслаждение, а значит, кровь Скверны все еще действовала на него.

– В этом экземпляре было многовато ярости.

– А я думал, что в битве с нашим врагом ярости много не бывает.

– Ты нравишься мне, Акама! – рассмеялся Иллидан. – Только не испытывай моего терпения. Я не в слова играть намерен, а победить в войне.

– Мы все этого хотим, владыка. Надеюсь, война у нас всех одна.

* * *

Со стен Цитадели Акама следил за тем, как из ворот крепости выходит новая армия орков Скверны. Прошла неделя с тех пор, как Предатель взялся за ее создание, и вот цитадель, ругаясь, воя и пыхтя, покидали одновременно десятки тысяч преображенных бойцов. При виде Иллидана они неуклюже салютовали ему оружием, и тот лениво махал в ответ рукой. Предатель был доволен: его армия росла, и он более не нуждался в поддержке Кель’таса и Вайш. Теперь у него имелось войско под стать его чародейской мощи. Иллидан взаправду сделался властителем Запределья.

– Они помогут мне установить контроль над полуостровом Адского Пламени, – сказал Предатель. – Затем мы закроем портал Легиона и, пополнив ряды, замедлим продвижение демонов.

– Искренне на это надеюсь, владыка, – ответил Акама. Он окончательно убедился, что заключил союз с демоном. Превратить всех орков в армию Скверны – безумный план. Иллидан просто-напросто превращался в нового Магтеридона, грозя стать еще худшим деспотом. – А после этого ты вернешь храм Карабор моему племени?

– Разумеется, Акама. Даже не сомневайся.

От сомнений, впрочем, Акама не избавился. Он нащупал в сумочке на поясе рунный камень и подумал о ночной эльфийке, что носила при себе камень-близнец.

– Готовься к отъезду, – велел Иллидан. – Завтра мы возвращаемся в Черный Храм.

* * *

Иллидан вошел в комнату, где собирался его совет. Следом за Предателем хромал Акама. По залу сновали Сломленные, завершая приготовления: стену украшали огромные гобелены с гербом Иллидана, а в центре стоял деревянный стол с резной столешницей в виде объемной карты Запределья. Собравшиеся вокруг стола эльфы крови поспешили поклониться Иллидану: его визит явно застал их врасплох.

Прекрасная леди Маланда приветствовала Предателя апатичным жестом руки.

– Владыка Иллидан, принц Кель’тас сожалеет, что не может присутствовать на совете. Он повел войско к Пустоверти закрывать портал Легиона и…

Верховный пустомант Зеревор перебил ее:

– Магическая защита Храма сплетена заново, владыка Иллидан. Она пребывала в плачевном состоянии, но…

Тут же поспешил вклиниться Гатиос Изувер, невероятно крупный для эльфа крови и закованный в тяжелую броню паладина:

– В Долине Призрачной Луны противник не замечен, владыка Иллидан. Врата наглухо запечатаны.

Верас Глубокий Мрак прислонился к столу и скрестил на груди покрытые шрамами руки. Он единственный среди соратников не спешил бороться за внимание Иллидана. Предатель покачал головой: этим эльфам крови как будто заняться больше нечем – плетут интриги друг против друга, лишь бы добиться его благосклонности. Правильно Кель’тас оставил их в храме; хотя, надо признать, с прямыми обязанностями они справляются отлично. Во всем Запределье лучше воинов син’дорай было не сыскать. Дабы потешить собственное самолюбие, они даже назвались Советом Иллидари.

Иллидан вскинул руку, призывая всех к молчанию.

– У нас война с Пылающим Легионом, – обратился он к Гатиосу. – Надо ли напоминать, что владыка-демон Кил’джеден мною недоволен? Степень же его недовольства мы все скоро познаем.

Тишина накрыла зал совета, точно саван. Было слышно только, как сипит Акама. Эльфы боялись. «И хорошо, – подумалось Иллидану. – Страх помогает выжить».

– Защита храма точно в полной готовности? – спросил Предатель у Зеревора. – Возможно, скоро ее придется испытывать в бою.

Верховный пустомант глубоко вдохнул и, подумав, ответил:

– Да, владыка Иллидан, она готова. Ручаюсь жизнью.

– Хорошо, – сказал Иллидан, – потому что жизнь твоя и правда на кону в этой игре. На кону все наши жизни.

Далее он обратился к Маланде:

– Отправь сообщение принцу Кель’тасу, извести о нашем положении. Пусть не рискует попусту: после меня он первый, на кого Кил’джеден обрушит удар.

– Будет исполнено, владыка Иллидан. Оповещу принца немедленно.

– Верас… ты все сделал, как я просил?

– Разумеется, владыка Иллидан. Лучшие следопыты осмотрели подступы к Цитадели Адского Пламени и опросили вождей орочьих кланов. В день твоего триумфального прибытия в крепость на скалах возле нее заметили отряд ночных эльфов верхом на саблезубах. Они убили группу орков Скверны и скрылись. Один из эльфов носил вороненую броню, какая была у Стража Песнь Теней.

Иллидан оскалился, обнажив клыки, и все присутствующие вздрогнули. Выходит, он был прав: в тот день он заметил Майев. Надо было немедленно зачистить холмы, но все силы ушли на то, чтобы сдержать Магтеридона. К тому же тогда Иллидан не был полностью уверен, Майев ли он видел. А еще он хотел впечатлить своей мощью кланы орков: не дело было прерывать триумфальное шествие ради кучки ночных эльфов. И все же Майев подобралась очень близко… Проклятье!

– Найди мне Майев Песнь Теней, Верас. Пусть твои посланники проверяют каждый слух о ней, пусть смотрят везде, где ее только видели. Мне не терпится отплатить ей за гостеприимство.

– Будет исполнено, владыка Иллидан, – и Верас покинул зал.

– А ты, Гатиос, убедись, что наши часовые бдят, и армия готова ответить на любую угрозу.

– Будет исполнено, владыка Иллидан. – Гатиос немного помолчал и добавил: – Я взял на себя смелость проверить защиту Черного Храма на предмет слабых мест. Особенно мне не понравилась канализация – через нее легко напасть на храм. В твое отсутствие я посовещался с леди Вайш, и она отправила одного из своих лучших воинов, Верховного полководца Надж’ентуса, с группой отборных наг охранять стоки.

– Обязанность неприятная, но важная, – заметил Иллидан.

– Так ты одобряешь, владыка?

– Конечно. Ты все сделал верно, и, надеюсь, этого окажется достаточно.

Акама, Гатиос, Маланда и Зеревор покинули зал совета, оставив склонившегося над картой Запределья Иллидана. Скоро в этом мире разгорится война, и лучше быть во всеоружии. Сделать предстояло многое, а времени осталось мало. Пора было переходить к следующему этапу плана. Иллидан намеревался собрать подобных себе: тех, кто желает истребить Легион, став тем, кого ненавидит больше всего.

Глава шестая

За пять месяцев до падения

Вандель шел по темной Долине Призрачной Луны. За спиной у него грохотал вулкан Рука Гул’дана. Земля дрожала испуганным зверем, когда на нее обрушивались огромные зеленые метеоры, чьи пламенеющие хвосты рассекали небо. Вдалеке высилась громада Черного Храма.

Вандель коснулся эфесов кинжалов и протер усталые глаза, в которые набились грязь и пепел. Он проделал долгий путь, чтобы достичь нового прибежища Иллидана. Проделал долгий путь в поисках отмщения.

Перед мысленным взором возник образ погибшего сына: когда на Хариэля напала гончая Скверны, от него мало что осталось. Вандель коснулся висевшего на шее кулона в виде серебряного листа – когда-то он подарил его сыну, на третий и последний день рождения.

Прошло пять лет, но боль потери до сих пор жгла его раскаленным железом. Вандель заскрежетал зубами, упиваясь ненавистью. Лучше бы он в тот день остался в деревне и погиб вместе с домочадцами и односельчанами. Увы, когда протрубили тревогу, он охотился. Едва заслышав сигнал, Вандель устремился домой – перепрыгивая через стволы поваленных деревьев и чуя удушливый запах гари…

Вандель поспешил вынырнуть из воспоминаний. В их омуте так легко затеряться, утратив разум. В минуты ясности он прекрасно осознавал это: ни один эльф в здравом уме не стал бы столько лет выслеживать Предателя, вынюхивая секреты его последователей. Ни один эльф в здравом уме не шагнул бы в портал, ведущий на эту проклятую землю.

Вандель подбирался к стенам храма, прячась в тенях. Он видел часовых за парапетами, ощущал магию охранных заклятий. Черный Храм превратили в готовую к осаде крепость, а Вандель не хотел попасться, не выполнив миссии.

Внешняя стена была сложена из массивных каменных блоков, местами поросших мхом. Непогода и метеоритные дожди оставили на них свои отметины: щербины и трещины, которыми легко воспользуется тот, кто научился лазить по стволам и ветвям великих деревьев Ясеневого леса. Вандель подпрыгнул как можно выше и, уцепившись за ближайшую трещину, подтянулся.

Ныли, грозя разойтись, суставы, гудели натянутые мышцы и сухожилия. Внизу проходил патруль орков Скверны; Вандель вознес бы молитву Элуне, хоть и сомневался, что благодать богини достигнет этого страшного мира. Поэтому он очистил разум и продолжил подъем, надеясь только, что его не заметят часовые.

Хотя куда им – вся долина гудела: за рокотом вулкана и воем ветра никто не услышит, как один эльф карабкается по стене. И все же Вандель задержался ненадолго, напрягая острый слух. Патруль внизу шел дальше.

Вандель глянул вниз, на расплескавшиеся по земле лужи тени. Стоит спрыгнуть, и все будет кончено – он свернет себе шею. Присоединится к семье, прервет страдания. Но нет, об отдыхе не может быть и речи, пока сын не отмщен. Ненависть Ванделя была куда сильнее желания обрести вечный покой.

Он подтянулся и перелез через парапет, поспешив укрыться в тени. Отдышался. Не заметив поблизости часовых, позволил себе краткий миг радости: он преуспел там, где потерпела бы поражение армия. Проник в нечестивую цитадель, Черный Храм.

В этот момент на фоне луны пронеслась крылатая тень. Похоже, сегодня разом сбудутся все мечты Ванделя: сам Предатель поднялся в небо и парил на ночном ветру. Видно, и ему не спится. Его разум наверняка терзает множество забот, а может, уснуть ему не позволяет тяжесть грехов.

Давно ли Вандель спал без кошмаров? Рука сама потянулась к кулону. «Скоро, – мысленно пообещал эльф. – Скоро, сынок. Недолго осталось».

Иллидан тем временем опустился на площадку самой высокой из башен. Прошел девять шагов, развернулся и покачал головой. Уперся руками в перила балюстрады и оглядел окрестности до самого горизонта. Интересно, видит ли он Ванделя? Поговаривают, будто взгляд его слепых глаз способен видеть то, что недоступно зрячим. И если он знает, что Вандель проник в крепость, то как поступит?

Залезть на башню к Иллидану будет нетрудно: редкие часовые, похоже, утратили бдительность. Оно и понятно – их защищают крепкие стены и чары, к тому же они ждут армии, а никак не одинокого лазутчика – убитого горем и опьяненного жаждой мести ночного эльфа.

Вандель двинулся к башне, медленно и осторожно: рядом мог притаиться часовой, которого он просто не заметил. Долгие годы охоты на врагов научили его скрытности, какая не снилась многим смертным, однако в тени умел прятаться не один Вандель. Может, прямо сейчас где-нибудь поблизости часовой готовится вонзить кинжал ему в спину.

Охотник снова усомнился, в здравом ли он уме. Однажды, когда он увидел, как труп сына терзает гончая Скверны, его рассудок уже пошатнулся. Вандель как будто заново ощутил запах дыма и крови калдорай; услышал хруст детских косточек. Эльф невольно застонал и тут же одернул себя, беззвучно выругавшись. Не хватало еще погибнуть по глупости. Больше он не совершит ошибок, а целиком и полностью сосредоточится на цели.

Достигнув подножия башни, на которой стоял Иллидан, и положившись на удачу, скорость и скрытность, Вандель помчался вверх по спиральному подъему.

И вот он уже на вершине. За спиной у того, за кем так долго шел.

Иллидан стоял, завернувшись в крылья, словно прятался от ночного холода. Наблюдая за вулканом вдалеке, Предатель низко опустил рогатую голову. Что он там высматривал? Что видел своими незрячими глазами?

Наконец он обернулся, так, будто ждал Ванделя.

Достав кинжалы, Вандель осмотрел вытравленные на клинках руны и приблизился к Иллидану. Потом опустился на колени и сложил оружие у его ног.

– Прости за вторжение, владыка Иллидан. Я не хотел попасться твоим часовым, не поговорив с тобой.

– Чего тебе, ночной ловец? – спросил Иллидан.

– Хочу убивать тех, кто сгубил мою семью. Хочу пролить кровь твоих врагов.

– Таких у меня с избытком.

– Хочу познать то, что познал ты, – продолжил Вандель, – и охотиться на демонов.

– Познать тебе предстоит многое, а час уже поздний.

– Ты обучишь меня?

– И тебя, и тысячи подобных тебе. Спускайся, отдохни. Ты обретешь то, что искал, или сгинешь.

Сказав это, Иллидан отвернулся, а значит, Вандель мог идти.

* * *

Растерянный, он спустился обратно к основанию башни, где его дожидались двое татуированных эльфов. Они, похоже, знали о приходе чужака, потому как нисколько не удивились его появлению. Оружия, впрочем, не обнажили.

Это были преображенные калдорай. Высокая эльфийка, чье лицо уродовали шрамы и демонические черты: в пустых глазницах мерцало зеленоватое пламя, на лбу торчали рожки. Скудное одеяние не скрывало светящихся татуировок по всему телу. Заключенная в них магия притягивала взгляд; Вандель невольно засмотрелся, пытаясь прочесть узор, точно сложную головоломку.

Эльфийка холодно оскалила небольшие клыки. Вандель тоже ответил улыбкой. Это было нечто вроде мысленного поединка – его проверяли.

Второй эльф вовсе не обратил на Ванделя внимания, что было неудивительно: веки ему зашили. И губы тоже. Он стоял, ссутулившись, голый по пояс, и его тело покрывало еще больше татуировок. На широком кожаном ремне поблескивал целый набор длинных игл, в ушко которых были продеты кожаные нити, а кончики пятнала запекшаяся кровь. Судя по отметинам на теле эльфа, кровь принадлежала ему же.

– Ты беседовал с владыкой Иллиданом, – с оттенком зависти сказала эльфийка. Голос ее звучал хрипло, как будто однажды она кричала так долго и громко, что навсегда сорвала его.

– Да, – ответил Вандель, не обращая внимания на ее коварную ухмылку. Запугать себя он не позволит.

– Выходит, ты особенный.

– Правда?

– Владыка принимает не каждого кандидата. Похоже, тебя он еще помнит и отвел тебе особенную роль.

Эльф поднял когтистый палец к губам, призывая соратницу к молчанию. Наверное, она сболтнула лишнее. Жест этот не был угрожающим, но и ничего хорошего не сулил. Эльф оцарапал себе подбородок и обсосал зашитыми губами кончик когтя.

– Я бы не тешил себя мыслью, будто знаю наперед планы владыки Иллидана, – сказал Вандель.

– А ты мудрее, чем я думала.

– У тебя есть имя?

– Эларизиэль. А вот он – Игла. Если у него и было когда-то настоящее имя, его уже забыли. Даже он сам.

Вандель поклонился, и Эларизиэль злобно расхохоталась. Игла же закивал без тени насмешки, и Вандель присмотрелся к нему. Слепой видел без глаз не хуже владыки Иллидана.

Да что тут происходит?

– Владыка Иллидан велел проводить тебя вниз.

Вандель подобрался.

– Когда он вам это приказал?

– Сам скоро узнаешь – если выживешь.

Игла снял с пояса один из инструментов и, вогнав его себе в предплечье, поковырял там немного. Когда из ранки выступила капелька крови, он с наслаждением отправил иглу в рот.

А Вандель еще сомневался в здоровье своего рассудка!

* * *

Проводив Ванделя лабиринтом коридоров, странные эльфы вывели его через лаз в стене храма во двор обвалившейся пристройки.

– Некогда это было частью храма Карабор, – сообщила Эларизиэль. – Орки и демоны не слишком заботились о сохранности построек. Теперь мы обитаем в этих развалинах под бдительным присмотром Варедиса и его помощников.

– Варедиса? – переспросил Вандель.

– Он главный наставник, – ответила Эларизиэль. Судя по тону ее голоса, объяснять что-то еще преображенная не собиралась.

Пока Вандель следовал за провожатыми через террасы, в небе, оставляя похожий на зеленые рубцы след, пронеслись метеоры. Трое шли между шелковисто поблескивающими палатками, из которых доносился безумный смех. Миновав лагерь, эльфы подошли к зияющему в разрушенной стене входу в тоннель. По холодному лестничному колодцу спустились в просторный зал.

Вандель как будто очутился в приюте для умалишенных или полевом госпитале: тут и там лежали эльфы. Зеленоватый свет от светильников Скверны придавал им болезненный вид. Некоторые эльфы отпустили бороды и зеленые волосы по моде калдорай, прочие были гладко выбриты, как син’дорай. Кто-то переговаривался вполголоса. Кто-то сидел, ссутулившись, в тени между светильниками, словно пытаясь спрятаться Большинство крепко спали, бормоча во сне. Внезапно раздался безумный крик, и, вскочив на ноги, по залу побежала эльфийка.

– Черви! – орала она. – Черви! Черви!

От этих воплей проснулись многие, однако никто не суетился. Один только высокий эльф крови поднялся с заношенного плаща, завернувшись в который спал, и помчался следом за эльфийкой. Оба они скрылись из виду.

– Как видишь, ты не один нашел сюда дорогу. Многие искали владыку Иллидана, но не все выживут, чтобы служить ему.

– О чем ты?

Эларизиэль серебристо рассмеялась.

– Сам скоро узнаешь, калдорай. А пока найди себе место для отдыха. Перед испытаниями тебе понадобятся силы.

Развернувшись, она пошла прочь из зала. Игла покрутил пальцем у лба и, отступив в тень, растворился в ней.

– Не обращай на Эларизиэль внимания, – произнес рядом дружелюбный голос. – Ей нравится запугивать новеньких. Наверное, когда она только пришла сюда, с ней поступали так же. Вот и отыгрывается на других, несчастная.

К Ванделю обращался взрослый эльф неопределенного возраста. Ему могло быть как двадцать, так и все пятнадцать тысяч лет. Ни шрамов, ни татуировок на нем Вандель не заметил. Кстати… больше ни у кого в зале их не было.

– А ты задумчивый. Я даже знаю, что тебя гложет…

Незаданный вопрос так и повис в воздухе.

– Меня зовут Вандель.

– Наша встреча освещена Элуной, Вандель. Я Раваэль.

– Приятно познакомиться с тобой. Ты вроде собирался сказать, о чем я думаю? Было бы любопытно узнать, потому как я сам не уверен, что знаю это.

– Ты думаешь о том же, о чем думал каждый из вновь прибывших сюда: что провожатые твои – странные. А еще тебе интересно, почему у нас нет меток, зато есть глаза.

– Выходит, здесь есть другие вроде тех двоих?

– О да, друг мой, их очень много. Владыка Иллидан создает армию слепцов.

– Которые не так уж и слепы, как я понимаю?

– Да.

– И они покрыты татуировками, как и владыка, только не такими искусными.

– Верно.

– И они преобразились, как и владыка.

– Ты очень наблюдателен.

– Таких деталей не заметил бы только слепой, – не подумав, обронил Вандель.

– Хочешь сказать, что наши слепцы видят хуже твоего? – спросил Раваэль, и в его голосе прорезались истеричные нотки, чему Вандель был почти рад: до этой секунды собеседник казался ему разумным эльфом, которому не место в этой дыре.

– По-моему, они видят куда лучше: свободно проводили меня сюда, ни с кем не столкнулись по пути. Если дорогу в этот зал запомнить нетрудно, то местные обитатели не всегда сидят или лежат на месте.

– А ты все хорошо обдумал.

– Зачем ты пришел сюда?

– Жажду мести, хочу охотиться на демонов. Думаю, и ты здесь по той же причине.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.