Наталия Летувет

Сердце Назиании

Предисловие

Если взглянуть на Назиáнию сверху, с какой-нибудь особо выдающейся горной вершины, или попробовать отыскать ее на карте, то можно запросто не заметить тут ничего интересного. Подумаешь, еще одна небольшая страна. Несколько лесов, кучка гор да еще река, впадающая в холодное море. К тому же здесь нет ни одного города. Даже самого крохотного. А все потому, что жителям Назиании отчего-то нравится жить в лесу. И дома свои они выращивают прямо из деревьев или, наоборот, выкапывают их в земле, посреди лугов и полян. Чтобы получались многокомнатные, а иногда даже многоквартирные норы. В таких уютных и снабженных всеми удобствами земляных жилищах обычно селятся круглики – вполне разумные существа, похожие на больших длиннохвостых сурков с нежной белой шерсткой.

А в домах из деревьев живут дылдяи и эльва. Хотя дылдяи иногда еще строят для себя шалаши, выбирая для этого наиболее пустынную местность. В этих шалашах дылдяи пытаются отыскать самих себя, так, по крайней мере, они всех уверяют. Но что с них взять, это же дылдяи, они только внешне похожи на людей.

Круглики же, наоборот, терпеть не могут никаких странностей. Сообразительность и расчет – вот девиз настоящего круглика. Главное – это науки. Желательно точные. Чем точнее, тем лучше. Поэтому круглики – хорошие инженеры, строители и ученые.

Магией в Назиании, а точнее ее особой растительной разновидностью, владеют только эльва. При помощи нее эльва создают дома, одежду, еду и множество других необходимых для жизни вещей. И все это они делают из растений! Но на этом странности местной магии не заканчиваются, дело в том, что способности эльва напрямую зависят от цвета их волос. Так зеленоволосые эльва магически связаны с травянистыми растениями, эльва с белыми волосами – с деревьями и кустарниками, а темноволосым подвластны грибы, мхи, лишайники и даже водоросли.

А еще в Назиании есть Цветущая Долина. Долина эта защищена от посторонних глаз горами, заросшими непролазным лесом, а сверху накрыта прозрачным куполом. В Долине обитают Цветы. Цветы – главная ценность Назиании. Не будь их, и Назиании никакой, скорее всего, и не было.

Часть I

На Дрожащих болотах

Болото выглядело невероятно большим. Просто огромным. Оно занимало все видимое пространство. Неверная, вибрирующая под ногами жижа, покрытая сизыми пятнами мха, простиралась до самого горизонта. Да и за горизонтом наверняка тоже было как следует наболочено. Тусклое предзакатное небо, перепачканное дождевыми тучами, которые сгонял к месту событий суровый северный ветер, также не добавляло радости к описанной выше картине. Словом, это было такое место, которое с легкостью получило бы первый приз на конкурсе самых неуютных мест для прогулок. Но тем не менее по грязевой пустыне все же кто-то брел. Два путника, закутанные в длинные плащи с опущенными на глаза капюшонами, упрямо пробирались по скользким желеобразным берегам к какой-то невидимой и только им известной цели. Тем временем солнце уже начинало торопливо прятаться за край земли. Скорее всего, ему тут тоже не слишком нравилось.

– Он там, я его вижу, – путник, идущий первым, остановился, вглядываясь в стремительно темнеющую даль. Высокий и широкоплечий, он даже здесь, посреди моря грязи, умудрялся держаться на редкость заносчиво, а его голос, глухой и рокочущий, звучал так, будто незнакомец вещал в какую-то огромную трубу.

– Острота вашего зрения превыше всех похвал! – голос второго напоминал скрип сухого дерева на ветру. Несмотря на объемный плащ, путник выглядел маленьким и тщедушным. – Если бы не ваша неподражаемая прозорливость, мы бы наверняка уже потеря…

– Умолкни, у меня нет времени на болтовню, – перебил его высокий и прибавил шаг.

И тут луч солнца, вырвавшийся из тисков туч, на мгновение осветил каменистый холм, который, как оказалось, находился прямо перед ними. На вершине холма рос дуб, большой и кряжистый. И что удивительно, дерево, скорее всего – единственное на всей равнине, было зелено, и его листья жизнерадостно шелестели в густой резной кроне.

– Дуб выжил, я так и знал! – воскликнул высокий и не раздумывая полез вверх по крутому склону.

Тщедушный, вздыхая и кряхтя, стал взбираться следом. Когда они оказались на вершине, мир вокруг уже стремительно погружался в темноту. Ветер усиливался. Он хватал незнакомцев за полы плащей, свистел в ушах, сбивал с ног, словно пытался остановить, не дать приблизиться к дереву.

– Руд-дриохт!.. – начал первый. – Уже пора. Копринус, передай мне его! – его трубный голос с трудом перекрывал вой ветра.

– Сейчас, ваше Мрачнейшество, – путник, которого назвали Копринусом, схватился за сумку, болтавшуюся у него за спиной, и дрожащими руками извлек нечто, завернутое в ткань. – Вот!

Высокий в нетерпении выхватил сверток и произнес, повернувшись к дубу:

– Агфас-аннам-инионад!

И сразу ветер обратился в ураган. С дерева посыпались листья. Высокий развернул тряпицу и высыпал что-то на ладонь. Темно-красные искры вспыхнули во тьме. Словно на его руке догорал крохотный костер.

– Агфас-аннам-инионад! – повторил он и бросил содержимое ладони к подножью ствола, туда, где на поверхность выглядывали многочисленные корни. В это время последний, самый слабый солнечный блик на секунду метнулся над холмом, и вся равнина окунулась во мрак.

– Агфас-аннам-инионад!

Багровая недобрая вспышка прокатилась по окрестностям и повисла над холмом светящимся облаком. Земля под деревом зашевелилась, и оттуда полезли бледно-рыжие кривые ростки. Ростки тут же начали стремительно ветвиться, поднимаясь вверх по дубовой коре, оборачивая ствол круг за кругом, постепенно собираясь в плотный кокон, в точности повторяющий форму дерева. И вот уже жадные плети добрались до самых верхних веточек, ломая особо неподатливые, вот уже слетел на землю последний зеленый лист, вот в кроне что-то печально скрипнуло, а потом все стихло.

– Все кончено. Змеиный трутовик справился, – облегченно вздохнул Копринус.

– Ничего не кончено, не придумывай, – возразил высокий. – Все еще впереди.

В этот момент случайный заблудившийся на вершине холма порыв ветра сдернул с головы высокого капюшон. Но незнакомец не стал от этого менее таинственным. Широкие поля оказавшейся под капюшоном шляпы в косую черно-белую полоску продолжали полностью скрывать его лицо.

Планеролет и шляпа

В поселке Вдольречного леса, уютно расположившемся возле широкой реки Тиль, наступило утро. Маленькая зеленоволосая эльва Алáя открыла глаза, потянулась и сладко зевнула.

За окном уже вовсю щебетали птицы. Пора вставать. До завтрака хорошо бы прибраться в комнате, не дожидаясь очередной порции дедушкиных ворчаний. Алая огляделась по сторонам. Занавески точно нужно менять. Уже июнь, а они все еще из ландыша. Лютики или маки? А вот и нет, только незабудки. Она ведь давно их хотела. Тут эльва задумалась, вспоминая нужную тогру. В учебник точно не полезу, решила она. Аи… ати… ну да, точно:

– Атрайг-блатх! – Алая почувствовала как сила, которая до этого, скорее всего, праздно носилась где-то в воздухе, собралась вокруг этих произнесенных, а потому разбуженных слов. Сила и стала словами, достаточная хоть и для небольшого, но изменения мира. Чтобы сотни ландышей на занавесках разом, как по команде, свернули свои лепестки, а потом сразу раскрылись вновь, став уже незабудками. Новые занавески были чудесны, словно гладь лесного озера в жаркий полдень.

Всем известно, что магия возникла потому, что когда-то давным-давно эльва научились по-настоящему пользоваться словами, вкладывая в них силу. Эти сильные слова эльва назвали тограми. Тогры оказались такими удобными, что постепенно эльва позабыли, что могли когда-то обходиться без них. А потом эльва решили, что они самые могущественные и им все можно. Эльва стали воевать при помощи особых боевых тогр, которые они назвали бурыми. Но постепенно бурые тогры превратились в страшное оружие чудовищной силы. Мир древних эльва оказался на волосок от гибели. И если бы не Робиния… В общем, эльва, те, что спаслись, стали бережней относиться к словам. А бурые тогры оказались в Назиании под запретом. Остались только зеленые.

Стол и стулья она решила не трогать, а вот кровать… Маленькая эльва критически оглядела свою белую постельку из воздушных одуванчиков. Мягкая-то она мягкая, но вот только эти милые пушистики уже разлетелись по всему дому, проходу от них нет. Чем бы их заменить? Мхом? Хорошо бы, но я же не черная эльва. Клевером? А вдруг пчелы налетят? Дедушка будет недоволен. Лучше будет вот так:

– Атрайг-дил-ог! – и Алая выпустила на волю следующую тогру.

Все одуванчики тотчас же свернулись в большой полупрозрачный шар, который легко поднялся под самый потолок, а потом вылетел в открытое окно и растаял в воздухе. А на опустевшей кровати начали проклевываться молоденькие листочки, голубовато-зеленые, бархатные. Листья быстро заняли всю постель, а в изголовье даже распустились мелкие розовые цветы, собранные в метелки. Комната наполнялась тонким ароматом, несущим свежесть и прохладу. Мята диванная, лучше всего в жару, отметила Алая.

Что тут еще осталось? Шкаф. Ну, его-то точно нельзя трогать. Он старинный, его еще прабабушка вырастила. Алая остановилась перед огромным зеркалом, оплетенным ветвистой дверью. Мама наверняка в него смотрелась. Тут Алае стало не по себе, будто где-то поблизости от сердца ее пронзила ледяная игла. Да, это правда, она тоскует о маме. Хотя совсем ее не помнит. А все потому, что экспедиция, в которой та участвовала вместе с папой, давно потерялась где-то в Морозном море. Хотя с того момента прошло уже несколько лет, Алая продолжала быть уверена, что ее родители живут где-то на северном острове и строят там новый корабль, чтобы вернуться к дочке.

Отгоняя грустные мысли, Алая занялась прической. Обычно она делала себе три косички, две по бокам и одну – сзади, вплетая в светло-зеленые волосы, цвета майской липы, как говорил дедушка, ромашки или колокольчики. Но сегодня она решила обойтись без цветов. Умывшись в зеленой ванной комнате свежей родниковой водой, поднимающейся в комнату по деревянным трубам, Алая достала куртку и бриджи, натянула мягкие плетеные полусапожки и опоясалась толстым ремнем с привешенной к нему сумкой-торбочкой из травокожи. У всех зеленых эльва были такие сумки. Так принято. Дедушка говорил, что этот обычай пришел из тех времен, когда зеленые эльва носили с собой семена всяческих полезных растений, чтобы повсюду их сеять. Алая еще раз критически оглядела себя. Слегка вздернутый нос, темно-зеленые глаза и губы бантиком. И еще ехидная улыбка, непонятно, откуда она берется, по крайней мере, эта улыбка есть всегда, когда Алая встречается со своим отражением.

Когда Алая спустилась в кухню из своей комнаты, расположенной на самой верхушке дома, то обнаружила, что дедушка Ромáший уже стремительно доедает свою кашу.

Дома, в которых живут эльва, обычно напоминают высокий конус. Они состоят из двух или трех этажей, но встречаются и дома-небоскребы. Небоскребы выращивают из секвойи или из сосны многоэтажной. Дома эти живые, поэтому их не ремонтируют, а подравнивают, подвязывают, а иногда пропалывают и стригут. Называются такие дома домодеревьями.

Дедушка завтракал без нее, и это было странно. Такого не случалось с тех самых пор, как он вышел на пенсию.

– С добрым утром, я очень спешу, потому что уже опаздываю, – скороговоркой сообщил он, торопливо прихлебывая свой лесной чай.

В Назиании очень любят лесной чай, это, пожалуй, самый распространенный здесь напиток. У назианского чая множество разных сортов: опушечный с душицей и зверобоем, полянный из васильков и подорожника, боровой с брусникой или, к примеру, «чай-из-рощи» с чабрецом, цветами земляники и листьями березы.

– Куда это ты опаздываешь в такую рань? У тебя уже года три как никаких важных дел не было.

– А теперь появились, – гордо возразил дедушка, направляясь к выходу. – Я им наконец-то снова понадобился! Я им всем еще докажу!

И выскочил из дома, так и не объяснив, кому и что он собирается наконец-то еще доказать.

На кухне сразу стало непривычно тихо. Алая сварила себе желудевый кофе, придвинула миску с ореховыми хлопьями и рассеянно полила их черничным медом. Обижаться на деда было бессмысленно. Дедушка Ромаший не мог жить, не ныряя с головой в какую-нибудь очередную кипучую деятельность. Он чувствовал себя молодым и полным сил и гордился тем, что в его волосах еще не было ни одного золотистого волоса. А ведь у эльва это как седина у людей – признак надвигающейся старости.

Не успела Алая домыть посуду, как в дверь решительно забарабанили, а потом сразу же, не дожидаясь приглашения, в дом ввалились два круглика. Это были Солнечник и Медляга, приятели-неразлучники и к тому же друзья Алаи. У Медляги за спиной болтался огромный, набитый всякой всячиной, в основном сладостями, рюкзак, а на Солнечнике была его неизменная синяя кепка с козырьком. Солнечник, несмотря на свое имя, не слишком любил солнце. Медляга же придерживался мнения, что еды никогда не бывает слишком много.

– Это наконец случилось! Он уже готов! – с ходу выпалил круглик Солнечник, даже позабыв поздороваться.

– Он его наконец-то доделал, – подтвердил круглик Медляга.

– Кто и кого? – осторожно поинтересовалась Алая.

– Он, – Медляга показал на Солнечника.

– Его, – Солнечник махнул лапкой куда-то себе за спину.

– Понятно, – тут Алая почувствовала, что запас ее вопросов начинает стремительно иссякать. – А зачем? – предприняла она еще одну попытку.

– За березой? – предположил Медляга.

– Нет! – возмутился Солнечник. – Я точно помню, что за елкой его оставил.

– Так! Прямо сейчас прекращайте мне морочить голову и рассказывайте все по порядку! – терпение Алаи оказалось не безгранично.

– Солнечник наконец-то достроил свой планеролет, – сжалился над ней Медляга.

– Я назвал его Птицекрыл. И буду его испытывать. С Сосновой горки. Прямо сейчас.

– И мы все приглашены на испытание, – пояснил Медляга.

Алая решила не возражать и милостиво согласилась отправиться на испытание планеролета. Тем более что день все равно уже потерян. Дедушка Ромаший, который так коварно покинул внучку, еще неделю назад обещал, что именно сегодня научит ее тограм быстрого выращивания на примере редиски и прочих корнеплодов. Это было летним заданием по огородничеству, а Алая, честно говоря, терпеть не могла этот скучный предмет. Все огородные тогры давались ей с большим трудом.

С вершины Сосновой горки можно было хорошо разглядеть поселок – плетеные пирамиды домодеревьев, окруженные хвойным лесом и синей лентой реки Тиль.

Солнечник притащил сюда свой планеролет еще на рассвете и теперь гордо вокруг него расхаживал, бубня под нос о чем-то непонятном из области планеролетостроения. Конструкция созданного кругликом летательного аппарата действительно была необычной. Планеролет Птицекрыл, такое имя дал ему Солнечник, чем-то он напоминал самокат, к которому были приделаны сиденья, крылья и мотор. Особенно удались крылья: слюдяные, а потому прозрачные, словно у стрекозы, со вставками из синего, зеленого, красного и желтого янтаря. Солнечные зайчики так и бегали по ним, постоянно меняя свой цвет. Это было просто завораживающее зрелище.

– …И к тому же мой Птицекрыл очень прост в управлении, летать на нем сможет даже младенец, если он дотянется до руля, конечно… – словно бы издалека донеслись до Алаи слова Солнечника.

– Ну, так как я уже не младенец, то, скорее всего, дотянусь, – вдруг неожиданно для самой себя сообщила она.

– А вот это мы сейчас проверим, давай-ка за руль! – скомандовал Медляга, которому страшно надоело слушать заумные рассказы своего приятеля.

– С удовольствием! – кивнула ему Алая, и не успел Солнечник опомниться, как она уже стояла за штурвалом.

– А теперь жми на газ! – посоветовал ей Медляга.

И Алая нажала. Тут Птицекрыл задрожал, загудел, как майский жук, и… резво покатил вниз по склону, стремительно набирая скорость. Не успела Алая опомниться, как уже парила над верхушками сосен.

– Осторожней, у него руль заедает! – только и успел крикнуть ей вслед Солнечник.

Разумеется, Алая не собиралась никуда улетать. Все произошло совершенно случайно. Когда она поняла, что находится в воздухе, то первым делом страшно испугалась. Она судорожно вцепилась в руль и никак не могла решиться посмотреть вниз. Но потом Алая вынуждена была признать, что чем меньше она будет обозревать окрестности, тем больше будет вероятность, что она улетит куда-нибудь не туда. Стараясь удерживать руль, Алая осторожно огляделась по сторонам. Справа, слева и впереди под планеролетом темнел лес, целое море сосен и елей. И только вдалеке, почти у самого горизонта виднелась светлая полоска речного берега. Надо лететь туда, решила Алая, попробую сесть где-нибудь на пляже. Песок, он же мягкий, это как раз то, что может пригодиться для первой в жизни посадки. И она направила Птицекрыла к реке. Постепенно Алая перестала бояться, и полет ей начал даже нравиться. Она стала с интересом смотреть по сторонам. Не забывая, разумеется, про руль.

Как же это чудесно – лететь высоко-высоко, когда сверху видно все: каждое дерево, каждый куст… Ой, а это что такое? Внизу на полянке она заметила нечто полосатое. Предмет круглой формы, покрытый черными и белыми полосками. Это похоже на шляпу… Нет! Это и есть шляпа. И эта шляпа явно на кого-то надета. Существо в полосатой шляпе посмотрело вверх и сразу же повернуло к лесу. Как будто присутствие планеролета ему чем-то не понравилось. А ведь эта шляпа мне знакома, отметила про себя Алая. Я точно что-то знаю про такую вот шляпу. Только что именно – не помню. Думаю, чтобы вспомнить, мне нужно ее как следует рассмотреть. И Алая направила планеролет вслед за полосатошляпым, совершенно забыв о приземлении на пляже.

И именно в этот момент руль заело. Птицекрыл жалобно пискнул, и Алая в ужасе заметила, как его правое крыло устремляется куда-то вниз. Ноги Алаи заскользили по накренившейся поверхности. Она только и смогла, что посильней вцепиться в неработающий руль, а потом ей пришлось наблюдать как бы со стороны, как Птицекрыл начал выписывать дугу вниз, прямо на верхушки деревьев, устремившихся к ней навстречу с все увеличивающейся скоростью.

Вот уж нет, решила про себя Алая, не стану я в этом участвовать, пусть Птицекрыл без меня выкручивается. И закрыла глаза. Тут же вокруг нее раздался страшный шум, будто заработал огромный пылесос, затем – громкий треск, а потом все разом стихло. Алая еще пару минут раздумывала, так ли ей нужно прямо сейчас на все это смотреть, но потом решилась. Сначала она не заметила ничего необычного, все было как и раньше: внизу – верхушки деревьев, вверху – голубое безоблачное небо. Но что-то все-таки переменилось. Ах, вот оно что – наконец догадалась Алая. Мы уже никуда не летим. И не падаем. А значит, мы уже… упали. И действительно, оказалось, что Птицекрыл приземлился на огромную сосну, прямо на развилку.

Алая вздохнула с облегчением и наконец-то отпустила руль. Оказывается, летать – это даже весело, решила она. Главное – вовремя оказаться на земле. Но что-то мне подсказывает, что лучше я это буду делать одна. Без Птицекрыла. И, кивнув на прощание застрявшему планеролету, она стала спускаться на вниз.

Солнечник был страшно возмущен. Мало того, что ему не удалось самому испытать планеролет, так надо же было такому случиться, что на нем улетела Алая:

– Она его разобьет! Эльва не умеют летать. Это всем известно.

– Вот точно, – согласился Медляга. – Кто плохо летает, тот хорошо разбивает.

– Это все ты, «давай-ка за руль», «жми на газ», без твоих советов она бы до такого вряд ли додумалась!

– А кто решил испытывать планеролет с неисправным рулем? Сам хорош!

Но Солнечник его уже не слушал, он следил за планетолетом, который в это время как раз накренился, а потом начал снижаться, делая круг над деревьями:

– Ой! Смотри-смотри, куда это она? А-а-а! Они же падают!

– Уже упали, – подтвердил Медляга. – Думаю, где-то возле Синей скалы.

– Возле Серых камней, я же вижу, – возразил Солнечник.

– Ерунда! Спорим на твою кепку?

– На твой рюкзак!

– Договорились! – кивнул Медляга. – Ну, я пошел! Когда не найдешь их на Серых камнях, подходи к нам. Мы тебя подождем, – и он устремился вниз по тропинке.

– Вот еще, это мы будем тебя ждать, так уж и быть! – крикнул вслед ему Солнечник и стал спускаться с горы с другой стороны.

В поисках планеролета

Медляга вприпрыжку бежал к Синей скале. На душе у него было легко и радостно. Этот Солнечник, он так любит всех учить. Тоже мне, все-вокруг-знайка нашелся. А в чем он на самом деле разбирается, кроме своих планеролетов и других механических созданий? Вот я, к примеру, тоже много чего знаю и умею, но я же не показываю каждую секунду, какой я умный. Я просто точно знаю, что планеролет упал возле Синей скалы.

Идти было недалеко, впереди между деревьями уже темнела знакомая вершина. А возле горы было заметно какое-то шевеление. Ну вот, там явно кто-то есть, обрадовался Медляга.

В это время Солнечник уже подходил к Серым камням, предварительно обойдя весь лес вокруг. Алаи с Птицекрылом нигде не было. Этих громадных валунов тут так много, что сразу и не разберешь, есть ли кто за ними или нет, успокаивал себя Солнечник. В душе же он надеялся, что планеролет не упал на твердые камни, а оказался где-нибудь в чаще. Будет лучше, если я заберусь на самый большой валун и посмотрю сверху, наконец решил он, устав пробираться сквозь каменные лабиринты. Но и сверху Солнечник увидел только множество дымчато-серых камней. И никакого Птицекрыла.

Ну и ладно, решил круглик, Алая, наверно, действительно улетела к Синей скале. Птицекрыл – он ведь надежный и крепкий. Они обязательно найдутся. А потом вместе с Медлягой найдут и меня. Нужно только их подождать. И он растянулся на прогретом солнцем камне.

Возле Синей скалы стоял дедушка Ромаший.

– Гуляешь? – поинтересовался дедушка Ромаший, когда круглик подошел поближе.

– Угу! – Медляга решил не противоречить его версии происходящего.

– Ты случайно никого здесь не встретил?

– А должен был? – на всякий случай уточнил круглик. А про себя насторожился: неужели он все-таки знает про Алаю? Ай-я-я-я-яй!

– Нет-нет! Никого тут быть не должно, я просто так спросил, – успокоил его дедушка Ромаший.

Медляге показалось, что дедушка Ромаший чего-то не договаривает.

И его опасения тотчас же подтвердились – из леса медленно выехал легкомобиль и остановился на краю поляны. За рулем сидел нескладный дылдяй с таким серьезным лицом, что можно было предположить, что он сейчас вспоминает таблицу умножения, решает логарифмические уравнения или сочиняет симфонию, а может быть, делает все это одновременно. В этом дылдяе Медляга узнал лесогляда садовников Вдольречного леса, Многоума.

– Легкомобили… они такие бесшумные, – дедушка Ромаший зачем-то сообщил круглику этот всем известный факт.

Легкомобиль был изобретен великим механиком кругликом Летягой и называется так потому, что топливом для него служит воздух, а в языке древних эльва слова «легкий» и «воздух» звучат одинаково. Конечно, в легкомобиле присутствует и растительная магия, но ее там немного.

– Точно! – на всякий случай кивнул ему Медляга.

– Вот и ладненько, ну тогда тебе пора! Я здесь постою, на солнышке позагораю, а ты можешь идти гулять куда-нибудь дальше.

Но не тут-то было. Заставить Медлягу сделать то, чего он не хочет, оказалось не под силу даже дедушке Ромашию.

– Не получится, – возразил круглик. – Я всегда только здесь, под Синей скалой, прогуливаюсь.

Дедушка Ромаший посмотрел на Медлягу с некоторой укоризной, вздохнул и, кивнув ему напоследок, поспешил к легкомобилю. На самом деле дедушке Ромашию просто некогда было спорить, а то бы он показал этому зарвавшемуся круглику, кто здесь самый главный упрямец.

Дылдяй поздоровался с дедушкой Ромашием, и они вполголоса начали что-то обсуждать. Медляга был не только вредным, но и на редкость любопытным кругликом. Ему тут же страшно захотелось узнать, о чем это говорят дедушка Ромаший и лесогляд Многоум. К счастью, как раз подул удачный ветерок и донес до круглика часть разговора.

– Как это пропала?! – воскликнул дедушка Ромаший. – Да такого быть не может!

После этих слов Медляга не выдержал. Это же они наверняка Алаю разыскивают. Медляга опустился на все четыре лапки, что круглики делают крайне редко, и хорошенько замаскировавшись в высокой траве, начал пробираться к Ромашию и садовнику. Он понимал, что поступает не слишком красиво, но ничего не мог с собой поделать.

– И все-таки я настаиваю, уважаемый Ромаший. Целая коробка грибного спороха пропала, как будто ее и не было, – услышал он слова дылдяя.

Так это они не про Алаю, облегченно вздохнул круглик, это всего-то и был какой-то грибной спорох. Но отползать обратно он почему-то не стал а наоборот, устроился поудобнее и понезаметнее, продолжая слушать дальше.

– Получается, кто-то пришел к нам… ну то есть к вам, в орденную башню, забрался в хранилище и взял себе немного спороха? Точнее много спороха… Это что это у вас, после того как я на пенсию вышел, так сильно порядки изменились? Всем подряд стали грибной спорох раздавать?

– Грибной спорох у нас по-прежнему под замком. Просто тут особый случай. Поэтому мы и решили к тебе обратиться, как к лучшему специалисту в этой области. И будет хорошо, если мы прямо туда отправимся. На место преступления.

– Так я же давно уже не следогляд, а обычный пенсионер, и в грибном спорохе я не особенно разбираюсь… хотя… – Дедушка Ромаший для вида немного посопротивлялся, но совсем недолго, чтобы Многоум не успел передумать, а потом быстренько и по-молодецки запрыгнул в легкомобиль. – Если я так всем позарез нужен, тогда, конечно же, поехали прямо сейчас на место преступления. Только захватим у меня из дома кое-что. Что-то мне подсказывает, что это кое-что нам обязательно пригодится.

Медляга увидел, как Многоум кивнул, а потом легкомобиль с дылдяем и эльва слегка приподнялся над лужайкой, повернулся вокруг своей оси и, окончательно определившись с направлением, скрылся за деревьями. Вот так-так, ну и дела тут творятся, подумал круглик, нужно срочно рассказать обо всем Солнечнику. И Алае, когда она найдется.

Мох, покрывавший валун, был таким мягким и уютным, а ветви деревьев шелестели так убаюкивающее, что Солнечник и не заметил, как задремал.

– Цветущая Долина… – вкрадчиво проскрипел кто-то совсем рядом. Солнечник повел ухом и перевернулся на другой бок.

– Ты должен туда попасть, – продолжил голос. – Никто, кроме тебя, не сможет этого сделать. Ты должен спасти Назианию.

Солнечник во сне, а ведь это был точно сон, решил, что если все так и обстоит, то он, Солнечник, конечно же, обязательно доберется до Цветущей Долины и спасет Назианию.

– Мы все в смертельной опасности. Сердце Назиании спрятано в Долине, и оно больно. Если его не вылечить, то Цветы умрут. А вместе с ними и вся Назиания.

Тут Солнечник решил, что сон, который ему снится, не так уж ему и нравится. Но он, конечно же, станет героем, если ничего другого не остается.

– Но я не уверен, что смогу это сделать, – возразил скрипучему другой, застенчивый молодой голос.

Солнечник встрепенулся. Разве это я сказал? Странно…

– Милый Хвостокрас, это легче, чем тебе кажется. Ты просто не ценишь свой талант, – возразил скрипун.

Я точно не Хвостокрас, с облегчением отметил Солнечник, но что-то в этом сне не так.

– В твоих рисунках скрыта большая сила, – продолжал скрипучий, – неужели ты еще не догадался об этом? И теперь, когда у нас есть это…

Это – это что? Солнечник во сне задумался.

– …Пока мы оставим это здесь, в пещере, а завтра, завтра ты отправишься в Долину.

Солнечник услышал, как что-то стукнуло, грохнуло и бухнуло, будто кто-то положил куда-то что-то очень тяжелое. Затем зашуршали по траве удаляющиеся шаги, а потом все стихло.

Пожалуй, этот сон уже закончился и мне пора просыпаться, решил круглик. И все-таки что там говорил скрипучий про пещеру? Здесь поблизости тоже есть пещера, совсем рядом, мы ее еще год назад с Медлягой обнаружили.

И он решил на всякий случай проверить. Вдруг этот сон вещий? Да вот же она, пещера – в расселине между валунами. Круглику ничего не оставалось, как туда залезть. Когда глаза Солнечника привыкли к полумраку, он увидел прямо перед собой большущую коробку. На коробке строгими буквами было написано следующее:

«Внимание! Внутри – грибной спорох!

Не открывать, не нюхать, не чихать – опасно для жизни,

и хорошего настроения!»

Любопытство пересилило осторожность – Солнечник снял крышку и заглянул внутрь. Но чихать он не стал, потому что коробка действительно оказалась до краев наполнена грибным спорохом. Так вот о чем говорили те двое!

Это же настоящее сокровище, обрадовался Солнечник. Он снял кепку и извлек из-за ее подкладки небольшой мешочек, сделанный из тончайшей березовой ткани, который он носил с собой просто так, на всякий случай. Осторожно, отвернувшись в сторону, чтобы случайно не вдохнуть, Солнечник отсыпал в мешочек немного спороха. Нужно показать его Алае и Медляге, а то вдруг они решат, что я все это придумал… И тут круглик вдруг понял. Если это был не сон, а ведь это был не сон, то, получается, Назиании действительно грозит опасность! От этой мысли Солнечник пришел в неописуемый ужас. Ему срочно захотелось куда-нибудь спрятаться, например – в уютную родную нору, где он жил вместе с родителями и многочисленными братьями и сестрами.

Ну, или в крайнем случае не выбираться из этой пещеры, пусть неуютной, но тоже достаточно надежной. Но нет, он не может так поступить – у него есть друзья, и им нужно обязательно рассказать о надвигающейся опасности.

И Солнечник, тщательно закрыв коробку, выбрался из пещеры и побежал к Синей скале.

Преступление в орденной башне

Орденная башня – это место в лесу, где находится штаб садовников. Свою организацию садовники называют Орденом. Их задача – следить за порядком и оказывать помощь жителям Назиании.

Больше всего орденная башня похожа на башню. Она многоэтажная и выше всех окрестных деревьев. На каждом этаже у нее по четыре окна, по одному на каждую часть света.

Орденные башни обычно выращивают из яблоневых, грушевых или сливовых деревьев. Весной орденные башни покрываются белыми цветами и издают приятное жужжание. Если, конечно, вам нравится, как жужжат пчелы. Осенью вся земля вокруг башен усыпана спелыми плодами. В это время в меню садовников всегда есть фруктовые пироги.

Орденные башни освещаются живым электричеством. Внутри в них повсюду висят прозрачные банки с электроводорослями.

– Как такое может быть? – удивился дедушка Ромаший, когда они оказались на месте преступления. – Дверь была заперта, а спорох все равно исчез.

Лесогляд в ответ только недоуменно пожал плечами.

– Так-так, – Ромаший уже в третий раз обошел хранилище, – окон нет, замок не взломан, охранник на месте. И потом я не помню, чтобы в Назиании за последние десять лет хоть что-нибудь пропало. И зачем вообще кому-то мог понадобиться этот грибной спорох? Он же такой неудобный в обращении, от него потом еще полдня чихаешь.

– Этот спорох еще к тому же и очень опасный, от него взорваться можно, – напомнил Многоум.

– Ну ладно, пора приступать к работе, – Ромаший потянулся к вместительному чемоданчику, который он привез из дома. – Придется применить мое новое изобретение. Оно очень эффективное, хотя… ни разу еще не опробованное. Гм… и поэтому сейчас все должны срочно покинуть помещение, чтобы не случилось ничего… незапланированного. И дверь за собой закройте! – он строго посмотрел на толпу набежавших со всей башни садовников, с интересом наблюдавших за происходящим.

Выпроводив всех, включая Многоума, из хранилища, Ромаший наклонился над чемоданчиком и скомандовал:

– Реп, выбирайся!

В чемоданчике что-то зашуршало, завозилось, а потом оттуда вылезло небольших размеров существо, отдаленно напоминающее зеленого сухопутного осьминожку. Только вместо щупалец-ног у него было длинные колючие листья, а голова походила на огромный цветок репейника, растущий прямо из желтого туловища-корнеплода. При этом голова «осьминожки» постоянно поворачивалась в разные стороны, а листья-лапы непрестанно шевелились. Казалось, любое пребывание в относительном покое стоит ему огромных усилий.

– Реп, можешь ты остановиться хоть на минуту?! – прикрикнул на него Ромаший. – Постарайся быть внимательным. Ведь это наше первое серьезное дело!

Реп прекратил размахивать листолапами, хотя и с видимой неохотой.

– Вчера в этой комнате была коробка с грибным спорохом, сегодня она пропала. А прямо сейчас мы станем искать похитителя. Ты все понял?

Реп закивал цветоголовой в знак согласия.

– Ну и что ты тут видишь?

Реп покрутил головой по сторонам, а потом застыл, уставившись в одну точку. Казалось, он рассматривает нечто, видимое только ему.

– Много теплых, все кричат, – наконец сообщил репополох. Голос у него оказался шелестящий и негромкий, похожий на шум листвы во время несильного ветра.

– Так, хорошо, это садовники. А что именно они кричат?

– «Здесь была коробка с грибным спорохом! Куда она могла запропаститься?»

– Гм… а ты видишь, кто побывал в комнате до этого?

– Один молодой теплый длинный.

– Он взял коробку?

– Он рисовал коробку.

– Нет, Реп, ты снова позабыл все слова! Коробку не нарисовали, а украли!

– Реп не позабыл слова, Реп помнит, – репополох замотал головой в знак крайнего несогласия. – Одну коробку нарисовали, а другую украли.

– Так, а где же тогда нарисованная?

Реп зачем-то принюхался.

– Нарисованная здесь.

– Ты о чем? Нет тут никакой коробки, ни настоящей, ни нарисованной!

– А вот и есть, Реп покажет! – и репополох ткнул листолапой в сторону стула, стоящего посредине комнаты.

– Это же стул, и он настоящий, – дедушка Ромаший потянулся к стулу и поставил его перед Репом. – Вот, смотри.

Но Реп не смотрел на стул, он смотрел на то место, откуда его только что убрали.

– Коробка с грибным спорохом, – напомнил репополох.

Дедушка Ромаший на всякий случай посмотрел туда же. ТАМ СТОЯЛА КОРОБКА С ГРИБНЫМ СПОРОХОМ.

– Она все-таки нашлась! – обрадовался дедушка Ромаший. – Не может быть!

– Не может быть, – согласился репополох.

Дедушка Ромаший подбежал к коробке и… При ближайшем рассмотрении коробка оказалась… нарисованной прямо на полу, но так виртуозно, что выглядела совершенно настоящей.

– И долго она тут была… такая? – наконец-то обрел да речи Многоум, чем очень обрадовал дедушку Ромашия. Тот было уже начал опасаться за лесогляда, как-то не по-хорошему застывшего над рисунком.

– Реп, ну то есть репополох, говорит, что уже три дня.

– Значит, и спорох украли тогда же. И все это время мы принимали нарисованную коробку за настоящую…

– А потом кто-то передвинул стул, и коробку не стало видно, – кивнул Ромаший. – Реп говорит, что это сделал какой-то молодой дылдяй.

– Украл спорох?

– Нарисовал коробку.

– А спорох?

– Он его тоже нарисовал, – отметил один из садовников. – Даже слишком похоже получилось, я возле этого рисунка чихать начинаю.

– А потом он же эту коробку и украл, – предположил Многоум.

– Не нарисованную, а настоящую, – на всякий случай уточнил дедушка Ромаший.

– Именно!

– Тогда все просто. Реп найдет этого дылдяя, – тут дедушка Ромаший запнулся. – Если, конечно, сможет взять след. Сейчас мы это проверим.

Дедушка Ромаший подозвал к себе Репа, который был занят изучением самого темного угла хранилища.

– Реп, ты должен взять след! След того теплого, длинного, который украл коробку со спорохом, – пояснил он на всякий случай.

– Коробку украл не длинный, а другой. Реп далеко видит.

– Другой?

– Маленький, теплый, в шляпе с ушами.

– Этого еще не хватало!

– Я не совсем еще понимаю этого… ммм… репополоха, – сказал Многоум. – Что значит «в шляпе с ушами»?

– В шляпе с ушами…в шляпе в ушами, – на самом деле дедушка Ромаший тоже не всегда понимал Репа, хотя и с неохотой в этом признавался. – Это он черного эльва имеет в виду. Потому что тот в шляпе. А с ушами, так разве бывают эльва без ушей? Не бывают. У нас, у эльва, уши – ого-го-го, выдающиеся уши, что у зеленых, что у белых, что у черных.

Черные эльва очень любят шляпы, а также шапки, колпаки и иногда шлемы. Некоторые из них даже спят в головных уборах. Говорят, что такая мода у черных эльва появилась из-за их увлечения подземными грибами, когда много времени приходится проводить в мокрых пещерах, с потолка которых постоянно льет вода.

– Выходит, что коробку забрал не дылдяй, а его сообщник – черный эльва небольшого роста и с выдающимися ушами?

– Именно так! И мы их всех обязательно найдем и отберем у них спорох, – к дедушке Ромашию наконец-то вернулась его самоуверенность. – Реп, след! – скомандовал он.

– Реп далеко видит, – напомнил репополох. – Реп видит маленького теплого в шляпе с коробкой и длинного… без коробки.

– Замечательно! – обрадовался дедушка Ромаший. – Репополохи должны, ну, по крайней мере, я их такими представлял… должны видеть объект на расстоянии примерно пятисот сосен. Так что эти злоумышленники сейчас находятся не так уж и далеко.

В Назиании большинство расстояний измеряется в соснах. В метрах это будет примерно так:

1 сосна = 30 метров.

Есть тут и другие меры длины:

1 камыш = 2 метра,

1 травинка = 5 см и

1 мох = 5 мм.

– Мы должны их срочно поймать! Пока они не ушли куда-нибудь подальше. На легкомобиле мы быстро до них доберемся.

– На легкомобиле не получится, – вздохнул дедушка Ромаший.

– Это почему? У нас их тут целых три, все поместимся.

– Дело не в этом. У меня, ну то есть у Репа, остались некоторые недоработки в конструкции. На легкомобиле он обязательно след потеряет. От тряски у Репа чувствительность снижается.

– И что же, нам пешком их разыскивать, что ли? Мы ведь так и до вечера не управимся! – возмутился Многоум.

– У нас нет другого выхода.

– Тогда часть садовников отправится с Репом, Ромашием и мной, а остальные вместе со всем снаряжением поедут за нами на легкомобилях, – решил Многоум. – Очень медленно поедут, чтобы Репу не мешать.

Тут только дедушка Ромаший вспомнил о внучке. Как же она одна, без меня целый день будет? Хотя Алая самостоятельная, справится, успокоил себя дедушка Ромаший.

Преступления множатся

Солнечник даже помечтать особо не успел, как он будет пугать Медлягу таинственной историей, которая с ним приключилась. А все потому, что только он добрался до Синей скалы, как из зарослей можжевельника на тропинку прямо перед ним выскочил жутко взъерошенный круглик и, выпучив глаза, заорал:

– У нас тут преступление случилось! Прямо в орденной башне! – после чего Медляга, а это был он, внимательно посмотрел на Солнечника, чтобы оценить, какое сногсшибательное впечатление он произвел своею новостью.

Но Солнечник совершенно не собирался впечатляться и сногсшибаться.

– Так, значит, еще одно? – совершенно по-будничному уточнил он.

– Еще одно что?

– Еще одно преступление, разумеется – сообщил Солнечник, с таким видом, будто в Назиании это вещь обычная.

– Ну вот, ты все испортил, – огорчился Медляга, но тут же не удержался и полюбопытствовал. – А про что твое?

– Мое преступление Очень Страшное. И еще оно Таинственное, – тут Солнечник перешел на шепот.

И на всякий случай огляделся по сторонам. И Медляга тоже огляделся. Вокруг никого не было.

– Так вот, это преступление, он такое ужасное, что… – продолжил было Солнечник.

Но тут над ними что-то громко хлопнуло, грохнуло и угрожающе зашумело. С дерева, под которым они стояли, на них явно что-то летело. Или кто-то.

Это злоумышленники, подумали круглики, сейчас они нас поймают и совершат еще одно преступление. Третье.

Они еще даже не успели додуматься отбежать от дерева, как прямо им на головы свалился…

– А-а-а! Это же мой Птицекрыл! – завопил Солнечник. И только после этого отскочил в сторону.

– И еще Алая! – уточнил Медляга. И отскочил в другую сторону.

– Он все-таки не удержался! – констатировала Алая, спрыгивая с дерева и одновременно уворачиваясь от крыла планеролета.

– Мой планеролет! – Солнечник бросился к Птицекрылу, приземлившемуся в зарослях дикой малины.

– По-моему, он не особенно рад тому, что со мной ничего не случилось, – отметила Алая.

– Ну, ты же знаешь Солнечника, он хорошо разбирается в механизмах, но ничего не понимает в живых существах. Мы для него слишком сложные.

– Ура! Он невредим! – из малинового куста раздался вопль Солнечника. – Только руль немного подправить и крыло залатать. И можно устраивать новые испытания, – Привет, Алая, ты, надеюсь, не ушиблась? – поинтересовался он преувеличенно заботливым тоном, выкатывая Птицекрыла на поляну.

– Со мной все в порядке. Хотя для этого мне пришлось сильно постараться. И даже научиться управлять планетолетом.

– Ну да, конечно, научиться, – в голосе Солнечника послышалось явное сомнение.

– Летать – это оказалось здорово! И, кстати, пролетая над нашим лесом, я увидела сегодня одного незнакомца. Который показался мне странно знакомым.

– Мы все сегодня увидели и узнали много странного, – отметил Медляга.

– Но на голове у незнакомца была шляпа, – продолжала свой рассказ Алая. – Думаю, она была сделана из кожи тигрового мухомора. И именно такую шляпу носил Лиховред Подземелий!

Кожа тигрового мухомора – особым образом выделанная кожица со шляпок тигрового мухомора, очень редкого в Назиании гриба. По своим свойствам она одновременно похожа и на ткань, и на кожу.

– Может, тебе просто показалось? – предположил Медляга. – Может, это были просто солнечные полосы на шляпе какого-то черного эльва? Всем известно, что Лиховред Подземелий давно погиб на Дрожащих болотах. И никто другой в Назиании не станет надевать такую же, как у него, шляпу. А если и наденет, то сразу же на месте просто умрет от отвращения!

– Нет, я точно видела черные и белые полоски!

– Да ладно, это у тебя просто фантазия разыгралась, – успокоил ее Медляга. – А я вот только что твоего дедушку встретил вместе с нашим лесоглядом.

– Теперь понятно, почему дедушка убежал с утра пораньше. Интересно было бы узнать, зачем это они встречались.

– Зачем-зачем, а затем, что из орденной башни похитили кое-что важное!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.