Пусть всегда будет солнце
Зоя. Книга первая
Елена Бумагина
6 июня
И почему принято радоваться, глядя на улетающие шары? Что в этом радостного? Какие-то жалкие несколько минут полета. Пока ты не залетишь достаточно далеко. И пока тебя не разорвет в клочки. Вот этот желтый шар – чего он добился? Вырвался из цепких рук, взмыл над автобусами, над гудящей детской толпой, рванул к солнцу что есть сил. А что дальше?
Зоя проводила воздушный шарик глазами. Поморщилась. Закинула на спину рюкзак и взялась за ручку чемодана.
– Не надо меня провожать.
Мама, которая уже вышла из машины, замерла на месте.
– Ты опять начинаешь?
– Вообще-то это ты все начала. Все, я пошла, – Зоя решительно дернула чемодан, и он загрохотал колесами по асфальту.
– Зоя! А ну стой! – мама преградила ей путь – Мы же договорились, что это необходимо на время переезда. Ты же достаточно взрослая…
Тут она не выдержала. Отшвырнула чемодан, стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, сощурила глаза. Только бы не заплакать!
– Да! Я достаточно взрослая! Я достаточно взрослая, чтобы понять, что твой молодой любовничек тебе намного важнее меня! Я достаточно взрослая, чтобы понять, что вам не терпится от меня избавиться! И я достаточно взрослая, чтобы ты меня не провожала, мама! Иди, он ждет тебя.
Зоя подняла чемодан и быстрым шагом двинулась к площади, битком забитой отправляющимися в летний лагерь детьми и их родителями. Лучше уж три недели с незнакомыми людьми, чем удушающая атмосфера дома. Все эти перешептывания за спиной, неестественный звонкий мамин смех, когда он рядом. Бесконечная музыка в наушниках, чтобы ничего не слышать. Все эти «мы все решили, это для твоего же блага». Спасибо, что поинтересовались моим мнением!
Зоя протянула документы вожатой на регистрации, та с минуту, наверное, искала в списках.
– А, вот! Александрова Зоя Викторовна, 15 лет. Ты в третьем отряде. Держи кепку, значок, твой автобус вон тот, справа!
В какие только лагеря не засовывала Зою маменька, везде одно и то же. Нахлобучиваешь на голову кепку с названием лагеря (в данном случае «Ясные зори»), сдаешь чемодан в багажное отделение, садишься в автобус-поезд-самолет и погружаешься в маразматическое веселье. Песни и дурацкие конкурсы от взмыленных вожатых, шуточки от случайных соседей и нелепые попытки познакомиться. Если забыла дома наушники – все, беда.
– Зоя? Зоя Александрова? Привет!
«Ну все, началось» – подумала Зоя, поворачиваясь на зов. Каштановые кудряшки, карие глаза, улыбка до ушей. Точно, видела ее в школе, бегает эстафеты еще, легкой атлетикой занимается.
– Я Мила Коваленко из девятого «А», ой, то есть уже десятого. Ты же из нашей школы, да?
– Уже не из вашей, – буркнула Зоя.
– Ой, правда? Что, в другую школу переходишь? В крутую какую-нибудь?
– Если бы! – Зоя саркастически усмехнулась. – Переезжаем мы. В другой район.
– Блин, засада, – Мила, казалось, искренне ей сочувствовала. – К новым людям привыкать опять. Ты в первый раз в этот лагерь едешь?
– Да.
– А я каждый год езжу. Подожди, поставим свои чемоданы попозже.
– Зачем? – Зоя искренне удивилась.
– Увидишь! – Мила заговорщически подмигнула.
Чемоданы они пихнули самыми последними, еле-еле втиснув в битком набитое багажное отделение. Потом Мила проворно запрыгнула в автобус и умудрилась занять отличные места в конце салона, подальше от вожатых.
– Как классно встретить кого-то знакомого! – радовалась она.
– Как это? Ты же и так всех тут знаешь.
– Вот именно поэтому я так радуюсь! – в ее глазах мелькнуло что-то темное и тяжелое, но тут же сменилось обычным весельем. Автобус тронулся.
«Хехе, а девочка не так уж безнадежна» – подумала Зоя.
– Вперед, навстречу «Ясным зорям»! – крикнула в микрофон вожатая. В ответ ей раздалось вялое «ураааа». Зоя глубоко вздохнула и поудобней устроилась в кресле.
Когда городской пейзаж за окном сменился деревьями, Мила снова повернулась к ней, задумчиво хлопая глазами, словно только что проснулась.
«Третий отряд!»
«Йе!»
«Третий отряд!»
«Йе!»
«Третий отряд!»
«Йе! Йе! Йе!»
Вожатые и первые ряды скандировали свои дурацкие кричалки.
– Третий отряд – самый классный. Нам повезло, что мы в него попали, – вдруг сказала Мила. Зоя вопросительно уставилась на нее.
– Нет, конечно, самый классный – первый, – поправилась она. – Но первый – это прихвостни комитета самоуправления, а уж Полиночка Круглова не допустит туда левых людей.
– А второй? – иронично спросила Зоя, не удосужившись поинтересоваться тем, кто такая Полиночка Круглова.
– Во втором детдомовцы. Они там все лето живут безвылазно. Лагерю от них какие-то льготы, – за окном показался поселок, и Мила снова прильнула к окну. – Они отдельно приезжают. На своем автобусе.
Через несколько минут они свернули с шоссе на проселочную дорогу, и автобусы обступил с обеих сторон густой еловый лес. Третий отряд притих, и даже вожатые уже не голосили в микрофон. Елки тянули свои лапы к окнам, заслоняя собою свет. Среди деревьев попадались ржавые стенды с облупившейся краской: нарисованные пионеры совершали какие-то ритуальные действия под полустертыми лозунгами. У некоторых из них были выцарапаны глаза.
– Жуть, – только и смогла сказать Зоя.
– Ну что ты хочешь. Это старый лагерь. Во времена СССР назывался «пионерский лагерь имени Дубинина».
– Да, мамочка в этот раз не сильно раскошелилась, – Зоя проводила глазами очередной стенд, поставленный здесь еще до ее рождения, отвернулась и мрачно уставилась в спинку переднего кресла.
– Я смотрю, у тебя с маман тоже не все гладко, – Мила сказала это с таким беззаботным видом, словно обсуждала какой-то слащавый сериал.
– Тоже?
– Моя меня ни во что не ставит. Что ни сделай – все не так. А вот Олег – ее царь и бог! А я так, побочный продукт.
– Олег?
– Брат.
– Понятно.
Они замолчали, но не так, как раньше. Теперь в их молчании было что-то объединяющее, какое-то взаимное понимание и поддержка. Автобус тем временем вынырнул из леса на небольшую поляну, с грохотом проехал по узкому допотопному мосту через речку и стал карабкаться в гору. Грунтовая дорога извивалась среди густой сорной травы и огромных зонтиков борщевика, огибая высокий холм.
– Что это там? – вдруг напряглась Зоя.
– Где?
Зоя указала на вершину холма, где среди буйных зарослей виднелись какие-то руины. Старинный классический фасад с рядом колонн, частично рухнувших, частично еще поддерживающих фриз, смотрел обугленными окнами в горизонт. На провалившейся кровле торчали невесть откуда взявшиеся молодые деревья. Невозможно было поверить, что когда-то это было красивое здание, это все равно что смотреть на полуистлевший скелет и воображать, какой привлекательной девушкой он был. Но то ли из-за своего расположения, то ли еще по какой неведомой причине, руины притягивали к себе взгляды всех, кто находился поблизости. Зоя просто оцепенела, впиваясь взглядом в обнажившиеся кирпичи и темные куски лепнины вокруг окон.
– Там, на холме, – еще раз повторила она.
– А, это, – Мила сразу потеряла интерес к происходящему. – Это барский дом. Тут до революции усадьба была. А потом в ней лагерь сделали. А в барском доме был клуб. Видишь там, торчат? – она показала на странные конструкции, стоявшие кругом слева от дома. Зоя их не заметила. – Там у них была линейка. Флаг поднимали, костер жгли, все такое. Говорят, там даже вечный огонь был, как в городе.
– И что с ним случилось? – Зоя не могла отвести взгляд дома, неровный силуэт которого врезался в ясное летнее небо.
– Был какой-то пожар, давно, лет пятьдесят назад. Все сгорело. Так и стоит теперь. А лагерь перенесли за овраг, на новую территорию.
Они как раз проезжали по мосту через глубокий глинистый овраг, на дне которого росли бурые колючки и крапива. Сразу за мостом ощетинилось колосьями поле, а за ним уже виднелся крашеный зеленой краской забор из сетки-рабицы. Они явно приближались к цели. Автобусы вереницей обогнули поле и остановились на большой заасфальтированной площадке перед воротами, которые представляли собой монументальное сооружение, способное насмерть напугать нежданного гостя. Надпись «Ясные зори» никак не вязалась со всей этой суровой индустриальной композицией. Венчало ворота огромное, сваренное из металлических прутов солнце с торчащими в стороны острыми лучами.
Мила заерзала на сиденье.
– Все, подъезжаем. Готовься к забегу с чемоданами, если хочешь комнату на втором этаже.
– Но их же еще откопать надо!
– Именно поэтому мы положили их последними, – глаза Милы светились азартом. – Значит так. Сейчас отряды будут строиться, и первыми пойдут те, кто уже получил чемоданы. Когда подойдем к корпусу, я рвану занимать козырную угловую комнату, а ты дотащишь чемоданы.
– Только побыстрей, – добавила она. – Там, может, еще разборки будут.
И она действительно рванула, как только воспитатель открыла дверь. Следом бросились еще несколько девочек, но кроссовки Милы уже грохотали по лестнице. Зоя, нагруженная двумя чемоданами, рюкзаком и сумкой, пропустила вопящую толпу и только потом стала подниматься на второй этаж, пыхтя от напряжения. Чемодан Милы, с виду вроде небольшой, весил как куча кирпичей. Когда Зоя доползла до конца коридора, Мила уже стояла в дверях правой комнаты последнего блока, воинственно набычившись. Прямо перед ней застыла хмурая насупленная девочка с квадратной челюстью.
– Извини, Светик, но закон есть закон. Я первая успела.
– Ну знаешь, Коваленко…
– А, Зоя, вот и ты! – Мила помахала ей рукой.
Пунцовая Света все еще тяжело дышала, но при виде Зои пылу у нее поубавилось. Двое против одного – не самый лучший расклад. Мила уже бодро затаскивала багаж в отвоеванную комнату, так что Свете оставалось только одно – пойти занимать соседнюю.
– The winner takes it all! – пронзительно напевала Мила, празднуя победу. – Хорошо, что я легкой атлетикой занимаюсь.
– Угу, и английским, – Зоя сняла рюкзак и швырнула его на тумбочку. – И чем эта комната так хороша? Абсолютно одинаковые каморки, по-моему.
– Не скажи, – Мила широким взмахом открыла занавески. – Во-первых, она угловая и тут два окна. И одно из них выходит на поле, так что мы можем видеть, кто тут шастает. Во-вторых, рядом балкон, с которого вниз ведет пожарная лестница. Тебе ведь не нужно объяснять, зачем нужна пожарная лестница?
Зоя хмыкнула.
– Ну а в-третьих, тут проходит вентиляция, о-па! – Мила скинула кроссовки, запрыгнула на кровать, с нее на тумбочку, потянулась и аккуратно сняла решетку под потолком. – Очень удобно прятать то, что нельзя хранить в тумбочке!
– Ты привезла бухло? – воскликнула Зоя.
– Тссс, тихо ты. Да. Будет чем отметить приезд.
Мила спрыгнула с тумбочки на кровать и заскакала по ней, сбивая постель и аккуратную стопочку вещей с символикой лагеря.
– Оп-па! – плюхнулась она на подушку. – Так-с, что тут у нас. Футболочка. Дождевичок. Авоська. И занимательная брошюра «Новейшие заповеди никчемных детишек или как гарантированно сдохнуть с тоски за 21 день», – она продемонстрировала Зое обложку с надписью «Все о нашем лагере».
И тут они вздрогнули от чудовищного грохота. Зоя кинулась к двери, где столкнулась со Светой, тоже выскочившей на шум. Прихожая их блока представляла собой ужасное зрелище. Чемоданы, сумки и пакеты разлетелись по всем углам, повсюду были вывалившиеся вещи, а посреди всего этого безобразия сидела перепуганная девочка, потирая ушибленные колени. Сколько ей было лет, сказать было невозможно. Фигура у нее была вполне сформировавшаяся, а вот личико – совершенно детское, с огромными глазами, которые стремительно наливались слезами.
– Аги! – сурово сказала Света. – Ну, блин, ну сколько можно! Ты хоть раз можешь дойти из точки А в точку Б без вот этого вот?
– Извини. Я… я споткнулась!
К ним заглянула какая-то девочка, хмыкнула и завопила на весь коридор.
– Не, все нормально! Это Агния опять шмякнулась! Что? Марина спрашивает – зеленку надо?
– У меня есть, – Света помотала головой. – Ее же без аптечки даже в туалет отпустить нельзя. Да, Аги-Аги?
– Не называй меня так! Я же просила… – девочка заплакала еще сильней.
– Вот когда ты будешь как человек, а не как чучело, тогда и не буду называть.
– Света…
– Давай, вставай, я тебе помогу, – Зоя подала ей руку. Девочка робко покосилась на Свету, но все-таки взялась за Зоину руку и неуклюже поднялась.
– Спасибо.
– Аги, так и будешь столбом стоять или все-таки приберешь весь этот бардак?
Зоя просто кипела от возмущения. Она уже повернулась к этой хамке-Свете, но Мила схватила ее за локоть и потащила к выходу.
– Зоя, пойдем, я покажу тебе лагерь. Они тут сами разберутся.
Зоя упиралась, но Мила была сильнее. Она буквально выпихнула ее в коридор.
– Не волнуйся. С ней все будет в порядке, – сказала Мила, когда они спускались по лестнице. – Агния всегда такая. Сколько ее помню. Вечно падает на ровном месте, режется о мягкие игрушки и набивает синяки веревочными ограждениями. Не девочка, а катастрофа. Светка ее вроде как защищает. Ну как защищает – как в том стихотворении: «Если очень будет нужно, я и сам ее побью».
– Она ее бьет? – ужаснулась Зоя.
– Да нет, не бьет, конечно. Но доводит регулярно.
***
Лагерь «Ясные зори» походил на огромное дерево, вросшее корнями в речной берег. От круглой площадки, где проводили линейки и построения, уходила вдаль длинная аллея, которая и была стволом всего этого большого организма. От нее отходили боковые дорожки, ведущие к корпусам. И если второй с третьим и четвертый с пятым находились друг напротив друга на нижних «ветках», то первый корпус стоял особняком, на вершине лагерного древа. Их крыльцо выходило прямо на центральную аллею. Вдоль реки Зорянки располагались всякие общественные места —главный корпус, в котором находились столовая и клуб, корпус персонала, медпункт, спортивные площадки и футбольное поле с трибунами. Мила и Зоя взобрались на самый верх трибун и подставили солнцу бледные, нетронутые загаром ноги.
– На самом деле у нас очень выгодная дислокация, – лениво поясняла Милка. – Директриса живет в том здании, где клуб и столовка, а это за аллеей, то есть мы надежно скрыты этими туями… пихтами, ну деревьями, короче, этими!
На самом деле вдоль аллеи росли голубые ели, но Зоя промолчала.
– А прямо за нашим корпусом – боковая калитка, которая ведет к стоянке. Ну видела из окна такие две беседки? Вот за ними. И это очень классно, потому что главные ворота – они на виду, прямо там, где персонал живет. И там охрана, а у калитки – нет.
– Так она закрыта поди.
– А кого это останавливает? – засмеялась Мила, вытянув свои легкоатлетические ноги, которыми она запросто брала метровый барьер.
– Ты давно занимаешься?
– Чем?
– Легкой атлетикой.
– Четыре года. Хотела быть как Олег. Он уже КМС тогда был, мама просто из штанов выпрыгивала от счастья, на соревнованиях вопила, как чокнутая. Ладно, пошли. Скоро на линейку будем строиться.
Мила встала во весь рост, Зоя с неохотой поднялась вслед за ней. Она бы и дальше тут сидела, до самого вечера. Перед ними лежало футбольное поле с неровной травой. На траве белой известкой попытались воспроизвести разметку, но вышло кривовато. Только круг посередине был четкий и ровный. За трибунами территория лагеря заканчивалась, и начинался тот самый овраг, который они видели из автобуса. Повинуясь какому-то странному чувству, Зоя обернулась назад. Усадьба на холме с этого ракурса выглядела как-то иначе.
– Ты идешь? – крикнула Мила уже снизу.
– Да, иду.
Когда они примчались к корпусу, вожатая Марина уже выгоняла всех на улицу.
– Мы первые, мы первые! – завопила Мила и потянула Зою за руку. Хотя сама Зоя предпочла бы не быть в первых рядах. Агния радостно помахала им рукой. Ее коленки были густо намазаны зеленкой. Света, стоявшая рядом с ней, была уже не так сурова, а даже слегка улыбалась. Впереди, у своего корпуса, строился второй отряд. Даже если бы Зоя не знала, что это детдомовцы, то догадалась бы. Многие были в одинаковой одежде и одинаково подстрижены, но, самое главное, в каждом их движении было что-то заученное, отточенное годами. Они строились как солдаты на плацу, в то время как третий отряд напоминал балаган. Вожатые кое-как организовали своих подопечных и повели вперед, но у главной аллеи почему-то остановились. Рядом на дорожке замер второй отряд.
– Ну, и что мы стоим? – пробурчала Зоя.
– Ждем их.
По аллее горделиво приближался первый отряд. Впереди шли, даже не оборачиваясь, две невзрачные вожатые, а следом за ними, одна, без пары, шагала девушка. Она вся была женственность и скромность: струящееся платье в цветочек, светлые волосы уложены вокруг головы причудливой косой, макияж, если и есть, то совсем не заметен. Но одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять – именно она тут главная. Все глазели только на нее, а она же смотрела прямо перед собой, словно царственная особа шествовала к своему трону. Следом за ней шли парами несколько девушек и парней с одинаковыми желтыми повязками на правой руке. Видимо это и был пресловутый комитет самоуправления. Вот они, совершенно не стесняясь, осматривали всех, кто попадался им на пути. Особенно отличались две девицы с цепкими ядовитыми взглядами.
– Варя и Яна. Держись от них подальше, – уголком рта сдавлено просипела ей Мила. – Ну а кто впереди, ты уже догадалась.
Следом за комитетом самоуправления, с демонстративной скукой и равнодушием, пленились другие ребята. Одна девочка, бледная, с прямыми пепельными волосами, вообще уткнулась в телефон и не смотрела под ноги. Первый отряд миновал перекресток, и вслед за ним повернул на аллею второй. Мила нетерпеливо притопывала на месте до тех пор, пока не настала их очередь.
Из колонок грохотала барабанная дробь. Отряды друг за другом проходили по круглой асфальтовой дорожке и останавливались в установленных местах. На помосте рядом с флагштоком уже стояли все, кого следовало знать в лицо. Их третий отряд остановился как раз напротив, поэтому Зоя спешно затесалась во второй ряд, чтобы не быть на виду.
– Что это за яма посередине? – шепотом спросила она Милу. – Туда сбрасывают провинившихся?
– Да, и выпускают змей, – серьезно подтвердила Мила, тоже шепотом.
– Для костра что ли?
– Ну ты догадливая!
Грохот из колонок прекратился, и к микрофону вышла женщина средних лет, высокая, худая, с бледным невыразительным лицом. Она поправила очки и негромко, но очень четко сказала:
– Здравствуйте, «Ясные зори»!
– Здрав-ствуй-те! – раздалось в ответ.
– Начинаем торжественную линейку, посвященную открытию первой летней смены!
Из колонок зазвучал гимн лагеря. После первого же куплета со строчками «Солнце встает – утро настает» мозг Зои отказался воспринимать происходящее, и все оставшиеся три куплета она представляла себе чертей, весело помахивающих трезубцами из ямы для костра. «Ясные зори! Ясные зори! Будут с тобою и в счастье и в горе!» – черти в яме обнялись за плечи и покачивались в такт песне.
– Нам этот кошмар каждое утро слушать придется? – прошептала она Миле на ухо.
– А как же! Что нас не убивает – делает сильней!
– Ну, они явно сочиняли эту песню с целью убить все живое.
Песня закончилась, и все радостно зааплодировали. Зоя скрылась за спинами, бормоча себе под нос: «Совок! Господи, какой же совок!».
– Да ладно тебе! – хихикала Мила. – За границей в лагерях то же самое, только по краям еще аниматоры с помпонами прыгают.
– Ага, извольте изображать счастье и помалкивать. Ненавижу всю эту фальшь!
Директриса снова шагнула к микрофону, гудение на линейке замолкло.
– Прежде, чем мы начнем, я хочу еще раз напомнить правила «Ясных зорь». Есть три главных «НЕ». НЕ выходить за территорию лагеря! НЕ подходить к реке без сопровождения взрослых! И третье. Ни в коем случае НЕ ходить на Змеиный холм!
– Тут помимо змеиной ямы еще Змеиный холм есть? – не удержалась Зоя.
– Ага. Ну этот, где барский дом.
– А почему Змеиный?
– Говорят, там в сгоревшем корпусе типа змеи развелись. Может, специально пугают.
– А теперь приветствуем председателя комитета самоуправления Полину Круглову! («О, неееет!» – просипела Мила ей на ухо).
Полина, стоявшая возле самого помоста, подняла голову, лицо ее озарилось ясной улыбкой. Она изящно поднялась по ступенькам, подошла к микрофону и обвела стоявших перед ней детей ласковым взглядом. У Зои аж мурашки по спине поползли. Мила придвинулась к ней плотнее и заняла комментаторскую позицию.
– Здравствуйте! Как вы уже знаете, в нашем лагере действует комитет самоуправления, который берет на себя часть функций руководства. Нас не очень много… («Мы илитная илита, не то, что всякое быдло» – немедленно перевела все сказанное Мила).
– … но мы стараемся во всем помогать нашему руководству. («То есть лижем ему задницу и стучим, стучим, стучим»)
– Мы следим за дисциплиной и порядком, за поддержанием чистоты и соблюдением правил. («В общем, чморим всех и вся…»)
– Конечно, у нас есть некоторые привилегии. («Живем как в санатории и кладем с прибором на лагерные правила»).
– Я хотела сказать только одно. Если вам потребуется помощь или совет, обратитесь к человеку с вот такой повязкой. Мы всегда будем рады помочь! А я на этом прощаюсь, рада была познакомиться с вами, – Полина обвела взглядом линейку. – Со всеми вами.
Она встретилась глазами с Зоей, и из-под маски радушия и доброты вдруг проступила тяжелая, жгучая ненависть, но через секунду она уж снова лучезарно улыбалась. Вызывая вздохи восхищения младших отрядов, она поплыла на свое место.
– Кажется, ты что-то говорила о фальши? – иронично спросила Мила.
– Боюсь, такого уровня профессионализма в этом вопросе я еще не встречала.
***
– Все тихо, Светка с Агнией сопят вовсю. Народ после дискотеки просто с ног валился. Доставай.
Мила ловко вскарабкалась под потолок и выудила из вентиляции бутылку.
– Мама даже не заметит, что я ее стащила. Она выпивку чуть ли не оптом покупает. Бизнес, стресс, все такое.
– Ну-с, – Зоя подняла пластиковый стаканчик, – Выпьем за двадцать один день в полной изоляции от мира и благ цивилизации.
– Эй, тут есть вай-фай! В библиотеке, по бумажке выдают!
– О чем и речь. Ну, чин-чин.
По мере того, как убывал джин в бутылке, им становилось все сложнее вести себя тихо. Да и темы разговоров пошли все откровенней и откровенней.
– А у тебя парень есть? – глаза Милы блестели алкоголем и любопытством.
– Был, – Зоя махом опрокинула еще стакан.
– Но…
– Но в один прекрасный день я узнала, что он замутил с одной сучкой, моей так называемой подругой.
– Вот засада!
– Ага. Ну у них ничего и не вышло толком. Она потом ко мне домой приходила, пыталась помириться. Звонит в дверь, типо, Зоя, давай поговорим. А я не хочу, бля, с ней разговаривать! А она все трезвонит!
– И?
– И Машка не выдержала, открыла дверь и без разговоров как съездит ей по морде. Иди, говорит, отсюда, чтобы я больше тебя не видела. Я ей потом: «Маша, ты же приличная девочка из интеллигентной семьи. Ты не бьешь одноклассницам морды». А она: «Я сегодня неприличная девочка!». Надо сказать, она умела быть неприличной девочкой.
– Это подруга твоя?
– Ага. Она в Европу уехала. По Скайпу болтаем иногда.
Вот поэтому Зоя и воздерживалась от алкоголя. У нее спьяну развязывался язык и она рассказывала все, вообще все, о чем в обычном состоянии предпочитала молчать. Как она писала стихи мальчику из параллельного класса. Как в лагере в Турции ее соблазняла вожатая. Как она убежала из дома и одну ночь спала на вокзале. Как клеилась к маминому любовнику, чтобы доказать ей, что он говнюк.
– Получилось? – с азартом спрашивала Мила, жадно ожидая подробностей.
– Нет. Отшил меня. Но, ты же понимаешь, он же почти на 10 лет ее младше! Ну не может это быть так!
Зоя попыталась взять себя в руки и хоть как-то прекратить свои словоизлияния.
– Блин, у меня не жизнь, а какой-то дурной фильм категории «В».
– Хорошо не «ХХХ».
– Ну ты знаешь…
Они расхохотались слишком громко. В коридоре послышались шаги, но они успели нырнуть под одеяла и притвориться спящими. Полоса света из коридора прорвалась сквозь открывшуюся дверь. Зоя старалась дышать ровно. Желтая полоса с минуту дрожала на полу, а потом уползла обратно. Заскрипела соседняя дверь. Шаги еще потоптались в коридоре, а потом неторопливо стали удаляться.
– Чуть не спалились, – прошептала Мила. – Но надо завязывать, они теперь следить будут.
– Ага, давай спать.
– Давай. Слушай, а твоя мать давно с отцом развелась?
– Давно. Я его не видела никогда. Может, он вообще умер уже.
– Мои тоже в разводе. У папы другая семья, двое детей маленьких. Денег присылает нам. Но нафига мне его деньги, мама и так неплохо зарабатывает.
– Слушай, мы спим или что?
– Ага, все, спим.
И тут где-то в небе сверкнуло холодным синим светом. Оконная рама отпечаталась на противоположной стене слепящими квадратами, и через мгновение снова наступила темнота. Зоя подпрыгнула на кровати и кинулась к окну, но там, в поле, уже растекалась ночная мгла, слегка подкрашенная луной. Небо было ясным, нависало над ними тяжелым бархатом, и никаких намеков на тучи до самого горизонта. За спиной возникло тревожное дыхание Милы, она тоже прильнула к стеклу.
– Что за…?
7 июня
– Все вышли? Закрываю двери!
Каждое слово вожатой отзывалось спазмами в висках. Зоя стояла на дорожке, прикрыв глаза солнечными очками, и интенсивно жевала жвачку со вкусом «суперсвежесть». Мила при этом выглядела бодрячком, хотя и была немного бледновата.
– Я до утра не могла уснуть! Что за хрень это была?
К счастью, загадочная вспышка напрочь вытеснила из ее памяти все то, что Зоя наболтала ей по пьяни. Она и так чувствовала себя ужасно, а стоило вспомнить вчерашнюю откровенность, как ее просто накрывало панической атакой. Зоя пару раз глубоко вдохнула. Не помогло.
– Я слышала, здесь частенько такое бывает. Сухие грозы. Шаровые молнии. И одна из них сейчас у меня в голове! – Зоя потерла виски.
– Не думаю, что все так просто. Что-то здесь не чисто. Подозрительно это все.
На этот раз они плелись в хвосте колонны, чтобы до вожатых не донесся предательский запах перегара. Они, как обычно, дошли до поворота на аллею и встали в ожидании первого отряда. Королева со своей свитой даже не изволила пока выйти на крыльцо. Зоя пошатывалась в мучении, изнемогая от желания броситься к питьевому фонтанчику. Она не сразу заметила, что второй отряд сегодня тоже ведет себя странно. Никакого четкого строя, никакой армейской дисциплины, детдомовцы угрюмо перешептывались в небольших стайках, а большая часть отряда собралась вокруг рыдающей девочки.
– Я все равно не верю! Она не могла так сделать! Она тоже пропала, как Катя в прошлом году! – девочка размазывала слезы по лицу тыльной стороной ладони.
– Ну, перестань. Может, она и правда решила найти маму, – другая девочка с такой же прической обняла ее за плечи. Ей вторила еще одна подруга.
– Да некоторые постоянно сбегают же! Помнишь, Димон четыре раза убегал!
– Слышала? – тут же возникла над зоиным ухом Мила. – У детдомовцев опять кто-то сбежал. Странно.
– Ничего странного. Те, кто в детдоме недавно, часто убегают.
– Ой, а тебе-то откуда знать!
Зоя могла бы рассказать, как она работала волонтером, но в ее голове на данный момент пульсировали огненные сгустки, и она только махнула рукой. А Мила тем временем продолжала бубнить.
– В том году у них тоже сбежала девочка. И знаешь что? Ее так и не нашли! И не очень-то искали на самом деле. Все-таки это подозрительно. Вспышки эти еще…
– Слушай, Мил. Ты поменьше читай всяких дурацких книжек с драконами и магами, которые у тебя в тумбочке лежат. Везде тебе подозрительное мерещится.
– И ничего они не дурацкие! – обиделась Мила. – Пошли уже.
Они так увлеклись, что не заметили, как прошел первый отряд. Светлые волосы Ее Величества развевались далеко впереди. Второй отряд неровной толпой высыпал на аллею.
Когда над линейкой снова раздалась песня про ясные зори, Зоя подумала, что настал ее конец. Черти из костровой ямы дотянулись до ее мозгов и жгли виски своими пылающими трезубцами. Время тянулось мучительно долго. Голубой флаг с восходящим солнцем с противным скрипом поднимался в небо, директриса говорила что-то в повизгивающий микрофон. Зоя старалась дышать поглубже, но от этого только больше закружилась голова и тошнота подступила к горлу. Она отвела глаза в сторону, и стала смотреть на стенды, которые, словно камни Стоунхенджа, окружали линейку. На них еще не повесили никаких плакатов. Просто фанерные стенды белого цвета. Но из-под облупившейся масляной краски на нее смотрела тьма. Металлические трубы, на которых держались эти стенды, вдруг стали закручиваться в спираль, полотнище флага закрыло небо, стало трудно дышать, и сердце билось как сумасшедшее. Зоя хватала воздух ртом, стараясь не упасть. Она даже не сразу почувствовала, что Мила крепко ухватила ее за локоть. Только когда мгла перед глазами стала рассеиваться, до Зои дошло, что она с силой впилась в руку подруги. Но Мила даже не пискнула.
– Ну ты даешь, – Мила поставила перед ней стакан с чаем. Полумесяц лимона сиротливо плавал на поверхности. В столовой стоял гул и грохот приборов, но Зоя сидела неподвижно над своей запеканкой.
– Если тебе так хреново, может, в медпункт сходишь?
Зоя помотала головой. Причины ее недомогания слишком очевидны, и сразу же возникнут вопросы, где она взяла алкоголь. Мила не могла этого не понимать.
– Я пойду еще чаю тебе принесу. Да и вообще, – Мила проводила глазами заплаканную девочку из второго отряда.
– Иди-иди, детектив, – пробормотала Зоя и сделала осторожный глоток.
После завтрака Мила куда-то исчезла, и Зоя попыталась одна навести порядок в комнате. Но все валилось из рук. Головная боль ее убивала. Пришлось идти на поклон к Свете. Порывшись в объемистой коробке, она извлекла упаковку анальгина.
– И часто у тебя такие мигрени? – с подозрением спросила она.
– Нет, – Зоя щурила слезящиеся глаза.
– Смотри, мне не жалко, просто если часто, то все-таки лучше в медпункт сходить.
– Спасибо, Свет.
Запив таблетку водой из фонтанчика, она укрылась в беседке у боковой калитки, устроилась поудобней и закрыла глаза. Здесь ее точно не отыщут. Голоса раздавались где-то вдалеке, а здесь, у калитки, было слышно кузнечиков и птиц, с поля веяло теплом, и покоем, и добрыми снами. Стальные пальцы, сдавливавшие виски, ослабили свою хватку. Тело ее размякло, веки отяжелели, и впервые с момента приезда она почувствовала какое-то подобие умиротворения.
– Вот ты где!
От блаженной дремоты не осталось и следа. Ну конечно же, Мила Коваленко не входила в число тех, от кого можно так просто укрыться.
– Я тебя везде ищу! Пошли скорей, что покажу! Да пойдем же! – Мила тащила ее за руку, прочь от ее башни уединения.
– Я все разузнала, – тараторила на бегу Мила. И то, и другое она могла делать одновременно и очень быстро. – Эта девочка, Женя, она лунатик. Во сне шастает, уже несколько лет. Соседки хватились ее утром, в лагере ее нигде не было. А потом в тумбочке нашли записку. Мол, отправилась искать маму на деревню к дедушке. Но самое странное… – тут она остановилась, и Зоя с облегчением остановилась тоже, схватившись за ноющий бок. – Самое странное – она не надела обувь! Ушла искать маму в одних тапках?
Зоя пожала плечами, потому что говорить она не могла. Мила восприняла это как знак недоверия к ее теории.
– А как ты это объяснишь? Смотри! – и она ткнула пальцем на ворота.
Зоя сначала ничего не заметила, но потом подняла глаза выше и увидела, что на металлическом пруте, изображающем солнечный луч, наколота розовая тапочка с мехом.
– Кто-то залез и повесил, – неуверенно сказала она.
– Кто? Человек-паук?
Мила была права. Невозможно было вскарабкаться на высокие глухие ворота. На них же не было никаких перемычек или выступов. Но должно же быть какое-то объяснение. Так она и сказала.
– Но должно же быть какое-то объяснение. И вообще, почему ты так уверена, что все это связано с ночной вспышкой?
– Потому что я нашла кое-что еще, – таинственным шепотом сказала ей Мила.
***
Они вернулись к боковой калитке. Зоя с тоской посмотрела на беседку, но о том, чтобы вернуться к тишине и покою, можно было и не мечтать. Мила настороженно озиралась по сторонам.
– Кажется, хвоста не было.
Зоя подавила смешок. Мила слишком вошла в роль, но Зою теперь это даже забавляло. Сама она вовсе не собиралась увлекаться этим всерьез, но чем еще заняться в летнем лагере? Не в кружок же макраме записываться. Мила еще раз пристально всмотрелась в кусты у дорожки, потом ухватилась за перекладину калитки и полезла наверх. Перемахнув через забор, она с невероятной ловкостью спрыгнула на другую сторону.
– Давай же! Быстрей! – прошипела она Зое.
Зоя опешила от такого откровенного пренебрежения правилами, но отступать не стала. Залезть на забор также легко и грациозно у нее не получилось, но, по крайней мере, она не подвернула ногу при прыжке.
– Пойдем, это там, – Мила повела ее к площадке, где их вчера высаживали из автобусов. Странное все-таки ощущение: всего несколько метров отделяли их от территории лагеря, и вокруг была все та же трава и мелкие кусты, а все виделось уже по-другому. Запретная свобода и выход за границы дозволенного пьянили и пугали одновременно. Будто они только что сбежали из заточения, и теперь их ждали удивительные подвиги и приключения, полные опасности. Зоя потрясла головой, чтобы выкинуть из головы все эти жуткие штампы, засевшие в голове с детских еще времен. Они просто перелезли через забор и вышли на стоянку. Все.
Асфальт на площадке был старым, поседевшим от времени. Кое-где он вспучивался тектоническими трещинами, из которых торчала трава. Воздух над площадкой плавился от жары, пахло паленой резиной. Место было слишком открытым, просматриваемым со всех сторон, и Зою немедленно накрыло жгучей волной тревоги и беспокойства. С ворот за ними следили две камеры, как будто хищные птицы притаились наверху, ожидая свою добычу. Оставалось только надеяться, что охранники куда-то отлучились.
– Ты сюда уже сегодня ходила? – спросила осторожно Зоя.
– Да. Да не волнуйся ты, охранники в танки весь день рубятся, они только на машины реагируют.
– Так что ты мне хотела показать?
– Смотри.
Ближе к краю площадки, рядом с пшеничным полем, был нарисован какой-то узор. Вчера его точно не было. Зоя подошла поближе. Выглядело это так, будто пролили гудрон или черную краску из банки, но рисунок был слишком ровным и четким.
– Похоже на спираль, – неуверенно сказала Зоя.
– На две спирали, – поправила ее Мила. – Видишь – одна линия начинается с той стороны, а вторая с этой. И в центре соединяются. Где маленький кружочек.
– Ну окей, рисунок. Кто-то нарисовал спираль. И как это связано…
– Не нарисовал! Ты понюхай, как она пахнет. Паленым! И свет ночью шел отсюда.
– Шел с этой стороны. Из поля, из деревни за оврагом, откуда угодно!
– То есть ты не хочешь признавать, что это все связано?
– Как? Как это связано?
– Не знаю, – в голосе Милы зазвенели слезы. – Но я чувствую, что связано.
– Послушай… – начала Зоя, но не успела договорить.
– Коваленко! Александрова! – раздалось за их спинами. Створки ворот были полуоткрыты, и к ним быстрым шагом приближалась разъяренная директриса. За нею семенила Варвара, правая рука Ее Величества. Ее лицо сочилось злобным торжеством и ехидством.
– А ну быстро обратно! Вы что, не слышали про то, что выходить за территорию лагеря запрещено? Ладно Александрова, но ты, Коваленко. Ты ведь не первый год ездишь!
– Ой, Валентина Петровна, я просто сумочку потеряла, – заныла вдруг Мила. – Маленькую такую, розовую. Я ее везде уже искала. Я думала, может, выпала тут, когда из автобуса выходили.
– Ты могла бы обратиться к охране, – сказала директриса уже более спокойным голосом.
– Я думала – посмотрю и обратно. Стали бы они из-за одной сумочки беспокоиться.
– В любом случае – вернитесь на территорию. На первый раз – строгое предупреждение.
Они виновато потупили глаза и поплелись к воротам. Если они отделаются предупреждением, и родителям сообщать ничего не будут, то им просто невероятно повезло. Но Варвара не желала просто так сдаваться.
– Валентина Петровна, – елейным голоском пропела она. – Куча народу видела, как они сюда лезли. Если всё так и оставить, все и будут через забор лазать.
Валентина Петровна тут же насупила брови. Зоя и Мила старательно испепеляли Варвару взглядами, но та лишь ухмылялась. Директриса кивком приказала им зайти. Ворота плавно закрылись за их спинами, щелкнув магнитом.
– Вечером, после ужина, вы обе приходите в пионерскую комнату. Будете вместо дискотеки разбирать архив и оформлять расписание кружков.
– Но Валентина Петровна… – заканючила Мила.
– Еще раз увижу за территорией – собирайте вещи и домой.
– Доигралась, блин, в детективов? – обрушилась Зоя на Милку, как только они вернулись в корпус. – Надо же было догадаться, что за воротами будут следить, после того, как девчонка ночью сбежала?
– Они, может, следили за воротами совсем не поэтому! – Мила сердито скрестила руки на груди и плюхнулась на кровать.
– Да, да, потому что тут повсюду заговоры, магия и инопланетяне! – Зоя швырнула в угол полотенце. – Если они позвонят маме…
– Да не позвонят. Они только в крайних случаях звонят. Нужны им тут истеричные родители.
– Ну, будем надеяться.
Из коридора послышался грохот и Светкин крик «Аги!». Они обе хрюкнули и покосились друг на друга. Ну что теперь обижаться – наказание все равно уже назначили. Мила достала из тумбочки апельсин, почистила и протянула Зое половинку. Зоя закинула дольку в рот.
– Ну они и сучки.
– Да ваще.
За обедом они сели так, чтобы лучше было видно стол первого отряда. Зоя хотела изучить противника, если уж они начали пакостить ей прямо с первого дня. Полина сидела во главе стола. Ее фотографией можно было смело иллюстрировать книгу о хороших манерах: спина прямая, сидит на краешке стула, локти на стол не кладет, аккуратно вкушает пищу, будто это не столовая, а пятизвездочный ресторан. Рядом с нею сегодня восседала сияющая Варвара. Ее Величество проявляла к ней благосклонность, периодически озаряя милостивой улыбкой и одаривая парой слов.
– Молодец, хорошая собачка! На, возьми вкусняшку! – язвительно прокомментировала эту картину Мила.
А Зоя сама уже обратила внимание на эту особенность. Полина усаживала рядом с собой отличившихся, остальные размещались согласно своему месту в иерархии. Вокруг Полины сидел комитет самоуправления, потом, по всей видимости, кандидаты в комитет. Эти жадно ловили каждое слово избранных, услужливо подавали любую понадобившуюся мелочь и с готовностью поддакивали или смеялись. Ближе к краю стола сидели отверженные. Там царила апатия и равнодушие. Конечно, даже изгои первого отряда были круче королей любого другого, но внутри своей стаи им не перепадало ничего. Они молча ковырялись в тарелках или смотрели в окно. Зое опять попалась на глаза бледная девочка с пепельными волосами, которая быстро набирала что-то в телефоне.
– Разве тут работают мобильные? – с удивлением спросила она у Милы.
– Нет, ты что, не заметила? Тут связь очень плохая, только если на трибуны залезть, то можно дозвониться.
– А вон, смотри.
– А, это Кира Роговец. Она все время с телефоном. Я как-то заглянула, она книжки на нем читает. Или фотографирует. Или пишет что-то. Вся в своем мире, ну, ты понимаешь. А что ей еще остается.
– Мда уж, – усмехнулась Зоя. Полина в это время сказала что-то с легкой полуулыбкой, и все ее окружение довольно расхохоталось. Варя бросила на них ехидный взгляд.
– Давай, выслуживайся дальше, – пробормотала Зоя и принялась за остывший суп.
***
Ну и пылища! В этот шкаф, наверно, десять лет не заглядывали! Или заглядывали только затем, чтобы впихнуть еще один никому не нужный альбом с фотографиями. Папки, тетради, разномастные альбомы, да просто пачки листов – все это было засунуто в старый, пахнущий плесенью шкаф в два ряда, а остальное втиснуто сверху. До этой вавилонской пирамиды нельзя было даже дотронуться, чтобы тут же не поднялось облако пыли. Зоя закашлялась и закрыла нос рукой.
– Да тут работы на месяц!
Им было приказано разобрать все содержимое шкафа, рассортировать, наклеить на корешки бумажки с годом и поставить обратно в хронологическом порядке. Эту комнату не зря до сих пор называли «пионерской», хотя на двери и висела новенькая табличка «конференц-зал». Это была натуральная капсула времени: с выцветшими знаменами и вымпелами, с вереницей помутневших кубков и наград за достижения, которые уже давно никто не помнил. Новым в этом помещении был только большой стол, за которым проводили планерки и собрания персонала. А вокруг него громоздились культурные слои, в которых запросто можно было проводить археологические раскопки. Зоя провела пальцем по деревянной раме. За стеклом висела нарисованная от руки карта военно-полевой игры «Зарница»: красными и синими стрелочками были указаны передвижения отрядов. Мила откопала в угловом шкафу старый горн и пыталась потрубить. Но выходило только натужное кваканье.
– Давай за работу уже, – проворчала Зоя. – Нам же еще расписание кружков писать. Я не понимаю, у них что, нет принтера?
– Да есть у них принтер. Но тут так принято – все оформляется руками. В прошлом году даже стенгазету выпускали, представляешь?
Чихая и чертыхаясь они выгрузили стопки альбомов на середину стола и принялись перебирать. Как правило, на первой-второй странице был указан год и смена, Зоя аккуратно переписывала их фломастером, клеила стикер на корешок, откладывала альбом и тянулась за следующим.
– Тысяча девятьсот семьдесят третий, вторая смена. Ой, ну и шмотки у них! – говорила Мила. Зоя в это время зависла над черно-белой фотографией полуголых детей, увешанных водорослями. Головы их украшали короны из фольги. «Третья смена 1986 г., День Нептуна» – гласила надпись под ней.
– Я надеюсь, эта традиция тут уже отмерла, – проворчала она, захлопнула альбом и налепила на него стикер «1986».
Через пару часов глаза у них уже отказывались фокусироваться на черно-белых лицах сменяющих друг друга поколений пионеров. Мила рисовала закорючки на обрывке бумаги, а Зоя меланхолично листала очередной пыльный альбом.
– Странно, тут сарай какой-то деревянный.
– Где? – оживилась Мила. – А, так это же старый лагерь! Смотри, какой год.
– На картонной обложке фиолетовой чернильной ручкой было аккуратно выведено: «Пионерский лагерь имени В. М. Дубинина. 1963 год, первая смена».
– Класс, давай посмотрим! – Мила подвинулась поближе.
Фотографии были не такими четкими, как в альбомах более поздних годов, на плотной желтоватой бумаге. Некоторые были по краям вырезаны фигурными ножницами. Серьезные дети в одинаковых белых рубашечках и пионерских галстуках куда-то шагали строем, сидели вокруг костра, играли в волейбол на утоптанной земляной площадке. В середине альбома была большая фотография барского дома. Выглядел он тогда не сказать, чтобы роскошно, но точно не был руиной. Между колоннами висели коммунистические лозунги, тяжелые резные двери открыты настежь, на ступеньках выстроились пионеры.
– Смотри, прям как наша Полиночка! – хихикнула Мила. Зоя так увлеклась разглядыванием дома на заднем плане, что не очень-то обратила внимание, кто там на его фоне фотографируется. А это была группа подростков, окруживших высокую спортивную девушку лет четырнадцати. Внешне она была совсем не похожа на Круглову, но властный взгляд, и поза, и манера держаться выдавали в ней лидера. Под фотографией было написано. «Совет Дружины. Председатель Кузнецова Лидия». Зоя перевернула страницу. Кузнецова Лидия попадалась на каждой второй фотографии. Вот она в поле на прополке. Вот она с кубком в руках. Вот она на сцене что-то поет под аккомпанемент баяна.
– Да, кого-то она мне напоминает! – ехидно заметила Мила. – О, и эта девочка тоже кого-то напоминает!
Она указала на фотографию, где Лидия и еще несколько человек стояли на берегу реки. Сбоку группа пионеров играла в мяч, а чуть поодаль сидела девушка со светлыми прямыми волосами и читала книжку. В ней действительно было что-то знакомое.
– На маму мою похожа, – буркнула Зоя. – Вечно с книжкой, до других и дела нет.
– А может…
– Нет, ты что! Это же пятьдесят лет назад было, мама еще не родилась.
Когда в актовом зале загрохотала музыка, они поняли, что катастрофически не успевают. Они расставили уже подписанные альбомы, а остальные насовали между ними и приклеили стикеры с недостающими годами.
– Все равно их никто смотреть не будет, – рассуждала Мила, пряча не просмотренные папки во второй ряд. Зоя в это время наспех чертила на ватмане квадраты. Еще час у них ушел на то, чтобы переписать с распечаток расписание кружков и украсить его рисунками. Мила нашла в ящике старый трафарет с мячами и теннисными ракетками, и они быстренько наляпали по нему гуашью требуемое от них «оформление».
– Фух, успели! А то бы еще завтра заставили приходить! – Мила скрутила подсохший ватман и вручила его Зое. – Пошли вешать, пока не стемнело. Лестница под лестницей, хаха!
Пол лестницей действительно была каморка, в которой стояли метлы, носилки и стремянка. Вдвоем, аккуратно обходя повороты, они кое-как вытащили ее на улицу. Еще не стемнело, хотя солнце уже висело над самым горизонтом.
– Надо повесить, пока все с дискотеки не пошли. Будут ржать над нами, – Мила тянула ее в сторону линейки. На некоторых стендах вокруг нее уже повесили плакаты с названиями отрядов и рисунками. Стенд с общей информацией был у самой сцены, туда-то они и направились.
– Этой стремянке лет больше, чем мне! – Зоя с сомнением пошатала хлипкую конструкцию.
– Да не бойся, я справлюсь! Ты взяла кнопки?
– Да.
– Большую коробку?
– Ээээ… Ту, которая в ящике лежала.
– Балда! Их не хватит! Постой тут, я сейчас вернусь, – Мила стремительно умчалась назад в пионерскую комнату, оставив Зою торчать у стендов с ватманом в руках. Зоя открыла коробочку. Кнопок там было больше десяти штук точно. И почему их должно не хватить? Она закатила глаза, вздохнула и стала аккуратно подниматься по стремянке. Она немного побалансировала на верхней площадке, расправила ватман и принялась прикреплять его кнопками к стенду. Тут сердце ее рухнуло куда-то вниз. Одна ножка стремянки уходила в землю, и она стремительно теряла равновесие. Она замахала руками, полуприкрепленный ватман начал закручивать углы, Зоя прижала его одной рукой, а второй пыталась ухватиться за стенд, но до края было не достать.
– Стремянку на доску надо ставить, чтобы такого не было.
Мир вокруг перестал кружиться, Зое удалось как-то поставить ногу обратно и не рухнуть на землю с двухметровой высоты. Кто-то внизу крепко держал проклятую лестницу.
– Ты вешай свой ватман, я подержу, – снова раздался голос снизу. Зоя не стала оборачиваться, потому что боялась снова потерять равновесие. Она вдавила все имевшиеся кнопки в топорщащиеся углы ватмана, разгладила расписание и с облегчением выдохнула.
– Давай руку! Ой, блин!
Стремянка снова накренилась, но руки у Зои уже не были заняты ватманом, она прыгнула, и кто-то поймал ее, не дав шлепнуться на землю. Стремянка с жутким грохотом упала рядом.
– Ты как, жива?
Парень был довольно симпатичный. Смотрел на нее насмешливо и не очень-то спешил выпускать из рук. Зоя покраснела и неловко высвободилась.
– Спасибо.
– Да не за что. Вообще, такие вещи вдвоем делают. Я имею в виду стремянку и ватман.
Но Зоя уже покраснела еще больше.
– Никита, – представился он.
– Зоя, – ответила она, старательно разглядывая землю под ногами.
– Тебе помочь донести стремянку?
– Нет! Я справлюсь, спасибо!
– Ну как хочешь, – он улыбнулся и махнул рукой. – Пока, Зоя!
– Пока.
Так, нет, только не это. Она узнает это состояние. Теплота внутри, ватные ноги, все симптомы. Нет, черт возьми, нет! Она же поклялась себе никогда больше не попадать в подобную зависимость! Она поклялась, что больше никто не пролезет к ней в сердце и не причинит ей боли!
Парень обернулся и еще раз махнул рукой. Зоя, неожиданно для себя, помахала в ответ.
– Вау! Потапов! У тебя губа не дура!
Позади стояла Мила с коробкой кнопок в руках.
– Помолчи уже! Где тебя носило? – рассердилась Зоя.
– А зачем ты сама полезла? Я же просила тебя подождать! Но ты времени даром не теряла, – Мила расплылась в широчайшей улыбке.
– Заткнись, – пробормотала Зоя и стала поднимать с земли стремянку.
– Ну а что. Он симпатичный. И ни с кем вроде не встречается. Тебе вообще повезло, что он не на дискотеке торчал, а в корпус пошел. А то все ноги бы себе переломала.
Зоя прислонила стремянку к стенду, выпрямилась и убрала волосы со лба. В конце аллеи маячила спина Никиты в оранжевой футболке.
– А он из какого отряда? – спросила она.
– Из первого, конечно.
– Из первого, конечно, – повторила Зоя.
10 июня
Зоя злилась на себя. Она-то наивно полагала, что характер у нее твердый и сила воли покруче, чем у многих. Как же она заблуждалась! Вот сейчас, она должна с интересом наблюдать, как Мила Коваленко практически единолично разносит в пух и прах волейбольную команду второго отряда. И она очень старается делать именно это. Так какого же василечка ее взгляд то и дело обращается в сторону футбольного поля? Ах, там всего-навсего идет матч между первым и вторым отрядом? А кто там нападающий у первого? «Дура» – сказала себе Зоя и отвернулась. Мила взлетела над сеткой и пробила точно в незащищенный угол противника. Их отряд зашелся аплодисментами, Зоя, с некоторым запозданием, тоже.
Третий день она сама не своя. Да она раньше и не замечала этого Никиту Потапова, а теперь, как нарочно, он попадается ей повсюду! То она сталкивается с ним в дверях столовой, то на репетиции в клубе. И всякий раз он делает вид, что они совершенно незнакомы. На дискотеке он вечно тусуется с другими парнями из первого и ржет над их тупыми шутками. Дела нет ему до какой-то там Зои!
А вчера вечером, когда она уже почти свернула на дорожку к их корпусу, неожиданно услышала за спиной насмешливый голос: «Осторожно, не споткнись!». И как назло, тут же споткнулась о выступающий корень. Упасть не упала, но со стороны все это выглядело в крайней степени нелепо. Никита стоял на аллее, руки в карманах, на лице усмешка.
– Ты к себе в корпус? – спросил он почему-то, все так же улыбаясь.
– Ага.
– Тогда спокойной ночи. Зоя.
Зоя кивнула. Не чувствуя ног, она добежала до своей комнаты, захлопнула дверь и схватилась за голову. Лицо ее горело в нервной лихорадке, сердце колотилось как сумасшедшее, и даже руки дрожали. Полночи, когда Мила уже спала сном праведника, Зоя все пялилась в темный потолок и раскладывала их тридцатисекундную встречу на кадры, так и этак анализируя каждый звук и вздох. Она всегда презирала тех девчонок, которые из простого «Привет!» раздували целый любовный роман в трех частях. Меньше всего ей хотелось попасть в их число. Но она ничего не могла собою сделать – уже на следующее утро она искала его глазами, но безрезультатно. А сейчас у них идет футбольный матч, и вряд ли он вообще замечает, кто сидит на трибунах.
– Видела, как мы их разделали? – перед ней появилась раскрасневшаяся Мила. Их отряд только что триумфально выиграл. Зоя вскочила и радостно обняла ее за плечи.
– Ты молодец! Без тебя бы никакой победы не было! Но это, тебе обязательно играть в волейбол в таких коротких шортах?
– Ну а что? Ноги – моя гордость. Сисек нет, так хоть ногами повыпендриваюсь, – Мила довольно расхохоталась и плюхнулась на скамейку. Зоя тоже села и задумалась. Несколько человек вышли на опустевшую волейбольную площадку и стали перекидывать друг другу мяч.
– Ой, смотри, Потапов гол забил!
Зоя тут же дернулась в сторону ворот, а Миле только этого и надо было, она чуть со скамейки от хохота не свалилась.
– Еще подруга называется, – пробурчала Зоя, красная, как рак. – Пойдем уже в корпус.
– Пойдем. Фу, мне надо в душ.
Они спустились с трибун и пошли вдоль заборчика, отделяющего пляж. Как раз напротив стадиона Зорянка делала петлю, обнажая кусок песчаного дна. Он-то и был приспособлен под купание разгоряченных отдыхающих. Ходить на пляж без вожатых не разрешалось, но иногда там проводились отрядные вечера, с песнями под гитару и обязательным костром. Мила утверждала, что к реке можно спуститься где-то за столовой, и потом по берегу дойти до пляжа, но Зоя в этом сильно сомневалась. Видела она этот берег! Он весь зарос кустами и крапивой по пояс. К тому же, ей совершенно не хотелось попасться еще раз.
Футбольный матч закончился безоговорочной победой первого отряда. Вратарь второго отряда Волков в ярости пинал ворота. Никита бегал по полю, сорвав с себя майку. Зоя поспешно отвернулась и потянула Милу прочь. Прочь, прочь, прочь! К себе в корпус, где точно не наткнешься ни на каких Потаповых. Но до корпуса она добрались не скоро, потому что каждый встречный лично хотел поздравить Милу Коваленко с победой. Зоя уже закатывала глаза, строила рожи и тяжело вздыхала, когда очередной болельщик подходил, чтобы выразить свое восхищение.
– Ну перестань, мне же приятно, – весело щебетала Мила, дергая за ручку входной двери.
– Александрова!
Голос их вожатой не предвещал ничего хорошего. Вообще-то она совсем не была злобной гадиной, как это часто бывает, но вот именно сейчас от одного ее вида хотелось забиться в угол.
– Что это? – Марина потрясла перед ней пачкой Винстона.
– Э. Сигареты.
– Ты что не знаешь, что курение в лагере строжайше запрещено?
– А я и не курю.
– А что тогда сигареты делают в твоей тумбочке? Их нашли сегодня при обходе!
– Марина, я понятия не имею! – Зоя захлебнулась от такой несправедливости. Вокруг тут же стали собираться любопытные. Марина жестом показала ей зайти в комнату вожатых. Зоя подчинилась, а вот Милу уже не пустили, захлопнув дверь прямо перед ее носом.
– Зоя, – наедине Марина уже не изображала из себя мегеру. – Многие девочки в отряде курят. Педагоги прекрасно понимают, что за двадцать один день отучить никого не возможно. Просто не надо хранить сигареты на виду, понимаешь?
– Марина, но я не курю! Я не понимаю, как это оказалось в моей тумбочке!
Марина взглянула на нее с недоверием.
– У тебя могут быть серьезные неприятности, – сказала она. – Сегодня в обходе была Валентина Петровна. Она хочет тебя видеть у себя.
Этого только не хватало. Самое обидное, что она даже и не сделала ничего! Все эти дни после наказания она старалась вести себя, как образцовый пионер. Никуда не опаздывала, ложилась спать сразу после отбоя и даже добровольно согласилась участвовать в конкурсе на лучшее музыкальное представление отряда. Она затыкала Миле рот каждый раз, как она заводила свою шарманку про таинственные спирали. Она не хотела ничего слышать про расследования. Про пропавшую девочку было объявлено, что ее нашли на вокзале и отправили в другой интернат, для часто сбегающих детей. Ее вполне устроило это объяснение. И вот, пожалуйста! Она все-таки кому-то перешла дорогу.
– Тебя подставили! – безапелляционно заявила Мила, едва она вышла в коридор.
– Под дверью подслушивала? – вяло поинтересовалась Зоя. Мила пропустила замечание мимо ушей.
– Сама подумай. В обходах участвует руководство и…
– Комитет самоуправления, – осенило Зою.
– Именно.
Зое стало не по себе. Если уж они решили вредить ей, то это только начало. Да и визит к директрисе ее совершенно не радовал. Конечно, надо сохранять бдительность, но ведь не угадаешь, где они в следующий раз нанесут удар. А если директриса позвонит маме…
Они вошли в свой блок и обнаружили там Светку, осторожно бинтовавшую руку плачущей Агнии.
– Я не знала… – всхлипывала она.
– Что ты не знала, Аги? Что борщевик трогать нельзя? Это все знают, Аги, все! Зачем ты его вообще схватила?
– Он красивый… – ныла Агния.
– Красивый? Борщевик?
Зоя и Мила синхронно вздохнули, переглянулись и пошли в свою комнату. Мила стала стаскивать футболку и шорты.
– Хочешь узнать, кто тебя подставил? – сдавленно просипела она из-под футболки.
Мила, наконец, выпуталась и бросила одежду на кровать.
– Смотри, кто за обедом будет сидеть рядом с Полиной.
За обедом обнаружилось, что на призовых местах сидели Яна и Варя. От их сияющих физиономий можно было поджигать олимпийский факел.
***
Кабинет директрисы был на третьем этаже, прямо над столовой. Зоя робко постучала. После отчетливого «Войдите!» помедлила пару секунд, задержала дыхание и нырнула. За столом никого не было. Валентина Петровна стояла у окна, и ее длинноносый профиль отчетливо виднелся на фоне полощущегося знамени «Ясных зорь». Руки сложены на груди, в глазах тоска. Зоя робко потопталась на месте, не зная, что ей делать. Ей было не по себе в этом странном месте. Вроде бы кабинет директора, а обстановка тут, как в конструкторском бюро пятидесятилетней давности. Стеллажи с коричневыми папками, несгораемые шкафы советского образца, тяжелые, обитые плюшем кресла. На стене коммутатор для связи с отрядами. На столе – старинный телефон с дисковым набором. И еще запах. Очень странный запах, не как в библиотеке (хотя тут тоже повсюду бумага), а как в магазине эзотерических побрякушек. Может, она благовония тут жжет, чтобы плесенью не пахло?
– Александрова, – наконец произнесла хоть что-то Валентина Петровна. – Садись.
Зоя опустилась на краешек неудобного кресла.
– Значит, куришь.
– Нет, я…
– Это не твое, тебе подбросили. Ты отдаешь себе отчет, что так говорят абсолютно все, кого я вызываю?
– Но…
– К тому же мне стало известно, что вас видели в состоянии алкогольного опьянения.
Зоя похолодела, но сразу же мгновенно взяла себя в руки. «Не могли видеть» – подумала она – «Мы из комнаты не выходили». То есть это чистейшая клевета.
– Неправда, – твердо сказала она.
– Неправда?
– Неправда. Вы не могли бы уточнить, где и когда меня видели?
Валентина Петровна фыркнула, и не удостоила ее ответом. Она снова подошла к окну и стала смотреть на развевающийся флаг.
– Я руковожу этим лагерем уже без малого двадцать лет. Поверь мне, я видела тысячу таких девочек, как ты. Девочек, которые полагают, что они особенные, что им можно то, чего другим не позволено. Но секрет в том, что они из себя ничего не представляют. Они не приносят никакой пользы, не принимают участия в жизни лагеря, промышляют мелким вредительством. Все они, оказавшись на этом кресле, так же твердо говорили: «Вы ничего не докажете!». Мне и не нужно. Я вас насквозь вижу. Родители отправляют вас сюда, чтобы хотя бы летом вздохнуть спокойно. И каждый, каждый, кто сюда приезжает, тащит с собой два чемодана проблем! Если бы не дисциплина, то тут такое бы началось – «Повелитель мух» отдыхает! И поэтому, Александрова, либо ты выполняешь правила, либо ты едешь домой.
Директриса повернулась, но, не обнаружив на Зоином лице нужной реакции, села за стол и нахмурилась.
«Пусть выгоняет» – думала Зоя. Она не собиралась унижаться и просить, даже если она и не виновата.
– Я понимаю, у тебя сложная семейная ситуация.
«О, решила зайти с другой стороны!» – мрачно подумала Зоя, но все равно напряглась. Это было ее больное место. Валентина Петровна каким-то образом это заметила и продолжила с явным садистским удовольствием.
– Конечно, твоя мама не обрадуется, если ей сообщить, что вытворяет ее дочь. И от того, что деньги, потраченные на путевку, будут выброшены на ветер – тоже. Ты осознаешь это?
– Да.
– Не слышу.
– Да, – чуть не крикнула Зоя.
– Отлично, – на тощем лице директрисы появилась довольная улыбка. – И только из уважения к ней, а не к тебе, прошу заметить, я проявлю снисхождение. И это уже второе предупреждение, Александрова! С этого момента каждое твое действие будет под строгим контролем. И если ты провинишься в третий раз – пеняй на себя.
Зоя поняла, что аудиенция закончена, встала и направилась к двери.
– Александрова!
Зоина рука застыла на полпути к дверной ручке.
– Силу нужно заслужить.
Рука продолжила свой путь, ноги перешагнули за порог, дверь закрылась. Силу нужно заслужить? Зачем она это сказала? Зоя помотала головой, отгоняя тяжелые мысли, и поспешила спуститься вниз, на крыльцо. Но сегодня был не ее день. Насладиться покоем и солнцем после затхлого директорского кабинета ей не удалось. На крыльце ее ждали Варвара и Яна.
Цепные псы Кругловой были неотделимы друг от друга. И хотя внешне они были совершенно не похожи: Варя темненькая, с маленькими, близко посаженными глазками, а Яна – почти альбинос, без бровей и без ресниц, с рыбьими глазами навыкате, но воспринимались они как близнецы. Даже сейчас Зоя с трудом могла сказать, кто из них Яна, а кто Варя.
– Ну что, Александрова, дошло до тебя? – сказала Варя, вроде это была она.
– Поняла теперь, что не надо лезть не в свои дела? – вступила Яна.
– То, что мы устроили – это так, предупреждение. Если продолжишь в том же духе, то вот тогда…
Они переглянулись.
– Узнаешь, что такое настоящие неприятности, – зловеще закончила ее сестра-близнец.
Зоя иронично хмыкнула, мол, не боюсь я вас, хотя на душе у нее было ох как неспокойно. Противницы одарили ее ледяными взглядами, полными презрения, и под ручку поплыли прочь, даже не оборачиваясь.
***
– Не выгнали!
Хотя тяжесть на душе никуда не делась, она решила не тревожить Милу лишний раз.
– Конечно, и не должны были выгнать. Если б они хотели, чтоб тебя выгнали, в твоей тумбочке нашлось бы что-нибудь похуже сигарет. Так.
Мила закрыла дверь комнаты и посмотрела на Зою так серьезно, как будто им предстояло отбивать танковую атаку.
– Во-первых, все ценное сразу убирай в сейф, – Мила указала пальцем на вентиляцию.
– Во-вторых, ни у кого не бери угощения. Даже у мелких. Ни конфет, ни булочек, ни, особенно, попить. Не спрашивай почему.
И Зоя и не спрашивала. Она уже поняла, что жизнь в тылу врага не оставляет места для доверия. А Мила тем временем продолжала инструктаж, деловито копаясь у себя в тумбочке.
– Всю одежду ты теперь хранишь только в чемодане, который будешь запирать на вот это. – Мила показала ей кодовый замок. Не китайскую игрушку, какие обычно вешают на сумки, а настоящий кодовый замок из тяжелого металла. – Иначе твои трусы будут висеть гирляндой на елке напротив столовки.
Зою как будто окатили кипятком, а следом ледяной водой. Судя по всему, такой вид издевательства уже использовался комитетом, и Зоя мгновенно представила себя на месте жертвы. Как все над ней будут смеяться. Все! И он тоже.
– И последнее. Твое слабое место, – Мила внимательно следила за ее лицом и была как никогда серьезна. – Потапов. Нет-нет, не начинай даже отбрыкиваться, я все вижу! Только до этого момента это были хиханьки да хаханьки, но если они пронюхают, что ты к нему неравнодушна, то они используют это, чтобы тебя уничтожить. Он же из первого, не забывай.
Зоя замерла на полпути к чемодану с кодовым замком в руках.
– Все настолько очевидно? – дрожащим голосом спросила она.
– Пока очевидно только мне. Но если ты и дальше будешь без конца на него пялиться, то скоро об этом узнает весь лагерь.
– И что же мне делать?
– Выкинь его из головы. Не смотри на него. Не говори с ним. Не обращай на него внимания.
– Легко сказать. Это же как лечить симптомы вместо самой болезни. Хотя…
Зоя вдруг поняла, что, сама того не заметив, она уже перешагнула какую-то важную границу, за которой уже бесполезно бежать и прятаться. Она уже ступила на дорогу, с которой нельзя сворачивать, а нужно двигаться вперед и вперед, отражая нападки врагов и преодолевая препятствия. И ее нелепое помешательство на Никите тоже могло стать таким препятствием. Мила была права. Только дело не в том, что они могут использовать это против нее, нет, совсем не в этом. Дело в том, что она сама не хочет превращаться в мычащую дуру. А с ней такое происходит каждый раз, когда она его видит.
Всего за несколько минут с ней произошла невероятная перемена. Ушло чувство тревоги и загнанности, а вместо этого появилась холодная решительность и упорство. Зоя вытащила из-под кровати чемодан, покидала туда все свои вещи из шкафа, с трудом закрыла крышку.
– Так, какой код выбрать?
– Эм, Шесть-шесть-шесть? – невинно предложила Мила.
– Еще чего не хватало!
В это время дверь осторожно приоткрылась, и появилась пушистая голова Агнии.
– Девочки? Ой, Зоя… Тебя выгоняют? – она увидела чемодан, и ее глаза мгновенно набухли слезами.
– Нет, не выгоняют. Я просто прибираюсь.
– Ой, а я уже испугалась.
– Ты чего хотела-то? – не очень дружелюбно спросила Мила.
– Вы на дискотеку сегодня идете?
Саму Агнию можно было об этом не спрашивать. На ней было такое нарядное платьице, а губы накрашены такой розовой помадой, что сразу было все понятно.
– Смотрите, что Света придумала, – она показала руки в миленьких перчатках с пайетками. – Это чтобы не ходить в бинтах.
– Супер, – мрачно прокомментировала Мила. – Но мы сегодня, пожалуй…
– … все-таки сходим на дискотеку, – закончила за нее Зоя.
Брови Милы полезли вверх. Казалось, если их не остановить, то они доберутся до затылка.
– Ты уверена? – в полнейшем изумлении произнесла она.
– Абсолютно. Я сегодня даже буду танцевать.
Она надела свою самую короткую юбку, и они отправились в клуб. Протолкнувшись через кружки младших отрядов, они расположились у сцены и стали отплясывать так, словно это была последняя дискотека в их жизни. До этого Зоя как-то стеснялась танцевать, ей все время казалось, что на нее все пялятся, но сегодня… сегодня ее уже ничего не волновало. И, как оказалось, двигается она вполне неплохо. Не так, как Мила, конечно. Та могла вообще двадцать четыре часа танцевать и даже не вспотеть.
– А про нас забыли? – к ним присоединились Света и Агния. И даже им Зоя была сегодня рада. Она чувствовала ритм, чувствовала каждую ноту мелодии, ее охватывала невероятная эйфория. Все проблемы казались мелкими и никчемными, никаких врагов не существовало, была лишь она, Зоя, и музыка. Рядом Мила показывала класс, Света неуклюже перетаптывалась на месте, а Агния радостно кружилась в середине. Звук из колонок бил по ушам, но это было даже приятно, по спине бежали мурашки, и хотелось кричать. Вот только духота была невыносимая. Народу в зал набивалось все больше и больше, а воздуха становилось все меньше и меньше. Зое уже начало казаться, что скоро она вскипит.
– Пошли на улицу! – проорала она сквозь буханье басов.
– Что?
– Жарко! На улицу пошли!
Вечерняя прохлада была совершенно упоительной. Неестественное веселье улетучивалось с каждым глотком вечернего воздуха. Группа мальчишек из первого отряда прошла мимо них и исчезла в дверях. Зое тут же расхотелось идти назад. Господи, и чего хорошего в этих танцах? Все собираются в кучу, неистово скачут, чтобы показать себя другим. А потом включают медленный танец. И настает черед счастливчиков, имеющих официальную пару. Они виснут друг на друге и гордо топчутся под слезливые завывания поп-певицы, демонстрируя свою крутость неудачникам, подпирающим стены. Пригласить кого-то на медляк – это что-то сродни подвигу. Надо еще уметь отмахнуться от улюлюканья и подколов, надо проявить решительность. Ведь ты не просто танцуешь, ты делаешь заявление. Попытка сломать систему тут не пройдет, ведь толпа сильнее в своих ритуалах. Остается только подчиняться правилам.
– Что там такое происходит?
Мила уже включила свои чуткие локаторы и зафиксировала какое-то неестественное оживление около линейки. Возле забора передвигались темные силуэты, изредка освещавшиеся огоньками сигарет. В воздухе тут же появилось напряжение, многие стали торопливо заныривать обратно в клуб.
– Деревенские! – прошептала Мила.
– Кто?
– Местная гопота. Приезжают на мотоциклах. Перелезают через забор.
– А охрана?
– Они в позапрошлом году охранников в будке заперли и пылись поджечь. Пока полиция ехала, их уже и след простыл. А еще Кирьян за свою девушку как-то вступился, они его следующим вечером отловили и избили до полусмерти. Пойдем внутрь, а?
– Эй, Мила Коваленко, я не думала, что ты трусиха! – Зоя внимательно следила за хаотичным перемещением фигур возле забора. Даже здесь было слышно, как они хрипло матерятся. Охранники не спешили выходить из своей будки, да и остальные торопливо прятались кто куда.
– Разрешите пройти, – раздался мелодичный голос, и Зоя вздрогнула.
Полина Круглова, в шелковом платье в стиле ретро, грациозно спускалась по ступням. Спокойным, уверенным шагом она миновала линейку и направилась прямо в темноту возле забора. Оттуда понесся свист и пошлые комплименты. Любая другая девушка уже убежала бы без оглядки. Парней было слишком много. Но Полина продолжала двигаться прямо на них. С крыльца Зое было видно, что она подошла вплотную к одному из незваных гостей. Он был как минимум на голову выше ее, его силуэт нависал над ней темным пятном. Полина стала что-то говорить, тихо и спокойно, так, что было невозможно услышать слов. Деревенские сначала гоготали, их главарь протянул руку, чтобы приобнять ее, но тут произошло невероятное. Полина даже не шелохнулась, а парень вдруг сложился пополам и заорал от боли. Он упал на землю и корчился еще пару минут, а потом затих и лишь слабо постанывал. Полина сказала еще пару слов, развернулась и пошла обратно к клубу. А гопники, как ни странно, замерли на секунду, а потом поспешно перелезли через забор и скрылись в поле. Даже поверженный главарь ковылял так торопливо, словно за ним гнались. Зоя услышала рев мотоциклов, фары мелькнули на дороге и все стихло.
Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.
| 
