Нана Рай

ЖЕРТВА АНГЕЛА

Пролог

Отсчет времени

Бессмертие. Раньше оно не тяготило меня, а теперь превратилось в тюрьму, из которой нет выхода. И впервые за столько лет любовь ворвалась в мое сердце и свела с ума. Ведь скоро я должна вернуться в Небесную долину, а моя душа рвется на части. Я больше не хочу быть ангелом, не хочу нести ответственность за людей. Я устала. Но быть слабым – удел смертных. И перед глазами услужливо вставали картинки из прошлого, напоминая зачем я сошла на Феникс.

Тот день стал отсчетом времени.

Наступил переломный год для жителей Феникса. Некоторые называют его нулевым, ассоциируя с ним начало новой жизни. Другие освященным. Но какое бы имя он ни носил, в этот день, разделивший лето на две части, 16 июля, 000 года, на планету сошли четыре небесных существа. Четыре ангела. Дочери главного бога Истины, бесполого, из-за чего женщины взывали в молитвах к ней, а мужчины – к нему.

Ангелы различались по красоте, силе, характеру. Не походили друг на друга, как яркие цветы, разбросанные щедрой рукой по полям. Но объединяли в себе одно – безмерную доброту и ум, которые несли людям. Жители Феникса приняли их, надеясь на счастье, и назвали небесных существ Земными Ангелами, среди которых была я.

Глава 1

Небесная долина богов

Представьте, что летите над землей и ощущаете прохладный ветер, обвевающий лицо, видите разруху, царящую вокруг. Шаткие грязные лачуги, детей в оборванных тряпках, мать возле могилы ребенка, бездомного старика. Гибельная серость жизни перечеркивала все краски солнца. И лишь там, куда в тяжелую минуту обращены взоры людей, цветом надежды сияла Небесная долина богов.

Облака скрывали ее от ненужных глаз и не существовало посвященных, которым было дозволено хотя бы мельком заглянуть в обитель бессмертных. На небе, выше всех гор, находился Рай.

Воздушный замок из белоснежного пуха облаков, с бесконечно длинными коридорами, ведущими в одну единственную залу. Там на серебристом троне восседала Истина, моя мать, облик которой я никогда не видела. Так как вместо него мои глаза улавливали лишь золотое свечение, исходящее от неясного контура Бога. Мне и моим сестрам этого вполне хватало, и таинственное прошлое Истины оставалось загадкой для всех.

Я видела чудесный сон, спокойствие окружало меня, счастье переполняло сердце, и внезапное пробуждение не слишком обрадовало.

– Зайчонок, проснись! – звонкий смех жутко раздражал, как и любые звуки, когда тебя резко вырывали из абсолютной тишины.

– Эвелин, ну открой глазки. Истина уже заждалась.

Ага, как же! Стоит открыть глаза, как свет, исходящий от улыбки Жасмин, ослепит меня. Только у нее одной получалось так улыбаться.

– Эвелин! – вновь звонкий крик, от которого закладывало уши.

– Жасмин, мне кажется, она тебя слышит. Дай ей спокойно проснуться.

О, хвала небесам, я слышу разумный голос Оливии. Значит пробуждение будет более менее спокойным.

– Хорошо, хорошо. Я помолчу, – я представила, как Жасмин надувает пухлые розовые губы и корчит рожицу Оливии.

Эти две противоположности вечно ссорились, возможно, потому что их силы так различались.

Спокойная, холодная Оливия. Темно-синие глаза изумительно сочетались с прямыми волосами цвета ночного неба и бледной кожей. Челка прикрывала глаза и делала их еще таинственнее.

Оливия владела силой воды – любая жидкость подчинялась ей. И силой энергии – жаром, сжигающим все на своем пути. Этот дар принадлежал всем дочерям Истины, но мы боялись использовать его из-за огромной мощи.

Жасмин – хозяйка взрывного темперамента, получила в награду силу огня. Ее волосы переливались темно-красным цветом и достигали талии роскошным шелковым водопадом. А хитрющие зеленые глаза вечно подбивали на разные проделки, хотя, несмотря на буйность, сердце Жасмин оставалось бесконечно добрым, как и полагалось ангелу.

– Эвелин, – мое плечо нерешительно тронула нежная ручка Анны.

Тут я не выдержала и приподняла веки, встретившись с любящим взглядом ореховых глазок младшей сестры. Каштановые кудряшки забавно обрамляли овальное личико Анны, и в этом заключалась вся прелесть. Я и Анна оказались единственными в нашей необычной семье, у кого вились волосы. Но если локоны Анны завивались в чудный барашек до плеч, то мои спускались крупными спиралями до самой талии.

И силы у нас с ней так же отличались пассивностью, если не считать дар энергии. Я обладала странной способностью понимать, кому можно верить, а кому нет, всего лишь раз посмотрев в глаза, а Анна могла заглянуть в будущее вперед на пять минут. Поэтому, если сравнивать наши таланты с тем, что умели Жасмин и Оливия, мы существенно проигрывали. Утешало то, что в Раю редко когда приходилось использовать силы.

– Что за паника с утра пораньше? – я сонно приподнялась на облаке. Ангелам и божествам запрещалось приравниваться к людям. Этот негласный закон исполнялся всеми в Небесной долине богов.

Солнце действительно еще не взошло и за окном стояла темнота. Да и в самой комнате горела лишь маленькая звезда на прикроватном столике, освещая довольно тускло. Миниатюрные звезды заменяли нам свечи.

– Истина послала Колокольчика разбудить нас, но он не смог добудиться до тебя, – ответила Оливия.

Колокольчиком называли ангела на побегушках, который с радостью выполнял мелкие поручения. Представляю, как он гордился, когда сама Истина попросила его об одолжении.

– Но зачем? Неужели нельзя подождать до утра? – я, признанная соня, очень возмутилась.

– Видимо нет, и чем быстрее ты встанешь, тем скорее мы узнаем к чему такая спешка, – Жасмин схватила меня за руку и потащила с облака. Через секунду мы с криком и грохотом свалились на пол под пристальным взглядом Оливии и нежной улыбкой Анны.

– Эвелин, я не могу поверить в то, что ты старшая сестра, – холодно отчеканила Оливия, наблюдая за нашим ребячеством.

На самом деле ее слова ни капельки меня не задели. Я осознавала свою легкомысленность и с удовольствием отдала бы право первенства Оливии с ее твердым и правдивым словом и трезвым взглядом на вещи, но почему-то она стояла лишь второй по старшинству.

– Оливия, ты не права, – тихо заступилась за меня Анна, пока я поднималась и отряхивала воздушное платье, как шелк облегающее фигуру.

– Да, послушай Анну, – хихикнула я и, хитро глянув на Оливию, вдруг прокричала, – а иначе быть войне!

Под истерический смех Жасмин, я повалила строгую сестру на облако и, схватив маленькое облачко, подправила элегантную прическу Оливии. Однако не успела я оглянуться, как вокруг моей талии обвился обруч из воды и поднял в воздух. Так я и висела, пока сестричка приводила себя в порядок.

– Сдаюсь! – взмолилась я после пятиминутной тишины. Оливия обернулась ко мне, и я догадалась, что меня провели.

– Я победила, – она щелкнула пальцами, и я грохнулась на пол.

Не дожидаясь, пока я приду в себя, сестры, посмеиваясь надо мной, вышли из комнаты. Мне оставалось лишь поспешить за ними.

Моя семья никогда не напоминала человеческую, хотя если честно я не знала, как живут люди. Нам запрещалось смотреть на землю, и Истина всегда очень тревожно отзывалась о них. Давным-давно мы с сестрами подглядели, но обитатели, населявшие Феникс оказались чересчур примитивными, и мы забросили это занятие. Господи, в тот момент я даже не подозревала, что скоро совсем иное предстанет моим глазам.

Мы шли по длинным коридорам, ни разу не перепутали коридоры и не сбились с пути, прежде чем оказались в зале, где находилась наша мать. Оливия и Анна тут же поклонились Истине, ну, а мы с Жасмин еще некоторое время рассматривали сияющий облик матери, пока сообразили склонить голову в почтении.

– Встаньте, девочки, – голос Истины не поддавался определению. Он ласкал, как нежный голос матери, а порой наполнялся гневом отца. Наверно, это происходило из-за того, что люди никак не могли определиться с полом Бога.

– Я очень рада, что вы все пришли сюда, – может мне показалось, но вроде бы взгляд матери задержался на нас с Жасмин, – то, о чем мы сейчас будем говорить связано с людьми. Я обеспокоена тем, что творится на Фениксе. Люди в отчаянии, смерть и разруха царит кругом, они не способны выжить, и если им не помочь, человеческий род исчезнет.

– Неужели все так плохо? – скептически фыркнула Жасмин. Я незаметно толкнула сестру локтем, призывая к тишине. Виноват ее характер, который ненавидел тусклые и мрачные разговоры.

– Я понимаю твое неверие, – согласилась Истина, – и хочу показать вам.

Сияющий облик махнул рукой, и пол, на котором мы стояли, разверзся прямо под нами. Я закричала, Жасмин испуганно замахала руками, а Анна прижалась к твердо стоящей Оливии. Минуту спустя мы сообразили, что хоть пол и исчез, мы никуда не падали, а висели в воздухе. Зато нашим глазам предстала угнетающая картина.

Слова Истины оказались правдой. На земле действительно всем заправляли смерть, нищета и голод, порождающие ужас. Люди убивали друг друга ради куска хлеба, грязь стала неотъемлемой частью человека. Это была ужасная и отвратительная картина.

Анна нервно всхлипнула, сдавив руку Оливии так сильно, что та скривилась от боли. Жасмин закрыла рукой рот, стараясь, чтобы ее не стошнило. Я… я просто стояла и смотрела на хаос, охвативший всех и вся. Казалось, что – то щелкнуло в голове, что-то открылось глазам, и моя легкомысленность, с которой я недавно жила бок о бок, испарилась, как и веселье, смех, звучавший на моих с сестрами устах.

Истина не торопила нас, и первой очнулась Оливия.

– Зачем… зачем вы показали нам это? – ее голос охрип от душивших слез, но она старалась сохранить сухие глаза.

– Чтобы у вас не возникло вопросов, почему я выбрала именно вас, – ответ показался мне странным.

– Нас? – переспросила я. – Для чего? Неужели вы хотите…, – внезапно меня осенило, и я с широко раскрытыми глазами уставилась на мать. Сестры в недоумении смотрели то на меня, то на Истину, но ничего не понимали.

– Да, Эвелин. Теперь ты поняла, почему именно ты старшая? – облик Истины стал ярче, что свидетельствовало о гордости, но передо мной все еще стоял пейзаж, окрашенный в кроваво-серые тона людского горя, хотя пол давно затянулся, скрыв Феникс от нас.

– Что происходит? – тихо спросила Анна, испуганно смотря на мать.

Анна, нежная, милая Анна, как она справится с миссией, которую только что возложила на нас мать. Я не волновалась за темпераментную Жасмин, строгую Оливию, себя, правда насчет себя меня одолевали сомнения, но Анна совершенно не приспособлена к тому, что ждало нас на Фениксе.

– Я хочу отправить ангелов на Феникс, чтобы помочь и направить людей, – наконец, произнесла Истина.

– Ангелов? – Жасмин часто заморгала и настороженно огляделась, прежде чем она догадалась. – Нас что ли? Мама, позвольте, как мы можем помочь им?! – ее голос чуть не сорвался на крик.

– Вы справитесь, я уверена. Ваши силы останутся при вас, вы будете вечно молоды и красивы, однако не бессмертны, так как на Фениксе вам придется существовать в человеческой оболочке, которая не будет отличаться от ваших душ. Ваш ум, справедливость и доброта позволят создать целые империи. Все зависит только от вас.

– Значит, вы своего рода предлагаете нам сыграть в игру? Даете власть, а мы используем ее, как хотим, лишь бы достигнуть процветания людей? – критические нотки проскользнули в голосе Оливии.

– Дорогая моя, не стоит быть такой несправедливой. Это не легкий труд, я понимаю. Вы начнете с нуля, но я верю в вас.

Я закусила губу, стараясь успокоиться.

– А как долго? – этот вопрос мучил меня с самого начала, но я не решалась его задать, предвидя устрашающий ответ.

– Одна тысяча лет.

Сестры мгновенно закричали, перебивая друг друга. Анна заплакала, Жасмин возмущалась, Оливия холодно оценивала наши силы и шансы на победу, я пыталась их успокоить, но одна против троих проигрывала. Продолжая смотреть на них, в моей груди поднимался ком, ком ярости. Как они могут возмущаться?! Ведь мы не обычные ангелы, мы дочери Истины!

– ТИХО! – мой голос казалось, усилился в несколько тысяч раз, а жар от ладоней сдул с них весь пыл. – Вы ведете себя, как малые дети! Только что нашим глазам предстала ужасающая картина. Она тронула всех нас, задела самые сокровенные струнки нашего сердца. И нам выпал замечательный шанс все исправить! Наставить людей на правильный путь. Конечно, в этом деле нет ничего легкого, но только представьте, какую гордость мы испытаем, когда все получится!

– А если не получится? – поинтересовалась Оливия, но в вопросе я услышала намек на согласие со мной.

– Попытаемся еще раз. У нас тысяча лет, и дай Бог, чтобы мы все успели.

После моих слов наступила тишина, но ненадолго.

– Я согласна, – Оливия гордо подняла голову.

– У меня нет выбора, – все еще наполовину возмущаясь, произнесла Жасмин.

– Я с сестрами, – Анна, напуганная, но решительная.

– Спасибо вам, дочери мои. Я знала, что на вас можно положиться, – Истина засияла еще ярче и продолжила говорить, – а теперь слушайте меня. Как только минет тысяча лет, вы должны будете собраться у Эвелин, где бы ни находились. В тот миг, когда вы все окажетесь в одном месте, ваши души станут освобождаться, и вы сможете вернуться назад, в Небесную долину богов. Как именно это произойдет, вы поймете сами. Одна тысяча лет не очень большой срок для ангелов, но для людей – это период целой эпохи. Постарайтесь учить нет только человечество, но и сами набираться мудрости и опыта.

– А вы? Мы ни разу не увидимся с вами, мама? – я смотрела на Истину, надеясь уловить эмоции на ее лице, но облик ослеплял меня.

– Не будем загадывать, девочки мои. А сейчас можете попрощаться со своими друзьями, если хотите.

Мы молча кивнули и направились к выходу, однако Истина остановила меня.

– Эвелин, подойти ко мне на минуту, – как только я осталась с ней наедине, она продолжила, – на тебя, как на старшую сестру, ложится самая большая ответственность. Когда придет время возвращаться, ты должна уйти последней, проследив за сестрами.

– Но как мы вернемся?

Истина глубоко вздохнула, видимо отгоняя от себя сомнения.

– Хорошо. Я скажу тебе, но только тебе. Остальные не должны этого знать. Они сами поймут. Вы вернетесь, лишь освободив свою душу, пожертвовав собой ради других.

– Что? – слова Истины выбили меня из равновесия, но больше мне ничего не удалось выяснить.

– Поспеши за сестрами, и когда будете готовы, придете сюда.

– Что она тебе сказала? – первым делом прижала меня к стене Жасмин.

Мысли мгновенно спутались. Врать сестрам не хотелось, но предать мать я тоже не могла, поэтому я предпочла сказать лишь часть правды.

– Что я должна уйти последней. Я ведь старшая, поэтому обязана проследить, чтобы вы ничего не унесли из мира людей.

Жасмин фыркнула в ответ на мою неудачную шутку и, создав огненный шар, метнула его по очереди к каждой маленькой звезде в комнате, осветив ее. Мы находились в гостиной, где часто собирались, устраивали посиделки, но теперь всему пришел конец.

– Я не хочу уходить, – прошептала Анна и присела на краешек белоснежного облака. – Мне страшно.

– Дорогая моя, не бойся. Мы ведь будем вместе, – Оливия села рядом с ней и обняла.

– Разве? – ореховые глаза Анны выражали сомнение. – Феникс – большая планета и, чтобы донести до людей все знания, нам придется разделиться. Возможно, даже поделить земли на четыре равных части, так легче будет следить за всем.

– Она права, – задумалась Жасмин, – тогда мне самый жаркий кусочек, пожалуйста.

– Не слишком жирно будет? – с иронией поинтересовалась Оливия.

– Нет, потому что тебе я пожертвую северный полюс!

Мы засмеялись, надеясь в душе, что не в последний раз.

– Истина разрешила нам попрощаться, – заметила я и заглянула каждой сестре в глаза.

Они выражали одно и то же. Нам не с кем прощаться. Мы, четыре дочери Истины, всегда были сами по себе, держались вчетвером и не допускали других ангелов в свой круг. Так что теперь, кроме матери, совершенно некому было сказать печальное слово «Прощай».

– Пошлите обратно. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим, – заявила Оливия, меняя тему.

– Мне, кажется, часом больше или меньше в целой тысячи лет роли не сыграет, – проворчала Жасмин, и мы преисполненные страхом вернулись в зал.

Мне казалось, я сплю и во сне выполняю указания матери. Все словно окуталось туманом. Истина приказала нам стать кругом и взяться за руки. Сказала, что мы ничего не почувствуем, только обстановка изменится, и через секунду мы уже будем на Фениксе, утратившие бессмертность. Еще какое-то мгновение оставалось до конца или же начала. Я не знала, как назвать то, что нас ожидало, я не знала, что мы будем делать, когда появимся на Фениксе, я не знала и не хотела знать, но меня не спрашивали.

Вокруг нас завертелся вихрь, и держаться за руки становилось все труднее, но отпускать друг друга запрещалось. Я чувствовала холодную руку Оливии и пламенную кисть Жасмин и молила Истину, чтобы все прошло гладко.

Послышался щелчок, и нас окружила тьма, а потом резкий свет и все завершилось серым тоном. Мы стояли посреди грязной улицы в темных одеждах, скрывающих наши головы, и смотрели на оборванных людей, собиравшихся вокруг. Я увидела на их лицах изумление и страх, смешанный с недоверием.

– Кто вы? – раздался крик, и толпа еще сильнее обступила нас.

Медлить было нельзя. Прошлое осталось позади, и теперь мы стали ангелами, в чьих руках находился целый мир. Я выступила вперед и скинула с себя платок, открыв лицо и встретившись с испуганными людьми глазами. Среди них я не увидела никого, кому можно верить, но я понимала, это от того, что они утратили веру, которую мы обязаны вернуть.

– Мы, – я повременила, наблюдая за их реакцией, – ангелы…

Глава 2

Улыбка смерти

Прошла почти 1000 лет…

Солнце поднялось в самый зенит и ослепило меня сиянием. Сейчас тяжело припоминать все, что произошло с той минуты, как мы сошли на Феникс, но если я решила просветить вас, то должна хотя бы кратко описать случившееся.

С того момента, как мы появились на Фениксе прошла почти тысяча лет без нескольких недель. Как и предсказывала Анна, мы разделили земли на четыре равных части. Правда, это случилось не сразу. Поначалу мы держались вместе, где-то около двухсот лет сражаясь с людским недоверием и постепенно завоевывая сторонников. И испытали настоящий триумф, когда нас стали величать Земными ангелами.

После нашей маленькой победы нам пришлось разойтись. Каждой из нас отвелась огромная часть планеты, на которой мы возводили свои империи. Жасмин, как и говорила, отхватила самый жаркий кусочек, южную часть Феникса, и воздвигла страну под гордым названием Змеральд и столицей Рэйн. К ее возмущению, там слишком часто шли дожди, несмотря на жару, поэтому в каждом письме, которое она отсылала мне с телепортом (телепорт – человек, способный перемещаться в пространстве, очень удобен при доставке почты), она жаловалась на постоянную битву с ливнями. А так же расписывала, какие пламенные люди жили на Змеральде, страстная музыка которых зажигала все вокруг. Я не сомневалась, что здесь не обошлось без влияния темпераментной Жасмин.

Оливия под смех Жасмин действительно взяла под свое покровительство северную часть и назвала ее Полан, а столицу – Вира. Она основала довольно строгое государство, и ее подданные больше всего чтили правду. Лгун в их стране покрывался позором, который невозможно смыть за всю жизнь.

Анна, хотя я и волновалась за нее сильнее, чем за других сестер, удивила меня стойкостью и силой. Под ее руководство попал восток Феникса. Страну она именовала Оникс, а столицу назвала Каинд. Там царило добро и незлопамятность. Как она сумела привить людям такие качества, я до сих пор не понимаю, но ее страна оказалась единственной, где почти за восемьсот лет произошло всего лишь одно восстание, в то время как у нас минимум три.

Мне пришлось взять то, что осталось, но я не могу сказать, что расстроена этим. Детище, которое я воспитала, я полюбила всем сердцем, так что запад стал моим домом. Амека! Так я величала свою страну, где в центре находилась столица Сторм. Я старалась править мудро, и мои люди были благодарны мне за это. Они воздвигли храм в честь Истины, которую все почитали и любили, и иногда мне казалось, что я слышу голос матери, пронизанный гордостью.

За это время под нашей твердой рукой сквозь слезы и кровь планета преобразилась. Развилась культура, медицина, люди научились использовать магию и пускать ее в нужное русло. Каждый человек владел двумя силами, по нашему подобию, и они проявлялись до его восемнадцатилетия. Правда, я ни разу не встречала человека, владевшего силой энергии, после чего мы с сестрами пришли к выводу, что это исконно ангельская магия. Очень редко рождались дети, способности которых не проявлялись, но зато из них выходили прекрасные врачи, учителя или профессионалы в другой деятельности, не требующей магии. После совершеннолетия человек поступал в высшее учебное заведение. В каждой части света располагались две главные школы – АМ – академия магии и ВШМ – высшая школа мира, в ней изучались все страны Феникса, их сложные и многообразные языки, культуры, обычаи, природная местность.

Я до сих пор с ужасом вспоминаю тот момент, когда мы осознали, что люди, жившие в различных местах, разговаривали по-разному. И как нам приходилось изучать и ломать свой язык, чтобы хоть как-то понимать их. Зато теперь любой язык стран, будь то Полан или Оникс, стал для нас родным.

За восемьсот лет, прошедших со дня разлуки с сестрами, мы ни разу не увиделись. Страх оставить народ наедине с собой не позволял отлучаться от страны, и каждая из нас связывалась с остальными только через почту. Единственная связь, которой мы дорожили. Я даже не берусь подсчитывать, сколько писем у меня скопилось за сотни лет.

Но как бывает всегда, существовали люди, ненавидевшие нас за нашу силу, красоту и вечную молодость. Не раз совершались покушения на меня и сестер. Кто-то из-за зависти, кто-то ради власти, большинство именно из-за нее. Ведь все что случалось в Амеке не проходило мимо меня. Хотя последние сто лет мы с сестрами немного поубавили свою власть, приучая людей к самостоятельности. И все же мой голос имел вес среди главных лиц страны.

Но чувствовало сердце, что у нынешнего правителя Амеки далеко не чистые помыслы. Его взгляд стал вызывать во мне недоверие, а я привыкла полагаться на свой дар. Однако сместить его я не вправе, теперь не вправе. И ощущая скорое расставание с Фениксом, во мне с каждым днем росла тревога за будущее своей страны, а слова матери все чаще звучали в голове: Вы вернетесь, лишь освободив свою душу, пожертвовав собой ради других. Если это значило, что чтобы вернуться, я должна положить голову на плаху во имя страны, я готова, однако все было еще слишком туманно и запутанно.

Как я уже говорила ранее, солнце ослепило меня и не сразу позволило увидеть из окна двух людей приближающихся к моему дворцу под сопровождением стражи. Да, я жила во дворце, планировка которого состояла из просторного нижнего этажа, где огромная и единственная комната включала в себя приемную, танцевальный зал и столовую, в ней ели все обитатели дворца, а это в основном слуги. Но они не позволяли мне чувствовать одиночество, и я была благодарна им за это. Столы размещались по бокам, а у стены напротив входа находилось изящное кресло, в котором я обычно вела переговоры. И верхний этаж, где располагались спальни.

Я присмотрелась к двум незнакомцам и в одном из них узнала Айдена. Айден – правитель Амеки, который упоминался выше, отличался необычной внешностью. Его рост – это рост среднего человека, глаза – карие, невыразительные, волосы черные, коротко отстриженные. Где же необычность? Она заключалась в угрюмом выражении лица, мускулистом теле и рисунке, который покрывал всю спину. Каждое утро слуги подрисовывали Айдену паутину чернилами в тех местах, где она стиралась, а после мытья художник вновь рисовал черную сеть, скрывающую уродливые шрамы, оставшиеся там благодаря плети.

Как сейчас вспоминаю тот день, когда предыдущий правитель Амеки скончался, не оставив наследника, способного заменить его, и началась битва за трон. Мое присутствие смягчало обстоятельства, но людям все равно нужен был вождь. Спустя три недели на пороге главного дворца, стоящего в центре столицы Сторм (почему-то люди прозвали его Красным), появился юноша, назвавший себя внебрачным сыном правителя. Его одежда была изношена и грязна, а вид нелеп, из-за чего советники не захотели слушать наглеца и приказали высечь за развязность. К сожалению, я подоспела поздно, однако смогла спасти ему жизнь.

Советников я лишила некоторых привилегий в наказание за своевольность, а бедного юношу выхаживала в своем дворце. Когда он пришел в себя, первым делом я спросила его имя и получила ответ:

– Айден, моя госпожа! – в его глазах я увидела искренность и поверила в историю о внебрачном сыне. Я не считаю, что мой дар меня подвел, скорее Айден обратился в совершенного другого человека, которому я передала бразды правления страной. Увы, ответственность за произошедшую перемену я полностью и целиком приняла на себя.

Вскоре после коронации, Айден превратился в мою тень. Он выполнял все приказы. Не смотря на то, что являлся истинным правителем Амеки, уходил, если я требовала, приходил, если существовала необходимость. Все решения согласовывал со мной. Я не знала, как стряхнуть с него пелену влюбленности, как заставить жить собственной жизнью. Оказалось, это сделать очень легко.

Выдался дождливый день, уже вечерело, я готовилась ко сну, мысленно считая оставшиеся дни, которые я проведу на Фениксе. В спальне горела единственная свеча, создававшая вокруг царство теней. Умиротворенность окружала и накрывала с головой, поэтому когда внезапно зашевелись тени, я испуганно вскрикнула.

– Простите, госпожа, – Айден упал ниц передо мной, а открытая дверь осуждающе качалась на створках. – Я не хотел вас потревожить, но мои мысли все время о вас, и я устал терзать себя. Прошу вас положите конец моим мучениям!

– Айден, во имя Истины встань сейчас же!

– Я презренный раб ваш, госпожа Эвелин, – продолжая нести бред, он все-таки встал и направил на меня взгляд, исполненный обожания.

Я пощупала его лоб, проверяя нет ли жара, и убедившись, что он абсолютно здоров, утруждено сдвинула брови.

– Айден, ты же знаешь, что у нас с тобой нет будущего.

– Зато есть настоящее! – с пылом молодости возразил он.

Глядя на его безумное лицо, я осознала, что существовал лишь один выход, как отрезвить юношу.

– Айден, пойми, мне очень жаль, но я не могу ответить на твои чувства. Мое сердце закрыто для тебя.

Казалось, легче убить его, чем нанести еще раз такую боль. С того момента Айден, которого я знала, исчез. Милый, робкий юноша с добрыми глазами превратился в мужчину с жестоким взглядом и злобной улыбкой. Не скажу, что правил он несправедливо, но его ненависть ко мне выражалась во всем. И вот сейчас, когда я восседала на кресле в нижнем зале, а он стоял напротив меня, мои воспоминания с грустью сравнивали прошлое и настоящее.

– Госпожа, позвольте представить вам своего старшего сына и наследника, – твердо отчитался Айден и, презрительно скривившись, отошел в сторону.

Сердце нервно екнуло и постаралось сбежать прочь, когда наши взгляды соединились. И не знаю от чего сильнее оно заболело, от равнодушия в синих глазах или же от собственной реакции.

– Итан, – тихо представился он, и мужской голос поддернул сознание дымкой. Черные волосы, сзади связанные в хвост, статная фигура, которую обрисовывали темно-серые штаны и белая рубашка, синие-синие глаза. Прямой нос, губы чувственные и сурово сжатые – любопытство сразу загорелось увидеть их улыбку. Истина, если ты слышишь меня, умоляю, спаси!

Знала ли я до этого момента, что существует любовь с первого взгляда? Нет! Верила ли в нее? Нет! Ожидала ли, что испытаю это? Нет! Радовалась ли, что так глупо влюбилась? Нет! Нет, и еще раз нет!

Я родилась ангелом, а не человеком, и всю жизнь избегала таких сильных чувств, как любовь. Я знала, что мои сестры любили и были любимы, но, к сожалению, они не могли иметь детей от человека, такова уж природа ангела, хотя может это и к счастью. Жасмин в каждом письме рассказывала об очередном новом любовнике, но я не хотела так. Любить и знать, что твой возлюбленный стареет и умирает, а ты остаешься молода и красива, присутствовать на его похоронах, и все ради чего? Ради коротких 60, в лучшем случае 80 лет счастья? Что такое сотня лет в тысячелетии! И как бы я не опасалась, от этого не сбежать…

Снова посмотрев в глаза Итана, я увидела смех и уважение. Да, мой дар вновь подсказал, что ему можно верить, и это утешило меня. Внешне я никак не выказала всех чувств, что разгорелись в душе, но мне казалось, он догадался.

– Эвелин, – ответила на приветствие я и уловила сомнение на лице Итана. В чем он сомневался?

– Госпожа, надеюсь, вы одобрите мой выбор? Я уже не молод, и вскоре Итан вполне сможет заменить меня. К сожалению, ему тоже придется согласовывать все свои решения с вами, но видимо такова суть всех правителей Феникса – обсуждать дела с женщинами, – последнее слово горело унижением.

– Земные ангелы не просто женщины! – я поднялась с кресла и подошла к Айдену, поравнявшись с ним ростом.

– Простите, ваше величество, я забыл о том, что вы еще и досадная ошибка Истины, из-за которой человечество вечно должно повиноваться вам, – злорадство играло на лице Айдена.

– Истина никогда не ошибается, а тебе стоит придержать язык, потому что благодаря мне ты вообще родился на этот свет, – я не хотела напоминать о том, что люди находились на грани гибели, когда мы пришли, но Айден вывел меня из себя. – Вы были жалки и ничтожны, убивали друг друга, пытаясь выжить. Двести лет вы подвергали нас гонениям, несмотря на то, что мы хотели помочь. Двести лет велась охота на ведьм! Так вы называли нас! Все юные девушки, отличавшиеся красотой, сжигались на кострах со всей суровостью, их вешали, терзали, только потому, что они напоминали нас. Наш образ был дьявольским отродьем! Однако мы не имели права убивать, только для того, чтобы спасти свою жизнь, иначе потеряли бы уважение, с трудом заработанное. Голод, страх, одиночество, непосильная миссия лежала на наших плечах, но мы все отдавали вам, людям, прося взамен лишь внимания! А теперь такой, как ты, ничтожный и презренный, смеет унижать меня!

– Вы…, – Айден резко замолчал и зло глянул на сына, который сжал его плечо, – вы все не так поняли, – сквозь зубы произнес он. – Приношу свои извинения. Мы уходим, – коротко бросил он и направился к выходу.

Но я уже забыла про него. Мои мысли тут же забились в истерике, когда Итан учтиво поклонился и извинился за отца:

– Мне жаль, что так вышло. Он не плохой человек, однако, по неизвестным мне причинам ненависть к вам застилает ему глаза. Отец много рассказывал о вас, – Итан замолчал, а я затаила дыхание в ожидании. – Много не очень хорошего. Но я вижу, что он ошибался, – на этих словах Итан вышел вслед за Айденом, оставив меня совсем без воздуха.

– Госпожа, – робкий голос служанки Анит не сразу достучался до моего сознания, – госпожа, с вами все в порядке?

Я посмотрела на нее и снова с тоской вспомнила Анну. Такие же шоколадные кудряшки, ореховые глаза и добрая улыбка. Как мне не хватало моих сестер! Особенно в этот момент, когда я не знала что делать.

– Да, Анит. Со мной все хорошо.

Я тихо лежала в кровати, стараясь уснуть, но синие глаза преследовали меня, стоило опустить веки. За что?! Чем я провинилась перед Истиной, что она послала мне это наказание. Ведь вскоре мы должны уйти, и к той сумятице, что бушевала в моей душе, теперь прибавилась сердечная тоска.

Я поняла, почему он сомневался, но радость от того, что он не верит отцу, недолго держала меня в воздушных объятьях. Разум трезвонил о том, что не стоит позволять любовной лихорадке завладеть мной, но… но… Бессмысленно сопротивляться.

Я глубоко вздохнула и натянула одеяло до шеи. Рука пошарила сбоку, пытаясь найти вторую подушку, но не нащупала. Через секунду пропажа легла мне на лицо и перекрыла доступ к воздуху. Чьи-то шершавые пальцы крепко сжали мои запястья, оцарапав, и не позволяли даже дернуться. Надеясь глотнуть воздуха, я стала мотать головой, но везде преследовала темнота. Я применила силу рефлекторно, как самозащиту, но мне повезло, что я успела вовремя остановить себя, пока не сожгла все вокруг. Жар, исходящий от рук, лишь обжег нападавшего, и он отпустил меня, тихо ругаясь.

Скинув подушку и жадно глотая воздух, я перекатилась через кровать и, с трудом ориентируясь в темноте, на ощупь искала дверь. Я кричала. Но мой голос тонул во мраке, и тогда я с ужасом поняла, что убийца владел силой беззвучия. Все посторонние звуки в его присутствии поглощались.

Он тихо засмеялся, и я уловила молниеносную тень, которая нависла надо мной. Его рука обхватила меня и сдавила легкие, а в бок вонзился кинжал. В глазах замелькали искры, но, сколько бы я не кричала, ни единый звук не срывался с моих губ. Я дернулась подальше от безумной боли, но она лишь усилилась. Слезы покатились по лицу, а тихий голос зашептал на ухо:

– Ты в моей власти, земной ангел, тебе не выжить…

Он надавил на кинжал и мои руки безвольно повисли. Боль медленно убивала меня, разбивая на кусочки остатки жизни. В голове засуетились образы из прошлого, пока не вернулись к самому началу. Я вновь увидела мать, сестер и нашу клятву – выполнить долг любой ценой. Но если я сейчас умру, значит, нарушу клятву. Я не могла позволить этого. Собрав обломки воли воедино, я сжала кулаки и зажмурила глаза, умоляя Истину помочь не потерять сознание. Тело постепенно засияло, но вместе с тем боль усиливалась, однако я не остановилась. В комнате стало жарко, и энергия перекинулась с меня на мужчину.

– Умри, – прошептала я, и убийца закричал, пытаясь сбить с себя огонь, который пожирал его снаружи. Он катался по полу, а я стояла, зажимая рукой бок, кровь из которого быстро вытекала, оставляя меня без сил. Вскоре он затих, превратившись в обугленный труп. Внизу послышался топот стражи, но мне было уже все равно. Только что я нарушила табу. Я применила силу энергии. Я убила человека. Люди будут шокированы. Они станут сомневаться, возненавидят земных ангелов. Тот, который послал убийцу, рассчитывал именно на это. Я – орудие смерти.

Глава 3

Я – убийца?

Я смутно припоминаю, что случилось после того как я потеряла сознание. Знаю только, что меня обнаружили в спальне около сгоревшего человека. По его останкам невозможно было определить кем он был. Ранение оказалось ужасным, и целительнице пришлось немало времени повозиться со мной, прежде чем я смогла передвигаться. На месте раны теперь красовался уродливый шрам. Утешало лишь, что его можно скрыть одеждой.

Здоровье подправила быстро, но то, чего я боялась больше всего, свершилось. Люди стали шептаться. Меня достигали разные слухи, и ни один из них не отличался правдивостью. Половина Амеки (а это событие успело разнестись по всей стране) стояла за меня, остальная – против. Некоторые боялись, другие ненавидели.

Земной ангел убил человека… Он был простым путником, попросившимся переночевать… Ангел стал дьяволом… Она сожгла его… Госпожа Эвелин сошла с ума… Он напал на нее… Она защищалась… Ее чуть не убили… К ней подослали убийцу…

Это слышалось повсюду. Но самое главное – семена сомнений прочно засели в душах людей. Я словно вернулась в далекие времена, когда мы с сестрами только ступили на Феникс. Когда я посмотрела в глаза людей и увидела недоверие и страх.

Я попросила Анит потуже затянуть корсет, несмотря на ее протесты, что рана еще слишком свежа. Мне хотелось болью вытеснить мысли о слухах. И у меня почти получилось.

– Госпожа, вы все слишком близко принимаете к сердцу, – прошептала Анит, поправляя на мне темно-бордовое платье с белыми кружевами, украшающими манжеты рукавов и вырез на груди. Волосы она оставила распущенными, и они крупными локонами достигали талии. – Слухи всегда существовали, вскоре все уляжется, вот увидите!

– Анит, ты слишком добра, – улыбка застыла на губах, отказываясь повиноваться, – и очень похожа на мою сестру Анну.

– Ох, госпожа, вы мне льстите.

– А когда-то сравнение с земным ангелом считалось оскорблением, – я утруждено покачала головой. Анит посмотрела на меня, но промолчала. Да я и не ожидала ничего от девушки, знавшей о далеком прошлом лишь из книжек.

– Хотела бы я увидеть вашу сестру, – снова благоговейный шепот.

– Увидишь. Вскоре все четыре ангела соберутся вместе.

– Неужели? – глаза Анит засияли, как две звезды. – Но почему?

Я надела темный плащ и накинула на голову капюшон, который полностью скрывал лицо.

– Ничто не вечно, Анит, – ответила я и, оставив служанку в недоумении, спустилась вниз на улицу.

Я часто отправлялась гулять по городу одна, без сопровождения стражи. Это позволяло мне собственными глазами увидеть, как живут люди, узнать, чем они «дышат». Но сегодня я шла в Красный дворец. У меня было две причины. Первая и осознанная – узнать, как обстоят дела в Амеке. А вторая – постыдная для меня – надежда увидеть Итана. Посмотреть в его глаза и понять, что он думает насчет произошедшего.

Я вышла на главную улицу, осторожно проталкиваясь сквозь толпу и ощущая суматоху дня. Мимо разъезжали телеги, женщины сновали с корзинками по лавкам, мужчины с важным видом рассматривали новейшие изобретения в магазинах. Юноши смущенно переглядывались с девушками. Я знала, всему придет конец, если капюшон слетит с меня. Все замрут в восхищении или же отвращении. Но я не хотела проверять, не хотела вмешиваться в их жизнь, однако видимо Истина опять распорядилась по-другому.

Около лавки с фруктами я заметила маленькую девочку с черными кудряшками. В ее глазах читался голод, а взгляд был направлен на яблоко. Она медленно и осторожно приближалась к нему, и неосознанно рука потянулась за ним. Лавочник, мужчина в грубой рубашке, увидел это и взревел.

– А ну вон, рвань паршивая! – он резко толкнул девочку, и она, потеряв равновесие, упала прямо на меня. Мы свалились на землю, и только чудом капюшон остался на месте. На улице воцарилась тишина, и все уставились на нас.

– Воры! Меня пытались обокрасть! – продавец яростно тыкал пальцем в нашу сторону, и вокруг тут же собралась толпа.

Я поднялась и помогла встать девочке. Потом отряхнула с нее пыль и незаметно вложила в ее ладошку золотую монету. Все это время она неотрывно смотрела на мое лицо, потеряв дар речи. Затем я выпрямилась и наконец ответила на крики мужчины. Я знала таких людей. Они боялись только одного – власти.

– Она хотела купить яблоко, – негромко сказала я, но меня все услышали и замолчали. Быть может, это еще один дар земного ангела – к нам прислушивались.

Продавец хрипло засмеялся:

– У нее нет денег.

Я незаметно толкнула малышку, и та неуверенно показала золотую монету. Мужчина стушевался, но тут же пришел в себя и завопил:

– Мое яблоко стоит дороже! Она воровка!

Это взбесило меня. Он отказывался признать собственную ошибку и извиниться. Именно из-за таких, как он, Феникс страдал. Ведь ему легче обвинить маленькую голодную девочку в том, что она хочет есть, чем осознать свою неправоту. Слово щедрость для него пустой звук.

– Я не продам ей яблоко. Я уважаемый человек и не общаюсь с ворами.

– Она не воровка, а маленькая девочка, – возразила я. Толпа продолжала с интересом слушать, однако продавец перешел к действиям.

– Я понял. Она твоя дочь, которую ты заставляешь воровать. А теперь пытаешься выкрутиться, – он кивнул головой сыновьям, которые все время слонялись возле лавки, и они, нахмурившись, подошли ко мне. – Покажите ее безобразное лживое лицо. Пускай Истина увидит облик настоящего преступника, который прикрывается детьми.

Меня схватили за руки и потянули капюшон с головы. Время словно замедлилось, я поняла, что мне не скрыться и гордо вздернула подбородок. Капюшон упал, и по толпе прокатился восхищенный гул. Продавец побледнел и вместе с сыновьями упал лицом вниз передо мной.

– Простите меня грешного, госпожа Эвелин. Если бы я с самого начала знал кто вы, я бы не допустил такого поведения!

Все замерли в ожидании моих слов, и напряжение протянулось вдоль позвоночника. Я с грустью смотрела на продавца, на малышку, и мне казалось, что тысяча лет прошла даром. Человеческую природу не исправить, в каких бы условиях они не жили. Я взяла с прилавка два яблока и отдала их малышке, а затем громко произнесла:

– Из-за жадности ты потерял вдвойне. В следующий раз постарайся быть щедрее, – я накинула капюшон и пошла прочь.

Толпа расступалась передо мной, но через некоторое время я остановилась и оглянулась в сторону девочки. Малышка смотрела то на яблоки, то на золотую монету и в конце – концов положила деньги на прилавок. Затем осторожно оглядываясь и прижимая яблоки к себе, убежала, а я со спокойной совестью продолжила путь. Хоть кого-то я научила, и возможно будущее не так страшно. Остаток пути я прошла без приключений, жизнь вновь вошла в колею, и почти все забыли о том, что случилось.

Спустя время передо мной предстал Красный дворец, и я вошла внутрь. Мои шаги гулко разносились по залу, служанка подбежала и забрала плащ, а я поднялась наверх, где располагалась комната совещаний. Там уже собрались все советники, перед которыми стояли определенные задачи. Кто-то отвечал за медицину, кто-то за торговлю, за образование, отношения между странами. Не хватало только Айдена.

– Госпожа Эвелин, – они встали и поприветствовали меня.

Не дожидаясь правителя, мы приступили к делам и, даже после его прихода, не отвлекались. Закончив со всеми вопросами, советники ушли, и мы остались с Айденом наедине. Он вальяжно развалился в кресле и с язвительной улыбкой посмотрел на меня.

– Как ваша рана?

– Спасибо за заботу, все хорошо, – я старалась ответить спокойно, чтобы не вызвать очередную ссору, но это как всегда не помогло.

– Говорят, к вам подослали убийцу? Это правда или же ваши святые слова, что вы никого не убивали – ложь? – он встал и подошел ко мне, его рука скользнула на мою талию и притянула к нему.

– Он хотел меня убить! Отпусти, – я пыталась вырваться, но Айден был сильным мужчиной. Его лицо приблизилось к моему, но я с отвращением отвернулась.

– Что с тобой стало, Айден? – глухой шепот сорвался с моих губ.

– Ты знаешь, – в его глазах вновь промелькнул прежний Айден, но только на секунду, – ты – проклятье, которое преследует меня всю жизнь, – его дыхание коснулось моей шеи. Я вновь попыталась вырваться, но руки, как плети, скрутили меня.

– Айден!

Он молчал, а потом внезапно прошептал:

– Ты убийца, – и оттолкнул меня. Его лицо скривилось, он отшатнулся. – Ты убила меня!

Айден вылетел из комнаты, и я осталась одна, опустошенная и уставшая. Я опустилась на кресло и подперла подбородок рукой, глядя на камин.

– Какие отношения связывают вас с моим отцом?

Я вздрогнула и посмотрела на Итана, стоявшего в дверях. Сердце гулко забилось, мне захотелось прижаться к нему и почувствовать, что я хоть кому-то нужна. Я прокляла себя за такие мысли.

– Ненависть, – просто ответила я.

– Мне, кажется, нет. Он никогда не любил мать, теперь я понимаю почему.

– Вы ничего не понимаете.

– Разве? – он подошел и опустился в соседнее кресло. – Вы тоже любите его? – в его глазах читался вопрос, который жаждал ответа.

В боку неприятно заболело, и я уже пожалела, что затянула корсет. Боль усиливалась, в глазах потемнело.

– Нет. Я никогда не любила вашего отца. А даже, если бы и любила, не в моих правилах связывать свою жизнь с человеком, – я положила руку на бок.

– Вы никогда не любили? – синие глаза сияли, или мне просто так казалось в отблеске камина.

– Нет…, – боль затмила сознание, и я застонала.

– Вам плохо? – Итан тревожно вскочил, но я оттолкнула его руку и поднялась сама. Однако от боли, я почти ничего не видела и пошатнулась.

– Эвелин! – голос разносился откуда-то сверху, и я даже не сообразила, что меня назвали только по имени. А это происходило так редко.

– Эвелин…, – темнота поглотила меня, и все звуки померкли…

– Госпожа! Госпожа Эвелин! – я вздохнула, но глаза не открыла.

– Я говорила ей, что не стоит туго затягивать корсет, но она не слушала, – жаловалась Анит.

– Она потеряла сознание так внезапно, – мужской голос. Кто-то еще кроме Анит?

– Рана опять стала кровоточить. О, пожалуйста, уйдите. Хозяйка убьет меня, если узнает, что в спальне был мужчина.

– Неужели она столь строга.

Послышался смех.

– Не говорите ерунды. Госпожа Эвелин сама доброта. Она никогда не поднимала руки на кого-либо и разрешает прислуге обедать с ней за одним столом. Поэтому работа во дворце Земного ангела так престижна. Все хотят оказаться поближе к ангельской доброте и самим очиститься.

– Словно культ какой-то, – мужчина вновь засмеялся, и я с ужасом узнала Итана.

Как только дверь захлопнулась, я резко села на кровати и тут же со стоном опустилась.

– Госпожа, что вы делаете с собой? – засуетилась вокруг Анит. – Вам необходим постельный режим, и я умру, но не позволю вам подняться с кровати. Так что лежите, я помогу снять платье.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.