Стася: тайна под розой

Она – его безумие. Он – ее катастрофа

Екатерина Мельникова

Глава 1

В этом году Всемирный день молодежи на Набережной отмечали шикарно: соорудили сцену и по всему городу развесили рекламные щиты, приглашающие всех желающих явиться на праздник. Выступать на концерте организаторы пригласили студентов из лучших музыкальных училищ, а также Станиславу.

Беременная Стася бесподобно смотрелась на сцене в сиреневом платье и балетках. Ее пение было безупречно, эхом раздававшееся из громоздких колонок по всей улице. Ее жених Матвей, брат Тимур и подруга Снежана смотрели на нее с гордостью, не отводя глаз.

Исполняя последний куплет, Стася задержалась взглядом на родных людях. В этом году все четверо окончили школу и собрались поступать учиться каждый по наиболее интересной для себя профессии. Просто не верится, что все они почти взрослые. Не верится, что сыну Снежаны с Тимой уже месяц, а Стася собирается рожать зимой.

Стасиного племянника они назвали Кирюшей, и после своего грандиозного выступления Стася взяла мальчика на руки. Ей помогал его придерживать Матвей.

– Смотри, смотри, – пихнула Снежана Тимура, – учатся.

Парень улыбнулся.

– Пускай. Ребята, давайте, как Стася родит и придет в себя, следующим летом сыграем обе наши свадьбы в один день. – Предложил брат.

– Это плохая примета. – Отмахнулась Стася, бережно покачивая на руках своего пухлика-племянника.

– А я в них не верю. – Тут же воскликнул Матвей, включая свой профессиональный дорогой фотоаппарат. – А теперь всем фотаться!

После недолгой фотосессии на красивых улицах города ребята разместились в машине Матвея. С некоторых пор она у него появилась – папа с дядей подарили на окончание школы, а права парень получил сравнительно недавно, тем не менее, хорошо водил.

– Еще бы! – сказала Снежана, как только пошел разговор на эту тему. – Ведь это не Рустик, который за рулем дергался, вопил и врубал дебильную музыку.

– Снежа, – Стася зажмурилась, – никогда-никогда-никогда не повторяй это имя.

– Прости. – Шепнула подруга. На ее руках застонал маленький Кирюша.

– Что, родной? Я здесь, – Тимур посмотрел на сына, в который раз видя в нем собственные глаза. – Ты мой красавец!

– Он уже хочет спать.

– Мы быстро доедем, все пробки сейчас в обратную сторону. – Отозвался Матвей. – Вообще-то, когда построили мосты, машин чуть меньше стало, наконец-то.

Стася улыбнулась, вспомнив, как они фотографировались на открытии одного из этих мостов, правда без Снежаны – подруга в ту пору легла на сохранение.

У них с Матвеем имеется большая фотография в рамке, где они, красивая счастливая пара, стоят на фоне громоздкого сооружения, целуясь. Стася понимала, что настолько счастливой она была лишь однажды в объятиях Власа, а теперь все несчастья ей помог пережить надежный и любимый всем сердцем Матвей.

– Как называется твой будущий институт, Тима? – спросил Матвей. – Где уму-разуму будешь обучаться?

– Дальневосточный юридический институт Министерства внутренних дел. Специальность – правоохранительная деятельность. – Медленно, с гордостью ответил его лучший друг. То, как внушительно звучал его голос, заставило друзей посмеяться. – Сплю и вижу, как хочу носить форму. Слава Богу, здоровье позволяет. И что с русским и историей дружу. По ним необходимо сдать ЕГЭ. Между прочим, физическую подготовку я уже выстоял.

– Что конкретно ты хочешь делать в полиции?

– Там видно будет – уж куда направят. Хотелось бы с несовершеннолетними поработать.

Оно и видно. Тимура уже давно интересует вопрос детской преступности.

– Пора уже всех выродков наказать. Вот так. – Сказал он с таким нажимом, будто до него никто и никогда не сажал преступников в тюрьму. – А еще офицеры получают хорошую пенсию. Что меня поразило более всего, комиссия требует справку не только о моей несудимости, но и всех членов моей семьи.

– Чтобы у выродков, как ты говоришь, не имелось шары в полиции. – Вразумила Снежана.

– Странное дело. Мы с мамой и сестрой все вместе заказывали эти справки – о несудимости. В принципе все понятно, но и забавно.

– Тебе-то что, до начала учебного года все будет готово. И ты – тоже будешь готов. – Уверенно сказал Матвей. – Ты все сдашь! Голова у тебя на плечах!

– Вы знаете, наверное, я не буду пока учиться. – Решила Стася, которая ранее собиралась подавать документы в Дальневосточную Академию искусств. – Сначала пусть дочь в садик пойдет. У Снежаны мама согласилась с Кириллом сидеть, потому она и поступает в свой ТГМУ, а я свою маму и отчима обременять не хочу. Сейчас у них медовый месяц, а потом работа. Мама бар не собирается бросать. И вообще, пускай живут в свое удовольствие, они молодые.

– Кстати, сколько лет отцу Рус… ой, дяде Пете? – спросила Снежана.

– Ему сорок.

«Какого это, встречаться с мужчиной намного старше тебя самой?» – думала неопытная в этом деле Стася. Но в то же время она понимала, что пока у нее есть Матвей, этот вопрос ее вовсе не интересует.

Когда они с женихом подвезли домой друзей, Матвей предложил вернуться на Набережную: все равно они на каникулах.

– Надо набраться сил, прежде чем мы вступим в нашей жизни во что-то новое. Там сегодня классно: будет салют, народ соберется запускать небесные фонарики. Это модно теперь, давай тоже запустим, а? Если тебя, конечно, ничего не беспокоит…

Стася рассмеялась. Как тут можно было отказаться?

– Сегодня мне хорошо. А что ты приготовишь мне дома поесть?

– На десерт – абрикосовую запеканку.

– Ммм! Мою любимую. А на горячее?

– Секс.

– Вау! – покраснела Стася, уже чувствуя приближение аппетита.

Тимур и Снежана лежали на пушистом ковре в фотостудии, а между ними в той же позе на животе лежал Кирюша в забавной шапочке с ушками. Сегодня мальчику исполнилось пять месяцев, и Матвей организовал для счастливой молодой семьи фотосессию.

Он был в отличном настроении, несмотря на то, что в этом году в середине ноября повалил крупный снег, а пасмурная погода совсем не радовала.

После съемки, когда Матвей подержал на руках Кирилла и сказал, что с нетерпением ждет, когда станет папой, друзья умудрились одним своим взглядом и гнетущим молчанием испортить ему позитивное расположение духа.

– Вы что? – недоумевал парень, отдавая Снежане сына. Кирилл был единственным, кто улыбался ему в этот момент. – Что за лица? Стася носит моего ребенка, ясно? Важнее всего то, что она его мать, а не то, что этот подонок…

– Ну, все, смени пластинку! – шикнул на него Тимур, призывая к тишине, потому что Стася должна подъехать в студию после того, как пройдет УЗИ. Вдруг, она уже тут и все слышит?

Но Матвей продолжил дуться на одноклассников. Он резко развернулся и ушел в кабинет дяди, хозяина фотостудии «Счастливое воспоминание». Зачем они напоминают, что Стася носит ребенка Рустама? Ведь они договаривались все плохое оставить позади, а друзья смотрят так, словно сочувствуют им обоим. Но они со Стасей счастливы, единственное, что могло их огорчить, это печальные вздохи со стороны семьи, повторяющиеся вот уже семь месяцев, с тех пор как Стася забеременела.

Эта жалость не прибавляла молодой паре ни мудрости, ни чувства поддержки со стороны близких. Если человек попал в беду, он и сам знает, что у него есть проблема. Но ни Матвей, ни Стася не видели беды в появлении на свет этого ребенка. Скоро она родит дочь, и у них на руках тоже будет весело брыкаться хорошенький, миленький пупсик, как у Тимы со Снежаной.

Матвей долго смотрел в окно. Сегодня ему предстоит пережить еще один заказ, а потом – в тепло и домашний уют вместе со Стасей. Как приятна сама эта мысль, что каждый день после учебы и работы он будет лежать рядом с любимой!

Тут дверь открылась, и парень увидел ее – человека, никогда не выходящего из его головы. Стася заполняла все его сердце, всю его душу, и являлась причиной всего хорошего, что в нем присутствует сейчас.

– Эй! – улыбнулся он. Его настроение опять стало прежним. Девушка могла нести в его жизнь только положительные эмоции. – Заходи. Наконец-то. А-то я собираюсь на съемку, редакторы газеты заказали фотографии нашего города для статьи.

Стася подошла к нему, обвила тонкими руками шею, а крупный животик с семимесячной малышкой внутри уперся в плоский живот Матвея.

– Не сомневаюсь, они в выборе фотографа не ошиблись. – Девушка поцеловала кончик его носа. Матвей любил, когда она это делала.

– Подождешь меня? Дядя уехал заказывать столик в ресторане, было бы неплохо, если б кто-то посидел в кабинете, пока я не вернусь. Он забрал с собой ключи.

– Хорошо, посижу. Скучать не стану, я видела Тимура со Снежаной и Кириллом. Когда я подошла к ним, кстати, мне показалось, они улыбнулись мне какой-то деланой улыбкой…

– На живот косяка не дали? – со вздохом спросил парень.

– Нет, а что?

– Они снова подчеркнули, что твой ребенок – не мой. Но я уже решил, что он наш! Почему мы обязаны терпеть эти соболезнования?

– Это не будет продолжаться долго. Дочь родится и все забудут, что произошло. Даже я – забыла, и все благодаря тебе.

Матвей улыбнулся.

– Да, это так. Но пойми, у меня, зато, испаряются хорошие чувства. Мне неприятно такое отношение к нашей семье.

– Они тоже часть этой семьи, и ты должен запомнить: они, так же как мы, просто не знают, чего ожидать, но все это глупо. Как мы полюбим и воспитаем дочь, такой она и вырастит. Это зависит от нас, гены – далеко не все. – Окончив говорить это, Стася почувствовала его ладони у себя на щеках, а потом они скользнули по шее к ее плечам, и он прошептал:

– Я люблю тебя, Стася.

– И я тебя, Матюша. – Также счастливо и осознанно ответила девушка, и вслед за всеми словами последовал нежный поцелуй.

Дверь отворилась. Стася приоткрыла глаза. Она увидела на пороге брата.

– Ой, виноват. Не вовремя. – Смутился он, не осмелившись двинуться вглубь кабинета.

– Товарищ курсант, – произнес Матвей, с трудом отодвигаясь от возлюбленной, – мы разговаривали по поводу ребенка. О том, что пора вам не обижать нас своими сочувствиями.

– Да нет, все нормально, ты не понял. У нас машинально получилось. Проехали.

– Проезжаем уж который раз, – заметил Матвей, надевая теплую куртку. Он пошел с фотоаппаратом к выходу, по пути чмокнув Стасю в губы. – Пойду, поработаю, пока снег с веток не слетел. Вернусь, и пофотографирую тебя, любимая.

– Хорошо. – Кивнула Стася. – Удачи на съемке.

– Ну смотрите, – кинул Матвей Тимуру, – не обижайте тут мою будущую жену!

– Когда я свою сестренку обижал, а?! – возмутился Тима.

Матвей оставил новую машину в безопасном месте в центре города и нашел наиболее красивые места для съемки. Ноябрь, а уже так по-новогоднему красиво! Он отлично поработал сегодня, но тут нашел несколько симпатичных елочек с шишками около восьмиэтажного заброшенного здания, некогда полностью выгоревшего изнутри. Дом был укрыт от посторонних глаз деревьями, а выбранное парнем для съемки место не возьмет с собой в кадр стремную разруху.

Матвей настроил камеру и сделал несколько кадров. Елки стояли, словно украшенные ватой, белым снегом. Рядом высокий фонарь. Получились сказочные снимки! Растает снег, все будет смотреться не так превосходно. А снег обязательно растает, поскольку температура на улице все еще осенняя.

Возвращаясь назад, Матвей невольно поднял голову и рассмотрел здание. Он приостановился, когда сделал к машине пару шагов. Парень слегка сощурился. Ему показалось или на крыше высотки на самом краю стоял человек? Матвей так медленно вернулся взглядом к зданию, словно боялся собственной галлюцинации. Но какой-то молодой человек впрямь стоял на краю, пытаясь совершить что-то непоправимое…

– Эй! Э-эй!! – закричал Матвей, как только смог громко. Его голос эхом разносился по закрытой домами местности. – Ты, там! Что ты пытаешься сделать?!

– Не надо! – услышал он ответный возглас. – Я только что настроил себя!

– Нет, нет! – Матвей орал, при этом ритмично жестикулирую руками. Он всеми способами призывал незнакомца отменить свои действия. – Нужно настраиваться на хорошее, не поступай так с собой!

– Убирайся отсюда, парень!

– Не уберусь! Так что не заставляй меня смотреть на это, не прыгай! Что бы ни случилось, оно того не стоит! Просто сделай пару шагов назад, я сейчас поднимусь!

Не услышав в ответ ни слова, Матвей опрометью кинулся в подъезд и побежал по ступенькам. Забрался на обугленную, поросшую травой крышу. Выглядела она довольно опасно для прогулок, особенно после осадков снега, поэтому пришлось проявить осторожность. После нескольких мгновений размеренного шага Матвей увидел спину отчаявшегося незнакомца. Незнакомец выбрал для себя самый шаткий и не внушающий доверие участок разрушенной крыши. Вся его поза говорила о том, что парень всерьез собирался прыгать. Матвей обрадовался, что он его, все-таки, дождался.

– Я понимаю, – начал говорить он мягко и загнанно, потому что его сердце сильно колотилось по причине пробежки и волнения, – что в жизни многое может случиться, но убить себя – это не способ справиться с проблемой. Судя по том, как хорошо ты выглядишь, у тебя нет такой проблемы, которая бы этого стоила. Так что, давай, пойдем отсюда. Пожалуйста. Если ты сейчас прыгнешь, я уже не вернусь в свою жизнь прежним.

Слова спасителя звучали крайне убедительно, и незнакомец слегка повернул голову, интересуясь видом парня, примчавшегося к нему на выручку.

Теперь Матвей видел не только белокурый затылок, но и часть лица. Когда же парень повернулся полностью, он познакомился с его большими ярко-голубыми глазами и бровями, светлыми, как волосы. Ресниц совсем не было видно, в прочем, блондин сразу составлял контраст с типом внешности Матвея: с его черными, как тоннель, глазами и каштановыми волосами.

– Я Матвей. Давай руку. – Он протянул ладонь. Сердце бесновало в груди. Сходил, называется, на съемку! – Ты – кто? – их глаза оказались на одном уровне.

– Богдан. – Вымученно ответил блондин, но руку не давал, пока не заметил, как Матвей пошатнулся. Тогда Богдан испугался за его жизнь и поймал обеими руками.

Матвей был в сознании и сказал, что у него закружилась голова. Новый знакомый в подробностях рассказал, от чего это происходит и как с этим справиться. Матвей не собирался говорить ему, что он – эпилептик, но сразу определил: этот молодой человек – врач.

Через несколько минут они заехали в ближайшее кафе. Матвей согрел нового друга тем, что заказал зеленый чай и дал ему высказаться.

– Как же так? – развел он руками в теплом помещении. – Работаешь в больнице, крыша над головой есть, здоровье есть, что еще надо? Девушку? Их полно кругом, дружище! Ну что поделать, если она и тот парень выбрали друг друга, и теперь счастливы? Да и черт с ними! Не бери чужого, в этом смысла никакого нет. Ты найдешь ту девчонку, которая принадлежит тебе по праву. Все браки заключаются на небесах.

– Не знаю, хочется либо умереть, либо их союз разбить.

– Это называется временное помешательство.

– Что-что, а все медицинские термины мне известны, спасибо.

– Не вмешивайся в их жизнь, это ведь эгоистично, она и в следующий раз тебя пинками выгонит. Потому что ты достал их. И себя в первую очередь!

– Я не могу перестать думать о ней! Я думаю о ней ночью, днем, когда работаю и отдыхаю. Я удалился из всех соцсетей, лишь бы не видеть их фотографий. Она меня свела с ума, превратила в монстра, я даже сам с собой бороться не могу! Насколько счастливой, красивой и женственной она стала с ним, настолько же я ее ненавижу. С каждым днем все больше. За каждый взгляд, полный обожания, адресованный ему.

– Это не любовь. Тебе самому нужна помощь. Сколько лет ты в медицине?

– Я поступил в девятнадцать, с первого раза не вышло. Через шесть лет – диплом. А нынче я работаю седьмой год, это только с дипломом, не считая интернатуры.

– Сколько же тебе лет-то? – изумился Матвей, поскольку ожидал, что реальный возраст парня – лет двадцать пять.

– Мне тридцать два, а тебе?

– Ого! Не дашь. Мне восемнадцать.

Богдан высоко и задиристо поднял брови.

– Да ты мне в младшие братики годишься! Восемнадцать… Школу окончил?

– Да, учусь на фотографа и местами работаю.

– Какими это ты местами работаешь?

– Руками я работаю. В хорошем смысле. Рад, что ты повеселел. Так и надо.

– Слушай, по сравнению со мной ты еще совсем ребенок, а уже такой хваткий и взрослый… душой.

– Ну есть такое.

– Сексом уже занимался?

Матвей в этот момент попытался сделать глоток чая, но резкий и бестактный вопрос заставил его подавиться.

– Кто, я? Ну… у меня есть беременная невеста. Я скоро стану папой.

– Ммм. Какая прелесть. А вот у меня в этом плане не все так хорошо, как хотелось. Моя любимая променяла меня на другого, и я так и не смог вернуть ее. Сигаретки не найдется?

– Я не курю. Кстати, мы отошли от темы по поводу девушки. Это действительно не та чистая искренняя любовь, которую мы встречаем лишь однажды! Остановись и сосредоточься на другом. Сам не поймешь, как найдешь настоящую любовь. Не делай из девушки мишень! Это просто глупо, добиваться ее по принципу «во что бы то ни стало»! Значит, ее счастье для тебя не важно! Твои эгоистичные попытки вернуть ее, движимы манией: спроси себя, ты хочешь отомстить ей за то, что посмела выбрать другого? Или хочешь таким образом уничтожить парня, который оказался лучше? Пойми, он более любим, чем ты, только для нее, а не потому, что ты хуже! – искренне выговаривал свое мнение Матвей, через пару мгновений после начала своих слов наблюдая, как Богдан закуривает сигарету. – Уж тем более это не стоит того, чтоб прыгать из-за них с крыши, еще раз повторяю.

– Я бы прыгнул с любого из двух новых мостов, там просто полиция все патрулирует.

– Ну все, хватит говорить страшные вещи. Ээ… Ведь у тебя не было сигарет.

– О, я нашел в кармане. Будешь? – подобным тоном Богдан нарочно продемонстрировал свою странную склонность к колкостям, и протянул парню пачку.

Матвей прищурился.

– Я сказал, что не курю. Сначала ты оказал мне медицинскую помощь, а теперь пытаешься научить курить. Несколько минут назад ты проявил при мне бóльшую профессиональность, чем сейчас. Знаешь, что еще нужно сделать, прежде чем заслужить счастливую жизнь?

– Ну?

– Побороть внутреннего монстра. Я же чувствую, ты нормальный, просто не держишь себя в узде, когда надо. И ты до сих пор нужен здесь людям. Пусть тебе одиноко, пусть с отцом не лучшие отношения… Это не на вечно. Найди в себе причину и разреши ее. Может, пока у тебя нет своей семьи, зато удачно сложилась карьера. Ты далеко зашел. И я не знаю, почему ты позволяешь себе виснуть в депрессии. Ты должен быть веселым, а не грустить. Многие люди завидуют тебе.

– Ты прав. Прости. Когда мне плохо, я всегда злой. Извини. Я могу ужасно себя вести. Жаль, что я такой человек.

– Важен каждый человек. Так что ты обязан стараться, просто направь свои силы в более мудрое русло. Почему я, малолетка, тебе это объясняю? Ведь ты взрослый мужик, ты бы сам смог дать мне совет!

– Скажи, как заставить себя разлюбить одну и полюбить другую девушку? И вообще, любил ли ты, чтоб так легко судить?

– Любил и люблю. Моя невеста, – ее я уже давно считаю своей женой, она и есть моя жена, но пока гражданская, – она сначала встречалась с другим парнем. Он умер. А потом внезапно, не специально, а внезапно, мы поняли, что наша любовь искренняя. Я был счастлив, когда она ответила взаимностью, но никогда не позволял себе делать ей больно, пока Стася была счастлива с другим. И уж никогда не вставал на край крыши. Оттуда нет выхода. Мы не имеем права так поступать с людьми, которым мы необходимы, а ты даже об отце не вспомнил, пока торчал на том здании.

– Я-то вспомнил. А вот он… переплакал бы, да забыл!

– Я думаю, это не так. Ближе сына или дочери у человека никого не может быть. Больше не дури, прошу. Давай обменяемся телефонами. Что хочешь! Я стану твоим другом, лишь пойми одно: ты не найдешь путь к своему счастью и к сердцу любимой, если будешь прокладывать его через развалины чьего-то чужого счастья… Я так не делал, я немного потерпел, и мне судьба улыбнулась! Ты думаешь, я не был в искушении сделать что-то злобное? Ненависть – это естественное чувство, когда ты безответно любишь. Однако я выжил, а живя, даже защищал спокойный любовный мир Стаси и Власа от, между прочим, такого же скользкого кретина, как ты! Извини за откровенность.

Молча докурив, Богдан бросил на стол деньги и, поднявшись, стал надевать куртку и говорить:

– Телефонами не надо обмениваться. Сильный человек слабому не товарищ.

– Да не делится мир на сильных и слабых; любой человек может проявлять оба качества. Лучше всего тем, кто самодостаточен. Я бы смог помочь тебе хотя бы отрешиться от боли. Я знаю, что это сильная боль. Я бы тоже оказал тебе помощь, как ты мне.

– Сегодня мы оба помогли друг другу, спасибо тебе. Но видеть тебя я больше не хочу. Мне стыдно, что меня, доктора, кто-то увидел на крыше, пытавшимся сброситься.

– А ты точно больше не…?

– Прощай, Матвей. Будь здоров и не кури.

Глава 2

В конце рабочего дня четверо друзей, отвезя Кирюшу домой, отправились отдохнуть в бильярдный бар – поиграть и что-нибудь выпить.

– «Будь здоров и не кури», говоришь? – задумчиво произнес Тимур, а через мгновение покатился со смеху. – Что за чертовый кретин?

– Тима! – пихнула его правильная в таких ситуациях Стася. – Человеку было плохо!

– А Матвей – добрая душа. – Далеко не с восторгом добавил Тимур. – Может и хорошо, если б на свете еще одним придурком стало меньше.

– Ты иногда просто чудовищные вещи говоришь… – заметила Снежана. – Мотя у нас человек чувственный, ой, то есть чувствительный!

– Ну и первое – тоже. – Вставила Стася со знанием дела. В этот момент они с Матвеем переглянулись, и девушка заметила его покрасневшие щеки. Наедине он был смелый и горячий. Как же ей нравится, когда он смущается в компании!

– Без сомнения. Он у нас чувствует людей. Что скажешь по поводу этого Богдана? Что он за фрукт?

– Он из тех людей, которые сходят на нет, если им больно. Они эту боль хотят передать следующему. Чтоб знали, какого это! Мол, я несчастен, не быть другим людям счастливыми! Держу пари, он либо от этой девушки не отвянет, либо найдет другую, и если у той будет парень, начнет делать те же попытки разломать чужие отношения и из обломков соорудить собственные. Это мерзкий человек.

– Намордник на него! – закончил Тима.

– На тебя – тоже. – Добавила Снежана. – Все, сменили тему. В каком ресторане отмечаем день рождение дяди с папой, а, Матвей?

– Не знаю, Снежа. Что-то они темнят. Как всегда хотят сделать сюрприз.

– Ведь это у них день варенья, мы им должны делать сюрпризы!

– Вот и устрой там стриптиз. – Сказал Матвей, намекая на ее смелую манеру одеваться. – Мои папочка с дядюшкой обалдеют. Тебе есть, что показать.

– А ну-ка! – ударил стол Тимур. – На мать моего сына могу смотреть только я!

– Ребята, – вздохнула Стася не сказать грустно, но и не очень весело, – есть среди нас такие, кто ожидал, что сразу после школы мы так резко повзрослеем? Станем родителями… Это странно.

– Это чудесно. – Перефразировал Матвей, приобняв ее плечи. – Мы с тобой идеальная пара и у нас будет хорошая девочка.

– Да. – Сразу заулыбалась Стася, погладив живот. Иногда она нервничала, какой же она станет мамой, но в целом была счастлива.

Когда девушка приклонила к любимому плечо, брат с подругой посмотрели на них с упоением. Мир Стаси и Матвея настолько прост и бескорыстен… Их горячей обоюдной верности можно только позавидовать.

– За нашу семью! – Тимур поднял бокал с коктейлем.

– Да, за нашу будущую семью. Поскольку, когда обе наши пары распишутся, мы таковой и станем по-настоящему.

– Ты не права, Снежа. – Сказала Стася. – По-настоящему мы семьей стали уже давно, осталась лишь одна формальность: печати в паспорте.

– Вот это был истинный тост! За нас! – подхватил Матвей, и ребята, наконец, чокнулись бокалами.

На этих солнечных выходных они выбрались с Матвеем из дома. Он часто говорил ей «собирайся, прокатимся», но не сообщал, куда именно поведет ее. Стася любила, что его сюрпризы всегда оканчивались чем-то романтичным на природе или в ресторане, а порой и дома в постели, но в этот день Матвей предложил ей погулять как-то невесело. Видимо, сюрприза не будет. Тогда что?

По дороге он купил три искусственных букетика, и Стася сразу поняла, что они едут к Власу.

Оставив машину на предназначенной для стоянки обочине, Матвей помог девушке выйти, и они молча пошли в одну из самых богатых краев кладбища. По пути парень вручил Стасе букет красных роз. Эти цветы всегда означали любовь. Стасе нравилось, с каким уважением жених относится к ее прошлому, и даже сам проявляет инициативу ходить к ее бывшему парню на могилу.

От себя Матвей решил преподнести искусственных ромашек нежного персикового цвета, а еще таких же, но белых, отцу Власа, который похоронен рядом. Даты их смерти пропускали меж собой всего два года. Стася всегда думала, какого пришлось его маме, которая потеряла двух любимых мужчин. За что это ей, ведь она такая добрая? Это было нечестно.

«Ты не должна плакать там в одиночестве, я всегда хочу быть рядом с тобой, особенно в такие минуты. Ты можешь довериться мне в любой момент своей жизни и знать, что я никогда не стану ревновать», – говорил Матвей.

Отчасти он определенно ревновал, Стася чувствовала. Но это нормально. Все пройдет. Она верила – все-все пройдет.

Частенько Матвей вслух вспоминал хорошие моменты, проведенные с Власом. Вот они пришли, и Стася старалась не портить его добрые воспоминания своими слезами, но не сдержалась, проведя пальцами по имени бывшего парня и дате его смерти на гладком надгробном камне. Этот потрясающий человечек был ее первой любовью, которую она никогда не забудет.

До сих пор страшно думать о том, что ей пришлось пережить, лишившись Власа; о том, как несправедливо обошлась с ним судьба, и что Стася носит ребенка от его убийцы. Но за дочь она была благодарна. Ее настоящим отцом будет Матвей. Они захотели, и сами решили так.

– Ты вспоминай его. – Ход ее мыслей нарушил приятный проникновенный голос Матвея. – Вспоминай всегда, не бойся. У нас с тобой новая, другая любовь. Влас по-прежнему много значит для тебя, вспоминай. Потому что даже я постоянно вспоминаю.

Стася высморкалась в платок, протянутый Матвеем. Она выпрямилась и тут же оказалась в объятиях жениха. Ей бы не хотелось говорить, как она за все ему благодарна и как сильно его любит, прямо на могиле Власа, поэтому захотела уйти, оставив букетик роз.

– А ромашки? – спросила она, заметив, что Матвей не стал оставлять другу цветы.

– Это для Леси Фанышевой. Давай сходим.

– Точно. Давай. – Вздохнув, Стася опять поняла, что с новой силой возненавидела Рустама – по его беспощадным умыслам не стало столько хороших ребят! Этот монстр не пожалел даже родную сестру. Пусть горит в аду.

Свой общий день рождения два брата – папа и родной дядя Матвея – решили отметить в ресторане французской кухни вдалеке от дома, практически загородом. Это было дорогое место с огромным залом, вмещающим в себя большие столы, сцену для ведущего и танцевальную площадку.

Братья-близнецы Анатолий и Антон пригласили сравнительно немного, по их предположениям, народу: одних коллег с работ собралось человек десять, а еще присутствовали их лучшие друзья со своими женами, Стася с Матвеем, Тимур со Снежаной и Эмилия с Петром. Только у близнецов не было пары. Им и без женщин, видимо, было сегодня хорошо. Матвея они с самого начала праздника заделали барменом:

– Ну что, наливай, – повторял Анатолий снова и снова.

Когда совсем стемнело, и последний человек договорил свой тост по поводу счастья в личной жизни, Анатолий взялся вспоминать свою жену, которая его бросила, и Матвею разговор на эту тему настолько не понравился, что он едва сдержался, чтобы не выйти из-за стола. А его подпивший отец тем временем с жаром заливал, не позволяя вставить никому и единого слова.

– Можно я договорю?! – гаркнул он кому-то из своих работников. – То есть понимаете, да, каждого человека можно подогнать под себя. Я этого не знал, когда начал встречаться со своей женушкой, а если б меня мама моя сразу же всему обучила… Царство небесное бабушке Матвея, и мамаше его спасибо, что подарила мне золотого сына, но эту стерву мамашей не назовешь. Бросила меня и мальчика, чтоб зажечь с другим мужиком, завести новую семью, позабыв о старой, словно мы игрушки какие-то…

Матвей, не в силах слушать, позволил себе лишь отвести взгляд и сосредоточиться на других мыслях.

– Толя, Матвею неприятно. – Деликатно произнес отец Рустама, Петр. – Перестань. Не держи зла и не суди, и тебя тоже простят, когда ты совершишь ошибку.

– А можно я, все-таки, договорю?! Чтоб я кого-то вот так бросил? Никогда! Такие вещи не прощают! Но и я тоже виноват. Смог бы я начать все сначала, поступил бы, как в молодости с моей мамой ее свекровь: дрессировал бы так, чтоб она не то, что уважала мужа по достоинству, она б в пять утра вставала борщ ему варить! Вот так. Либо будь женщиной, либо уходи. Мама ей благодарна была после этого! Сначала обижалась, да, но потом была благодарна.

– Я думаю, – осмелилась перебить Стася. Все-таки она не могла не поспорить на эту тему с человеком, который живет вместе с ней и Матвеем под одной крышей, – не нужно считать женщину таковой, если она кроме домашнего быта больше ничего не умеет. Прежде всего, она должна просто любить своего мужа. Ведь любить не заставишь, это либо дано двум людям, либо нет. А для наилучшего эффекта пара должна жить отдельно от родителей, ключик от жизни вашего сына не должен лежать в вашем кармане. Если я вас обидела, дядя Толя, извините. Просто мне такая перспектива бы никогда в жизни не угодила, и я высказала свое мнение. Я бы не позволила кому-то из родителей мужа со мной обращаться в подобной манере.

– Ста-а-асечка! – слащаво протянул Анатолий. – Да чего ты так сразу меня испугалась? Да к тебе, моя славненькая, это вообще не относится, речь идет о других, о плохих женщинах, которых, я верю, можно исправить. А ты и так хорошая. Ты Матюшу истинно любишь, и вы заботитесь друг о друге.

– Пап, я совершеннолетний человек и будущий отец, не надо меня кликать так уменьшительно: Матюша… – передразнил Матвей. – Я – несу ответственность и за себя и за жену.

– Замолчи, я – говорю. Такую жену как ты, Стасенька, на руках носят! Забудь все, что я сейчас наговорил! Это не о тебе!

– Ну, тогда ладно. – Уже веселее произнесла Стася, шутливо вздернув нос.

– Мою сестру напугала перспектива в пять утра варить борщ. – Вставил Тимур, засмеявшись. А затем добавил тише, подмигивая каким-то мужчинам: – Она его и в шесть вечера варить не умеет!

Взрослые мужчины за столиком расхохотались.

– Борщ готовлю я. – Выпятил грудь Матвей. – Мы со Стасей всегда договоримся об обязанностях. Хоть сегодня и не ее день рождения, я выпью за… твое здоровье, Стася, и скажу: обещаю, я буду носить тебя на руках до самой старости. Потому что ты того стоишь, моя зайка.

– Тот момент, когда дети стали взрослее раньше, чем ожидали родители. – Сказала Эмилия, всем своим видом показывая, как гордится дочерью и Матвеем.

– Спасибо. Куда бы ты ни пошел – я за тобой. – Прошептала Стася на ушко жениху.

Раздался звон бокалов, веселье продолжалось. А когда Стася устала, они с Матвеем поехали домой.

Дороги сегодня после выпавших на город осадков покрылись ужасным гололедом. Мрак застилал загородную лесную местность, и парень был осторожен, особенно когда зазвонил его телефон. В дороге они с девушкой пробыли минут пятнадцать, оставалось достаточно много времени до дома.

– Алло, пап, что звонишь? – спросил Матвей, отвечая на звонок.

– А вы где?

– Пап, на дорогах скользко, мы очень медленно едем. Через несколько минут доберемся. Как празднуется? Танцуете хоть?

– Вот как раз собрался делать нижний брейк, а что? – засмеялся Анатолий.

– Смотри, больше не пей, и контролируй дядю Тошу. Придешь сегодня пьяный – домой не запущу.

– Понятно. Да мы заказали себе немного… – начал говорить отец, как вдруг на этом месте связь прервалась, и динамик стал кряхтеть, как старое радио. Они заехали под крытый мост, Матвей слышал лишь отдельные звуки и ничего не понимал.

– Пап? Пап!

– В тоннели связь исчезает, подожди, пока проедем. – Сказала Стася.

– Точно. Хорошо. Тогда сейчас услышу. Алло!

– Мотя, может, потом? Мне страшно из-за дороги. Давай на этом месте помедленней.

– Не бойся, у меня нога на тормозе. – Успокоил Матвей, по-прежнему держа мобильник в руке. – Алло, ну ты слышишь теперь?

В этот момент Стася залюбовалась им. Они снова выехали на открытую загородную местность с лесными массивами, когда из-за кустов выбежала большая длинная птица. Она встала прямо на их полосе и не спешила двинуться с места.

Когда Стася закричала, Матвей решил, что на дороге стоит человек. Он машинально выкрутил в свою сторону руль, намереваясь заехать на встречную полосу, но в испуге он забыл, что на дороге каток. Машина со свистом соскользнула с гладкой, как зеркало, проезжей части. Только столкновение с деревом смогло их остановить.

Ливень осколков полетел на Стасю, в шоке она закричала еще один раз, намного громче.

В какой-то момент наступила мертвая тишина. Через пару мгновений, со страхом проверив, цела ли она, девушка начала осматривать жениха. Она заплакала, увидев его в крови.

– Матюша! – она осторожно похлопала его по щекам. – Приди в себя, не умирай, я больше такого не переживу, ты мне нужен! Матвей! Я цела, кажется, а ты как?

– Что-то не так с ногами, – наконец, сделав судорожный вдох, просипел он, – мне больно…

Стася посмотрела вниз и поняла, что его ноги зажало смятым металлом. Она опять увидела кровь и сильно затряслась. Мимо них проезжали машины. Звать на помощь!

– Потерпи. Держись, прошу! – ударив кнопку аварийной световой сигнализации, Стася еле выбралась наружу.

Она кричала о помощи, но несколько машин равнодушно промчались мимо. Через минуту к ним направилась еще одна. Все силы к этому моменту иссякли. Время остановилось. Ей хотелось исчезнуть отсюда, лучше всего проснуться в своей кровати рядом с Матвеем. Но если это не сон, а явь, то будь что будет: или эта машина остановится или Стаси тоже не станет. Она встала прямо на дорогу.

– Остановись. – Прошептала она в слезах, больше не в силах надрывать связки. – Пожалуйста. Господи. Останови его.

Увидев перед собой ужасную аварию и беременную девушку, Богдан не смог проехать мимо. Он опрометью выбежал из машины, когда остановил ее на обочине.

– Девочка, что случилось, ты ранена? Еще кто-нибудь в машине есть?

– О Боже, помогите, прошу! Мы съехали с дороги, в машине у меня муж за рулем, ему ноги придавило, помогите скорее! – и она с незнакомым молодым человеком побежала к машине. – Он ведь жив? Скажите, он жив?

– Не может быть… – слова мужчины и выражение его лица, когда он прикасался к лицу Матвея, ей не понравились. – Матвей?

– Что вы там сказали? Нет, не говорите, что он не дышит!

Богдан повернулся к девочке.

– Так, все, тихо. Он дышит, перестань волноваться, тебе это противопоказано. Дыши глубже, я сейчас вас отвезу в свою больницу! Я доктор, милая, не бойся! Все будет хорошо, я помогу! Сейчас я достану из машины аптечку, стой здесь. Стой здесь!

Но сию же секунду ему пришлось ее придержать – Стася упала в обморок.

Девочка очнулась после ужасного, мучительного кошмара. Ей приснилось, как будто они с Матвеем попали в аварию, разбили его новую машину. Но самое страшное, ему сильно задавило ноги, он не мог шевелиться, а у Стаси от шока начались схватки и ей сделали кесарево.

Но если ей приснилось все это, почему тогда она в каком-то чужом месте, одна в двухместной палате?

Палате? Это больница!

Стася расширила глаза при этой мысли. Она проверила, ничего ли у нее не болит. На самом деле болит все, но несильно. Будто она лежала несколько дней. Девушка вздохнула с облегчением, но оно было лишь секундным, потому что, когда она коснулась живота, тот был плоский и болел. Ощущение боли было знакомым – как после операции. Где ее дочь? Она потеряла ее?

Дрожащими пальцами, громко дыша, Стася подняла рубашку и увидела повязку у себя на животе. Она ужасно испугалась того факта, что могла потерять свою малышку. Девушка так любила разговаривать с ней, петь для нее и покупать красивые милые платьица. Ощущение было такое, словно от нее с той же ловкостью отделили руку или ногу. Без этого ребенка ей на свете не жить!

Она хотела закричать, выбить дверь, но не смогла разогнуться от боли, пока к ней не пришел парень, тот самый, который им помог, остановившись на дороге. Он одет в голубую медицинскую форму, с бейджиком на груди, но Стася не обращала внимания на имя. Она вцепилась в его одежду пальцами.

– Моя дочь! Где она, что с ней?

– Стася…

– Не говорите, что я ее потеряла!

– Слушай сюда…

– Что, что там с моей дочерью? Почему она не со мной? И где Матвей?! Помогите ему!

Стася с трудом села, чтоб видеть его голубые глаза. Она не получила ответов на вопросы. Очень важное сейчас произойдет в ее жизни: это либо хорошо, либо очень страшно. Она боялась последнего.

– Ты Станислава ведь, да? – тихо разговаривал с ней молодой доктор. – Я Кареев Богдан Степанович. Терапевт. Можно просто Богдан. Я тебе расскажу, только не перебивай. Твоя девочка родилась. Седьмой месяц – невероятно маленький срок, но у тебя был шок, и роды начались раньше. Ты была без сознания, по этой причине сделали кесарево. Пока девочка у нас, но завтра ее переведут в специализированную клинику. Тебя скоро выпишут, ты в порядке. А вот Матвей, твой жених…

– Мне нужно увидеться с ним. Пожалуйста, Богдан, проводите меня к нему. Где он?

– Ну, пойдем потихоньку. Он пока наверху, в реанимации.

Глава 3

Стася поцеловала спящего Матвея в кончик носа. От этой ласки он обычно просыпался. Потом они, как правило, долго целовались, совсем не могли оторваться друг от друга по вечерам. Вернется ли все это к ним обратно? Стася боялась, что после аварии Матвей никогда не сможет выздороветь, стать прежним, она очень боялась, как он будет это переживать и больше всего боялась от него фраз «зачем я тебе нужен»?

Девушка отлично знала, в какую депрессию может попасть человек, с которым случилось нечто подобное, но она также знала, что Матвей силен духом. Они справятся с этим.

Стася и Богдан сели по обе стороны его кровати. Первым заговорил врач:

– Я сделал для тебя одолжение. Если заведующий узнает, что сюда входил посетитель, мне конец. Поэтому мы ненадолго.

– Хорошо, хорошо. Дайте только мне подержать его за руку полминуты. – Стася взяла руку Матвея в обе свои ладони. – Он цел? Что у него с ногами?

– Нет, не цел, но, тем не менее, все могло быть намного хуже. Перелом обеих ног, ему сделали срочную операцию, но в дальнейшем потребуется огромный восстановительный курс лечения. Мне жаль, но Матвей еще очень не скоро сможет ходить. Примерно месяц он будет лежать здесь, а когда сможет сгибать ноги в коленях, мы выпишем его. Он побудет дома, после этого врач назначит курс лечения, когда кости хорошо приживутся.

– И как же передвигаться до полного выздоровления?

– Боюсь, только в инвалидной коляске. – Вздохнул Богдан, ни на секунду не отрывая от Стаси взгляд.

Девушка поняла, что все ее опасения сбылись. Она расплакалась, прикрыв рот ладонью. Потом пришлось вытирать слезы. Их было так много… Она уже давно так горько не плакала. Богдан протянул ей салфетку, а потом присел рядом.

– У него есть большой шанс подняться на ноги. Вот об этом надо помнить. – Шепнул он. Его теплое дыхание Стася ощутила на своей шее. Богдан приклонил к ней голову и погладил по волосам. – А теперь пошли. Завтра его переведут. Ты будешь ходить к нему, когда захочешь, я об этом позабочусь. Тем более, его спустят в мое отделение. Интенсивная терапия.

– Спасибо вам.

– Все будет хорошо.

Матвей открыл глаза. Открыл осознанно, словно вообще не спал.

– Матюша! – встрепенулась Стася. Поглаживая его лицо, она сказала: – Ты все слышал, да? Родной, мы это переживем. Я буду с тобой каждую секунду, обещаю. Все это останется позади.

– Я знаю. – С трудом произнес он, а потом медленно перевел взгляд на доктора. – Отодвинься, Богдан.

– Ты это о чем? – нахмурилась Стася, а потом посмотрела на медика. – Это тот Богдан, о котором ты рассказывал?

Матвей едва заметно кивнул, а Богдан слегка опустил голову, стыдясь своего неоконченного суицида. Теперь и эта девушка подумает, что он чокнутый.

– Что вы так на меня смотрите? Я для вас всего лишь врач, а то, что было – осталось в прошлом.

– Ты не представляешь, Богдан, как я хочу жить, даже после того, что услышал. Я представить себя боюсь в инвалидной коляске, но надеюсь, что справлюсь. Мне есть, ради кого. Стася, а где твой живот? – вдруг напугался Матвей.

– Наша девочка в инкубаторе, побудет там немного, и нам ее отдадут.

– Да, – добавил Богдан, – к этому же времени тебя выпишут, ты будешь лежать дома, соблюдать определенный режим, а когда пройдет боль в ногах, будешь ездить лечиться. Ты обязательно поднимешься, борись только, не жалей себя. И без нервов! Приступы сейчас очень некстати.

Матвей кивнул головой. Внешне он выглядел довольно уравновешенно, никто и представить не мог, какой ураган бушует у него внутри. Он надолго потерял учебу и работу, разбил новую машину. Но важнее всего, что Стася с ребенком живы. Эта мысль внушила ему надежду. Он будет драться за свое здоровье, не позволит себе раскисать.

Когда Богдан сказал, что пора вернуться, Стася поцеловала жениха в губы. Врач сразу отвернулся, точно подобная сцена наводила на него отвращение.

Матвей с девушкой едва смогли разжать руки, чтобы ненадолго попрощаться. Парень не мог поверить, что месяц или два не будет спать рядом с любимой. Но он дал себе слово продержаться.

– Матвей, – сказал Богдан, уходя, – над тобой кнопка, ты дотянешься до нее. Почувствуешь сильную боль – жми, тебе сразу же сделают укол. Все это пройдет, не пугайся только.

Оказавшись в своей палате, Стася остановилась у зеркала. Богдан ушел дежурить на свой пост. Был темный вечер, они с Матвеем пробыли здесь ровно сутки, а девушке до сих пор казалось, что это кошмарный сон. Ей было страшно одной в пустой палате и плохо без любимого. Она глядела в зеркало и, впервые вспомнив о себе, наконец-то ощутила сильные боли от многочисленных ушибов, а на лице обнаружила ранки в виде порезов.

Только потом, пытаясь уснуть, она вспоминала, как в них летели осколки. Прижимаясь к подушке, она никак не могла забыть слов Богдана, которые он обронил напоследок для Матвея. У нее потели вся спина и ладони от одной мысли, что любимый в эту самую минуту переживает страшную боль. Но она пыталась лежать спокойно, думая о том, что в больнице ему быстро помогут.

На следующее утро Стася проснулась от того, что в палату влетели мама с отчимом. Они сразу крепко обнялись. Оказавшись в руках мамы, Стася расплакалась.

– Мама! Матвей…

Девушка долго не могла произнести вслух то, что ему предстоит пережить. Потом она поспешила рассказать все, в том числе про ребенка, чтоб мама не переживала.

В палату, куда перевели Матвея, пришли его дядя с отцом. Антон долго молчал, а Анатолий сразу зарыдал, глянув на сына.

– Мой мальчик дорогой, ну как же так? – с трудом шептал он, нежно сжимая руки Матвея. – Господи, как ты мог допустить такое?! – добавил он чуть громче, взмывая взгляд к потолку.

– Папа, не плачь. Я поправлюсь. Ты прости за машину.

– За какую еще машину? Я не могу перестать о тебе думать! Почему на нас валятся все эти несчастья?

– Папа, пожалуйста.

– Толя, – Антон положил брату на плечо ладонь, – Матвею нелегко, надо бы его подбадривать… Главное, что все они живы.

Тимур со Снежаной по очереди навещали сначала Стасю, потом Матвея. Эти встречи были тяжелы для них всех, потому что Стасе невыносимо видеть боль в глазах родных людей, и эта авария нанесла обширный урон телу и психике Матвея. Все это понимают, но никто не может помочь. Мысли, что его мучения кончатся еще не скоро, заставляли Стасю плакать каждый день.

Не забудет утро, когда она навестила Матвея, будучи несколько дней выписанной из больницы. Крики она услышала еще в коридоре, а поняв, что это его голос, она ускорила шаг и оказалась на пороге палаты, где две медсестры придерживали Матвея, пока врач делал укол. Через несколько мгновений лицо парня стало расслабляться, он хватал ртом воздух, но было видно, что ему все еще больно.

Стася вошла и села на его кровать, когда одна из медсестер вытирала платком его влажное лицо.

– Позвольте, – она властно вытащила из руки женщины ткань, – я позову, если что.

Все медики вышли, и тогда парень с девушкой смогли пообщаться.

– Не пугайся, я все выдержу. – Прошептал Матвей так бессильно, точно его выжали, как мокрую тряпку.

Стася бережно стирала пот с его лица. Он положил ладонь на ее руку.

– Ты дрожишь. – Заметил Матвей. Потом он откуда-то нашел в себе силы посмеяться. – Знаешь, как я теперь в туалет хожу? Сперва вызываю санитара, а потом лежа… Боже, за что?.. Я это, знаешь, боюсь к этому привыкнуть. Короче, каждое утро просыпаешься в надежде, что все это сон.

Стася не могла ничего ответить. Ей от всего услышанного стало плохо, но она должна его слушать – Матвею ведь будет легче.

– Я еще сильнее тебя полюбила, Матюша. – Сказала она, и это было правдой. Такие слова как «я люблю тебя» были для нее чем-то особенным, она не могла сказать это каждому. – Я испугалась, что ты погибнешь, что я останусь одна. И все в этом мире для меня развалится. И я не буду знать, что делать. Нам повезло, мы оба знаем, что делать. Нужно продержаться это время. Скоро ты сможешь потихоньку сесть, а потом уже встать. Я буду все делать сама, я готова ухаживать за тобой и буду счастлива, потому что ты все еще у меня есть. Я научусь готовить борщ.

Матвей позвал ее обняться. Стася бережно опустилась на него. И тогда он сказал, что она ни о чем не пожалеет; он выполнит свое обещание носить ее на руках.

– Я снова виделась сегодня с нашей малышкой. – С улыбкой и слезами счастья на глазах сказала Стася, подняв голову. При этом она все еще прижималась к Матвею, и тот мог прикасаться к ее лицу и волосам. – Я кормила ее. После Нового года ее вернут.

– Сейчас только ноябрь. Долго ждать.

– Все это время я должна была носить ее в животе.

– Какая она? Наша девочка.

– Маленькая. Очень маленькая и хрупкая. Я боюсь прикасаться к ней! Ты знаешь, она ко мне так прижимается… Нас слишком резко оторвало друг от друга. Это просто неестественно. Так не должно было случиться.

– Как назовем ее?

– Я не знаю… – Стася, задумавшись, вдруг вспомнила имя врача. Богдан Степанович. – Давай Степанидой.

– Почему?

– Мне нравится.

– Давай. Станислава и Степанида. Красиво. Знаешь, мой врач сказал, что к Новому году я уже должен свободно сгибать ноги, боли не будет. Я смогу сидеть. Так что встретить год как овощ мне не грозит. Я надеюсь.

– Так и будет. Где ты будешь под Новый год, там с тобой буду и я. Оставят тебя тут, ну и притащу я прямо сюда шампанское, мандарины и елку. А что? Мы еще так гульнем! Никому и не снилось.

Было приятно видеть на лице Матвея улыбку. Скоро он поправится и снова станет прежним, будет смеяться и жить. Стася старалась почаще представлять любимого именно таким.

Как раз когда она что-то сказала по поводу снов, Матвей вспомнил, что ему снилось за последние дни. В основном он ничего не помнил, но просыпался в поту, потому что кошмар со столкновением машины о дерево являлся ему снова и снова. Он сам виноват – слишком много думает, вспоминает об этом.

Сегодня он опять спал неспокойно. Ничего не болело после сильного лекарства, но это не помешало ему проснуться с содроганием. Он до конца выдавил тормоз, но ничего не могло остановить машину на скользкой подобно зеркалу дороге. Мощный удар, волна осколков… Будто весь мир обрушился на него разом и задавил тело, особенно ноги. А потом все перед глазами плыло и мерцало. Он слышал, как Стася звала на помощь, как он хотел пошевелиться и что-то ей сказать, но не мог.

Невеста в подробностях рассказывала ему, как все случилось, так что одна и та же сцена мелькала в его сне. Теперь он вспоминал сам. Его сознание прокручивалось от конца происшествия к началу. Сперва он видел, как Стася падает в обморок, потом Богдан вьется вокруг нее и машины, потом отъезжает от Стаси на своей машине, девушка возвращается в салон, ливень осколков вновь собирается воедино, их машина катится обратно, птица уходит за кусты, Матвей разговаривает по телефону с папой, а затем – секундная пауза и все повторяется в естественном порядке. Все произошло очень быстро. Крик Стаси, его роковой маневр и вылет с трассы будто уложились всего в одну секунду времени.

Матвей открыл глаза наутро после очередного кошмара и понял, что все еще не может встать, даже сесть. Из-за сильной боли в данное время было бы просто невозможно согнуть в коленях ноги. Они были зафиксированы так, что Матвей не мог двинуть ими или свесить с кровати.

Но через пару месяцев боль постепенно отпускала его. Он многое теперь мог делать сам, мог сгибаться в коленях и управлять коляской. Все, что было невозможным – просто взять и пойти. Для этого, как говорили врачи, нужно «заново учить свои ноги работать».

А пока на нем стояло незавидное клеймо «инвалид». Это было непривычно для Матвея, и первое время он психовал, что однажды какой-то злой рок разом лишил его всех возможностей и заставил отложить дела на неопределенный срок. Он приостановил свою учебу и больше не мог работать, хотя в фотографии состояла его жизнь. Конечно, его руки в порядке и фотографировать он может. Но что ему запечатлеть в данный момент на камеру? Скоро Новый год, его редко вывозят гулять на улицу и в больнице ему снять нечего. Оставалась единственная приятная мысль о чудом уцелевшей в аварии Стасе и их дочери. Парень питался этой мыслью как живительной водой.

Как-то в ноябре месяце отец с сожалением сказал ему, что машина ремонту не подлежит, но Матвей даже не осмелился залезть в Интернет посмотреть фотографию.

– Судя по том, как мне переломало ноги, – говорил он, – это и так понятно.

Тридцать первого декабря эта авария для всех стала чем-то, что давно осталось в истории, но для парня это страшный сон наяву до тех пор, пока он в коляске. Из больницы его еще не выписали, по крайней мере, он может самостоятельно выкатиться из палаты, чтобы элементарно посмотреть в окошко.

Друзья часто приходили к нему и разговаривали так, будто ничего не произошло, пытаясь подбадривать его. Но по-настоящему хорошо Матвею становилось наедине со Стасей. В праздник он не мог дождаться, когда все уйдут, а невеста придет к нему, чтобы встретить Новый год.

Они оба сидели темным вечером на кровати. Стася, весело рассказывая что-то о дочери, чистила ему второй мандарин. Она была так красива сегодня в теплом платье и с распущенными темно-рыжими волосами! Папа принес им маленький телевизор, чтоб ребята могли следить за часами вместе со всеми. Парень сообщил Стасе, что дней через пять он будет дома.

– Я знаю, Богдан меня известил. – Ответила она. – А чуть позже мы с дядей Петей заберем из больницы Степаниду.

– Это здорово, а почему с дядей Петей?

– Ведь биологически это его внучка. Он ходит такой счастливый!

Матвей погрустнел.

– Я, конечно, уже люблю эту девочку, но так бы хотел кое-что поправить и сделать ее своей до конца…

Стася перестала чистить фрукты и прилегла ему на грудь.

– Она наша. Колесниченко Степанида Матвеевна. Очень интересное, между прочим, имя. Ведь когда мы распишемся, ты хотел взять мою фамилию?

– Не хочу плюс к своей сегодняшней инвалидности оставаться еще и Безруковым.

– Очень смешно.

– И не говори.

Вдруг в дверь палаты скромно постучали, Богдан заглянул сперва одним глазом, потом полностью показалось все лицо.

– Привет, детишки. Можно к вам? С наступающим.

– Тебя так же, доктор, только эти детишки уже родители. – Улыбнувшись, напомнил Матвей. – Иди, сядь.

– С удовольствием. Как чувствуешь себя?

– Ты у меня это спрашивал на вечернем обходе.

– А у своего доброго друга я спрошу еще раз. – Богдан перевел на Стасю взгляд. – Матвей меня спас тогда. Я в долгу.

– Разве к слову «дружба» можно отнести такое понятие как долг? – спросил Матвей.

За это длинное проведенное в больнице время он полюбил Богдана и успел заметить, что он не такой скользкий человек, как казалось раньше. Он просто неудачно влюбился в прошлый раз и сошел с ума. На мгновение. С кем не бывает?

Они долго разговаривали и смеялись втроем, пока в палату не постучался заведующий отделения. Этот врач представлял собой мужчину, сильно похожего на Богдана внешностью, только старше лет на двадцать. Стася и Матвей прекрасно знали, кто он.

– Нам надо поговорить. – Властно сказал он Богдану, и тот повиновался с большой неохотой, насколько заметила Стася.

Двое мужчин скрылись в кабинете заведующего.

– Ну чего тебе? – лениво спросил Богдан, скрещивая руки на груди.

Начальник резко развернулся к нему.

– Не смей так со мной разговаривать, если хочешь занять мое место через несколько лет.

Богдан, хитро улыбнувшись, тут же сменил тон, но и тот зазвучал настолько неестественно, как будто все, что им только одолевало в этот момент – это страсть к глумлению.

– Я тебя внимательно слушаю, папочка.

Степан Кареев тяжело вздохнул. За что судьба его с женой наградила этим идиотом? Как он мог такой у них получиться? «Богом данный» – переводилось его имя наперекор всему здравому смыслу, скрывая под собой истинную сущность. Потому что этого человека не ангел, а дьявол создал.

– Ты, верно, будешь песочить меня за плохую работоспособность? – издевательски спросил Богдан, зная, что это не так.

– Нет, работаешь ты блестяще.

– И тебя это, видимо, чудовищно раздражает. Не знаешь, как бы еще можно меня унизить. Ни избавиться от меня ты не можешь, ни исправить. Досада, не иначе! Так о чем пойдет речь?

– О пациенте.

– Имя.

– Матвей Безруков.

– Это тот, который теперь Безногов? Вроде слышал что-то.

– Речь идет о его жене.

– Они не расписаны.

– Плевать. Эта девушка занята! Почему тебя только на таких и тянет? Я видел, как ты смотришь на нее уж два месяца! Что ты опять придумал? Тебе нравится этот соревновательный процесс? Получаешь удовольствие, разрушая пары? А потом опять будешь резать вены, когда ничего не получится! А не получится стопроцентно, потому что насильно любить не заставишь.

– Папа. Не собираюсь я ухаживать за ней. Мы просто друзья. И давай не будем портить друг другу праздник. Через час Новый год! Давай начнем его как идеальная парочка: папа плюс сыночек! Хоть раз в жизни, плиз! А потом я дам клятву врача, что не трону Стасю. – Парень замысловато помолчал. – Она сама придет ко мне.

Степан сделал отмашку и направился к двери.

– Делай, что хочешь. Я больше не вытащу тебя из грязи. Пошли в ординаторскую, ребята там накрывают столик.

– Не надо больше со мной разговаривать так хамски, а тем более распускать руки. – Добавил в диалог Богдан, заставив отца задержаться. – Мне уже не десять лет, а тридцать два. Я тебе могу сдачи дать. И попробуй, поднимись после этого – я бью всего один раз.

– Я знаю. Тебе тридцать два. – Развернувшись, подчеркнул Степан. – В твоем возрасте мужики имеют относительно взрослых детей, а ты собрался папе морду бить.

– Ну прямо как ты мне в детстве! – иронично подметил Богдан, находя это сейчас забавным.

– Потому что рядом с тобой любой человек чокнется. – Сказал в свою защиту Степан. – Сразу после того, как ты переехал, оставив нас с матерью в покое, мы зажили, наконец-то, в свое удовольствие. А мне было бы еще легче, если б ты в другом городе жил. Я тебя ненавижу. Ты меня состарил лет на тридцать, пока столько же лет мотал мне нервы, живя вместе с нами.

Высказавшись, отец покинул Богдана, и тот, проводив его взглядом, уставился в дверь такими страшными глазами, точно заклинал ее сгореть.

Через час Стася наполнила им с Матвеем бокалы вкусным манговым соком.

Когда в двенадцать часов они с любимым выпили и загадали одинаковые желания, мимо двери незаметно прошмыгнул Богдан, застав их за долгим ласковым поцелуем.

Глава 4

В начале января Матвей оказался дома. Он снова спал рядом с любимой девушкой, что заставляло его с каждым днем чувствовать себя все лучше. Отец и Стася ухаживали за ним в те моменты, когда он особенно нуждался в помощи дополнительных рук. Частенько приходил лучший друг Тимур. Он, в основном, помогал ему мыться, но иногда совместно со Стасей с удовольствием готовил обеды.

– А почему, – улыбаясь, говорила Стася, – ты не хочешь, чтоб я купала тебя?

– Потому что это мерзость. – Бурчал Матвей, находя ее игривость неуместной.

– Это твое мнение. Может, меня это возбуждает.

– Меня это возбуждать начнет, когда я поправлюсь.

Вообще-то Матвей довольно часто нервничал и ругался, но Стася не обращала внимания.

Однажды никого не было в спальне. Был будний день. Стася убиралась в ванной, отец работал, друзья учились. Матвей покачивался в инвалидной коляске вперед-назад. Он отложил в сторону какой-то мужской журнал, который давал ему почитать Тимур. Сейчас у него есть много времени, чтобы смотреть телек или читать. Но Матвей не хотел такой жизни. Ему необходимо учиться и работать, развиваться в творчестве. Скоро привезут Степаниду, и он хочет заботиться о ней с полной самоотдачей, но теперь уже долго не сможет.

Крупные слезы катились с глаз Матвея. Скрыть их под тяжестью стереотипов он даже не пытался: они казались ему такими естественными. Рано или поздно их пришлось бы пролить. Невозможно держать в себе это чувство отчаяния и несправедливости долго. Особенно сейчас, пока он держит в руках рамку с любимым фото: они со Стасей на последнем звонке в школе. Стася такая милая с этими вплетенными в косички белыми бантиками, он такой сильный и счастливый… И еще здоровый. Он держит девушку на этой фотографии на руках.

– Почему? Почему я? – плакал он, не жалея сердца, – За что? Я не знаю…

Стася услышала это и решила прийти к нему, но не сразу. Он должен выплакаться один. Это должно помочь. Главное, чтобы после этого он вновь вступил в бой. С травмой надо справляться.

– Спасибо, что не просишь уйти. – Сказала Стася вечером, под одеялом. – Никто не просит. А ведь такое часто бывает.

– Ты никогда не пожалеешь, что осталась со мной.

– Я так перепугалась в этой машине, думая, что ты больше меня не услышишь. Случись все по-другому, я предпочла бы вместе с тобой умереть.

Стася подняла голову с его плеча, посмотреть в любимое, но грустное лицо. Она видит, что Матвей старается. Какое счастье снова быть с ним дома! Каждый день он смотрит на нее таким трепетным взглядом, каким на нее никогда не посмотрит другой парень. Матвей здесь, и все в порядке.

Настал день, когда ему было не до слез. На кухне он помогал Снежане и Стасиной маме Эмилии чистить овощи, а его отец в комнате ставил на стол тарелки. Скоро приедет Стася с ребенком. Все должно быть идеально.

– Я сегодня отдыхаю, – ответила Снежана Матвею, когда он спросил, где Кирюша. – Мамина очередь нашего мальчика нянчить. А где Тима?

– Уже везет Стасю с ребенком домой. – Сказала Эмилия.

– Час уже подъезжают. Сколько можно? – пробурчал Матвей. – И ведь сначала договаривались, что дядя Петя их привезет.

– Его снова задержали в офисе. Семнадцатого числа мы уезжаем в Москву. У него намечаются дела. Уезжаем надолго. – Оповестила мама Стаси. – Тебе что, нужен Тимур?

– Он нужен мне всегда.

– Как романтично! Глядите, чтобы связывались с нами каждый день. Ни то я там в Москве от волнения умру.

– А что со мной снова случится? – невесело произнес Матвей. – По-моему, со мной уже случилось все, что только могло. За что – не понимаю.

Все промолчали. А некоторым временем позже семья сидела в гостиной у стола. Все ждали только Стасю с братом и дочерью. Наконец двери в прихожей открылись, Стася в первый раз принесла домой Степаниду, и сердце Матвея забилось быстрее.

Этим днем он не мог дождаться, когда все разойдутся и оставят их втроем. Когда он впервые взял на руки дочь, время вокруг остановилось. Он не видел в этот момент ничего и никого, кроме нее.

Степанида была такой маленькой и беззащитной с крошечными кулачками и крошечными ножками… Матвей боялся сделать ей больно, но со временем ко всему привык. Он был способен активно помогать Стасе даже в своей коляске, чего не ожидал сам от себя. Головой он знал, что девочка – родная дочь злодея Рустама, но сердце говорило, что она – его собственное творение. Просто Матвею слишком сильно хотелось, чтоб так оно и было.

Ночью в середине января, когда Эмилия и Петр давно уехали в Москву, Матвей держал на руках девочку, а Стася сидела на постели рядом с любимыми. Степанида сладко спала, укутанная в теплые желтенькие ползунки. Матвей в тот момент прозвал ее цыпленочком. Стася, улыбаясь, видела, что Матвей совершенно не может оторвать от малышки взгляд.

– Может, положу ее в кроватку? Пора отдыхать. – Предложила она.

– Я отдыхаю. – Прошептал Матвей. – А ты… грустная, или мне кажется?

– Скучаю по маме, вот и все. – Ответила Стася, что было истиной.

– Мм. Не скучай, я же с тобой. Знаешь, Степа так прижимается ко мне! Она будто моя родная.

– Я понимаю, что тебе этого хочется. Ко мне она прижимается так же. Она нас чувствует. Она все понимает.

Матвей мог бы долго смотреть на дочь, но настал момент, когда его руки устали, и девочку пришлось положить в кроватку. Вернувшись к нему с пустыми руками, Стася выключила свет и легла. Она чувствовала его бессилие: Матвею так хотелось перевернуться, обнять ее по-настоящему, поджать под себя. Стасе тоже этого хотелось. Прижавшись к ней, Матвей нежно спустил бретельку ее сорочки и поцеловал плечо.

– Ждешь кого-нибудь? – спросила Стася за обедом в воскресенье, когда они оба услышали звонок в дверь.

– Наверное, это Богдан. Он звонил мне. Впусти.

– Ну ладно. – Девушка запустила друга.

Стася заметила в его руке букетик цветов. Она предложила Богдану поесть с ними, поставила цветы в вазу. Парень согласился только на чай и ощупал Матвея взглядом.

– Как чувствует себя мой пациент? – спросил он с улыбкой. Его голубые глаза играли огоньком, словно молодой мужчина только и мечтал оказаться здесь в гостях.

– Все хорошо, правда постоянно приходится сидеть. – Ответил Матвей то ли с невеселой иронией то ли шутливо. Скорее, первое. Он ненавидел себя за то, что так слаб.

– Ближе к весне начнешь проходить реабилитационное лечение. А пока тебе нельзя напрягать ножки. Да и голову. – Сказал Богдан, сжав на мгновение его руку.

Стася в этот момент отлучилась за дочерью, которая, проснувшись, заплакала в комнате.

– А кого это к нам тут несут? – засюсюкал Богдан, услышав детский крик.

Стася подошла к гостю поближе, улыбаясь. Ей хотелось похвастаться. Матвей поддержал эту идею.

– Познакомься с нашей малышкой, Богдан. – Сказал он. – Почему она опять плачет, дорогая?

– Ей надо поесть, она долго проспала. – Тут же заявила Стася. – Подержи. – Она предложила другу взять на руки дочь, чтобы приготовить смесь.

– Да с удовольствием. Иди ко мне, ласточка. – Приняв на руки Степаниду, Богдан вдруг заинтересовался действиями Стаси. – Стой, почему ты готовишь? Чем ты кормишь ее? Ты еще должна…

– …У меня пропало молоко. Уже дня два как.

– Ясно. Но ты не расстраивайся, такое бывает. Покажи, чем собираешься ее кормить. – Оценив смесь, Богдан пришел к заключению, что эту еду использовать можно, она практически заменяет молоко матери. – Только готовь на специальной минеральной детской воде. Она в любом продуктовом продается в отделе с напитками.

– У меня целый ящик «Славды» есть, не беспокойся.

– Молодец.

Через некоторое время Стася захотела забрать у Богдана Степаниду, но парень вновь принялся ее обучать, как будто она, родная мать, сама ничего не соображает и не чувствует собственного ребенка.

– Значит так. Смотри, как ее надо держать. То, как ты ее сюда внесла – оно совсем никуда не годится. Одной рукой под голову, другой приобнимаешь туловище. Вот так. Видишь, как она сразу у меня успокоилась? Потому что приняла удобное положение. Дай бутылку. Матвей, ты тоже смотри.

Матвей и Стася переглянулись, нахмурившись. С каждой минутой появление Богдана у них в квартире нравилось им все меньше.

– Понимаю, у меня нет своих детей, но я врач и взрослый человек, мне лучше знать. А у вас у самих молоко на губах еще не просохло, так что учитесь. Когда даете ребенку пить, слегка поднимайте ее на себя, но не заставляйте садиться. – Как только он поднес Степаниде бутылочку, ее крохотные ручки обняли ее, и девочка начала пить. – Ты моя умничка. Вообще ребенку ни в коем случае нельзя помогать садиться и вставать. Ее можно только класть. Она все сделает сама в свое время. Всегда следите за тем, как она сидит. Это для осанки.

Матвея эта поучительная лекция порядком продолжала доставать, в то время как Стася изрядно заинтересовалась.

– Ты знаешь, Богдан, иногда за день она может часто кричать. Я боюсь. Что с ней может быть? Ночью, бывает, проснешься от ее крика. Сухая, есть не хочет. А покачаешь – и она успокаивается.

– Детям тоже снятся сны. Вероятно, ее напугал какой-то звук – за окном, например. Не пугайтесь ее плача, это не должно означать, что ей плохо, просто таким способом дети пытаются нам что-то объяснить, они ведь разговаривать не могут, правильно? Вот теперь она спокойная. Правда, по-моему, ее пора помыть.

– Да? – удивилась Стася.

– Ага. Рукой чувствую. Кстати, на счет речи. Если долго не начинает говорить, это не повод для паники. Но предупреждаю, что у девочек левое полушарие развивается быстрее, чем у мальчиков. Эта область отвечает за речевые способности. Ну да ладно, тащи полотенчико, и в ванну.

В диалог вступил Матвей. Однако эти товарищи, походу, забыли о его существовании.

– Богдан, посиди со мной, пока Стася будет ее мыть.

Приятель остался увлеченным своим делом. Он сказал девушке:

– Пошли, покажу, как правильно надо купать.

И тогда они скрылись, унеся с кухни его дочь. Матвей ощутил пустоту внутри и вокруг себя. Он отвернулся в окно. А когда невеста с другом вернулись, уложив предварительно в спальне Степаниду, он к тому времени заливался слезами. В последнее время он не мог остановиться.

– В чем дело? – чертыхнулся Богдан, завидев его в таком состоянии. – Ты чо, блин? Я тебе говорил, чтоб ты не раскисал?!

– Матюша… – вздохнула Стася, подбежав к нему. Она присела на корточки, чтобы суметь заглянуть в его лицо, которое он прикрыл рукой. – Я впервые вижу, как ты плачешь. Ну ладно, вторично. Все равно. Не пугай меня.

– Когда человек становится таким, – с усилием вымолвил он, – то становится ненужным. Бесполезным.

– Поздравляю, Стася. – Сказал, выгнув брови, Богдан. – У тебя два ребенка.

– Какая смешная шутка! – саркастически прокричал Матвей. – Вали к чертовой матери из моего дома, научись сочувствовать и шутить к месту, тогда приходи!

– Успокойся. – Богдан погладил его волосы. – Ты здесь не единственный, кому нужна забота.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.