книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Роман Папсуев

Правитель мертв

Моим близким и друзьям. Автор благодарит за оказанную помощь Марину Ивановскую, Михаила Ладыгина, Владимира Смирнова, Александра Бурдакова и Александра Смирнова.

Гарде

Какою ты стихией порожден?

Все по одной отбрасывают тени,

А за тобою вьется миллион

Твоих теней, подобий, отражений.[1]

Вильям Шекспир. Сонет 53

Мир я сравнил бы с шахматной доской:

То день, то ночь... А пешки? – мы с тобой.

Подвигают, притиснут, – и побили;

И в темный ящик сунут на покой.[2] Омар Хайям

– Я вернусь.

– Я знаю.

– Прощай, Топильцин, – сказал Он.

– Теперь я Кукулькан, – поправил Его юноша, улыбнувшись. – Не беспокойся, учитель. Я не подведу тебя. И Ицамна тоже будет мной доволен.

С этими словами Топильцин направился прочь от берега, но вскоре обернулся и взмахнул рукой, крикнув:

– Прощай, Кетцалькоатль!

А Он смотрел на уходящего друга и чувствовал, как сердце сжимается в светлой тоске. Вот идет Кукулькан, наследник и преемник Кетцалькоатля, проводник Его мыслей и заветов. Вот идет его ученик, которому Он доверил заботу о майя. Вот идет легенда, которая останется в памяти людей... Вот идет обычный человек...

Набежавшая волна смыла следы босых ног. Тоскливо крича, пронеслась над головой чайка, пробежал по мокрому песку краб. Солнце стремительно падало за горизонт, и над Юкатаном сгущались сумерки.

Он стоял на берегу, глядя, как в прибое утопают Его ступни, и думал о том, что очередная жизнь подходит к концу. Он покидает эти берега, отправляясь в новое приключение, оставляя за спиной созданную им цивилизацию.

Долгие годы Он жил среди индейцев, помогая возводить пирамиды, даря им новые знания и обучая наукам. Он научил их следить за движением звезд и вычислять даты по календарю, находить и обрабатывать драгоценные камни, создавать мозаики и фрески.

Но Он должен уйти.

Он вошел в теплую воду залива и нырнул, мощным рывком бросив тело в глубину. В темно-синем мраке Он превратился в морского змея и быстро поплыл на восток.

Так ушел Кетцалькоатль.

Пролетели годы. Человеческая память сплела в миф причудливые узоры реальности и вымысла. В этих сказаниях Кетцалькоатль тольтеков и Кукулькан майя слились в одну личность. Рассказы о подвигах Пернатого Змея рождали легенды, передававшиеся из уст в уста, из поколения в поколение.

Когда пришли испанские конкистадоры, бородатые и белокожие, индейцы решили, что Кетцалькоатль направил к ним своих братьев, и встретили их с радушием и почетом.

Кортес и шесть сотен конкистадоров покорили Мексику за два года. Многие индейцы погибли, покинутые ими города остались лежать в руинах, завоеватели переплавили в слитки изваяния богов и золотые украшения, а их корабли доставили награбленное в Испанию.

Некогда великие цивилизации исчезли.

Индейцы до конца верили, что придет Кетцалькоатль и восстановит порядок.

Но Он так и не вернулся...

* * *

Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Когда мне снятся сны о прошлом и пробуждение не приносит ничего, кроме тоски и боли. В этих снах образы из глубин истории настолько яркие, что часто сложно различить, сон это или явь.

Не люблю спать. Конечно, я способен изолировать свой мозг от сновидений, но иногда специально раскрываю закрома своего подсознания, наслаждаясь сладкой болью из былых времен.

И, когда мне хочется заняться самоанализом, я прихожу к выводу, что являюсь сгустком непримиримых противоречий. Например, часто ловлю себя на мысли, что поступаю нелогично.

Вот, спрашивается, с чего мне вдруг понадобилось ехать в Бразилию? Отдыхал себе спокойно, медитировал над книгами, как вдруг внезапный порыв заставил покинуть уютное кресло. Меня тянуло в Южную Америку, и, поразмыслив над своим странным решением, я пришел к выводу, что просто засиделся на одном месте и душа требует путешествий. А раз требует, значит, надо собирать вещи и отправляться в путь.

В общей сложности семнадцать часов в самолете, и вот я уже в бразильском штате Парана, на границе с Аргентиной. И душа моя успокаивается, когда я стою на площадке возле гостиницы «Дас Катаратас» и смотрю на грандиозное буйство воды, которая ревущими потоками стремительно падает вниз.

Я смотрю на водопады Игуасу – «великие воды» в переводе с языка гуарани. Индейцы не ошиблись в выборе названия: здесь почти триста потоков, это самый крупный водопад Южной Америки и, по моему искреннему убеждению, самый красивый в мире. Элеонора Рузвельт как-то сказала о нем: «Наша Ниагара на фоне Игуасу выглядит как струя воды из кухонного крана». Чистая правда.

Вот поэтому меня, наверное, сюда и тянуло – пройтись по местам былой славы, посмотреть на водопады, которые когда-то называли Санта-Мария, вдохнуть полной грудью сладкий воздух тропического леса и хотя бы на время ощутить мир и спокойствие, позабыв о призраках прошлого.

Забросив вещи в номер гостиницы, я отправился на прогулку. Приятно иногда почувствовать себя туристом. Неторопливо прогуливаться по пешеходным дорожкам парка, которые узкими змейками вьются через изумрудный лес. С восторгом глазеть со смотровых площадок на пенящиеся потоки и струи, которые падают с отвесных базальтовых скал в бурные красноватые воды реки Игуасу. Чувствовать мелкую водяную пыль, которая приятно холодит кожу. Любоваться искрящейся радугой, которая постоянно висит над каскадами водопадов. Окунуться с головой в фонтан эмоций, восхищаясь грандиозным творением Природы.

Я облокотился на скользкие зеленые перила очередной смотровой площадки и улыбнулся, вспомнив реакцию Альваро, когда он впервые увидел водопады. Вояку тогда грандиозная панорама не впечатлила, он лишь поморщился и приказал тащить каноэ в обход. Да, было время, были люди...

Слева гремела потоками «Глотка Дьявола» – восьмидесятиметровое ущелье, в которое падала полноводная река, а внизу туристов катали на надувных лодках, подвозя к мелким водопадам аргентинской стороны. Это, наверное, то самое сафари «Макуко», о котором мне прожужжал все уши словоохотливый таксист.

Интересно, сколько денег с меня сдерут, когда я потребую отвезти меня к самой «Глотке»? Уж если я соберусь покататься на лодке, то мелкими струйками ограничиваться не стану – сразу рвану туда, где действительно можно прочувствовать всю мощь водопада.

Внезапно зазвонил мобильный телефон, а я настолько погрузился в раздумья о будущих подвигах, что сначала даже не понял, что это так призывно пищит?

Звонил Николай, и, судя по матюгам, которыми он принялся сыпать, новости у него дурные. Шум водопадов мешал разобрать, что он там бормочет, поэтому я закрыл пальцем левое ухо и громко сказал:

– Коля, успокойся и говори помедленнее. Я тебя едва слышу.

Сквозь грохот воды и помехи я все-таки разобрал одно слово. Одно очень паршивое слово.

– Жди у телефона. Сейчас перезвоню, – бросил я и быстро отправился в гостиницу.

Ну, вот и все. Вот и закончился мой отпуск, мое праздное шатание по туристическим маршрутам. Хорошо хоть вещи не успел разобрать, меньше времени уйдет на сборы.

Скоро Прорыв, а значит, пора забыть об отдыхе. Работа ждет.

* * *

Интуиция не раз спасала мне жизнь, хотя частенько я просто не понимал, что именно она мне говорит. Вот и в этот раз именно чутье заставило меня сесть в самолет, перелететь Атлантический океан и оказаться в Бразилии. Но я так отвык от основной работы, что решил, будто мне нужно просто попутешествовать. Святая наивность. «Простые» путешествия теперь ждут меня не скоро.

Я курил сигарету и молча разглядывал темные силуэты деревьев. Острый нос каноэ рассекал спокойные воды Падауири, одного из многочисленных притоков Рио-Негро. Над черной водой стелился молочно-белый туман, на чистом небе все еще сверкали звезды, а воздух, прохладный и густой от влаги, заставлял ежиться. Поглощенная тишиной сельва Амазонии по обе стороны реки дышала спокойствием. Негромкий гул мотора и плеск воды под днищем каноэ пока оставались единственными звуками в этом богом забытом районе Бразилии.

Ирония судьбы заключалась еще и в том, что если бы не звонок Николая, я все равно приехал бы в Манаус, чтобы просто отдохнуть. Поселился бы в гостинице «Ариау Джангл Тауэр» и жил бы в свое удовольствие, не думая о работе. Я люблю сельву, и леса Амазонии всегда притягивали меня своим животным магнетизмом. В мире осталось так мало мест, где явно ощущается дикая сила Природы, где сохранилась изначальная мощь Земли. Здесь ты чувствуешь, будто оказался в каменном веке и все вокруг враждебно. И сюда привела меня интуиция еще до того, как я узнал о грядущем Прорыве.

Докурив сигарету, я щелчком отбросил ее в сторону. Окурок ярким огоньком прочертил в воздухе дугу и исчез в темных водах реки. Во мне клокотало возбуждение перед предстоящей схваткой. Уже скоро, совсем скоро.

Ополоснув лицо теплой водой, нагревшейся за прошедший день, я оглянулся и кивнул Майку, сидевшему на корме, возле мотора. Канадец улыбнулся в ответ. Славный парень. Несколько дней пути и часы разговоров помогли мне его хорошо узнать. Спокойный, подтянутый, с повадками дремлющей змеи, готовой в минуту опасности нанести смертельный удар. Родись он раньше, несомненно стал бы бесстрашным воином. Мы с ним немного похожи – он, как и я, обожает эту огромную территорию, которую называют «легкие планеты Земля». Он безумно любит Амазонку.

Его помешательство началось пять лет назад, когда он впервые сюда приехал. Майка настолько поразили тропические леса севера Бразилии, что он продал все свое имущество в Канаде и навсегда переехал в Манаус.

Вместе с Карлосом, своим другом-метисом, он организовал небольшую фирму, обслуживающую богатых любителей авантюр. Майк и Карлос купили пару каноэ, необходимое снаряжение и целый год возили богачей, жаждущих приключений, по диким областям Амазонии, показывая места невиданной красоты.

Но однажды Карлос упал за борт во время рыбалки на реке Унини, когда ловили пираний. На левой руке Майкла не хватает мизинца, а сама кисть вся покрыта шрамами. Он пытался спасти Карлоса...

Всегда страшно, когда на твоих глазах гибнет лучший друг. С того дня прошло полгода, и Майк только сейчас начал приходить в себя. Возможно, мой заказ стал для него той самой соломинкой, за которую хватается утопающий...

Славный парень. Не сдался, не бросил дело, не разлюбил изумрудный лес...

Птицы наконец проснулись. Разноголосый хор наполнил сельву невероятными трелями, уханьями и завываниями. Над водой замельтешили мелкие пичужки, небо просветлело, на востоке окрасившись в ярко-красный с желтым отливом цвет. Скоро взойдет солнце и вернется жара.

Я отложил автомат Калашникова в сторону и толкнул спящего Николая. Тот недовольно забурчал и перевернулся на бок.

– Ник, – сказал я, снова пнув его ногой.

– Ну чего? – спросил он, приподняв край шляпы, которой прикрывал лицо.

– Рассвет.

– Черт! – Коля сел, усиленно протирая глаза.

Николай – мой друг и помощник. Мы познакомились с ним восемь лет назад при обстоятельствах, о которых я, возможно, расскажу в другой раз.

– Долго нам еще плыть? – спросил он, по всей видимости, обращаясь к рюкзаку, в котором рылся, пытаясь найти сигареты.

Я вынул из кармана пачку и кинул ему. Коля что-то пробурчал, очевидно, «спасибо», и закурил.

– Майк, сколько осталось? – спросил я.

– Миль пятнадцать по реке, потом по протокам миль пять, а затем еще миль десять идти по лесу, – спокойно ответил Майк, поворачивая румпель и уводя каноэ от плавучего островка из коряг и травы.

– Черт возьми, – пробормотал Ник. – И на фига я ввязался в это дело?

Вот уж кто не любит сельву – так это Коля. Он – научный работник в четвертом поколении, типичный домосед и путешествовать не любит.

– Хватит ныть, – сказал я.

Он кинул в меня пачку сигарет и, обиженно нахмурившись, уставился на лес. Сигарету он зажал в уголке рта и сейчас походил на мужика из рекламы «Кэмела» – армейские ботинки, штаны и рубашка цвета хаки, трехдневная щетина, светлая полоска на щеке – давнишний шрам...

Я сунул пачку в один из карманов жилета и еще раз прокрутил в памяти события последних недель, которые и привели нас сюда, в Амазонию, на границу Бразилии и Венесуэлы.

* * *

Коля, прервавший мой спонтанный отдых, сообщил, что приближается Прорыв, причем, судя по замерам, весьма серьезный. Выслушав доклад помощника, я дал ему подробные инструкции и стал ждать. Интуиция вновь подсказывала не дергаться и сидеть на месте.

На определение координат Прорыва у Коли ушло три дня. В конце концов он получил более или менее точные данные – район горы Тамакаури, на границе Бразилии и Венесуэлы. Услышав об этом, я только хмыкнул.

Последний Прорыв случился довольно давно, и я легко его ликвидировал. Этот же, судя по всему, станет задачкой посерьезней. Шкала Силы две недели назад показывала отметку «пятьдесят», сейчас, когда мы уже в Амазонии, она, очевидно, достигла семидесяти. У нас в запасе четыре дня. Потом придется драться.

Получив первичные сведения, мы с Ником действовали быстро, договорившись встретиться уже в Амазонии. Купив необходимое оборудование, Николай сел в самолет и с пересадками добрался до Манауса. Он прилетел невыспавшийся и злой, но, несмотря на отвратное настроение и усталость, согласился, что времени терять нельзя. Выйдя из аэропорта, мы попросили таксиста отвезти нас в самое крупное местное туристическое агентство.

Для моего помощника, который редко выезжал за границу, все вокруг казалось диковиной. Он забыл об усталости и, открыв рот, с интересом смотрел в окно, хотя, по моему личному мнению, пейзаж не заслуживал никакого внимания.

Манаус, некогда крупный торговый центр, сейчас представлял собой просто-напросто большую деревню: разномастные невысокие домики, редко встречающиеся высотки, узкие улочки, доброжелательные жители, в общем – типичный город контрастов, каких в Южной Америке немало.

Ничего особенного, но только не для Коли. Он впервые оказался на другом континенте и поначалу с бурным восторгом фотографировал все подряд – от бездомной рыжей собаки, разлегшейся возле лотка уличного торговца, до огромного здания театра «Амазонас». Ему бы в Рио побывать, или в Сальвадоре, вот где красота.

Спустя полчаса таксист высадил нас у высотного здания в деловом центре города, и вскоре мы очутились в просторном офисе, где сотрудницы-мулатки вели свои женские беседы, лениво обмахиваясь бумажными веерами. Услышав заказ, они вежливо намекнули, что мы не в своем уме. Агентство подобными турами не занимается: слишком опасная программа. Сочувственно вздыхая, директор посоветовал нам найти где-нибудь проводника-профессионала.

И мы нашли Майка. Выслушав заказ, Майк просто кивнул и тут же принялся звонить друзьям. Спустя всего два часа мы оказались экипированы, словно командос – три пистолета «Glock», два русских автомата «АКС-74У», запас патронов на два часа хорошего боя, гамаки военного образца, снаряжение для скалолазания, камуфлированная спецодежда, средства выживания в сельве... У Майка хорошие друзья.

Когда я спросил его, почему он выбрал «калашников», а не «М-16», например, Майк ответил скупыми, рублеными фразами, словно стрелял из автомата одиночными:

– Лучшее оружие для сельвы. Неприхотливое, не боится грязи и влаги. Безотказно.

Коротко и по делу. Нам с Ником оставалось только согласиться.

* * *

И вот уже десять дней мы плывем на северо-запад, к месту, где должен произойти Прорыв.

Наше путешествие началось с парома, на котором мы плыли неделю по Рио-Негро, разговаривая, слушая веселенькую самбу и разглядывая неменяющийся пейзаж на левом и правом берегах.

Колю поразила Черная река. Он-то полагал, будто такое название придумали ради звучности, поэтому и не ожидал, что она действительно окажется черной. Когда мы отплыли от пристани гостиницы «Тропикал», Ник, глянув за борт, заявил, что мы плывем по кока-коле. Интересно, какие бы сравнения он подобрал для других рек бассейна Амазонки, ведь здесь встречались притоки с зеленой, желтой, серой и даже красноватой водой.

За неделю плавания мы заходили в три довольно крупных города, и Барчелос стал последним оплотом цивилизации перед нашим дальнейшим маршрутом. В порту мы пересели в каноэ, которое до этого паром тащил за собой, и уже самостоятельно поплыли на север.

С каждым днем Колины восторги исследователя и первооткрывателя становились все скупее и скупее, пока наконец не исчезли вовсе. Он практически перестал фотографировать и только ныл, жалуясь на судьбу, зашвырнувшую его в это тропическое пекло.

Погода действительно стояла «прекрасная» – на небе – ни облачка, солнце – прямо над головой, наши руки, уши и носы поджарились за несколько минут. Вот тебе и сезон дождей. На экваторе все шиворот-навыворот, погода в том числе.

В первый же день нашего плавания мы ругали нехорошими словами проклятое солнце, а на второй день уже молили богов о дожде, хотя прекрасно знали, что тропические ливни – не шутка. Нет ничего смешного в воде, которая неделями льется на головы, при этом поднимая уровни рек на десяток метров, затопляя джунгли и в конце концов просто действуя на нервы. Но в те дни мы считали, что лучше мокнуть под дождем, чем жариться под солнцем.

Ориентируясь по картам, мы достигли Падауири, реки, которая должна вывести нас к предполагаемому месту Прорыва. За это время стоны Николая поутихли, хотя он пользовался малейшим поводом, чтобы продемонстрировать неудовольствие. Особенно часто он поминал москитов, хотя матом он крыл и солнце, и воду, и сельву, и птиц, и нас с Майком.

К его бурчанию я относился философски, а Майк так и вовсе не понимал из Колиных матюгов ни слова. Ника это вполне устраивало. Сейчас он сидел, прислонившись к рюкзаку и пил «Спрайт», оставив в покое окружающий мир. Наверняка ругается мысленно, уж больно физиономия сердитая.

Он относится к той загадочной категории людей, которые часто жалуются и скулят, но когда дело принимает серьезный оборот, образ нытика бесследно исчезает и возникает предельно серьезный, сконцентрированный на проблеме человек. Чем вызваны такие метаморфозы, сказать сложно. Кто его знает, возможно, посредством нытья Ник выплескивает из себя негативную энергию.

Над головой пролетела парочка красно-синих попугаев. Красивые птицы, яркие, броские, как все вокруг. Солнце уже поднялось и неумолимо двигалось к зениту. Жара еще не началась, но уже скоро станет печь так, что рубашки и штаны за минуту намокнут от пота.

Я достал карту местности и внимательно ее изучал, периодически сверяя направление движения нашего каноэ по компасу. Мы уже пересекли экватор и сейчас двигались на северо-запад. Скоро мы должны свернуть в один из протоков, проплыть по игапо[3], добраться до варзеи, а там пешком – до горы. Что будет у подножия, я с трудом себе представлял. Условия Игры подразумевали единую схему Прорывов, но оригинальность обстоятельств, так что нас могло ждать все, что угодно.

В любом случае, сначала нужно выяснить точное место. А ведь оно могло оказаться и на вершине Тамакаури. Что это означает? Что нам придется лезть на высоту 7677 футов... Да, веселенькая перспектива. Впрочем, и не такие высоты брали.

Я сложил карту и перебрался на корму к Майку.

– Иди поспи, – сказал я ему, взявшись за румпель.

Майк не спорил. Он не спал всю ночь. Коля перебрался на нос, а Майк лег посередине, подложив под голову рюкзак. Спустив рукава и накрыв бейсбольной кепкой лицо, он тут же уснул.

Мотор тихо урчал, мимо проплывали неизменные зеленые стены тропического леса, полузатопленные деревья и плавучий тростник, создающий полную иллюзию суши. Я направил каноэ поближе к правому берегу, чтобы хоть иногда оказываться в тени деревьев, нависших над водой.

Николай, воспользовавшись близостью сельвы, метнул в кусты пустую бутылку из-под «Спрайта». Потом воровато взглянул на меня и развел руками, мол, рефлекс, извини, ничего не мог с собой поделать. Он знал, что я не люблю, когда мусорят в лесу.

Когда Майк крепко заснул, Коля перебрался ко мне и шепотом спросил:

– Когда будем проводить Сеанс?

– Когда окажемся на земле, – усмехнулся я. – Терпение. Всему свое время.

– Чем быстрее мы ликвидируем Прорыв, тем быстрее отсюда уберемся, – буркнул Ник.

– С этим не поспоришь, конечно. Но для Сеанса нам понадобится огонь. Ты умеешь разводить костер на воде?

Он фыркнул.

– А зажигалка не подойдет?

Я не ответил, лишь покачал головой. Один из Колиных недостатков – не вовремя просыпающееся чувство юмора.

* * *

Когда солнце пошло на запад, Майк протер глаза и, зевая, перелез ко мне на корму.

– Сколько миль мы проплыли, пока я спал?

– Миль восемь, – ответил я. – Пару раз приходилось останавливаться – на винт наматывалась трава.

– Зря вы держались берега, мистер Анатолий. Там затопленные кусты, да и плавучей травы много.

– Ничего не поделаешь. Выплыви я на середину, мы бы изжарились, как филе-миньон.

– Неплохое блюдо, – констатировал Майк, отбирая у меня румпель.

Непонятно, шутит он или говорит серьезно.

Я перебрался к Коле, который читал газету, купленную в Москве накануне вылета в Бразилию. Я сел рядом, осторожно опершись об адски горячий борт каноэ, и, открыв ящик со льдом, обнаружил, что лед превратился в воду.

Судя по тому, что бутылок «Спрайта» осталось всего пять, а брали мы с собой двадцать, Коля явно не терял времени. Правда, оставалась еще упаковка с «Содой Лимао» – местным прохладительным напитком, который мало чем отличался от того же «Спрайта». Я достал бутылку, открыл ее и одним глотком выпил половину.

– Ты посмотри на это дерьмо, – вдруг сказал мне Коля, показывая газету.

Крупный заголовок кричал: «Сверхъестественная буря в Сибири!» Прочитав первый же абзац, я понял, что это про Колю. Когда он выяснял место Прорыва, то так разволновался, что дал маху, недостаточно хорошо скрепив защитный купол, и энергия, случайно выпущенная на свободу, разрушила пару домов, повалила десяток телеграфных столбов и убила целое стадо коров. У него ушло два часа, чтобы утихомирить разбушевавшиеся Силы.

Журналист брал интервью у солидных метеорологов из Гидрометцентра, они объясняли, что буря вызвана какими-то магнитными завихрениями в атмосфере. В детали я вчитываться не стал, сложил газету и вернул ее Коле.

Как все-таки изменились люди. Раньше обычные природные явления, такие, как дождь или гроза, списывали на колдовство и богов, теперь же настоящие магические явления приписывают силам Природы.

Николай вопросительно посмотрел на меня, ожидая бурной реакции, но я лишь пожал плечами. Я уже давно спокойно отношусь к газетным опусам. Коля же еще переживает – вон как надулся. Неужели из-за статьи? Ничего, пройдет пара лет, и ему будет неинтересно, что пишут в газетах. А может, статья разбудила в нем подзабытое чувство вины, ведь я доверил ему провести процедуру, а он сплоховал? Тоже ничего страшного. Ошибки учат.

Справа раздался плеск. Коля выронил газету и, схватившись за раскаленный солнцем автомат, выругался. Я мельком взглянул туда, откуда послышался плеск и улыбнулся. Пресноводные розовые дельфины. Странно, что заплыли сюда, обычно они живут на большой воде. Коля смотрел, как резвятся эти милейшие создания, и напряженная гримаса медленно сползала с его лица.

– Дельфины... Надо же, – ошарашенно пробормотал он, но тут же вспомнил, что обижен на весь мир, и потому добавил: – Вот расплескались, рыбы тупые...

Я не стал ему объяснять, что дельфины – млекопитающие.

* * *

Через час Майк повернул каноэ в один из узких притоков Падауири. Деревья над водой сплелись ветвями, образовав нечто вроде сводчатого потолка, но, несмотря на тень, казалось, стало еще жарче – как в настоящей сауне.

Я снял шляпу и провел рукой по мокрым волосам. Управляемое твердой рукой Майка каноэ медленно двигалось по притоку. Где-то в лесу кричала обезьяна, справа и слева жужжали цикады. Огромные деревья, стволы которых, казалось, сплетены из серых морщинистых канатов, возвышались над нашими головами, заставляя восхищаться величием местной флоры.

Правда, вскоре на нас напали москиты, и о красотах тропического леса пришлось на время позабыть. На открытой реке мошкара нам особо не докучала, но здесь набросилась немедленно. Коля и Майк принялись брызгаться средством от москитов, которое периодически попадало им то в рот, то в нос, заставляя чихать и кашлять. Мне тоже пришлось застегнуть рубашку, спустить рукава и сделать вид, будто брызгаюсь средством, хотя на самом деле в нем не было нужды: при появлении москитов я стал вырабатывать феромоны, которые гнали от меня москитов, как ладан гонит чертей. Именно поэтому вскоре москиты оставили свои атаки, лишь злобно жужжали и кружились вокруг нашего каноэ.

Коля достал фотоаппарат и принялся фотографировать все вокруг, изредка комментируя красоту леса междометиями «ах», «ух» и «хых». Деревья, росшие по обе стороны притока, стояли плотно, словно настоящие стены, их мощные стволы были обвиты лианами, папоротники зелеными фонтанами застыли между громадами тропических великанов, а экзотические запахи сельвы просто сводили с ума. Шум мотора изредка тревожил бурых уток, которые при нашем приближении стремительно скрывались в зарослях высокого тростника, а вот стройные белые цапли, сидевшие на ветвях затопленных деревьев, не обращали на нас никакого внимания.

Потом мы заметили ленивца – забавного зверя с маленькой головой, которая казалась лишь завершением толстой шеи. Ленивец висел на дереве, меланхолично жуя листья. Коля, увидев забавную, вечно улыбающуюся мордашку зверька, стал из упрямства спорить с Майком – он почему-то вбил себе в голову, что это обыкновенная обезьяна. И только после того, как увидел, что у ленивца ушло две минуты, чтобы просто поднять лапу и опереться о ветку, Коля признал правоту нашего проводника, сфотографировав предмет споров на память.

После встречи с ленивцем Майк оживился и стал рассказывать нам о флоре и фауне здешних мест, о проделках обезьян, о самых страшных рыбках Амазонки кандиру, которые заползают в естественные отверстия на теле человека и вытащить их можно только хирургическим путем...

Услышав об этих тварях, Коля заявил, что он поскорее хочет отсюда убраться. Он не очень хорошо разбирался в животных, мне кажется, он не смог бы отличить гризли от обычного бурого медведя. А то, что бурый медведь – не белый, он сумел бы определить только по цвету. Впрочем, Коле наплевать на биологию, поскольку он искренне считал физику единственной стоящей наукой, именно поэтому не забивал себе голову вещами, которые, как ему казалось, не имеют никакого значения.

Однако Майка он слушал внимательно. Я не сомневался, что знаю о местной флоре и фауне гораздо больше, чем наш проводник, но не хотел его прерывать. Он рассказывал с энтузиазмом, его было интересно слушать, я же с головой углубился бы в сухие научные формулировки, и слушать меня смог бы только ученый. Ну кому интересно знать, что дерево, мимо которого мы сейчас проплываем, называется Roysonea regia? Пальма и пальма.

Коля, успокоенный словами Майка о том, что кандиру, как и пираньи, нападают на людей только в определенных условиях, успокоился, окончательно развесил уши и от души хохотал, слушая новые истории проводника, на этот раз об обезьянах.

Меня же отвлекла острая боль в затылке. Казалось, мне в мозг воткнули раскаленный железный прут и медленно там проворачивали. Обычно это не предвещало ничего хорошего.

Рядом находился Белый.

Коля перестал смеяться и заозирался по сторонам. Цикады внезапно умолкли, лес замер.

Я осторожно положил руку на «АК», не сводя глаз с сельвы на левом берегу. За нами следили. Я чувствовал чужой разум, не желавший нам ничего, кроме смерти.

– Что случилось? – шепотом спросил Майк, уменьшая обороты мотора.

Коля вместо ответа передернул затвор автомата. Каноэ поплыло медленнее, мы напряженно смотрели на переплетение растений, пытаясь разглядеть врага.

Внезапно напряжение исчезло. Боль утихла, цикады вновь истошно завопили. Я выдохнул, отложил автомат и достал сигарету.

– Что это было? – спросил Майк. – Вы что-нибудь увидели?

Мы с Колей переглянулись и покачали головами.

* * *

К вечеру мы наконец-то пристали к берегу, вытащили из каноэ все рюкзаки, накрыли лодку брезентом и привязали крепким канатом к стволу одного из деревьев, росших прямо у воды.

Мы с Николаем сели возле вещей, а Майк пошел искать место для ночевки. Я взглянул на Колю.

– Сегодня вечером, – сказал я, закуривая.

– Отлично, – ответил Коля. – Все ингредиенты готовы... Ты говорил, костер?

– Да. Только нужно быть предельно осторожными.

– Почему?

– А ты не чувствуешь? – Я затянулся и с силой выдохнул дым.

– Я не Ферзь.

– Ты не ответил.

– Чувствую, – признался Коля. – Здесь повсюду опасность.

– Это лес. Он полон животной магии. Мы не должны будить Спящих, здесь все пронизано Силой: одно неправильное движение, и нам конец.

– Что насчет Майка? – спросил Коля.

Я понял, что он имел в виду.

– Его нейтрализуем. Он не должен ничего знать.

Коля согласно кивнул. В лесу настолько тихо, что слышалось даже потрескивание табака в сигарете.

– Сегодня на реке... Что это было? – спросил Коля.

– Точно не скажу. Скорее всего, Белые.

– Ты думаешь?

– Не уверен. Слишком далеко от места Прорыва. Хотя...

Я плюнул.

– В любом случае, тот, кого мы почувствовали на реке, не является значимой Фигурой. Может, Пешка, кто разберет...

– Странно.

– Согласен. Жизнь вообще странная штука. – Я затянулся и закрыл глаза.

* * *

– Он умирает. – Лекарь вытирал окровавленные руки тряпкой, и его изрезанное морщинами лицо казалось ликом языческих богов.

Гавейн побледнел и, словно загнанный тигр, заметался у входа в шатер.

– Нет, – бормотал он, словно заклинание. – Этого не может быть. Нет. Нет. Он не может... он не должен...

Лекарь смотрел на свои руки, с которых никак не хотела счищаться кровь короля.

– Король умрет, – тихо сказал он. – Я не в силах изменить предначертанное. Ни один лекарь в мире не сможет исцелить подобные раны.

Гавейн схватил лекаря за грудки, прорычав:

– Не смей говорить подобное! Он не умрет! Слышишь?! Он не может умереть!

Лекарь вцепился в крепкие руки рыцаря и крикнул:

– Я не всесилен, пойми! Если бы Мерлин был здесь... Возможно, он сумел бы...

Артур услышал эти слова. Он лежал в кровати, на окровавленных шкурах, и его душа пребывала на грани жизни и смерти. Король смотрел на красный свод шатра и вспоминал.

Мерлин... Да, если бы только чародей оказался здесь... Не для того, чтобы спасти, – от таких ран спасти его не смог бы даже Мерлин. Он хотел увидеть Мерлина, чтобы просто попрощаться...

Когда Артур восстал против саксов, он знал, что без мудрого советника восстание потерпит поражение. Он знал, что единственный человек, которому можно доверять – его воспитатель-чародей, выходивший его после смерти отца. Мерлин вел жизнь отшельника, занимаясь своими делами, но, выслушав просьбу приемного сына, согласился помочь.

Вместе они объединили племена кельтов, и восстание охватило почти всю страну. Услышав имя Артура, саксы бежали с поля боя, ибо он не проиграл ни одной битвы, внимая мудрым советам своего приемного отца. Артур создал орден бесстрашных рыцарей, стал королем и правил по возможности мудро и справедливо до тех пор, пока его воспитатель и верный советчик не оставил его. Никто не знал, куда он исчез, но иногда Артур видел его во сне, и маг по-прежнему помогал ему советами.

После исчезновения чародея саксы вновь вторглись в страну Артура, проливая кровь невинных людей, творя зло и разрушая все то, что король и чародей создавали долгие годы.

В ночь перед решающей битвой при Камлане Артур вновь видел во сне своего наставника, и чародей сказал ему, что битва будет выиграна.

Сражение оказалось долгим и кровавым. Рыцари Артура действительно победили саксов, но какой ценой! В живых остались лишь девять воинов. Артур вышел на бой с собственным племянником и убил его, но во время схватки и сам получил смертельное ранение.

Сейчас, лежа на смертном одре, он хотел лишь одного – увидеть наставника. Сказать ему, что он победил. Что королевство будет жить и после смерти короля... убедить самого себя в этом... услышать, как Мерлин согласится... Осознать, что жизнь пролетела недаром...

– Ты не зря прожил свою жизнь, – услышал Артур тихий голос.

С трудом повернув голову, король увидел в темном углу закутанную в плащ фигуру. Незнакомец вышел на свет, и Артур улыбнулся.

– Я знал... что ты придешь... Мерлин, – прошептал он, протягивая Ему руку.

Тот подошел и пожал бледную ладонь короля, чувствуя холод близкой смерти. Все, что Он мог сейчас сделать, это унять физическую боль Артура... Но сохранить ему жизнь невозможно...

– Ты прожил славную жизнь, мой друг, – тихо сказал Он, глядя на Артура глазами, полными слез. – Поверь мне, ты не будешь забыт никогда... Ты будешь вечно жить в сердцах... Я...

Он запнулся. Впервые в жизни Он понял, что не находит слов.

– Авалон ждет, – прошептал Артур, улыбаясь.

– Да, – тихо ответил Он. – Ступай с миром, брат.

Артур закрыл глаза и тихо умер с улыбкой на устах. А Он аккуратно сложил руки короля на груди и недолго постоял, глядя на бледное лицо Артура.

– Ступай с миром, – шепотом повторил Он и, превратившись в огромного черного ворона, вылетел из шатра...

* * *

Майк заснул около полуночи. Я кивнул Коле. Незадолго до заката мы с ним присмотрели прогалину, небольшой пятачок земли, окруженный вековыми деревьями, и Ник отправился туда разжигать костер.

Я склонился над спящим в гамаке Майком и провел рукой над его лицом, скрытым под тонкой сеткой от насекомых. Вот так... Спокойный, глубокий сон. Теперь можно шуметь сколько угодно до самого утра – Майк все равно ничего не услышит.

Когда я пришел на поляну, Коля уже развел костер и копался в сумке с ингредиентами. Моя помощь пока не нужна. Пусть тренируется. Неудача в Сибири его наверняка научила осторожности, благо Ник не идиот и на ошибках учится. Вызвать Силы он сможет и сам, а моя роль – манипулировать ими так, чтобы выяснить конкретное место Прорыва. Я молча подошел к помощнику и сел рядом, рассматривая сельву.

Ночь окутала ее своим темным покрывалом, пламя нашего костра пыталось разорвать тьму, скрывшую лес вокруг полянки, яркие блики плясали на стволах деревьев и папоротниках.

Коля что-то бормотал, бросая в костер магические ингредиенты. Я вполуха его слушал, думая о том, что нас ждет завтра. Сегодня ночью мы узнаем точное место Прорыва, а завтра отправимся в путь. По сельве придется топать дня два. Надеюсь, путешествие не окажется обременительным. Мне нужны силы, чтобы ликвидировать Прорыв, и сил, судя по всему, понадобится много...

Раздался гулкий удар, и меня отшвырнуло от костра на два метра. Я больно ударился о ствол одного из деревьев, от удара потемнело в глазах, но все же я увидел, как взорвался костер, и в сполохах оранжевого и красного пламени из него полезло что-то большое и гибкое. Коля лежал перед костром и смотрел на извивающееся тело, выползающее из костра.

Я мысленно выругался. Видимо, Колька все-таки не учится на ошибках, забыл все мои предупреждения и бросил в костер чешую змеи. Элемент обновления, но еще и элемент пробуждения демонов-рептилий. Над Колей, качаясь, нависла гигантская Анаконда.

Сквозь ее узорчатое тело виднелись деревья на противоположной стороне прогалины. Значит, это пока еще только дух, и, чтобы материализоваться, он должен высосать жизненные силы из призвавшего его.

Змея, не мигая, смотрела на Николая. Николай, не мигая, смотрел на змею. Это плохо.

Я кинулся к рюкзаку, моля Бога, чтобы Анаконда не отвлекалась от контакта с Колей, пока я буду заниматься своими делами. Открыв рюкзак, я нащупал нужный сверток и выдернул его из сумки. На то, чтобы развязать тесемку и развернуть ткань, у меня ушло секунды три.

Анаконда, почувствовав Жезл, отпустила Колю и перевела взгляд на меня. Мой помощник упал, потеряв сознание, а я ощутил холодный огонь, пытающийся сжечь мой разум.

Не на того напала, милая. Я быстро погасил атакующий огонь и направил удар на стержень призрака, его метафизическую сущность.

Анаконда вздрогнула, раскрыла пасть и зашипела. Я поднялся и, читая заклинание уплотнения фантома, поднял Жезл острием вверх. Змея поняла, что игра закончилась, так по-настоящему и не начавшись, и припала к земле, шипя и сверкая глазами. Я подошел к ней вплотную и полоснул острием Жезла по полупрозрачной шее.

Контакт удался. На теле Анаконды появился порез, из которого хлынула темная кровь. За пределами костра кровь превращалась в черные пузыри, которые стремительно уносились в ночное небо. Шипение змеи перешло в визг, через секунду Анаконда рухнула в костер и исчезла.

Я опустил Жезл и вытер пот со лба. Мы с Ником только что избежали смертельной опасности. Анаконда – дух этих мест, один из Спящих демонов. А Спящие не любят, когда их будят, и могут с легкостью уничтожить того, кто осмелился их потревожить.

Николай по-прежнему лежал на траве без сознания. Бедолага. Ему просто не хватает опыта. Я не стал приводить его в чувство. Лучше проведу Сеанс самостоятельно.

Поставив заградительное заклинание, я сел возле костра, размышляя, почему моя хваленая интуиция в этот раз промолчала? Почему не предупредила об атаке?

* * *

Я дотащил Ника до лагеря, положил в гамак (два раза чуть не уронив), а сам сел на рюкзак с запасной одеждой, бросив автомат рядом.

Достав сигарету, я прикурил и с силой выдохнул дым первой затяжки. То, что мне удалось узнать сегодня ночью, радовало и одновременно пугало. Я выяснил, что на вершину Тамакуари лезть не придется: место Прорыва расположено довольно далеко от горы. Но во время Сеанса у меня создалось впечатление, что место Прорыва как бы размыто, смазано. Вот это и настораживало. Раньше при Сеансах оно высвечивалось четко, без искажений... Чрезвычайно странно.

И еще этот фантом Анаконды. Спящих демонов в Амазонии полно, и если бы мы разбудили, например, Ягуара, то погибли бы – даже Жезл не смог бы с ним справиться. Надо будет продумать более эффективную схему защиты при следующем Сеансе.

Пора спать. Мне нужны силы, а воспоминания о прошлом могут вновь меня измотать, поэтому, пожалуй, сегодня я сны заблокирую.

Докурив сигарету, я кинул окурок на толстый ковер из гниющих листьев и наступил на него ногой. Окурок не погас, и мне пришлось его затоптать. Я всегда пытаюсь добиться своего. Даже в мелочах.

* * *

Я проснулся раньше всех и, откинув противомоскитную сетку, ступил на землю. Майк спокойно сопел в гамаке, Коля ворочался и стонал. Немудрено – Анаконда его чуть не убила. Надо проверить, не повредила ли она жизненно важные органы, поскольку для обычных людей и Пешек фантомы крайне опасны.

Солнце уже поднялось, птицы вовсю горланили утренние песни, косые лучи пронзали ярко-зеленую листву деревьев. Хотелось пить, но впереди нас ждал долгий поход по тропическому лесу, и воду следует экономить. В сельве можно выжить без запасов пищи, но без воды – нельзя.

Поэтому я вытащил мачете, перерубил одну из лиан, сок которой, как я знал, можно пить, и, сжав обрубок, поднес ко рту. Прохладная жидкость, по вкусу напоминающая обычную пресную воду, закапала в рот, я утолил жажду, отшвырнул лиану и потянулся. Прекрасное утро, прохладный бодрящий воздух, ароматы тропического леса – что еще нужно искателю приключений?

Настроение отличнейшее. Самочувствие прекрасное. Жизнь хороша.

Амазонский лес – это чудо, и каждый, кто хоть раз здесь побывал, может это подтвердить. Если не считать всякой нечисти типа скорпионов, пауков-птицеедов, пираний, кандиру, кайманов и других милых обитателей сельвы, Амазонию можно было бы назвать раем на земле. Я вспомнил, как кто-то написал: «Для человека, входящего в амазонский лес, есть только два счастливых дня. Первый – когда он, ослепленный красотой и величием древнего леса, входит в него, и второй – когда он, крича от ужаса, из него выбегает».

Я усмехнулся. Тот, кто написал эти строки, прав: если сунуться в тропический лес без должной подготовки – головы не сносить. Либо съешь что-нибудь не то, либо тебя кто-нибудь съест, либо еще что случится. Пропасть в сельве легко, никто тебя не найдет, даже если и попытаются.

Для этого и существуют проводники – специалисты по выживанию, помогающие неопытным исследователям уцелеть в сельве. Я взглянул на спящего Майка. Интересно, как бы он среагировал, узнав о том, что его навыки и знания мне не нужны, что я использую его лишь как носильщика...

Мое внимание привлек шелест листвы – кто-то осторожно крался сквозь кусты. Я тихо подошел к рюкзаку, на котором лежал «АК», взял автомат и заглянул за рюкзаки.

Там сидел и ел печенье, извлеченное из сумки с продуктами, маленький куати. Я тут же убрал оружие.

Куати – довольно распространенный вид зверей в Южной Америке. Они чрезвычайно милы, но пользуются репутацией помоечников и попрошаек. Повадками они напоминают маленьких медвежат, у них вытянутые, словно у муравьеда, мокрые черные носы, полосатый хвост, будто у лемура, буро-рыжая шерстка, как у лисы, и вообще они похожи на некий гибрид различных животных, который кто-то слепил просто, чтобы посмотреть, что из этого получится.

Куати, который напал на наши продовольственные запасы, оказался невелик, он потешно брал печенье обеими лапками и грыз его, жмурясь от удовольствия. Милашка.

Я, улыбаясь, смотрел на голодного малыша до тех пор, пока куати не залез в маленькую черную сумку с магическими ингредиентами. Тут я кинулся вперед, шипя и размахивая руками. Куати, который меня не видел до последней секунды, испуганно зачирикал и, то ли от страха, то ли по привычке, вцепился зубами в сумку с ингредиентами и рванул через кусты.

Я чертыхнулся и бросился в погоню. Сумка цеплялась за кусты и коряги, но куати, не снижая скорости, несся в глубь сельвы, не обращая внимания на помехи. Мне, с моим ростом, бежать труднее – по лицу хлестали жесткие пальмовые листья, приходилось перепрыгивать через поваленные деревья, под которыми прошмыгивал юркий куати. А, кроме того, нужно еще и следить за тем, чтобы не напороться на шипастое растение, из которого индейцы делают отравленные стрелы – столкнувшись на бегу с таким деревом, потом неделю не можешь прийти в себя, а места, куда вонзились пятисантиметровые иглы, долго саднят и ноют.

Погоня начинала мне надоедать, но догнать хитрого и быстрого зверька никак не удавалось, и из-за нелепости ситуации я начал чувствовать себя последним идиотом. Я так увлекся погоней, стараясь не упустить из виду мелькающий впереди полосатый хвост бандита-куати, что не заметил, как врезался в переплетение лиан и тонких деревьев. Потеряв равновесие, я рухнул лицом прямо в гниющие пальмовые листья.

Прекрасно. Теперь полосатохвостый подлец сбежит с ингредиентами, и мне, высшей Фигуре, придется объяснять Коле, как я умудрился упустить воришку.

Но, подняв голову, я вдруг увидел объект своих ругательств. Куати неподвижно сидел рядом с моей сумкой и не делал никаких попыток удрать. Более того, он вообще не смотрел в мою сторону – он глядел на что-то слева от меня. Я медленно повернул голову, проследив за его взглядом. Из зарослей послышалось тихое рычание, и только теперь я осознал, что у меня болит затылок.

Пальмовые листья раздвинулись, и на полянку, где сидели мы с куати, вышло «оно». Больше всего «оно» напоминало мощную пуму-альбиноса – лоснящийся на крутых боках короткий светлый мех, кошачье тело и морда, будто у пумы, только вот на макушке кошачьей головы почему-то торчали два кривых и острых рога, а в глазницах горели светящиеся голубым светом огоньки. Кроме того, на мощных лапах у чудища оказалось всего по три пальца с толстыми и острыми как бритва когтями, а сзади змеился тонкий кольчатый хвост. Похоже, хвост опасное оружие – кольца хитиновые, с мелкими шипами, и удар наверняка посильнее самой страшной плетки.

Итак, мы наконец-то познакомились. Вот оно, существо, следившее за нами на реке. Белый Слон, или, как еще называют эти Фигуры, Офицер. Понимаю, что это звучит странно, но это так.

Слон перевел взгляд на меня и оскалился, обнажив приличных размеров клыки. Понятно.

Я поднялся и принял стойку. Жезл с собой я не взял, трансформироваться нет времени, так что понадеемся только на свои силы. Слон прошелся по поляне, не сводя с меня глаз и предоставляя возможность полюбоваться своим великолепным мощным телом. Хитиновый хвост выписывал в воздухе странные фигуры, кончик хвоста вращался с бешеной скоростью.

Я не знаю, догадался ли Слон, с кем встретился. Вообще-то должен был. Но вот его поведение указывало на то, что ни черта он не понял.

Горящие глаза пытались меня загипнотизировать (тщетно), крепкие когти то появлялись, то исчезали в подушечках пальцев, стараясь произвести на меня впечатление (тоже тщетно), и вообще зверь явно собирался нападать. Меня это удивляло. Обычно все, рангом младше Тур, бежали от меня сломя голову – звать на помощь. А этот Слон вовсе не собирался бежать. То ли настолько уверен в своих силах, то ли просто спятил – не понять.

Белый остановился и пригнулся, я же, напротив, выпрямился, перенес вес тела вперед и развел руки в стороны. Прыгай!

Слон взвился в воздух, выпустив когти и раскрыв огромную пасть. Я тоже на месте стоять не стал, переместился чуть левее и поймал Слона за рога. Сила удара чуть не опрокинула меня на землю, но я удержался. Я прекрасно понимал, что действовать нужно решительно и быстро – иначе Слон дотянется до меня когтями. Поэтому я резко развернулся влево и дернул его голову на себя, что было сил, а сил оказалось много. Раздался противный мокрый хруст, голова с рогами осталась у меня в руках, а тело Слона полетело в кусты. Вся схватка заняла лишь несколько секунд.

Откинув рогатую голову в сторону, я посмотрел на дергающееся в конвульсиях тело и пожал плечами – Слон должен был знать, куда лезет. Боль в затылке утихла, и это меня обрадовало.

Я подошел к куати, который по-прежнему сидел рядом с сумкой, словно сторож, и провел рукой над остроносой мордочкой. Зверек зашевелился и, как ни в чем не бывало, ткнулся шершавым носом мне в ладонь в поисках съестного. Неисправимые попрошайки.

* * *

По пути в лагерь я обдумал все, что произошло несколько минут назад. На меня напал Слон, причем безрассудно, совершенно не заботясь о своей безопасности. Слоны так не поступают. Чем больше я об этом думал, тем больше портилось мое настроение.

Все в нашей экспедиции почему-то идет не так, как надо. Грядущий Прорыв мало напоминает прежние, и мне это активно не нравилось. Следовало, наверное, взять себе больше помощников, потому что одна Пешка вряд ли спасет ситуацию. Долгий период бездействия между Прорывами меня расслабил. Я решил, что играючи справлюсь с любой угрозой, а потому не озаботился тренировкой Пешек, а ведь две-три лишние Фигуры никогда не помешают, особенно, когда Белые начинают выкидывать фортели, измышляя новые ходы. Впрочем, сейчас об этом думать уже поздно, следовало раньше шевелить мозгами.

Куати увязался за мной, то забегая вперед, то отставая. Не знаю, зачем ему понадобилась компания стратега-неудачника. Возможно, он рассчитывал на то, что его накормят? Сначала я хотел его прогнать, но потом передумал – пусть остается, если так хочется. Придет время – сам уйдет.

Коля и Майк по-прежнему бессовестно спали. Я их растолкал, и вскоре после нехитрой процедуры утреннего туалета мы взвалили на плечи рюкзаки и пошли по сельве на северо-запад. Куати, которого Ник тут же назвал Мишей (объяснив свое решение тем, что куати похож на медвежонка), довольный жизнью, бежал за Майком и Николаем – видимо, из чувства благодарности, ведь они его накормили печеньем.

Идти по сельве утомительно – постоянно приходится преодолевать завалы, прорубать проходы в переплетении лиан и папоротников, следить за тем, чтобы не сломать ногу, споткнувшись о скрытый под опавшей листвой корень, и все это в сорокаградусную жару, при сумасшедшей влажности, да еще и с тяжеленными рюкзаками за плечами. А царящий здесь полумрак любому человеку подействовал бы на нервы.

Мокрый от пота Коля пыхтел и проклинал все на свете, отмахиваясь от назойливых москитов, Майк стоически молчал. Только мне и куати Мише было все равно. Но я тоже делал вид, что устал, что мне плохо от жары и влажности и что мне опротивели эти джунгли, где каждую минуту приходится размахивать мачете, прорубаясь сквозь заросли.

Когда на лес упали сумерки, мы остановились и разбили лагерь. Разожгли костер, достали консервы и пообедали скудной, но сытной пищей. Потом мы с Колей сказали Майку, что пойдем разведаем дорогу. Майк пожал плечами и принялся править лезвие мачете.

Отойдя на сотню шагов от лагеря (и Майка), я сказал:

– Место Прорыва неясно.

– Ты вчера закончил Сеанс?

– Да.

– Почему ты не привел меня в чувство?

– Не было необходимости, – коротко ответил я.

Ник выпятил нижнюю губу, словно обиженный ребенок.

– И что же произошло после того, как я отключился?

– Я прогнал Анаконду с помощью Жезла. Если бы ты меня слушал, я бы сэкономил массу сил.

Коля нахмурился:

– Я тебя слушал.

– И тем не менее кинул в костер чешую змеи.

– Так, минуточку. Никакой чешуи я в костер не бросал.

Я остановился.

– То есть как?

– Вот так. Я бросал в костер только определяющие элементы. Я что, по-твоему, дурак?

За время долгой жизни на Земле, я научился относиться к людям снисходительно, как к детям – любить их, прощать ошибки и заботиться. Но иногда мои выводы об их поведении играли со мной злую шутку, заставляя списывать все странное на их неразумность.

Николай действительно не мог кинуть в костер чешую змеи – он все-таки не новичок в магии и, хотя все еще учится, прекрасно знает, что этот элемент чрезвычайно опасен. И уж, конечно, не мог он расслабиться после инцидента в Сибири. Тогда...

– Выходит, все намного серьезней, чем я полагал, – задумчиво произнес я.

– В каком смысле? – поинтересовался мой помощник.

– В прямом. Кто-то пытается нам помешать. Анаконду разбудили не мы, и место Прорыва я не могу определить именно потому, что кому-то это невыгодно. Здесь есть только два варианта: первый – Прорыв защищают Белые, причем колоссальной силы, и второй – мы опоздали, и Прорыв завершился.

– Мы не могли опоздать – у нас еще есть время.

Я поджал губы и тихо сказал:

– Знаю... Что-то тут не так. Еще этот Слон...

– Какой Слон? – насторожился Николай.

– Сегодня утром, когда вы спали, я случайно натолкнулся на того, кто за нами следил на реке – на Белого Слона. Существо, напоминающее пуму, только с рогами.

– И?..

– Что «и»? Убил, конечно. Но меня удивило его поведение – он напал на меня. Такого никогда раньше не было. Выходит, кто-то управлял им, натравил...

Я плюнул.

– Ник, мы с тобой влипли. Боюсь, что нам придется иметь дело по меньшей мере с Турой.

– Черт побери!

– Ну, так переживать не стоит. Тура сильна, но скована в действиях. Это Правила Игры. Мы вдвоем сможем ее завалить.

– А если это не Тура? Если это кто-то рангом повыше?

Я нахмурился.

– Надеюсь, что ты ошибаешься. Иначе нам будет очень и очень несладко.

– А тебе не кажется странным, что Слон появился до начала Прорыва?

Я махнул рукой.

– Обычно две-три Фигуры появляются на Доске накануне вторжения. Их называют Стражами – они охраняют территорию вокруг места Прорыва, при этом не имеют права выходить за определенную область, поэтому ходят по кругу и выслеживают нас, Черных, чтобы по возможности помешать. Это нечто вроде форы для нападающих.

– Две-три... То есть надо ждать очередного нападения, – буркнул Коля.

– Ну, расслабляться нам теперь точно нельзя. Но обычно Стражи – это мелкие Фигуры... О них, в общем-то, не стоит беспокоиться. Меня больше занимает вопрос, кто ими управляет...

* * *

Ночью я вновь усыпил Майка, и мы попробовали еще раз определить место Прорыва. Результатом стал такой чудовищный удар Силы, что мы пролежали в отключке минут двадцать. Когда я пришел в себя, настроение мое окончательно испортилось. Судя по всему, Ник оказался прав, и нам противостоит противник куда более серьезный, чем я предполагал.

Весь следующий день мы пробирались по сельве, остановившись только два раза, чтобы поесть. Заросли становились все гуще, нам приходилось фактически отвоевывать каждый метр пути. К концу дня мы разбили лагерь и без сил повалились в гамаки. О том, чтобы проводить очередной Сеанс, не было и речи – мы слишком устали.

Мне не давала покоя мысль о том, кто нам мешал. Чем бы ни являлось это существо, в силе ему не отказать. Для того чтобы нас достать через костер – а я не сомневался, что удар Силы, вырубивший нас этой ночью, стал делом рук таинственного незнакомца – так вот, чтобы достать нас через костер, нужно обладать такой энергией и внутренними ресурсами, что... Пожалуй, даже для меня это сложно... А учитывая тот факт, что противник манипулировал Силами из своего измерения... На такое способна лишь высшая Фигура – Ферзь или Король. Значит, Белые вновь обратили пристальное внимание на Землю. Значит, может повториться история, случившаяся семь тысяч лет назад...

Впрочем, думал я о предстоящей встрече с Белым недолго – усталость взяла свое, и я уснул, вновь заблокировав сны.

Проснулся я рано. Быстро приведя себя в порядок, покормил Мишу, который, как ни странно, по-прежнему ошивался возле нас, потом сел и проверил «Glock». Пистолет оказался в отличном состоянии – даже не пришлось чистить металлические части[4].

Я сунул пистолет в кобуру на поясе и тут внезапно почувствовал, что сегодня мы выйдем к месту Прорыва. Это было даже не чувство, а уверенность. Не знаю, откуда она появилась, да это и неважно. У меня часто случаются такие «приступы ясновидения».

Вытащив из чехла мачете (или «факу», как его называют бразильцы), я осмотрел лезвие и остался доволен – лезвие не затупилось, несмотря на то, что вчера пришлось им рубить деревья и лианы целый день.

Все сегодня шло хорошо, и настроение мое улучшилось. Ну да, Белый. Да, колоссальной силы. Ну и что? Справимся, не в первый раз вышибать их с Доски.

Я собрал рюкзак и разбудил Майка и Колю. Вскоре мы уже шли вперед, прорубая себе дорогу сквозь сельву, и чем дальше мы продвигались в лес, тем сложнее становилось идти. Коля изредка ругался, и я видел, что ему действительно тяжело. Весь мокрый, красный, дышит, словно рыба, которую вытащили из воды, часто останавливается и прикладывается к фляге... Кроме того, я заметил, что он умудрился расцарапать левую руку и рана, разъеденная потом, грозила загноиться. Я объявил привал.

Коля, увидев, что я иду к нему с йодом, возмутился:

– На фига? Подумаешь, царапинка какая-то!

– Коля, – ласково сказал я, бесцеремонно выворачивая ему руку и обрабатывая порез, – ты же не хочешь, чтобы рана загноилась, в нее попали личинки мух, а потом мелкие бестии копошились бы у тебя под кожей, правда?

Мой помощник, несмотря на жару, побледнел.

– Ты что, серьезно?..

– Еще как. – Закончив обрабатывать рану, я хлопнул Колю по плечу.

– Может, лучше залепить пластырем? – обеспокоенно спросил Коля.

– С пластырем рана загниет. Оставь, как есть. Йод свое дело сделает. – Я потрогал его рукав и решил, что следует провести маленький ликбез. – Вот еще что. Ты весь мокрый. Возьми у Майка тальк и присыпь все потеющие места. Я не шучу. Здесь заразиться – раз плюнуть, и, если не думать о гигиене, местные инфекции и болезни доконают быстрее, чем какое-нибудь плотоядное животное. – Мельком посмотрев на вырез его расстегнутой рубашки, я добавил: – И, кстати, поменьше пей.

Он как раз потянулся к фляге, но, услышав мои слова, нахмурился.

– То есть как, поменьше пей? Ты что? Я же сдохну!

Я отогнул ему край рубашки и указал на мелкую красную сыпь, появившуюся в районе подмышки.

– Знаешь, что это такое? – спросил я. – Тропическая милиария. У Майка в аптечке есть борная кислота, возьми и обработай все невентилируемые участки кожи.

Я думал, что Ник заорет благим матом, развернется и отправится обратно к каноэ, но он, поджав губы, покорно пошел к проводнику. Вот в такие минуты я его уважаю больше всего.

После туалетных процедур мы отправились дальше, но, казалось, продвинулись всего метров на сто в глубь леса. Сплошные завесы лиан, сквозь которые мы прорубались, существенно усложняли передвижение.

Наконец мы просто упали возле очередной «пробки». Сил на то, чтобы снять рюкзак, хватило только у меня – Майк и Коля, истощенные трудной дорогой, лежали на толстом ковре из листьев, не в состоянии пошевелить даже пальцем. Я достал из рюкзака шоколадку. Хоть какая-то еда.

– Эй, а где Миша? – вдруг спросил Коля.

Я огляделся. Куати действительно куда-то подевался.

– Наверное, он в нас разочаровался и пошел искать более веселую компанию, – сказал Майк и поморщился, разглядывая свою искалеченную пираньями левую руку.

Я пожал плечами, взял мачете и поднялся.

– Ладно, вы лежите отдыхайте, а я пойду посмотрю, что у нас там впереди.

С этими словами я пошел на север, рубя лианы и папоротники, краем уха услышав, как Майк сказал Коле: «У него чертовски много сил», и как Коля ответил: «Да, он не похож на всех». Я усмехнулся, ускоряя шаг. Что верно, то верно – Анатолий Кульков не такой, как все.

Через десять минут ходьбы я снял всю одежду, аккуратно сложил ее возле одного из деревьев и начал трансформироваться. Выбрал я форму ягуара, поскольку для этих мест хищное, гибкое тело в самый раз. Глаза трогать не стал – человеческое зрение еще пригодится, а вот все остальные органы чувств заменил и тут же почувствовал – что-то здесь не так. Впереди есть нечто, чуждое этому месту. Это «нечто» находилось примерно в пятистах метрах от меня, и я перешел на бег.

Перепрыгнув ствол поваленного бурей дерева, я проломился сквозь папоротники и увидел впереди стену из переплетения лиан, тонких деревьев и кустов. Прыгнув вперед, я неожиданно почувствовал, как все вокруг неуловимо изменилось. Все мои звериные чувства разом завопили, хотя человеческие глаза ничего особенного не заметили до тех пор, пока я не прорвался сквозь стену зарослей.

Я замер у края огромного открытого пространства. Вот чего никак не ожидал здесь увидеть, так это громадную поляну, поросшую лишь невысокой травой.

Тем более что вся она оказалась застроенной пирамидами.

Пирамидами майя. Пирамидами, которых здесь просто не могло быть. Пирамидами, которые прекрасно сохранились, на которых нет ни малейших следов времени. Я посмотрел на плоскую вершину ближайшей постройки и, ощутив боль в сердце и тоску, понял...

Это Клетка. Я вышел к месту Прорыва.

Сердце кольнуло чувство вины, поскольку я прекрасно знал, почему здесь оказались постройки майя. Это камушек в мой огород, удар по мне. Мои сны наяву. Значит, Белые в курсе того, с кем имеют дело. Очень плохо. Они обо мне знают почти все, я же не знаю о них ничего. Нечестно. Впрочем, черт с ними, я не сомневался, что вскоре познакомлюсь с тем, кто чинил нам препоны все это время. И уж тогда посмотрим, кто кого.

Обогнув ближайшее строение, я увидел, что всего пирамид – четыре, они образуют безупречную геометрическую фигуру: каждая указывает на определенную часть света. В центре квадрата находился большой дворец с деревянной крышей. Он очень напоминал Дворец Воинов в Чичен-Ице, но даже отсюда я заметил существенные различия. Например, у лестницы вместо лежащей статуи Чак-Моола стоял большой алтарь с золотым кругом посередине.

О назначении этого алтаря можно было только догадываться, хотя, скорее всего, он являлся Источником Прорыва. Или Ключом. Впрочем, сначала следует осмотреться, выводы о диспозиции сделаю потом.

И тут у меня заболел затылок. Значит, Белые выставили еще одного Стража. Что ж, все по правилам...

Я осторожно двинулся вперед, принюхиваясь и гадая, какую Фигуру выставят против меня на этот раз. Что-то странное витало в воздухе над площадью пирамид. Какой-то неприятный, чужой оттенок, который выбивался из общей гаммы ароматов. Запах тлена, гнили... смерти.

Из Дворца Воинов вышла громадная тень и спокойно, нарочито медленно двинулась в мою сторону. Я припал к земле, трансформируясь и не спуская глаз с четырехметровой фигуры Туры.

Зеленоватое тело, покрытое черными трупными пятнами, казалось переплетением толстых жгутов, из одежды на нем лишь полуистлевшая полосатая набедренная повязка, массивный золотой нагрудник да широкие серебряные браслеты, которые украшают мощные конечности. На плечах Туры вместо головы красовался огромный белый череп, в глазницах которого полыхал бледно-голубой огонь. Череп был покрыт роскошным шлемом в виде головы каймана, украшенным круглыми белыми пластинами и голубыми перьями. Чудище, неторопливо двигавшееся ко мне, держало в руке крупный шар, и я нутром чуял, что это грозное оружие, назначение которого мне пока неизвестно.

Что ж, не в первый раз Белые принимают облик, соответствующий выбранному антуражу Прорыва. Пума-альбинос, караулившая дальние подступы к Клетке, едва ли имела отношение к культуре индейцев, а вот Страж, защищающий внутренний периметр, взял себе обличье бога смерти, которого майя звали Ах-Пуч.

Что ж, вспомним былые времена, только смешаем два божества в одно. Я менялся, превращаясь в гибрид змеи и человека – нижняя часть тела вытянулась и покрылась бирюзовой чешуей, верхняя же часть осталась человеческой, только кожа стала синей, а волосы превратились в гребень из изумрудных перьев, спускавшихся по позвоночнику прямо к змеиному хвосту. Жаль, нет с собой Жезла, но ничего, обойдемся обычным оружием. Я создал два топора-кельта с обухами в виде змей и клацнул острыми зубами.

Кетцалькоатль и Чак в одном лице. Эффектный и устрашающий образ, правда, я искренне сомневался, что Туру моя внешность смутит.

Но когда до меня оставалось метров пятьдесят, Ах-Пуч все же остановился, сверкая глазами, и мы замерли посреди поляны. Белый, видимо, почуял Ферзя. Туры весьма грозные Фигуры, но с восприятием у них – беда. Чистая мощь, никаких зачатков интеллекта, грубая сила, минимум мозгов. Такие не разговаривают, а сразу бросаются в атаку. Они превосходные воины, но, к моему счастью, не очень умные.

Впрочем, как это ни странно, иногда в Игре ум – не самое главное. По силе Туре уступали все Фигуры, кроме Ферзей и Королей, а в истории не раз случалось так, что Тура уничтожала высших противников, просто используя свою дикую мощь.

Поэтому недооценивать своего врага я не стал, особенно когда увидел, как Ах-Пуч провел левой рукой над шаром, и он раскололся, образовав две полусферы, из краев которых немедленно появились острые загнутые лезвия-кинжалы.

Метательное оружие. Что ж, стоит позаботиться о броне. Я быстро создал защитный кокон. К сожалению, у Ферзей не очень хорошо развиты «оборонные способности», в отличие от, скажем, тех же Тур или Королей. Мы – Фигуры действия и нападения, защита не является нашей сильной стороной. Поэтому я решил не уповать на кокон, а пустить в ход еще и рефлексы. Как показало время – верное решение.

В следующую секунду Тура атаковала, метнув в меня обе половинки шара. С протяжным жужжанием они стремительно ринулись ко мне, и я едва успел отбить их топорами. Кокон не помог, посыпались искры, и полусферы отлетели в стороны, но не упали на землю, а, подобно бумерангам, вернулись к своему хозяину, который умело поймал их ладонями. Жаль, что он так ловко с ними обращается – лучше бы бумеранги отсекли Туре все пальцы. Вот бы я посмеялся...

Следующая атака оказалась сложнее: помимо выпущенных в меня полусфер, Ах-Пуч сопроводил нападение мощным ударом Силы. Это, признаюсь, меня отвлекло – я сумел отбить выпад враждебной энергии, отразил один из бумерангов, но вторая полусфера достигла цели, разорвав мне левое плечо и заставив выронить топор.

Тут я разозлился. Какого черта я стою на месте, будто мишень в тире? Не дам какой-то Туре вывести меня из Игры! Ринувшись вперед, я атаковал, нацелив выпады на руки противника. В результате удара плечи Ах-Пуча онемели, но острые полусферы продолжали летать по поляне, норовя меня достать. Впрочем, я вполне успешно отбивал их нападения, стремительно сокращая дистанцию между собой и врагом.

Когда до Туры осталось метров десять, я понял, что для успешной атаки мне потребуется уничтожить его назойливое оружие, иначе во время контактного боя полусферы меня доконают. Когда начнется рукопашная, мне будет не до отражения их атак.

Поэтому мне пришлось остановиться и начать прицельную «стрельбу» по юрким целям. Ах-Пуч тем временем что-то рычал, видимо, пытался залечить онемевшие руки, но на это у него уйдет еще немало времени. Поэтому я не особо торопился: стоял себе, увертывался от полусфер, выпуская по ним заряды энергии, и вскоре мои «стрелы» настигли сначала одну мишень, а спустя несколько секунд – и вторую.

Тура уже почти оправилась и собиралась нанести мне удар, но я не дал ей этого сделать. Молниеносно настигнув врага, я обвил его склизкое тело хвостом и сжал что было силы, благоразумно переместив заднюю часть своего тела за спину врага. Кольца сжались, раздалось мерзкое всхлипывание лопающихся под прессом кожи и мышц. Я, не теряя времени даром, скинул пернатый шлем Туры и принялся долбить топором по белому черепу.

Дело оказалось непростым – броня Туры мощная, а, кроме того, силой Тура обладала действительно колоссальной. Ах-Пуч, несмотря на раны и порванные мышцы, пытался бороться. Он рухнул вместе со мной на траву и принялся кататься по земле, стараясь избавиться от смертельной хватки и обжигая меня щупальцами Силы. Это излюбленное оружие Тур – гибкие и мощные отростки энергии, своего рода лучевые хлысты. Если бы не мой защитный кокон, который спасовал перед полусферами, но успешно справлялся с энергией, вполне возможно, исход поединка стал бы другим.

Но Туре не победить Ферзя. Пробить броню Туры оказалось сложно, но в итоге я взревел и нанес такой мощный удар по голове противника, что обух топора переломился.

Лезвие глубоко вошло в голову Ах-Пуча, и я отпустил агонизирующего противника, быстро удалившись на безопасное расстояние. Я знал, что смертельно раненная Тура может взорваться, выпустив на волю остатки скопившейся Силы, и, попади я в зону действия этого удара, мне пришлось бы несладко.

Мера предосторожности оправдала себя – извивающееся на траве тело засветилось и взорвалось, разбросав зеленые ошметки по всей поляне перед дворцом.

Вот и славно. Судя по тому, что боль в затылке исчезла, других Стражей уже не осталось, так что место Прорыва полностью в нашем распоряжении. Я отдышался и почесал шрам на левом плече, который зудел после регенерации. Затем вновь приняв облик ягуара, отправился обратно в сельву, намереваясь обыскать Клетку уже после того, как покажу Коле и Майку площадь пирамид. Интересно, что они скажут...

* * *

Возвратившись в лагерь к полуживым от усталости Майку и Коле, я не сказал им ни слова, просто поманил за собой пальцем. Зачем слова, если не можешь описать все, что увидел?

Через двадцать минут мы дошли до стены зарослей. Майк и Коля не почувствовали Ограду Клетки, которую почувствовал я, находясь в шкуре ягуара. Ничего удивительного, ведь Майк – обычный человек, а Ник – низшая Фигура. Ограду могли определить только высшие, вроде меня.

Раздвинув ветви и лианы, мы шагнули на площадь пирамид. Останки Белой Туры уже исчезли, и мне не пришлось объяснять спутникам, что здесь произошло. Впрочем, мои спутники и так опешили при виде грандиозных построек. Еще бы, не каждый день увидишь подобное чудо.

К Николаю вернулся дар речи, он провел по пересохшим губам языком и пробормотал:

– Это же... Это же пирамиды ацтеков.

– Майя, – поправил я его. – Это пирамиды майя.

– Да какая разница! Они не могут быть здесь! Майя жили в Мексике.

– Вот именно, – с ударением произнес я, и Ник наконец-то понял.

Майк снял кепку и провел рукой по мокрым волосам.

– Да, мистер Анатолий... Это действительно великое научное открытие. Пирамиды майя здесь, на границе Бразилии и Венесуэлы!.. Никогда бы не поверил, что это возможно, если бы они, – он указал на пирамиды, – не были у меня перед глазами. Но как вы догадались, что они здесь окажутся? Откуда вы узнали?

– Мы не знали, – хмуро ответил я.

Мой ответ поверг Майка в изумление, но мне не хотелось продолжать тему, поэтому я просто пошел вперед, держа автомат наперевес.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил меня шепотом Коля.

Нахмурившись, я пожал плечами.

– В этих пирамидах должен быть какой-то смысл, – продолжал Николай. – То, что это место Прорыва – ясно. Пирамиды определяют стороны света, но вот что они означают сами по себе?

Я указал на пирамиду на востоке.

– Это пирамида Солнца. – Потом указал на ту, что стояла на западе. – Эта – Луны. Та, что на юге – пирамида Неба, та, что на севере... – я невольно поперхнулся, – пирамида Кукулькана.

– Один из богов майя?

Эх, Ник, я мог бы тебе рассказать множество занимательных историй из своей жизни. Но вот как ты среагируешь на подобную информацию? Нет уж, давай придерживаться общеизвестных теорий.

– Кукулькан, или Кетцалькоатль, был богом не только майя, – ответил я. – Ольмеки, тольтеки и ацтеки тоже поклонялись ему, так что, по сути, все это можно назвать просто культом человека-змеи.

– Кукулькан был змеей? – удивился Коля.

– Нет, – сказал я и добавил: – Cкорее всего. Наверное, обычный человек, заставивший индейцев поверить, что раньше был змеем. Кроме того, для индейцев был важен сам символ – сочетание вековечной мудрости и небесной красоты...

– Прекрасно. И что все это означает?

Я усмехнулся.

– Ровным счетом ничего.

– Как это? Ведь не зря же здесь появились пирамиды.

Этот разговор надо сворачивать. Как можно быстрее. Иначе мой пытливый помощник не отстанет с пустыми расспросами.

– Тут, кстати, появились не только пирамиды, – небрежно заметил я. – Совсем недавно здесь находился еще и Страж. Теперь его нет, и, похоже, больше Белых мы до Прорыва не встретим.

– Черт возьми, – расстроился Коля. – Я всегда пропускаю потеху. Какого черта? Так хотелось подраться...

– На твой век хватит, Николай, – сказал я, нахмурившись. – Скоро Прорыв, навоюешься еще. В общем, так. Пирамиды – моя забота. А вы с Майком лучше посмотрите, где здесь можно устроиться на ночлег.

Коля обиделся, но я не хотел терять времени на объяснения и утешения. Нужно искать Ключ к Прорыву. У каждой игры есть правила, а Прорыв – это часть Игры, которая длится уже тысячи лет, и продолжится до тех пор, пока кто-нибудь не выиграет. В этой игре не может быть ничьей.

Прорыв является кульминационным моментом партии, чтобы его осуществить, необходим Ключ – какой-то объект, наличие которого на выбранном месте обеспечивает успех прорывающихся. Обычно существует несколько предметов, но лишь один из них является настоящим Ключом. Все остальные – так, для отвода глаз.

В нашем случае Ключом казался алтарь, но я чувствовал, что это «обманка». Нужно искать артефакт, действительно обладающий магической силой, и, если я успею найти его до начала вторжения, в моих руках окажется козырь, с помощью которого я смогу без особого труда нейтрализовать Прорыв.

По расчетам, у меня в запасе сутки или двое, но я опасался, что времени намного меньше. Дело в том, что временные расчеты, определяющие начало Прорыва, всегда приблизительны, точное время никогда не удавалось определить. А в этот раз при Сеансах мне еще и мешали. И за мной наблюдает Белый, который обладает огромными силами.

Если я не успею сделать все, что задумал, Белый выиграет, и тогда... Лучше не думать, что станет с миром в случае Прорыва.

Кинув рюкзак и автомат на траву возле алтаря, я быстрым шагом направился к пирамиде Солнца. В принципе я точно не знал, там ли стоит искать Ключ. В этом проклятом заколдованном месте все мои чувства притупились, но интуиция подсказывала, что начинать нужно именно с пирамиды Солнца.

Ступени узкие, подниматься тяжело, но я добрался до вершины за три минуты, хотя пирамида оказалась высотой сорок пять метров. Ветерок приятно гладил кожу, с вершины открывался потрясающий вид на площадь пирамид, и, поглядев вниз, я почувствовал ни с чем не сравнимую тоску. Словно вернулся туда, где давно не был.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и оглядел вершину пирамиды. Здесь располагался Храм Солнца, место вождя и знати. Я прошелся по площадке вокруг храма, затем зашел внутрь. Пусто. Постройка не носила никаких следов пребывания человека. Я втянул затхлый и пыльный воздух храма так, что заболели легкие, и понял, что тут никогда не было людей. Вообще никогда.

Вот и объяснение, почему постройки выглядят так, словно их только вчера возвели – Белые решили заняться творчеством. Странно. Обычно самое простое для проекции – взять оригинал и сделать «копию», так потребуется меньше сил и энергетических затрат. Но тогда «копия» сохраняет практически все, присущее оригиналу. И если бы Белые копировали реальные земные пирамиды, я бы это почувствовал. Но нет, Белые пошли сложным путем – спроецировали нечто совершенно новое, не взяв за основу оригинал.

Я внимательно обыскал все уголки храма, в надежде найти хоть что-нибудь. В результате не нашел ничего.

Итак, пирамида Солнца отпадала. Оставалось обследовать еще три постройки.

* * *

Коля устроился на ступенях дворца и, сняв ботинки и расстегнув рубашку до пупа, беспечно поглощал шоколад. На лице моего помощника ясно читались благодушие и тихая радость. Понятно. Думает, что скоро мы ликвидируем Прорыв и уберемся из этих мест к чертовой матери. Наверняка уже мечтает о березках и парном молоке.

А вот Майку явно не по себе, судя по напряженной гримасе и автомату, который канадец не выпускает из рук. Я решил его приободрить и спросил:

– Ну что, Майк? Нравятся тебе научные открытия?

Майк хмуро посмотрел на меня и ответил:

– Анатолий, если бы это все было похоже на научную экспедицию, я бы сказал, что «да, мне нравятся открытия». Богатство и слава, гонорары и тому подобное. Но разве это похоже на научную экспедицию?

– А что, разве нет? – невинно спросил Коля.

– Ник, я не знаю, конечно, но объясните – если это научная экспедиция, – почему вы не заказали себе гида задолго до ее начала? Экспедиция требует большой подготовки. Из вас двоих только Анатолий действительно знает, как вести себя в сельве, не принимай это близко к сердцу, Ник, но это правда. Кроме того, почему в экспедицию вы отправляетесь вдвоем? Где носильщики, где аппаратура, где команда ученых? И, наконец, если это научная экспедиция, у нее должна быть цель, а вы так удивились, увидев здесь пирамиды... Такое впечатление, будто это совсем не то, что вы искали...

Майк посмотрел на меня.

– Вы ведь искали это место?.. Потому что, если вы обнаружили его случайно... Ха, тогда я даже не знаю, что и подумать.

Я, конечно, мог сказать, что мы искали совсем не это место, что мы двигались к горе, чтобы изучать там флору тропического высокогорья, а пирамиды я обнаружил совершенно случайно... Но... Что-то в глазах Майка заставило меня ответить:

– Да, Майк, мы искали это место... Просто не ожидали, что обнаружим именно пирамиды. А то, что мы шли вдвоем – это объяснимо, ведь мы не совсем ученые, а... ну, скажем, богатые любители приключений.

Только произнеся последнюю фразу, я сообразил, что сказал это зря. Подбородок Майка дернулся, он нахмурился. Мои слова задели струнку, которую не стоило трогать.

– Я имел дело с богатыми искателями приключений, – процедил Майк. – Должен заметить, что вы не похожи ни на одного из них.

– Люди все разные, – пробормотал я, отходя в сторону.

Вот так всегда. Хочешь приободрить человека, а в результате получается хрен знает что. Коля смущенно молчал, даже шоколад перестал есть, потом встал и подошел ко мне.

– Ну что, какие новости?

– Никаких, – ответил я. – Пирамида Солнца и пирамида Луны отпадают. Надо искать в двух оставшихся.

– А что конкретно ты ищешь? Может, я смогу помочь?

Обычно, когда я работаю, мне не до словесных реверансов – могу ненароком обидеть, рявкнуть какую-нибудь грубость не подумав. Но после неудачной попытки приободрить Майка, на Ника мне кидаться не хотелось. Он ведь искренне хочет помочь...

– Спасибо, но свою роль тебе предстоит сыграть позже, – как можно мягче ответил я. – Ключ, который мне нужен, может оказаться любым предметом – камнем, дубиной, золотым слитком... Почувствовать силу, исходящую от него, ты не в состоянии, а зря гонять тебя туда-сюда я не хочу. Иди отдохни. Сегодня ночью что-то произойдет.

– Что именно?

– Откуда я знаю? Но наверняка сегодня ночью Белый попытается все-таки расправиться с нами, так что – будь готов.

– Всегда готов. – Николай пошел к алтарю.

Я вздохнул, поглядев на мрачного Майка, и направился к пирамиде Неба.

* * *

Взобравшись на вершину пирамиды, я быстро осмотрел площадку, заглянул в храм и уже собрался уходить, когда внезапно увидел то, чего не видел в храмах Луны и Солнца – барельеф, изображающий какого-то бога. Громадные когти на пальцах и оскаленная пасть указывали на то, что божок, несомненно, злобный.

Он таращился на меня пустыми глазницами, и я, осмотрев стену, на которой находился барельеф, обнаружил, что она не монолитна – чуть заметные трещины образовывали некое подобие дверного проема. А еще я ощутил за стеной колоссальный источник энергии. Что ж, осталось только открыть дверь.

Я попробовал применить силу – уперся в барельеф и напрягся. Ничего не вышло. Потом понажимал на различные части рельефного узора, пытаясь найти «кнопку открывания». Снова неудача.

– Чего скалишься, поганец? – поинтересовался я у божка, который, казалось, издевательски ухмылялся мне со стены.

Посмотрев на его пустые глазницы, я понял, что в них нужно что-то вставить. Глазницы округлые, чуть больше диаметра указательного пальца. Не долго думая, я засунул в отверстия пальцы, но ничего не добился. Видимо, нужно что-то другое. В пирамидах Солнца и Луны ничего, напоминающего округлые предметы нужного диаметра, я не видел, поэтому оставалась лишь пирамида Кукулькана. Возможно, там найдется то, что нужно.

Я побежал вниз по ступенькам, два раза чуть не упав, и направился прямиком к пирамиде Кукулькана. Добравшись до вершины, я решил устроить перекур. Беготня по ступенькам меня утомила. Не мальчик же, носиться туда-сюда, как заведенный.

Сев на последнюю ступеньку, я достал сигарету, закурил и залюбовался прекрасной картиной, открывшейся мне. Солнце висело прямо над головой, освещая изумрудные леса вокруг площади пирамид. Отсюда видны даже далекие горы, покрытые легкой дымкой. Красота.

Неплохо бы после окончания всей этой эпопеи свозить Кольку в Игуасу, чтобы он посмотрел на водопады. Заодно и сам догуляю свой прерванный «отпуск». Наверное, так и сделаю. Я докурил и отбросил окурок в сторону. Времени до захода солнца оставалось мало, надо спешить.

Стоило мне войти в храмовую надстройку пирамиды, как я сразу же понял, что именно здесь найду то, что искал. Отсюда вел ход, я его чувствовал, но только не знал, где он и куда ведет. Внимательный осмотр стен и пола ничего не дал. Я в растерянности замер посреди помещения. Ну и где же ход?

Я поглядел на потолок. Там оказался барельеф. Довольно широкий круг, вокруг которого плясали демоны. Ага, вот и ход.

Встав точно под круг, я вытянул руки вперед и сосредоточился. Через секунду я уже левитировал, и как только мои руки коснулись круга, мир вокруг вспыхнул, и меня поглотила холодная тьма.

Спустя несколько секунд темнота стала рассеиваться, и сквозь нее проступили очертания какого-то строения. Больше всего оно походило на дворец.

Так и есть – колонны из отполированного черного мрамора, изрезанные искусным орнаментом, начищенный до блеска черно-белый плиточный пол, арки, трон на ступенчатом постаменте...

На троне восседал Король. Не мой Король. Я, в силу своих способностей, мог определить, кто является кем в Игре. Этот – точно Король и, судя по одежде, Белый. В Игре, как это ни смешно, поговорка «людей встречают по одежке» очень уместна. Человек, а точнее – существо, неподвижно сидящее на троне, закуталось в белоснежные просторные одежды, голову его скрывал капюшон.

Я постоял, разминая руки и оглядываясь. Никого в зале, кроме нас двоих, нет. Об этом мне говорили мои глаза, все остальные семь органов чувств не возражали. Что ж, отлично.

Король сверлил меня взглядом, я же и не собирался отвечать ему взаимностью – если посмотришь в глаза Короля, долго потом будешь приходить в себя. Короли неповоротливы, но обладают колоссальной силой, ведь, в конце концов, именно они, а не мы, Ферзи, являются посредниками Игроков.

– Как дела? – спросил я, стараясь придать голосу звучность и легкий оттенок иронии.

Не уверен, что мне это удалось.

– Как сажа бела, – ответил мне голос из капюшона. Звучный и с легким оттенком иронии. Даже немного завидно. – Насколько я понимаю, ты явился за артефактами, открывающими путь к Ключу.

– Потрясающий интеллект, – съязвил я. – Позволь и мне блеснуть моим: ты тут сидишь, чтобы помешать мне ими завладеть. Точно?

– А ты, как я посмотрю, невероятно наглый, Ферзь, – сказал Белый Король, хотя его голос пока не звучал угрожающе. – Забавно смотреть, как ты кривляешься.

– А мне забавно смотреть, как какое-то пугало сидит на троне, потому что его туда усадили, и ждет меня, словно девушка жениха. Ну что ж, милая, вот он я, здесь, пришел, так сказать. Начнем любовный флирт?

Произнося этот бред, я не сводил глаз с трона. На верхушке спинки сияли два изумруда. Мысленно вставив эти изумруды в глазницы божка пирамиды Неба, я понял, что именно эти камни мне и нужны. Они – артефакты, открывающие путь к Ключу.

Единственная проблема – это та, что сидела на троне и злобно сопела, слушая мои дерзкие реплики. Проблему следовало решить, и как можно быстрее. Я пожалел, что не взял с собой Жезл, но ничего, и сам справлюсь. Главное – действовать с умом.

Поэтому я медленно двинулся вправо, сокращая дистанцию. План прост – подойти как можно ближе и прыгнуть. Дальше в ход пойдут зубы и когти. Однако, когда я сделал два шага, Король спокойно поднял левую руку и сказал:

– Еще один шаг, Ферзь, и ты выйдешь из Игры.

Я остановился. Поднятые руки Королей обычно испускают мощные потоки энергии – крайне болезненные. Иногда – летальные. Смерть не входила в мои ближайшие планы, так что я послушно замер, прикидывая расстояние. Ну что ж, попробовать можно. Я покрутил головой, разминая мышцы шеи.

Нужно сделать все незаметно. Трансформации тела не связаны с прямым управлением энергией, так что есть хорошие шансы, что Король ничего не заметит, пока я буду изменять свое тело. Рисковать не хотелось, поэтому я начал с ног.

Король тем временем опустил руку и усмехнулся.

– Люблю понятливых и послушных людей. Позволь мне кое-что тебе сказать. Как ты правильно заметил, меня тут посадили, чтобы я дождался тебя. Помешать тебе завладеть артефактами – не самое главное. Основная моя задача заключается в том, чтобы сделать тебе некое предложение.

– От которого я не смогу отказаться, верно? – с иронией закончил я его фразу, стараясь контролировать трансформацию.

– Совершенно верно, – кивнул Король. – Мне велено передать тебе следующее: выйди из Игры, допусти Прорыв, и ты станешь правой рукой Белого Властелина. Твой талант улаживать конфликты окажется весьма кстати, так как в результате Прорыва в этом мире произойдут некоторые изменения. Массовая истерия обеспечена, а твоя харизма наверняка поможет справиться с ситуацией. У тебя уже был опыт управления толпами, не так ли?

– Да, в общем, есть немного, – мускулы моих ног увеличивались в размерах, и я боялся, как бы они не прорвали ткань брюк раньше времени.

– Мы об этом знаем, – самодовольно сообщил Король. – Таким образом, твоя помощь будет необходима Властелину. К сожалению, без массовых волнений перерождение мира не получится. Ты же знаешь, чего мы хотим – добиться справедливости, счастья для всех и благополучия для этой планеты. Допустив Прорыв, ты станешь Белым и с изменением своей принадлежности получишь доступ к неограниченной энергии из запасников Вселенной. То, что ты имеешь сейчас – всего лишь жалкое подобие силы. Став Белым, ты сумеешь достичь истинного могущества и, возможно, даже приобретешь статус Короля.

Как же они любят банальности. Как будто зубрят на уроках эти штампованные слова о «всеобщем благополучии» и «могуществе». Зачем они тратят время на эти бессмысленные разговоры? Неужели действительно надеются, что «купят» меня таким дешевым способом?

– Я весьма польщен твоими прогнозами и сделанным предложением, – сказал я, когда почувствовал, что готов. Еще немного словоблудия, и можно переходить к действиям. – Понимаешь ли, тут дело в том, что мое жалкое подобие силы неоднократно помогало мне не допускать Прорывы. И Фигуры, имеющие доступ к «неограниченным источникам энергии из запасов Вселенной», улетали с этой Доски за милую душу, получая от меня пинок на прощание. Поэтому позволь мне усомниться в том, что я стану сильнее, приняв твое предложение. Боюсь, тогда я превращусь не в Короля, сан которого ты мне пророчишь, а в Игрока. Как думаешь, Игроки порадуются появлению Третьей Силы?

Король внимательно слушал. Он задумчиво кивнул и сказал:

– Хм, с этой точки зрения я данный вопрос не рассматривал. Мне надо подумать.

Он что, серьезно настроился на философский диспут?

– Прошу прощения, – вежливо сказал я, – но мне некогда ждать, пока ты соберешься с мыслями.

С этими словами я выгнул колени в обратную сторону и прыгнул...

* * *

Да, давненько я не чувствовал себя так паршиво. Битва с Королем заняла что-то около пятнадцати минут, и я выиграл, но подонок успел улизнуть в тот самый момент, когда я уже готовился нанести решающий удар.

Мне досталось здорово – видимо, старею, рефлексы уже не те. Надо же в середине схватки попасть под удар Силы, вырвавшейся из руки Короля! Недоумок – вот я кто, старая развалина, уже ни на что не способная. В былые времена я таких Королей одной левой раскидывал в разные стороны, а тут на тебе – чуть сам копыта не откинул.

Благо камни теперь мои. Я устало опустился на ступеньку пирамиды. Солнце уже почти село – багровый закат окрасил все вокруг в ярко оранжевый цвет, облака приняли фантастическую форму, небо на западе стало ярко-красным, а на востоке – темно-голубым.

Я вспомнил Египет, когда мы с Клео, обнявшись, сидели на дюне. В тот вечер Клеопатра выглядела как богиня, и небо тогда было почти таким, как сегодня. Сказочное. Одна из причин, почему мне нравятся тропики – потрясающие атмосферные явления. Такие облака, как здесь, я видел разве что в Ящике...

Вдали, над лесом, пролетела стайка попугаев. Я машинально отметил, что ни одна птица не залетает в воздушное пространство над площадью пирамид. Видимо, чувствуют враждебность этого места.

Захотелось курить. Никотин действовал на меня, как мощный стимулятор – организм успокаивался, мозги начинали лучше работать. Я трясущимися руками достал сигарету, сунул руку в порванный карман и обнаружил, что потерял зажигалку. Ругнувшись, я щелчком зажег сигарету и посмотрел вниз.

Коля и Майк разожгли костер рядом с алтарем и сейчас колдовали над котелком. Надо решить, то ли идти к костру, то ли немного отдохнуть или все-таки направиться к пирамиде Неба. Я поднялся, сказав себе, что расслабляться нельзя. И тут же изменил свое решение, потому что битва с Королем сделала свое дело – истощила мой несчастный организм и на время выбила из колеи.

Я проверил, все ли части моего тела соответствуют человеческим. Оказалось, что не все – колени по-прежнему вывернуты назад, а рядом с правой торчит третья рука. Я не спеша принял привычный облик и медленно стал спускаться с вершины пирамиды.

Мой вид заставил Колю и Майка схватиться за оружие, но я их быстро успокоил, подсунув замечательную историю о том, как свалился с пирамиды в кусты и изорвал всю одежду. Что самое смешное – оба купились.

С трудом двигаясь, я плюхнулся у костра, достал из рюкзака сменную одежду и быстро переоделся, тайком сунув добытые камни в карман. Рухнув на траву и пробормотав «разбудите меня через полчаса», я тут же заснул.

Когда я открыл глаза, первым, что отметил мой мозг, стало положение созвездий на небосводе. Оно означало, что я проспал не меньше пяти часов. Меня подбросило, словно пружиной. Остатки сонливости исчезли моментально.

Майка и Коли не видно. Темные громады пирамид затмевали небо, Млечный Путь перечеркивал небо широкой бледной полосой. Звезды казались такими близкими! Прямо – протяни руку и схватишь один из этих ярких огоньков. Но я звезд с неба не хватал, мне некогда заниматься ерундой.

Я проспал больше пяти часов, это значит, что ничего теперь не успею. Конечно, сложно сказать, что же конкретно произойдет, но предчувствия меня терзали самые дурные. И что это за странное ощущение сверлит мозг? Какой-то странный раздражающий зуд...

Интересно, куда подевались Майк с Колей? Я посмотрел на алтарь и только сейчас обратил внимание на то, что он слабо светится, и это сияние затмевает чья-то темная фигура. И это именно Фигура. Что самое удручающее – несмотря на мрак, окутывавший ее, она явно Белая. Правда, кто именно пожаловал, я пока определить не мог. Хотя Силу, исходящую от нее, я почувствовал сразу же. Это кто-то из высших.

Что ж, теперь понятно, откуда этот зуд. Я проснулся в другом измерении... Проделки моего врага. Решил поговорить накануне Прорыва.

Он стоял молча и невежливо глазел. Мы тоже не лыком шиты, в гляделки играть умеем. Я сложил руки на груди, склонил голову набок и принялся сверлить его взглядом. Так мы стояли полминуты. Наконец мне это надоело, и я спросил:

– Ну и чего вылупился?

– Ничего, – ответил незнакомец.

Голос у него оказался крайне неприятным. Вроде бы говорил он нормально, скорость произношения слов тоже в порядке, но вот тембр... наверное, так звучит голос обычного человека, если его замедлить раза в три. Похоже на глубокое рычание.

– Просто смотрю, – продолжала Фигура, – на человека, считавшегося когда-то богом. Каково это, быть богом, а, Ферзь?

– Веселого мало, – не моргнув глазом, ответил я. – С чего вдруг такой интерес к моей персоне?

– Потому что вскоре и меня будут считать богом. И будут молиться мне. Мне интересно, к чему готовиться. Насколько я знаю, тебе роль бога не пришлась по душе.

Забавно. Что ж, можно и поболтать. Познакомлюсь поближе с Фигурой, которую скоро убью.

– Скажем так – я просто устал быть богом. К тому же мое вмешательство в жизнь людей не принесло ничего, кроме боли и страданий. И для меня, и для людей.

– Но тем не менее ты вмешался. Ты выбрал свой путь, а потом почему-то спасовал. Ведь если бы ты остался среди них, бедные майя не вымерли бы в течение полугода.

– Каждый имеет право на ошибки, – спокойно ответил я. – Я свои совершил. Больше ошибок не будет.

– Немного самоуверенно, тебе не кажется?

– Кто ты такой?

– Отложим этот вопрос, – ответил незнакомец. – Ты все узнаешь в свое время. А пока мы с тобой просто поболтаем.

– Боюсь, мне быстро надоест болтовня.

– Ничего. Наша болтовня тебе не надоест.

– Немного самоуверенно, тебе не кажется?

Незнакомец усмехнулся.

– Как всегда, остер на язык. Итак, Ферзь, скажи мне, тебе нравится играть?

– Обожаю. Я чрезвычайно азартен, ни одного вечера без покера, шашек или чего-нибудь в том же духе. Что за дурацкие вопросы?

– Ты же знаешь, почему я спрашиваю. Неужели тебе никогда не хотелось выйти из Игры?

– Хотелось. Было время. Но через кризисные периоды проходят все. И я не исключение.

– Значит, теперь ты – оформившаяся личность, так?

– Возможно.

Белый некоторое время молча рассматривал меня.

– Почему ты отверг предложение Белого Короля?

– Мне оно показалось неубедительным и малообещающим.

– Разве тебе не хочется, чтобы этот мир процветал? Чтобы не стало войн, убийств? Чтобы природу не насиловали? Чтобы в этом мире не деньги решали все? Если Прорыв удастся, из мира исчезнет Зло...

О господи, опять лозунги, опять громкие обещания и посулы. Я с раздражением ответил:

– Не понимаю, зачем вы постоянно читаете эти душеспасительные проповеди накануне Прорывов? Неужели вы хотите выбить меня из колеи своей нелепой демагогией? Вы постоянно твердите один и тот же бред, которым может страдать лишь неисправимый романтик, надеющийся на то, что мир станет лучше в результате вмешательства извне. Это самая большая ваша ошибка. Вы, Белые, убеждены, что достаточно совершить Прорыв, принести людям свет, и они тут же разучатся убивать и выкачивать из природы все без остатка. Будь вы хоть капельку прагматичнее, до вас бы дошло, что мир – такой, какой он есть, каким его сделали люди. Не забывай, что это они здесь живут, и они созидают жизнь, а не мы. Вы, реформаторы, не видите очевидных вещей...

Белый молчал.

– Значит, поэтому ты стал Черным? Потому что не веришь, что этот мир можно изменить? – спросил он немного погодя.

– Нет, я стал Черным не поэтому. Я стал Черным, потому что мне претит все реформаторское. Я консерватор по натуре. А еще мне нравится черный цвет. Он не такой маркий.

– Ты странный, Ферзь.

– Мне многие это говорили.

– Неужели ты не понимаешь, что мы хотим людям добра?

Я начал выходить из себя.

– Добро? Зло? Да ты о чем? Я что, по-вашему, желаю людям зла? Когда люди называли меня Кетцалькоатлем, я не требовал никаких жертв! Я хотел лишь восстановить то, что было утеряно в океане, пытался создать процветающий, гармоничный мир. Но стоило мне и моему преемнику покинуть индейцев – и что? Их зверские жертвоприношения вошли в историю как самые кровавые. Кортес, увидев залитые кровью алтари ацтеков, решил, что этих варваров необходимо уничтожить. И кто возьмется его судить? Неужели ты думаешь, все дело во мне?

– Конечно, – уверенно и спокойно произнес мой враг. – Ты пытаешься свалить все на человеческую природу – позиция слабого, беспомощного творца, который не хочет поверить, что эту природу он создал сам! Ты боишься ответственности, и это касается всех вас, Черных. Мы, Белые, как раз более трезво смотрим на мир. Вы не хотите перемен, поскольку боитесь, что ваша власть придет в упадок. А в мире, который создадим мы, власти вообще не будет! И мы сможем – я уверен в этом, – сможем изменить людей!

– Ваш мир без власти – утопия. Такого не было, нет и не будет никогда! Вы обычные лицемеры. И ежу понятно, что власть попросту сосредоточится в ваших руках, вы станете манипулировать людьми, прикрываясь ширмой благопристойных идей. Вы и ваше отношение к Игре мне противны. Именно поэтому я стал Черным и именно поэтому я Черным и останусь!

Белый развел руками.

– Ну что ж, если это твое последнее слово...

– Нет, оно не последнее. Я еще много чего скажу, но в другой раз. – Во мне кипел гнев, но о работе я все же не забыл. – А теперь, ты меня извини, мне нужно идти, готовиться к Прорыву. Ведь вы планируете провести его завтра, не так ли?

Белый хмыкнул, но не ответил.

– Как я и предполагал, – улыбнулся я. – Так что, счастливо. Было приятно с тобой поболтать.

С этими словами я пробормотал заклинание и вывел себя из того мира, где только что находился. Последнее, что осталось в моей памяти об этой встрече – Белый Ферзь на фоне черного алтаря...

* * *

Я огляделся. Майк с Колей сидели у костра и чистили автоматы. Правильно делали, завтра будет еще тот денек. Общаться со своими спутниками мне пока не хотелось. Надо побыть одному, привести мысли в порядок и очистить их от гнили Белой демагогии.

Энергично растерев лицо, я поднялся и отправился к алтарю. Почувствовав под ладонями гладкую прохладную поверхность, я на миг погрузился в воспоминания. Места и лица беспорядочно замелькали у меня перед глазами. Я вспомнил практически все страны, где бывал, и всех, кого знал... А бывал я везде и знал многих...

Белый, сам того не желая, всколыхнул во мне чувство вины, которое я давно и старательно загонял на задворки своей души. Да, он отчасти прав. Я действительно нередко уходил от ответственности, особенно на заре своей жизни здесь. Земля тогда казалась мне подарком, с которым я могу играть, как захочу. Я примерял маски, не думая о последствиях, играл с чувствами людей, которых поначалу считал лишь ходячими декорациями для пьесы, где я – автор, режиссер и исполнитель главной роли.

К моему стыду, должен признать, что долго не понимал людей, их сущность и их поведение. Лишь с течением времени во мне пробудилась любовь к человеческому роду. Я присмотрелся к людям внимательнее и понял, что часто недооценивал их силу. Иногда они совершали настолько бескорыстные и самоотверженные поступки, что у меня слезы наворачивались на глаза. Конечно, люди разные. Есть герои и праведники, есть подонки и мерзавцы. Но все они в определенный момент стали мне дороги. Тогда я поклялся, что не стану вмешиваться в ход истории, предоставив человечеству самому выбирать, каким путем идти. И я отказался от своих игрищ.

Но приходившие ночью сны бередили душу. А тут еще и Белый Ферзь со своими обвинениями...

Я оглянулся на своих помощников, сидевших у костра. Что с ними будет завтра? О себе я не беспокоился. Даже если я погибну, у меня есть замена. А вот что станет с этими двумя, если они завтра погибнут?

Смерть – штука неприятная, люди ее боятся, и правильно делают. Я бы на их месте тоже боялся. Ведь если подумать, что получается? Человек рождается, живет, любит, ненавидит, строит планы на будущее, у него есть мечты, желания... А потом ему на голову самым банальным образом падает, пардон, кирпич. И он умирает.

И что? Все? Он перестает БЫТЬ? А как же все то, чем он жил? Куда же деваются все его желания, стремления, чувства, разум? Просто уходят в небытие?.. Хотел бы я знать ответы на эти вопросы. Но мне, к сожалению, это недоступно. Я не человек. А вот эти двое – люди. И не думаю, что они родились, чтобы умереть на этой проклятой поляне.

После смерти Черного Короля Игрок периодически присылал мне на помощь Фигуры. Как сейчас их помню: две Туры, один Слон и три Коня. Все они погибли. Так или иначе. Кто во время ликвидации Прорыва, кто – по нелепой случайности...

После этого Игрок перестал мне присылать помощников. Его тоже можно понять... Атл – Доска важная, но Белые не так часто уделяют ей внимание. Если играющая Фигура справляется со своей работой, зачем ей лишние помощники?

С точки зрения босса – все верно. Моего же мнения никто не спрашивал, но я проявил инициативу и стал готовить Пешек. Игрока, судя по всему, это вполне устраивало, меня, разумеется, тоже.

Но в последнее время я стал замечать, что все больше думаю о судьбе Пешек, которые выполняют свои функции и погибают... Коля прекрасно знал, что Черная Фигура имеет все шансы погибнуть молодой. Это первое, что я ему сказал, предложив стать моим учеником. Он сделал свой выбор.

А вот Майк... Имел ли я право распоряжаться жизнью этого человека? Вряд ли. Он не посвящен в наши дела и понятия не имеет, что над его головой нависла смертельная угроза.

Я медленно направился к костру.

– Майк, нужно поговорить.

Канадец, чистящий в этот момент ствол «АК», поднял голову. Мечущееся пламя костра так исказило его лицо, что он стал похож на демона, которого я когда-то знал. Он непонимающе поднял брови и посмотрел мне прямо в глаза. Отводить взгляд я не собирался.

– Советую тебе завтра покинуть нас, – сказал я хмуро. – С утра собери рюкзак, возьми все, что необходимо, и отправляйся назад, к лодке. Подожди нас два дня и, если мы не появимся, плыви обратно в Манаус.

Мое заявление Майка ошарашило. Колю, похоже, тоже. Я сложил руки на груди и приготовился врать, но потом передумал и решил сказать полуправду.

– Завтра здесь будет жарко. Мы собираемся провести эксперимент, и, боюсь, он очень опасен для жизни. Как для нашей, так и для твоей. Ты – не ученый, поэтому я не имею права подвергать тебя опасности.

Майк задумчиво потер подбородок и ответил:

– Мистер Анатолий, я никоим образом не хочу вам перечить, тем более что вы меня наняли и заплатили немалые деньги. Но... Я ваш проводник, и мне не хотелось бы даже думать о том, чтобы бросить вас посреди амазонской сельвы. Здесь очень опасно и без ваших экспериментов. Поэтому я убедительно прошу вас отказаться от проведения опытов, особенно, если это действительно будет угрожать вашей жизни.

Я невольно улыбнулся, Коля спрятал улыбку за притворным кашлем. Майк недоуменно посмотрел на нас, удивляясь, что он такого смешного сказал.

– Послушай, – продолжал я. – Эксперимент будет проведен, хотим мы того или нет. Что же касается нашей безопасности в сельве, гарантирую, что мы останемся целыми и невредимыми. У меня есть... некоторый опыт проживания в экстремальных местах планеты. Я позабочусь и о себе, и о Николае. Главную опасность для нас будет представлять именно упомянутый мной эксперимент, но его мы должны провести во что бы то ни стало. Поэтому, очень тебя прошу, завтра с утра отправляйся к лодке и подожди нас два дня.

Майк сдался. Он пожал плечами и продолжил неторопливо чистить автомат. Я кивнул Коле и пошел обратно к алтарю. Ник, насвистывая, отправился за мной и, когда мы достаточно удалились от костра, спросил:

– Зачем ты отсылаешь Майка? Помощники нам завтра не помешают.

– Ты прав, но я не могу рисковать его жизнью. Он ни черта не понимает в магии, а то, что здесь завтра произойдет, чрезвычайно опасно даже для нас.

– Ты что-то узнал?

– Да. Нам противостоит Белый Ферзь.

– Мать, – выдохнул Ник.

– Скорее отец, – мрачно проговорил я. – Я только что поболтал с нашим главным оппонентом. Он слишком много обо мне знает, невероятно самовлюблен и, похоже, уверен в успехе. Завтра будет страшная мясорубка. Если хочешь, можешь отправиться с Майком. Боюсь, я наврал, сказав, что смогу гарантировать тебе безопасность.

Николай почесал щеку и упрямо тряхнул головой.

– Я останусь. В конце концов, какого черта? Я уже столько лет тебе помогаю, и теперь пропускать такое событие? Если б здесь каким-нибудь образом появились газетчики, уверен, они бы написали: «Бой в джунглях! Добро и Зло вновь вступают в битву! Прорыв грозит уничтожением всей планете! Отважные защитники Земли не отступают перед лицом страшной угрозы!»

Я боялся, что, если бы газетчики здесь оказались, заголовки впоследствии звучали бы так: «Двое защитников Земли погибли при попытке спасти планету». А вот Ник сиял. По-моему, он действительно радовался завтрашнему Прорыву. Неужели не понимает всю серьезность ситуации? Я решил немного остудить его пыл.

– Николай, ты забыл все, чему я тебя учил. Если ты будешь воспринимать эту Игру именно как игру, ты погибнешь.

Довольная улыбка медленно сползла с лица моего помощника.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Прорыв угрожает не только нам, – продолжал я хмуро. – Если Белые прорвутся, весь мир перевернется. Они кричат, что мир станет лучше и светлее. Тупицы. Ничего не понимают в жизни. Привыкли, что можно перекраивать нововведенные измерения по своему вкусу, и никак не могут осознать, что в уже сложившемся, активно развивающемся мире Прорыв вызовет глобальную катастрофу – в одночасье исчезнут все знания человечества, накопленные за века, людям придется поверить в существование других измерений, суперлюдей, в магию и так далее. Ты понимаешь? Человечество отбросят обратно в Средневековье, без всякой возможности восстановить обретенные за все это время знания. Потому что Белые просто не позволят людям это сделать.

Коля насупившись слушал мою отповедь, а я понимал, что сейчас нужно сказать что-то важное, что поможет ему понять суть.

– Мы, Черные, всегда защищаемся. Белые всегда нападают. Нам удавалось сдерживать их атаки очень долго, и, даже если бы они победили раньше, последствия для Земли могли стать менее угрожающими. Но сейчас... Мы должны сделать все, чтобы не допустить Прорыва.

Ник молча смотрел мне в глаза. Я знал, что сейчас в них пляшет зеленое пламя.

– А ты никогда не задумывался над тем, как это странно – силы Добра всегда нападают на силы Зла? – неожиданно спросил он. – Ведь должно быть наоборот.

Я качнул головой, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

– Я устал повторять тебе одно и то же. Когда же ты поймешь, что нет Добра и Зла как абсолютных истин? Грань между ними размыта, и так было всегда! У меня иногда создается впечатление, что ты просто не в силах осознать всей важности нашей работы. Неужели ты всерьез считаешь, что мы спасаем мир?

Он захлопал глазами.

– А разве нет?

– Мир – это абстрактное понятие, Ник. А мы с тобой спасаем людей. Всех и каждого. Представь себе не эфемерную абстрактность, а конкретных людей. Вспомни тех, кто тебе близок. Вот их мы и должны защитить.

Кажется, до него дошло. Он задумался, глядя под ноги, потом кивнул.

– Наша Игра проста, брат, – продолжал я уже мягче. – Есть Черные и Белые, каждые по-своему плохие, каждые по-своему хорошие. Недаром мы называемся Фигурами, как в шахматах. Добро и Зло – это понятия вне нашей жизни. У нас своя правда. У нас свои Правила Игры. Надеюсь, ты помнишь, что нападают в шахматах всегда белые и первый ход всегда за ними? Мы постоянно должны ждать первого шага противника, а уж потом бить его по морде изо всех сил.

– Всегда любил шахматы. – Николай выпятил подбородок. – И поэтому я тебя спрашиваю – мы что, на грани мата?

– Нет, друг мой. Сейчас пока всего лишь гардэ – шах ферзю. Мат будет, когда Прорыв завершится не в нашу пользу. Завтра действительно будет жарко. Нас с тобой только двое, а у Белых – практически все Фигуры. Выйдем мы победителями в этой передряге – полетим в Игуасу, к водопадам, будем пить каапиринью[5] и любоваться мулатками. Если проиграем... Что ж, двумя Фигурами на доске станет меньше.

Ник усмехнулся.

– Не считая глобальной катастрофы.

– Точно.

Я уселся на алтарь. Коля пристроился рядом.

– Ну что, будем готовиться?

– Нет, – ответил я. – Приготовления бесполезны. Завтра все равно будет сплошная импровизация. Никогда не знаешь, что у Белых на уме. Главное, что Ключ практически у меня в руках.

– Правда? Хорошая новость.

– Да. Думаешь, чего я такой растрепанный вернулся из пирамиды Кукулькана? Неужели ты поверил, что я свалился в кусты?

– Честно говоря, поверил. А что случилось?

– Подрался с Белым Королем.

– Правда? И?

– Задал ему трепку. Правда, и самому досталось по первое число. Но, если честно, я боюсь не Короля. Главная опасность исходит от их Ферзя. Вот этот парень – не промах. Свеженький. Видимо, совсем недавно вступил в Игру. Но готовили его как следует – у Белых было на это время. Так что завтра я займусь в первую очередь Ферзем. Твоя задача – сдерживать как можно дольше остальные Фигуры.

Николай поежился.

– Ты думаешь, я справлюсь?

– Я дам тебе Жезл.

– А как же ты? Без Жезла ты лишишься половины своей силы.

– Ты меня недооцениваешь, – с упреком сказал я, пряча улыбку. – Неужели ты думаешь, что я слабак?

– Да нет, что ты. Просто... Слушай, – вдруг спохватился Ник, – а как мы определим Источник Прорыва?

– Я знаю, где он, – спокойно сказал я.

– Да? Где?

– Алтарь, на котором мы в данный момент сидим. Прорыв будет здесь. Я это чувствую задницей.

Мы громко рассмеялись. Майк тоскливо посмотрел на нас и отвернулся.

* * *

На разгорающемся небе висели облака причудливых очертаний, низ которых медленно окрашивался в ярко-оранжевый цвет. Лес уже должен проснуться, птицы должны радостно приветствовать начало нового дня.

Но они молчали. Пирамиды темными громадинами чернели на фоне разгорающегося неба, и тишина вкупе с мрачностью построек действовала на нервы. Умная живность всегда чувствует приближение Прорыва и стремится убраться от него как можно дальше.

Майк ушел с первыми лучами солнца. Мы крепко пожали друг другу руки. Он закинул рюкзак за плечи и двинулся в сторону лодки. Коля помахал ему на прощание, но Майк этого не увидел – он не оборачивался.

Мы с Колей сидели возле потухшего костра, любуясь вершинами пирамид, позолоченными рассветом.

– Красота, – сказал Ник, глядя как лиловые краски небосвода сменяются ярко-бордовыми. – Денек будет прекрасный.

Я промолчал. Меня грызли дурные предчувствия. Денек, может, и будет ясным, но погода вряд ли существенно скажется на нашем самочувствии. Я все ждал, когда у меня заболит затылок. Короткий сон сэкономил силы, но толком выспаться не удалось. Мои внутренности крутило ожидание боя, волнение перед битвой никак не давало заснуть. Всю ночь я ворочался и думал о предстоящем Прорыве.

Коля вертел в руках Жезл. С его помощью он сможет управлять энергией достаточно долго. Если все пойдет по плану, я разберусь с Ферзем, пока Николай будет сдерживать остальные Фигуры, а потом уж примусь за Короля. Уничтожив Короля, я ликвидирую Прорыв. Тогда все остальные Фигуры исчезнут, и мы победим. Отличный план...

Вот только два вопроса: смогу ли я уничтожить Ферзя и Короля (две самые значимые Фигуры), и сможет ли мой помощник сдержать ораву Тур, Коней, Слонов и Пешек? Я очень сомневался, что мы справимся, хотя подобные мысли, назойливо ползущие в голову, меня жутко раздражали. Сомневаясь в собственных силах, можно проиграть партию, даже ее не начав.

Что за ерунда? Я вышибал Белых с Земли раньше, вышибу и сейчас. Надо попросту выкинуть из головы пораженческие настроения, настроиться на победу. Белые – слабаки и демагоги. Недаром же они пока не сумели захватить ни одной Доски. Тупо бьются головой о стену, только нервируют нас почем зря. Нервируют...

– Они начнут Прорыв вечером, – внезапно понял я.

– Почему? – удивился Ник.

– Хотят измотать нас ожиданием. Ферзи – Фигуры действия, они ненавидят ситуацию, когда приходится просто сидеть и ждать. И Белые это прекрасно знают. Они надеются, что мы тут изведемся и, когда настанет время Прорыва, совершим кучу ошибок.

– С другой стороны, они могут исходить из того, что ты подумаешь именно так, и начнут Прорыв днем.

– Вряд ли. Хотя доля истины в твоих словах есть. Поэтому ты давай карауль, а я пока посплю.

Коля хотел возмутиться, но быстро понял, что спорить бесполезно. Поэтому он вновь принялся вертеть в руках Жезл, хмуро поглядывая на черный алтарь. Я же положил рюкзак под голову и заснул.

* * *

Соленый ветер дышал в лицо влагой. Его галера приближалась к Атлантиде с запада. Гребцы-люди дружно налегали на весла, чувствуя близость берега. Он стоял на корме, разглядывая огни города. Как же этот город красив! В нем воплотились все наши чаяния. Скоро Черные отправятся на восток и запад, неся свет знания людям.

По расчетам, если шествие по миру пройдет удачно, Черные продвинут человечество на тысячу лет вперед. В Совете находились скептики, утверждавшие, что подобные планы могут только навредить людям, но большинство было за быстрый прогресс, аргументируя это тем, что эволюция человеческой расы идет слишком медленно. Доводы большинства казались вполне убедительными. Гигантский скачок в будущее разовьет в людях тягу к прекрасному, выведет их из состояния дикарей.

И Он был одним из сторонников миссионерства. Возвращаясь с богатым уловом, Он видел армаду кораблей в порту. Послезавтра назначено отплытие. Послезавтра начнется победное шествие по Земле, укрепление человеческой цивилизации.

...Гигантский столб света вырвался из недр острова, на мгновение ослепив Его. Барабанные перепонки разорвал протяжный, ужасающий грохот. Гребцы испуганно закричали. Он же во все глаза смотрел на огненный столб, вырастающий из центра горы – самой высокой точки острова. Столб достигал небес, клубы дыма толчками вырывались из недр горы.

Он видел, как дрожит остров, как рушатся здания. Его затылок противно заныл. Гигантские волны, вызванные землетрясением, поднялись ввысь, в одну секунду разметав всю Черную армаду. Он смотрел на нависающую над Его галерой волну и отстраненно думал о том, что десять секунд назад потерял все: дом, возлюбленную и друзей.

Остров медленно погружался в бездну. Он видел темный силуэт горы, освещенный столбом пламени, видел, как отслаиваются пласты земли, как раскалываются скалы, как потоки лавы выжигают улицы города. Берег распадался на части и в фонтанах пара исчезал в темных водах.

Волна росла, она заслонила своим темным телом Его гибнущий дом, и Он зачарованно смотрел, как сквозь зеленую стену воды просвечивает огонь. Завораживающее зрелище – вздымающаяся масса воды, просвечивающий сквозь нее ярко-оранжевый огонь...

В следующую секунду вал ринулся вниз, на Его галеру...

Когда все кончилось, Он поднял свою треугольную голову над водой и с тоской посмотрел на то место, где совсем недавно было все, что Он любил. Он вздохнул и огляделся. Вокруг дышал океан. И Он остался один. Последний из атлантов. Куда Ему теперь? Он не знал. Наверное, надо спросить у дельфинов... Но потом Он решил плыть туда, куда подсказывает сердце.

Свив свое тело в кольца, Он решительно нырнул и ушел в глубину, держа путь на запад...

* * *

Я открыл глаза. Солнце уже клонилось к западу, а значит, я проспал весь день. Вот и хорошо. Самое главное – отдохнул и готов к бою.

Коли рядом не оказалось. Я нахмурился, предположив, что случилось нечто неприятное, но тут он появился. Вышел из-за пирамиды и направился прямиком ко мне, по-прежнему беспечно размахивая Жезлом.

– Какие-нибудь новости? – поинтересовался я.

– Не-а, – ответил он. – Ни одной живой души, все как вымерло.

Я встал, потянулся и сказал:

– Скоро начнется потеха.

Ник почесал Жезлом затылок и спросил:

– А этот Ключ, о котором ты говорил, что он конкретно делает?

У меня что-то оборвалось внутри.

Я опрометью бросился к пирамиде. Николай недоуменно смотрел мне вслед.

Какой же я осел! Это же надо, забыл установить Ключ! Бежать по лестнице на человеческих ногах некогда, я быстро нарастил еще пару рук и перенес центр тяжести. Взлетая по ступеням наверх, я слышал, как за моей спиной охнул Ник. Тут я вспомнил, что еще никогда не трансформировался в его присутствии. Как бы у него инфаркта не случилось. Но мне сейчас некогда рассуждать о том, как моя трансформация скажется на его здоровье.

Три-четыре прыжка – и я наверху, кидаюсь в надстройку, подбегаю к стене. Лихорадочно ищу изумруды-артефакты. Испытываю несколько весьма неприятных мгновений, когда кажется, что камней на месте нет. Но вот два круглых изумруда падают мне в ладонь, и я вставляю их в глазницы барельефа.

Ну и ну! Давненько я так не бегал. Дверь открылась, и я попал в маленькое темное помещение, посреди которого светился Постамент. Над ним парил красивейший камень изумрудного цвета. Ключ. Я протянул к нему руку и почувствовал потоки просыпающейся энергии. Что ж, теперь Ключ на моей стороне. Слава богу, успел. Но какой болван! Чуть сам же все не загубил. Начни Белые Прорыв чуть раньше...

Я вернулся к человеческому облику и вышел из надстройки. Ник стоял на прежнем месте, разинув рот. Немудрено. Я никогда не говорил ему о своей природе и не рассказывал о предыдущих жизнях. Он считал меня обычным человеком. Поначалу подобные признания казались мне ненужными, а впоследствии, узнав Колю лучше, я решил, что они вообще только навредят. Да и какая разница, кто я на самом деле? Если чувствую себя человеком, значит, человек и есть.

Я быстро спустился вниз и бодренькой походкой направился к Николаю, который буравил меня глазами. Остановившись рядом, я смущенно отвел глаза.

– Кто ты такой? – спросил наконец Ник.

– Ты же знаешь, – ответил я, – Анатолий Кульков.

– Нет, кто ты на самом деле? Ты только что превращался в... в... нечто с четырьмя руками и приземистое.

– Это одна из моих способностей. Я умею выращивать всякие там руки, ноги – как можно беспечнее ответил я, хотя испытывал чувство стыда.

– Не вешай мне лапшу на уши! – внезапно крикнул Николай. – Кто ты на самом деле?

Что ж, теперь он не отстанет. Делать нечего, придется говорить правду. Я решил, что шоковая терапия ему не повредит, а, наоборот, приведет в чувство.

– Я – бог, – ответил я. – Уже несколько тысячелетий я живу в этом мире, охраняя его от Белых. Я знаю историю человечества с ее зарождения и до сегодняшнего дня. Я знал многих людей, вошедших в историю, некоторыми из них был я сам. Ты считал меня простым черным магом, Ферзем. Да, но при этом я – не человек. Я предпоследний из народа, называвшего себя атлантами...

– Предпоследний? – тупо спросил Коля.

– Есть еще один, – я вздохнул. – Когда-то очень давно он по собственной воле вышел из Игры, оставив Доску мне на попечение. До поры до времени. Поэтому из действующих Фигур на Земле только ты и я.

Ник глазел на меня, как на темное произведение искусства – с нескрываемым восхищением и ужасом. Я похлопал его по плечу, и он чуть не упал, дернувшись, будто его ударили током.

И тут...

– Приготовься, – сказал я, чувствуя боль в затылке. – Началось.

Коля мигом собрался. Меня всегда радовала эта его способность мгновенно брать себя в руки. Я повернулся к алтарю, чувствуя, как земля задрожала мелкой дрожью. Ощущал я и колебание энергии в воздухе. Атмосфера начала сгущаться.

– Очерти круг вокруг алтаря, – быстро сказал я своей Пешке.

Он без лишних вопросов бросился вперед. Я же медленно направился к Источнику Прорыва. Невидимый жар энергии обдал мое тело горячей волной. Если все пойдет по стандартной схеме, вскоре из алтаря ударит поток Силы. В результате этого выброса по поляне пройдет взрывная волна, сметающая на пути все незакрепленное или незащищенное.

Надо локализовать взрыв, сделать так, чтобы его последствия как можно меньше сказались на нашем здоровье. Поэтому я и приказал Николаю начертить круг Жезлом. Магическая сила, заключенная в моем артефакте, создаст вокруг алтаря нечто вроде сферы, в которой и начнет бушевать энергия после взрыва. Потом же, когда энергия поутихнет, из алтаря должны появиться все фигуры противника. Круг сдержит и их.

Ферзь и Король, по идее, должны появиться откуда-то еще – но только не из алтаря. Белые не любят эффектных появлений, они предпочитают эффективные. В этом они похожи на нас, Черных. Правда, иногда мы себе позволяем всякие шалости с клубами дыма и огня, но это случалось крайне редко и, в основном, по молодости.

Я активировал Ключ, манипулируя послушными потоками силы. Всю поляну окружила непроницаемая для Фигур противника зеленая энергетическая стена. Клетка «закрыта». Теперь Белые не смогут выйти в мир, пока я жив. Когда битва завершится нашей победой, я Клетку, конечно, «открою». Но не раньше.

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, потер руки. Вроде бы пока все в порядке. Сил много, драться готов. Коля уже очертил круг, и я видел прозрачную сферу, оградившую алтарь непроницаемыми стенами. Осталось только ждать взрыва.

Земля задрожала сильнее. Николай сосредоточился на защите круга, я же пока просто наблюдал. Алтарь засветился бледным светом, значит, скоро произойдет взрыв. Надо подстраховать моего помощника. Я закрыл глаза и потянулся к кругу. Ага, энергия защиты пока идеальна, главное, чтобы она такой оставалась как можно дольше. Ник почувствовал мою поддержку и улыбнулся.

Как я ни готовился к этому моменту, взрыв раздался неожиданно. Яркая вспышка на секунду ослепила меня, и через секунду в сфере заполыхал всеми цветами радуги энергетический ад. Сила рвалась наружу, защита начала давать первые трещины, Коля чувствовал это и быстро латал намечавшиеся пробоины.

Он прекрасно справляется, поэтому моя помощь ему не нужна. Я отстранился от защитного круга и стал смотреть на фантастическое зрелище. Энергия бушевала подобно голодному зверю, который почувствовал пищу. Пищей в данный момент должны были стать мы, но защитный круг надежно оградил нас от взрыва, и буйство энергии в полусфере утихало.

Внезапно я обратил внимание на вспышки, засверкавшие на вершинах пирамид. Это что-то новенькое. Так...

С вершин пирамид ринулись вниз по лестницам Белые Фигуры.

Да, настало время импровизаций. Как всегда в минуты опасности, мозг мой заработал, словно компьютер. Я ошибся – Фигуры повалили не из круга. Чем это грозило нам? Ясное дело – смертью.

Надо что-то предпринимать, и быстро. Коля все еще удерживал защитную сферу, не видя, что творится у него за спиной. Я одним прыжком покрыл расстояние, разделяющее нас, и толкнул его внутрь круга. Потеряв равновесие, Ник полетел головой вперед к алтарю. В таком состоянии он не мог удержать концентрацию защиты, поэтому остатки энергии прорвали круг. Я, разумеется, обезопасил и себя, и Николая защитными «коконами», ведь потоки энергии, даже ослабевшие, могли серьезно нам повредить. И я искренне надеялся, что они повредят Фигурам, мчавшимся к нам с пирамид.

Коля вскочил на ноги и вновь очертил круг. На этот раз мы оказались внутри него, на время в относительной безопасности. Вырвавшаяся из сферы энергия волной прошла по поляне.

Попавшиеся ей на пути Пешки, самые слабые из Фигур, погибли в мгновение ока – их обуглившиеся тела рухнули на ступени пирамид. Что поделать, в Игре шанс Пешки стать Ферзем практически равен нулю. К сожалению, поджарившихся оказалось слишком мало – большинство Фигур еще спускались по лестницам и смогли избежать смерти. Они вскоре достигли земли и ринулись к нашему кругу.

Но не все. Часть Фигур – я заметил двух Коней и одну Туру – бросились прочь с поляны. Их бегство с поляны означало бы начало конца – достаточно двух Белых Фигур, чтобы этот мир неузнаваемо изменился. А этого я допустить не мог, поэтому заранее и «закрыл» Клетку. Видимо, попытавшиеся сбежать Фигуры – самые неопытные из атакующих, плохо знают Правила Игры.

Что же ты, Белый Игрок? Неужели решил взять нас не качеством, а количеством? Неужели у тебя так много слуг в запасе?

Один из Коней влетел прямо в защитную стену и тут же исчез во вспышке изумрудного пламени. Оставшиеся в живых Конь и Тура вовремя остановились и недоуменно огляделись.

Я криво усмехнулся. Да-да, ребята. Может, еще раз попробуете пролезть в мир? Но Тура и Конь медленно повернулись и двинулись к алтарю. Ну что же вы... А я так надеялся, что вы самостоятельно избавите меня от хлопот.

Я так увлекся, наблюдая за тупыми беглецами, что только сейчас обратил внимание на дикую орду Фигур, которая металась снаружи круга, очерченного Колей, и настойчиво пыталась прорваться внутрь.

Коля пока не выказывал никаких признаков усталости, он невозмутимо заделывал бреши в защите, несмотря на то, что атаковали со всех сторон. Но долго так продолжаться не могло – мой помощник не всесилен. Рано или поздно он начнет уставать, и поэтому мне пора облегчить ему задачу.

Я подошел к Нику и снял с его плеча «АК». Спокойно переставив оружие на автоматический огонь, я передернул затвор и направил ствол на ближайшую Фигуру – Слона, точную копию того, что я уже встречал в лесу. Слон успел только открыть пасть, как пуля калибра 5,45 оторвала ему полголовы. В этом и заключается прелесть защитного круга – в него попасть практически невозможно, из него же можно выйти или вылететь безо всяких проблем – это касалось и пуль.

Я переводил ствол от Фигуры к Фигуре, открывал огонь, и даже защитная броня их не спасала. Пули дробили им головы – если не первая, то уж вторая или третья точно достигала цели. Рожок закончился, я вытащил из-за пояса Коли новый и вновь открыл огонь.

Меня несколько настораживало то, что Фигур не становилось меньше. С вершин пирамид вниз стекались все новые и новые силы Белых. Нажимая на курок, я отрешенно подумал: а хватит ли патронов? Я стрелял в оскаленные белые морды, длинными очередями откидывал от круга наиболее настойчивых и начинал понимать, что тактика Белого Игрока, решившего завалить нас пушечным мясом, вполне может оказаться эффективной.

И тут в моей голове родился вопрос, который должен был озаботить меня намного раньше. Если Фигуры появились вне круга, то где тогда появятся Ферзь и Король?

Стоило об этом подумать, как сзади раздался треск и, повернувшись, я увидел, что из алтаря медленно поднимается фигура в белом. Ферзь, тот самый, с которым я разговаривал вчера. Теперь я мог его разглядеть.

Женщина. Плюну в лицо первому, кто заявит, будто одни Черные способны на подлые поступки. Белые давят на чувство сострадания, решили, что у меня рука не поднимется на представительницу прекрасного пола. Что ж, они меня раскусили. С женщиной я действительно не стал бы драться. Да вот только Белый Ферзь существо бесполое, как и я. Так что для меня не составило никакого труда абстрагироваться от навязанного образа и воспринять Белого Ферзя как Фигуру. Белые меня все-таки недооценивают. Такой дешевый психологический прием просто оскорбляет мое чувство собственного достоинства.

Про себя я все-таки решил воспринимать противника как мужчину. Так проще...

Лицо у Ферзя оказалось бледное, узкое, с тонкими чертами. Белый улыбался. Сомневаюсь, что когда-нибудь видел более мерзкую улыбку. Он уверен в своих силах. О, как он уверен! Дурень.

Неужели он думает, что если заставил Слона кинуться на меня в сельве, если вызвал к жизни дух Анаконды, если проговорил со мной полчаса, неужели он думает, что непобедим?

Коля тоже увидел появившегося внутри круга противника, но его задача – держать защиту. Настала моя очередь активно вступить в игру. Я кинул Нику автомат, он поймал его правой рукой, левой продолжая водить Жезлом из стороны в сторону, скрепляя защиту круга. Ну что ж, вот момент, которого я так ждал.

Сконцентрировав в себе силу, я ударил. Ферзь вскинул руку, в которой появился сияющий щит, отбивший мой выпад. Я атаковал снова, теперь используя не прямой удар, а финт. Скрутившаяся энергия поднырнула под щит Белого Ферзя и поразила его в солнечное сплетение. Ферзь отлетел от алтаря и упал на землю.

Я уже видел, как рядом с алтарем медленно проецируется фигура Короля. Отлично. Мне нужно всего лишь выбить Ферзя за пределы нашей защитной сферы и заняться Королем. Если мне это удастся, все окажется намного легче, чем я ожидал.

Белый Ферзь натужно хрипел, приходя в себя после моего удара. Он взглянул мне в глаза, и я разглядел в них лишь мир и счастье, которые вчера он сулил людям, другими словами – ничего хорошего. Ферзь внезапно выбросил вперед руку, и я увидел, как струя энергии поразила Колю, продолжавшего сдерживать нападавших. Удар пришелся в ключицу, чуть выше сердца. Ника отбросило к алтарю, словно пушинку. Концентрация его на миг пропала, защита прервалась всего на секунду, но этого оказалось достаточно. Четырнадцатирукая Тура ступила в круг, рядом с ней пригибался к траве Слон.

Дело плохо, решил я и, взревев, очертил рукой смертоносный круг. Вошедших в круг Фигур отбросило в сторону, и это дало Николаю небольшую передышку. Но, спасая своего помощника, я отвлекся от Белого Ферзя.

Я почувствовал, как в мою шею сзади вцепились его пальцы. Выброс энергии из места захвата отбросил его руку прочь, но в спину мне ударила Сила противника. Я полетел вперед, успев лишь выставить руки, чтобы смягчить удар о землю. Начав трансформацию, я стал принимать вид демона с Доски Клауги. Эти твари чертовски выносливы и, казалось, состоят только из когтей, клыков и брони.

Белые особо не практикуют трансформацию, поэтому, скорее всего, сейчас мне будет противостоять лишь человеческое тело, никак не защищенное против моих орудий убийств. Не теряя времени, я ринулся в атаку. На мгновение я заметил страх, промелькнувший в глазах Белого Ферзя, и ощутил ни с чем не сравнимое удовлетворение. Ну что, теперь уверен в своих силах?

Удар моей третьей лапы он отразил щитом из Силы. Но вторая и четвертая его все-таки достали. Острые, как бритвы, когти полоснули по его животу и груди, белые одежды тут же оросились кровью. Раны не смертельные, но болезненные, и я вновь увидел, как в глазах Ферзя промелькнул страх. Следующий удар я нацелил в горло, и все бы замечательно, но я напрочь забыл о Короле.

Король окончательно материализовался и, увидев, что я вытворяю с его основной Фигурой, явно разозлился. Как я уже говорил, Короли неповоротливы, но обладают колоссальной мощью.

В этот раз я в полной мере испытал ярость Короля на своей шкуре. Удар оказался такой силы, что даже броня демона мне не очень-то помогла. У меня перехватило дыхание, и боль парализовала все органы моего демонического организма. Мой выпад, направленный в горло Белого Ферзя, естественно, сорвался.

Я упал, ослепнув от нестерпимой боли, задыхаясь и рыча. А когда я пришел в себя, Ферзь уже ковылял к Николаю. Зажимая руками кровоточащие раны, он медленно приближался к распростертому на земле человеку и явно собирался сделать из моего помощника отбивную. Король же стоял неподвижно, глядя на происходящее с отсутствующим выражением лица.

Я прислушался к себе. Плохо, но боль немного отпустила, поэтому я, не раздумывая, прыгнул. Ферзь уже поднял руку, намереваясь убить Николая, когда я настиг его и одним мощным ударом оторвал ему голову.

Разбрызгивая темную кровь, она вылетела за пределы круга и угодила в Коня, стучащего огромными кулаками в защитную стену. Тело Белого Ферзя сделало еще пару шагов, прежде чем рухнуть на землю, как подкошенное.

Но праздновать победу было рано. Почувствовав затылком угрозу, я, не оборачиваясь, прыгнул в сторону. Сила, направленная в меня, угодила все в того же несчастного Коня, который отлетел метров на пятнадцать назад. А я наконец повернулся к Королю лицом (а точнее – мордой) и оскалился, продемонстрировав завидную коллекцию коренных зубов и резцов. Король вновь начал поднимать руку. Я ушел в сторону, думая, что он направит удар мне в голову.

И снова ошибся. События замелькали быстро, как в калейдоскопе.

Король мгновенно отводит руку в сторону, и поток Силы устремляется к Коле. Я кричу, но уже поздно. «Кокон», охранявший Колю от враждебной энергии, не помогает и лопается. Удар отбрасывает моего помощника за круг, и на него тут же нападают Фигуры. У Коли нет шансов – после удара Короля он вряд ли смог бы пошевелить и пальцем, что уж говорить об отражении атаки сразу нескольких Фигур.

Ярость застилает мои глаза. Рыча, кидаюсь к Королю, подныриваю под вытянутую ко мне руку, и вонзаю все четыре лапы в податливое человеческое тело. Король мычит от боли.

Чувствую, как сзади меня рвут когтями Белые Фигуры, прорвавшиеся в круг, мне больно, но я не отпускаю Короля, раздирая его тело. Мне уже наплевать, что со мной станет. Я должен уничтожить Короля. Ликвидировать Прорыв.

– Умри, – прошипел я, вырывая из его тела внутренности.

Третья лапа нащупала бьющееся сердце, пальцы обхватили скользкий кусок плоти и рванули его из груди. Король шумно выдыхает и падает. Его все еще трепещущее сердце вздрагивает в моем кулаке.

Только сейчас я осознал, что умираю.

Оглянувшись, вижу пять Фигур, изуродовавших половину моего тела. Отбиваться уже нет сил. Поэтому я собираю остатки воли, тянусь к Ключу и, ощутив контакт, «закрываю» Клетку...

* * *

Я подполз к Коле. Он еще дышал, но был без сознания, и, посмотрев на его раны, я понял, что мы с ним никогда не полетим в Игуасу. Я вновь принял человеческий облик и теперь смог трезво оценить урон, нанесенный моему организму. Способности к регенерации уже не помогут. Можно сказать, что нижней части тела у меня не осталось – Фигуры, перед тем как убраться обратно в свое измерение, поработали на славу.

Я лег рядом с Ником и сказал:

– Из тебя вышел бы отличный маг. Может, когда-нибудь ты стал бы одной из основных Фигур, может быть, даже Турой. Ты только что спас Землю. Немногие могут похвастаться подобным. Газетчики, окажись они сегодня здесь, долго восхваляли бы твой подвиг. А мы бы с тобой полетели в Рио. Жалко, что этому не суждено сбыться. Мулатки будут скучать.

Николай открыл глаза и с трудом повернул ко мне голову.

– Толя, помолчи ради бога, дай умереть спокойно.

Я чувствовал, как жизнь вытекает из моего тела, и все равно рассмеялся.

– Не волнуйся, это всего лишь смерть. Если верить индусам, тебе, в отличие от меня, повезло. А вот я уже никогда не увижу этого измерения.

Я смотрел на темное небо, на котором зажигались звезды, и с тоской думал, что буду скучать по Земле. Коля вдруг задышал часто-часто и выгнулся дугой. Он не хотел умирать, он хотел жить. Но я не мог помочь ему. Я должен помочь другому.

Коля затих.

– Прощай, приятель, – прошептал я.

Звезды начали гаснуть, и я понял, что это конец. Поэтому я сосредоточился, чтобы послать все свои знания и весь свой опыт тому, кто должен меня заменить.

* * *

Все-таки судьба – такая смешная штука! Смешная, вздорная и глупая. Я никогда не думал, что после всего, что сделал для Доски Атл, которую люди именуют Землей, меня просто сунут в «Ящик». «Ящиком», или «Коробкой», у нас называют ничейное измерение, которое не интересует противника, поскольку по Правилам Игры не является стратегически интересной целью. Нападение на «Ящик» – табу.

У Белых «Ящик» является базой для подготовки новых Фигур, у Черных в нем живут отыгравшие Фигуры, которым ничего в ближайшем будущем не светит или которые просто ждут переброски на другую Доску. Одной из таких Фигур стал и я.

Сижу на веранде, в этом проклятом домишке, повисшем на краю бездны, пью кофе, смотрю на проплывающие мимо оранжевые облака и чувствую себя последним идиотом. Вы же знаете, как это – сидеть и ждать. Ферзи ненавидят ожидание, и я – не исключение.

Новое тело, которое мне выделили, в общем, недурно. Конечно, за время своего пребывания на Земле я привык к человеческому телу, поэтому сейчас испытывал некоторый дискомфорт. Несмотря на все минусы человеческой природы, руки, например, мне нравятся гораздо больше, чем щупальца, которые мне выделили на этот раз. С другой стороны, хорошо, что выделили хоть что-то – уже радует.

Впрочем, этим мои хозяева не ограничились. Учитывая все мои прежние заслуги, мне предложили стать Королем, но я отказался. В душе я всегда презирал Королей за их неповоротливость. Да, они мудрые и сильные, но они не воины, а мне больше нравится сражаться, чем руководить. Так что я попросил оставить меня Ферзем. К черту карьеру!

Кроме того, мне предлагали стать Ферзем на одной из новых Досок, защищать ее от Белых. Но я тоже отказался. Так что пока оставалось только ждать. Что я и делал.

Меня мучило воспоминание о смерти Николая. Я ведь мог ему помочь, сохранить его жизнь. Вместо этого я скопил силы, чтобы информировать своего преемника обо всем, что я знал и умел. Последний из атлантов пробудился, мгновенно стал Ферзем и останется им, пока его не убьют.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Перевод Самуила Маршака.

2

Перевод Ивана Тхоржевского.

3

Терра фирма, варзеа, игапо – низкие берега, обрамляющие русло Амазонки и спускающиеся к реке тремя широкими ступенями: верхняя ступень – терра фирма – незатопляемый берег, образованный коренным склоном долины, ниже которого простирается пойма; средняя ступень – варзеа – часть поймы, затопляемая при больших разливах реки; нижняя ступень – игапо – болото, покрывается водой при обычных разливах воды. (Здесь и далее – прим. авт.)

4

Корпус пистолета «Glock» сделан из пластика.

5

Каапиринья – популярный бразильский алкогольный коктейль: тростниковая водка, сахар, лайм и лед.