книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Евгений Малинин

Бросок в безумие

ПРЕАМБУЛА

На самом краю исследованного Землей космического пространства, в системе двойной звезды Кастор, альфа Близнецов, на единственной пригодной к жизни планете, названной людьми Гвендлана и ставшей местом изоляции мутантов, вспыхнул

МЯТЕЖ

Мятежникам непонятным образом удалось вывести из строя два дежуривших у планеты звездолета и объявить свою планету независимой от Земли. На подавление мятежа Высшим Советом Земного Содружества – правительством возглавляемой Землей межзвездной конфедерации – была направлена Двенадцатая эскадра Звездного патруля, усиленная элитным звездолетом, линкором класса «ноль» «Одиссей».

Две попытки высадить на Гвендлану части Звездного десанта и подавить мятеж окончились полным провалом – десантники понесли серьезные потери. Однако Игорю Вихрову, третьему ассистенту командира линкора, руководившему отрядом, посланным с «Одиссея», удалось обнаружить нечто вроде детского сада для детей, одаренных неординарными способностями, и даже поднять с планеты… мальчика, называвшего себя «потенциальный полный супер». При этом мальчик сказал Вихрову, что именно с ним обязательно встретится один из руководителей мятежа, профессор Отто Капп.

Эта встреча произошла после того, как Двенадцатая эскадра орбитальным оружием уничтожила все живое на Гвендлане, выполнив таким образом приказ, отданный председателем Высшего Совета Земного Содружества. Отто Капп рассказал Игорю, что на самом деле представляла собой Гвендлана и почему ее жители подняли этот обреченный на неудачу мятеж.

«Одиссей» готовился к возвращению, однако старт его был произведен по команде с Земли, переданной непосредственно в Главный компьютер корабля. Куда и зачем направляется линкор, не знал никто, даже командир корабля, и никто, кроме Игоря Вихрова, не догадывался, что начинающийся полет звездолета это —

БРОСОК В БЕЗУМИЕ

ПРОЛОГ

…Он стоял голый по пояс в небольшой туалетной нише своей каютки и пристально рассматривал в настенном зеркале собственное изображение. Ему надо было вспомнить, очень хорошо вспомнить то, как он должен выглядеть, но из глубины полированной полиольстали на него смотрело совершенно чужое лицо.

Или это было все-таки его лицо?.. Нет, этого не могло быть!.. А если он просто не знает, как именно должен выглядеть?.. Смешно!.. Лица матери, Леночки, Старика, капитана Бабичева, десятков, сотен совершенно чужих людей, имена которых он и вспоминал-то с трудом, отчетливо фиксировались его памятью, а своего собственного лица он не помнил!!!

«Может быть, это вообще свойство человеческой памяти – нести в себе не свое настоящее лицо, а некий, созданный мозгом, воображаемый образ, зачастую не имеющий ничего общего с действительностью!..»

Было непонятно – его это мысль или ее подсказал кто-то со стороны?..

И он снова вглядывался в полированный металлопластик, стараясь пробудить в памяти точно такое отображение хотя бы полугодовой давности.

«Я же отчетливо помню, что глаза у меня были зеленовато-карие, а сейчас…»

Глаза тут же послушно потеряли свой вызывающий ярко-бирюзовый цвет и неторопливо перетекли в зеленовато-желтый. Одновременно нос чуть вытянулся и сгорбился, опустив истончившийся кончик чуть ли не к самым губам… полным, ярко-красным губам, совершенно не гармонировавшим с остальными частями лица…

Он поднял ладони и прикрыл ими свое текучее, меняющееся, никак не желающее приобретать свой привычный облик лицо…

«Мне еще повезло, я только лицо потерял… Говорят, на палубе десанта уже появились полностью трансформировавшиеся… люди… Люди, совершенно потерявшие человеческий облик!..»

И словно в ответ на его мысли что-то защекотало его грудь. Он отнял ладони от лица и взглянул вниз. Из груди, прямо под правым соском торчала… ладонь. Еще не до конца сформированная, она начиналась запястьем, и пальцы, лишенные ногтей, шевелились, щекоча кожу на груди, словно короткие безглазые змеи…

Он тупо разглядывал эту гладкую, без папиллярных линий ладонь, а потом вдруг сжал ее в кулак. Именно он, сам, своей волей сжал в кулак эту лишнюю, не на месте появившуюся ладонь и вдруг подумал, что она… коротка, что ею неудобно пользоваться… И тут же неожиданно понял, что не помнит, как должна выглядеть грудь нормального человека… мужчины, хотя торчащих, словно протянутых за милостыней ладоней с шевелящимися пальцами без ногтей на ней точно не должно было быть!!!

Или… должно?!

Он крепко зажмурил глаза и, сжав руками виски, поднял лицо к потолку.

«Я – человек, homo sapiens, мужчина, мне двадцать девять лет, я – третий ассистент командира корабля, я – звездолетчик!!!»

Все эти слова казались ему пустыми, ничего не значащими звуками, а в его мозгу весомо, значимо звенела фраза, сказанная давным-давно еще в той, прошлой, нормальной, человеческой жизни маленьким голоногим мальчуганом, маленьким изгоем с мертвой планеты Гвендлана:

«Вот из тебя получился бы настоящий супер!»

А он не хотел быть супером! Не хотел! Не хотел!!!

Он резко опустил голову и со всего размаха ткнулся лбом в холодную, отполированную до зеркального блеска полиольсталь, а из горла сам собой вырвался дикий, звериный рык. Его сознание снова погружалось в воспоминания… в безумие! В Безумие! В БЕЗУМИЕ!!!

Глава 1

Этот полет «Одиссея» начинался как любой другой полет.

Обратный отсчет корабельного компа, прозвучавший привычно бесстрастно, назначенная сетка стартовых ускорений, обычная предстартовая суета вахтенной команды. И все-таки командир корабля чувствовал какое-то неудобство, словно что-то шло не так, как надо… как должно! Это ощущение не могло быть вызвано тем, что старт «Одиссея» прошел несколько раньше запланированного времени и по команде с Земли – такое, хотя и нечасто, бывало – это всегда имело под собой серьезные причины. Значит, Земля считала необходимым снять свой линкор-«ноль» с орбиты Гвендланы и вывести его из системы Кастора, не афишируя дальнейший маршрут корабля. Они выйдут на заданную орбиту, и из штаба Космофлота поступит приказ о дальнейших действиях и подробная инструкция.

И все-таки нуль-навигатор чувствовал: что-то было не так!

Когда на последних секундах предстартового отсчета в Главный центр управления неожиданно ввалился (другого слова здесь и не подберешь) капитан Вихров и, прохрипев «Капитан!..» замолчал, словно рот ему заткнул толчок включившихся планетарных двигателей, нуль-навигатор с неким даже облегчением подумал: «Вот оно!..» Однако Вихров больше ничего не сказал. Он прошел к своему месту, уселся в кресло, поставил локти на выключенный пульт, чего раньше никогда не делал, и, опустив подбородок на сжатые кулаки, уставился в темное стекло своего неработающего дисплея.

И тут нуль-навигатор не выдержал. Повернувшись к своему первому ассистенту, флаг-навигатору Эдельману, он негромко произнес:

– Артур Исаевич, ситуация штатная, я думаю, вы и без меня справитесь… Мне необходимо покинуть центр управления на несколько минут…

Не дожидаясь ответа Эдельмана, Старик поднялся со своего кресла и направился к третьему, вспомогательному, как всегда считал Игорь, шлюзу. Проходя мимо Вихрова, он тронул его за плечо:

– Игорь Владимирович, следуйте за мной…

Вихров поднял на командира слегка растерянный, вернее, какой-то обреченный взгляд, но привычка к дисциплине взяла верх – он молча встал и двинулся следом за нуль-навигатором.

Старик нащелкал на панели управления какую-то комбинацию, и шлюз, тихо вздохнув, открылся. Игорь даже не подумал о стартовом ускорении корабля, не компенсировавшемся за пределами центра управления, но оказалось, что командир вывел его не в один из вестибюлей корабельной палубы, а в небольшой тамбур. Здесь Старик открыл неприметный люк, и они оказались в довольно узком, коротком коридоре, оканчивавшемся антигравитационной шахтой. Перегрузки, связанные с ускорением корабля, здесь совершенно не чувствовались, и Вихров понял, что и коридор, и шахта имеют автономные компенсационные антигравы. Шахта тоже была узкой, рассчитанной на одного человека. Поднявшись на три яруса, они остановились на небольшой площадке. Нуль-навигатор снова набрал на небольшой панели короткий код, люк с тихим шипением распахнулся внутрь, и, перешагнув порог, Игорь понял, что оказался в личных апартаментах командира.

«Так вот почему Старик всегда бывает первым в центре управления!..» – мелькнула у Вихрова несуразная мысль, и он невольно улыбнулся.

Командир провел его в знакомый кабинет и, усевшись за стол, показал ему на «гостевое» кресло. Подождав, пока Вихров присядет, Старик включил зачем-то настольную лампу и, отвернувшись в сторону, спросил:

– Ну, что случилось?..

Вихров глубоко вздохнул и на выдохе произнес:

– Командир, я знаю, почему на Гвендлане подняли мятеж!

– Именно это знание заставило вас мчаться в Главный центр управления, рискуя попасть под стартовые перегрузки? – совершенно серьезно поинтересовался Старик, чуть прищурив глаз.

Однако Игорь не смутился. Он посмотрел прямо в глаза нуль-навигатору и спокойно заговорил:

– Мы считали, что гвендландцы взбунтовались от отчаяния. Что поводом для мятежа послужил отказ Земли продолжать эксперимент, начатый пятьсот лет назад… Но даже если повод заключался именно в этом, то какова была цель мятежа? Мы почему-то решили, что у этого восстания никакой цели не было – какая, казалось бы, может быть цель у отчаяния?! Хотя мы могли бы догадаться, особенно после общения с мальчишкой, которого я поднял на «Счастливый случай», что Homo Super ничего не делают без цели, что они… весьма рациональные существа!

– То есть вы хотите сказать, что догадались о цели мятежа?.. – переспросил нуль-навигатор, и в его голосе послышалась скрытая смешинка. – Мне кажется, что вам не стоило так спешить, чтобы сообщить о своей догадке. Тем более, какая бы цель ни преследовалась мятежниками, они явно потерпели неудачу! Гвендлана уничтожена Двенадцатой эскадрой, а с ней и все ее обитатели!

– Нет, командир, они добились своей цели! – горько возразил Игорь.

– Вот как?

Старик вопросительно приподнял седую бровь.

– Вы помните, в разговоре со мной профессор Капп сказал, что гвендландцы направили на Землю отчет о ходе эксперимента?

Нуль-навигатор кивнул.

– Так вот, в этом отчете содержалось сообщение о том, что Homo Super можно получить не только на Гвендлане, что с гораздо большей вероятностью обычный человек превратится в полного супера, пройдя определенный маршрут по… Вселенной. Именно на этом маршруте он подвергнется необходимым для преобразования воздействиям. Мятежники просили у Земли звездолет и тысячу добровольцев для такого… путешествия. Им было отказано, и они подняли мятеж в надежде, что на его подавление прибудет необходимый им звездолет… Линкор класса «ноль»!

Глаза командира «Одиссея» сузились, лицо посуровело, а из голоса исчезла насмешка:

– Ты хочешь сказать, что гвендландцы ожидали именно «Одиссея»?

Старик даже не заметил, как перешел на «ты».

– Нет, им подходил любой линкор класса «ноль», а вот корабль другого класса не способен преодолеть намеченный ими маршрут.

– Но за все время нахождения на орбите Гвендланы «Одиссей» не принял с планеты ничего: ни одного жителя, ни одного сообщения, ни одного модулированного сигнала…

– Он принял меня… мой скафандр и запись разговора между мной и Отто Каппом!.. – нарушая субординацию, перебил командира Вихров. И Старик сразу же все понял!

– Значит, ты думаешь, что программу «Звездный лабиринт» в корабельный компьютер «Одиссея» ввели суперы с Гвендланы? И эта программа была запакована в запись вашего разговора?..

Нуль-навигатор мгновение помолчал, словно оценивал собственную догадку, а потом коротко отрезал:

– Полная ерунда!

И тут же, прищурив глаз, посмотрел на Вихрова:

– И как же, господин капитан, вам в голову пришла такая… хитроумная идея?!

– Это не моя идея, – покачал головой Игорь, – все это мне рассказал… Отто Капп… – и, увидев удивление на лице командира, добавил: – Он сам вывел себя на модуль связи моей каюты! Я понял, что этот разговор тоже часть введенной в Главный компьютер программы.

– Давно состоялся этот разговор?! – резко спросил нуль-навигатор, поворачиваясь к стоящему рядом со столом компьютерному блоку.

Вихров бросил быстрый взгляд на наручный хронометр:

– Пятнадцать… Может быть, двадцать минут назад!..

Старик пробежал пальцами по клавиатуре и в то же мгновение на засветившемся экране появилась ярко-желтая надпись «Готов к диалогу».

– Вывести на мой монитор запись разговора капитана Вихрова с Отто Каппом, прошедшего двадцать минут назад! – четко приказал нуль-навигатор.

Ответ появился в ту же секунду:

«По сетям корабля такой разговор не проходил…»

Нуль-навигатор повернулся к Вихрову, а Игорь в растерянности не мог отвести глаз от мерцающей на экране желтой надписи, утверждавшей, что он не в своем уме!

– Что вы на это скажете?.. – задал Старик риторический вопрос.

Но Вихров уже пришел в себя:

– Видимо, полный супер позаботился, чтобы его контакты были… скрыты. В том числе и от Железного Феликса.

– И зачем ему это делать?.. – В голосе нуль-навигатора снова проскользнула насмешка.

Вихров мгновение помолчал, а затем заговорил, как бы размышляя:

– Что бы вы сделали, командир, если бы узнали, что линкор больше вам не подчиняется?.. Что им управляют совершенно посторонние силы, имеющие целью… коренное изменение людей?.. Людей, вверенных вашей опеке?!

Снова последовала секундная пауза, после которой Вихров добавил:

– А что могут предпринять десантники, если узнают, что находятся на неуправляемом корабле и что им предстоит стать… ну… такими же «монстрами», которых они видели на Гвендлане?!

И снова последовала пауза в разговоре, после которой заговорил командир:

– Но тогда зачем Отто Капп связался с тобой?.. Не проще ли было бы дождаться, пока… изменения в людях не станут… необратимыми?..

– Не знаю… – осторожно ответил Вихров, – возможно, это проявление некоей… этической нормы, свойственной полным суперам. Во всяком случае, он сказал, что для них было важным, чтобы кто-то из команды знал всю правду о предстоящем «Одиссею»… пути!

И тут на лице нуль-навигатора снова промелькнула едва заметная улыбка.

– Правду о предстоящем «Одиссею» пути мы узнаем и без вашего Отто Каппа, – уверенно проговорил он и вновь повернулся к компьютерному блоку: – Коротко. Основные задачи, поставленные программой «Звездный лабиринт» перед линкором!

Экран монитора замигал, а затем на нем появилась крупная надпись:

«Программа „Звездный лабиринт“ засекречена».

– Имею первый уровень доступа, – резко проговорил нуль-навигатор, – требую представить затребованную информацию!

Экран снова помигал, словно переваривая услышанное, и надпись несколько изменилась:

«Программа „Звездный лабиринт“ засекречена по нулевому уровню доступа».

Теперь уже нуль-навигатор, изумленно раскрыв глаза, уставился на ярко-желтую надпись, а та, словно радуясь произведенному эффекту, принялась пульсировать, медленно угасая и снова ярко вспыхивая.

– Но… в системе обеспечения секретности Космофлота нет «нулевого» уровня доступа! – неожиданно растерянным тоном проговорил Старик и взглянул на Вихрова, словно ища у него поддержки.

– Может быть, пока мы отсутствовали, такой уровень ввели… – неуверенно предположил тот.

– Если бы его ввели, мне обязательно об этом сообщили бы! – резко ответил нуль-навигатор. – У меня сильное подозрение, что это какой-то сбой в оценочной подпрограмме компьютера, но с этим у нас есть кому разбираться…

В этот момент надпись на экране монитора погасла и вместо нее появилась новая:

«Главный центр управления кораблем вызывает командира!»

Нуль-навигатор резко ткнул пальцем в одну из клавиш пульта управления и вместо надписи на экране появилось лицо флаг-навигатора.

– Что у вас случилось, Артур Исаевич? – немного резче обычного поинтересовался Старик, и по его тону Игорь понял, что тот выбит из привычной бесстрастности.

– Командир, – явно стараясь быть спокойным, проговорил Эдельман, – прошу вас подняться в центр управления. У нас… э-э-э… некоторая странность с… орбитой!

– Сейчас буду! – проговорил нуль-навигатор, поднимаясь из кресла и одновременно выключая компьютерный модуль.

Вихров тут же встал и, опережая возможный приказ командира, попросил:

– Господин нуль-навигатор, разрешите мне находиться в центре!..

Командир пожал плечами и чуть раздраженно ответил:

– Конечно, разрешаю… До своей каюты вы все равно добраться сейчас не сможете!

Они вернулись в Главный центр управления, и Эдельман, недовольно покосившись на Вихрова, которого уже давно считал «командирским любимчиком», немедленно начал докладывать:

– Господин нуль-навигатор, штурманская служба сделала расчет траектории «Одиссея» на основании заданных параметров работы двигателей на разгоне. Получается, что линкор следует к… А4 Кастора! Практически в центр звезды.

Командир направился к своей полосе управления, бросив на ходу:

– Расчет перепроверен?

– Дважды… – Эдельман следовал за нуль-навигатором, – первая перепроверка сделана Главным корабельным компьютером, вторая – автономным штурманским расчетчиком. Обе подтвердили первоначальный вывод.

– Корабельный комп как-нибудь прокомментировал свой перерасчет?

– Нет!.. – удивленно ответил флаг навигатор. – А разве компьютер может выдать незатребованный комментарий?!

Старик, уже усевшийся в свое кресло и сосредоточившийся на работе с базой штурманских данных, вдруг повернулся к своему первому ассистенту и настороженно поинтересовался:

– А вы не потребовали от него комментариев и рекомендаций по выходу из сложившейся ситуации?!

– Я счел необходимым прежде всего доложить о сложившейся ситуации вам! – И понимая, что ответ получился слишком официальным, быстро добавил: – Согласитесь, ситуация далека от… штатной!..

Нуль-навигатор несколько секунд пристально смотрел на своего первого ассистента, а затем молча кивнул и снова повернулся к монитору пульта. Эдельман прошел к своему месту и перевел свою полосу управления в дублирующий режим.

Вихров, стараясь быть незаметным, прошел к своему рабочему месту, но, чуть подумав, пульт включать не стал, а, усевшись в кресло, замер, весь превратившись в слух и зрение, поскольку со своего места прекрасно видел экраны командирской полосы.

А нуль-навигатор уже просмотрел заданные корабельным компьютером параметры разгона звездолета, расчеты, выполненные штурманской службой, и перешел к диалогу с Железным Феликсом. Работая на пульте управления линкором, нуль-навигатор пользовался клавиатурой, но Игорь со своего места прекрасно видел быстро бегущие зеленоватые строчки вопросов и ответов.

«Параметры разгона линкора заданы программой „Звездный лабиринт“?»

«Да».

«Расчеты показывают, что при выполнении заданных параметров линкор окажется в опасной близости от А4 Кастора. Не надо ли внести коррективы в параметры разгона?»

«Я не имею возможности вносить коррективы в программу».

«В программе явная ошибка! Корабль не могли направить прямо на звезду! Эту ошибку необходимо исправить! Если ты не можешь этого сделать, я своей властью отменю выполнение ошибочной программы и возьму управление линкором на себя!»

«Программа „Звездный лабиринт“ введена, как я уже докладывал, под грифом „нулевой допуск“. Если ваш уровень допуска позволяет отметить задействованный гриф, представьте оттиск сетчатки глаза для подтверждения командных полномочий».

Рука нуль-навигатора непроизвольно потянулась к встроенному плазменному идентификатору, но он тут же ее отдернул, вспомнив, что «нулевого уровня доступа» в системе секретности Космофлота нет.

«Кем подписан приказ о введении в действие программы „Звездный лабиринт“ и установлен нулевой уровень доступа?»

«Информация закрыта».

«Откуда и когда получен информационный пакет, содержавший программу „Звездный лабиринт“?»

Последовала секундная пауза, и сердце Вихрова замерло – командир задал очень точный вопрос, который мог мгновенно пролить свет на сложившуюся ситуацию. Он только опасался, что и на этот вопрос ответ будет «закрыт». Однако по экрану монитора снова побежали зеленые строчки.

«Программа „Звездный лабиринт“ и тринадцать приложений к ней, в числе которых гриф секретности, получена по внутрикорабельной сети из коннект-узла дальней связи в шестнадцать часов корабельного времени вчерашних корабельных суток. На ввод программы и задействованных в ее реализации приложений затрачено шесть часов двадцать три минуты шестнадцать секунд стандартного времени. Ввод программы в действие произведен согласно установленному программой времени».

Ответ был исчерпывающе полным!

Пальцы нуль-навигатора быстро забегали по клавиатуре.

«Дежурный коннект-узла дальней связи вызывается Главным центром управления».

В следующее мгновение диалоговое окно исчезло с экрана монитора и вместо него появилось лицо офицера связиста.

– Дежурный по коннект-узлу дальней связи капитан Дроздов слушает.

Старик повернул к себе встроенный в пульт управления микрофон общей корабельной связи и, переключившись на коннект-узел, негромко спросил:

– Капитан, посмотрите, вчера около шестнадцати часов ваш узел принимал какое-либо сообщение?

Офицер повернулся в сторону и начал изучать что-то лежащее вне зоны объектива устройства связи. Через несколько секунд он снова посмотрел прямо в объектив и доложил:

– Вчера в шестнадцать часов корабельного времени с Земли принят свернутый информационный пакет, закодированный на Главный компьютер корабля. Пакет отправлен в соответствии с заданным кодом, получение учтено, сообщение о полученном с Земли информационном блоке направлено командиру корабля и флаг-навигатору.

Нуль-навигатор отключил связь с коннект-узлом и бросил быстрый взгляд в сторону Вихрова, но тут же его лицо помрачнело, и он повернулся в сторону своего первого ассистента:

– Артур Исаевич, вы вчера получали сообщение из коннект-узла дальней связи о послании с Земли?..

Эдельман озадаченно покачал головой:

– Не припомню…

Нуль-навигатор повернулся к пульту, и Вихров услышал едва различимое:

– Вот и я «не припомню»…

Старик поднял руки над клавиатурой, словно собираясь задать новый вопрос Главному компьютеру линкора, но передумал и повернулся к главному штурману корабля:

– Юрий Владимирович, сообщите мне время полета до А4 и… Давайте-ка еще раз посмотрим ваши расчеты…

Штурман кивнул, не вставая из-за своей консоли, и склонился над клавиатурой, однако нуль-навигатор отвлек его:

– Нет, Юрий Владимирович, подойдите со своими данными ко мне!..

Штурман удивленно посмотрел на командира, а затем молча поднялся со своего места и направился к командирской полосе навигаторского пульта управления.

Когда он, присев рядом с креслом нуль-навигатора на выдвижной стул и положив свой персональный вычислитель на командирскую панель, взглянул на Старика, тот вдруг задал неожиданный вопрос:

– Почему вы решили провести проверку разгонной орбиты линкора?

Штурман пожал плечами и смущенно улыбнулся:

– Да от нечего делать… Параметры разгона введены Главным компьютером, так что штурманской работы до первого гиперпрыжка не предвиделось, я и взялся посчитать заданную компьютером траекторию разгона… И тут у меня получилось!..

Штурман еще раз пожал плечами, словно это он был виноват в столь странном выборе траектории выхода к месту гиперперехода.

– Ну что ж, давайте еще раз посмотрим ваши расчеты… – проговорил нуль-навигатор, склоняясь над вычислителем штурмана. Тот немедленно начал давать пояснения, стараясь говорить потише:

– Величины, последовательность и время разгонных ускорений мне выдал Главный компьютер. Переменные коэффициенты, учитывающие влияние масс космических тел этой звездной системы, рассчитаны мной еще на орбите Гвендланы – довольно простые диффуравнения. Рассматриваем пять равновесных уравнений для всех значений заданных ускорений и в результате получаем, что «Одиссей» отключает планетарные двигатели через тридцать восемь часов разгона всего лишь в тридцати двух миллионах километров от короны А4 Кастора…

– Тридцать восемь часов… – задумчиво проговорил Старик и тут же указал на какое-то место в расчетах. – Почему вы не учитываете влияние А4 на последних двух отрезках разгона?!

– Дело в том, что после третьего этапа разгона, на ускорении двенадцать и шесть десятых g, траектория движения линкора приобретает такой вид, что А4 уже не может отклонить корабль. «Одиссей» будет идти практически прямо на звезду, так что она будет лишь увеличивать скорость корабля…

– Но тогда какой смысл в разгонных отрезках на ускорениях пятнадцать и семь g?! – удивился нуль-навигатор.

– А какой смысл во всей этой разгонной траектории?.. – в свою очередь, спросил штурман. – И что самое удивительное, планетарные двигатели отключаются, когда линкор наберет всего лишь семь десятых скорости, необходимой для гиперперехода!..

– То есть получается, что уйти в гиперпространство мы тоже не сможем!

После этой реплики командира Вихров едва не съехал со своего кресла! Еще никогда ни один корабль Земли даже не пытался осуществить гиперпереход вблизи крупных звездных масс! Более того, математическая модель такого перехода не была пока еще разработана, поскольку влияние звездной массы на тончайшие взаимосвязи обычного пространства и гиперпространства до конца не было понято! И тем не менее Старик, похоже, был готов попробовать осуществить такой переход, если, конечно, не будет найдено другого выхода… Не найдено в течение ближайших… тридцати—тридцати двух часов!

Между тем командир линкора отпустил штурмана и снова вызвал коннект-узел дальней связи. Когда на экране монитора появилось лицо капитана Дроздова, нуль-навигатор самым спокойным тоном приказал:

– Немедленно направьте на Землю запрос следующего содержания: «Прошу допуск к введенной в Главный компьютер корабля программе „Звездный лабиринт“. Указанная программа имеет сбой, который грозит линкору серьезными повреждениями!»

Затем, секунду помолчав, он безразличным голосом поинтересовался:

– Когда можно ожидать ответ с Земли?..

– Если Земля направит ответ сразу же после получения запроса, то часов через четырнадцать.

Командир отключил связь с коннект-узлом и несколько секунд сидел неподвижно, закрыв глаза. Затем он снова повернулся к панели управления и вызвал службу электронного обеспечения.

С экрана на командира линкора глянуло слегка удивленное лицо Виктора Сергеевича Борцова, руководителя службы, к которой нуль-навигатор обращался крайне редко, чем эта служба весьма гордилась. Старик довольно долго молчал, а затем заговорил негромко и медленно, словно обдумывая каждое слово:

– Виктор Сергеевич, у меня к вам несколько неожиданное и весьма серьезное дело… Вы знаете, что «Одиссей» стартовал по приказу с Земли. Программа полета, как объявил Главный компьютер, засекречена по нулевому уровню допуска. Но, похоже, при передаче в нее вкралась какая-то ошибка, во всяком случае, ее выполнение может привести к серьезным неприятностям для линкора. Вам надо будет попробовать, очень аккуратно попробовать… снять… или хотя бы понизить уровень секретности, чтобы с программой можно было работать…

Нуль-навигатор умолк, и тут же заговорил Борцов:

– Но, командир, вы же знаете, нам категорически запрещено… э-э-э… соваться в Главный компьютер… И кроме того, нулевая степень секретности!.. Это наверняка очень сложная защита, нарушение которой ведет к потере большого объема данных… Наше вмешательство может попросту и развалить программу, и серьезно повредить операционную систему Железного Феликса, а тогда!..

– И все-таки вы попробуйте… – мягко перебил его нуль-навигатор. – Это приказ! И постарайтесь уложиться в сутки, максимум в тридцать часов!

Для ушей Вихрова этот приказ прозвучал странно, но еще более странно прозвучал ответ Борцова:

– Я… постараюсь, командир.

Старик отключил связь со службой электронного обеспечения и снова повернулся к панели управления. Однако никаких новых вопросов Железному Феликсу он задавать не стал. Вместо этого нуль-навигатор как-то неуверенно протянул руку к гибкому поводку микрофона, чуть подумав, повернул его к себе, а затем быстрым движением пальцев отключил общекорабельную связь.

– Господа офицеры, – прозвучал в Главном центре управления негромкий, чуть глуховатый голос командира, – информация о разгонной траектории линкора-ноль «Одиссей» закрыта мной по первому уровню доступа. Всем, владеющим этой информацией, запрещается ее разглашение в любой форме. Кроме того, всем, владеющим этой информацией на ближайшие сорок часов, запрещается пользование коннект-узлом дальней связи.

Его рука быстро пробежала по клавиатуре панели управления, и на экране появился текст только что произнесенного приказа. Нуль-навигатор приложил идентификатор к правому глазу, и под текстом приказа появилась его затейливая подпись. Вернув идентификатор в предназначенное для него гнездо, Старик чуть наклонился к панели и проговорил:

– Ознакомить под роспись всех присутствующих в Главном центре управления!

Вихров бросил быстрый взгляд на свой выключенный монитор и быстро приложил ладонь к сенсору, включающему его полосу управления. Экран монитора засветился привычным зеленоватым свечением и на нем проступил текст приказа нуль-навигатора. Поверх этого текста мерцала ярко-оранжевая надпись: «Прошу подтвердить ознакомление!»

Игорь протянул руку к своему идентификатору, и в этот момент раздался странно высокий голос Эдельмана:

– Господин нуль-навигатор, я не согласен с вашим решением!

Старик поднял удивленный взгляд на своего первого ассистента, и тот, выпрямившись по стойке «смирно» рядом со своей полосой управления, заговорил торопливо, сбиваясь, глотая окончания слов:

– Через тридцать восемь часов наш корабль упадет на звезду… Мы все погибнем… А вы лишаете нас возможности послать родным последнюю весточку, попрощаться с Землей… Вы лишаете почти две тысячи человек достойно подготовиться к смерти… Какие могут быть секреты, запреты, приказы, когда всего в сутках впереди всех нас ждет гибель!.. Как можно быть столь бесчеловечным перед лицом неминуемой смерти?!

На лице нуль-навигатора промелькнуло некое подобие улыбки, а голос его прозвучал чуть устало:

– Артур Исаевич, поступая на службу в Космофлот, вы должны были понимать, что можете погибнуть в любом полете. Или вы рассчитывали, что Пространство никогда не достанет вас за обшивкой звездолета?.. Если этот так, то вы ошибались – «лицо неминуемой смерти» за плечом каждого космолетчика… и за вашим тоже!..

– Это совсем не та смерть, к которой мы все готовы! – сорвавшимся фальцетом воскликнул флаг-навигатор «Одиссея». – Да, мы всегда готовы к гибели, но не такой бесславной, какая предстоит нам! Вы думаете, хоть кто-то поверит, что линкор сгорел в звездном огне по приказу с Земли, что мы погибли по прихоти руководства Земного Содружества, преследующего неизвестную и непонятную нам цель?! Нет, все, всё человечество решит, что причина гибели «Одиссея» в грубой, чудовищной ошибке, допущенной экипажем! Нас! Вы понимаете, нас самих обвинят в нашей собственной гибели и гибели полутора тысяч десантников!!! Мы должны снять с себя это обвинение! Мы должны…

– Прекратите истерику! – резко оборвал его Старик, вставая со своего места. Его голос вдруг обрел прежние стальные нотки. – И хватит твердить о неминуемой смерти! В нашем распоряжении еще тридцать восемь часов и масса возможностей изменить траекторию разгона! И вы, господин Эдельман, как флаг-навигатор должны это хорошо понимать! Или страх совсем помутил ваш разум?! В таком случае мне придется отстранить вас от несения вахты и изолировать в госпитальной палате!

На секунду флаг-навигатор застыл с открытым ртом и выпученными, остекленевшими глазами, а затем, словно утратив все душевные и физические силы, вяло опустился в свое кресло.

Старик обвел взглядом Главный центр управления и громко спросил:

– Еще кто-то хочет подготовиться к смерти?!

И после секундной паузы, наполненной звенящей тишиной, добавил:

– В таком случае, господа офицеры, вернемся к выполнению своих обязанностей!

Снова усевшись перед панелью управления, Старик резким движением повернул к себе поводок микрофона и, включив общекорабельную связь, заговорил обычным, спокойным, чуть глуховатым голосом:

– Внимание всем членам экипажа. В связи с заданной кораблю необычной разгонной траекторией время вахт изменяется. В промежутке между первой и второй фазой ускорения на дежурство заступает вторая вахта. В промежутке между второй и третьей фазами ускорения заступает третья вахта. Третьего ассистента командира, капитана Вихрова, в третьей вахте замещает четвертый ассистент, младший лейтенант Ежов. Между третьей и четвертой фазой ускорения заступает первая вахта. Капитан Вихров включается в состав первой вахты. Первая вахта несет дежурство до конца разгона и осуществляет первый гиперпрыжок.

Отключив общую связь, Старик задумчиво побарабанил пальцами по панели управления и пробормотал себе под нос:

– Вот так…

Затем он поднялся со своего места и шагнул в сторону третьего шлюза, однако вдруг остановился и, повернувшись в сторону своего первого ассистента, проговорил:

– Артур Исаевич, проводите-ка меня…

При этом нуль-навигатор сделал приглашающий жест в сторону выхода из центра управления и добавил, не глядя на Вихрова:

– Игорь Владимирович, подмените флаг-навигатора, раз уж вы все равно здесь…

Эдельман неуверенно поднялся со своего места и оглядел центр управления словно бы в поисках сочувствия, но все офицеры вахты старательно избегали его взгляда. Флаг-навигатор тряхнул головой, как бы подтверждая некую свою мысль, и шагнул следом за командиром, уже открывавшим шлюзовой люк.

Как только командир корабля и его первый ассистент покинули Главный центр управления, Вихров включил свою полосу управления и немедленно вызвал Главный компьютер линкора. На экране возникла обычная девчачья рожица.

«Прошу выдать основные параметры разгонного цикла», – набрал Вихров письменный запрос.

Рожица исчезла и на экране возникла зеленая таблица.

Ускорение 3,2 g время 6 часов 12 минут

Ускорение 0 g время 0 часов 52 минуты

Ускорение 6 g время 8 часов 34 минуты

Ускорение 0 g время 1 час 14 минут

Ускорение 12,6 g время 7 часов 16 минут

Ускорение 0 g время 0 часов 44 минуты

Ускорение 15 g время 8 часов 16 минут

Ускорение 0 g время 1 час 26 минут

Ускорение 7 g время 3 часа 26 минут

Ускорение 0 время 18 минут.

Довольно долго капитан изучал и сопоставлял представленные данные, что-то в них тревожило его, словно некая неуловимая несуразность. Мелькнула досадливая мысль, что первой вахте и ему самому из тридцати восьми часов разгона больше двадцати придется дежурить в центре, но он отогнал ее. И тут ему припомнились слова главного штурмана: «Одиссей» отключает планетарные двигатели через тридцать восемь часов разгона всего лишь в тридцати двух миллионах километров от короны А4 Кастора…»

Вихров положил задрожавшие пальцы на клавиатуру панели управления и, подумав несколько секунд, быстро составил задание для Железного Феликса.

Выведенные на экран монитора данные схлопнулись, а вместо них по экрану побежали короткие строчки заданного расчета. Спустя несколько мгновений расчет был закончен и результат выведен в подмигивающей нижней строке:

«Время полета от момента отключения планетарных двигателей до момента вхождения в корону А4 Кастора 50,04 минуты внутрикорабельного времени».

«А в разгонных данных указано, что последнее нулевое ускорение – полет после окончания разгона длится всего 18 минут! – лихорадочно рассуждал Вихров. – И что же происходит с кораблем после этого?!»

Его пальцы непроизвольно поднялись над клавиатурой, но почти сразу он понял, что не знает, как сформулировать вопрос корабельному компу.

В самом деле корабль разгонялся для выхода в гиперпространство и оказывался в непосредственной близости от звезды. В катастрофической близости от звезды! Скорости для перехода в гиперпространство у него не хватает, но и на звезду он упасть не успевает! Но не может же он просто… исчезнуть?! И как можно спросить у корабельного компьютера, куда девается корабль после окончания разгона?! Или можно?!

И тут новая мысль мелькнула в голове капитана. Его пальцы забегали по клавиатуре, вводя новую задачу.

На этот раз Железный Феликс довольно долго раздумывал над ее выполнением, а может быть, просто сопоставлял вопрос с ограничениями, наложенными на информацию по программе «Звездный лабиринт». Вихров с нетерпением и внутренним беспокойством ожидал дальнейших действий компьютера, и наконец по экрану монитора сверху вниз проползла яркая зеленая полоса, стирая выполненное решение, а вслед за ней, только гораздо медленнее, двинулась еще одна точно такая же полоса. Теперь на экран выводилось графическое изображение орбиты, по которой «Одиссей» разгонялся в системе Кастора.

Когда кривая, обозначающая разгонную орбиту, высветилась полностью, в ее начале вспыхнула яркая искорка, и на экране появились все входящие в систему космические объекты. Четыре звезды засияли ровным зеленоватым свечением, и только убитая людьми планета Гвендлана проступила мрачной, черной точкой на мерцающей поверхности экрана. В левом углу изображения появилась крошечная надпись «Шаг экспонирования – 1 час», и Игорь напрягся, не отрывая глаз от экрана.

В углу экрана между тем появилась еще одна коротенькая надпись «1 час». Искра, мерцавшая в начале кривой, чуть сдвинулась по ней, а четыре зеленые и одна черная точки заметно поменяли свое расположение.

После паузы, длившейся пять секунд, надпись в углу экрана сменилась – «2 часа», и пять точек, за которыми напряженно следил Вихров, снова передвинулись. Спустя еще пять секунд изображение на экране снова изменилось.

С каждым пятисекундным отрезком напряжение молодого офицера возрастало! Когда в углу экрана вспыхнула надпись «25 часов», самая яркая точка – А4 Кастора расположилась практически на продолжении кривой, обозначавшей траекторию «Одиссея», и с каждым «часом» стала приближаться к концу этой кривой, словно бы притягивая яркую искорку, скользящую по ней.

Наконец в углу экрана вспыхнуло «38 часов». Искра, перемещавшаяся по кривой, достигла ее окончания, и ярко-зеленая точка, обозначавшая А4 системы Кастора, почти соприкоснулась, но… Но все-таки между искрой на конце линии и зеленовато мерцавшей точкой виднелся крошечный просвет.

«Что будет с кораблем спустя восемнадцать минут?» – вывел Игорь поверх замершего графика.

Картинка мигнула, и Вихров увидел крошечную красную точку, которой приросла разгонная кривая, еще чуть-чуть приблизив «Одиссея» к А4.

«Что будет с кораблем спустя тридцать минут?» – появился на экране следующий вихровский вопрос.

И тут, словно спохватившись, компьютер выбросил на экран яростно пылающую красным надпись «Информация закрыта по нулевому уровню доступа!»

Игорь шумно выдохнул и, расслабившись, откинулся на спинку кресла, а за его спиной неожиданно раздался спокойный голос нуль-навигатора:

– Весьма интересно!.. Получается, что «Одиссей» все-таки не падает на А4!..

Игорь, мгновенно подобравшись в кресле, пожал плечами:

– Непонятно, куда он вообще девается. Скорости для перехода в гиперпространство явно не хватает, а до А4…

Он не договорил… Хотя и так все было ясно.

Старик протянул руку к клавиатуре и, в свою очередь, задал вопрос корабельному компьютеру:

«Каковы температура и мощность излучения в точке окончания разгона корабля?»

Экран мгновенно очистился и спустя несколько секунд на нем появился ответ:

«В зависимости от активности звезды температура в указанной точке колеблется от 5200 °C до 6900 °C, гамма-излучение – от пятидесяти двух до шестидесяти шести норм, рентгеновское – от семидесяти до восьмидесяти шести норм, поток атомных ядер и субатомных частиц (солнечный ветер) – в двадцать—тридцать два раза превышает солнечный».

Нуль-навигатор и его третий ассистент молча смотрели на экран, и лишь спустя минуту Старик с холодным спокойствием произнес:

– Ну, вот и ответ на все ваши вопросы, господин капитан. При таком уровне гамма-излучения и солнечного ветра магнитная защита линкора будет полностью подавлена и все живое на борту «Одиссея» будет уничтожено в считанные минуты. Видимо, как раз в те восемнадцать минут, которые «Звездный лабиринт» отпускает нам после окончания разгона. Наши генераторы магнитного поля не предназначены для полетов в такой близости от звезд класса А.

Игорь и без слов командира уже понял, что звезда уничтожит экипаж линкора еще до падения корабля на ее поверхность. Более того, он понимал и то, что Старик не сказал: уничтожение «всего живого» на борту линкора начнется задолго до окончания разгона! Он хотел было спросить у Железного Феликса, в какой точке разгонной орбиты звездное излучение преодолеет защиту корабля, но вдруг ему стало все безразлично. В самом деле, какая разница, на сколько минут больше или меньше он проживет, главное – «Одиссей» и его команда обречены на гибель!

Вихров пробежал взглядом по центру управления, отыскивая Эдельмана, ему вдруг стали ясны мотивы выступления флаг-навигатора против приказа командира, но того не было. Полоса первого ассистента нуль-навигатора была выключена. Игорь вспомнил, что Старик увел своего первого ассистента, но сам нуль-навигатор вернулся и сейчас спокойно сидел в командирском кресле, ведя какой-то диалог с корабельным компьютером, а вот Эдельмана не было.

В этот момент правый шлюз центра, коротко всхлипнув, открылся и в центр управления вошли второй ассистент нуль-навигатора Свен Юриксен в сопровождении второго ассистента главного штурмана. Офицеры, видимо, о чем-то оживленно разговаривали, но, переступив порог Главного центра управления, хлопнули ладонь о ладонь и с улыбкой разошлись по своим местам. Юриксен активизировал свою панель управления и, поискав глазами флаг-навигатора, повернулся к Вихрову. Его лицо было совершенно спокойно и только в глазах сквозило некоторое недоумение.

– А где Эдельман, у кого мне вахту принимать?

– У меня, – устало ответил Игорь, – я его заменяю.

«Однако быстро промелькнули эти шесть часов… – удивленно подумал Вихров, выключая свою полосу управления и поднимаясь с места. – Значит, нам осталось тридцать два часа… Или даже меньше!..»

Покинув Главный центр управления, Игорь подумал было забежать в столовую, но с удивлением понял, что, несмотря на шестичасовую вахту, есть ему совершенно не хочется, а хочется ему отправиться в коннект-узел дальней связи и отправить на Землю пару писем… Но это как раз и было запрещено последним приказом командира «Одиссея», с которым он ознакомился «под роспись». Прикинув оставшееся до начала второго цикла ускорения время, капитан решил вернуться к себе.

До своей каюты он добрался не торопясь и, закрыв за собой дверь, немедленно включил личный узел связи. Монитор засветился, но никаких сообщений на нем не содержалось. Вихров некоторое время смотрел в пустой, матово святящийся прямоугольник, словно ожидая, что в нем снова появится грубое лицо профессора Каппа, а затем разделся и улегся в постель. Спустя десять минут он спал!

Нуль-навигатор тоже покинул Главный центр управления, но в отличие от своего третьего ассистента он не собирался отдыхать. Он знал, что заснуть не сможет, хотя, может быть, ему и надо бы было поспать. Однако, даже не заглянув в спальню, командир «Одиссея» уселся за узлом связи и вызвал коннет-узел дальней связи. На экране монитора появилось лицо совсем молодого лейтенанта. Офицер явно был взволнован вызовом командира, но старался держаться спокойно.

– Дежурный по коннект-узлу дальней связи лейтенант Лееман, – излишне громко доложил он. В другое время нуль-навигатор, возможно, улыбнулся бы, теперь же он не обратил внимания на излишнее рвение молодого офицера.

– Лейтенант, я отправлял на Землю запрос…

Нуль-навигатор сделал крошечную паузу, и дежурный связист тотчас уточнил:

– Ваш запрос, господин нуль-навигатор, ушел четыре часа двадцать шесть минут назад!

Старик недовольно поморщился и продолжил:

– Как только ответ с Земли будет получен, прошу немедленно доложить мне!

– Так точно, господин нуль-навигатор! – отчеканил лейтенант, и командиру «Одиссея» на миг показалось, что его подчиненный сидит в своем кресле по стойке «смирно».

Снова поморщившись, Старик отключил связь и развернулся к письменному столу. Его ждала кипа документов, требовавших, чтобы их разобрали, просмотрели и подписали, однако нуль-навигатор медленно отодвинул их на край стола и, выдвинув ящик, достал из него небольшой стереоскопический снимок. Положив небольшую стеклянно поблескивающую пирамидку перед собой, он провел пальцем по одной из ее граней и над столом возникло объемное изображение молодой улыбающейся женщины. Ее светлые волосы относило в сторону легким ветром, глаза лучились весельем, а губы, казалось, чуть шевелились, словно она силилась что-то сказать.

Нуль-навигатор долго вглядывался в это молодое веселое лицо, а затем его губы тоже начали шевелиться, как будто он вступил в разговор с изображенной на снимке женщиной – разговор, не слышный никому, кроме них двоих. Только последнюю фразу Старик произнес вслух едва слышным голосом:

– Ничего… Теперь уже, наверное, скоро…

Он снова провел задрожавшими пальцами по грани пирамидки, и изображение исчезло. Спрятав снимок в ящик стола, нуль-навигатор придвинул к себе отложенные документы и приступил к своей обычной каждодневной работе.

Вихров проспал почти шесть часов и, проснувшись, сразу же посмотрел на экран узла связи. Тот по-прежнему был пуст.

«А на что ты, собственно говоря, надеялся, – мрачно подумал капитан, обращаясь к самому себе, – или ты решил, что виртуальная копия профессора Каппа будет теперь являться к тебе каждые сутки с докладом о проделанной работе?!»

Умывшись и натянув свежий комбинезон, Вихров снова уселся к монитору узла связи и набрал вызов Главного компьютера корабля. На экране высветилась надпись «Готов к диалогу», и Игорь удивился, а затем невольно усмехнулся – он уже привык к появлению на экранах своих мониторов девчачьей рожицы, а тут такое официальное обращение.

«Прошу пояснить, почему разгонный цикл, выполняемый „Одиссеем“, состоит из дискретных фаз, разделенных периодами нулевых ускорений?» – сформулировал Игорь свой вопрос, который интересовал его еще во время дежурства. Вопрос этот не касался вроде бы параметров программы «Звездный лабиринт», так что он рассчитывал на точный ответ. И Железный Феликс, немного подумав, вывел этот ответ на дисплей.

«Расчет периодов разгонного цикла произведен с учетом влияния на линкор звездных масс системы. Паузы между циклами наступают тогда, когда разгон корабля осуществляется силами гравитации, создаваемыми входящими в систему звездами. Это позволяет снизить нагрузки на двигатели и обеспечить значительную экономию топлива».

«Интересно, – подумал Вихров, прочитав это пояснение, – а наш главный штурман учитывал этот прирост скорости или просчитывал траекторию только по периодам ускорений?»

Он совсем уже хотел запросить величину скорости корабля на финише разгонной орбиты, но поостерегся нервировать компьютер – данные эти наверняка были закрыты по «нулевому уровню доступа».

Решив, что с него уже хватит этой проклятой разгонной траектории, что пора уже смотреть на эту проблему спокойнее, раз уж сделать все равно ничего нельзя, Игорь решил сменить тему общения.

«Ты и в самом деле не зарегистрировал разговор на моем узле связи перед стартом корабля?» – немного фамильярно и с некоторой насмешкой поинтересовался он, зная, что Железный Феликс весьма самолюбив во всем, что касается его информационных сетей.

Экран неожиданно замигал, а потом на нем проступила надпись, повергшая Игоря в шок!

«Разговор зарегистрирован, но не подлежит разглашению».

С минуту капитан ошарашенно разглядывал это «признание», а затем задал совершенно ненужный вопрос:

«Он что, тоже закрыт по нулевому уровню доступа?!»

И получил на него совершенно неожиданный ответ:

«Нет, этот разговор некому „секретить“, просто по окончании этого разговора был поставлен блок на его распространение».

«Кем?!» – немедленно ввел вопрос Вихров, и снова полученный ответ огорошил его:

«Тобой».

Капитан отвалился от клавиатуры на спинку жесткого стула и, открыв рот, уставился на экран дисплея. В голове у него не было ни одной мысли, ни одного хотя бы и самого невероятного соображения, объясняющего такой ответ!

В себя его привела надпись, сменившая на экране монитора последнее короткое слово:

«Второй период разгонного цикла закончен. Пауза 1 час 14 минут».

Игорь чисто машинально отключил узел связи, поднялся со стула и, развернувшись, потянулся к дверному замку. Однако рука его повисла в воздухе. В голову пришла совершенно невероятная мысль:

«А что, если разговаривавший с ним виртуальный профессор Капп совсем… не виртуален? Что, если Homo Super может обходиться без физического тела и существовать в… энергетическом виде?!»

И тут же он оборвал себя насмешкой:

– А еще эти самые Homo Super могут вселяться в компьютерные сети и пожирать мозги слабонервных пользователей!..

Но голос его в конце собственной шутки дрогнул и сорвался до шепота… трагического шепота! Тряхнув головой, Игорь постарался отогнать и панические мысли, и наигранную веселость.

«Пора сделать перерыв и отвлечься от всех исследований, расчетов, домыслов… От всех этих гвендландских проблем. В конце концов сейчас существует только одна проблема – А4, но и о ней должны думать Старик, Борцов и… и все! А я должен сейчас поесть и постараться отдохнуть перед четырнадцатичасовой вахтой!

Он плотно прижал ладонь к сканирующему устройству и, как только дверь распахнулась, шагнул за порог каюты.

Народу в офицерской столовой было немного. Вихров уселся за пустой столик у стены и набрал на подающем устройстве код одного из дежурных обедов. В ожидании заказа он обвел глазами зал. Из команды линкора никого не было, у противоположной стены сидели трое высших офицеров звездного десанта, а в центре зала за двумя сдвинутыми вместе столами расположились десятка полтора лейтенантов – они, похоже, праздновали какое-то событие или чей-то юбилей.

«Неужели всем им осталось жить меньше суток?.. – подумал Вихров с невольной дрожью. – Нет, Старик обязательно что-нибудь придумает!.. Или… виртуальный Отто Капп!..»

В середине вихровского стола открылся небольшой лючок и манипулятор поставил на стол заказанный Игорем обед. Капитан вздохнул и взялся за ложку.

Не успел он доесть первое, как ему на плечо легла рука и знакомый голос воскликнул над самым ухом:

– Ну! Я же говорил, что мы найдем его в столовой!

Вихров обернулся и его губы невольно расплылись в улыбке в ответ на широкую ухмылку капитана Бабичева, стоявшего за его спиной. А позади капитана, как всегда, виднелась подтянутая фигура его заместителя, старшего лейтенанта Строя, и, как всегда, физиономия у старшего лейтенанта было донельзя серьезной.

Игорь указал на свободные места за своим столом и предложил:

– Присаживайтесь, ребята.

Бабичев обошел стол и уселся напротив Вихрова, поставив локти на столешницу. Строй присел сбоку с таким видом, словно он готов немедленно вскочить со своего места.

– Заказывать что-нибудь будете? – спросил у своих друзей Игорь, протягивая Бабичеву карту, но тот отрицательно помотал головой:

– Нет, мы уже обедали… Прямо в ячейках.

А затем, бросив короткий взгляд на Строя, посерьезнел:

– Ты лучше скажи, почему в наших комплексах отключили обзорные экраны?..

– Какие обзорные экраны? – не понял Вихров.

– Он ни разу в наших казармах не был, – самым серьезным тоном пояснил Строй.

– Да?.. – удивился Сергей. – Но ты хотя бы слышал, что во время ускорения корабля десантники находятся в индивидуальных противоперегрузочных ячейках?

– Конечно, – пожал плечами Игорь, – Железный Феликс говорит об этом при каждом старте.

– Так вот, ячейки эти сгруппированы в комплексы по двести пятьдесят штук, мы называем эти комплексы казармами. И как ты думаешь, чем можно заниматься, лежа в противоперегрузочной ячейке по четыре, восемь, иногда по двенадцать часов?

Вихров молчал, потому что вот так сразу не мог придумать какого-либо занятия. А Сергей Бабичев, похоже, и не ожидал ответа на свой вопрос. Он сам ответил:

– Мы или спим, или смотрим на экраны. В общем-то на экран можно вывести все что угодно: фильм, концерт, запись какой-нибудь смешной программы, но по большей части десант предпочитает смотреть на звездное небо. Во время разгона мы обычно включаем передний обзор и смотрим на звезды… Глядя на звезды, думать хорошо… вспоминать!

Сергей помолчал и закончил:

– Так вот, сейчас наши экраны почему-то не показывают звезды. Может быть, ты знаешь почему?

«Я знаю… – быстро подумал Игорь, переводя взгляд с лица Сергея в свою тарелку. – Только вот сказать вам я не могу!»

– Видимо, командир счел необходимым прикрыть сканирующие пространство камеры защитными пластинами, – проговорил он, ковыряя вилкой в остывавшей еде, – возможно, разгон проходит в… э-э-э… запыленном пространстве, а пыль быстро приводит в негодность оптику…

– Да?.. – с некоторым сомнением переспросил Сергей и вдруг согласился: – Может быть… Только за десять лет моей службы в Звездном десанте такое случается впервые!

Вихров поднял на друга глаза и чуть пожал плечами:

– Система Кастора очень… капризна. Разгон здесь – крайне сложная операция.

– Да?.. Может быть… – повторил Бабичев с некоторым сомнением. – Наверное, поэтому и разгон такой странный… Рваный…

Он посмотрел на ручной хронометр и поднялся из-за стола:

– Нам пора, следующее ускорение начнется через двадцать минут. Ты, кстати, тоже не задерживайся, а то…

Сергей не договорил, улыбнулся, махнул рукой и пошел к выходу из столовой, сопровождаемый, словно тенью, своим заместителем.

«Значит, командир отключил обзорные экраны в помещениях Звездного десанта… – подумал Игорь, прихлебывая темную компотную жидкость. – Старик, как всегда, предусмотрителен – если бы наши десантники увидели А4 на подлете, можно было бы ожидать всего чего угодно!»

Он встал из-за стола и медленно пошел к выходу, думая, чем занять оставшиеся до вахты семь часов. И тут, подойдя к раздвижным дверям столовой, он услышал негромкий, но довольно нервный разговор.

– …А я тебе говорю, он знает что-то еще, но не хочет говорить!.. – яростным шепотом доказывал Майк Строй, отбросив свою всегдашнюю невозмутимость.

– А я тебе говорю, что с этим парнем мы были в таких передрягах, что теперь я верю каждому его слову, – с каким-то странным, злобным высокомерием отвечал Бабичев. – Да и с какой стати он стал бы мне врать?! Даже если командир по какой-то причине намеренно отключил нас от пространства, Игорь может и не знать эту причину!

– А я тебе говорю, надо вернуться и спросить его напрямую, что происходит с линкором! – все тем же яростным шепотом настаивал Строй. – Почему разгон состоит из пяти отрезков с перерывами, такого ведь тоже никогда не было, почему наши экраны отключили от пространства – в центре управления экраны наверняка работают, почему командир не объявил, куда направляется линкор?

– Что это ты стал такой нервный? – неожиданно усмехнулся Бабичев. – Раньше тебе было все равно, куда лететь.

Последовала короткая пауза, и Строй снова заговорил, но теперь его шепот был скорее растерянным:

– После того, что мы видели на Гвендлане, поневоле станешь нервным… Вообрази, что ты начал превращаться в одно из тех чудовищ, что мы там встречали… Они мне ночами снятся…

– Обратись к медикам, они тебе мозги поправят – и думать о Гвендлане забудешь! – снова усмехнулся Бабичев.

– А я не хочу забывать Гвендлану, – неожиданно зло ответил Строй, – я хочу помнить эту планету… этих… монстров!.. Хорошо помнить!

Игорь так резко толкнул дверь, что она возмущенно взвизгнула, и шагнул в вестибюль. Бабичев и Строй оглянулись и, увидев выходящего Вихрова, чуть смутились. Однако тот с улыбкой проговорил:

– Хорошо, что вы не ушли. В вашем комплексе найдется одна свободная ячейка? Мне все равно до следующей паузы в разгоне нечего делать, вот вы и познакомили бы меня с житьем Звездного десанта.

– Пошли! – хлопнул его по плечу Сергей. – Найдется для тебя ячейка!

И они двинулись к антигравитационной шахте, ведущей к палубе, занятой Звездным десантом. В середине шагал высокий, худощавый, одетый в темный рабочий комбинезон звездолетчик, а по бокам два коренастых, невысоких крепыша в светлых, слегка мешковатых брюках и куртках. Походка у них тоже была разной – десантники двигались свободно, даже немного расхлябанно, а Вихров собранно, подтянуто.

Палуба Звездного десанта ничем не отличалась от других палуб линкора – те же серой полиольстали стены, те же врезанные в стены двери, напоминавшие своими скругленными углами люки. Только народу в коридоре было больше, похоже, десантники старались использовать время между ускорениями для прогулок.

Бабичев и Строй едва успевали отвечать на приветствия своих товарищей, а на Вихрова десантники поглядывали с удивлением и интересом, видимо, звездолетчик на палубе десанта был гостем редким.

Наконец Сергей остановился около одной из дверей и проговорил:

– Ну, вот и наша «казарма»!..

Он приложил ладонь к идентификационной пластине и дверь скользнула в сторону. Бабичев шагнул внутрь помещения, за ним последовал Игорь.

«Казарма» оказалась довольно большим помещением с высоким потолком и абсолютно голыми серыми стенами. Пол «казармы» имел уклон от центра к стенам. Посередине помещения, почти до самого потолка возвышалась четырехугольная пирамида, от основания которой к стенам тянулись постепенно увеличивающимися рядами противоперегрузочные ячейки, напоминавшие странной формы полукресла, полукойки, с изголовьями, прикрытыми прозрачными колпаками.

Пока Игорь оглядывал открывшееся перед ним пространство, Бабичев наклонился к Строю и что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот кивнул и направился по проходу между ячейками в сторону пирамиды. Добравшись до верхнего ряда ячеек, Строй заговорил с двумя десантниками, стоявшими у самой пирамиды. Те, выслушав старшего лейтенанта, посмотрели в сторону Вихрова и Бабичева, кивнули и, спустившись немного ниже, забрались в ячейки четвертого от пирамиды ряда. А Строй помахал рукой, приглашая своего командира и Игоря подняться к нему.

– Ну, вот и нашлась для тебя ячейка, – улыбнулся Сергей, – пошли.

Он пропустил Игоря вперед, и тот двинулся по проходу в сторону стоявшего у пирамиды Строя.

В этот момент раздался короткий, сухой щелчок и зазвучал голос Железного Феликса:

– Внимание, начинается третий этап разгонного ускорения. Корабль стартует по счету ноль без дополнительного предупреждения. Членов экипажа, не занятых на вахте, прошу оставаться в своих помещениях, а Звездный десант занять личные противоперегрузочные ячейки!

Последовал еще один щелчок и тот же голос продолжил:

– Начинаю отсчет. Сто… девяносто девять… девяносто восемь…

Игорь на секунду замер, ему вдруг показалось, что сейчас его место в Главном центре управления, что надо срочно бежать туда!.. И тут же горькая мысль промелькнула вслед его неожиданному порыву:

«Не надо никуда бежать… Поздно!..»

На его плечо легла ладонь Бабичева.

– Ты что, Игорек, – голос капитана звучал встревоженно, – пошли, пошли, скоро старт!

– Семьдесят шесть… семьдесят пять… семьдесят четыре… – мерно отсчитывал Главный корабельный компьютер.

Усилием воли Вихров заставил себя снова шагнуть к ожидающему Строю, Сергей, не снимая руки с его плеча, топал следом.

Спустя минуту все трое расположились в трех противоперегрузочных ячейках верхнего ряда, причем Игорь оказался между своих друзей. Ячейка была вполне удобной, тело полулежало на чуть пружинящем ложе, а голова была приподнята и прикрыта опустившейся сверху прозрачной полусферой.

Игорь огляделся. Ряды ячеек, тянущиеся почти до самой стены, были практически не видны, зато сама стена придвинулась, превратившись в странную серую, чуть переливающуюся пелену, и как-то расплылась, словно глаза вдруг стали близорукими.

– Вот так мы и лежим, пока вы разгоняете корабль! – раздался справа чуть насмешливый голос Бабичева.

– Ну, не просто лежим, – уточнил слева Строй, – кто-то развлекается, кто-то учится, кто-то… спит. Вот вы, Игорь Владимирович, что предпочитаете делать в свободное от вахты время?!

В его подчеркнуто официальном обращении сквозила ироничная насмешка, так что Игорь ответил в тон:

– Я предпочитаю развлекаться… учиться и… спать!

– Не, – снова вступил в разговор Сергей, – спать мы тебе не дадим. Мы будем развлекаться! Как ты думаешь, капитан, какое самое большое развлечение для десантника в то время, когда родной корабль уносит его черт знает куда и черт знает зачем?!

– Ну откуда же мне знать?! – смущенно пробормотал Игорь. – Я, знаешь ли, не слишком много общаюсь с десантниками. – И тут же, вспомнив разговор в столовой, повторил слова самого Бабичева: – Ты говорил, что вы любите смотреть на звезды!

Повернув голову вправо, он глянул из-под обреза прозрачного колпака, прикрывавшего голову, на Бабичева. Тот лежал, прикрыв глаза и вытянув руки вдоль тела.

– Ну, смотреть на звезды мы, как ты уже знаешь, не можем… Отрезали нас от звезд… А вот кое-что другое мы посмотреть можем!

– Не надо, Сергей! – произнес неожиданно высоким голосом Майкл.

– Ты же говорил, что не хочешь это забывать, – усмехнулся в ответ Бабичев и, подняв руку, пробежал пальцами по обрезу колпака своей ячейки. – Впрочем, если у тебя нет настроения, можешь заказать себе что-нибудь другое. А ты, Игорек, смотри… развлекайся! – чуть севшим голосом добавил капитан.

«Куда, интересно, смотреть?..» – подумал Вихров, откидывая голову на подголовник ячейки и наблюдая за переливами, мерцающими на серой стене «казармы».

– Два… один… ноль, – глухо, словно сквозь слой ваты, донесся до него голос Железного Феликса, и в то же мгновение его тело ощутимо налилось тяжестью.

«Три g… – автоматически отметил про себя Игорь и тут же подумал: – А ячейки-то у десантников не полностью ускорение гасят!..»

Но в следующее мгновение эту мысль стерло, на секунду он вообще потерял возможность размышлять – переливающаяся серью стена исчезла, и вместо нее перед его глазами раскинулась чуть всхолмленная равнина цвета запекшейся крови. Гвендлана, еще живая, еще не умерщвленная боевой мощью Двенадцатой эскадры Звездного патруля, проплывала под чуть бликовавшим колпаком «падающей звезды». А прямо по курсу модуля, как предвестница будущего уничтожения, будущего… убийства, виднелась длинная черная полоса – словно некий гигант взмахнул огромным топором, и длинная рваная рана располосовала живой покров планеты. И в дальнем конце этой «раны» яркой оранжевой каплей посверкивал упавший модуль Сергея Бабичева!

Игорь закрыл глаза и резко выдохнул. Он уже понял, что видит запись своего разведывательного полета над Гвендланой – того полета, во время которого «падающая звезда» Бабичева была сброшена на поверхность планеты и атакована, как они тогда думали, «местными жителями». Нет, он не забыл этот полет, его нельзя было забыть, но внезапно возникшее перед глазами изображение всколыхнуло все его тогдашние чувства – и острую тревогу за своих товарищей, оказавшихся в безвыходном, смертельно опасном положении, и до зубовного скрежета ненависть к атаковавшим их «мятежникам», и страстную надежду успеть, вырвать из лап гвендландских монстров их добычу. И эти всколыхнувшиеся вдруг чувства не были сглажены знанием судьбы, постигшей восставшую планету, тягостным ощущением вины за ее гибель.

Игорь снова открыл глаза и досмотрел до конца все, что было записано бортовым компьютером его «падающей звезды». Все, вплоть до подъема Бабичева и Строя из разбитого модуля на борт его машины, до стремительной атаки беспомощного Сергея двумя бронированными монстрами, до уничтожения их нерастерявшимся Володькой Ежовым!

Когда изображение схлопнулось в крошечную точку и погасло, вернув на место серые туманные переливы на стене «казармы», Вихров спросил чуть охрипшим голосом:

– Откуда у тебя эта запись?..

– В нашем распоряжении практически все записи действий Звездного десанта. В том числе и на Гвендлане… – спокойно отозвался Бабичев. – Я частенько просматриваю именно эту запись – все-таки не часто так бывает, что смерть стоит за твоей спиной!

Вихров скосил глаза вправо и увидел, что Сергей лежит в своей ячейке, закрыв глаза. Было непонятно, смотрел он прокрученную для них запись или предавался каким-то своим размышлениям.

Так же, не поворачивая головы, Игорь глянул влево и увидел, что Майкл лежит с открытыми глазами, а по его лицу быстро пробегают разноцветные блики. Видимо, Строй последовал совету своего командира и включил для себя какую-то другую запись.

«А ведь лейтенант нас сейчас не слышит…» – подумал Игорь и, чуть повернув голову вправо, неожиданно проговорил:

– Слушай, Сергей, вот ты – профессиональный солдат… – Тут Вихров сбился и на мгновение замолчал.

«Как-то слишком уж… натянуто получается… официально! – недовольно подумал он. – Как у плохого корреспондента!..»

– Ну солдат, – неожиданно произнес Бабичев, – ну и что?..

– Ты бы согласился иметь возможность… или лучше сказать, способность… менять свое тело так, чтобы оно самым оптимальным образом подходило к окружающей обстановке?! – спросил Вихров, и снова сказанное не понравилось ему самому.

– То есть как это – менять свое тело?..

Бабичев повернул голову в сторону Игоря, и в его открывшихся глазах появилось недоумение.

Вихров вздохнул и, старясь неторопливо и тщательно подбирать слова, пояснил:

– Ты помнишь, каких нелюдей мы встречали на Гвендлане?.. Если бы тебе предложили пройти такой… ну, специальный курс подготовки, чтобы ты смог сам, по своей воле, формировать свое тело в нужном тебе направлении? Делать его наиболее приспособленным для работы на какой-то конкретной планете или для выполнения какого-то конкретного задания, ты бы согласился?!

Бабичев усмехнулся:

– Согласился?! Да кто ж меня спрашивать будет?! Прикажут и все!

– Но не могут же тебе приказать… участвовать в каком-то непонятном эксперименте?! – удивился Вихров.

Бабичев снова скосил на него глаза и, в свою очередь, спросил:

– А ты видел мой контракт?.. Мне могут приказать делать то-то и то-то, не объясняя причин приказа и последствий его выполнения. Считается, что командование знает, как оградить своих подчиненных от излишнего риска – ведь увечье или смерть бойца стоят этому командованию серьезных денег!

Однако невеселая усмешка Сергея показывала, что он не слишком верит в осторожность своего командования.

– Ну хорошо… – Вихров решил обойти скользкую тему, – допустим, тебе решать – участвовать в таком эксперименте или отказаться, ты бы согласился?!

Однако Бабичев снова не ответил на этот прямой вопрос. Вместо этого он, помолчав, спросил:

– А эти… ну… монстры, которых на Гвендлане изолировали… которые мятеж против Земли подняли… Они, как ты думаешь, откуда взялись? – И скосив глаза на Вихрова, добавил: – Может, они тоже в таких экспериментах участвовали?!

«В конце концов то, что мне рассказал профессор Капп, не является секретом, и меня никто не обязывал хранить все это в тайне! – подумал Игорь. – А кроме того, вряд ли эта информация повредит кому-то – если не произойдет ничего неожиданного, все мы очень скоро перестанем существовать».

И вдруг он понял, что не верит в возможность каким-то образом остановить программу «Звездный лабиринт» или заставить Главный корабельный компьютер подчиняться командованию линкора. Кашлянув, чтобы освободить горло от внезапно возникшего в нем кома, Игорь тихо заговорил:

– Нет, тех… на Гвендлане, ни от кого не изолировали. И вообще они не монстры, а… люди. Пятьсот лет назад на этой планете… на этой уникальной планете… была организована научная станция по созданию… суперчеловека… Homo Super… Именно поэтому мы на Гвендлане вместо тюремных бараков и военизированной охраны нашли шесть исследовательских модулей, оснащенных полной научной и промышленной инфраструктурой. А… те, кого мы видели на Гвендлане… те, кто поднял мятеж и с кем мы дрались, – добровольцы, согласившиеся на эксперименты над собой… или потомки этих добровольцев.

– Подожди, – Бабичев даже приподнялся в своей ячейке, – какие люди?! Какие… добровольцы?! Или ты хочешь сказать, что это кто-то из людей добровольно согласился превратиться в монстров?!

– Ну, они не думали, что станут такими… – попробовал возразить Вихров, но Сергей перебил его:

– Думали, не думали!!! С какой вообще стати кто-то из землян согласился… Добровольно согласился, как ты говоришь, ставить эксперименты по переделке себя самого?! Надо же, кого-то поманило стать суперчеловеком! А просто человеком быть, выходит, уже недостаточно?! Да за такие эксперименты и экспериментаторов, и… добровольцев надо судить и сажать! Кто, интересно, дал разрешение на проведение таких экспериментов?!

– Высший Совет Земного Содружества… – оборвал возмущения Бабичева Игорь. – И поверь, у Совета были веские основания для такого эксперимента и для того, чтобы его строго засекретить!

Сергей покосился на Игоря прищуренным глазом:

– И откуда тогда ты все это знаешь?..

– Я это знаю от профессора Отто Каппа. Капп был одним из руководителей эксперимента.

Сергей, покряхтев, перевернулся на бок. Поза его была крайне неудобной, зато теперь он лежал к Игорю лицом.

– А можно поподробнее… Что именно рассказал тебе этот самый… профессор?.. И когда?..

– Рассказал он мне это во время моей последней высадки на Гвендлану, когда планета уже была уничтожена… А насчет… «поподробнее», слушай…

Немного помолчав, чтобы сосредоточиться, Игорь начал рассказ:

– Около пятисот лет назад на Земле был получен модулированный сигнал из системы Идиабы. Над его расшифровкой работало много людей, но первой успеха добилась группа под руководством Евгения Орлова и Отто Каппа. Они смогли разделить сигнал на составлявшие его части и вычленить собственно сообщение. Сообщение со звезд! К сожалению, оно содержало требование к нашей цивилизации покинуть Солнечную систему. Скрибам – отправителям этого сообщения, видишь ли, понравился наш мир! Подкрепляла это требование видеочасть сообщения, показывавшего, каким образом могут принудить человечество выполнить это требование – скрибы были безжалостны, чудовищно жестоки и… могли приспосабливаться к любым условиям жизни, меняя свои тела, свой метаболизм, свои органы чувств соответствующим образом!

Орлов и Капп обратили внимание на эту их способность. Отто Капп, незадолго до этого руководивший одной из исследовательских экспедиций на недавно открытую Гвендлану, предположил, что условия этой странной планеты могут помочь людям приобрести уникальные способности, которые помогут в борьбе с возможным агрессором. Они подготовили доклад Высшему Совету Земного Содружества, и Совет решил создать на Гвендлане специальный исследовательский центр. И расшифровка послания скрибов, и научный центр на Гвендлане были тщательно засекречены – никто не хотел сеять панику среди населения Земли.

Однако проходили годы, десятилетия, никакого нападения со звезд не было. Постепенно острота ожидания интервенции притупилась, к ней стали относиться, как к чему-то… выдуманному, как к возможной ошибке. А на Гвендлане тысячи добровольцев, которые знали, для чего они здесь собраны, проводили на себе эксперимент. И он удался!

– Ты хочешь сказать, что те монстры, которых мы видели в град-комплексах, имели некие уникальные способности? – насмешливо перебил его Сергей.

– Нет, – терпеливо пояснил Игорь, – те монстры, которых мы видели, были суперы со сбоем или по-другому – магистралы. Оказалось, что в условиях Гвендланы не любой человек может пройти полностью цикл преобразований, превращавший его в Homo Super. Некоторые превращались в «монстров» – магистралов, а некоторые и вовсе откатывались в «периферию». Помнишь «камни», которые убили Зайцева, это и есть периферия… Боевая периферия.

Игорь помолчал, а потом со значением добавил:

– Но были и такие, что действительно стали… полными суперами. Ты сам видел одного такого. Помнишь?..

Бабичев страшно ощерился, его правая рука метнулась к горлу и рванула верхнюю застежку комбинезона.

– Да, да, тот мальчишка, которого мы вывезли на «Счастливый случай», станет… а может быть, уже стал полным супером! – задумчиво проговорил Вихров.

Пару минут они помолчали, а затем Бабичев хрипло спросил:

– И ты, значит, интересуешься, согласился бы я стать таким вот… супером?!

Игорь бросил быстрый взгляд вправо, но Сергей, снова повернувшийся на спину, лежал с закрытыми глазами и бесстрастным лицом.

– Нет, не согласился бы?!

Губы его едва шевелились, но голос звучал достаточно отчетливо.

– Они, может быть, и приобрели некие, как ты говоришь, исключительные способности, но при этом в них не осталось ничего человеческого! Ничего! Иначе они не подняли бы бессмысленный мятеж против материнской планеты, не устроили бы бессмысленной бойни!!!

– Они и не устраивали бессмысленной бойни, – негромко и сухо возразил Вихров. – Все обитатели этой маленькой земной колонии пятьсот лет готовили себя к отражению чудовищной агрессии против, как ты сказал, материнской планеты. Они отдали этой задаче свои жизни и души, свою любовь… свою жизнь – многие из них не выдержали начавшейся в их организмах перестройки и умерли. Но Земле они стали не нужны, сама Земля, вернее, руководство Земного Содружества, уже не верит ни в возможную агрессию со звезд, ни в способность человека встать на более высокую ступень биологического развития!.. А может быть, просто не желает в это верить!.. Человек и так уже – царь вселенной, так куда же выше! И когда гвендландцы откровенно и полно рассказали о том, какими они стали на этой планете, рассказали, ничего не утаивая – ни своих трагедий, ни своих побед, когда они предложили Высшему Совету путь к преобразованию всего человечества, если оно того захочет, Высший Совет отказался даже обсуждать этот вопрос! Получалось, что все их жертвы, весь ужас и страдания, через которые они прошли, оказались напрасными!

Вихров на мгновение задохнулся и понял, что только сейчас, выступая от имени уничтоженной планеты, до конца понял этих бывших людей, этих монстров, этих… гвендландцев! И он тихим, горьким голосом закончил:

– Напрасными только потому, что председатель Высшего Совета и иже с ним поняли, что они вряд ли смогут руководить преображенным человечеством, вряд ли взращенный из человека супер будет послушен их воле! Нет, Высший Совет брал на себя расходы по содержанию населения Гвендланы до того момента, когда их изуродованные, никому не нужные жизни не пресекутся естественным образом. Но ни о каких экспериментах, а тем паче масштабных преобразованиях населения Земного Содружества не могло быть и речи! Ведь угрозы Земле нет! Вот тогда-то гвендландцы и подняли мятеж!..

Тут Игорь замолк. Он вдруг понял, что рассказывать Бабичеву, куда и зачем отправляется «Одиссей», не стоит… Пока не стоит!..

Несколько минут они молчали, думая каждый о своем, а затем Сергей неожиданно тихим голосом проговорил:

– Я не знаю… Для меня все, что ты рассказал, очень… неожиданно… необычно. Да и можно ли верить твоему профессору… Отто Каппу, который, как получается, прожил больше пятисот лет, но… Понимаешь, если это и есть правда, то Земля лишилась нескольких тысяч своих лучших людей. И мне представляется, что лишилась она их… напрасно. Ты понимаешь, каким надо быть человеком, чтобы сознательно, обдуманно пойти на опасный… да что там опасный – жуткий эксперимент. До какой степени надо было любить свою планету, свой… род, чтобы решиться на такое?! И скольких сомнений, скольких бессонных ночей стоило такое решение! Эти люди, эти… – Сергей явно не мог подобрать точного слова, – …они были достойны стать Homo Super!.. А ты предлагаешь превратиться в суперов обычным… десантникам!

Игорь удивился столь неожиданному повороту в рассуждениях капитана Звездного десанта, но сказать ничего не успел.

– Мне кажется, что стать выше человека еще хотя бы на одну ступеньку – весьма сложная задача для большинства человечества. Я думаю, супер – это не человек, способный менять свое физическое тело в зависимости от окружающей среды, это даже не способность сохранять человеческий разум, человеческую личность вне физического тела… чтобы стать настоящим супером надо… надо иметь совершенно иную… – Сергей неожиданно запнулся и после секундной паузы поправился: – Нет, надо сначала стать совершенно иным человеком, надо осознать… понять… принять совершенно иное жизненное предназначение!

И словно бы чувствуя, что его слова недостаточно точно поясняют мысль, он заторопился:

– Вот в этой «казарме» находятся сейчас двести пятьдесят далеко не худших представителей человечества. Ты думаешь, многие из них ради собственной планеты пойдут на эксперимент над собой, родным и любимым?! Поверь мне, подавляющее большинство десантников – это просто нищие авантюристы, выбравшие службу в десанте только потому, что она, эта служба, позволяет им оставаться самими собой, то есть все теми же авантюристами, и дает возможность получать вполне приличные деньги. Когда-то, давным-давно, именно такие ребята на хлипких, неуклюжих посудинах плыли открывать неведомые страны, сколько из них остались в людской памяти – десяток, полтора?! А сколько точно таких же авантюристов шли рядом с этими… «героями», шли за этими «героями»… убивая, грабя, насилуя, оставляя за собой мертвый пепел!..

Последние слова Сергей произнес с какой-то тяжелой натугой, и перед глазами обоих встала мертвая, черная поверхность сожженной планеты Гвендлана!

– Чтобы стать суперчеловеком, надо мыслить, как суперчеловек, а мы!..

Бабичев не закончил свою мысль, но Игорь очень хорошо его понял и спустя мгновение тихо произнес:

– А может быть, переход… Превращение… изменит и… стиль мышления, изменит внутреннюю суть человека?!

И снова оба замолчали, только не было похоже, что Сергей согласен с предположением Вихрова.

– О чем разговор?.. – раздался слева неожиданный голос Строя.

Игорь скосил глаза влево и увидел приподнятую голову старшего лейтенанта. Его строгие, испытующие глаза перебегали с лица Вихрова на лицо Бабичева.

– О жизни, старлей, о жизни, – ленивым, безразличным голосом ответил Сергей, – а ты снова наслаждался Анитой Ваурдой?..

Щеки старшего лейтенанта мгновенно покрылись темным румянцем, и он молча откинулся на подголовник ячейки, а Бабичев с едва заметной насмешкой обратился к Вихрову:

– Вот объясни мне, капитан, что может такой парень, как Майкл Строй, найти в Аните Ваурде? Ни голоса, ни внешности, ни манер – серая, непонятно как попавшая на эстраду девица, да к тому же еще и хрипатая, а поди ж ты, влюбился старший лейтенант и каждую свободную минуту разглядывает ее в стерео!

– И не он один! – в тон Бабичеву ответил Вихров. – Поверь, не он один! Я так думаю, наступает глобальное падение вкуса публики в области исполнительского искусства! Скоро любители эстрады, в большинстве своем станут любоваться… к-хм… – Игорь не договорил, перескочив на другое: – А в отношении голоса ты не прав. Откуда ты взял, что Анитка хрипатая, разве ты слышал ее настоящий голос? Современные певцы поют таким голосом, какой им назначит продюсер!

Строй не выдержал и, вскинувшись, собрался было возразить насмешникам, но в этот момент прозрачные полусферы, прикрывавшие их головы, плавно приподнялись, и Бабичев вздохнул:

– Приехали!..

В зале сразу же возник гул – десантники полезли из ячеек. Строй, ничего не сказав, выпрыгнул наружу и быстро потопал к выходу из «казармы». Бабичев и Вихров не торопясь выбрались из ячеек и, стоя у центральной пирамиды, ожидали, когда освободится проход между ячейками. Неожиданно Сергей положил ладонь на плечо Игоря и едва слышно произнес:

– А знаешь, Игорек, если бы люди, которым я доверяю, сказали мне, что на Землю готовится нападение и для ее защиты необходимо решиться на… эксперимент, я бы… согласился! Только мне почему-то кажется, что этот… Как ты сказал?.. Капп?.. Этот Капп просто придумал душещипательную страшилку. Ему надо было себя как-то оправдать…

Он немного помолчал и добавил:

– Они всегда так делают!

Вихров не понял, кого он имел в виду, но переспрашивать не стал.

Когда они вышли в коридор, Бабичев предложил:

– Ну что, пройдем в нашу кают-компанию, познакомлю тебя с ребятами…

– Нет. – Игорь покачал головой. – Мне на вахту заступать, так что как-нибудь в другой раз.

– Тогда до встречи, – кивнул Сергей.

– До встречи, – эхом повторил Вихров, и они разошлись.

Игорь не стал заходить к себе, а сразу же отправился в Главный центр управления. Конечно, он мог бы заступить на вахту в конце разгонной паузы, но, во-первых, он не знал, чем занять эти сорок минут без ускорения, а во-вторых, у него появились кое-какие мысли по поводу разгонной траектории, заданной «Одиссею» «Звездным лабиринтом».

Переступив порог шлюза, Вихров первым делом обратил внимание на обзорные экраны центра управления. Прямо по курсу корабля, разделенная курсовой чертой ровно пополам, горела зеленоватым светом А4 Кастора. Она была размером с теннисный мяч и, если бы не яркое сияние, напоминала бы большое яблоко.

Несколько секунд Игорь рассматривал звезду, в короне которой должен был сгореть «Одиссей», а затем перевел взгляд на свое место за навигаторской панелью, где расположился заменявший его четвертый ассистент нуль-навигатора. Ежов о чем-то спорил с третьим ассистентом главного штурмана Стивом Качановым. Володькины глаза зло блестели, физиономия налилась азартным румянцем, а напряженный указательный палец елозил по экрану монитора, словно бы перебирая выведенные на его поверхность строки. Качанов стоял рядом с навигаторской панелью управления и, не обращая внимания на указующий Володькин перст, отрицательно качал головой. Тут Ежов заметил Игоря и, вскочив со своего места, призывно замахал рукой.

Вихров подошел к своей панели управления и посмотрел на главный экран монитора. Его глазам предстала уже знакомая таблица разгонных ускорений «Одиссея», однако теперь в ней присутствовали величины боковой тяги. Впрочем, эти величины были весьма незначительны, а в последних двух циклах и вовсе отсутствовали. Оказалось, что именно на это и обратил внимание Ежов.

– Господин капитан, – странно официальным тоном, хотя и довольно возбужденно, обратился к Вихрову Владимир, – обратите внимание, что А4 Кастора встала прямо по курсу линкора, а последующие ускорения имеют только осевую направленность! Получается, что «Одиссей» идет точнехонько на звезду! Я пытался ввести отклоняющую боковую тягу, однако Главный компьютер не принимает поправки, вводимые с пульта!..

– Одну секунду, – перебил его Игорь и, бросив короткий взгляд в сторону молчавшего штурмана, спросил: – Вы слышали предстартовое сообщение Главного корабельного компьютера о программе «Звездный лабиринт», введенной в компьютер Землей?

Оба офицера молча кивнули.

– Так что же вы волнуетесь? – Игорь пожал плечами. – Линкор разгоняется в соответствии с заданной программой, и потому Железный Феликс не принимает поправок и изменений…

На этот раз Ежов перебил Игоря:

– Но это же бессмыслица! «Одиссей» просто упадет на звезду!

– Вы, господин лейтенант, считаете, что Земля решила уничтожить один из лучших, мощнейших своих звездолетов вместе с экипажем и приписанным Звездным десантом? – иронично поинтересовался Вихров, но при этом он почувствовал, что собственная демагогия ему противна. Однако другого способа хоть как-то уменьшить тревогу четвертого ассистента нуль-навигатора он в этот момент не нашел.

И действительно, после этого вопроса капитана Володька Ежов растерялся. В его глазах сначала появилось недоумение, а затем с неуверенной улыбкой он пробормотал:

– Ну… Конечно, это вряд ли… Только непонятно, что же будет с «Одиссеем»?

Вихров «по-отечески» положил ему на плечо руку и спокойно проговорил:

– Я принял вахту, так что не забивай себе голову, иди отдыхай.

Ежов снова вскинул на него глаза и неожиданно спросил:

– А Эдельман?! Разве я не ему сдаю вахту?!

– Ты же слышал, что командир приказал мне быть в центре управления во время последних двух циклов разгона. Значит, ты на законном основании можешь сдать вахту мне. Кто будет сидеть за пультом, а кто ассистировать, мы с Артуром Исаевичем сами разберемся. – И, улыбнувшись, добавил: – Или ты хочешь еще полчаса здесь сидеть, а затем бегом бежать в свою каюту?!

Володька улыбнулся в ответ и, коротко кивнув, произнес:

– Вахту сдал!..

– Вахту принял… – ответил Вихров.

Ежов развернулся и быстрым шагом направился к шлюзу, а вот третий ассистент штурмана Стив Качанов не торопился уходить. Внимательно посмотрев в глаза Игорю, он покачал головой и негромко произнес:

– Ты что-то знаешь, капитан, вот только говорить не хочешь… – и, еще секунду помолчав, добавил: – Ну и не надо!

– Не надо… – тихо согласился Вихров, глядя в спину штурману, направлявшемуся на свое место.

Усевшись за свою панель и переведя управление на себя, Игорь вдруг понял, что не знает, чем заняться. Главный компьютер корабля действовал в соответствии с заданной программой и не допускал вмешательства в свою работу, так что навигаторская панель управления неожиданно стала ненужной. Откинувшись на спинку кресла, Игорь несколько минут рассматривал переведенную на его экран таблицу ускорений, а затем коротким пробегом по клавиатуре стер ее. Впереди были двенадцать часов безделья, а затем, если ничего не случится… гибель.

Вот только в собственную гибель ему как-то не верилось. Да и последний разговор с компьютерной версией профессора Каппа обещал другое продолжение полета «Одиссея»… Только… какое?!

На плечо Игоря легла рука, и, обернувшись, он увидел стоящего рядом с собой Верхоярцева. Толька улыбался своей открытой, добродушной улыбкой.

– Я сменяюсь, – сообщил артиллерист и тут же подначил: – А тебя, смотрю, Старик еще ближе к себе подвинул!.. Выходит, ты теперь первого ассистента заменяешь?!

– Нет, – покачал головой Вихров, – Эдельман должен подойти – это его вахта. А меня нуль-навигатор, видимо, для другого дела пригласил.

– Для какого?! – удивился Верхоярцев. – Ты разве еще что-то умеешь делать… Ну, кроме астронавигации?!

– Я многое умею… – Игорь хитро подмигнул. – Например, мгновенно выполнять команды, поступающие от комендоров.

Толькина физиономия снова расплылась в улыбке, и он, хлопнув капитана по плечу, зашагал к выходному шлюзу.

Люди в Главном центре управления постепенно менялись – первая вахта заступала на дежурство. Игорь поглядывал на каждого вновь входящего и каждый раз встречал ответный взгляд. И в каждом взгляде был вопрос: «Почему третий ассистент нуль-навигатора находится в Главном центре управления? По какой причине командир корабля вызвал его вместе с первой вахтой?»

Наконец из коротко выдохнувшего шлюза вышел Эдельман, и Игорю показалось, что по Главному центру прошелестел облегченный вздох. Артур Исаевич быстро оглядел помещение центра, и его глаза остановились на изображении пылающей зеленой звезды, перечеркнутом черной курсовой линией. Однако Эдельман недолго рассматривал А4 Кастора, его взгляд скользнул в сторону навигаторского пульта, и он, увидев Вихрова, вдруг улыбнулся странной, жалкой улыбкой. Но тут же его взгляд уплыл в сторону, все с той же, словно прилипшей к его губам нелепой улыбкой он направился к своему месту. Усевшись в кресло, Эдельман прикрыл глаза, а его правая рука чисто рефлекторно пробежала по клавиатуре, активизируя панель управления.

Нуль-навигатор появился в центре управления уже после того, как планетарные двигатели «Одиссея» начали очередной цикл разгона корабля. Войдя через индивидуальный шлюз, Старик, вместо того чтобы занять свое место за навигаторским пультом, начал медленно обходить центр, останавливаясь возле каждого дежурного офицера, наклоняясь и о чем-то тихо спрашивая. Когда он приблизился к Вихрову, Игорь посмотрел ему в глаза, ожидая вопроса, но нуль-навигатор только молча покачал головой и тихо произнес:

– У Борцова ничего не получилось… Наш компьютер «отрастил» себе дополнительную защиту… Непонятную защиту…

Что-либо ответить Игорь не успел – нуль-навигатор прошел мимо и двинулся в сторону Эдельмана.

Вихров невольно оглядел Главный центр управления и вдруг понял, насколько все изменилось!..

Никогда… никогда командир корабля не ходил вот так по центру от пульта к пульту, перебрасываясь фразами с вахтенными офицерами, у него не было на это времени – его место было за навигаторской панелью, его дело требовало всего его внимания. Никогда вахтенные офицеры не сидели вот так вот свободно… или обреченно… откинувшись на спинки кресел, закрыв глаза или уставившись в обзорные экраны. Никогда в Главном центре не было такой тишины… полнейшей… мертвой… не нарушаемой ни негромкими переговорами, ни щелканьем клавиатур, ни докладами Главного корабельного компьютера. Игорь вдруг понял, что ему абсолютно нечего делать! Впервые в своей жизни он был совершенно бессилен, он никоим образом не мог повлиять на создавшуюся ситуацию!

А сидеть и надеяться на… На кого?! На что?!

Он снова повернулся к мерцающему экрану своего монитора и, с некоторым усилием подняв руки, пробежал пальцами по клавиатуре.

«Доложите скорость корабля относительно скорости перехода в гиперпространство и оставшееся время разгона», – выпрыгнули на экран четкие черные буквы. И почти сразу же их сменила зеленовато мерцающая надпись ответа.

«Скорость – пять восьмых переходной. Оставшееся время разгона – пять часов сорок шесть минут тридцать секунд в четвертом цикле и три часа двадцать шесть минут в пятом цикле. Пауза между циклами один час двадцать шесть минут».

Третий ассистент командира «Одиссея» невольно поднял глаза на обзорные экраны. А4 Кастора выросла с размеров кофейного блюдца и ее зеленоватый блеск еще усилился.

Игорь несколько секунд рассматривал звезду, а затем вдруг краем глаза увидел, что главный штурман корабля смотрит в его сторону. Он обвел взглядом Главный центр и увидел, что внимание всех обращено на его скромную персону и на большинстве лиц написан вопрос: «Что это он там нащелкивает на своей клавиатуре?!»

Склонив голову под тяжестью этих невысказанных вопросов, Игорь снова повернулся к экрану и опустил руки на клавиатуру. В мертвой тишине опять раздалось быстрое, лихорадочное щелканье.

«Прошу доложить, как только излучение А4 Кастора превысит уровень его отражения-поглощения магнитной защитой и обшивкой линкора. С этого момента каждые пять минут докладывать рост величины излучения и скорость корабля относительно скорости перехода».

Руки капитана бегали по клавишам, а в голове сам собой возник вопрос: «Зачем мне эти сведения?.. Все равно я ничего не смогу предпринять».

И тут же некое внутреннее упорство ответило: «А вдруг смогу!.. Вдруг ситуация изменится?»

«Вот именно, – с каким-то радостным удовлетворением подумал он. – Нужно быть готовым к изменению ситуации… К резкому изменению ситуации!»

Его запрос пропал с экрана, и вместо него на несколько секунд возникла веселая девчачья рожица, а затем ее сменила надпись-ответ: «Задачу понял».

Игорь откинулся в кресле и снова посмотрел на обзорные экраны. Звезда-убийца вроде бы не увеличилась, но ее зеленоватое мерцание показалось капитану зловещим. Она словно предупреждала молодого офицера: «Тебе не уйти от меня… никому из вас от меня не уйти!»

Вихров с трудом оторвал взгляд от экранов и снова оглядел центр. Вахтенные офицеры все так же сидели на своих местах без дела, погруженные в собственные мысли и созерцание зеленой звезды. Нуль-навигатор наконец-то опустился на свое место, но даже не включил свою полосу управления. Поглаживая правой рукой мертвую клавиатуру, он смотрел на своего первого ассистента, словно ожидая от того некоей неожиданной выходки. А Эдельман сидел в своем кресле, уставившись в такой же выключенный монитор, и глубокие вертикальные складки над его переносицей показывали, что он погружен в какие-то тяжелые размышления.

В этом безмолвии и безделье протекли шесть часов четвертого цикла разгона.

Когда планетарные двигатели звездолета отключились, в Главном центре управления возникло некоторое непонятное оживление. Кое-кто из офицеров начал подниматься со своего места и, подойдя к соседям, принимался что-то тихо обсуждать. Причем все, кто вступил в такую беседу, часто и быстро оглядывались, словно не желая, чтобы другие слышали их разговор. Скоро в Главном центре управления установился ровный гул голосов, перешептывались почти все, и только к навигаторам никто не подошел с разговором. И Старик, и Эдельман, и Вихров сидели за своими панелями управления, и все трое продолжали смотреть на А4 Кастора.

Перечеркнутая черной вертикальной чертой, звезда выросла до размеров волейбольного мяча. Ее край залохматился коротенькими, но уже заметными протуберанцами, размывающими черноту окружающего космоса.

Когда до начала последнего цикла разгона оставалось минут пятнадцать, главный штурман линкора вдруг рывком поднялся из своего кресла и, отодвинув в сторону своего первого ассистента, стоявшего рядом с ним, направился к командиру корабля.

– Господин нуль-навигатор… – неожиданно громко проговорил он, остановившись около Старика и положив руку на спинку командирского кресла, – позвольте вас спросить, что вы собираетесь предпринять?!

Нуль-навигатор перевел задумчивый взгляд с обзорных экранов на лицо Шохина и, помедлив мгновение, спокойно переспросил:

– Что я собираюсь предпринять?.. А вы считаете, что я что-то должен предпринять?!

– А вы считаете, что мы должны вот так вот в полном безделье дожидаться, когда «Одиссей» сгорит в короне звезды?!

Шохин явно не ждал ответа на свой риторический вопрос, а потому сразу же напористо продолжил:

– Нет, мы с этим не согласны!!! У нас осталось около четырех часов, и мы просто обязаны предпринять хоть что-то для спасения корабля… для своего собственного спасения! Ведь у Борцова, как я понял, ничего с Главным компьютером не получилось, и ответа с Земли на ваш запрос тоже нет…

Но тут Старик неожиданно, хотя и очень мягко, перебил его:

– Вы все правильно поняли, но мне хотелось бы услышать конкретное предложение… Без всяких преамбул и оценки действий других членов экипажа.

Главный штурман корабля слегка запнулся, помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями, и продолжил уже несколько спокойнее:

– Я предлагаю перевести корабль на… аварийное управление!..

– При нормальной работе всех систем корабля это невозможно, – быстро ответил Старик, – и вы это прекрасно знаете.

– Я это знаю, – согласился Шохин, – но если одна из систем, не важно какая, откажет, Главный компьютер будет вынужден выполнить приказ о переходе на аварийное управление! Тогда мы сможем… и успеем… изменить траекторию полета! Я уже рассчитал необходимую величину и направление боковой тяги!..

– И какую же из систем линкора вы предлагаете вывести из строя? – снова перебил штурмана нуль-навигатор, и в его голосе явственно слышалась насмешка.

После этих слов командира в Главном центре управления установилась мертвая тишина, ведь слова прозвучали… кощунственные – «…какую из систем корабля вы предлагаете вывести из строя?» Никто из звездолетчиков никогда прежде даже мысли не мог допустить о намеренной поломке хоть самой малости в огромном хозяйстве звездолета!

Однако главный штурман не дал себя сбить с темы:

– Да! Я предлагаю вывести из строя одну из систем корабля! – В его голосе звучал упрямый вызов.

– Какую именно? – все с той же насмешкой поинтересовался Старик.

– Именно систему внутренней связи линкора, – тут же ответил Шохин. – Мы переговорили с Властимилом, – он кивнул в сторону главного связиста «Одиссея», – он считает, что это можно сделать прямо отсюда, из центра управления!

Нуль-навигатор посмотрел в сторону Властимила Ерша, главного связиста линкора, стоявшего у штурманской консоли, задумчиво поскреб щеку и вдруг утвердительно кивнул:

– Хорошо! А теперь объясните, каким образом вы собираетесь это сделать? Ведь все системы корабля находятся под контролем Главного компьютера!

Главный штурман «Одиссея» поднял голову, нашел глазами Ерша и взмахом руки подозвал его к командирской панели. Главный связист чуть ли не бегом бросился к нуль-навигатору и сразу же принялся объяснять:

– Командир, построение внутренней связи на линкоре имеет некоторую особенность, и эту особенность можно использовать для реализации обоснованной господином главным штурманом цели. Дело в том, что коммутационная сеть внутренней связи линкора выполнена на базе самостоятельного кабельного шлейфа, и информация не проходит через Главный компьютер. Компьютер обеспечивает только ее адресное распределение…

– Давайте мы не будем вдаваться в технические подробности! – прервал его Старик. – Скажите, что вы предлагаете сделать конкретно!

Ерш сбился, бросил растерянный взгляд на главного штурмана и, коротко вздохнув, продолжил:

– Я предлагаю вскрыть кожух моей панели управления и перерезать базовый кабель сети внутренней связи…

– Компьютер немедленно включит резервную схему! – снова перебил его нуль-навигатор.

– На переключение понадобится около двадцати секунд. В этот момент вы потребуете связи с… с любой службой корабля и, не получив ее, переведете управление в аварийный режим. Не имея возможности обеспечить командира корабля необходимой связью, компьютер будет вынужден принять этот режим…

– И мы сразу же введем параметры изменения орбиты!.. – перебивая связиста, воскликнул Шохин.

– Чем вы собираетесь перерезать оптоволоконный кабель внутренней связи? – задал Старик свой очередной вопрос.

Ерш смущенно улыбнулся и вытащил из кармана комбинезона миниатюрную плазменную горелку, работавшую от встроенного аккумулятора. Нуль-навигатор с недоверием посмотрел на этот инструмент и пожал плечами:

– Как только вы начнете работать горелкой, температура кабеля возрастет, и компьютер включит резервную систему, не дожидаясь обрыва кабеля.

Ерш отрицательно покачал головой:

– Я перережу кабель, соединяющий вашу панель управления с суммирующим узлом, находящимся в моей панели. Этот кабель диаметром всего три микрона, так что достаточно будет на мгновение прикоснуться к нему пламенем горелки…

Старик еще раз недоверчиво посмотрел на крошечную горелку в ладони связиста и кивнул:

– Попробуем!

Развернувшись к своей панели управления, нуль-навигатор активизировал ее. На мгновенно посветлевшем экране монитора зажглась зеленоватая надпись «Готов к работе». Старик бросил быстрый выразительный взгляд на главного связиста, и тот метнулся к своему рабочему месту, но вместо того чтобы усесться в кресло, присел на корточки около стойки консоли и принялся быстро отбрасывать защелки, фиксировавшие облицовочную пластину. Спустя минуту пластина мягко упала в его подставленную ладонь, и Ерш тонким щупом, появившимся в его руке, принялся перебирать паутину серебристых проводов. Наконец осторожным, плавным движением он потянул на себя один из тончайших проводков, одновременно включая горелку, зажатую в другой руке.

Нуль-навигатор повернул к себе микрофон внутренней связи, не отводя взгляда от связиста, и быстро кивнул.

Ерш спокойным, уверенным движением провел по серебристой нити сияющей звездочкой плазменного пламени и тут же крикнул:

– Есть!..

– Срочно соединить меня с третьим двигательным отсеком! – рявкнул командир в микрофон связи, и практически сразу на экране его монитора вместо ожидаемой алой надписи «Связь нарушена, прошу разрешения перейти на резервную схему работы» появился немолодой мужчина в мешковатом комбинезоне с капитанскими знаками отличия на рукаве. Чуть развернувшись в сторону камеры, он четко произнес:

– Дежурный третьего двигательного отсека капитан Берг слушает, господин нуль-навигатор!

Лица Шохина, Ерша и большинства офицеров, с напряженным ожиданием наблюдавших за попыткой перехитрить Главный компьютер корабля, разочарованно вытянулись, и только нуль-навигатор остался спокойным и невозмутимым.

– При включении вашего двигательного блока протестируйте дополнительно пусковой энергорасход. Полученные данные немедленно сообщите мне!

– Есть, командир! – кивнул капитан, и связь прервалась.

– Властимил, ты не успел перерезать кабель!!! – рявкнул главный штурман, как только лицо капитана Берга исчезло с экрана командирского монитора. Однако Ерш отрицательно покачал головой, а нуль-навигатор спокойно произнес:

– Нет, Юрий Владимирович, он все сделал верно, но, как я и предполагал, наша попытка нарушить работоспособность корабельных систем ни к чему не привела.

– Как вы и предполагали?! – удивленно воскликнул Шохин. – Значит, вы знали, что компьютер вас опередит?!

– Нет, я думаю, что все резервные системы уже приведены в режим ожидания и начинают работать при первой же необходимости. Главный компьютер просто перестраховался от всех неожиданностей… И от нашего возможного противодействия.

– Так что же нам делать?! – с отчаянием произнес Шохин, оглядывая Главный центр управления.

– Ничего, – со вздохом ответил Старик, – ждать…

И тут неожиданно раздался хрипловатый, словно надтреснутый, запинающийся голос первого ассистента нуль-навигатора:

– Что вы дергаетесь, Шохин!.. Успокойтесь!.. Разве вы не видите… что нашему командиру известно что-то такое, чего он не хочет сообщить… всем!.. Известно ему и… Вихрову!.. Именно поэтому капитан и примчался в Главный центр перед самым стартом!.. Они явно что-то знают и потому так… спокойно себя чувствуют!.. Да вы посмотрите на них!..

Эдельман замолчал, а в помещении Главного центра управления линкором повисла тяжелая, гнетущая тишина. Люди переглядывались, некоторые из них, не отрываясь, смотрели на нуль-навигатора или Вихрова, но все молчали, словно боясь неосторожным, «не тем» словом нарушить некое хрупкое, ненадежное равновесие. Несколько минут царила тишина, и вдруг ее нарушил размеренный механический голос Главного корабельного компьютера:

– Корабль приступает к последнему этапу разгона. Двигатели включаются по счету «ноль» без дополнительного предупреждения. Прошу вахтенную команду занять свои места согласно стартовому расписанию, а Звездный десант личные противоперегрузочные ячейки. Начинаю предстартовый отсчет. Сто… девяносто девять… девяносто восемь…

Этот мерно звучащий, безразличный голос словно вывел вахтенных офицеров из ступора. Шохин повернулся к нуль-навигатору и, нависая своим массивным телом над креслом командира, спросил:

– Вам действительно что-то известно?! Что-то такое, что может спасти корабль?!

Старик молча покачал головой, и тогда все, словно по команде, посмотрели в сторону Игоря. Тот невольно приподнялся со своего места и глухо произнес:

– Я не знаю, о чем говорит… Артур Исаевич. Если бы мне было что сказать… если бы я мог хоть как-то прояснить ситуацию, я не стал бы молчать. Зачем мне это?.. Вот только… я не верю, что кому-то, будь то на Земле или в другом месте пространства, необходимо уничтожить «Одиссея». Может быть, нас хотят использовать для…

Он замолчал, не в силах подобрать необходимых слов, но никто из вахтенных офицеров и не подумал поторопить его или потребовать еще каких-то объяснений, все просто ждали, не скажет ли он еще что-нибудь. И Игорь заговорил снова:

– Возможно, перед линкором поставлена еще неизвестная нам цель, но мы о ней, безусловно, рано или поздно узнаем!.. А уничтожать наш корабль – это же просто бессмыслица!..

И он тяжело опустился в свое кресло.

– Именно из-за этого… незнания… – снова раздался странно прерывистый голос Эдельмана, – вы так торопились попасть в Главный центр управления, что рисковали оказаться под перегрузкой в незащищенном вестибюле?..

Он смотрел прямо в лицо Вихрова и глаза его были мертвы, а на губах блуждала странная растерянная усмешка.

«Ну, первоначальные три и две десятых g были не так уж и страшны…» – подумал Игорь и, пожав плечами, совершенно спокойным тоном ответил:

– Как вам должно быть известно, незадолго до старта я побывал на Гвендлане. Обдумывая это… посещение, я вдруг понял причину гвендландского мятежа, но для того чтобы проверить мою догадку, надо было еще раз спуститься на планету. И тут как раз совершенно неожиданно объявили предстартовую подготовку. Я попытался доложить свои соображения командиру и отложить старт, но… не успел.

– А доложить свои… «соображения» по внутренней связи вам в голову не пришло?..

Вопрос первого ассистента командира был насмешлив, но в его сухом запинающемся голосе насмешки не было. Вихров снова пожал плечами:

– Пришло… Я даже связался с Главным центром. Но командиру перед стартом было некогда или он счел этот разговор несвоевременным. Вот я и решил явиться в Главный центр, чтобы доложить свои соображения лично…

– Артур Исаевич, оставьте в покое капитана Вихрова!.. – раздался вдруг привычно жесткий голос командира корабля. – Даже если он попытается вам что-то объяснить, вы вряд ли поймете эти объяснения – вы же не были на Гвендлане и не контактировали с гвендландцами!

Эдельман замолчал, но у Игоря создалось впечатление, что сделал он это совсем не потому, что его одернул командир. Скорее было похоже, что в голову первому ассистенту нуль-навигатора пришла какая-то неожиданная мысль, которая и заставила его умолкнуть – взгляд его, только что яростно сверливший Вихрова, вдруг потух и «съехал» на неработающий экран панели управления да плечи еще больше поникли.

Но спустя минуту до ушей Игоря донесся его едва слышный, похожий на хрипловатый вздох, голос:

– Я, господин нуль-навигатор, видел этих… гвендландцев на своем мониторе, когда они возвращали нам наших погибших десантников… Этого для меня вполне достаточно…

Между тем уже начался последний этап разгона корабля, и взгляды всех дежуривших в центре офицеров снова приковало изображение А4 Кастора, пылающего на обзорных экранах. Казалось, что это изображение вырастает на глазах… Но это только казалось.

Игорь снова повернулся к мерцающему экрану монитора и поднял руки над клавиатурой, но тут же опустил их на подлокотники кресла. Ему в голову пришла неожиданная мысль:

«Если, как сказал мне профессор Капп, мятежники решили послать „Одиссей“ по маршруту, на котором человек преобразуется в Homo Super, то звездолет должен, просто обязан уйти в геперпространство! Но ведь скорости для перехода он не успевает набрать! Или все-таки мы – в смысле, земная наука – чего-то не знаем, и линкор даже с таким дефицитом скорости может уйти в гипер?! Проблемы гиперперехода больших масс в очень сильном гравитационном поле совершенно не изучены! Только вот… знают ли эти „полные супера“, что на гипергенераторах линкора стоят квантовые предохранители, препятствующие их несанкционированному включению? Несанкционированному навигаторской службой линкора!»

Квантовые предохранители были поставлены на гипергенераторах именно для страховки от возможного сбоя компьютерного управления. Их отключение производилось непосредственно с навигаторского пульта управления, минуя Главный компьютер корабля. Даже если программа «Звездный лабиринт» предусматривала переход линкора в гиперпространство вблизи А4 Кастора, она не могла запустить гипергенераторы до тех пор, пока эти предохранители не были отключены!

Вихров бросил быстрый взгляд в сторону нуль-навигатора, соображая, каким образом сообщить ему свою догадку, но тот сидел неподвижно, вперив усталый взгляд в вырастающую на обзорных экранах звезду. Игорь задумчиво почесал подбородок, в конце концов он и со своей панели мог отключить все четыре предохранителя. Он осторожно опустил пальцы на клавиатуру, но почти сразу же убрал их. Отключать охранную систему было рано – вряд ли «Звездный лабиринт» предусматривал осуществление гиперперехода во время разгона, скорее это должно было произойти именно в те восемнадцать минут, которые корабль пролетит в обычном пространстве после окончания разгона. Значит, именно тогда ему надо быть готовым!..

Вихров откинулся на спинку кресла и, почувствовав вдруг огромное облегчение, шумно выдохнул. И тут же нуль-навигатор повернулся в его сторону и внимательно посмотрел на своего третьего ассистента, но Игорь этого не заметил. Его внимание было приковано к верхнему правому углу экрана монитора, где быстро мелькали цифры, указывающие время, прошедшее с начала последнего цикла разгона. До окончания ускорения оставалось чуть меньше двух часов.

Спустя час на экране вихровского дисплея высветилась яркая надпись: «Излучение А4 Кастора достигло предельного значения».

Пальцы третьего ассистента запорхали над клавиатурой:

«Прошу доложить состав излучения и его интенсивность внутри корабля».

На экране немедленно высветилась таблица:

«Суммарное электромагнитное излучение – норма, в том числе: гамма-излучение – норма, рентгеновское излучение – норма. Проникающее Иситуки – норма, около сорока процентов общего объема излучения является комбинированным, не поддается разложению на составные части и определению интенсивности. Характер воздействия этой части излучения на живые организмы и неживую материю неизвестен».

Вихров взглянул в верхний правый угол дисплея, до окончания разгона оставалось пятьдесят шесть минут.

Спустя пять минут данные в таблице изменились:

«Суммарное электромагнитное излучение – 1, 004 нормы, в том числе: гамма-излучение – 1,02 нормы, рентгеновское излучение – 1,03 нормы. Проникающее Иситуки – норма…»

А вот замечание по поводу неопределимой части излучения осталось без изменений.

Игорь напряженно следил за тем, как таймер на экране отсчитывал очередные пять минут. Ему хотелось скорее увидеть очередные показания уровня проникающего излучения, чтобы попробовать, хотя бы вчерне, определить динамику его роста…

Но в этот момент снова раздался неживой, запинающийся голос Эдельмана:

– Я понял, господин нуль-навигатор, вашу цель!..

Все находившиеся в Главном центре управления линкора невольно перевели взгляд в направлении первого ассистента командира корабля.

А тот, совершенно не замечая всеобщего внимания, поднялся со своего места и вперился сверкающим взором в Старика. Нуль-навигатор тоже смотрел на Эдельмана, и в его взгляде проглядывало удивление.

– Да, я понял вас!.. – повторил Эдельман, и его лицо исказила гримаса ненависти. – Это же вы… да-да, вы сами ввели в корабельный компьютер эту защищенную нулевым допуском программу «Звездный лабиринт»… А ваш любимчик, – первый ассистент, не глядя, махнул правой рукой себе за спину, указывая на Вихрова, – помогал вам в этом!!! Это вы двое обрекли «Одиссея» на уничтожение!!!

Удивление ушло из глаз нуль-навигатора, брови сошлись у переносицы, а в уголках губ залегли жесткие складки, но он продолжал молчать, все так же не отрывая глаз от своего первого ассистента.

Тот на мгновение запнулся, словно ожидая возражений командира, но тут же снова начал говорить, все больше распаляясь и повышая голос:

– И не надо так смотреть на меня, теперь вы меня своим взглядом не запугаете и не остановите! Теперь мне нечего бояться – вот она… – Эдельман, не глядя, ткнул пальцем в направлении обзорных экранов. – Она скоро убьет меня, но сначала она убила мой страх!

– Вам, Артур Исаевич, следует замолчать и успокоиться, – прервал свое молчание Старик. – Иначе вы наговорите такого, что потом сами будете сожалеть о сказанном!

– Нет, пусть он говорит! – воскликнул неожиданно первый ассистент штурмана, приподнявшись из-за своей панели, однако на его восклицание никто не обратил внимания.

– Я буду сожалеть?! – саркастически переспросил Эдельман и тут же ответил сам себе: – Я ни о чем не буду сожалеть!!! Мне просто некогда будет сожалеть!!! Вот она, – он снова ткнул пальцем в направлении сверкавшей на обзорных экранах звезды, – очень скоро сотрет все наши сожаления, все наши желания, мечты и надежды! И именно вы виновник этого! Вы!!!

– На основании чего, господин Эдельман, вы делаете такие заявления? – жестко спросил Старик, поднимаясь с места. – Извольте объясниться, прежде чем я отдам вас под арест!

Эдельман хрипло рассмеялся, а затем снова закричал, кривя лицо и брызгая слюной:

– Основания?! Вам нужны основания?! Вот вам основания!!! Разве не вы с самого начала этого полета саботировали прямые приказы Земли и руководителя операции контр-адмирала Эльсона?! Разве не вы, вместо того чтобы помогать Двенадцатой эскадре Звездного патруля в подавлении мятежа на Гвендлане, изыскивали любую возможность сорвать операцию?! Вы даже осмелились послать на планету этого своего… шпиона… – Тут Эдельман круто повернулся в сторону Игоря и с ярой ненавистью указал на него пальцем. – Вот он сидит здесь, вызванный вами неизвестно зачем! Что он делает в Главном центре управления, когда вахта не его?! Что он делал на Гвендлане, с кем там встречался и о чем договорился?! А я скажу… скажу всем! Он вместе с господином нуль-навигатором продал линкор гвендландцам, этим извергам, этим исчадиям Земли! Я не знаю, что они за это получили, но уж, верно, немало, раз так активно заметают сейчас следы! А теперь он здесь… сидит… смотрит… слушает… вынюхивает… Он наблюдает за всеми нами!!! Но я и его не боюсь!!!

Эдельман снова расхохотался.

– А что он вынюхивает, когда и сам очень скоро перестанет существовать, и все те, за кем он подглядывает, тоже перестанут существовать! О-о-о, наш командир очень хорошо умеет заметать следы своих преступлений! Теперь, вместо суда за невыполнение приказа… за саботирование приказа Земли, его ожидает слава героя, погибшего при выполнении задания!!! Ну а то, что вместе с ним погибнут ни в чем не повинные люди, его не трогает!!! И своего любимчика ему тоже не жаль!!!

Он снова круто обернулся и, неуклюже согнувшись в шутовском поклоне, заорал:

– Ну что, капитан Вихров, много ты получишь за свое шпионство?! Я тебе скажу, что ты получишь! Сначала тебя нашпигуют гамма-излучением, затем продуют солнечным ветром, а в конце поджарят… Вот она… – он снова указал на обзорные экраны, – вот она поджарит тебя вместе с нами со всеми!!!

Вдруг он выпрямился и совершенно спокойным, глухим голосом произнес:

– И никто не будет знать правды о том, что здесь произошло!..

В Главном центре управления повисла какая-то жуткая тишина, и в этой тишине вдруг раздался совершенно спокойный, даже немного насмешливый голос капитана Вихрова:

– Вам, Эдельман, надо принять успокоительное и поспать. Нервы у вас расшалились!

Первый ассистент нуль-навигатора вздрогнул, заозирался и вдруг резко сел на свое место.

– Я не хочу успокоительного… – Его голос дрожал от едва сдерживаемого ужаса. – Я не хочу успокоительного… Я уже спокоен… спокоен… спокоен… Я сейчас лягу спать…

Он замер и закрыл глаза.

И тут снова раздался голос первого ассистента главного штурмана Яна Озды. Встав из-за своего пульта и выпрямившись во весь свой немалый рост, он заговорил чуть торопливо, но достаточно уверенно:

– Господин флаг-навигатор прав, ваши действия около Гвендланы, господин нуль-навигатор, выглядят по меньшей мере странно! В то время как Звездный десант Двенадцатой эскадры штурмует цитадели мятежников, вы посылаете на планету всего лишь полуманипулу под командованием… своего третьего ассистента! А что он может понимать в боевых действиях?! Поневоле возникает вопрос: зачем вы это делаете, какие цели преследуете?

Озда замолчал и обвел взглядом Главный центр управления. На этот раз его слушали очень внимательно. Явно воодушевленный этим вниманием, он продолжил:

– А положение, в котором оказался «Одиссей», и вовсе… – штурман запнулся, не находя подходящего слова, – …невозможно! И… э-э-э… невозможным оно стало как раз из-за вашего, господин нуль-навигатор, непонятного поведения! Штурманская служба немедленно после старта доложила вам, что кораблю угрожает опасность, а вы даже пальцем не пошевелили, чтобы ее предотвратить!..

Старик, повернувшись к новому «выступающему», казалось, внимательно его слушал, но едва заметная улыбка, проскальзывавшая по его губам, показывала его отношение к этому «выступлению». Эдельмана он слушал гораздо серьезнее.

В этот момент Озда сделал еще одну паузу, и Старик ею воспользовался:

– Господин штурман, – его голос был жёсток и язвителен, – с каких это пор командир корабля должен согласовывать свои решения и действия с подчиненными?! Это, право, что-то новое в уставных отношениях Космофлота! И с какой стати вас интересует задание, данное мной капитану Вихрову, когда я направлял его на Гвендлану? Разве это знание поможет вам выполнять вашу работу?!

Он рассматривал замершего офицера своими немигающими светлыми глазами, и улыбки на его губах уже не было.

– Вся информация, необходимая вам для выполнения своих должностных обязанностей, до вас доводится, а сверх этого вам ничего знать не положено! – И тут он, неожиданно улыбнувшись, добавил: – К тому же «во многих знаниях многия печали»!.. Сядьте!

Первый ассистент штурмана как-то вдруг съежился и медленно опустился на свое место, а командир, оглядев притихший центр управления, медленно, с расстановкой проговорил:

– Господа офицеры, – вахтенные специалисты замерли на своих местах, – учитывая положение, в котором оказался наш корабль, и ваше, соответствующее этому положению… возбужденное состояние, я в первый и последний раз терплю подобные разговоры на линкоре! Если такое повторится, виновный будет отдан под трибунал! Что касается моего первого ассистента флаг-навигатора Эдельмана… – Старик повернулся к обмякшему в кресле навигатору-один. – Мне думается, его место в госпитале.

Нуль-навигатор обвел глазами центр управления и гораздо спокойнее закончил:

– Вспомните, что он тут недавно наговорил, и попробуйте спокойно… – его взгляд уперся в опустившего голову Озду, – …здраво оценить это выступление!

Командир опустился на свое место, и по центру прошелестел вздох облегчения – Старик вновь стал похож на самого себя. Но этот вздох немедленно замер. Происшедшая стычка, совершенно невозможная в нормальных обстоятельствах, отвлекла вахтенную команду от обзорных экранов, и теперь, когда ситуация в центре управления разрядилась, все взоры вновь обратились к ним. А там, заполняя собой почти всю площадь экранов, пылала желтовато-изумрудная, плюющаяся колоссальными протуберанцами звезда. Она, казалось, наваливалась всей своей чудовищной массой на замерших в креслах людей, она подавляла их своей чудовищной мощью, она зримо втягивала крошечную иглу линкора в свою огромную огненную бездну!!!

И только Игорь Вихров смотрел не на обзорные экраны, а на свой мерцающий монитор. Там яркой алой вязью было выведено: «Суммарное электромагнитное излучение – 5,40 нормы, в том числе: гамма-излучение – 4, 52 нормы, рентгеновское излучение – 6,73 нормы. Проникающее излучение Иситуки – 2,62 нормы…»

«Вот и конец!.. – подумал Игорь. – Даже с нашей защитой и подготовкой мы не выдержим этого и полчаса, а десант, располагающийся гораздо ближе к обшивке, уже сейчас обречен!..»

И тут его взгляд скользнул к верхнему правому углу дисплея. Таймер, отсчитывающий время полета, показывал, что разгон должен закончиться через шесть минут, а скорость корабля приближалась к восьмидесяти процентам от необходимой для перехода в гиперпространство.

Руки Игоря машинально легли на клавиатуру, и пальцы побежали по клавишам, вводя код, отключающий предохранители гипергенераторов корабля.

Вихров уже заканчивал пересылку набранного кода на исполнительные механизмы, как вдруг в центре управления включилась громкая связь и раздался механический голос Железного Феликса:

– Корабль подвергается избыточному жесткому облучению. Суммарное электромагнитное излучение составляет 5,86 нормы, в том числе: гамма-излучение – 5,02 нормы, рентгеновское излучение – 6,82 нормы. Проникающее излучение Иситуки – 3,12 нормы. Около сорока процентов общего излучения звезды не идентифицируется, степень и характер его воздействия на живые организмы не определяется. Жизнь на корабле и его тонкое электронное оборудование находятся в опасности. Требуется приятие решения по выводу корабля из опасной зоны!»

Старик мгновенным движением пальцев активизировал свою панель управления и, не тратя времени на ввод команды через клавиатуру, развернул к себе микрофон внутренней связи.

– Главному компьютеру корабля!.. – Его голос был спокоен и деловит. – Немедленно произвести пятиминутное боковое ускорение 14 g в направлении F4 Кастора!

Мгновенно последовал ответ Главного компьютера:

«Приказ противоречит задаче, поставленной программой „Звездный лабиринт“. Прошу подтвердить полномочия для снятия задачи, введенной по нулевому уровню допуска!»

– Дальнейшее выполнение программы «Звездный лабиринт» ведет к уничтожению экипажа корабля и его гибели! – Голос нуль-навигатора чуть дрогнул. – Следуя установкам программы, Главный компьютер наносит смертельный вред людям. Объявляю десятисекундную паузу выбора решения для Главного компьютера линкора-ноль «Одиссей». Альтернатива – продолжение выполнения программы «Звездный лабиринт» или выполнение только что отданного приказа, позволяющего сохранить жизнь двум тысячам человек и спасти от уничтожения линкор-ноль «Одиссей»! Отсчет!

«Вот чего ждал Старик!!! – вспыхнула в голове Вихрова мгновенная догадка. – Возможности поставить компьютер перед дилеммой: выполнить приказ нуль-навигатора или допустить гибель корабля!!! Только вот представилась эта возможность слишком поздно!!!»

И снова зазвучал голос Железного Феликса:

– Принята десятисекундная пауза выбора решения. Начинаю отсчет. Один… два… три…

В этот момент цифры, мелькавшие в правом углу вихровского монитора, остановились, и высветился одинокий «0». Последний цикл разгона закончился. И тут Игорь Вихров почувствовал внутри себя слабый, но точно ощутимый толчок. Гипергенераторы корабля пришли в действие, готовясь выбросить линкор из обычного пространства!

– Четыре, пять, шесть…

Волной накатила тошнота, так что Игорю пришлось закрыть глаза и усилием воли сдержать комок, рванувшийся из желудка вверх по пищеводу.

– Семь… восемь… девять…

Голос корабельного компьютера смолк, и практически сразу же тошнота отступила. Третий ассистент нуль-навигатора снова открыл глаза.

Оба обзорных экрана белели гиперпространственной пустотой! «Одиссей» вырвался из обычного трехмерного пространства, окрашенного зеленым сиянием рушащейся на него звезды!

Глава 2

Транспортный корабль «Северное сияние» был очень стар, даже его командиру, навигатору-три Егору Семушкину было непонятно, каким образом этой древней развалине удается проходить ежегодный технический контроль. Каждый раз, отправляясь на Землю, ему казалось, что уж этот-то рейс станет последними для его «Летучего голландца» и он наконец-то получит назначение на звездолет. Но пока что, вот уже третий год, Семушкину приходилось таскать на этой развалюхе грузы и людей к Нептуну, Плутону, Харону и поясу Койпера. Полет туда и обратно занимал чуть больше полугода, так что бравый навигатор-три уже в пятый раз шел по одному и тому же маршруту.

Команда на транспортнике была небольшая, всего двенадцать человек, десять из которых были такими же недавними выпускниками школ Космофлота Земли, как и сам командир. И все они, так же как командир, мечтали распрощаться со старым кораблем и попасть на межзвездную трассу.

«Северное сияние» направлялся к Земле. Два месяца назад транспорт стартовал с орбиты Цербера – большой планетеземали в поясе Койпера, где уже сто двадцать лет существовала научно-исследовательская станция «Внеземелье». Треть сотрудников этой станции, шесть человек, возвращались на «Северном сиянии» домой после трехлетней работы за орбитой Плутона. Трюмы транспортника были практически пусты, так что топлива вполне хватало на то, чтобы выйти из плоскости эклиптики и идти к Земле напрямую. Планетолет уже миновал орбиту Сатурна, так что через какой-нибудь месяц-полтора люди должны были ступить на родную планету.

По внутрикорабельному времени было раннее утро, когда в каюте навигатора-три раздался сигнал-вызов из коннект-узла. Егор Ильич только что проснулся и как раз собирался приступить к водным процедурам или, попросту говоря, умыванию, но вместо этого был вынужден включить модуль связи. На вспыхнувшем экране появилось слегка смущенное лицо главного связиста корабля Дэвида Гоуда.

– Командир, я не хотел вас беспокоить, но тут с Земли получено сообщение с грифом «весьма срочно» и под кодом самого Кузнецова… Я решил, что…

Семушкин нетерпеливо перебил своего связиста:

– Ничего страшного, я уже проснулся. Давай перебрасывай свое сообщение!

Гоуд смутился еще сильнее:

– Я же говорю, сообщение закодировано… Оно не пройдет к вам в каюту. Я могу либо отправить его в центр управления, но ни Антонио, ни Олег его все равно не смогут вскрыть, либо вы подойдете в коннект-узел…

«Сколько раз я просил установить дешифратор в каюте! – с раздражением подумал Семушкин. – А этим… делягам из технического центра только бы посмеиваться!»

И Егор тут же припомнил все шуточки, отпущенные в техцентре по поводу своего корабля и заявленной им необходимости сеть-очков в личной каюте.

«Вот теперь, если я не успею выполнить приказ командира Космофлота, вы, голубчики, у меня пошутите!» – мстительно подумал он, вслух же командным тоном произнес:

– Хорошо, я сейчас подойду в коннект-узел!

Дэвид немедленно отключил связь, а навигатор-три поспешил в свой личный санблок, чтобы привести себя в порядок после сна.

Спустя десять минут Семушкин уже входил в коннект-узел.

Гоуд указал ему на крошечную застекленную кабинку, притулившуюся в углу коннект-узла и предназначенную как раз для таких случаев. Именно в этой кабинке находились одни из двух сеть-очков, которыми был оснащен транспортник и которыми, надо признаться, пользовались очень редко. Командир транспорта уселся в кресло, подобрав под него ноги, чтобы те не упирались в стену, и натянул сеть-очки. Однако изображение не появлялось.

– Ну что вы там копаетесь!.. – нетерпеливо крикнул Семушкин, и практически сразу же тьма перед его глазами сменилась туманной серью, расчерченной на квадраты узкими синими линиями, а затем на месте этой сетки появился текст. Навигатор-три дважды прочитал текст, после чего отключил дешифратор и стянул обруч сеть-очков с головы. Выражение лица у него было весьма задумчивым и даже чуть растерянным.

Не говоря ни слова, он вышел из коннект-узла и медленным шагом направился в сторону Главного центра управления корабля. В голове у него вертелся только что прочитанный текст.

«Всем кораблям Космофлота Земного Содружества, находящимся за орбитой Нептуна, всем кораблям Космофлота Земного Содружества и коммерческим планетолетам, находящимся в районе пояса астероидов.

Командование Космофлота просит командиров кораблей, находящихся в указанных зонах Солнечной системы, обратить внимание на небольшие космические тела (не более пяти километров в поперечнике). В том случае, если подобное космическое тело имеет странности орбиты или движется вопреки физическим законам Солнечной системы, прошу немедленно сообщить в штаб Космофлота Земного Содружества и сопровождать это тело на безопасном расстоянии до подлета патрульного корабля Космофлота. Вступать в контакт с подобным космическим телом категорически запрещаю!

Издержки, возникшие у коммерческих планетолетов в связи с данным поручением, будут компенсированы в полном объеме финансовой службой Космофлота.

Командующий Космофлотом Земного Содружества адмирал Кузнецов».

Впрочем, задумчивость, да и растерянность командира «Северного сияния» длились недолго. Входя в центральную рубку, навигатор-три стряхнул их с себя самым простым способом:

«Либо в текст сообщения вкралась какая-то странная ошибка, что, конечно же, маловероятно, либо адмирал Кузнецов совсем уже… того… И то сказать, старику уже давно пора на покой!.. Какую угрозу может представлять какой-то крошечный астероид?.. И уж совсем невероятно, чтобы он двигался в Солнечной системе как ему самому заблагорассудится!»

Но подсознательно Семушкин понимал, что за этим сообщением стоит нечто серьезное, да и авторитет Кузнецова не так-то просто было поколебать сомнительными рассуждениями.

Тем не менее он решил не забивать головы своим подчиненным приказом, который вообще-то положено было издать на основании полученной директивы, – ближе к Земле он успеет оформить все надлежащим образом.

Второй пилот «Северного сияния» Антонио Суджо обернулся на звук открываемого шлюза и, увидев командира, улыбнулся. А вот штурман, склонившийся над своей консолью, не отвлекся даже на короткий кивок. Навигатор-три подошел к штурманской консоли и, заглянув через плечо штурмана, поинтересовался:

– Какие-то сложности, Олег?

Олег Ширяев покачал головой и недовольно пробурчал:

– Я же говорил, надо было подняться повыше, сейчас не было бы головной боли!..

– А откуда у тебя головная боль? – с усмешкой переспросил командир корабля. – Опять новую игру сочинял, вместо того чтобы спать?!

– Ага, игру… – все тем же недовольным тоном отозвался штурман. – А задача в игре будет, как проскочить под хвостом у Юпитера, не включая главный привод!

– Что, слишком близко проходим?.. – чуть заволновался Семушкин.

– Перигей – миллион триста тысяч километров… – доложил штурман.

– Ну так чего же ты волнуешься? – удивился командир. – При нашей массе мы проскочим без проблем!

– А вот через трое суток и посмотрим, будут у нас проблемы или нет, – не то согласился с командиром, не то возразил ему штурман.

Семушкин прошел к командирскому месту и, усевшись в кресло, включил свою панель управления. Затем, повернувшись к Антонио, с улыбкой проговорил:

– Можешь отдохнуть… Только не слишком торопись в кают-компанию…

– Почему?.. – удивился тот.

– Потому что когда ты вбегаешь в кают-компанию, запыхавшись и вытирая пот, пани Станислава очень смущается!

Штурман за своей консолью хрюкнул, давя смешок, а Антонио покраснел.

– Мое отношение к пани Станиславе… – обиженно начал он, но командир его перебил:

– …Всем известно и не обсуждается. И тем не менее… в кают-компанию не торопись. Все равно пани Станислава туда еще не подошла.

Суджо махнул рукой, отключил свою панель и нарочито медленно выбрался из кресла. Однако стоило ему шагнуть в сторону шлюза, Ширяев словно бы про себя, но достаточно громко проговорил:

– На старт…

Следующий шаг Антонио был сопровожден словом:

– Внимание…

А когда люк шлюза с легким шипением открылся перед вторым пилотом, штурман гаркнул:

– Марш!!!

Шлюз закрылся за Антонио, а Семушкин и Ширяев рассмеялись.

– Я всегда считал итальянцев разбитными ребятами и дамскими угодниками, – сквозь смех проговорил Олег, – но, судя по нашему другу, их главное качество – робость!

– Но согласись, что пани Станислава может заставить сробеть любого! – возразил Егор. – Я и сам в ее присутствии робею!

Они замолчали, в памяти обоих предстала высокая белокурая красавица гидролог, относившаяся с презрением ко всем представителям сильного пола.

Бедный Антонио!!!

А в кают-компании в это время собирались возвращавшиеся на Землю сотрудники «Внеземелья» и свободные от вахты члены команды. Пассажиры только что позавтракали и теперь, входя в кают-компанию, решали, чем будут заниматься в течение дня. Но едва их взгляды падали на обзорные экраны, демонстрирующие окружающее транспорт пространство, как они замолкали и потихоньку рассаживались в расставленные по кают-компании кресла.

Открывавшаяся взгляду панорама была вполне достойна их молчания!

Прямо перед зрителями расстилалось черное пространство вселенной, усеянное мириадами звезд, среди которых, чуть правее курса корабля, крупным бриллиантом сияло желтоватое Солнце. А слева, казалось, совсем немного ниже траектории полета «Северного сияния» гигантским шаром вырастал Юпитер, поверхность которого была исчерчена голубыми, коричневыми, желтыми, красными полосами облаков, порой вытянутыми параллельно экватору, порой завивающимися гигантскими спиралями чудовищных вихрей! Создавалось впечатление, что огромная планета накатывается сбоку на крошечный планетолет с мрачным намерением раздавить несуразное создание людей, рискнувшее приблизиться к беспощадному гиганту. Рядом с матово-разноцветной громадой Юпитера ярко светились три из четырех галилеевых лун, и только скромница Европа пряталась позади своего царственного повелителя.

Рассматривать эту величественную картину можно было часами, к тому же она жила, постоянно изменяясь, поворачиваясь к зрителю новыми гранями, новыми красками.

Скоро почти все кресла были заняты. Одной из последних в кают-компанию вошла пани Станислава Шиминская, и тут же трое из сидевших поблизости от дверей мужчин вскочили со своих мест. Пани слегка кивнула одному из них и заняла освободившееся место, не уделив двум остальным «джентльменам» ни малейшего внимания. И почти сразу же вслед за этим в кают-компанию, чуть запыхавшись, вошел Антонио Суджо.

Окинув собравшихся беглым взглядом, он мгновенно увидел пани Станиславу и поздоровался с ней поклоном. Однако подойти к ней ему не дали, профессор Збигнев Клот, до недавнего времени руководивший научно-исследовательской станцией на Цербере и до сих пор чувствовавший себя руководителем, окликнул его:

– Господин второй пилот, могу я задать вам несколько вопросов?

Едва заметно вздохнув, Антонио направился к креслу, занимаемому профессором.

– Конечно, господин профессор, и я постараюсь вам ответить, если вопросы будут в пределах моей компетенции.

– В пределах, в пределах… – добродушно-барственным тоном уверил звездолетчика профессор. – Ведь в вашей компетенции ответить, не слишком ли мы приближаемся к Юпитеру. Это величественное зрелище, – Клот кивнул в сторону обзорных экранов, – навевает… э-э-э… некоторую тревогу.

– Ваша тревога, господин профессор, совершенно напрасна, – с улыбкой ответил второй пилот транспорта. – Насколько мне известно, расстояние до Юпитера в перигелии орбиты «Северного сияния» будет превышать миллион триста тысяч километров – а этого более чем достаточно, чтобы пропустить планету перед собой и без труда преодолеть ее поле тяготения. В крайнем случае мы включим боковую тягу, но ускорение вряд ли составит более трех-четырех g и продлится дольше нескольких минут.

– То есть вы считаете, что Юпитер пройдет перед нами?! – неожиданно подала голос пани Станислава.

Антонио с готовностью повернулся в ее сторону и улыбнулся своей обворожительной улыбкой:

– Это не я так считаю, дорогая пани Станислава, так предопределено законами небесной механики!

– Но мы видим совершенно другое… – чуть капризно возразила красавица полька. – Юпитер, эта… громадина, явно движется прямо на нас… Такое впечатление, что «Северное сияние» собирается опуститься на планету!

– Позвольте вас заверить, что у команды нет намерения совершать посадку на Юпитер, – все с той же улыбкой ответил Суджо. – Тем более что наша старая посудина и не сможет этого сделать… Что же касается возникающего у вас впечатления… На Земле утром создается впечатление, что солнце восходит по небосклону, однако вы же понимаете, что это не так!

Видимо, гордой пани Станиславе не слишком понравилось столь примитивное сравнение, она как-никак была человеком науки, хотя ее знания и были слишком далеки от космической механики. Ее высокий чистый лоб прорезала недовольная вертикальная складочка, и второй пилот «Северного сияния» немедленно понял свою ошибку.

– Поверьте, что вы можете без всякой тревоги наслаждаться этим величественным зрелищем, – Суджо снова повернулся к экранам, – и через шесть—восемь дней оно будет столь же завораживающим, только Юпитер будет располагаться не на левом экране, а на правом!

– А через восемь дней он что, пропадет?! – довольно язвительно поинтересовалась пани Станислава.

– Нет, – пожал плечами Антонио, – но он будет постепенно уменьшаться, и спустя пару недель вы уже с трудом будете находить его среди звезд.

– Я четвертый раз пересекаю орбиту Юпитера, – подал голос Иржи Яшек, астрофизик экспедиции, – но саму планету так близко вижу в первый раз… Впечатляет!..

– Вообще-то, – снова заговорил Суджо, – планетолеты стараются без нужды не приближаться к гигантам. Другое дело, если идешь на Ио или на Каллисто, тогда поневоле приходится вертеться около Юпитера!

На минуту в кают-компании воцарилась тишина, все снова повернули головы в сторону левого экрана, на котором сиял огромный полосатый шар. Затем пилот «Северного сияния», бросив быстрый взгляд в сторону холодной белокурой красавицы, едва слышно вздохнул и обратился к Клоту:

– Если, профессор, у вас нет больше ко мне вопросов, я позволю себе откланяться…

– А вы разве не останетесь с нами обедать?.. – поинтересовался тот.

Последовал новый быстрый взгляд в сторону пани Станиславы, а затем короткий ответ:

– Нет, профессор, придется вам довольствоваться обществом командира.

Антонио быстро вышел из кают-компании и направился в свою каюту. Ему надо было отдохнуть перед очередной вахтой.

Последующие четыре дня, как и предсказывал Суджо, Юпитер все больше вырастал и все больше смещался к темной узкой панели, разделяющей правый и левый обзорные экраны, пока не оказался точно по курсу «Северного сияния». Его величественная полосатая сфера занимала почти половину общей площади экранов, а примерно треть ее пряталась за их нижним обрезом. Из двадцати восьми спутников гиганта можно было видеть только четыре, да Ио и Европа иногда показывались в верхнем правом углу правого экрана.

А на четвертые и особенно пятые сутки стало видно, что второй пилот «Северного сияния» абсолютно верно предсказал развитие событий. Юпитер начал уменьшаться в размерах, причем гораздо стремительнее, чем рос до этого.

Впрочем, все эти визуальные трансформации гигантской планеты интересовали только пассажиров «Северного сияния» – команда транспорта занималась своими повседневными делами, не отвлекаясь на досужее рассматривание обзорных экранов.

Егор Семушкин посвятил несколько дней приведению в порядок корабельной документации, как он это делал каждый раз, направляясь к Земле. Трасса корабля пролегала в хорошо изученных местах, по стационарной, заранее рассчитанной орбите, так что его присутствие в Главном центре управления не было необходимостью – Олег Ширяев, его ассистент Артур Исакян, Антонио и Слава Мальков, слушатель выпускного курса кафедры звездного пилотажа томской Звездной академии, стажировавшийся на «Северном сиянии», вполне справлялись с управлением кораблем. Но в это утро Семушкина словно что-то потянуло в центр управления.

Едва он переступил порог шлюза, как сразу понял, что произошло нечто необычное. Олег Ширяев сидел за штурманской консолью и, развернув к себе микрофон внутренней связи, в свойственной ему иногда резкой манере кричал:

– …А я тебе говорю, проверь весь шлейф еще раз… Нет, дело именно в этом шлейфе – наводка просматривается только на экранах штурманской и навигаторской консолей, на остальных экранах, в том числе обзорных, никаких лишних астероидов нет!!!

Помолчав несколько секунд, видимо, для того, чтобы выслушать ответ своего собеседника, и не дождавшись его, Олег уже в полном раздражении гаркнул:

– Ну и что с того, что ты уже трижды проверял этот шлейф!!! Наводка появилась два часа назад и не исчезает – значит, ты просто не нашел повреждение! Потому проверь свое хозяйство еще раз… Да!.. Меня устроит, если эта наводка появится на всех экранах, это будет свидетельством того, что я открыл новую малую планету, а пока что я могу говорить лишь о сбоях в навигационном оборудовании!!!

Штурман, прекращая разговор, отбросил от себя микрофон, и тот, развернувшись, поник на гибкой подводке.

Только теперь Олег заметил вошедшего в центр управления командира. Вскочив из-за консоли, он громко отрапортовал:

– Господин навигатор-три, полет транспортного корабля «Северное сияние» проходит в штатном режиме. Отклонения от курса нет, нарушений в работе двигателей нет, отставания от графика прохождения трассы нет!..

– Значит, все в порядке?.. – переспросил Семушкин.

– Все в порядке… – подтвердил Ширяев и, глянув на ссутулившегося за навигаторской консолью Малькова, добавил: – В шлейфе внешнего наблюдения навигаторской и штурманской консолей какая-то наводка бродит… Да на нашем древнем судне скоро и привидения появятся!

– Что за наводка?.. – не поддержал мрачную шутку штурмана командир.

– Да вот, смотри, – перешел на «ты» Ширяев, подчеркивая тем самым несерьезность сбоя автоматики внешнего наблюдения.

Пригласив командира к своей консоли, штурман указал на экран панели управления, мерцающий звездным небом. В правой нижней части экрана ярко светился чуть сплющенный диск Юпитера, перечеркнутый темными полосами.

Опытный взгляд Семушкина мгновенно увидел то, что возмущало штурмана, – рядом с Пасифе, одним из самых удаленных спутников Юпитера, мерцала крохотная точка, которой не должно было быть на экране.

– Ты имеешь в виду этот… спутник Пасифе? – на всякий случай переспросил командир и вслед за утвердительным кивком Ширяева добавил: – И считаешь это наводкой в шлейфе?.. А может быть, это еще не открытый астероид?..

На этот раз штурман покачал головой отрицательно:

– Нет, я наблюдаю этот… – он чуть усмехнулся, – «объект» уже в течение двух часов. Когда я его заметил, он располагался в тысяче двухстах километрах от Пасифе, со стороны, противоположной Юпитеру. За эти два часа он оказался в тысяче четырехстах километрах от Пасифе, но уже между ней и Юпитером. При этом он прошел всего в пятидесяти километрах от поверхности спутника, так что на несколько минут буквально слился с ним! И, поверь мне, он не является спутником Пасифе, поскольку, огибая ее, вышел из плоскости эклиптики. Ты считаешь, что такая траектория возможна у космического тела, принадлежащего Солнечной системе… да вообще любому космическому телу?! С каких это пор тело, имеющее, если судить по данным корабельного компьютера, диаметр три километра, может свободно маневрировать в пространстве?! А может быть, ты встречал у отдельно взятых астероидов встроенный ионный привод?! Но даже если бы у него имелся такой привод, я засек бы его работу в инфракрасном диапазоне, а там пусто!!!

Ширяев резким касанием сенсора перевел монитор штурманской панели в инфракрасный диапазон, и оба пятнышка – Пасифе и ее спутник – засияли ровным розовато-оранжевым светом отраженного тепла. Никакого собственного теплового излучения у обоих объектов не наблюдалось. Штурман, посверкивая злыми глазами, на секунду замолчал, и навигатор-три задал неожиданный вопрос:

– Ты запись движения этого… «камушка» вел?..

– С какой стати?.. – изумился Ширяев. – И как вообще можно записать наводку в шлейфе?!

– Да почему ты решил, что это наводка?.. – чуть повысил голос Семушкин.

– А что это может быть еще? – немедленно откликнулся штурман. – Это пятно наблюдается только на экранах штурманской и навигаторской панелей, остальные мониторы его… игнорируют! Из чего я делаю закономерный вывод, что это наводка в шлейфе!!! А наш умница электронщик утверждает, что со шлейфом все в порядке!!!

И штурман с возмущением уставился на командира.

Однако Семушкин не обратил внимания на его праведное возмущение. Он вдруг вспомнил о подписанной адмиралом Кузнецовым шифрограмме и у него от волнения даже ладони вспотели. Но усилием воли он заставил себя успокоиться.

– А может быть, объект виден только на этих экранах, потому что их шлейф более чуток? – И, не дожидаясь ответа штурмана, Семушкин быстро прошел к своему месту и включил командирскую панель управления. Едва экран монитора затлел зеленоватым светом, его пальцы пробежали по клавиатуре, а затем он повернул к себе микрофон внутренней связи:

– Командир вызывает службу электронного обеспечения!

– Старший лейтенант Степанцов слушает! – немедленно раздался в Главном центре управления глуховатый, слегка раздраженный голос начальника службы электронного обеспечения.

– Какое разрешение установлено на шлейфе обзорных экранов центра управления?!

– Двадцать две тысячи точек на квадратный сантиметр, – последовал немедленный ответ Степанцова.

– Можно увеличить разрешение этого шлейфа, так чтобы стали видны объекты с поперечным сечением в три километра?..

После секундной паузы последовал не слишком уверенный ответ:

– Попробуем…

Несколько минут на обзорных экранах Главного центра управления ничего не происходило, и Семушкин нетерпеливо проговорил:

– Ну что там у вас?..

– Заканчиваю перепрограммирование шлейфа, но… сечение оптоволокна маловато, возможны «сколы» по краям изображения.

– Мне достаточно будет половинного изображения в центре экранов.

– Получите, командир!.. – глухо проворчал Степанцов.

Изображение на больших обзорных экранах дернулось, экраны отразили абсолютную черноту, а затем вновь показали звездное небо, только теперь их края где-то на треть замутились переливающимся туманом. Зато рядом с яркой искоркой Пасифе, сияющей в центре правого экрана, появилась еще одна искорка.

Несколько секунд в центре управления «Северного сияния» царило молчание, вся вахта смотрела на эту проявившуюся звездочку, а затем раздался пораженный голос Ширяева:

– Но это же невозможно!..

Видимо, так же думали и остальные вахтенные офицеры, и только командир корабля действовал решительно и быстро. Его пальцы забегали по клавиатуре и на экране монитора начал появляться текст:

«На директиву штаба Космофлота от восемнадцатого марта восемьсот тридцать второго года.

Командир транспортного корабля «Северное сияние», навигатор-три Егор Семушкин штабу Космофлота Земного Содружества.

Следую по спрямленному маршруту Пояс Койпера (Цербер) – Земля. Подъем над плоскостью эклиптики составляет шестьсот тысяч километров в сторону Полярной звезды. Пересек орбиту Юпитера сто шесть часов назад (время стандартное). В тысяче двухстах проекционных километрах от Пасифе обнаружил не зафиксированный ранее объект. Наибольшее поперечное сечение объекта – три километра, собственного излучения не имеет. Объект движется по траектории, противоречащей физическим законам Солнечной системы, в сторону Юпитера.

В соответствии с вашей директивой начинаю сопровождение объекта на расстоянии двести сорок тысяч километров.

Навигатор-три Семушкин Е.И.».

После удара по клавише пересылки информации Семушкин снова наклонился над микрофоном внутренней связи:

– Командир вызывает коннект-узел!

– Лейтенант Гоуд слушает, господин командир!

– Я только что переправил вам текст сообщения для штаба Космофлота. Обеспечьте срочную связь с Землей и дождитесь ответа из штаба. Ответ немедленно доложите мне!

Главный штурман «Северного сияния» недоуменно повернулся в сторону командира корабля, но спросить ничего не успел.

– Корабль меняет курс! – жестко проговорил навигатор-три, обежав глазами Главный центр управления и остановив свой взгляд на главном штурмане корабля. – Мы следуем за обнаруженным объектом. Господин штурман, рассчитайте траекторию разворота и переходные ускорения. Ближе двухсот сорока тысяч километров к объекту не приближаться. На новый курс ложиться без дополнительной команды!

Развернувшись в кресле, Семушкин снова подвинул к себе гибкую подводку микрофона внутренней связи.

– Командир вызывает службу электронного обеспечения!

– Старший лейтенант Степанцов слушает! – немедленно отозвался Олег.

И тут навигатор-три резко изменил тон разговора:

– Слушай, Олег Николаевич, я знаю все твои трудности, но необходимо прямо сейчас наладить постоянную запись поведения этого… спутника Пасифе. Мы будем некоторое время следовать за ним, а когда вернемся на Землю, с нас обязательно потребуют запись этого следования. И запись должна быть… очень четкой! Желательно вести ее с трех-четырех точек…

– Командир, я не могу вывести в пространство автономные камеры… – Степанцов решился перебить командира, полагаясь на предложенный тем доверительный тон разговора. – У меня нет ни одного исправного носителя! Вы же знаете, последний вышел из строя еще у Плутона!

– Я разрешаю тебе взять оба челнока…

– А кто на них пойдет?.. Я же не могу выпустить их в автоматическом режиме!..

– У тебя двое… – начал Семушкин и тут же перебил сам себя: – Ах да, они же не умеют управлять челноками!.. – и после секундного раздумья добавил: – Хорошо, устанавливай свою аппаратуру, а людей я подберу. Когда все будет готово?

– Минут в… двадцать управлюсь, – твердо ответил Степанцов.

Командир отключил связь с электронщиками и тут же проговорил в микрофон:

– Второй пилот и пилот-стажер должны немедленно явиться к командиру корабля! Повторяю, Антонио Суджо и Вячеслав Мальков должны немедленно явиться к командиру корабля.

Семушкин еще не успел отодвинуть от своих губ губчатый шарик микрофона, как за его спиной раздался чуть дрожащий голос стажера:

– Пилот-стажер по вашему приказанию прибыл!..

Снова развернувшись в кресле, навигатор-три пристально посмотрел на курсанта.

– Ты с выпускного курса, значит, налет на стандартных челноках у тебя должен быть часов двести… – не то спросил, не то констатировал Семушкин.

– Триста двадцать стандартных часов! – бодро уточнил Слава.

– Одиночные полеты были?..

– Пятьдесят шесть часов!..

– Хорошо, – кивнул навигатор-три, – отправляйся на первую причальную палубу. Как только Степанцов закончит монтаж своей аппаратуры, выйдешь в пространство. Держаться будешь слева от корабля, больше чем на три-четыре километра не удаляйся: твое дело – держать одинаковые с «Северным сиянием» скорость и направление. Связь я выведу прямо сюда.

Он еще раз внимательно посмотрел на стажера и переспросил:

– Все понял?

Тот в ответ молча кивнул.

– Тогда отправляйся!

Мальков развернулся и быстро покинул центр управления. И почти сразу же через другой шлюз в центр вошел Антонио Суджо.

Навигатор-три заговорил, не дожидаясь доклада офицера о прибытии:

– Господин второй пилот, «Северное сияние» меняет курс. До подхода Звездного патруля мы будем следовать за открытым нами неизвестным объектом. Вам надлежит проследовать на вторую причальную палубу и вывести в пространство челнок с установленной на его борту записывающей аппаратурой. Будете держаться в пределах двухкилометровой зоны справа от корабля, согласовывая с ним скорость и направление движения… Вопросы есть?

– Как долго продлится патрулирование? – спросил Суджо.

Семушкин помолчал, а затем со вздохом ответил:

– Это зависит не от нас… Как только нас сменит патруль, мы пойдем дальше старым курсом.

– Понял… – вздохнул вслед командиру второй пилот.

– Ну раз понял, выполняй…

Суджо кивнул и последовал за Мальковым.

Через пятнадцать минут по внутренней связи почти одновременно поступили доклады с бортов еще не стартовавших челноков:

– Челнок-один к вылету готов…

– Челнок-два к вылету готов…

Командир корабля пробежал пальцами правой руки по клавиатуре панели управления, проверяя готовность маленьких корабликов, и скомандовал:

– Челнок-один, челнок-два – старт!

Спустя несколько секунд на обоих обзорных экранах появились темные силуэты стартовавших челноков. Они зажгли бортовые огни и быстро разошлись в стороны. Скоро их совсем не стало видно, и только яркие спаренные желто-зеленые огни показывали их местонахождения.

Навигатор-три повернулся в сторону штурманской панели, собираясь узнать, как идет дело с расчетом новой траектории полета, но в этот момент раздался вызов по внутренней связи:

– Коннект-узел вызывает командира!

Семушкин повернул микрофон к себе:

– Слушаю вас, лейтенант Гоуд.

– С Земли получен ответ на ваше сообщение.

Семушкин тяжело вздохнул:

– Сейчас возьму сеть-очки… – но из кресла подняться не успел, Гоуд проговорил скороговоркой:

– Сообщение не зашифровано, вывожу его на ваш монитор.

Навигатор-три тронул сенсор на панели управления, переводя связь на экран монитора, и по экрану побежали быстрые строки:

«Командиру транспорта «Северное сияние, навигатору-три Семушкину, штаб Космофлота Земного Содружества.

Ваше сообщение получено. К вам направляются два дежурных звездолета Звездного патруля – «Вихрь», класс ГК-малый, и «Буран», класс ГК-малый. Расчетное время прибытия первого – шестьдесят два часа тридцать минут, второго – шестьдесят восемь часов двенадцать минут. Прошу до прибытия указанных звездолетов сопровождать обнаруженный объект, не пытаясь вступить с ним в контакт и не производя никаких телеметрических исследований, кроме оптических наблюдений. Объект может быть опасен!

Командующий Космофлотом Земного Содружества адмирал Кузнецов».

– О-па! – изумленно воскликнул Семушкин, прочитав сообщение штаба Космофлота. Вахтенные офицеры невольно посмотрели в сторону командира, и тот вынужден был пояснить:

– Нам на подмогу направляют два ГК-малых!

– Не может быть! – снова вырвалось у штурмана. – Два перехватчика класса «Глубокий Космос» из-за этого сумасшедшего «камушка»?!

– Выходит так!.. – протянул навигатор-три.

Спустя несколько минут по всему объему транспорта пророкотал голос Главного компьютера корабля:

– Внимание! По счету ноль корабль меняет траекторию полета. Тяговые ускорения три и две десятых g, две и пять десятых g. Члены команды, не занятые на вахте, и пассажиры должны занять личные противоперегрузочные ячейки. Начинаю отсчет: сто… девяносто девять… девяносто восемь… девяносто семь…

Со счетом «ноль» «Северное сияние» вздрогнул – включились двигатели главного привода, и корабль, сойдя с трассы следования, начал едва заметно отклоняться вправо. Спустя несколько минут это отклонение стало весьма заметным, желтоватая искра Пасифе начала медленно перемещаться к левому краю правого экрана и подниматься вверх. Вместе с ней перемещался и ее странный спутник.

Через час Пасифе расположилась почти точно по курсу транспорта и начала медленно приближаться. Расстояние между спутником Юпитера и транспортом медленно сокращалось, а непонятный «камушек», теперь ясно видный на всех экранах центра управления, продолжал держаться в тысяче четырехстах километрах от Пасифе, буквально зависнув на одном месте, и удерживаемый там неизвестными силами. Собственного излучения у него по-прежнему не было, а значит, двигательной установки он не имел!

Наконец расстояние между странным объектом и «Северным сиянием» достигло установленного командиром транспорта – двести сорок тысяч километров. Главный привод корабля смолк, вспомогательные двигатели затормозили его, уравняв скорости Пасифе и «Северного сияния». Штурман ввел в Главный компьютер корабля задание, в соответствии с которым «Северное сияние» должен был автоматически удерживаться именно на таком расстоянии от преследуемого астероида.

В таком состоянии полет продолжался около часа, после чего нетерпеливый штурман поднял голову от панели управления и спросил:

– Мы что, так и будем тащиться следом, ничего не предпринимая?!

У Семушкина и самого чесались руки поближе познакомиться с этим странным объектом, ну хотя бы провести лазерное сканирование его поверхности. Однако он хорошо помнил предупреждение штаба Космофлота и не желал рисковать ни кораблем, ни находящимися на нем людьми. В конце концов у него в руках был всего-навсего транспорт, безоружный, с достаточно слабой тягой и довольно потрепанным корпусом! Так что навигатор-три стойко проигнорировал вопрос-требование своего штурмана, а буквально минуту спустя раздался голос навигатора-стажера с первого челнока. Обратился он совсем не по уставу, но на это никто не обратил внимания:

– Командир, наблюдаемый объект меняет форму!..

– Поясните!.. – немедленно откликнулся Егор Ильич.

– Он начал… вытягиваться в сторону Юпитера…

– Суджо, – голос навигатора-три чуть дрогнул от возбуждения, – вы можете подтвердить информацию стажера?..

– Пожалуй… – не слишком уверенно откликнулся второй пилот, – но изменения незначительны, так что, возможно, это кажущееся изменение, наблюдаемое за счет собственного вращения объекта.

Семушкин наклонился над клавиатурой и быстро настучал вопрос для корабельного компьютера:

«Прошу на основании ведущейся записи сделать заключение о наличии у наблюдаемого объекта собственного вращения».

Ответ последовал спустя минуту:

«Собственного вращения у наблюдаемого объекта нет».

«Чем можно объяснить происходящие изменения формы объекта?»

Прежде чем выдать ответ на этот вопрос, компьютер просчитывал ситуацию почти две минуты. А потом…

«Экстраполяция происходящих с объектом изменений позволяет предположить:

1. Объект вытягивается в сторону Юпитера за счет энергии приливного движения его недр, находящихся в вязком состоянии. Однако в данном случае это маловероятно, так как объект имеет небольшой собственный объем и находится на значительном удалении от крупных звездных и планетарных масс.

2. Объект находится в процессе наружного почкования».

Навигатор-три несколько раз прочитал ответ компьютера, а затем, чувствуя себя полным идиотом, опустил пальцы на клавиатуру:

«Есть основания считать объект живым существом?»

Практически сразу же последовал ответ:

«Для идентификации природы объекта не хватает данных. Предлагаю провести биосканирование объекта, для чего сократить расстояние до восьмидесяти тысяч километров».

«Нет… – подумал Семушкин, – торопиться мы не будем… В конце концов через каких-нибудь шестьдесят часов здесь будет Звездный патруль, так что с обследованием „камушка“ вполне можно обождать!»

В этот момент последовал вызов командира из кают-компании. Семушкин включил внутреннюю связь, и тотчас в центре управления раздался начальственный баритон профессора Клота:

– Господин навигатор-три, почему вы отклонились от курса?..

Семушкин наклонился над микрофоном внутренней связи и как можно тверже ответил:

– Корабль выполняет задание штаба Космофлота Земли!

– Господин навигатор, ну что вы… э-э-э… сочиняете, какое такое задание может дать вашему транспорту штаб Космофлота?!

– Господин профессор, – сдерживая себя, проговорил Егор Ильич, – я, к счастью, не обязан давать вам отчет в своих действиях…

– Но вы обязаны как можно скорее доставить нас на Землю, а не бродить неизвестно зачем вокруг Юпитера! – возмущенно перебил его бывший руководитель экспедиции на Цербер. – Будьте уверены, я доложу о ваших… э-э-э… скитаниях немедленно по прибытии!

– Да хоть самому председателю Высшего Совета, – гаркнул в ответ Семушкин, – а сейчас не мешайте мне работать!

Одним движением он отключил внутреннюю связь и, чуть подумав, нажал блокиратор внутренней связи. Теперь при вызове центра управления с любого модуля внутренней связи, расположенного вне помещений управления кораблем, на экране модуля высвечивалась надпись: «Командир корабля и команда заняты, просьба не отвлекать их от работы!»

А навигатор-три тем временем снова связался со старшим лейтенантом Степанцовым:

– Олег Николаевич, как идет запись?

– Отлично! – немедленно откликнулся тот. – Челноки разошлись оптимально, так что мы вполне сможем построить объемное изображение… Собственно говоря, суммирование съемки уже идет.

– И что, уже можно что-то посмотреть? – заинтересовался командир.

– Конечно… Сейчас я перешлю готовый кусок на вашу панель управления.

Спустя несколько секунд на экране командирского монитора возникла четкая картинка звездного неба, на фоне которого ясно выделялась желтая, величиной с горошину сфера Пасифе, а рядом с ней, казалось, на расстоянии вытянутой руки, виднелась крошечная, но уже имевшая объем капля неизвестного астероида.

Несколько секунд Семушкин вглядывался в эту розовато-желтую каплю, а затем, прикинув время записи, запустил хронометр воспроизведения в масштабе один к десяти.

Картинка немедленно пришла в движение. Стало заметно собственное вращение Пасифе и странное колебание ее спутника. У навигатора-три создалось впечатление, что наблюдаемый астероид «сомневается»: продолжать ли ему свое движение в сторону Юпитера или развернуться в другую сторону. А минут через пятнадцать он действительно начал медленно менять свою форму, вытягиваясь по оси Пасифе – Юпитер, будто бы его растягивала сила гравитации гигантской планеты.

Когда обработанная часть записи закончилась и картинка снова остановилась, Семушкин ясно увидел тоненький поясок, окружающий вытянутый кончик астероида, и в его голове мгновенно всплыла фраза, написанная компьютером несколько минут назад: «На объекте происходит процесс наружного почкования». Это действительно было похоже на отделяющуюся от материнского тела почку!

Семушкин медленно повернул к себе микрофон внутренней связи:

– Олег Николаевич, это все?..

– Да, пока все… Я могу выдавать вам каждый получасовой кусок записи, правда, мне понадобится еще минут десять на сведение и форматирование. И… хорошо бы подойти поближе… хотя бы еще на тройку сотен километров – запись стала бы объемнее и можно было бы попробовать вычленить детали.

– К сожалению, мы не можем этого сделать… – медленно проговорил Семушкин, не отрывая глаз от застывшего изображения. – Ладно, жду следующий кусок.

Переведя монитор в режим ожидания, навигатор-три снова взглянул на обзорные экраны. Там картина практически не изменилась – Пасифе все так же висела прямо по курсу корабля, а рядом с ней светилось розовато-желтое пятнышко неизвестного астероида.

Спустя несколько минут на экране командирского монитора появился сигнал вызова со второго челнока. Семушкин включил связь.

– Командир!.. – раздался взволнованный голос второго пилота. – Разрешите мне приблизиться к объекту, похоже, от него отделился осколок!

– Даже если это и так, – стараясь быть спокойным, отозвался Семушкин, – не вижу причин приближаться. Или вы считаете необходимым гоняться за каждой попадающейся в пространстве песчинкой?.. Оставайтесь на прежнем курсе!

– Понял, господин навигатор-три!

Связь прервалась, а Егор Ильич вдруг подумал: «На таком расстоянии и в самом деле будет трудновато следить за осколком. Хотя вряд ли он далеко отойдет от… материнского тела. Если бы было можно включить сканирование или хотя бы простую локацию!..»

Он снова переключил связь на службу электронного обслуживания.

– Олег Николаевич, как идет запись?..

– Нормально, – несколько удивленно ответил старший лейтенант, – а вас что-то беспокоит?..

– Да, – нехотя подтвердил Семушкин, – сейчас Антонио сообщил, что от объекта отделился осколок…

– Отделился, – спокойно подтвердил Степанцов, – он сейчас движется впереди основной массы.

– Так он на записи виден?!

– Вполне. Я запись веду в ультрафиолетовом диапазоне, и сам астероид, и его осколок в этой области излучают сильнее всего.

– Вот как?! – удивленно переспросил навигатор-три. – А ну-ка посмотрим на это… хм… безобразие в ультрафиолете!

Пальцы командира корабля пробежали по клавиатуре панели управления и на обзорных экранах появилась несколько другая картина. Звездное небо изменилось – некоторые звезды потускнели, другие вспыхнули ярче, появились звезды, ранее бывшие невидимыми, но самое главное, Пасифе стала значительно менее яркой, а вот сопровождавший ее астероид превратился в звезду второй звездной величины. И рядом с ним возникла крошечная звездочка, которую раньше вообще не было видно. При этом расстояние между астероидом и его осколком увеличивалось прямо на глазах.

Навигатор-три, не отрывая глаз от обзорных экранов, включил связь с челноками и быстро проговорил:

– Челнок-один, челнок-два, переведите наблюдение за объектом в ультрафиолетовый диапазон!

И почти тут же раздался возглас штурмана:

– Ну вот, теперь эта кроха движется, нарушая все законы звездной механики!

И действительно, крошечный осколок с большой скоростью удалялся от отбросившего его астероида по довольно замысловатой дуге в сторону, противоположную Юпитеру. Словно гигантская планета, вместо того чтобы притягивать осколок… отталкивала его. При этом осколок старательно обходил Пасифе на высоте не менее двухсот километров от поверхности спутника Юпитера.

Семушкин быстро набрал вопрос для Главного компьютера корабля:

«Прошу оценить массу и траекторию движения отделившейся от наблюдаемого объекта части».

Компьютер готовил ответ не менее десяти минут, и то, что он наконец вывел на экран, было весьма расплывчато:

«Масса объекта-2, исходя из обычного состава космических тел пояса астероидов, может достигать шести тонн. Движение объекта-2 не подчиняется действующим в Солнечной системе законам, что должно свидетельствовать о наличии у объекта-2 автономной двигательной установки. Поэтому рассчитать стабильную орбиту объекта-2 не представляется возможным».

«Ну это уже совершенный бред! – невольно подумал Семушкин, прочитав ответ Главного компьютера. – Наличие работающей двигательной установки определяется очень просто – по остаточному тепловому излучению, а здесь его нет!»

И тут он остановил сам себя – ведь и астероид, по свидетельству штурмана, и отделившийся от него кусок, это он видел сам, двигались, безусловно, самостоятельно. Так что вывод компьютера был вполне обоснован и логичен… Но тогда получалось, что «Северное сияние» встретил… управляемые или… самоуправляющиеся космические аппараты, неизвестные на Земле!!!

«Совершенный бред! – невольно повторил командир транспорта. – Не бывает космических кораблей, способных оторвать от себя кусок с помощью… почкования!.. Или… бывают?!»

Навигатор-три совершенно другими глазами посмотрел на обзорный экран. Объект-2, как назвал осколок компьютер, обошел Пасифе и теперь с огромной скоростью двигался по странной, совершенно невозможной для обычного небесного тела дуге. Он словно бы обходил «Северное сияние», собираясь зайти транспорту в тыл! Семушкин вновь повернулся к панели управления и вызвал оба челнока.

– Прошу все внимание сосредоточить на осколке астероида. Приказываю разойтись в стороны еще на пятьдесят километров и вести его съемку!

Челноки немедленно выполнили приказ, и вдруг Семушкин заметил, что объект-2 замедлил свой полет, словно бы оценивая маневр маленьких корабликов, сопровождавших «Северное сияние». Впрочем, эта неуверенность длилась недолго, через две-три минуты осколок снова набрал прежнюю скорость, так что уже ни у кого не могло остаться сомнений – этот кусок астероида, безусловно, имел собственную тягу. Тягу, принцип которой не был известен людям!

В течение последующих трех часов полет оторвавшегося осколка продолжался все по той же дуге, однако расстояние между ним и «Северным сиянием» постепенно сокращалось. Транспорт продолжал следовать за Пасифе и словно приклеившимся к спутнику Юпитера астероидом с работающими на холостом ходу двигателями главного привода, готовыми бросить старый корабль прочь от любой внезапно возникшей опасности. К концу третьего часа полета осколок стал все заметнее сваливаться в сторону «Северного сияния», как будто собираясь выйти на круговую орбиту, хотя было очевидно, что корабль не может являться центром притяжения для столь крупного метеорита.

Тем не менее спустя еще пару часов осколок оказался всего в тысяче километрах от транспорта. Теперь его можно было тщательно рассмотреть. Осколок был похож на обычный хондритовый метеорит, только очень крупный, он имел собственное небольшое вращение, словно бы специально для того, чтобы дать рассмотреть себя со всех сторон.

Около получаса Семушкин не сводил глаз со своего необычного соседа, успев за это время десяток раз его осмотреть. Ничего примечательного в осколке не было – обычный тривиальный метеорит. Вот только двигался этот метеорит в пространстве, как управляемый космический аппарат, и потому командир «Северного сияния» пристально вглядывался в его поверхность, пытаясь уловить хотя бы намек на двигательную установку. Однако такого намека не было – камень был однообразно бесформен, изъеден космосом, лишен собственного излучения… мертв. И только многочисленные крупные хондры, разбросанные по всей поверхности обломка, вдруг показались Егору Семушкину странно пристальными, темно поблескивающими глазами или линзами неведомых оптических приборов, тщательно изучающих его транспорт, выискивающих его слабые места!

Метеорит сделал около сотни оборотов и вдруг снова резко изменил орбиту. Теперь он неспешно двинулся прямо к кораблю. Спустя двадцать секунд в Главном центре управления «Северного сияния» раздался безразличный голос Главного компьютера:

– Внимание! Метеоритная опасность! Корабль сблизился с астероидом массой шесть и две десятых тонны на недопустимо близкое расстояние. Прошу принять решение: отойти от астероида на безопасное расстояние или уничтожить астероид ударом антиметеоритной защиты!

«Ба! – мелькнула в голове навигатора-три мысль. – А ведь я совсем забыл об энергетическом экране!»

Обычно во время метеоритной атаки компьютер включал экран антиметеоритной защиты или выполнял маневр расхождения без запроса, самостоятельно. Но в данном случае имелись возможность выбора и время для принятия решения. Потому компьютер и предложил принять решение человеку… командиру.

«Ну что ж, посмотрим, как ты, малютка, сможешь увернуться от энергетического удара!»

Пальцы командира «Северного сияния» запорхали над клавиатурой панели управления, и на экране появилась строчка приказа:

«Поставить энергетический экран напряженностью, достаточной для уничтожения астероида».

В носовой части корабля выдвинулась антенна эмиссионного излучателя, и сервопривод, управляемый компьютером, развернул ее в направлении приближающегося осколка. Через мгновение кончик антенны затлел рубиновой звездочкой, а спустя еще несколько секунд он взорвался аннигиляционной вспышкой. Балласовое зеркало излучателя швырнуло высвобожденный сгусток энергии в сторону поблескивающего хондрами астероида, но тот и не подумал маневрировать. Он словно обычный мертвый камень врезался в ревущее ядерное пламя и… Это крошечное солнце внезапно угасло, как будто стужа космического пространства накрыла его своим ледяным покрывалом.

В следующее мгновение компьютер повторил атаку, однако и на сей раз разряд угас, едва коснувшись поверхности астероида, как будто его мертвая громадина всосала в себя этот чудовищный вал энергии.

Командир корабля и вахтенные офицеры, наблюдавшие эту невероятную картину, буквально оцепенели, а расстояние между транспортом и посверкивающей хондрами глыбой сократилось уже до пятисот километров.

В это мгновение навигатор-три, словно очнувшись, быстро развернулся к панели управления и набрал новую команду:

«Выполнить маневр расхождения с астероидом».

И сразу же появилась слабая боковая тяга – «Северное сияние» начал медленно разворачиваться кормой в сторону приближавшегося астероида. И повторяя маневр корабля, зеркало эмиссионного излучателя также пришло в движение, сохраняя свою направленность. В следующее мгновение новый шквал огня метнулся в сторону плывущей к кораблю каменной глыбы. И снова вахтенная команда замерла, не отрывая глаз от обзорных экранов, ожидая, что астероид не выдержит наконец разницы температур, что его поверхность оплавится, а внутренность закипит, разрывая каменную громаду на множество мелких частей, неопасных вольфрамкерамической обшивке корабля.

Однако и эта атака кипящей плазмы была поглощена мерцающей поверхностью астероида, а немедленно вслед за этим шеститонная каменная громадина, словно сорвавшись с некоей гигантской пращи, рванулась в сторону неторопливо разворачивавшегося транспорта и, в мгновение ока преодолев оставшиеся триста километров, с колоссальной силой врезалась в решетчатую консоль, служившую опорой правому двигателю главного привода корабля.

Удар был сокрушительный. Тысячетонный корабль содрогнулся, а изуродованную ферму вырвало из корпуса и отшвырнуло в сторону. Беспорядочно кувыркаясь, мотая обрывками кабелей и шлангов, она уплывала к Пасифе, унося на себе покореженный двигатель. На мониторе командирской панели управления ярко-красным шрифтом выкинулась информация о полученных кораблем повреждениях, а роботы-ремонтники сразу же приступили к ликвидации образовавшейся пробоины. Впрочем, повреждения были не столь уж и велики, если не считать потери двигателя, уменьшившей мощность главного привода транспорта ровно наполовину.

Но разгром транспорта на этом не закончился! Соприкосновение с фермой послужило неким катализатором, вызвавшим странную и страшную реакцию в самом астероиде. Огромная каменная глыба вдруг прорезалась змеистыми трещинами, и скрытая внутри нее жуткая сила в мгновение ока вырвалась наружу, буквально разметав астероид на два-три десятка осколков. И полет этих осколков был отнюдь не хаотичен – вопреки всем законам физики почти все они устремились к поврежденному кораблю. Даже те, что были вроде бы отброшены от него в прямо противоположную сторону, описав короткие, словно бы разгонные дуги, также направились к беззащитному транспорту.

Первый осколок вскользь прошелся по корпусу «Северного сияния», буквально содрав с него обе антенны дальней связи, а затем вдруг остановился и неожиданно растекся темной, маслянисто поблескивающей лужей вокруг третьего аварийного люка. Второй, просвистев вдоль борта, ударил в зеркало антенны эмиссионного излучателя, и на корпусе корабля вспух огненный цветок аннигиляционного взрыва, испепеливший двенадцатимиллиметровые вольфрамкерамические плиты внешней обшивки и модифицированную полиольсталь внутренней. В носовой части корпуса «Северного сияния» образовалась дыра диаметром больше четырех метров. Ее края были оплавлены, так что зарастить эту пробоину не было никакой возможности.

Еще двенадцать мощных ударов сотрясли транспорт от искореженного носа до обезображенной кормы. Семи осколкам удалось пробить обе обшивки корабля в разных местах и намертво застрять в корпусе. Несколько более мелких осколков, срикошетив от выдержавшей удар вольфрамкерамической обшивки, ушли в пространство и… начали разворот для новой атаки!

Спустя пару минут застрявшие в корпусе осколки астероида стали вдруг размягчаться, оплывать, продавливаться сквозь проделанные ими же рваные дыры, пока наконец не провалились внутрь корабля. Оказавшись внутри, они снова принялись трансформироваться, превращаясь в странные, жутковатого вида существа, напоминающие гигантские черепашьи панцири на шести коротких лапах. Прямо в пластины панцирей были впаяны большие дымчатые кристаллы, поблескивающие, словно некие неживые глаза. Одна же из глыб развалилась на два-три десятка частей, из которых сформировались точно такие же монстры, только значительно меньших размеров. Через пятнадцать минут по обездвиженному, умирающему земному кораблю поползли чужеродные создания, выжигая для себя путь сквозь уплотненную полиольсталь переборок!

Вспомогательные двигатели транспорта почему-то еще продолжали работать, но теперь они уже не ориентировали корабль в пространстве, а бездумно вращали изуродованную груду металла, пластика, стекла и керамики, в которую этот корабль так быстро превратился.

А десяток самых крупных осколков астероида, разойдясь в стороны от уничтожаемого транспорта, принялись кружить вокруг искореженного корпуса, словно высматривая для себя некую особо ценную добычу!

Антонио Суджо и Вячеслав Мальков, наблюдавшие за атакой на «Северное сияние» из своих челноков, в первый момент после столкновения транспорта с астероидом буквально оцепенели. Однако их бездействие длилось совсем недолго – спустя несколько секунд в шлемофоне стажера раздался выкрик Суджо:

– Слава!.. Нам надо срочно возвращаться! Может быть, мы сможем подобрать кого-то из оставшихся в живых!!!

Однако в ответ он услышал неожиданно спокойный и рассудительный голос стажера:

– Нет! Нам не стоит этого делать!.. Посмотри внимательно – во-первых, повреждения корабля весьма значительны, так что вряд ли кто-то уцелел, во-вторых, возле корабля видны осколки астероида, и их орбиты таковы, что наводят на мысль о… патрулировании…

– Какое патрулирование!!! – буквально взвыл в ответ второй пилот «Северного сияния». – Неужели ты считаешь, что эта каменюка не… самый обыкновенный булыжник?! Просто ребята что-то перемудрили с управлением, вот и врезались в астероид!..

– Ты был невнимателен, Антонио, – по-прежнему спокойным, рассудительным голосом отозвался Мальков, – я прекрасно видел, как «Северное сияние» ставил энергетический экран! Я насчитал четыре сброса с антенны! Если астероид смог выдержать энергетическую атаку такой мощности, значит, это не просто… «каменюка»!.. Кроме того, после взрыва осколки этого астероида приобрели странные орбиты. Невозможные орбиты!.. Да и удары обычных каменных обломков такого объема вряд ли смогли бы до такой степени развалить корабль! Нет, здесь все не так просто! Надо хотя бы немного понаблюдать за тем, как будут разворачиваться события, и приближаться к кораблю только в случае полной уверенности, что там есть кого спасать!.. Иначе мы рискуем подставить под удар и свои челноки!

Суджо тяжело дышал, не в силах хотя бы немного успокоиться, но возражений против доводов Малькова у него не было. И все-таки он не мог оставить последнее слово за стажером:

– Хорошо… Ты оставайся на своем месте, а я подойду к «Северному сиянию» поближе. Если кто-то выжил, он постарается выйти на обшивку, мы – их последняя надежда. А с такого расстояния мы можем их не заметить.

Не дожидаясь возможных возражений со стороны Малькова, Антонио включил двигатель и двинулся к медленно вращавшемуся корпусу транспорта. Вячеслав Мальков остался на прежней орбите, внимательно наблюдая за своим товарищем.

* * *

Но прав был именно Суджо – внутри разбитого планетолета еще оставались живые люди!

Центр управления, запрятанный в самой середине корабля, практически не пострадал. Аварийное освещение, заливавшее неярким, чуть синеватым светом ставшее вдруг крошечным помещение, позволяло вполне четко видеть и черные, мертвые дисплеи панелей управления, и голубовато-белую поверхность больших обзорных экранов, похожих на блеклые бельма незрячих глаз. Плоскими масками белели неживые застывшие лица навигатора-три, штурмана и его ассистента. Люди замерли в неподвижности, неспособные понять, что же такое произошло с их кораблем, каким образом, какими непонятными силами всего за десяток минут он был практически полностью уничтожен!

Наконец командир корабля пошевелился в своем кресле и, оторвав взгляд от обзорных экранов, взглянул в темный провал дисплея навигаторской панели. Затем, словно что-то вспомнив, он тронул пару сенсорных переключателей и не совсем уверенно пробежался пальцами по клавиатуре. Секунду спустя экран дисплея засветился, и на нем проступила ярко-красная надпись:

«Энергообеспечение центра управления осуществляется по аварийной схеме, связь с Главным компьютером корабля установлена. К работе готов».

И тут же раздался глухой, хриплый голос Олега Ширяева:

– Что будем делать, командир?..

– А вот сейчас и посмотрим, что мы можем сделать… – негромко пробормотал Семушкин, выводя на экран дисплея первую задачу Главному компьютеру:

«Прошу произвести обзор технического состояния корабля с указанием повреждений и местонахождения людей».

На экране во всю его длину проступил контур первой палубы транспорта, а под ним побежали быстрые строки:

Выведено из строя без возможности автоматического восстановления:

силовое энергетическое обеспечение палубы,

бытовое энергетическое обеспечение палубы,

все виды связи,

все стационарные антигравитационные установки,

обе челночные причальные палубы,

энергообеспечение палубы в аварийном режиме невозможно без вмешательства специалиста,

обшивка корабля нарушена локально в трех местах, автоматическое заращивание обшивки невозможно,

потеря воздуха восемьюдесятью тремя процентами объема палубы,

лифтовые шахты перекрыты полностью,

межпалубные люки перекрыты полностью,

коммуникационные шахты перекрыты полностью…

Чем дальше знакомился командир транспорта с выводимой на дисплей информацией, тем больше мрачнел. Контур палубы постепенно заливался красным, показывая невозможность существования на этой территории земной жизни. Только два небольших помещения проступили голубым, показывая, что корабельная автоматика успела загерметизировать их и сохранить внутри этих помещений воздух.

И вдруг лицо навигатора-три застыло, на экран монитора выскочила очередная строка сообщения Главного компьютера:

«На первой палубе корабля обнаружено три биологически активных объекта массой пять-шесть человеко-стандарта».

«Три биологически активных объекта?! – изумленно подумал Семушкин. – Три… живых существа размером с шесть человек каждое?! Да что же это такое может быть?!»

В груди командира транспорта просквозило холодком ужаса, однако этот холодок не помешал ему продолжить диалог с компьютером:

«Каким образом биообъекты попали на корабль, каков их метаболизм, каковы способности к перемещению?»

На дисплее немедленно появился ответ:

«Способ появления биообъектов на корабле не определяется, метаболизм биообъектов не определяется, объекты подвижны, цель передвижения объектов не определяется».

«Каковы направление и скорость перемещения объектов?»

«Объекты перемещаются зигзагообразно со средней скоростью пешехода, в местах их соприкосновения с переборками корабля фиксируется повышение температуры, превышающее точку плавления полиольстали…»

«Шесть тысяч градусов?! – снова изумился Семушкин. – Но каким образом?!»

И почти сразу же в его голове вспыхнула жуткая догадка:

«Они что-то ищут! Что-то ищут! Но… кто это?! И откуда они взялись на „Северном сиянии“?!»

А его пальцы уже выводили на экран новый запрос:

«Прошу указать на схеме местоположение этих биообъектов и направление их перемещения».

В сплошной красноте схемы вдруг возникли три черные точки. Эти странно неторопливые точки перемещались в лишенном воздуха и тепла пространстве палубы с убийственной уверенностью и методичностью, оставляя за собой черный пунктир уже пройденного пути!

«Да, – снова возникла у командира корабля прежняя мысль, – они что-то ищут…» Но после десяти—пятнадцати секунд наблюдения за этими странными точками… за этими невероятными живыми существами, обитавшими… перемещавшимися в чистом вакууме космоса, он вдруг подумал:

«Да ведь они попросту… прочесывают корабль! Они ищут… нас – хозяев корабля!»

Он автоматически нажал клавишу окончания диалога, и почти сразу же схема первой палубы «Северного сияния» и сопровождавший ее текст сжались в маленький прямоугольник и ушли в правый верхний угол дисплея, а вместо них развернулась схема второй палубы и под ней начал появляться новый текст:

Выведено из строя без возможности автоматического восстановления:

силовое энергетическое обеспечение палубы,

бытовое энергетическое обеспечение палубы,

дальняя и ближняя внешняя связь,

причальная палуба,

энергообеспечение палубы осуществляется в аварийном режиме, имеющийся резерв рассчитан на сорок часов,

стационарные антигравитационные установки работают в аварийном режиме,

обшивка корабля нарушена локально в одном месте, автоматическое заращивание обшивки невозможно,

потеря воздуха тридцатью двумя процентами объема палубы…

Да, Семушкин и сам отлично видел, что красноты на этой схеме было гораздо меньше, но она присутствовала на месте коннект-узлов дальней и ближней связи, обеих энергоподстанций и единственной на этом уровне причальной палубы. Навигатор-три тяжело вздохнул – именно на этой палубе оставался последний челнок.

Главный корабельный компьютер продолжал выводить информацию:

«Сохранность жилых помещений – семьдесят шесть процентов. На палубе лоцируется двенадцать биологически активных объектов стандартной человеческой массы каждый. Девять объектов пассивны, три активно перемещаются…»

«Прошу расположить указанные биообъекты на схеме», – приказал навигатор-три, и на голубом фоне уцелевшей части палубы возникло двенадцать красных точек. Три точки неподвижно зависли в пятиугольнике Главного центра управления, четыре – в кают-компании, две – в одной из кают, отданных ученым, возвращавшимся из экспедиции. Одна точка довольно быстро перемещалась по главному вестибюлю палубы – человек, по всей видимости, бежал в сторону Главного центра управления. Еще две точки перемещались по одному из боковых служебных вестибюлей к центру управления, но шли гораздо медленнее.

«Пассажиры!» – вспомнил Семушкин, и его рука непроизвольно поднялась в попытке отключить блокиратор внутренней связи, но он тут же понял, что это бесполезно – внутренняя связь все равно не работала. К тому же, чтобы помочь пассажирам, надо было сначала выяснить, в каком состоянии находится планетолет и какими ресурсами обладает команда.

Схема второй палубы и текст под ней также сложились в небольшой прямоугольник, который расположился рядом с первым, а на экране появилась схема третьей палубы транспорта. И сразу же стало ясно, что эта палуба пострадала сильнее всего. Появившийся контур схемы немедленно залило красным, и из этой красноты сразу же вынырнуло около трех десятков черных, неторопливо перемещающихся точек. А под схемой побежали быстрые строки:

Выведено из строя без возможности автоматического восстановления:

силовое энергетическое обеспечение палубы,

бытовое энергетическое обеспечение палубы,

аварийное энергообеспечение палубы,

все виды связи,

стационарные антигравитационные установки,

все индивидуальные антигравитационные установки,

обе челночные причальные палубы,

энергообеспечение палубы в аварийном режиме невозможно,

обшивка корабля нарушена в четырех местах, автоматическое заращивание обшивки невозможно,

потеря воздуха всем объемом палубы,

лифтовые шахты перекрыты полностью,

межпалубные люки перекрыты полностью,

коммуникационные шахты перекрыты полностью…

Информация продолжала поступать на дисплей, но Семушкин уже не обращал на нее внимания. Было совершенно ясно, что третья палуба, тридцать процентов объема транспорта, полностью потеряна, а именно на третьей палубе находился ремонтный комплекс с запасом ремонтных комплектов и складские помещения с остатками дубль-оборудования. Это значило, что восстановить хоть что-то собственными силами возможностей не было!

И тут внимание командира корабля вновь было привлечено к выводимой на дисплей информации. Огненно-красные строчки пульсировали:

На палубе лоцируется тридцать два биологически активных объекта, три объекта объемом пять-шесть человеко-стандартов, остальные объемом от семи десятых до пяти десятых человеко-стандарта каждый.

Навигатор-три откинулся на спинку кресла и задумался:

«Так… И что же у нас получается? Из восемнадцати человек, бывших на корабле, в живых осталось четырнадцать, из которых двое находятся в пространстве и с ними потеряна связь. Погибли скорее всего оба связиста в коннект-узле и оба механика, которые находились в ремонтном комплексе на третьей палубе. Значит, к центру управления направляются старший лейтенант Степанцов, его ассистент и трюм-мастер. Корабль разбит полностью, своей тяги не имеет, и управлять им нельзя. Ремонт своими силами мы сделать не сможем… И самое главное – на корабле неизвестно откуда появились какие-то странные… биообъекты, комфортно чувствующие себя и в открытом пространстве разбитых помещений корабля. Правда, об этих непонятных, невероятных… существах пока можно было не думать – неизвестно, удастся ли им пробраться в сохранившиеся помещения второй палубы корабля и смогут ли они существовать в земных условиях? Что касается людей… Пожалуй, вернее всего будет собрать их всех в каком-либо одном помещении… А может быть, и не стоит… Но тогда необходимо будет снабдить их индивидуальной связью и… И что еще?..»

Он машинально посмотрел на наручный хронометр, судя по его показаниям, до прибытия первого из патрульных кораблей оставалось еще больше пятидесяти часов…

Навигатор-три развернулся в кресле лицом к штурману корабля и его ассистенту, замершим на своих местах. Оба ходили с ним к Плутону уже четыре раза, он считал, что на них обоих можно положиться в любом, самом непредвиденном случае.

И вот этот случай наступил.

Семушкин поднялся из кресла.

– Господа офицеры, вы видели, что наш корабль был атакован астероидом… Вернее, обломком астероида, отделившимся от основной массы непонятным образом. На наших глазах произошло очень много совершенно невероятных вещей, но обдумывать их причину мы будем позже. Сейчас наша задача – сохранить выживших людей и дождаться прибытия направляющихся к нам патрульных перехватчиков. Еще три члена команды направляются к Главному центру управления, но дожидаться их мы не будем.

Он посмотрел в глаза ассистенту штурмана.

– Артур, возьмешь три «Эха». Одно себе, одно отнесешь в кают-компанию – там находятся четверо наших пассажиров. Еще двое остались в каюте профессора Яшека, третий аппарат отнесешь им. Если они захотят, проводишь их в кают-компанию. Затем проверишь, в каком состоянии находятся оба коннект-узла. Войти внутрь ты не сможешь, но хотя бы посмотришь, что там творится, и снимешь данные телеметрии. Посмотрим, вдруг все-таки можно будет наладить дальнюю связь.

Исакян, уже поднявшийся из своего кресла, кивнул и направился к правому шлюзу. Рядом с пластиковым наличником входного люка располагался небольшой шкаф, в котором хранился аварийный комплект Главного центра управления. Открыв сухо щелкнувшие дверцы, ассистент штурмана достал с верхней полки три миниатюрных индивидуальных переговорных устройства «Эхо» и тут же прицепил одно из них на стоячий воротник своего комбинезона, сунув крошечную таблетку телефона в ухо. На черном ободке «Эха» мягко засветилась багряная точка, показывая, что устройство активировано. Два других аппарата Исакян аккуратно уложил в нагрудный карман и приложил ладонь к идентификационной пластине люка. С тихим всхлипом шлюз открылся, и Семушкин вздохнул с облегчением – хотя пневматический привод шлюзовых затворов питался от автономных емкостей со сжатым воздухом, командир до последнего момента опасался, что они окажутся запертыми в Главном центре управления.

Ассистент штурмана выскользнул в главный вестибюль, а навигатор-три повернулся к штурману.

– А теперь я, Олег, отвечу на твой вопрос. Сделать мы вряд ли что-то сможем – ты сам видел, что корабль разбит практически полностью…

– Мы можем попробовать вернуть челноки и забрать людей с корабля!.. – перебил командира штурман, но навигатор-три только горько улыбнулся:

– Как вернуть челноки, не имея связи… И куда эти челноки смогут нас доставить, если даже ребята догадаются вернуться сами? Да и как они смогут вернуться, если причальные палубы разбиты?

– Но мы же не можем просто сидеть и ждать, когда корабль уничтожат полностью, а нас… задушат, выпустив остатки воздуха?! Я прекрасно видел компьютерную развертку на твоем дисплее и знаю, что на корабле присутствуют чужие!

Голос штурмана дрожал от ярости бессилия, но командир ответил ему с ледяным спокойствием:

– Нет, не можем… и не будем. Только надо успокоиться и действовать с холодной головой!

– Что делать?

Штурман поднялся из кресла и усилием воли попытался задавить в себе все эмоции. Навигатор-три долгим взглядом вгляделся в лицо Олега, а затем заговорил негромко, четко, холодно:

– Это сложно, Олег, и сделать это сможешь только ты. Надо добраться до причальной палубы и попробовать раздобыть хотя бы один скафандр высшей космической защиты.

Ширяев вскинулся было, чтобы возразить, но Семушкин остановил его взмахом ладони и продолжил:

– Я знаю, что причальная палуба разбита, но помещение компрессорной подстанции, расположенное рядом с ней, уцелело. Ты знаешь, что пеналы со скафандрами смонтированы как раз на той перегородке, что разделяет палубу и компрессорную, если шторки пеналов выдержали удар и сохранили герметичность, можно попробовать вскрыть переборку и забрать скафандры из пеналов. Имея хотя бы пару-тройку скафандров, мы могли бы выйти на обшивку корабля и подать сигнал Суджо или Малькову, а затем переправить на челноки людей.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.