Лабиринт иллюзий

Оксана Прохорова

Родилась и живу в Москве.

Окончила Литературный институт им. М. Горького.

Мои произведения в жанре – психологический городской роман, с элементами мистики.

Интересуюсь психологией, историей, необычными явлениями в жизни людей прошлого и настоящего, что и отображаю в своих повестях и рассказах.

Надеюсь, вам будет интересно.

Глава 1

Окружающая нас действительность, такая привычная и понятная, на самом деле таковой не является – это массовое заблуждение. В подобном неведении и прибывала Алиса, вплоть до своего следующего дня рождения.

На окраине Москвы уютно расположились несколько пятиэтажек. Они спрятались за густой зеленью деревьев, вероятно, поэтому их и оставили спокойно доживать свой век.

Надо признать, что жить здесь одно удовольствие. Попав в это удивительное место впервые, можно подумать, что кто-то пошутил и нарочно перепутал время, заблудившись лет на сто.

В одном из таких домов жила небольшая семья, в составе двух человек: бабушки, внучки и пушистого рыжего кота по кличке Апельсин. Коту было восемь лет, он считал, что уже достаточно повидал на своем веку и поэтому считал себя хозяином в доме.

Внучку звали Алиса. Она жила у бабушки с детства, чему была очень рада. Нет, с родителями у неё были прекрасные отношения, но те постоянно ездили в командировки, и поэтому времени на дочь не оставалось.

С бабушкой было совсем по-другому. Она была для девочки самым близким человеком. Та в ответ обожала внучку, уделяла ей много внимания, учила всему, что знала сама, и что самое главное – отличалась незаурядным умом для своих лет.

Так незаметно, Алиса выросла и превратилась из прелестного ребенка, в прелестную девушку. Высокий рост, стройная фигура, русые волосы до плеч, лицо открытое, славянское, с ровным прямым носом, большими зелеными глазами и хорошо очерченным ртом. На правой щеке, в виде маленькой мушки красовалась родинка. Единственным недостатком, по её мнению, был рост, он был метр семьдесят пять. Алисе же всегда хотелось быть маленькой как дюймовочка.

Про таких девушек обычно говорят: «от женихов отбоя нет», но как не странно, это был из тех редких случаев, когда случилось наоборот. Алиса не расстраивалась по этому поводу, так как была вполне самодостаточной девушкой, но её мучил вопрос: «Почему?» – это ей было непонятно.

– Мужчины, боятся красивых, а умных тем более. Поэтому ищут себе чего попроще, – любила повторять бабушка.

– Ну и что же мне делать, стать уродиной? – с вызовом спрашивала девушка.

– В твоем случае надо ждать. Тот, кто тебя полюбит, оценит по достоинству.

– А если он мне не понравиться?

– Поверь, дорогая, это чувство будет взаимным.

Алиса училась на археолога, чем изрядно подпортила здоровье своим родителям, мечтающим видеть свое единственное чадо занимающегося «чем-то стоящим».

– Виданное ли дело, молодая девушка с метелкой и скребком в руках, по колено в грязи и воде. В 30 лет тебе уже дадут инвалидность, мало того что у тебя никогда не будет нормальной семьи и детей! – сокрушался отец.

Мать, с мокрым полотенцем на голове, молча кивала ему с дивана. Алиса старалась по возможности не поддерживать такие беседы. Она слушала отца по поводу «нормальной семьи» и улыбалась.

Желание выбрать данную профессию пришло к Алисе не вдруг, она знала об этом всегда.

Поэтому она не вступала в дебаты, и не билась головой о стену, но близкие прекрасно знали, что спорить с ней бесполезно.

Было ещё у Алисы необычное хобби, которого она немного стеснялась. Девушка, каждую неделю, вязала для кота новый ошейник. Апельсин понимал это, и гордо носил новый подарок на своей упитанной шее.

Ошейники были очень красивые, и занимали в шкафу уже целую полку.

Дни шли за днями, и казалось, что так будет всегда.

***

Алиса уже с раннего утра была на ногах.

Целую ночь она не сомкнула глаз. Вся её жизнь изменилось со вчерашнего вечера, когда карета скорой помощи скрылась за поворотом. У бабушки пошаливало сердце уже давно, а высокое давление плюс возраст только усугубляли картину. Такие состояния были не редкостью, и обычно всё заканчивалось благополучно. Но сегодня было иначе. Пришлось прибегнуть к помощи врачей.

– У вашей бабушки инфаркт, – будничным тоном, словно речь идет о простом насморке, сказал врач. После этих слов он дал знак санитарам. Погрузив больную на носилки, они понесли её к выходу, по лестнице раздался топот сапог. Сколько простояла Алиса у открытой двери она не помнила. В чувство её привел кошачий ор. Апельсин истошно мяукал стоя у своей миски. Он не столько хотел есть, сколько привлечь к себе внимание хозяйки. Она взяла кота на руки и почесала за ухом, тот довольно замурчал.

Резкий звонок телефона застал Алису врасплох, она некоторое время как завороженная смотрела на аппарат, не понимая, что надо делать. Но опомнившись, и сняв трубку, наконец, произнесла «Алло». На другом конце провода повисла пауза, казалось, прошла вечность.

– Ваша бабушка умерла, – спустя минуту последовал ответ.

– Можете забрать вещи.

***

Холодно и сыро было серым ноябрьским утром. Резкий, промозглый ветер срывал с деревьев последние листья. Поверхности луж, напоминали старые потертые зеркала, которые едва поблескивали в свете темного осеннего неба. Мелкий дождь цедил как из сита. С реки тянуло сыростью, но Алисе было все равно. Она ничего не чувствовала и не видела вокруг, кроме комьев мерзлой земли покрывающей крышку гроба.

– Эй, посторонись! – крикнул один из могильщиков.

Алиса отошла, тут же увязая по щиколотку в сырой глине.

Домой шли молча, стол для поминок уже был накрыт. Она села на край дивана, ком из слез стоял в горле и душил её. К ней пришло настоящие ГОРЕ, ничего подобного девушка не испытывала в своей жизни. Все предыдущие проблемы теперь казались мелкими и ничтожными. Потеряв самое дорогое в жизни, Алиса потеряла частицу себя. Она знала, что заполнить эту пустоту ей не удастся ни чем.

***

(Прошло три года).

Дверной звонок отрывисто дребезжал.

– Ты что, уснула что ли? – послышался из-за двери недовольный голос Ляли.

Алиса открыла дверь.

– Ну дает, она даже не одета! – вскрикнула гостья.

– Сегодня же твой день рождения!

– Через час все соберутся, а нам еще пилить минут тридцать.

– Как я не люблю всё это, – недовольно отозвалась Алиса. Но все же пошла собираться.

– Не любит, ясное дело, мне бы таких родителей, которые устраивают праздники в таких заведениях…, – загундела приятельница.

Ляля была соседкой Алисы и по совместительству приятельницей. Жили они одни, так что иногда любили посидеть вместе за чашкой чая или чего-нибудь покрепче, и поболтать о жизни.

Алисе сегодня исполнилось 23 года, год назад она закончила институт, и теперь работала. Она, наконец, добилась чего хотела, и настолько была поглощена работой, что заниматься личной жизнью не было ни какой возможности. Ей предстояло в ближайшее будущее ехать в первую в её жизни экспедицию, и на подготовку уходило уйма времени.

Ляля же напротив, была совершенной противоположностью. Ей стукнуло 30, но она уже успела побывать три раза замужем, развестись и окончательно понять, что в жизни нечего ловить. Работала она, где придется: от продавщицы табачного ларька до фасовщицы овощей на продуктовой базе. Ляля жила сегодняшним днем, ничем особо не заморачиваясь.

***

Уютный ресторан напоминал замок в старинном стиле. Гости уже собрались, с нетерпением ожидая именинницу. Наконец ярко желтый жук показался из-за поворота.

– Слава богу! – вздохнула мама.

– Твоя работа тебя доконает. Опять поздно легла? Плохо выглядишь. Мы с папой тебе говорили…

– Все в порядке мам, – оборвала её Алиса.

Они вошли в огромный зал розового цвета. Приглушенный свет, казалось, струился ниоткуда. Стол стоял посреди зала, окруженный дубовыми стульями с высокими спинками. В стене справа, потрескивая поленьями, горел настоящий камин. Над ним красовалась картина, обрамленная золоченой рамой. С картины на присутствующих смотрел рыцарь в средневековых доспехах. По обеим сторонам от камина находились два глубоких кресла. Зал заканчивался выходом на просторную веранду, увитую плющом.

Гостей собралось много (причуда родителей). Двоюродные, троюродные братья и сестры, тети и дяди, друзья по институту, две племянницы, которых Алиса видела впервые.

И даже… престарелая бабушкина сестра Пелагея, самостоятельно не выходившая из дома уже лет десять. Но благодаря своему немалому капиталу, умудрялась существовать вполне сносно.

– Мам, зачем вы привезли этот антиквариат? —удивилась Алиса.

– Разве она в состоянии просидеть хотя бы час?

– Тетя Пелагея настояла на своём приезде дорогая.

– Она говорит, что у неё к тебе неотложный разговор, а застать тебя другим способом, она к сожалению не имеет возможности, ты ведь никогда её не навещаешь…

– Можно подумать ты навещаешь.

– Давай не будем ссориться, хорошо? Тем более она не меня пожелала видеть.

Алиса с интересом посмотрела на двоюродную бабку. Хотя это и была родная сестра её любимой бабули, но виделись они действительно, крайне редко. Пелагея вела уединенную жизнь, была эгоистична, и отличалась неприветливым нравом. Что, по понятным причинам держало родных на расстоянии. Даже свою сестру она не очень жаловала, считая, что та делает невероятную глупость, воспитывая внучку, и тем самым, позволяет кататься у себя на шее.

Вот почему Алису поразил такой странный визит престарелой родственницы. Наконец, зазвучала музыка, и гости расселись за столом. Происходящее далее было обычным стандартным набором всех торжеств. Поздравления, тосты, пожелания счастья и успехов сыпались со всех сторон.

Алиса не смотря на свой юный возраст не любила шумные сборища, но понимала, что родители пытаются таким образом компенсировать недостаток любви перед дочерью, которую та не дополучила в детстве, по этой причине приходилось терпеть.

Торжество, тем временем, набирало силу, и теперь было на той стадии, когда гости уже успели полюбить друг друга и разбились на кучки по интересам. Кто-то остался за столом, и о чем-то оживленно беседовал, кто вышел на веранду с сигаретой, подышать воздухом, а кто в одиночестве откровенно напивался, ни сколько не стыдясь своего поведения. Ляля, целый вечер увивалась за бывшим однокурсником Алисы Денисом, не очень обременяя себя приличным поведением.

– Лялька отстань, ты ему уже надоела, – попыталась вразумить приятельницу Алиса.

– Нет, я ему понравилась, правда пупсик…, – не успев договорить, она громко чихнула, ударившись головой о стол.

– Что за черт! – заорала она.

Денис, воспользовавшись ситуацией, поспешил к выходу.

– Черт, опять облом! – злилась Лялька.

– Что этим мужикам надо? Я и умная, и красивая… – начала она загибать пальцы (Алиса ожидала от соседки подобного поведения, но не пригласить даму, было не удобно).

– Да я веду себя как дура, – тем временем продолжала она.

– Но ты то ведь не такая, а тоже одна, даже завалящего мужика рядом нет, – Ляля икнула.

– Мне «завалящий» не нужен, а что одна, значит ещё не время, – вспомнила девушка напутствие бабушки.

– Всё принца ждешь, ну и дура. Нет их принцев то, – зло отозвалась соседка.

Алисе, наконец, удалось поручить Лялю подошедшим гостям, и она с облегчением поспешила сменить место.

Вскоре гости начали расходиться, и Алиса, наконец, направилась к Пелагеи. Бабка порядком утомилась, но держалась стойко.

– Деточка, у меня к тебе важный разговор, – скрипучим голосом начала она.

От слова «деточка» у Алисы побежали по спине мурашки, никогда подобным образом Пелагея не называла ее. Тем временем старуха продолжала.

– Дни мои сочтены, и посему пришло время отдать тебе письмо, – она порылась во внутреннем кармане юбки и извлекла оттуда пожелтевший конверт.

– Что в нем написано я не знаю, т.к поклялась не вскрывать его. Знаю лишь одно, что теперь «все» в твоих руках, – она торжественно опустилась в кресло.

– Ты не чего не путаешь?

Пелагея засмеялась. – Может я и похожа на развалину, но ещё кое-что соображаю. Всего тебе доброго деточка, – она перекрестила Алису и, тяжело опираясь на палку, поковыляла в сторону машины, где её уже поджидали родители Алисы.

Глава 2

Апельсин очень обрадовался, увидев хозяйку, он непрерывно мурчал и терся о ноги Алисы.

– Что соскучился мой толстый поросенок? – она взяла кота на руки. Апельсин довольно жмурил желтые глаза. Но Алиса мысленно возвращалась к словам бабки Пелагеи.

– Теперь «все» в твоих руках.

– Что бы это значило? Наверное, старуха в самом деле выжила из ума. Надо порвать письмо и не забивать себе голову бредовыми мыслями, – немного успокоившись таким разумным заключением, она достала конверт.

Но тут ожил телефон. Алиса не сразу поняла происхождение данного звука, т.к мысли её были ещё далеко. Наконец ощущение реальности вернулось.

– Алло.

Звонил Харитон Гаврилович (профессор исторических наук, любимый преподаватель и наставник, а теперь ещё и коллега по работе). Алиса вспомнила, как они в институте шутливо называли его «домовенок». У этого маленького, сухонького старичка лицо было добрым и смешным, из-за торчащих в разные стороны волос и круглых очков, висевших на кончике носа.

– Здравствуй Алиса. С днем рождения тебя! Извини, что не смог приехать, на совещании задержали. Ну что, готова к поездке? Через неделю отправляемся. Да, чуть не забыл, возьми теплые вещи, а то вы молодежь ходите голые…» – по стариковски завел он.

– Как через неделю, так скоро?! – вскрикнула она.

– А ты что, не рада? Сама прожужжала мне все уши, не могла дождаться…,может ты не здорова?.

– Извините, Харитон Гаврилович, я сама не знаю что со мной. Конечно, я рада, просто мой кот приболел, (соврала она), а ещё гости, наверное я просто устала.

– Ну вот и славно, а то я уж забеспокоился. Отдыхай, а ближе к отъезду я с тобой свяжусь, – с этими словами он отсоединился.

Алиса ещё какое-то время сидела, тупо уставившись в телефонную трубку. Затем отправилась на кухню, подогреть молоко для Апельсина.

***

Конверт лежал на столе. Желание порвать его отошло на второй план. Теперь девушка с интересом рассматривала пожелтевшее послание. Довольно старая, выцветшая от времени бумага хранила запах нафталина. Возможно, письмо долгое время хранилось в платяном шкафу. Конверт не был подписан, этот факт свидетельствовал о том, что его должны были передать лично. На месте марки, причудливыми вензелями переплелись три латинские буквы. На левой половине листа вырисовывался силуэт какого-то сосуда. Присмотревшись внимательно, Алиса вспомнила где она видела нечто подобное. Точно, на третьем курсе у них была тема «История нового года и рождественских обрядов в древнем мире». – Конечно же! Это был славянский сосуд-календарь VI. в.н.э., предназначенный для новогодних гаданий, а так же являющейся астрологическим календарем.

– Интересно, зачем он здесь? – подумала Алиса.

– Письмо ведь не такое древнее? Наверное, так было модно. Изображают например: на марках, посуде, открытках и т.д., старые машины, оружие, вымерших животных наконец», – размышляя таким образом она продолжила осмотр. Справа должны были располагаться строчки для написания адреса, но там было пусто.

– Странный конверт, – заключила Алиса.

Апельсин, все время наблюдал за хозяйкой, наклонив набок пушистую морду, он даже пытался, улучив момент, стянуть конверт, но тут же получил оплеуху. За нанесенную обиду, он одарил Алису презрительным взглядом и гордо отправился на свою подушку с изображением раскормленных мышей.

Наконец наступил момент, которого Алиса ждала, но все же чувство смутного беспокойства охватывало её. Пришло время вскрыть письмо. Она взяла ножницы, осторожно срезала край конверта, откуда извлекла сложенный вчетверо лист бумаги, и развернула его. Но, содержимое листа удивило, и даже разочаровало её, скорее, почти полное отсутствие оного. Алиса ожидала увидеть текст, наполненный интригой, или что-то в этом роде. Увлекаясь фильмами и рассказами мистического содержания, она готовилась испытать нечто подобное. В центре листа было написано одно единственное слово «ПРИХОДИ», а под ним цифры «82». Алиса тупо смотрела на все «это», но не могла ничего понять.

– Что же это значит? – думала она, всматриваясь в лист бумаги.

– Скорее всего, как я и предполагала, ничего. Надо просто поскорее избавиться от этого письма, – приняла Алиса окончательное решение.

Но, по каким-то причинам не привела приговор в исполнение. Письмо очутилось в кармане дорожной сумки, уже на следующее утро туго набитой теплыми вещами.

***

Раннее сентябрьское утро выдалось теплым и неожиданно солнечным. Сегодня Алиса встала рано, еще раз осмотрела собранные вещи.

– Кажется все на месте.

Затем закрыла окно, проверила электроприборы и повесив на балконе большое покрывало (что бы не выгорала мебель, так учила её бабушка), удовлетворенно вздохнув, пошла к выходу. Ей предстояло отвести Апельсина родителям, можно было конечно поручить кота Ляле, но Алиса не стала рисковать. Апельсин привык к разъездам (Алиса часто брала его с собой), а у родителей ему нравилось особенно. С животным постоянно сюсюкались, кормили деликатесами и возили на дачу. Алиса погрузила вещи в автомобиль, и нажала на газ.

Служебный автобус, на котором предстояло отправиться в экспедицию, подошел без опоздания. Алиса успела сделать все запланированные дела, и сейчас удобно устроившись у окна, облегченно вздохнула.

В поездку отправилось всего семь человек: она, Харитон Гаврилович, как главное лицо группы, и пятеро молодых людей, однокурсников Алисы. Девушек в группе не было, т.к. работа археолога считалась не особо женской, а если у тех уже имелась семья и ребенок, то и подавно. Учившиеся с Алисой несколько девушек, после института работали либо в архивах, либо преподавателями в вузе. По прямому предназначению работали только одержимые, не мыслящие себе другой жизни.

Автобус незаметно выкатил за черту города, и весело понесся вперед, оставляя в стороне шумный мегаполис. Алиса смотрела в окно, за которым непрерывной чередой мелькали деревья, поля, кустарники, и снова деревья. Потом цепочка обрывалась, уступая место сельским домам и стадам коров. Вот, впереди показался парнишка на велосипеде, а за ним целая ватага деревенских мальчишек, они бежали за велосипедистом, что-то громко крича и размахивая руками.

– До чего хорошо и спокойно, —подумала Алиса.

Она всегда испытывала чувство блаженства, глядя на неторопливую сельскую жизнь. Ей казалось, что здесь совсем другой мир, живущий по своим негласным правилам, даже время шло здесь по-другому, медленно и неторопливо. В городах оно бежало сломя голову, и подстать ему бежали все, расталкивая друг друга, наступая на ноги, пытаясь успеть что-то важное. Но его все равно не хватало, дни мелькали один за другим, а самое важное так и остается несделанным. Время будто дразнит нас, немного притормаживая у поворота, давая на минуту почувствовать себя хозяином положения, но это только иллюзия, хитрая уловка. И чем быстрее мы бежим, тем скорее начинаем задыхаться под непосильной ношей наших проблем. А может оно пытается нам сказать, что бы мы остановились, оглянулись вокруг, и поняли наконец, что у каждого свой путь, не подвластный обывательской логике.

Размышляя таким образом, Алиса задремала, и увидела во сне бабушку. Та сидела на залитой солнцем опушке леса, подойдя ближе, Алиса поняла, что это земляничная поляна.

– Здравствуй бабуля! Как же я по тебе соскучилась! – у Алисы навернулись слезы.

– Не надо милая, не плачь, я тоже скучаю, и молюсь за тебя все время. Пройдет время, и мы обязательно встретимся. А ты живи спокойно, и не изводи себя, это вредно для здоровья, – она улыбнулась, обнимая внучку.

– Ты даже «здесь» шутишь.

– Не «здесь», а у себя дома.

– Все, кто теряет своих близких, испытывает невосполнимою утрату, и я, пока была жива не являлась исключением. Но сейчас, с полной уверенностью заявляю, что это не так! Жизнь нам дается, как шанс исправить предыдущие ошибки, и обогатить душу новым опытом. Так что, грустить не имеет смысла, – после этих слов, бабушка с озабоченным видом начала собираться.

– Как, ты уже уходишь!?

– Прости дорогая, но мне пора.

Алиса захотела еще раз обнять бабушку, но та исчезла раньше, чем внучка успела к ней прикоснуться.

Девушка очнулась от громкого шума, и долго не могла понять, где она находиться. Как выяснилось, шум исходил от трактора, остановившегося рядом с автобусом, или наоборот. Харитон Гаврилович о чем-то беседовал с трактористом. Вадик и Денис спали, нелепо поджав под себя ноги. Остальных на месте не оказалось, видимо вышли размяться. Алиса встала, потянулась, ноги гудели, как после долгой ходьбы, (что было довольно странно), и вышла из автобуса.

– Что случилось? – спросила она, кутаясь в спортивную куртку.

– Ремонт дороги, придется утром ехать в объезд, —ответил профессор.

– Переночуем у этого милого молодого человека, – профессор указал в сторону подвыпившего тракториста лет пятидесяти.

– Он любезно согласился приютить нас.

***

Автобус съехал с асфальта, на проселочную дорогу, тянущуюся вдоль леса. Его постоянно потряхивало на ухабах, но впереди идущему трактору такая езда была вполне привычна, он весело перескакивал с кочки на кочку, позвякивая старым ведром, болтавшимся сзади. Из кабины доносилась смесь частушек с «Лесоповалом». Но такая экзотика длилась не долго, примерно через двадцать минут вдалеке показались деревенские дома, тускло освященные всего двумя фонарями. Завидев их, трактор прибавил ход, автобусу же еле удавалось поспевать за ним.

Наконец, обогнув яблоневый сад, трактор остановился у крайнего дома, за окнами которого горел свет. Василий (так звали нашего нового знакомого), спрыгнув с подножки железного коня, направился к калитке.

– Жена, принимай гостей! —крикнул он.

Свет в окне, зачем-то сразу погас, а через некоторое время дверь отворилась. На порог вышла женщина, вернее силуэт по очертанию напоминавший женский (т.к. стояла непроглядная темнота).

– Тонька, включи свет, не черта не видно!!! —заорал Василий, спотыкаясь в темноте.

Поговорив о чем-то с супругой, он появился вновь, свет также зажегся. Мужчина махнул рукой, приглашая гостей пройти в дом.

– За вещи не волнуйтесь, можете оставить их в автобусе. У нас тихо, люди в такой час боятся из дома выходить, он почему-то перекрестился.

– Странно все это, – подумала Алиса.

– Сначала свет выключают, а с наступлением темноты и вовсе из дома не выходят.

– Ну, проходите, проходите!

– Чего на пороге столпились?

Все вошли в дом, и сразу попали в неожиданно просторную комнату. Мебели здесь было не много: в углу стоял, довольно выцветший объемный шкаф, рядом примостился сундук, накрытый не менее потертым покрывалом, у окна примостился стол и две скамьи, кровати не было, вероятно она находилась в другой комнате, вместе с печкой. Алиса подняла глаза и замерла, из угла на нее смотрел, потемневший от времени лик. Изображение на иконе порядком облупилось, обнажая голые доски. Святой угодник, держал сжатыми два перста, что свидетельствовало, о её почтенном возрасте, а так же принадлежности к раннему христианству.

Алиса заинтересованно разглядывала икону, и хотела уже, что-то спросить, но хозяйка опередила ее.

– Вас заинтересовала икона? – Алиса кивнула.

– Эта наша семейная реликвия, мне она досталась по наследству от моего отца, а ему от его. Вещь старая, и очень ценная, ее не раз предлагали продать за хорошие деньги. Но я наотрез отказывалась, хоть мы люди простые, не богатые, а наживаться на святыне, кощунство.

– А что, у вас есть святые места? – перебила её девушка.

– Как же, у нас за деревней монастырь, правда, давно не действующий. О нем ходят разные слухи и легенды, вот туристы и интересуются.

– Хватит болтать, люди с дороги, устали, да и время позднее, – прервал жену Василий.

– И правда, что это я, – спохватилась Антонина.

– Сейчас будем ужинать, уж не обессудьте, чем Бог послал.

Через минуту на столе появился настоящий самовар, при виде которого, Харитон Гаврилович закряхтел, заулыбался, и похлопывая по столу рукой, стал вспоминать своё «босоногое» детство, голод и нищету, единственные валенки на целую ораву братьев и сестер, огромную русскую печь, занимавшую большую половину избы, и, вот такой самовар, единственную радость в те дни, за которым в холодные зимние вечера собиралась вся семья. В минуты ностальгии, у старичка всегда наворачивались слезы, вот и теперь он нервно перебирал пальцами в кармане, в поисках носового платка.

Антонина тем временем накрывала на стол. Василий умывался в террасе, шумно кряхтя и отплевываясь.

– Ужинайте без меня, – раздался его голос.

– Мне завтра рано в поле.

Наконец всё было готово, гости расселись за столом. Алиса с удовольствием принялась за еду. Последний раз девушка ела рано утром, и сейчас, при виде накрытого стола, голод с новой силой напомнил о себе.

– Не стесняйтесь, кушайте.

Но никто и не думал стесняться, над столом замелькали руки с приборами.

Мы тоже в долгу не остались, подарили гостеприимным хозяевам, десять банок тушенки, и две литровых бутылки водки.

– Вы в наши края по делу, или проездом?

– Мы археологи, – ответил Харитон Гаврилович.

– Едем на раскопки древнего захоронения, а если повезет, может, встретим по пути что-нибудь интересное.

– Можете считать, вам уже повезло. Если не торопитесь, предлагаю остаться, и посмотреть наш монастырь, надеюсь, вы не пожалеете. К тому же при нем живет старый монах – наше достояние. Старик настолько древний, что не помнит даже свой возраст, зато хорошо помнит прежних обитателей, и с точностью описывает события давно ушедших лет.

– Если хотите, я отправлюсь завтра с вами, и попрошу местного священника рассказать о монастыре?

Харитон Гаврилович одобрительно кивнул.

– А что, погостим денек, попьем парного молочка, если хозяйка настаивает, – он подмигнул Денису, сидевшему напротив.

Тот улыбнулся, и подмигнул в ответ. Все одобрительно закивали.

– О, ребятки, да вы я гляжу, спать хотите! Идите в комнату, там постелено», – с этими словами Антонина открыла дверь, ведущую в соседнее помещение. А ты милая, ложись здесь, места у нас не много. Сейчас принесу раскладушку.

Алиса осталась одна, только сейчас она поняла, как устала. Спину ломило, как после тяжелой работы, ноги гудели, девушка недоумевала, что же с ней произошло? Большую часть дня она ведь проспала в автобусе. Антонина вскоре вернулась, и теперь застилала раскладушку чистым постельным бельем.

– Что с тобой, милая, на тебе лица нет?! Тебе нездоровится?

– Наверное, я устала, – рассеянно ответила Алиса.

– Пойду, подышу свежим воздухом, – она встала и направилась к двери.

Антонина, резко изменившись в лице, преградила ей дорогу.

– Что ты, милая, не стоит выходить на улицу в такой час!!! – воскликнула она, в ее голосе Алиса уловила страх. Но тут же спохватилась, поняв, что сказала лишнее. Затем подошла к окну, и зачем-то задернула занавески.

Алиса с удивлением смотрела на Антонину.

– Скажите, чего «ВЫ» боитесь?

– Ничего, просто на улице сейчас холодно и темно, – женщина попыталась исправить ситуацию.

Алиса посмотрела Антонине прямо в глаза.

– Прошу, скажите мне правду? Что у вас происходит? – голос её звучал мягко, и в то же время требовательно.

Антонина молча перебирала в руках угол скатерти, то и дело переводя взгляд от девушки к окну. Было видно, что она не как не может решиться на этот разговор. Алиса терпеливо ждала. Наконец, стряхнув со стола несуществующие крошки, она решилась:

– Все началось три года назад. Поселился, в нашей деревни, мужик один. Откуда он приехал, ни кто не знает. Дали ему в совхозе старый дом, не далеко от монастыря. Люди в начале, сторонились его, присматривались, но со временем, оказалось, мужик простой, работящий. За полгода, дом превратился во дворец, а на огороде у него, что только не росло, все диву давались, мы такого отродясь не видали. Даже арбузы у него вызревали, это в нашем-то климате. Сам хозяин, устроился ветеринаром, чему председатель, да и мы все чрезвычайно обрадовались, ведь скотину лечить не кому было. Бывало, из города по три дня приходилось помощи ждать. Одним словом повезло нам. Работал он, можно сказать на износ, в любое время народ принимал. Денег левых не брал, очень уж животных любил, и они к нему тянулись, чуяли доброе сердце. Да, и не пил он совсем, не чета нашим мужикам. Звали его, Егор. И на вид такой справный, будто князь какой-то, и манеры, и разговор.

Антонина смущенно улыбнулась.

– Девки наши, по нему с ума сходили, да и замужние бабы тайком поглядывали. Любой бы другой на его месте не устоял, тем более мужик одинокий, но он даже не смотрел в их сторону. То ли не нравился ему никто, то ли по какой иной причине, не знаю, – она поправила выбившуюся из под платка прядь.

– Так вот, все шло своим чередом, до одного момента. На кануне Пасхи, в чистый четверг, добрые христиане готовились к празднику: убирали дома, выбрасывали старый хлам, мыли окна, в общем приводили свои дома в порядок, а затем шли вместе со священником наводить порядок в церкви, у нас это уже стало традицией (церковь действовала при монастыре). Было так и в этот раз. Егор отправился с нами, – женщина прервала свой рассказ, жадно глотнув воды из кружки, стоящей на столе.

– Вечер в тот день выдался на удивление тихий и теплый, хотя Пасха в тот год была ранней. Стаи перелетных птиц тянулись с юга в родные края. День заметно прибавился, земля уже оправлялась от зимней спячки, и невидимая кисть Творца раскрашивала ее своим узором. Только в лесу и оврагах кое-где еще лежал снег. Река очнулась от долгого сна, и теперь, сбросив последние ледяные оковы, весело журча и переливаясь на солнце всеми цветами радуги, вырвалась на свободу, – Антонина видимо старалась говорить красиво.

– Мы, собрав все что нужно: грабли, лопаты, ведра, старую ветошь, направились к монастырю. Отец Серафим уже поджидал нас на церковным дворе, а едва завидев, осенил крестным знамением. Служители церкви трудились с самого утра, и плоды их работы не остались в тени. Купол, окошки, колокола, блестели в лучах заходящего солнца. Все пришедшие разбились на группы, в нашей оказался Егор. Отец Серафим некоторое время раздумывал, стоит ли принимать помощь у человека, не имеющего к эти местам прямого отношения (ведь, как я уже говорила, то, что мы делали из года в год, стало чем-то вроде определенного ритуала, неким священным деянием), но поразмыслив решил, что все мы дети Божьи, и ежели человек с добрым сердцем, и чистыми помыслами, предлагает свою помощь, то отказывать ему, было бы не справедливо. Итак, покончив с этим вопросом, он вошел в дверь монастыря, давая нам знак, идти следом. Когда скрипучая дверь за нами закрылась, позвякивая тяжелыми, коваными кольцами, наступила кромешная темнота. Но вскоре глаза стали привыкать, мгла постепенно рассеивалась, стены и предметы приобрели более четкие очертания. Электричества в этой части монастыря не было, узкий длинный коридор освещали свечи, приглядевшись, я увидела, что свет от свечей струится из небольших углублений, вырубленных в каменной стене. Признаться, в этой части монастыря, мне никогда раньше бывать не приходилось.

Алиса слушала внимательно, стараясь ничего не упустить. Антонина говорила прерывистым шепотом, иногда останавливаясь, что бы выпить воды, или оглянуться на запертую дверь. Она заметно нервничала.

– Серафим прекрасно ориентировался в темноте и шел вперед уверенной походкой. Мы двигались друг за другом, придерживаясь за стены (проход был достаточно узкий), ноги то и дело скользили по мокрому полу. Спустя некоторое время, святой отец остановился у лестницы, ведущей вниз, и, повернувшись к нам, произнес:

– Дети мои, прежде чем проследовать дальше, мне необходимо кое-что вам сказать. Эта лестница ведет в подземный тоннель, по которому еще в ХVII веке, монахи, незаметно от врагов, могли перебраться на другой берег реки, но, к сожалению, в ХIХ веке тоннель завалило, поэтому возможность пройти по стопам наших предков была к сожалению утеряна, хотя, слава Богу, не все погибло. Вы, наверное удивлены дети мои, что до сей поры не разу не слышали об этом тоннеле? Да, это была тайна, о которой даже я не знал, как и не знал о лестнице, ведущей вниз, она была тщательно замурована. Хранил ее старый монах Феофан, и унес бы с собой в могилу, если бы не известие о реставрации монастыря. Так вот, узнав об этом, после службы (какого точно дня теперь и не припомню) подошел он ко мне, вид у него был очень обеспокоенный, и дождавшись, когда за последними прихожанами закрылась дверь, заговорил со мной:

– Сын мой, – голос его срывался.

– Никогда не заговаривал я о сокровище сокрытом от людских глаз во чреве дома божьего, на то была воля свыше. Но теперь, когда опасность так близка, я снимаю с себя обет молчания. Сокровище не должно покинуть место сие, иначе быть беде, – старец говорил долго и не связно, скрипучий голос его от волнения становился еще путаней. Я постарался кое-как успокоить его, а спустя примерно час уже имел полную информацию, которую намерен сообщить вам, – он торжественно обвел взглядом всех присутствующих.

– Наверное, у каждого из вас возник один и тот же вопрос. Почему я выбрал именно вас? Ответ будет простой, именно на вас указал монах, видимо на то были причины, к сожалению они мне не известны, я лишь повинуюсь его воле, – о. Серафим на минуту замолчал, поглаживая на груди золотое распятие.

Алиса смотрела на Антонину не отрывая глаз, а перед ее мысленным взором, один за другим, мелькали образы далеких событий ХVII века, виделся монастырь, окруженный войском врагов, грохот пушек, монахи в панике собирают скудные пожитки, и бегут по подземному тоннелю, самые же старые, оставшиеся в своих кельях, с молитвой на устах принимают мучительную смерть.

Антонина замолчала и, как будто опомнившись, посмотрела на часы. Стрелки показывали начало четвертого.

– Что-то мы засиделись, Василию через час вставать, а мы еще не ложились, пора, завтра будет время. Да, о нашем разговоре никому не слова, – на этом их разговор закончился. Затем женщина встала и направилась в комнату, где, заглушая ранних петухов, надрывно храпел Василий.

***

Этой ночью Алиса спала плохо, хотелось скорее узнать продолжение истории. Тревога, неотступно преследовавшая Антонину во время разговора, невольно передалась ей.

Утро выдалось пасмурным, мелкий дождь брызгал из нависших туч, но Харитона Гавриловича это не чуть не расстроило. Он что-то напевал себе под нос и подшучивал над заспанными лицами ребят.

– Вот, всегда так, подняли ни свет, ни заря, даже поспать не дали, – недовольно бубнил Денис натягивая носок.

– Нечего причитать, пустые ведра давно ждут на пороге, чай не в санаторий приехали, – строгим голосом произнес Харитон Гаврилович, весело подмигивая Алисе.

Антонина подоила корову, и теперь разливала молоко по кружкам, на столе уже ждал нехитрый завтрак, состоящий из зелени, свежих овощей и отварной картошки.

Глава 3

Монастырь, величественно возвышался над окружающей равниной: с пастбищами, заливными лугами, лесом и рекой. У подножия его разместилось старое кладбище, на котором давно не хоронили, и существовало оно, скорее как неотъемлемая часть ансамбля дожившего до наших дней, только благодаря сознательности местного населения, и небольшим суммам, выделяемым городскими властями на памятники архитектуры.

Антонина шла впереди по разбитой тракторами дороге, ноги её увязали в грязи. Мы старались не отставать.

Величие монастыря поразило Алису с первой минуты, ничего подобного она не видела, казалось, он сошел со страниц цветного издания, стерлись границы прошлого и настоящего. У девушки на минуту перехватило дыхание, но она во все глаза продолжала смотреть на этот немой свидетель ушедших событий. На ум пришло высказывание философа Гераклита:

«Время – это поток, в который нельзя войти дважды». Он не боялся видеть то, на что закрывают глаза другие, а именно, что время превращает все в иллюзию, что мы есть, и нас нет. Он знал, что все рушит и уносит время, он знал, что сам живет и умирает каждое мгновение, что он мертвец, вызванный из мрака, и обреченный уйти в тот же мрак. Время – это вращающиеся колесо, на котором написано: «Не было. Есть. Не будет». Здесь «да» наложено на «нет», и оба слова соединенные вместе, превращаются в какой-то неразгаданный иероглиф. Некий философ утверждал, что для него одинаковы и жизнь, и смерть. А когда его спросили, почему же тогда он живет, то он ответил «Именно поэтому».

– О чем задумалась? – спросил Харитон Гаврилович, и не дождавшись ответа добавил:

– Величественная красота, в такие моменты осознаешь, что не случайно пришел на эту землю.

***

Антонина замедлила шаг, а через минуту и вовсе остановилась, крестясь и кланяясь на золотые купола. Приглядевшись, мы увидели сгорбленную фигуру, вышедшую из маленького флигеля, примыкавшего к правой стороне монастыря.

Фигура отделилась от здания и направилась в нашу сторону. Спустя некоторое время, нам представилась возможность, не только рассмотреть, но и поговорить с этим человеком, хотя разговор этот трудно было считать таковым. Старик (а именно им оказалась фигура) был настолько стар, что с трудом передвигался, и с не меньшим трудом говорил.

– Здравствуй Феофан! – воскликнула Антонина, и припала к руке старца.

Тот погладил ее по голове, и медленно произнес:

– Что за люди с тобой, дочь моя?

– Это ученые, археологи, интересуются предметами старины, захоронениями, хотят посмотреть наш монастырь.

– Мы подтвердили ее слова, но стояли в растерянности, не зная, что сказать этому человеку, который смотрел так, будто давно уже знал о каждом абсолютно все, и от которого не может ускользнуть даже самое потаенное, в чем даже мы не всегда имеем смелость себе признаться.

– Ну что же, коли пришли с добром, милости просим, следуйте за мной, – мы облегченно вздохнули. С этими словами монах повернулся и, тяжело опираясь на клюку, направился обратно к монастырю, мы последовали за ним.

***

В монастыре было темно и прохладно, тусклые светильники плохо освещали помещение. Старец прошел по коридору, и скрылся в одной из многочисленных келий, а спустя некоторое время появился отец Серафим (Алиса догадалась об этом из вчерашнего рассказа Антонины).

– Пожалуйста, проходите, чувствуйте себя как дома, мы всегда рады гостям. Я буду сопровождать вас, у нас есть что посмотреть, тем более людям вашей специальности.

Все с любопытством проследовали вперед, по пути заглядывая в кельи. Харитон Гаврилович достал блокнот и начал что-то быстро в нем записывать, то и дело переводя взгляд к сводчатому потолку, словно на нем был выбит текст, понятный только ему.

Примерно через полчаса, отец Серафим, доселе остававшийся сторонним наблюдателем, присоединился к нам.

– Вижу, дети мои, вам хватило времени, осуществить, так сказать первичный осмотр, теперь моя очередь.

Мы обступили отца Серафима в форме полукруга, как это обычно делают в музеях на экскурсии, и он начал свой рассказ:

– Монастырь этот, был основан в 1625 году, впоследствии несколько раз реставрировался, что и предстоит нам в скором времени. Основал его некий монах Кирилл, в миру Григорий. Откуда попал он в наши края никто не знает, говорят только, что шел он сюда очень долго, босой, голодный, спал по три часа в сутки (на то было ему видение). Явился к нему, из солнечного света старец, светлые одежды его спускались до самой земли, длинная седая борода и такие же волосы закрывали почти все лицо, глаза же его излучали покой, доброту и божью благодать. Кирилл упал перед ним на колени, и не мог вымолвить не слова. Старец поведал, что его послала Божья мать-дева Мария, сообщить о своей воле, которая заключалась в том, что бы он, Григорий, как можно скорее отправлялся в путь, дорогу ему укажет самая яркая звезда, а днем узкая тропинка по краям заросшая полынью. Весь путь, он должен пройти босиком, в разговоры с путниками не вступать, да и к помощи ни чьей не прибегать. Путь предстоит не близкий, а когда, ночная путеводная звезда повиснет над единственным куполом маленькой часовни, это будет знаком, указывающим на то, что путь окончен. Трое монахов окажутся там вместе, вам предстоит поставить монастырь. Разные козни и препятствия подготовил Сатана, но помни, что так проверяется вера твоя, как бы тяжело не было.

Так, в ХVII веке, появился наш монастырь, на строительство которого ушло 30 лет. С тех пор сменилось не одно поколение, возникло много легенд связанных с этим местом, в основном связанных с …, призраками и привидениями, – отец Серафим на минуту замолчал, потом продолжил:

– Вокруг каждого выдающегося объекта старины, будь то замок, дворец, монастырь, разворачивались какие-либо эпохальные события, и соответственно складывались легенды. Фольклоризация события и места, где оно происходило, подмечена давно. Сегодня существует массовая культура, а тогда ничего подобного не было. Информацию массовый потребитель получал именно в виде легенд. Поэтому с любым выдающимся памятником старины связано множество сказаний, в том числе и о конкретных личностях. И часто эти легенды о призраках. В данном случае сохранилось несколько легенд, одна из них о помещике жившем в этих местах два столетия назад и похороненном под порогом церкви (в точности, как Малюта Скуратов). Когда церковь была снесена в 1804 году, его останки были потревожены, его дух возвратился в монастырь. С тех пор, громкий топот сапог и лязганье цепей, которыми он некогда приковывал несчастных, слышны в юго-западном крыле здания (помещик при жизни был тираном, множество невинных людей погибли от его рук).

В 1938 году, когда в здании проводили трубы центрального отопления, одну из стен пришлось разрушить. Внутри нее были найдены два скелета, прикованные цепями за запястья рук к потолку.

В средневековье, и позже, всегда строили подземный этаж, который использовали для хранения вещей, продуктов, и, что важно, здание могло исчезнуть, а этаж всегда оставался. У легенды есть реальное ядро-событие-толчок. Оно обрастает художественными деталями по законам существования устного жанра.

Еще одна легенда дошла до нас, в соседнем лесу часто находили отрезанные руки и ноги.

Однажды вечером в июле 1913 года, местный дьяк заметил на стене фигуру, смутные очертания которой явно напоминали человека более чем двухметрового роста. Люди боялись призрака, считалось, кто увидит его, то злой дух может вселиться в человека и управлять его мыслями и поступками.

В ХVI-ХVII в.в., церковь считала, что сатана и его подручные ведут непрестанную охоту за душами людей, и часто объявляла одержимым дьяволом того, чье поведение она не одобряла или не понимала. Особенно часто этим способом пользовались в борьбе с ведьмами и еретиками, а поскольку ересь необходимо было искоренить, всякий, связанный с колдовством заслуживал смерти. Десятки тысяч невинных подвергались пыткам и представали перед палачом.

Вспышки массовой истерии обычно случались в замкнутых коллективах, отдаленных деревнях, сиротских приютах и особенно в монастырях.

В ХIХ веке, врачи, такие как француз Луи Флорентен К., признали, что в основе колдовства и подобных ему проявлений лежит истерия, а психолог Пьер Жане доказал, что многие аномальные поведения объясняются расстройствами психики, – Отец Серафим закончил речь, явно доволный собой.

– Если у вас возникли вопросы, задавайте их.

– А вы сами верите в призраков? – спросил Денис.

– В первую очередь я верю в Бога, – ответил о. Серафим. А, как известно, если есть Бог, то есть и Дьявол. Каждый человек при жизни выбирает себе путь, которым идет до конца. Если он устремляется к Богу, то после смерти его душа обретает вечный покой и не тревожит своим присутствием людей на земле. Если же наоборот, человек продает свою душу дьяволу, то и после смерти он обречен на вечные муки. Душа его мечется, не обретя покоя, продолжает пугать людей, не в силах понять, что с ней произошло. Дьявол отворачивается от таких душ, потому что все, что можно, он уже получил. Стало быть, я вполне допускаю, что призраки существуют на самом деле.

– А в этом монастыре происходили какие-нибудь странные вещи? – но этот вопрос так и остался без ответа.

В конце коридора показался старец, и с явно обеспокоенным видом замахал руками, тем самым подзывая отца Серафима.

Спустя некоторое время он вернулся, и без всяких объяснений объявил, что экскурсия закончена. После чего подошел к Алисе, и так же не чего не объясняя, попросил девушку проследовать за ним. Алиса слегка удивилась, но все же пошла следом.

***

Освещение практически отсутствовало, расплывчатые блики света складывались на сводчатом потолке в размытый рисунок

После того, как Алиса последовала за отцом Серафимом, казалось, прошла вечность. Они долго шли по коридору, напоминающему лабиринт, затем начали спускаться по лестнице, после чего очутились на нижнем ярусе или, другими словами, в подземелье. Там тоже пришлось идти, по не менее длинному коридору. Дышать становилось все тяжелее. Сырой, холодный воздух пронизывал до костей. Отец Серафим шел вперед, не останавливаясь, и не говоря не слова.

– Куда интересно мы идем? – думала Алиса.

– Почему именно я?

Наконец святой отец остановился у одной из дверей и, позвенев связкой ключей, извлек нужный. Дверь сразу открылась, противно скрипя ржавыми петлями. Они оказались в круглом зале. Алису поразило, что помещение полностью завалено коробками разного размера, а по всей окружности, возвышаются стеллажи, сильно напоминающие библиотечные.

– Похоже на библиотеку, – произнесла она вслух.

Отец Серафим кивнул в знак согласия.

– А где же книги?

– Книги в коробках, – ответил он.

– Как ты уже знаешь, монастырь в скором времени будут реставрировать, и чтобы не повредить книги, а среди них есть довольно ценные экземпляры (некоторым не одна сотня лет), мы обязаны сохранить их.

– А кому принадлежала библиотека? – спросила она, не отводя взгляда от великолепной лепнины на потолке.

– Точные данные не сохранились, из-за пожара в начале прошлого века, а по рассказам сторожил, книги принадлежали здешнему помещику, жившему примерно во времена Петра Великого.

В то время в России много всего нового вводил государь, да не мне тебе про это рассказывать, ты ведь историю лучше моего знаешь. Так вот, в те времена очень учение всякое приветствовалось, а наш помещик еще юнцом был отправлен приказом батюшки нашего за границу, наукам обучаться. Да так втянулся в это дело, что получил ученую степень, начал труды научные сочинять и собирать книги разные, какие из-за границы выписывать, какие в лавках покупать, да на базарах у старьевщиков. Спустя некоторое время книг скопилось великое множество, в доме такое количество уже не помещалось, да и портились они от перехода температур, вот и решил он переместить свое богатство, в этот подземный зал. А еще, говаривали люди, занимался он там наукой непонятной, подозревают, что алхимией. В те времена многие этим интересовались, но вынуждены были скрывать свое занятие, т.к., сурово карались церковью, частенько дело доходило до казни.

Помещик же наш, находился на особом счету у государя, снискал себе почет и уважение научными открытиями, и служению на благо России. Так что, как ты понимаешь, любой донос на подобного человека мог расцениваться, как личное оскорбление «самому», и соответственно, оказаться последним для обидчика.

– И что было дальше?

– А дальше, спустя два года с того времени, как перенес он свою библиотеку в церковный подвал, пропал наш помещик. Где только его не искали, что только не делали, пропал человек и все тут, как сквозь землю провалился. Поиски продолжались целый год, да все без толку, а через некоторое время стали поговаривать, что в разных местах появляется мужик очень похожий на помещика, да только…, видили его все по-разному. Лицо-то почти одно и тоже, а вот одежда, обувь, прическа, такие чудные, что и вообразить нельзя. Стали люди по одному далеко не ходить, а с наступлением темноты, и вовсе из дома не показываться.

– Так вот, значит, почему в вашей деревне вечером из дома никто не выходит, теперь понятно, но ведь с тех пор прошло почти триста лет, а может и не было никакого призрака, мало ли что померещится безграмотному мужику, тогда на каждом углу ведьмы и колдуны разгуливали.

– Может ты и права, да и многие так же думали до недавнего времени, пока в нашей деревне не появился незнакомец…..

– Егор?!

– Да, а ты откуда знаешь? Хотя не трудно догадаться, Антонина наверное рассказала.

– Прошу вас ничего ей не говорите, она и так переживает, это я виновата, вынудила ее на этот разговор.

– Не волнуйся, я ничего ей не скажу, я сам собирался рассказать тебе все, но как видно меня опередили, может даже это и к лучшему, а то слишком много информации для одного раза.

– Правда Антонина не успела закончить свой рассказ, нам помешали.

И Алиса поведала отцу Серафиму, на чем прервалось ее повествование. Тот внимательно выслушал ее, а затем продолжил:

– После того, как я рассказал им о подземном тоннеле, библиотеке и помещике, вообщем обо всем, что ты теперь знаешь, я заговорил о «сокровище», которое упомянул старец Феофан. Сразу поясню тебе кое-что. Старец не простой монах, у него случаются видения, и в такие минуты он видит что-то наподобие снов, только наяву, таких людей еще называли прозорливыми. И когда он упомянул о «сокровище» сокрытом в стенах сих, и которое не при каких обстоятельствах не должно покинуть сего обители, он сам не знал, что конкретно означает это слово, а указать на него мог только один человек, имеющий непосредственное отношение к библиотеке.

Алиса удивленно посмотрела на собеседника.

– Егор?

Отец Серафим не ответил, и продолжал:

– Накануне ему было видение, что так называемый выше Егор и есть……помещик.

Девушка хотела что-то спросить, но дар речи явно не собирался проявлять себя. Она, то открывала, то закрывала рот, в ее глазах читалось удивление и недоумение. Правда в последние время события развивались стремительно, не оставляя времени на раздумья. Казалось, что звенья невидимой цепи завязываются в тугой узел, развязать который у нее не хватит сил. В голове все спуталось, письмо с непонятным содержанием, монастырь с неведомым сокровищем, старый монах-провидец, и, наконец, помещик-призрак. Что это? Просто нелепое стечение обстоятельств или четко продуманные ходы невидимых фигур на заколдованной шахматной доске? Алисе стало не по себе, она пошатнулась и села на один из коробов, стоявших неподалеку. Батюшка еле успел поддержать ее под руку.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.