Ольга Жемчужная

Сокровище Монтесумы

Глава 1

Когда идет все не так, как надо

1

«Земля разверзлась, солнце погасло и упало с небес, и черная вода поглотила его. Тьма и ужас опустились на землю…» Ева захлопнула книгу и нахмурилась. Черт ее дернул прибегнуть сегодня к оракулу. Ева сунула книгу в глубь стола, лучше бы она ее оттуда вовсе не доставала. Теперь весь день безнадежно испорчен. Волей-неволей мысленно она будет вновь и вновь возвращаться к прочитанному, ожидая от только начинающегося дня какую-нибудь пакость. А денек-то сегодня еще тот! Ева с опаской покосилась на календарь. Обведенное красной рамкой, вызывающе красовалось число – 21 декабря 2011 года.

– Сегодня ровно год до того дня, который объявлен по всему миру грядущим Апокалипсисом… – Ева так и не успела додумать пришедшую в голову мысль, как на столе громко и требовательно завопил телефон. Глянув на часы, Ева отметила, что до начала рабочего дня оставалось еще тридцать минут, значит, это личное. Кто бы еще мог звонить в такую рань? Ну не Рудаков же. Он всегда был предельно пунктуален и не вторгался в ее епархию до начала рабочего дня.

– Евгения Львовна, зайдите ко мне, срочно! – Голос шеф-редактора программы Рудакова звучал встревоженно. К тому же это официальное обращение по имени-отчеству… Все на канале ее звали просто Ева, и Рудаков тоже. По имени-отчеству он обращался к ней только в том случае, если случалось что-то экстраординарное, из ряда вон выходящее. Последний раз это было два года назад, когда Инна Слуцкая – ведущая программы «Круглый стол» – неожиданно попала в аварию. В семь часов вечера у нее был эфир, а ровно в шесть двадцать при подъезде к телестудии в ее машину врезался какой-то юнец, заснувший за рулем. Новенький «Форд» Инны вылетел на обочину и врезался прямо в столб. Удар был такой силы, что машина Слуцкой была разбита всмятку. Сработавшие подушки безопасности спасли жизнь Инны, но она потеряла сознание и пришла в себя только на больничной койке.

Рудаков метался как загнанный зверь в клетке. Оборвал все телефоны Инны, и домашний, и сотовый, но ни один из них так и не ответил. В семь часов, когда программа уже должна была начаться, Рудаков отдал приказ дать в эфир дополнительную рекламу, надеясь, что Слуцкая все же появится. Хотя в это никто уже не верил. Все знали ответственность и пунктуальность Инны, доходящую чуть ли не до фанатизма. Находясь в здравом уме и полном порядке, она никогда не посмела бы допустить подобной ситуации. И раз уж так случилось, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее. Но Рудаков упрямо не хотел видеть очевидное и продолжал надеяться на чудо. Чудо в тот вечер все-таки произошло. Ева, работавшая в то время в этой программе сценаристом, хорошо знала весь текст ведущей. Она предложила Рудакову выйти вместо Слуцкой в эфир. Рудаков посмотрел на нее как на ненормальную и приказал убираться прочь с дороги. Когда случались какие-то накладки, обычно вежливый и обходительный Рудаков становился в одно мгновение непереносимым грубияном и хамом. Услышав первый раз в свой адрес нецензурные выражения, не ожидавшая ничего подобного Ева растерялась. На глаза ее навернулись слезы. Резко развернувшись на каблуках, она бросилась вон из студии, хлопнув за своей спиной дверью так, что жалобно зазвенели стекла. То ли звук хлопнувшей двери привел Рудакова в чувство, то ли предчувствие надвигающегося скандала, если он сорвет программу, но здравый смысл все-таки возобладал в воспаленном мозгу Рудакова. Он рванулся в коридор за Евой.

– Евгения Львовна, вернитесь в студию, срочно!

– И не подумаю! – Ева все же замедлила свой стремительный бег по лестнице.

– Стой! – уже вопил Рудаков у нее за спиной.

Ева остановилась и посмотрела на своего преследователя. Тяжело дыша, Рудаков остановился перед девушкой. Галстук его сбился на сторону, пуговица рубашки расстегнулась на толстом животе, лицо было красное и потное.

– Ты точно знаешь весь текст? – вытирая лоб платком, прохрипел Рудаков.

– Как Отче наш. Я же его сама писала.

– А прочитать-то сможешь? Это тебе не бумагу чернилами марать.

Ева поджала губы и демонстративно отвернулась в сторону.

– Там же еще экспромт есть. Справишься? – недоверчиво буравил ее глазами Рудаков.

– Хм! – Ева презрительно дернула плечиком.

– А, ладно, черт с тобой. – Рудаков обреченно махнул рукой. – Все равно погибать. Хоть так, хоть эдак.

Ева едва заметно улыбнулась и уверенной походкой проследовала в студию. Как в воду опущенный Рудаков поплелся в свой кабинет.

После эфира, когда на экране пошли титры, возбужденный Рудаков ворвался в студию, подбежал к Еве, все еще продолжавшей сидеть на месте ведущей, сгреб ее в охапку и вместе со стулом закружил по студии. Наблюдавшие эту сцену оператор и его ассистент громко зааплодировали этому странному танцу. Через несколько минут студия стала заполняться народом. Все хотели собственными глазами посмотреть на только что взошедшую новую телевизионную звезду.

Известие о том, что Слуцкая разбилась и вместо нее в эфир вышла никому до сегодняшнего дня не известная Ева Градская, как вихрь облетело все здание телецентра. Все его сотрудники припали к мониторам и с замиранием сердца следили за происходящим на экране. Недоброжелатели Рудакова злорадствовали и дружно предрекали закат его карьеры, друзья жалели, а остальные сочувствовали. Как ни крути, а от подобной ситуации никто не застрахован. Даже такой монстр и воротила телевизионного дела, как Рудаков. Сам Рудаков весь эфир просидел, вжавшись в кресло в своем кабинете, и помертвевшими губами читал одну-единственную молитву, которую знал наизусть. И силы небесные не оставили его. С того самого дня, вернее вечера, каждый новый рабочий день в своем кабинете Рудаков начинал именно с Отче наш.

Так по какому серьезному делу она срочно понадобилась Рудакову? Ева толкнула дверь и остановилась на пороге кабинета редактора.

2

Аркадий Михайлович Левин припарковался у здания Института археологии, где он работал. Поставил машину на сигнализацию и легко взбежал вверх по каменным ступенькам. Стеклянные двери бесшумно растворились перед ним и так же бесшумно сомкнулись за спиной. И в тот же миг весь гул и грохот многомиллионного мегаполиса растаяли, как по мановению волшебной палочки. Как будто кто-то великий и могущественный приказал шумной многоголосице большого города смолкнуть, исчезнуть, испариться с лица земли, как исчез когда-то процветающий Город Солнца. Остатки этого древнего города, обнаруженные несколько лет назад в Мексиканском нагорье известным американским археологом Томом Спенсером, взбудоражили всю мировую общественность. Сенсационные репортажи с места раскопок этого города шли непрерывным потоком несколько месяцев подряд. А потом вдруг все неожиданно смолкло. Экспедицию свернули по неизвестной причине. Вернее, причина, конечно же, была, но ее совсем не освещали в прессе. Напрасно журналисты различных печатных изданий и телепрограмм пытались разнюхать, что там произошло, но члены экспедиции хранили молчание или отделывались ничего не значащими туманными объяснениями. В конце концов интерес к этому делу у членов СМИ иссяк – и все стихло. Мир, на секунду всколыхнувшийся от этой сенсации, в следующую же секунду уже забыл о ней ради нового политического скандала, разыгравшегося на подмостках одной из стран Евросоюза.

Аркадий Левин не мог позволить себе такой забывчивости. Археология была и его работой, и одновременно самой большой любовью всей его жизни. А Мексика в этой любви занимала особое место. Его отец, Дмитрий Иванович Левин, много лет проработал в Мехико политическим корреспондентом. Вместе с ним бок о бок трудилась и матушка Аркадия. Она уехала вместе с мужем в далекую экзотическую страну и работала у него переводчицей. Сам Аркадий, будучи еще мальчишкой, был оставлен на попечение бабушки в Москве. Но каждое лето родители регулярно забирали его к себе в Мехико. Однажды он там даже проучился целый год в школе для детей дипломатического представительства. С того времени он навсегда и серьезно заболел Мексикой. Особенно воображение Аркадия будоражили археологические парки Мехико, которых на территории города было целых десять штук. Он часто ходил туда с отцом или матерью. Эхо былых времен витало в этих местах и заставляло Аркадия дышать и жить в ритме давно ушедших веков. То он представлял себя бесстрашным индейцем, охотящимся с одним копьем и ножом на львов и тигров, то верховным жрецом ритуальных храмов Теночтитлана – столицы ацтеков, то бравым испанским конкистадором, пришедшим на эту землю под предводительством известного испанского завоевателя Кортеса. Время оживало в фантазиях мальчика настолько реально, что иногда ему казалось, что все воображаемые им картины происходят на самом деле. Эти ощущения потрясали Аркадия до такой степени, что он решил свою жизнь связать с археологией. Это и определило всю его дальнейшую судьбу. Институт, аспирантура, должность завотделом по истории цивилизаций Мезоамерики в институте археологии – закономерные этапы его движения по жизненному пути. Обязанности заведующего требовали от Левина много чисто административной работы. Но он никогда только этим не ограничивался. Время от времени Левин отправлялся в различного рода экспедиции, в которых набирался энергии, дававшей ему силы для его дальнейшей кабинетной работы.

Когда экспедиция Спенсера обнаружила в северной части Мексиканского нагорья древний город, Левин внимательно наблюдал за ходом раскопок. Потом эти работы были вдруг резко приостановлены. Левин был знаком с самим Спенсером. Они познакомились на международном симпозиуме, посвященном проблемам происхождения цивилизаций Мезоамерики. И Левин на правах знакомого связался с мистером Спенсером и поинтересовался, что послужило причиной для прекращения работ. Спенсер ответил уклончиво, сославшись на непредвиденные трудности, но сказал, что планирует вторую экспедицию в Город Солнца. Левин попросил включить его в состав этой экспедиции. Спенсер пообещал, и через год с небольшим Левин получил тонкий конверт со штемпелем штата Калифорния. В конверте содержалось приглашение принять участие в долгожданной экспедиции. На этот раз экспедиция носила частный характер и организовывалась на средства самих участников. Левин не сомневался ни минуты. Он ответил согласием и предоставил необходимые средства. Вместе с приглашением Спенсер прислал состав участников новой экспедиции. В Мексиканское нагорье должны были отправиться пять человек. Троих из них Левин знал. Помимо Спенсера в списке значились имена археолога Жана Готье из Франции и врача Нелли Доменос родом из Мехико. Впоследствии она стала женой Спенсера и часто сопровождала мужа в его поездках. С ними Левину в свое время приходилось работать в разных экспедициях. А вот имя пятого члена команды англичанина Джона Смита Левину было неизвестно. В списке Спенсера он был заявлен как журналист.

Левин стал готовиться к отъезду. Наконец этот день настал. Сегодня в час ночи у Левина самолет. Он буквально на несколько минут заскочил на работу, чтобы отдать необходимые распоряжения своему заму – и прощай, Москва! Левин открыл дверь кабинета. На его столе во всю мощь надрывался телефон.

3

Рудаков сидел за рабочим столом в своем кабинете, не мигая уставившись на дверь. С минуты на минуту она должна была распахнуться, чтобы впустить ведущую вечерней программы «Круглый стол» Еву Градскую. Пальцы Рудакова нервно отбивали барабанную дробь по поверхности стола, пускались то галопом, то рысью по гладкой полированной столешнице, выражая явное нетерпение. Ева не появлялась, и Рудаков нервничал. Программа сегодняшней передачи была посвящена событиям грядущего 2012 года. Внимание всех на планете сейчас приковано к этой роковой дате, и чем ближе день объявленного не то «конца света», не то преображения человечества, тем больше истерия, нагнетаемая всеми средствами массовой информации. Рудакову был вовсе не по душе весь этот балаган вокруг так называемой судьбоносной планетарной даты. Будучи человеком материального склада, он на дух не переносил всякого рода мистику и чертовщину. И будучи в здравом уме и твердой памяти, никогда бы не стал освещать такие темы в своих программах. Но именно такие программы дают самые высокие рейтинги, и руководство канала готово идти на поводу у телезрителей, скармливая этой непритязательной публике блюда, обильно сдобренные разнообразными дешевыми сенсациями.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ева.

– Наконец-то! – Рудаков ринулся было ей навстречу, намереваясь выйти из-за стола. Но тут же передумал и в следующий момент рухнул в кресло как подкошенный.

– Пожар! Кошмар! Катастрофа! – завопил Рудаков не своим голосом. – Все рушится! А вы пребываете в блаженном неведении и даже не спешите, когда вас вызывает ваш начальник.

– Отчего же! Я явилась сразу после вашего звонка. Кстати, – Ева посмотрела на часы, – до начала рабочего дня еще целых двадцать пять минут.

Рудаков никак не отреагировал на ее слова. Он был возбужден настолько, что способен был слышать только себя.

– Я только что узнал, что главный герой вашей сегодняшней передачи Левин… О боги! – Рудаков трагически закатил глаза. – Левин не появится сегодня в студии!

– Как?! – оторопела Ева.

– У него сегодня самолет, – истерично взвизгнул Рудаков. – Вечером. А вы даже не знаете! Как такое могло случиться? Как! Я вас спрашиваю!

– Моя помощница только вчера обзванивала всех участников передачи по поводу их присутствия сегодня в студии. Все ответили ей положительно.

– Кто ваша помощница?

– Аня Сидельская.

– Сидельскую уволить! Сейчас же! – завопил Рудаков. Он вскочил с кресла и вылетел из-за стола.

– Но я не понимаю… – попыталась вставить Ева, но Рудаков грубо оборвал ее:

– Это я не понимаю. – Рудаков неожиданно успокоился и уперся в Еву мрачным взглядом. – Как вы могли допустить такой прокол? Вы ведущая передачи и должны лично контролировать весь процесс.

Ева похолодела. Уж лучше бы он орал. Но когда Рудаков смотрит вот так, значит, последствия ее оплошности могут быть очень серьезными. С самым непредсказуемым результатом.

– Не беспокойтесь, Алексей Николаевич, – попыталась она успокоить скорее саму себя, чем Рудакова, – это явно какое-то недоразумение. То, что вы говорите… такого просто быть не может. Я сейчас пойду и все сама выясню.

– Выясните. Будьте так любезны, – сквозь зубы процедил Рудаков. – И если это правда, то я вам очень не завидую. Впрочем, так же как и себе.

– Я его из-под земли достану, этого Левина, – поспешила заверить шефа Ева. Она выскочила за дверь и бегом помчалась в свой кабинет.

– Достаньте! – гремело ей вслед рудаковское.

4

Левин поднял трубку.

– Левин у телефона, слушаю вас, – ответил он, как обычно, из своего рабочего кабинета. Трубка отозвалась приятным женским голосом. Звонившая представилась, и Левин понял, что разговаривает с известной телеведущей Евой Градской, на вечерней передаче которой он должен был сегодня присутствовать.

«Черт! – пронзила его вдруг мысль. – Я, кажется, забыл отправить ей сообщение, что не смогу прийти сегодня вечером на ее программу». Это неожиданно свалившееся на его голову приглашение Спенсера выбило из головы все его текущие дела, которые были запланированы как обязательные и не очень. Участие в телепередаче было обязательным, но и про него Левин забыл, как только возникла возможность принять участие в долгожданной экспедиции. Он уже и не надеялся, что ему так крупно повезет. Но Спенсер молодец. Он не стал игнорировать предложение своего российского коллеги и отнесся к нему с уважением, пригласил в свою команду. Разве мог Левин торговаться и сам назначать сроки своего прибытия в Мексику? Его там ждут уже завтра, и он не может, не имеет права опаздывать даже на сутки. «Черт! Как неудобно получилось», – Левин почувствовал себя виноватым.

– Аркадий Михайлович, – донесся до него голос Градской, – я получила информацию, что вы не придете сегодня ко мне на передачу. Надеюсь, это неправда?

Левин откашлялся:

– Очень сожалею. Но я сегодня улетаю. У меня самолет в двенадцать ночи.

– Но это невозможно! – Градская на том конце провода чуть не плакала. – Вы главный герой программы.

Левину стало неудобно. Он очень расстроился, что подводит ведущую своей любимой передачи. Градская была звезда, далекая и яркая, светившая со своего телевизионного олимпа холодным недосягаемым светом. Такие женщины, как она, казались Левину недоступными небожительницами, которые существовали в каком-то другом запредельном пространстве, вход в которое был строго ограничен и доступен только избранным. Левин к числу избранных себя не причислял. Ему и в голову не закрадывалась кощунственная мысль, что однажды эта теледива позвонит ему сама и со слезами в голосе будет умолять приехать на свою программу, а он будет отказываться при этом. Когда ему предложили принять участие в ее программе, он сначала не поверил, подумал, что его кто-то разыгрывает. Но оказалось, что это вовсе не розыгрыш, а самая что ни на есть настоящая правда. Левин был счастлив, как ребенок, которому строгие родители наконец купили долгожданную игрушку. И вот надо же! Волею обстоятельств ему приходится отказываться от этой игрушки.

Левин тяжело вздохнул:

– Очень сожалею, но я никак не могу отложить вылет на завтра.

– А зачем вам что-то откладывать? Вы вполне можете успеть.

– Это нереально.

– Отчего же! – запротестовала Ева. – Передача заканчивается в девять вечера. У вас еще целых три часа, чтобы добраться до аэропорта. Вы откуда летите?

– Из Домодедова.

– От нашей студии туда ровно полтора часа езды.

– Но мне надо заехать домой, взять багаж, – сопротивлялся ее напору Левин.

– А вы возьмите багаж с собой, – предложила Ева. – Оставите его в моей гримерной. Никто его там не тронет.

– А пробки, – не сдавался Левин.

– Я сама вас довезу на своей машине, – продолжала настаивать Градская. – Я знаю одну объездную дорогу, на которой в это время всегда свободно.

– Ну, даже не знаю, что и сказать, – все еще не решался дать согласие Левин. Хотя внутри себя он уже почувствовал, что Градская сумела его уговорить и он согласен. Несмотря на то что это явная авантюра, но он почему-то верит ей. Очевидно, дело в том, что она пообещала подбросить его до Домодедова. Провести пару часов в машине рядом с такой женщиной…

«А! Была не была, – про себя подумал Левин. – В конце концов, когда мне еще выпадет шанс в жизни так близко пообщаться со звездой. Скорее всего, никогда». И Левин ответил согласием.

5

Передача закончилась, как и положено, ровно в девять. Ева быстро попрощалась со съемочной группой и гостями передачи. Она помнила свое обещание. Ей надо было успеть доставить Левина в аэропорт.

Они вышли из здания телестудии. На город уже опустились густые сумерки. Стояла довольно теплая погода, не совсем характерная для середины декабря. Шел легкий мокрый снежок. Он оседал на мостовую мокрыми каплями, превращая дворы и улицы в бесформенное месиво из серой грязи. Ева подвела Левина к своей машине, щелкнула пультом. Левин уселся рядом с ней на пассажирское место.

– Спасибо за то, что пришли на передачу. – Ева выжала сцепление и выехала на шоссе.

– Я же обещал.

– Все равно. Я не была уверена до последней минуты, пока не увидела вас в холле. Вы не представляете, что со мной сделал бы мой шеф, если бы вы не пришли.

– Интересно – что?

– Уволил, – просто сказала Ева.

– И вы так спокойно об этом говорите?

Ева пожала плечами и ничего не ответила. Ее взгляд был прикован к дороге. Пока движение было относительно свободным, и Ева облегченно вздохнула. Если так и дальше пойдет, они прибудут в Домодедово в начале одиннадцатого. У Левина останется еще уйма времени, может даже посидеть в ресторане.

– Хорошо, что я вас послушал и пришел на программу, – вклинился в поток ее мыслей Левин.

– Вам понравилась передача? – по-прежнему глядя прямо перед собой, спросила Ева.

– Да. Все ее герои очень яркие личности. Вы сами их подбираете?

– В основном да. Иногда мне помогает помощница.

– А меня вы как нашли? Сами или через помощницу? – Левин отчего-то разволновался, ожидая ее ответа.

– Сама. – Ева повернула к нему свое тонкое красивое лицо. У Левина заныло где-то под ложечкой. Он был неравнодушен к женской красоте. Особенно к такой, нежной и аристократичной, которой была красива Ева Градская. Ему казалось, что на него смотрит потомственная аристократка, сошедшая с известной картины Крамского «Незнакомка». Только глаза у Градской были пронзительно-голубого цвета, а не карие, как у девушки с картины.

Левину хотелось подробностей, хотелось узнать: почему ее выбор пал именно на него, чем он мог ее так заинтересовать, что она взяла и пригласила его в свою программу. Но вместо этих вопросов он предпочел скромно промолчать. Однако Градская будто услышала его мысли, и Левин получил ответы на мучившие его вопросы.

– Однажды мне попалась в руки монография ваших исследований по истории возникновения цивилизаций Мезоамерики. Я прочитала ее залпом, как какой-нибудь забойный детектив. Я не спала всю ночь, пока не перевернула последнюю страницу. Я была потрясена. Никогда не ожидала, что мне вдруг станет так интересна эта тема. Я тогда подумала, что в этом, возможно, виноват автор, который сумел так увлекательно изложить материал. Я запомнила ваше имя.

– Но ведь эта книга вышла давно, шесть лет назад, – изумился Левин. – Вышла небольшим тиражом, быстро разошлась и больше не переиздавалась. Неужели вы прочитали ее шесть лет назад?

– Три года назад, – уточнила Ева. – Мне дал ее почитать какой-то мужчина, сосед по креслу в самолете, летящем рейсом Москва – Мехико. Я пообещала ему вернуть. Но обещание свое не выполнила. Уж очень мне хотелось оставить эту книгу себе.

– Невероятно! – Левин не верил своим ушам.

– Именно так. Я ее зачитала, или, чего уж там, попросту украла ее у владельца. Прикарманила. – В глазах Градской заплясали чертики. – Вот видите, как вы на меня плохо повлияли тогда.

– Если бы я мог на вас хоть как-то влиять, – с сожалением вздохнул Левин, ни капельки не поверив Еве.

– Что, что тогда? – не дала ему договорить Градская, пронзив его веселым взглядом.

Левин конфузливо замолчал. Он был не из той породы мужчин, которые легко и непринужденно ведут фривольные, ни к чему не обязывающие разговоры с женщинами. А уж если женщина ему еще и нравилась, то Левин и вовсе терялся. Градская ему нравилась. Но он отчетливо понимал: она звезда, ее стихия небо, а он археолог, и его стихия земля. А небо и земля находятся очень далеко друг от друга. Очень. Между ними пропасть, так стоит ли даже глядеть в ее сторону? Левин помрачнел и отвернулся к окну. Градская тоже замолчала и перестала донимать его вопросами. Она сосредоточилась на дороге. За разговором она не сразу заметила, что поток машин стал гораздо плотнее. Ева сбросила скорость до шестидесяти. Но и это скоро оказалось очень много. Ей снова пришлось уменьшить скорость. Ева с опаской покосилась на часы. Пока времени в запасе было много. Но если так будет продолжаться и дальше, кто знает, чем это обернется. Очень не хотелось бы подводить такого замечательного человека. Ева покосилась на Левина краем глаза и изумилась. Ее спутник задремал.

6

Неожиданно для себя Левин заснул. Ему снился сон. Он видел себя в каком-то странном и необычном месте, в котором он никогда не бывал прежде. Он стоял на вершине горного холма, который являлся частью причудливого архитектурного ансамбля, созданного самой природой. Слева и справа от него простирались горные склоны, сплошь покрытые дубовыми и кедровыми лесами. Эти горы смыкались плотным кольцом вокруг долины, лежащей глубоко внизу у их подножия. А в самом сердце этой долины, как жемчужина на дорогом блюде, лежал необычайной красоты город. С высоты птичьего полета хорошо просматривалась центральная площадь города правильной круглой формы, от которой в разные стороны, как солнечные лучи, растекались городские улицы. Посреди площади выделялись два здания, облицованные белым камнем, ослепительно сверкавшим на солнце, как бриллиант. Одно из них было пирамидальной формы, с ведущими вверх ступенями. Завершалась эта пирамида храмом, украшенным человеческими черепами и изображениями змей. На полу храма хорошо просматривалось изображение солнца. Светило было выполнено в виде человеческого лица. У него имелись глаза, нос и рот. Из разверзнутого рта вырывалось пламя. Левин догадался, что это теокалли – место ритуальных жертвоприношений древних индейцев. Второе здание по великолепной архитектуре и характеру пышной декоративной отделки напоминало дворец.

Неожиданно откуда-то из-за гор раздался раскатистый гул. Гул постепенно усиливался и нарастал, пока не превратился в мощный оглушающий рев. Левин посмотрел туда, откуда доносился этот рев. Только сейчас он заметил, что вдалеке, между зелеными склонами гор, виднелась одна абсолютно черная вершина. Это был вулкан. Верх его покрывала снежная шапка, из которой валил густой столб дыма, перемежающийся с яростными всполохами огня. Это кроваво-черное демоническое месиво из огня и лавы изливалось из кратера вулкана и, спускаясь с гор с невероятной скоростью, надвигалось на беззащитный город. Оно настигло свою жертву за несколько минут. Серый едкий дым повис над городом и закрыл солнце плотной пеленой, словно стараясь сокрыть от неба то бесчинство, которое в неудержимом неистовстве творил проснувшийся вулкан. Левин ничего не видел сквозь эту темную пелену, но чувствовал, как глубоко внизу, по площадям и улицам города, мечутся обезумевшие от ужаса люди. Их стоны и крики о помощи достигали его ушей. Даже птицы сбились в стаю и спешно покидали опасное место, только одна из птиц неожиданно отделилась из стаи. Она вернулась к начавшему уже гореть дворцу. Эта странная птица камнем метнулась вниз и почти мгновенно резко взмыла вверх. В ее клюве Левин увидел необычайной красоты ожерелье. Неожиданно новый толчок вулкана потряс окрестности, земля задрожала, и в следующую же секунду невероятной силы удар сбил Левина с ног.

– Помогите! – донесся до Левина чей-то отчаянный крик. Левин очнулся и открыл глаза. То, что он увидел, повергло его в шок. Ева сидела на своем сиденье, вцепившись в руль, смертельно бледная и с ужасом глядящая перед собой. Лобовое стекло было выбито, боковые стекла рассыпались на сотни маленьких осколков по всему салону. Машина Градской стояла на дороге, слегка развернувшись в сторону обочины. Ее капот, словно огромными клещами, был зажат между передними колесами «КамАЗа» и при этом был закручен, как рулон бумаги. Из-под деформированного капота вырывалась струя едкого дыма. Очевидно, от сильного удара произошло короткое замыкание электропроводки бортовой сети, что привело к возгоранию двигателя. Левин понял, что с минуты на минуту может начаться пожар.

– Ева, вы в порядке? Нам надо срочно выбираться, машина может вот-вот взорваться! – Левин потянул ее за руку.

Ева продолжала сидеть вцепившись в руль, никак не реагируя на его слова. Очевидно, у нее был шок. Левин тряхнул Еву за плечо и постарался осторожно расцепить ее руки. И тут она словно очнулась.

– Да, да, со мной вроде все в порядке, – торопливо проговорила она и попыталась открыть дверь, но дверь не поддалась. Она деформировалась от удара, и ее заклинило намертво. Напрасно Ева билась об нее плечом. Все ее попытки остались безрезультатными.

– Уходим через мою дверь, скорее! – крикнул Левин и попытался открыть дверь со своей стороны. Но не тут-то было. Дверь тоже не поддавалась. Левин налег на нее плечом, но дверь не сдвинулась ни на миллиметр.

– Аркадий Михайлович! Клавиша управления центральной блокировкой замков вышла из строя. – Ева в панике смотрела на Левина. – Мы заперты, все двери салона заблокированы!

В это время Левин заметил, что из-под капота уже валил не один только дым, а показались языки пламени.

К счастью, люди снаружи поняли, что пассажиры салона оказались заперты в своей машине, и уже спешили на помощь. Подскочил какой-то человек с ломом и начал выбивать заднюю дверь машины, другой разбил заднее стекло. Ева и Левин в это время уже перебирались на заднее сиденье машины. Дверь салона так и не удалось открыть, им удалось поочередно вылезти через заднее стекло. Первой вылезла Ева. Ее подхватили сильные руки молодого паренька, который разбил стекло. Он повел Еву к обочине, подальше от машин. За ней выскочил Левин и тоже метнулся к обочине. Как оказалось, вовремя. В это время раздался взрыв. Машина загорелась. Ева расширенными от ужаса глазами смотрела на это жуткое зрелище, и по ее щекам медленно катились слезы.

– Какой ужас, Аркадий Михайлович! Ведь мы могли быть в это время там, внутри! – Ева судорожно схватила Левина за плечо и, разразившись глухими рыданиями, уткнулась ему в грудь.

– Ничего, главное, что мы остались живы. – Левин гладил ее вздрагивающую спину и, как мог, пытался успокоить Градскую.

– Но… – Градская вдруг перестала рыдать и со страхом уставилась на Левина. – Вы же теперь на самолет опоздаете. Это все из-за меня.

– Не думайте об этом. – Левин устало махнул рукой. – Вам надо сейчас в больницу. Проверить, все ли у вас в порядке.

– Нет! – Ева сделала протестующий жест. – У меня все хорошо.

– Вы очень бледны. – Левин пристально вглядывался в ее лицо.

– Ерунда, я себя вполне нормально чувствую. Дождусь приезда дэпээсников и поеду домой. А вот вам надо срочно добраться до аэропорта. У вас еще есть время. – Ева взглянула на часы. Стрелки показывали без четверти двенадцать. Она затравленно посмотрела на Левина.

– Регистрация уже заканчивается, – хрипло прошептала она.

Левин безнадежно махнул рукой.

– Сегодня я уже никуда не полечу. Это очевидно.

– Но, возможно, вы еще успеете, надо срочно кого-нибудь остановить. – Ева взмахнула рукой, пытаясь притормозить машину.

– Оставьте. – Левин перехватил руку Градской. – Сейчас нам предстоит долгий разговор с этими ребятами. – Левин скосил глаза в сторону подъехавшей машины с дэпээсниками. – А потом я поймаю машину и отвезу вас домой. Пойдемте. – Он потянул Еву за собой и направился в сторону гаишников. Ева сделала шаг за Левиным, но неожиданно голова у нее закружилась, земля качнулась и медленно стала уходить из-под ног…

7

Солнце неторопливо всходило из-за гор. Сначала оно позолотило верхушки сосен и вековых кедров, росших на высоких горных склонах, затем, продолжая обход своих земных владений, спустилось вниз, в долину, где раскинулся необычайной красоты город, носивший название самого светила – Город Солнца. Сонный город медленно просыпался после короткой летней ночи.

Лучи солнца просачивались через узкие окна дворца, находящиеся почти под потолком высокого помещения, служащего спальней принцессы Томи. Солнечные блики оседали на верхних частях стен, почти не достигая пола. В нижней части спальни еще царил полумрак. Несмотря на столь ранний час, Томи бодрствовала. Ее циновка, служащая ей спальным ложем, все еще была застлана покрывалом, которое не откидывалось со вчерашнего дня. Этой ночью принцесса не спала. Тяжелые мысли не покидали ее всю ночь. Да разве могла она спокойно и безмятежно спать, когда эта ночь была последней, проведенной ею в стенах дворца под одной крышей со своими братьями и сестрами, со своим горячо любимым отцом – императором Кутуми. Уже сегодня она вынуждена будет покинуть землю своих предков и отправиться в чужую страну, лежащую по ту сторону гор, где идет страшная и кровопролитная война. Отец считает, что ее можно еще остановить, если принести в дар теулям – белокожим людям, приплывшим на их земли на огромных лодках и начавшим истреблять их народ, самое дорогое, что у него имеется, – младшую и любимую дочь Томи. Это решение было принято императором по совету его верховного жреца. Томи знала, что отец никогда сам не решился бы на подобную жертву. Но уже были испытаны все средства, способные остановить этих бледнолицых. Сотни тысяч воинов их племени погибли и продолжают погибать от страшного оружия теулей – стреляющих трубок, изрыгающих огонь и пламя и несущих смерть неустрашимым сынам их народа. Теперь настала очередь Томи позаботиться о спасении этого отважного народа. Только вот примут ли боги подобную жертву? И какова ее судьба на пути подобного испытания? Томи хотела это знать прямо сейчас. Она ждала. Осталось совсем немного, и она увидит…

Солнечный луч двигался по стене, медленно приближаясь к отполированной до блеска серебряной пластине, выполняющей роль зеркала и стоящей на небольшом возвышении от пола. Томи взяла золотое овальное блюдо, налила в него воды и поставила перед зеркалом, бросила в воду несколько лепестков ароматных цветов. По обе стороны от зеркала она положила по нескольку пучков высушенных трав. Сухая трава издавала пьянящий горько-пряный аромат. Томи подожгла траву, и тотчас струйки тонкого дыма окутали зеркальную поверхность и заволокли водную гладь. Томи напряженно ждала. Вот уже один лучик солнца задрожал на самом краю зеркальной поверхности, потом второй, третий… Томи чуть-чуть наклонила зеркало, изменив его угол по отношению к зеркальной глади так, чтобы собранные в пучок солнечные лучи отразились в самом центре блюда с водой. Томи зашептала слова заклинаний и впилась взглядом в водную поверхность, как будто пыталась что-то разглядеть в ее колышущейся мути. Постепенно рассеивался дым от зажженных трав, и в глубине блюда с водой замелькали образы. Томи до боли в глазах всматривалась в вереницу сменяющих друг друга картин. Ее бледное от напряжения лицо становилось все бледнее и бледнее. Вдруг ее огромные глаза наполнились ужасом, а лицо исказила страшная гримаса страдания. Томи дико закричала и, упав грудью на блюдо, потеряла сознание.

8

Она очнулась от того, что почувствовала на своем лице струю прохладного упругого воздуха. Ева открыла глаза и сразу же увидела склоненное над ней лицо пожилой женщины в белом халате.

– Ну, вот и молодец, – улыбнулась женщина, – пришла в себя.

– Что со мной? – шевельнула Ева губами.

– Небольшой шок. Обычная реакция организма на перенесенный стресс. Но это все мелочи. Главное, что ноги и руки целы. Ты в рубашке родилась, девонька. – Медсестра встала и немного прикрыла форточку. – Сейчас врача позову. Если он разрешит, то впустит твоего. Он тут всю ночь под дверьми мается, бедолага.

– Левин? – ахнула Ева. – Он тоже тут?

– Тут, сердечный. Все рвался в палату, но лечащий запретил строго-настрого. – С этими словами медсестра выскользнула за дверь.

Через пять минут двери распахнулись, и в палату стремительно вошел невысокий мужчина в очках на тонком нервном лице и в белом халате.

«Наверное, это и есть мой лечащий врач», – догадалась Ева. На его груди висел бейджик – Комарин Александр Викторович.

– Ну-с, моя дорогая, как вы себя чувствуете? – Врач ощупывал внимательным взглядом лицо Евы, как будто именно на нем скрывался ответ на заданный им вопрос.

– Замечательно, Александр Викторович. – Ева приподнялась на локтях. – Когда я смогу отправиться домой?

– Думаю, через пару деньков, если все будет нормально.

– Как – пару деньков! – изумленно воскликнула Ева. – Я не могу. У меня работа.

– У меня тоже работа, – снисходительно улыбнулся Комарин, – и я обязан выполнять ее качественно. Ведь в моих руках здоровье людей. И ваше в том числе.

– Но со мной все в порядке, – пыталась протестовать Ева.

– А вот это покажут результаты ваших анализов.

– Но!.. – отчаянно воскликнула Ева.

– Никаких «но»! – Комарин многозначительно поднял указательный палец вверх. – Здесь вы обязаны слушаться меня. И запомните: никакой самодеятельности. Уколы, таблетки в назначенном вам режиме. Через два дня будете как новенькая. – Комарин направился к двери.

– Александр Викторович, а посетителей к ней можно? – бросилась наперерез врачу медсестра.

– Можно. Но если ненадолго. – Комарин исчез за дверью. Вслед за ним юркнула медсестра.

– Сейчас твоего позову! – на ходу крикнула она Еве.

Градская инстинктивно провела рукой по волосам, живо представив, как она выглядит сейчас без своего обычного глянцевого лоска.

«Наверное, просто ужасно», – мелькнула в ее голове мысль, но додумать она не успела. В палату уже входил Левин. В руках его был букет хризантем. Он растерянно остановился посреди палаты, не зная, куда девать цветы.

– Ой, какие красивые, – улыбнулась Ева. Спасибо. Положите их пока на тумбочку, потом я у сестрички попрошу какую-нибудь вазу. Левин положил цветы и опустился на стул, с тревогой заглянул Еве в лицо.

– Вы меня так перепугали вчера.

– У меня закружилась голова, я сделала шаг за вами, а больше я ничего не помню…

– Хорошо, что я вас за руку держал и, когда почувствовал, что вы падаете, подхватил вас на руки. А потом вызвал «Скорую».

– Значит, я обязана вам жизнью? – Ева бросила на Левина вопросительный взгляд.

– Ерунда. Это бы сделал любой, кто оказался бы на моем месте.

– Если бы вас не было рядом, я упала бы на асфальт. Я хорошо помню, что мы шли по мокрому асфальту. Я упала бы и разбилась, и «Скорая» мне уже могла не понадобиться.

– Но я оказался рядом – и, слава богу, все обошлось.

– Спасибо. Вы спасли мне жизнь. – Ева приподнялась на постели и неожиданно поцеловала Левина в щеку. – Я теперь ваша должница. И вы можете попросить у меня все, что пожелаете.

Лицо Левина при этих словах как-то странно дернулось.

– Мы с вами уже в расчете, – хрипло проговорил Левин, внезапно изменившимся голосом.

Ева вопросительно взглянула на Левина.

– Дело в том… – Левин помедлил, словно не желая говорить.

– Что? – разволновалась вдруг Ева. – Да говорите же. Не томите меня!

– Мой самолет разбился, – тихо проговорил Левин.

– Как?! – До Евы с трудом доходил смысл сказанного Левиным. – Как разбился…

– Если бы не авария, в которую мы с вами угодили по пути в аэропорт, я не опоздал бы на рейс и благополучно бы занял свое место в салоне самолета. Но, к счастью, я опоздал… А потом в новостях передали, что самолет потерпел аварию и разбился. Все, кто был на борту, погибли. А я, благодаря вам, спасся. Так что мы с вами квиты. – Левин подавленно замолчал.

Ева расширенными от ужаса глазами смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Вдруг под влиянием неожиданно возникшего импульса она бросилась Левину на грудь и, крепко прижавшись к его груди, разрыдалась.

– Господи, счастье-то какое, что вы живы. Иначе я никогда, никогда, – Градская всхлипнула, – не простила бы себе этой трагедии.

Левин тихонько гладил Еву по волосам, с удивлением сознавая, что за последние сутки эта женщина, которую он даже представить не мог рядом с собой, уже второй раз плачет у него на груди.

9

Группа индейцев медленно двигалась через перевал. Небольшой отряд был разбит по парам. Каждая пара была нагружена тяжелой поклажей, представлявшей собой сундук, висящий на толстой палке, концы которой покоились на плечах каждого из индейцев. Среди индейцев находились два пленных испанца. Руки их были связаны, а ноги оставались свободными для передвижения. За испанцами присматривали два воина-индейца. Каждый из них был вооружен копьем с медным наконечником, готовый в любой момент вонзить свое оружие в пленников.

Диего Родригес был одним из тех бравых вояк, кто отправился с Кортесом покорять Мексику. Но ему крупно не повезло. Он и его соратник по оружию Хуан Гонсалес попали в плен к индейцам во время осады Теночтитлана. Диего, зная кровожадный нрав местных аборигенов, уже прощался с жизнью. Но его и Хуана не убили тотчас же. Их связали и привели в какое-то помещение, в котором не было ничего, кроме одной грязной циновки на земляном полу. На нее оба пленника и примостились. Ночи уже стояли холодные, несмотря на то что днем было еще очень жарко. Всю ночь они просидели на холодной циновке, тесно прижимаясь друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Утром двери распахнулись, и два воина-индейца появились на пороге. Пленников вывели на улицу и повели по городу. Их привели к большому каменному дому. Пройдя через анфиладу комнат, они оказались в зале, освещенном ароматными факелами. Посредине зала на небольшом возвышении сидел знатный индеец, облаченный в дорогие яркие одежды, и курил позолоченную деревянную трубку. Увидев пленников, он прекратил свое занятие и несколько минут пристально смотрел на вошедших. Диего сделалось не по себе под испытующим взглядом его глаз, пронизывающих его, словно два острых клинка. Наконец индеец отвернулся от них и, глядя в сторону ширмы, которая располагалась слева от него, сделал знак рукой. Полы ширмы моментально распахнулись, и в зале появились трое жрецов, облаченных в отличие от своего господина в мрачные черные одежды, разукрашенные иероглифами кроваво-красного цвета. Жрецы приблизились к пленникам и уставились на них мрачным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Один из них подошел к Диего, другой к Хуану. Они рванули на них рубашки и припали ухом к груди пленников, прислушиваясь к их гулко бьющимся сердцам. Затем жрецы резко отошли от пленников и, приблизившись к знатному индейцу, быстро заговорили о чем-то на своем языке. Разговор длился несколько минут, после чего Диего и Хуана схватили и потащили назад, в то же помещение, в котором они провели ночь.

Когда они остались одни, Диего с волнением обратился к Хуану. Хуан немного знал индейский язык и в общих чертах обрисовал ту участь, которая была им уготована.

– Лучше бы нас убили два дня назад, во время осады, на подступах к Теночтитлану, – глядя в пол, мрачно заявил Хуан.

– Чем же это лучше? – не понял Диего. – Пока мы живы, у нас остается надежда. А у мертвых уже все однозначно.

– Ты не понимаешь. – Хуан с отчаянием обреченного вцепился руками в свои волосы и медленно стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Что? – испугался Диего за его психическое состояние.

– Считай, что мы уже мертвецы, – простонал Хуан. – Они убьют нас зверским изощренным способом… Они так решили… – Раскачивания Хуана приобрели еще большую амплитуду.

– Говори. – Диего схватил Хуана за плечи и тряхнул со всей силы, пытаясь остановить этот импровизированный маятник.

– Сегодня ночью мы двинемся в путь в сопровождении отряда индейцев. Они понесут сокровища, которые не должны попасть в руки Кортеса и его людей. Сокровища будут спрятаны в тайнике, до которого надо добираться около недели. Там, на жертвенном камне, мы и найдем свою смерть.

– Понятно, – мрачно процедил Диего. – Они хотят умилостивить своих богов кровавой жертвой.

– Теперь ты понимаешь, что нас ждет, – тихо проговорил Хуан.

– Кто бы мог подумать, что я найду свою смерть от руки дикаря, вспарывающего мою грудь обсидиановым ножом. – Несколько минут Диего опустошенно молчал. Затем вдруг вскочил на ноги и, воздев руки вверх, потрясая огромными кулачищами, крикнул куда-то вверх: – Нет! Не бывать этому! Я просто так не сдамся!

Хуан смотрел на него как на сумасшедшего и скорбно молчал.

– Хуан, у нас есть целая неделя, чтобы попытаться что-нибудь изменить. – Диего обратил возбужденное лицо в сторону друга по несчастью. – Слышишь, мы обязательно что-нибудь придумаем!

Хуан не ответил, только вяло повел плечами, как тяжелобольной.

Диего же упал на колени и стал истово молиться.

10

Левин вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Сегодня выписывают Градскую. С ней все в порядке, и он пообещал, что заберет ее из больницы. В другое время он не помнил бы себя от радости, что невольно стал причастен к судьбе этой знаменитости и удостоился чести принимать такое живое участие в ее повседневной жизни. Но сейчас Левина этот факт мало тревожил. Мысли его целиком и полностью витали совершенно в иной плоскости. Его голова раскалывалась от всех неожиданных событий, свалившихся на него в последние дни. Их, этих событий, случилось за одну неделю столько, сколько не происходило в привычной жизни Левина и за целый год. Сборы в экспедицию, эфир на телеканале в программе Градской, личное знакомство с этой небожительницей, ДТП, крушение авиалайнера, чудесное свое спасение. Уже этого одного было через край, чтобы воспоминаний и эмоций от пережитого хватило ему на долгие годы. Но его судьба, похоже, вошла во вкус и никак не хотела останавливаться и прерывать эту череду непонятных и пугающих Левина своей неординарностью происшествий. Его психика и без того была перегружена переживаниями от всего случившегося, но то, что он узнал вчера, повергло его в еще больший шок, чем все эти события, вместе взятые.

Оправившись от известия, что его самолет разбился, он поспешил связаться со Спенсером и объяснить причину своей задержки. Левин намеревался вылететь в Мехико ближайшим рейсом, как только станет возможным.

Телефон Спенсера долго не отвечал. На все отчаянные попытки Левина достать американца телефон неизменно отзывался длинными равнодушными гудками. Наконец, наверное, со сто двадцатой попытки, Левин услышал голос Спенсера. Он сначала даже не узнал его характерный с легкой хрипотцой голос. Левину показалось, что он ошибся номером, и чуть не бросил трубку. Но Спенсер первый из них двоих опознал собеседника, и разговор состоялся. Спенсер выслушал Левина спокойно, как будто услышал от него о вещах совершенно обыденных. Левину показалось странным, что его нисколько не задела весть о крушении самолета и что, окажись он там, на борту, Спенсер лишился бы одного члена экспедиции. Все стало на свои места, как только Спенсер сообщил ему, что их экспедиция откладывается на неопределенный срок по той причине, что один из ее членов, английский журналист Джон Смит, был зверски убит по дороге в аэропорт неизвестными личностями. И теперь Спенсеру потребуется как минимум неделя, чтобы найти замену убитому журналисту. Спенсер вежливо выразил Левину поздравления по поводу его чудесного спасения и пообещал сообщить позже о новых сроках начала экспедиции.

Левин долго не мог прийти в себя от этого печального известия. Он чувствовал, что все, что произошло и с ним, и с бедолагой Смитом, не является всего лишь цепью трагических случайностей. Смит погиб по дороге в аэропорт, и примерно в это же время они с Градской попали в аварию и тоже чуть не погибли. Если бы не это злосчастное ДТП, то он погиб бы потом, в самолете. У Левина складывалось ощущение, что смерть следовала в тот вечер за ним по пятам. Она охотилась за ним, как охотник за дичью, но почему-то сжалилась в последний момент. Левин не верил в то, что эта дама с косой совершила оплошность и забыла наточить лезвие своего страшного инструмента, когда отправлялась на дело. Скорее всего, она, как всякая женщина, обладающая вздорным и своенравным характером, почему-то передумала в последний момент и решила изменить имя жертвы. Левин смутно ощущал какую-то связь между гибелью Смита и своим спасением, но никак не мог понять, что это за связь, откуда она проистекает и что все сие может значить лично для него. Он чувствовал себя крепко связанным одной пуповиной с этим англичанином, которого он никогда не видел в жизни, но с сегодняшнего дня и до конца дней своих он о нем уже не забудет. Вот только как понять, что это за странная и непонятная связь? Левин бы дорого отдал за эту информацию. Но кто сможет ему растолковать ее, он никак не мог взять в толк.

Глава 2

Рубин – камень с характером

1

Градская уже ждала Левина, нетерпеливо поглядывая на дверь. Ей ужасно надоело быть затворницей в этой палате. Пробыв на больничной койке три дня, она просто извелась вся. Ее живая и деятельная натура терпеть не могла бездействия, а уж вынужденного и подавно. Хорошо, что доктор оказался не полной занудой и не стал долго держать ее в стационаре. Выписал и отправил на долечивание по месту жительства. Как бы не так! Ева даже и не думала переступать порог поликлиники.

Ожидая Левина, Ева полностью обратилась в слух и чутко отслеживала любой звук, раздающийся за дверью. Вот хлопнула дверь лифта, и гул твердых мужских шагов разнесся по коридору. Это его поступь. Ева узнала Левина. Она нагнулась и вытащила из тумбочки свою сумку, шагнула к двери и оказалась прямо перед Левиным.

– Наконец-то, – радостно выдохнула она, – пойдемте скорее отсюда. – Ева стремительно зашагала вперед. Левин едва успевал за ней.

В машине Градская обратила внимание, что Левин плохо выглядит и как будто не очень-то и рад ей.

«Может, я зря попросила его забрать меня отсюда», – мелькнула у Евы мысль. Но Левин очень скоро развеял ее сомнения. Он сам заговорил о том, что его тревожило. Рассказ Левина о смерти англичанина поверг Градскую в шок. Несколько минут она потрясенно молчала.

– Вам не кажется все это очень странным? – Ева повернула побледневшее лицо в сторону Левина.

– Странным – что?

– Эта смерть и… авария, в которую мы попали, а потом крушение самолета. – Еву начала бить мелкая дрожь. – И все эти события произошли в один и тот же день. По-моему, между ними есть какая-то связь. Как вы считаете?

– Я думал об этом по дороге в больницу. И пришел точно к такому же выводу.

– Значит, так оно и есть. Точно, – сделала заключение Градская.

– Но дальше этого умозаключения я не продвинулся. Понятия не имею, что бы это могло значить? – Левин озадаченно посмотрел на Еву.

– Вы слышали когда-нибудь о резонансных событиях или явлениях? – Ева бросила на Левина взволнованный взгляд.

– Только то, чему меня научила школа. – Левин качнул головой. – Резонанс есть явление резкого возрастания амплитуды вынужденных колебаний в какой-либо колебательной системе.

– У вас, наверное, была пятерка по физике, – улыбнулась Ева. – Насколько я знаю, резонанс – это ответная реакция, отзвук, совпадение.

– Правильно. Ведь увеличение амплитуды – это лишь следствие резонанса, а причина – совпадение внешней частоты с внутренней частотой системы.

– Ну, что ж, похоже, мы с вами говорим об одном и том же, – задумчиво протянула Градская. – В вашей трактовке тоже основное – это ответная реакция.

– Это не моя трактовка, так учит нас физика. И вы наверняка изучали этот предмет в школе. Так что я вам не сообщил ничего принципиально нового.

– Терпеть не могла физику. – Ева недовольно наморщила хорошенький лобик. – Никогда ее особенно и не учила. И сейчас абсолютно ничего не помню из этого предмета. Поэтому ваши слова для меня прозвучали как откровение. Но я хотела рассказать вам о резонансных событиях. Как я поняла, вы ничего об этом не слышали.

– Абсолютно ничего и никогда.

– У меня однажды была программа, в которой герой моей передачи говорил именно об этом. Мне этот материал так запал в душу, что я даже встретилась с ним после эфира и выяснила у него все подробности этого явления.

– Интересно, что же вы узнали?

– Если говорить коротко, то в нашем мире существуют люди, чьи судьбы взаимосвязаны в более или менее разной степени близости. И вот в зависимости от глубины и силы этой связи события в жизни одного из них вызывают ответную реакцию в жизни другого.

– Не вижу ничего особенного в этой теории. Так всегда происходит. И в наших с вами жизнях такая взаимосвязь прослеживается. Вы попадаете в аварию, я в результате этого опаздываю на самолет.

– Верно. Но в данном случае речь идет о людях, которые разделены пространством и даже временем. О людях, которые могут быть совсем незнакомы. Как этот англичанин не был знаком с вами… или со мной.

– Что? – Левин потрясенно уставился на Еву. – Вы хотите сказать, что этот журналист и вы имеете такую связь?

– А вы думали, что только вы имеете на это почетное право? – усмехнулась Градская.

– Я как-то не подумал о вас. Ведь я член экспедиции, и он тоже. А вы не имеете к ней никакого отношения.

– Да, но он был журналистом, так же как и я. И я оказалась волей-неволей втянута в вашу историю. А ведь неспроста, как мне кажется. Ох, неспроста.

– Но где гарантия, что эта ваша теория верна, что она не очередной бред какого-то параноика? – Левин недоверчиво покачал головой. – Может, автор этой теории просто сумасшедший, а мы сидим тут и на основании его больного воображения строим какие-то домыслы.

– Не знаю. Но какое-то чувство внутри меня подсказывает, что это не бред. Что я в своей жизни столкнулась с какой-то тайной, которую я должна если не разгадать, то хотя бы приоткрыть завесу, скрывающую ее.

Ева замолчала. Она замкнулась и ушла в себя. Оставшуюся часть пути Градская сосредоточенно смотрела на серую ленту дороги, как будто надеялась с ее помощью найти ответ на вопрос, который подбросила ей жизнь. Левин не тревожил ее, только изредка бросал на свою спутницу короткие взгляды, но побеспокоить не осмелился. Так, в полном молчании, они доехали до дома Градской.

Левин притормозил прямо у подъезда. Вышел из машины и распахнул перед Евой дверцу. Она сразу ожила, вышла из своего состояния сомнамбулы, в котором только что пребывала.

– Мне пришла в голову одна мысль. – Градская пристально взглянула Левину в лицо. – Можно мне принять участие в вашей экспедиции?

– Что?! – Левин оторопел. Он не ожидал такого поворота событий, и предложение Градской показалось ему полным бредом. – Но список членов экспедиции давно утвержден и не подлежит пересмотру, к тому же не я его формирую. Я всего лишь участник, а не организатор экспедиции.

– Но, как я поняла, вы со Спенсером старые знакомые. Вы вполне можете предложить мою кандидатуру вместо выбывшего англичанина. Я ведь тоже журналистка, как и он, и вполне справлюсь с работой репортера с места проведения вашей экспедиции. Ну так как? Вы замолвите за меня словечко перед Спенсером? В конце концов, если он ответит отказом, я не расстроюсь, а приму это как знак.

– Знак? Какой? – не понял Левин.

– Что мои предположения о моей резонансной связи со Смитом неверны. Что я просто нафантазировала эту связь и надо забыть об этой фантазии и вернуться к своим обычным делам.

– А если Спенсер согласится?

– Значит, мне надлежит быть в этой экспедиции. И я права, что сейчас настаиваю на этом. Просто путь в нее оказался несколько причудлив, а не такой прямолинейный, как у вас. В мире полно парадоксов, но именно они, которые все считают исключением из правил, только подтверждают правила. Вы не находите?

– Вполне возможно. Хорошо. Я позвоню Спенсеру и передам ему вашу просьбу. – Левин проводил Градскую до подъезда и простился с ней.

Когда ее силуэт скрылся за дверью, он еще постоял какое-то время около ее дома, потом медленно пошел к своему авто. Он знал, что если Спенсер ответит согласием, то его долго будет будоражить все, что он услышал сегодня от Градской. Будет будоражить до тех пор, пока он не докопается до сути всего происшедшего с ними. Он не мог даже предположить, что то, что уже случилось, – это такая малость по сравнению с тем, что ожидало его в ближайшем будущем.

2

Они шли уже пятые сутки по пустынному плоскогорью, то и дело переваливая через многочисленные хребты, делающие их продвижение более сложным и утомительным. Вокруг, куда ни кинешь взгляд, один унылый и однообразный пейзаж. Небольшие хребты гор, покрытые скудной растительностью, а в некоторых местах вообще совершенно голые, присыпанные только толстым слоем песка, который поднимался столбами пыли при каждом шаге, залеплял глаза, нос, уши, скрипел на зубах, забивался под складки одежды. Диего поражала выносливость индейцев, легко и непринужденно шагающих по песку, как по каменной мостовой, к тому же еще и с тяжелым грузом на плечах. Диего благодарил бога, что они не использовали их с Хуаном в качестве носильщиков. Но это, по его мнению, было связано с тем, что индейцы намеревались принести в дар своему кровожадному божеству сильных и крепких мужчин, а не измотанных тяжелым переходом пленников. Хотя вряд ли они останутся сильными и крепкими, если пытка этого перехода продлится еще несколько дней. Диего чувствовал, что еще немного – и он просто не выдержит. Он решил про себя, что если станет невмоготу, то он упадет на горячий песок и будет лежать, пока его не забьют насмерть или не оставят умирать одного в пустыне. Уж лучше такая смерть – от голода и жажды, чем на жертвенном камне от ножа жреца. Но его фантазиям не суждено было сбыться. Неожиданно где-то на горизонте воспаленные глаза Диего различили что-то вроде низкорослых деревьев.

Сначала он решил, что ему это просто померещилось. Но Хуан тоже заметил изменение в пейзаже.

– Ты видишь, – возбужденно зашептал он на ухо Диего, – кажется, наше путешествие подходит к концу.

– Вижу, – мрачно обронил Диего, не разделяя восторга друга, – это означает одно, что наше путешествие не только по пустыне, но и по жизни близится к завершению.

Хуан сразу поник, втянул голову в плечи и, спотыкаясь, побрел вперед.

Хуан не ошибся. Их путешествие действительно подходило к концу. Причем совершенно неожиданно. Они очень быстро достигли того места, где заканчивалось плоскогорье и начинался редкий перелесок. Еще сутки пути вывели их отряд в совершенно другую местность. Окружающий ландшафт быстро менялся на глазах. Вскоре они шагали не просто по редкому перелеску, а уже продирались сквозь самый настоящий лес. Диего не уставал удивляться этой странной стране, в которой рядом соседствовали совершенно разные природные зоны: безводная пустыня и леса с вековыми деревьями, населенные самыми разнообразными обитателями. По ветвям этих деревьев порхали птицы с оперением самых фантастических расцветок. Засмотревшись на одну из них, Диего не заметил, как к его ногам подползла огромная змея. Очевидно, тварь эта была очень ядовита, судя по тому крику, который издал один из индейцев, первым заметивший змею. Индеец реагировал молниеносно, он выхватил копье и пригвоздил змею к земле. Та зашипела, выгнулась дугой и забилась в предсмертных конвульсиях. Через несколько секунд она затихла.

– Он спас тебе жизнь, – произнес Хуан, – ее укус смертелен.

– Лучше бы он не заметил ее, и сейчас бы я лежал на земле вместо нее неподвижный и бездыханный, – пробормотал Диего.

– Чем же это лучше? – не согласился Хуан.

– Он спас мне жизнь, чтобы уже завтра отнять ее.

– Ты же сам говорил, что, пока мы живы, есть надежда, – горячо зашептал Хуан, – куда делся твой оптимизм?

– Да, ты прав, я просто устал, – согласился Диего.

Еще два часа пути понадобилось им, чтобы выйти к краю огромного котлована. Слева и справа от них простирались горные склоны, сплошь покрытые дубовыми и кедровыми лесами. Эти горы смыкались плотным кольцом вокруг долины, лежащей глубоко внизу у их подножия. А в самом сердце этой долины раскинулся необычайной красоты город. С высоты птичьего полета хорошо просматривалась центральная площадь города правильной круглой формы, от которой в разные стороны, как солнечные лучи, растекались городские улицы. Посреди площади выделялись два здания. Одно из них по великолепной архитектуре и характеру пышной декоративной отделки напоминало дворец. Второе здание было пирамидальной формы, с ведущими вверх ступенями. Завершалась эта пирамида храмом, украшенным человеческими черепами и изображениями змей.

– Это теокалли, – проговорил Хуан, показывая на пирамиду, – место ритуальных жертвоприношений индейцев.

– И место нашего последнего пристанища, – горько обронил Диего. – Как ты думаешь, они это сделают уже сегодня?

Но ответ он не успел услышать. Один из индейцев уткнулся ему копьем в спину и мотнул головой вперед. Это означало, что пора двигаться дальше.

Еще час потребовался, чтобы спуститься в долину. Но в город отряд индейцев так и не вошел. Они обогнули его справа и пошли по дороге, ведущей к небольшой отлогой возвышенности, обогнули ее и уперлись в почти отвесную скалу. С первого взгляда Диего не заметил в ней ничего необычного. Скала как скала, ничем особо не отличающаяся от всего окружающего пейзажа. Но индейцы остановились около нее и сбросили со своих плеч поклажу. Похоже, что они достигли конечной цели своего путешествия. Неожиданно один из индейцев что-то громко крикнул на своем языке, и все индейцы, которые несли все эти дни тяжелый груз, упали на колени, уткнувшись лицами в землю. Только два воина с копьями не последовали примеру всех остальных, а остались стоять рядом с пленниками. Тот, который кричал, приблизился к скале и, просунув руку в едва заметную расщелину в ней, надавил на небольшой каменный выступ. В тот же момент поверхность скалы, кажущаяся монолитной, пришла в движение. Часть ее в виде прямоугольника отделилась от общей массы и образовала небольшой проем, в который можно было протиснуться человеку. Предводитель отряда индейцев снова что-то скомандовал, и индейцы, лежавшие ниц, вскочили на ноги и устремились к проему в скале. Они засновали, как муравьи, вокруг сундуков и стали подтягивать их к проему, затем начали протискиваться сами и протаскивать сундуки через проем, пока весь груз не оказался внутри. Снаружи оставались только два пленника и охранявшие их воины. Прошло еще некоторое время, пока Диего и Хуан не почувствовали на своих спинах острие копья, это означало, что настал их черед лезть в проем.

3

Ева лихорадочно кидала в чемодан свои вещи. Кажется, она ничего не забыла. Взяла с собой все, что может понадобиться ей в столь необычном путешествии. Ева посмотрела прогноз погоды: сейчас в Мехико плюс двадцать семь. Жарко, но это в городе. А какая будет погода там, куда они направляются? В горах совсем иной климат. Ведь, как она поняла со слов Левина, экспедиция направляется в Мексиканское нагорье. Ева до сих пор не верила, что она удостоилась чести быть членом этой экспедиции. Левин, как и обещал, связался со Спенсером и передал ему просьбу Евы. И о чудо! Спенсер ответил согласием. И вот сегодня вечером у них самолет. Они вылетают с Левиным тем же рейсом, на который когда-то опоздал Левин.

Еве стало немного не по себе при воспоминании о том, какая печальная участь постигла пассажиров того злополучного рейса. Но, как известно, один снаряд не падает дважды в одну и ту же воронку. И потом Ева свято верила в свою судьбу, и уж если ей суждено оставить этот мир в ближайшее время, то ничто ей уже не поможет. Никакая самая тщательно продуманная предосторожность. Судьба все равно настигнет ее. Ведь говорят же, что от судьбы не уйдешь. Так что стоит ли понапрасну забивать голову разными страхами?

Ева еще раз придирчиво осмотрела багаж: не забыла ли чего? Все оказалось на месте. Джинсы, кроссовки, майки с короткими рукавами для Мехико и теплые свитера и ветровка для гор. Вроде все. Но смутное ощущение, что она все-таки что-то упустила, не давало покоя. Ева мучительно старалась понять, что она могла забыть.

И вдруг ее осенило! Талисман. Как она забыла про него?! Он всегда сопровождал ее в поездках с того самого дня, как появился у нее.

Это произошло в Мехико. Ева была там в командировке. Они снимали сюжет для программы, посвященной завоеванию Мексики конкистадорами. Руководство канала выделило для этой дорогостоящей командировки всего три дня. Время, отведенное для съемок, сжималось, как шагреневая кожа, прямо на глазах. Ева выступала в роли монтажера и продюсера одновременно. Ее напарником был уже пожилой и умудренный опытом оператор, которого все на студии звали просто Дмитрич. Дмитрич уже не первый раз бывал в Мехико и знал этот город вдоль и поперек, что нельзя было сказать о Еве. Она прилетела в Мехико впервые и жадно впитывала все впечатления, которыми щедро делилась с ней мексиканская столица. Днем они работали как одержимые, а вечерами отправлялись в загул. Они бродили по площадям и улицам города, любовались многочисленными архитектурными памятниками старины и музеями, заходили перекусить в кафешки, где с удовольствием пробовали местные экзотические блюда. Иногда они заглядывали в какой-нибудь частный магазинчик или лавку. Ева предпочитала делать покупки именно в этих маленьких островках торговли, нежели в огромных столичных супермаркетах. Дмитрич усаживался в каком-нибудь укромном уголке и, попивая неизменный мате, предлагаемый хозяином магазинчика, терпеливо ждал свою спутницу, пока она не перепотрошит весь магазин и не ополовинит его стратегические запасы.

Однажды они заглянули в лавку на центральной площади города Сокало. Дмитрич, как обычно, уютно устроился с чашкой мате и запасся недюжинным терпением. К Еве подошел хозяин этой лавки, древний старик с изборожденным глубокими морщинами лицом. Если бы не глаза, молодо сверкавшие из-под седых кустистых бровей, Ева бы дала ему лет девяносто – не меньше.

– Что интересует, мадам? – спросил старик на французском языке.

– Сувениры, предметы культуры ацтеков, майя, – непринужденно ответила Ева тоже на французском.

Старик пристально взглянул на свою посетительницу, просто пронзил ее насквозь своим острым, как клинок, взглядом. Еве стало не по себе. У нее мороз пошел по коже, несмотря на то что стоял жаркий летний вечер и еще минуту назад ей показалось, что в лавке стоит невыносимая духота.

– Могу предложить вам на выбор следующее. – Старик высыпал на прилавок ворох сувениров, среди которых были самые разнообразные предметы. Ева рылась среди этой горы предложенных товаров, но ничего не находила. Она вяло перебирала фигурки каких-то божков, устрашающего вида ритуальные маски, старинные браслеты, кольца. Старик угадал, что посетительница заскучала, и, как фокусник, вынул из-за прилавка новую партию товаров. Но и среди этой партии Ева не нашла для себя ничего подходящего.

– А как вам вот эта вещица? – Старик положил перед Евой небольшую коробочку. Ева открыла ее и остолбенела. На подушечке из белого атласа лежал камень. Ярко-красный рубин. Камень был в оправе из темного старинного золота. С одной стороны оправы свисала небольшая цепочка, всего несколько звеньев. Как будто кто-то взял и вырвал его из какого-то ювелирного украшения. Камень не был особенно красивым и без какой-либо огранки. Он был просто круглый, как большая капля крови. Но именно эта его особенность создавала вокруг рубина какое-то необъяснимое магнетическое напряжение.

Глаза у Евы загорелись.

– Беру! Сколько стоит ваш рубин?

– Не торопись, милая, прежде чем назвать цену, я должен проверить, захочет ли камень, чтобы ты стала его хозяйкой.

– Что значит захочет? – Глаза у Евы полезли на лоб от удивления. Мелькнула мысль, что, может, этот старик просто безумец и надо скорее уносить ноги из его лавки.

– Я не безумец. – Старик как будто прочитал ее мысли, и от этого Еве сделалось совсем худо. – Я всю жизнь торгую, и эта лавка досталась мне от отца, а ему от его отца, – промолвил старик, – этот камень лежал на прилавке еще у моего деда. Но за все это время так никто и не купил рубин. А те редкие покупатели, которые хотели его купить, не смогли этого сделать.

– Но почему? – вырвалось у Евы.

– Камень не шел к ним в руки, – пояснил продавец. – Как только его брал в руки потенциальный покупатель, камень вырывался из его рук, падал, куда-то закатывался, и мы никак не могли найти его. Отыскивался он только после ухода покупателя. – Старик тяжело вздохнул. – Еще мой дед сказал, что этот камень особенный, он ждет своего покупателя. А когда он появится – неизвестно. Может, его удастся продать только моему внуку, кто знает? – Старик пожал плечами. – Попробуй, возьми его, вдруг тебе повезет? – Он протянул Еве коробочку с рубином. Дрожащей рукой Ева взяла коробочку и только попыталась достать рубин, как коробочка перевернулась у нее в руках, и камень упал в ее распахнутую ладонь.

Старик остолбенел от увиденного.

– Первый раз вижу такое, – прошептал он пересохшими губами. – Мадам, камень выбрал вас. Бог мой, это вас он ждал столько лет! Какое счастье! Ведь именно мне из всего нашего рода выпала честь продать его. – Старик радовался, как ребенок. В этот момент Еве показалось, что он не такой уж и старый. Сейчас ему от силы можно было дать лет шестьдесят – не больше.

Так в ее жизни появился этот странный рубин. Ева подошла к шкафу и распахнула дверцы. Нашарила рукой на верхней полке в дальнем левом углу заветную коробочку. Бережно открыла и залюбовалась необычной красоты камнем. Ярко-красный рубин в величественном покое царственно возлежал на белом атласе.

4

Протиснувшись через узкий лаз, Диего поднялся на ноги и огляделся. Они находились внутри небольшой пещеры, выдолбленной прямо в скале. Пещера была невысокая, но в ней все же можно было находиться, выпрямившись во весь рост. На стенах пещеры индейцы укрепили факелы, которые давали возможность осмотреть ее внутренность. Свет, исходивший от факелов, был довольно тусклый, но постепенно глаза Диего привыкли к окружающему его полумраку, и в этот момент он совершенно отчетливо разглядел, что в глубине пещеры находится небольшая возвышенность в виде постамента, а над ней – высеченная прямо в стене фигура какого-то божества. Выражение лица у этого каменного идола было очень свирепое. Руки и ноги его были украшены драгоценными каменьями, тело прикрывали нити бус из крупных сапфиров и изумрудов. У подножия этого постамента Диего заметил несколько человеческих скелетов, а один из них находился прямо на постаменте. По положению останков Диего понял, что смерть настигла несчастного, когда он лежал на ровной поверхности стола на спине.

«Очевидно, это и есть жертвенный камень», – решил Диего. Он хотел сказать об этом Хуану, но слова застряли у него в горле. Диего повернул голову и посмотрел на Хуана. Тот стоял бледный как смерть и смотрел в сторону постамента расширившимися от ужаса глазами. В это время один из индейцев подошел к постаменту и начал расчищать его. Он сбросил останки мертвеца на землю, освободив место для новой жертвы. Диего понял, что очень скоро они с Хуаном займут место на этом постаменте. Диего перевел взгляд на предводителя отряда индейцев, полагая, что именно он должен отдать команду для начала церемонии жертвоприношения. Но тот не спешил. Индеец подошел к одному из сундуков и откинул его крышку. Диего увидел, что сундук доверху был набит драгоценностями. Сверху всего этого великолепия лежало ожерелье. Индеец взял его в руки и сразу же захлопнул крышку сундука. Несколько секунд индеец рассматривал ожерелье. Оно было очень массивным. Необычайной красоты изумруды перемежались с искусно ограненными алмазами в массивной оправе из золота. В самом центре ожерелья выделялся огромный рубин, который больше напоминал каплю крови, а не драгоценный камень. Индеец аккуратно снял этот рубин, отделив его от всего ожерелья, и подошел к постаменту. Он ловко вскочил на его поверхность, протянул руки к божеству и упал перед ним на колени. Все остальные индейцы последовали его примеру, кроме тех двоих, которые охраняли пленников. Через несколько секунд индеец, находящийся на постаменте, поднялся и надел ожерелье на плечи каменному идолу, а рубин вставил в разверзнутый рот божества. Затем он осторожно повернул камень против хода солнца на три оборота. И в тот же момент поверхность стены пещеры, кажущаяся монолитной, пришла в движение. Часть ее в виде прямоугольника отделилась от общей массы и образовала еще один проем, на этот раз довольно большой, дающий возможность пройти через него почти в полный рост. Диего пытался рассмотреть, что находится там, в глубине открывшегося пространства, но глаза его тонули в кромешной темноте.

Тем временем индейцы, лежащие ниц, поднялись. Двое из них взяли факелы, вошли во внутреннюю пещеру и укрепили их на стене. Слабый свет осветил пространство дальней пещеры, давая возможность увидеть ее изнутри. Глаза Диего различили довольно большой зал, значительно больший, чем тот, в котором они находились. Насколько позволял видеть его взгляд, там не было ничего, кроме сундуков, стоящих на полу в несколько рядов. Диего догадался, что они находятся в сокровищнице, где индейцы прячут золото и драгоценные камни. Каменный идол, по всей вероятности, хранитель этих несметных богатств, и именно ему их намеревались принести в жертву в самое ближайшее время.

Предводитель индейцев отдал команду. Один из воинов, охранявших Диего и Хуана, вытащил из-за пояса нож и, приблизившись к пленникам, двумя ловкими ударами рассек веревки на их руках. И в тот же момент их растащили в разные стороны. Диего толкнули прямо к постаменту, и он понял, что именно его первым принесут в жертву этому свирепому божеству. Диего уложили спиной на столешницу постамента, а руки и ноги в тот же момент прикрутили веревками к этому столу смерти. Один из индейцев рванул его рубашку и обнажил грудь. Диего не сопротивлялся, понимая всю бессмысленность подобных действий. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть, как вознесется над ним нож палача и оборвет его жизнь. Жизнь, на которую он возлагал столько честолюбивых надежд и чаяний, так бесславно оборвется через минуту под рукой какого-то дикаря, который и понятия не имеет, что есть на свете совсем иной мир. Его мир и мир его родителей, его красавицы невесты Люсии… Диего не успел додумать свою мысль до конца, как неожиданно до его уха донесся какой-то странный гул. Гул каждую секунду нарастал и становился все громче и громче, пока не превратился в оглушительный рев. Диего открыл глаза и увидел искаженные ужасом лица индейцев. Их предводитель упал на колени перед своим звероподобным божеством и что-то горячо шептал. Все остальные последовали его примеру и тоже упали на землю, даже тот, который с копьем до последнего момента охранял Хуана. Хуан не растерялся и ринулся к постаменту. Он схватил жертвенный нож, которым индейцы намеревались зарезать Диего. Несколько взмахов ножом, и ему удалось освободить ноги Диего. В это время один из индейцев поднял голову и увидел, что их жертва наполовину свободна. С диким криком он вскочил на ноги и ринулся к постаменту, но его крик никто не услышал, он потонул в жутком грохоте, который несся со всех сторон. Вдруг пол пещеры зашевелился, а стены и своды потолка пришли в движение. Сверху на головы всех находящихся в пещере посыпался песок и небольшие камни, и в следующий момент тряхнуло так, что фигура каменного идола, стоявшего прямо над постаментом, раскололась надвое. Ожерелье, находящееся на его плечах, упало на грудь Диего, вслед за ним на его грудь приземлился и рубин, который выпал из разверзнутой пасти идола. В это время Хуану удалось освободить руки Диего. Диего в тот же момент оказался на ногах. Он сгреб упавшие на него драгоценности и машинально сунул их за пазуху разодранной рубашки. В это время камнепад усилился, и на голову уже сыпался целый град камней. Индейцы, которые находились ближе к выходу, в ужасе попытались выскочить из пещеры, но их настигли меткие копья воинов. Все остальные, которые хотели последовать такому же примеру, в ужасе отпрянули к стене. Диего и Хуан подскочили к мертвецам и вырвали копья из их тел – и, как оказалось, вовремя. Диего заметил, что на него несся с ножом один из индейцев, другой целился в Хуана. Им удалось отразить атаку противников копьями, которые очень своевременно оказались у них в руках. Два индейца рухнули как подкошенные. И в тот же момент тряхнуло так, что стал обваливаться потолок пещеры.

– Бежим! – крикнул Диего и ринулся из пещеры. Вслед за ним выскочил Хуан. Они помчались прочь из пещеры. Снова тряхнуло, на этот раз толчок был такой силы, что сбил с ног бегущих Диего и Хуана. Они упали на землю и в этот момент увидели, как от скалы отвалился огромный каменный валун и рухнул прямо перед входом в пещеру, перекрыв выход из нее и навечно замуровав всех, кто остался в пещере. Диего и Хуан как завороженные смотрели на это зрелище. До них наконец стало доходить, что они миновали участи быть принесенными в жертву хранителю сокровищ, а те, кто намеревался это сделать, больше им уже не угрожают. Гул постепенно стал стихать. Земля, еще минуту назад ходившая под ними ходуном, постепенно успокаивалась. Изредка еще она вздрагивала, отдавалась слабыми толчками, пока не затихла окончательно.

Диего и Хуан поднялись с колен.

– Что это было? – Диего повернул измученное лицо к Хуану.

– Землетрясение. В этих местах такие случаи нередки.

– А я уже прощался с жизнью, там, на жертвенном камне…

– Я же тебе говорил, что пока мы живы, всегда остается надежда.

– Для тех, кто по ту сторону проема, этой надежды уже нет.

– Пошли отсюда. – Хуан потянул за руку Диего. – Нам надо пробиваться к своим. Еще неизвестно, с чем мы столкнемся на обратном пути и сможем ли мы его преодолеть.

– Пока мы живы, всегда остается надежда, ведь так? – улыбнулся Диего.

– Так. – Хуан ответил ему широкой улыбкой.

5

Самолет коснулся земли. Почувствовав характерный толчок, Ева вздохнула с облегчением и произнесла про себя: «Здравствуй, Мехико. Вот я и вернулась, как обещала. Помнишь?»

Ева действительно дала такой обет городу, когда покидала его несколько лет назад, после той командировки с Дмитричем, когда странным образом ей достался старинный рубин. И вот она снова в Мехико. Непостижимо!

Только сейчас Ева окончательно поверила, что это не сон, а самая настоящая реальность. До этого момента отчего-то ей никак не верилось, что она летит в Мехико. Слишком уж неожиданно эта поездка свалилась на ее голову. И что самое невероятное, для этого ей не пришлось даже ударить пальцем о палец. Вся ее заслуга сводилась к тому, что ей просто захотелось участвовать в этой экспедиции. И все! Готово. Как в сказке: по щучьему велению и по ее хотению!

Левин и Градская быстро получили багаж и взяли такси. Левин назвал адрес гостиницы, в которой Спенсер забронировал для них два номера. Им предстояло провести в гостинице только одни сутки. Этого времени, по мнению Спенсера, было достаточно, чтобы они смогли коротко познакомиться с членами экспедиции и подготовиться к отъезду.

Машина с пассажирами стремительно неслась по городу, обгоняя все автомобили, которые встречались у них по пути. Казалось, что ее водитель специально игнорирует какие бы то ни было правила дорожного движения. Ева попыталась образумить его, попросив ехать помедленнее. На что водитель только улыбнулся ослепительной улыбкой и, сверкнув огненными, как ночь, глазами, рассмеялся и сильнее нажал на газ. Ева вцепилась рукой в сидящего рядом Левина и попросила его как-то подействовать на водилу. Но просьба Левина точно так же была водителем полностью проигнорирована. Беспокойство Евы передалось и Левину. Он подумал, что глупо было бы, чудом избежав авиакатастрофы, погибнуть сейчас в автомобильной аварии. Но, к счастью, все обошлось. Водитель притормозил наконец около нужной гостиницы, и Ева с Левиным с облегчением покинули салон автомобиля.

На ресепшен они взяли ключи от номеров и поднялись на третий этаж, где располагались забронированные для них номера. У обоих было только одно желание – как следует отдохнуть после длительного перелета. Они договорились встретиться вечером в холле гостиницы, где в семь часов у них была назначена встреча со всеми остальными членами экспедиции.

Ева распаковала чемодан и достала из его разверзнутой пасти самое необходимое, что может понадобиться ей в течение суток. Крупные вещи она доставать не стала. Так и оставила их лежать в чемодане. Туалетные принадлежности она сразу же отнесла в ванную комнату. Бросила в ящик тумбочки, стоящей около кровати, расческу, косметичку с минимумом косметики. Все. Теперь можно немного отдохнуть до вечера. Ева откинула покрывало на кровати и уже хотела нырнуть в ее тепло, как ей показалось, что она что-то упустила или забыла. Ева никак не могла понять, что это было, но какое-то неясно испытываемое беспокойство мешало ей беззаботно кинуться в кровать. Движимая какими-то неосознанными импульсами, Градская рассеянно подошла к чемодану, откинула его крышку и запустила в него руку. Пальцы ее наткнулись на коробочку с талисманом. Повинуясь внезапно возникшему порыву, Ева достала талисман и надела его на шею. Прислушалась к себе. Беспокойство, охватившее ее несколько минут назад, куда-то ушло, растворилось. Ева быстро нырнула в кровать и закрыла глаза.

Ей приснился сон. Она шла по городу. Стояла глубокая ночь. Ева шла по незнакомым темным улицам и содрогалась от удручающей обстановки вокруг. Улицы были грязные, неубранные. Всюду валялись рваные пакеты, обрывки газет, старые консервные банки. Среди всего этого мусора бродили тощие голодные собаки, которые рылись в грязных кучах в надежде отыскать в них что-нибудь съедобное. Еве было холодно. Она обратила внимание, что на ней не было почти никакой одежды. Ее тело было едва прикрыто обрывком какой-то рваной тряпки, как у нищенки. Ева куталась в это тряпье, стараясь сохранить тепло, но колючий холодный ветер пронизывал ее тело насквозь, не давая никакой возможности согреться. Ева устала и хотела есть. Она едва волокла ноги от голода и усталости. Ей хотелось у кого-нибудь попросить еды, но вокруг не было ни одной души, кто хоть чем-нибудь мог ей помочь. Обессилев от голода и холода, Ева готова была упасть прямо на дороге, но вдруг ей в глаза ударил яркий свет, который неожиданно возник прямо перед ней. Из этого снопа света вышла молодая женщина-индианка и направилась к Еве. Женщина улыбалась. Ее лучистые глаза излучали нежность и любовь, которые струились к Еве, окутывали со всех сторон горячим теплом и согревали ее продрогшее тело. Ева смотрела на женщину во все глаза. Незнакомка была одета просто – длинная пестрая юбка до пят, рубашка-туника и распущенные по плечам волосы. Но Еву сразило ожерелье, украшавшее шею женщины. Оно было массивным и тяжело смотрелось на ней. Необычайной красоты изумруды и алмазы в массивной золотой оправе поражали воображение. Ожерелье плотно охватывало шею и плечи женщины. Складывалось впечатление, что на ней надето не ожерелье, а воротник, богато украшенный драгоценными камнями. Женщина подошла к Еве вплотную. Быстрым движением сняла со своей шеи воротник-ожерелье и надела его на Еву. Затем она отошла на два шага назад, окинула Еву пристальным взглядом и, решив, что чего-то не хватает, подошла к Еве и сунула руку в карман ее платья, которое в это время оказалось на Еве вместо куда-то подевавшихся лохмотьев. Женщина вытащила из кармана платья Евы крупный рубин, прикрепила его к центру ожерелья между изумрудов и алмазов и стремительно пошла прочь. Ева обернулась. Женщина быстро удалялась. Вдруг вокруг ее фигуры возник столб смерча, который поглотил женщину в свою воронку и через секунду ушел со своей добычей под землю. Потрясенная Ева огляделась вокруг. На небе ярко сверкало солнце, зеленели деревья и пели птицы. Никаких помоев и грязных голодных собак не было и в помине. Ева стояла на залитой солнцем красивой улице и ощущала на своей шее горячее пульсирующее тепло. Взгляд Евы упал на это место. Кроваво-красный неограненный рубин сверкал на ее груди, как капля крови. Ева узнала в нем свой талисман и проснулась. Ее рука потянулась к шее. Рубин был на месте. Ева быстро встала и пошла в ванную. Она включила душ и стала под холодную воду, надеясь, что струи воды помогут ей стряхнуть наваждение странного сна.

6

Капитан Диего Родригес отправился в Мексику не ради золота и самоцветов, которыми так славилась земля ацтеков, а по своему глубокому убеждению, что туземцы дикий народ и остро нуждаются в участии цивилизованной Испании в деле просвещения и окультуривания народов этой земли. Ему бы стать священником и освящать дикие племена словом божьим, но Диего Родригес, потомок славного испанского рода, мечтал не о сутане священника, а о генеральских погонах. И пока, увы, случай не предоставил возможности носить это украшение на плечах, он вполне довольствовался капитанскими. Но в свою счастливую звезду Диего фанатично верил и нисколько не сомневался, что когда-нибудь он достигнет и самого высокого звания военного начальника. Судьба обязана ему улыбнуться так, как она улыбнулась ему месяц назад, когда он чудом избежал участи быть принесенным в жертву кровожадному идолу местных аборигенов. Другое чудо произошло буквально на днях. В его жизнь неожиданно вошла одна из самых прекрасных женщин, которых он встречал когда-либо в своей жизни. Диего самодовольно усмехнулся: «Дикий народ эти индейцы. На полном серьезе думают, что, преподнеся в подарок белым людям самых прекрасных женщин племени, они спасут свой народ от порабощения и рабства». Диего посильнее натянул поводья своего коня и погнал галопом. Ему не терпелось поскорее увидеть свою принцессу. Она, конечно, дикарка, но до чего хороша. Грация дикой кошки, пластика пантеры, глаза, как два горящих алмаза, распущенные по плечам волосы. А темперамент! Диего никогда не встречал таких женщин у себя на родине.

Он вспомнил свою невесту Лусию, с которой он обручился перед тем, как отправиться в этот нелегкий поход. Перед его взором встал облик его нареченной. Печальные глаза, потупленный взор, гладко причесанные волосы с прямым пробором, заплетенные в косу и перевитые крестообразно узкой черной лентой. Платье на Лусии было всегда неизменно темное или вовсе черное с глухим высоким воротником, полностью скрывающим шею. Лусия всегда была с головы до пят окутана одеждой, оставляя открытыми только лицо и руки. Диего понимал, что она не виновата. Ведь среди испанок считалось совершенно недопустимым и безнравственным показывать даже носок обуви. А вот индианки совсем другое дело. Их обычная одежда составляла юбку и рубашку свободного покроя с широким воротом, открывающим взору шею и верхнюю часть груди. В обычные дни женщины носили одежду белого цвета. А вот во время праздника индианки резко преображались. У каждой из них для такого случая был припасен особый наряд. Это были юбки самых всевозможных ярких расцветок, украшенные каймой, бахромой или вышивкой. Что касается блузок: они всегда были расписаны богатыми узорами, среди которых часто встречались изображения цветов, рыб и птиц. Диего не сомневался, что Томи ждет его сейчас именно в таком наряде.

Томи сидела у окна и до боли в глазах всматривалась в даль. Ее взгляд терялся за вершинами пологих гор, которые начинались сразу за домами небольшого индейского селения, в котором временно разместились испанцы. Оттуда, из-за гор, должен был вот-вот показаться Диего. Томи с нетерпением ждала этого момента и в то же время боялась его. Ждала, потому что она теперь целиком принадлежала этому мужчине, и боялась, потому что он был для нее чужой. Чужой не в смысле чуждый ей по духу, а потому, что он принадлежал к чужой культуре, о которой она понятия не имела, а значит, и не могла выстраивать с ним отношений, к которым он привык.

Наконец глаза ее увидели долгожданную картину. Из-за поворота показался всадник. В клубах пыли, летящей из-под копыт коня, Томи узнала Диего. Всадник стремительно приближался к дому.

Диего спрыгнул с коня и, как был в пыльном дорожном плаще и сапогах, заляпанных грязью, вошел в дом. Томи бросилась ему на шею и прижалась к груди. Она слышала, как колотится под плащом его сердце, разгоряченное быстрой ездой. Она жадно и чутко вслушивалась в его рваный ритм. К своему большому удовольствию, Томи успела заметить, что, как только она прижалась к груди Диего сильнее, его сердце забилось с удвоенной частотой. Томи знала, что это верный признак того, что ее возлюбленный муж относится к ней с огромной нежностью. И пусть она хоть тысячу раз индианка, а он испанец, но их сердца связывает невидимая нить любви, которая во много раз крепче, нежели какие-либо другие узы. В подтверждение ее мыслей Диего подхватил хрупкую Томи на руки и понес к кровати, шепча ей на ухо страстные признания в любви. Томи еще плохо знала испанский язык, но она прекрасно понимала Диего и отвечала ему тем же. С ее нежных губ слетали аналогичные слова, только произнесенные на языке ацтеков.

7

Ева посмотрела на часы. Стрелки медленно, но неуклонно ползли к назначенному Спенсером часу. Кто-то постучал в дверь ее номера. Ева открыла и увидела Левина.

Он улыбнулся ей широкой улыбкой:

– Вы выглядите великолепно, как будто и не было того длительного перелета, который мы перенесли с вами всего несколько часов назад.

– Мне удалось заснуть, – ответила Ева, – я хорошо выспалась и теперь готова познакомиться со всеми членами экспедиции.

– Тогда идемте, Спенсер мне уже звонил и сказал, что все в сборе и ждут нас в зале ресторана.

Они спустились на первый этаж и вошли в небольшой ресторанный зал при гостинице. Ева волновалась. Через несколько минут ей предстоит познакомиться с людьми, с которыми она отправится в нелегкий и, возможно, даже опасный путь. От того, насколько между ними сложится взаимопонимание, будет зависеть очень многое, возможно, и сама ее жизнь.

В зале ресторана царил легкий полумрак. Верхний свет был приглушен. Основное освещение исходило из небольших бра, установленных на стенах, но и они испускали довольно слабый свет благодаря матовым плафонам, прикрывавшим лампы. Всего несколько столов в зале были заняты посетителями. За одним из столов сидело трое. Седовласый породистый мужчина с орлиным взором пронзительных глаз, худощавый шатен с тонким подвижным лицом и миловидная брюнетка с роскошными вьющимися волосами, небрежно рассыпанными по плечам. Заметив Еву и Левина, седовласый широко улыбнулся и, немного пристав со своего места, сделал приветственный знак рукой.

– Это Спенсер, – шепнул Еве Левин и уверенно направился к столику, где сидела эта троица. Ева поспешила за ним.

– Рад приветствовать вас в нашей компании. – Спенсер поднялся и по очереди поздоровался с вновь прибывшими: поцеловал руку Еве и обменялся крепким рукопожатием с Левиным. – Позвольте представиться. Спенсер, ваш покорный слуга и давний друг вашего приятеля Аркадия Левина. Надеюсь тоже в самое ближайшее время стать вашим другом. – Спенсер галантно поклонился Еве и перевел взгляд на своих спутников. – А это остальные члены нашей экспедиции. Прошу любить и жаловать. – Спенсер посмотрел на роскошную брюнетку. – Нелли Доменос – врач, психолог, не первый раз в подобных экспедициях и на этот раз разлюбезно согласилась заботиться о нашем здоровье, как физическом, так и психическом.

Нелли слегка кивнула головой, скользнула взглядом своих огромных глаз по Еве и Левину и снова перевела взор на своего спутника.

– Жан Готье, археолог из Парижа, мой давний знакомый, нам с ним доводилось работать в нескольких экспедициях, – представил Спенсер худощавого шатена. Француз живо вскочил со своего места, пожал руку Левину и страстно припал к руке Евы. При этом Ева успела заметить, как едва уловимое неудовольствие мелькнуло в глазах Нелли.

«О, да эта парочка, похоже, гораздо ближе друг к другу, чем просто коллеги, – отметила про себя Ева. – Надо бы держаться построже с французом, а то, не ровен час, накличешь на себя гнев этой милой барышни». Далее Спенсер представил всем присутствующим Еву и Левина.

Подбежал официант и положил перед вновь прибывшими меню. Ева обратила внимание, что перед ее коллегами нет никаких тарелок с едой. Спенсер держал в руках бокал с какой-то прозрачной жидкостью и периодически отхлебывал из стакана, едва заметно морщась. Из чего Ева сделала вывод, что он пил крепкий алкогольный напиток, джин или виски. Готье потягивал коньяк, а Нелли пила кофе. Не сговариваясь, Ева и Левин заказали себе по чашке местного мексиканского напитка мате, решив на этом ограничиться, чтобы не выделяться из коллектива.

Спенсер коротко рассказал предысторию предстоящей экспедиции. Три года назад, проводя запланированные раскопки в районе Мексиканского нагорья, Спенсер и его команда наткнулись на остатки древнего города. Планировка города имела радиальное строение. От центральной площади во все стороны, как солнечные лучи, отходили улицы. За это археологи назвали его Городом Солнца. Весь город покоился под огромным слоем пепла. Очевидно, жизнь в нем прекратилась по причине извержения вулкана, который возвышается среди гор, кольцом охватывавших некогда цветущую долину, на дне которой и располагался город. Этот вулкан считался потухшим. Судя по радиационному анализу лавы, который был взят с места раскопок, последний раз он извергался 570 лет назад. Это значит, что город погиб примерно в 1520–1540 годах. Это время известно в истории Мезоамерики как времена завоевания Мексики конкистадорами. По предметам, найденным на месте раскопок, Спенсер сделал вывод, что Город Солнца является затерянным золотым городом, прототипом мифического Эльдорадо, некогда служившим пристанищем индейцам, спасающимся от конкистадоров. По легенде, именно в этом городе индейцы спрятали несметные запасы золота и сокровищ, которые будоражат умы авантюристов и исследователей вот уже несколько веков.

– Вы серьезно полагаете, что это тот самый город? – недоверчиво воскликнула Ева.

– Вот в этом и состоит задача нынешней экспедиции. – Спенсер укоризненно посмотрел на Еву, как будто она фактом своего неверия нанесла ему личное оскорбление. – Мы должны найти подтверждение этому факту, и тогда… – Спенсер сделал многозначительную паузу и обвел всех присутствующих горящим взором, – мы сможем на полном основании обратиться к компетентным органам своих стран с просьбой финансировать экспедицию века, в состав которой войдут представители всего ученого мира. Это будет экспедиция, которой еще не знала ни одна страна, и мы с вами будем стоять у ее истоков. – Закончив свою речь, Спенсер достал из кармана платок и, промокнув им выступивший на лбу пот, замолчал. Все сидевшие за столом тоже не проронили ни звука, находясь под впечатлением от услышанного.

8

Спенсер опустился на стул. Казалось, что он был в изнеможении от произнесенной речи. Видно было, что его очень волновала затронутая им тема. Спенсер взял стоящий перед ним стакан и, залпом осушив его, посмотрел на Нелли.

– Я в номер. Ты идешь?

– Да, дорогой. Вот только допью свой кофе, – ответила брюнетка, одарив Спенсера ласковым взглядом.

– С твоего позволения, я не стану тебя ждать. Я слишком устал и хочу отдохнуть. – Спенсер встал и обратился ко всем присутствующим: – Завтра утром я жду вас всех в холле ровно в восемь. Микроавтобус отвезет нас на аэродром. Оттуда мы отправимся до места на вертолете. – Попрощавшись, Спенсер удалился. Пружинистой походкой он дошел до лестницы и, легко взбежав вверх по ее ступенькам, скрылся из виду. Готье проводил его восхищенным взглядом.

– Ваш муж, Нелли, в такой форме, что хоть сейчас на ринг.

– Увы, – вздохнула Доменос, – те годы, когда он блистал на ринге, уже позади, как и былые его победы.

Брови Левина поползли вверх.

– Извините, – обратился он к Доменос. – Уж не тот ли это Том Спенсер, который выиграл чемпионат мира по боксу в 1976 году?

– Тот самый, – улыбнулась Нелли, придя в восторг от изумления Левина.

– Но, позвольте, – теперь настала очередь Евы изумляться, – что-то я не пойму, как могут быть связаны такие вещи, как бокс и археология.

– Бой, когда Том выиграл чемпионат мира, был его последним боем, – пояснила Нелли. – В тот год он попал в аварию, в которой повредил кисть руки. О карьере боксера пришлось забыть. Но Том не тот человек, который легко сдается. По натуре он прирожденный воин. И Том решил, что никуда не уйдет с ринга. Толька теперь рингом для него стала сама жизнь, а его партнером – время. Том решил заняться археологией, чтобы вызывать на поединок само время, которое пытается скрывать от человечества его историю. А Том не позволяет ему делать это. Вот и наша экспедиция в интерпретации Тома – это очередная попытка отвоевать у времени город, который погребен в веках. Том во что бы то ни стало хочет вернуть людям их историю. – Доменос замолчала. Всех слушающих ее охватило чувство какой-то особой значимости фигуры Спенсера. По ее словам, он являлся чуть ли не Мессией, взявшим на себя задачу сохранения истории всего человечества.

Нелли допила кофе и отодвинула от себя пустую чашку.

– Мне тоже пора отдохнуть. Завтра нам всем предстоит тяжелый день. – Она поднялась, Готье встал вслед за ней.

– Я провожу тебя. – Он слегка коснулся руки Нелли. Они попрощались и пошли в том же направлении, где полчаса назад скрылся Спенсер.

– Я хочу есть, – произнесла Ева, когда они остались вдвоем с Левиным.

– Я тоже проголодался. И раз уж мы с вами остались одни, предлагаю устроить праздник чревоугодия.

– Предложение принимается, – улыбнулась Ева. – Теперь мы можем не опасаться, что будем выглядеть белыми воронами на фоне остальных участников экспедиции.

Они подозвали официанта и сделали новый заказ.

Через несколько минут их стол был уставлен всевозможными блюдами.

Ева заказала салат, овощное рагу, рыбу, запеченную на гриле, и кофе. Левин взял суп-пюре из шампиньонов, телятину с отварным картофелем и чай. Еда, подаваемая в ресторане, оказалась очень вкусной. Ко всем блюдам полагался неизменный соус из сыра, томата и острого чилийского перца. Ева с удовольствием сдабривала им все блюда, наслаждаясь непривычным вкусом мексиканской кухни. Левин, наоборот, отодвинул судочек с соусом от себя подальше и даже не стал его пробовать.

– Вам не по душе мексиканская кухня? – поинтересовалась Ева, с аппетитом уплетая салат.

– Я не привередлив в еде, но все острое, пряное меня смущает.

– И в людях тоже? – спросила Ева, добавляя очередную порцию соуса к рыбе.

– Пожалуй, – немного подумав, ответил Левин.

– Тогда вам надо быть осторожней с Доменос, – заметила Ева. – Мне кажется, она из той породы красавиц, у которых всегда наготове кинжал как оружие поражения мужчин.

– Она жена Спенсера, поэтому надеюсь, что ее оружие не массового поражения, – улыбнулся Левин.

– А вы заметили, какими взглядами они обмениваются с Готье? – спросила Ева.

– Даже такой слепец, как я, это увидел. – Левин отрезал ножом тонкий кусочек телятины и с удовольствием отправил его в рот.

– Как вы думаете, Спенсер тоже это видит?

– Понятия не имею. – Левин пожал плечами. – Во всяком случае, внешне он невозмутим. Но насколько я знаю Спенсера, он мало замечает что-либо вокруг себя. Спенсер очень увлеченный человек и видит только то, что касается непосредственно археологии.

– Хорошо бы, если бы это так и было, – задумчиво протянула Ева.

– Почему? – не понял ее логики Левин.

– Потому что любая геометрическая фигура, будь то квадрат или треугольник, заключает в себе конфликт. А конфликт в такой экспедиции, как наша, дело опасное.

– Нас пятеро, значит, максимум, во что мы можем втянуться, – это в квадрат, – быстро подсчитал Левин.

– Это если кто-то из нас двоих подключится к их треугольнику. Лично я не собираюсь этого делать. Вот разве только вы? – В глазах Евы заплясали чертики. Левин отчего-то смутился и уткнулся в свою тарелку.

– Предлагаю держаться вместе, – не поднимая глаз на Еву, скомканно проговорил он.

– Это очень разумно. Ничего не имею против, – улыбнулась Ева.

– У меня возникло предложение – скрепить наш уговор совместной прогулкой по городу сразу после ужина, – предложил Левин.

– С удовольствием, – обрадовалась Ева, – вы мне покажете свой Мехико. Ведь вы бывали в нем часто?

– Когда-то я жил здесь, но это было давно. Но мне кажется, я отлично помню этот город.

– Тогда вперед. – Ева вскочила со стула. – Мне просто не терпится посмотреть ваш Мехико.

– Чтобы показать вам мой Мехико, не хватит и дня, а нам завтра рано вставать. – Левин благоразумно напомнил своей спутнице о предстоящем отъезде. – Предлагаю просто небольшую прогулку.

– Ерунда, хочу в ваш Мехико, – капризно протянула Ева.

– Не смею возражать. – Левин жестом подозвал официанта.

Они расплатились за ужин и вышли на улицу.

9

Томи открыла глаза, и в то же мгновение яркий солнечный свет хлынул ей в лицо. Она сомкнула веки. Через прикрытые ресницы по ее смуглому лицу скатилась слеза. Томи сцепила зубы, чтобы не разрыдаться в голос, но сиделка, сидящая рядом с ее постелью, заметила, что Томи проснулась. Женщина быстро встала и скрылась за дверью. Через минуту она уже вернулась, прижимая к груди небольшой сверток. Томи рванулась с постели, намереваясь встать. Но женщина опередила ее.

– Лежи, милая, ты еще очень слаба, и тебе нельзя вставать. На вот, покорми-ка лучше его. А то он голодный. – Женщина бережно положила Томи на кровать маленький сверточек.

Томи схватила его и откинула покрывало.

– Сын! Мой сын! – Она жадно вглядывалась в его крохотное личико и никак не могла насмотреться. Вдруг губы ее задрожали, лицо сморщилось в страдальческой гримасе, и из глаз хлынули слезы.

– Прости меня, мой сыночек, – шептала Томи сквозь слезы, – прости, что не уберегла твоего брата. Ведь вас было двое, но твой маленький братик умер. Он никогда не сможет увидеть этот прекрасный мир. Прости, мой мальчик, свою мать за это.

– Ну, вот еще, что за слезы, – недовольно заворчала сиделка, – хватит убиваться-то. Бога благодарить надо, что хоть одного ребенка оставил. И скажи спасибо доктору, если бы не он, еще не известно, была бы ты сама жива. Оставила бы сына сиротой. Так что радоваться надо, а не рыдать.

Слова сиделки возымели свое действие, Томи вытерла слезы, и, как оказалось, вовремя. Дверь распахнулась, и на пороге возник Диего. Сиделка тут же выскользнула за дверь, оставив их вдвоем.

Диего стремительно приблизился к Томи и в нерешительности остановился около нее. Ему так хотелось сжать ее и своего новорожденного сына в объятиях, но он не осмелился. От его взгляда не укрылась боль, затаившаяся в глазах жены. Диего опустился перед Томи на колени и робко заглянул в лицо сына. Томи протянула ему ребенка, Диего неловко принял крошечный сверточек и стал с жадностью всматриваться в его черты.

– Настоящий испанец! – удовлетворенно воскликнул он.

– Настоящий воин, достойный сын моего народа. – Томи выхватила ребенка из рук Диего и прижала к своей груди.

Диего не стал возражать. Он понимал Томи. Она родила двойню, и один ребенок умер при родах. Она тяжело переживает смерть их сына, и ей сейчас лучше не возражать. Но настанет день, и он докажет ей, что их первенец достойный сын не ее, а его народа.

Диего поднялся с колен. Его рука скользнула под плащ. Он пошарил в складках своего походного костюма и извлек оттуда небольшой сверток.

– Это тебе, подарок за сына. – Диего протянул сверток Томи.

Она приняла сверток и развернула его. На ее ладони сверкало редкой красоты ожерелье. Томи узнала его. Это ожерелье принадлежало дочери императора Монтесумы. Томи видела его на ее шее, когда была еще девочкой. Они приезжали с отцом в столицу ацтеков Теночтитлан на празднество в честь бога Уицилопочтли.

Теночтитлан поразил Томи богатыми кварталами, застроенными зданиями, сложенными из красного кирпича, площадями, великолепными дворцами и храмами. В их небольшом городке, скромно приютившемся между гор, не было ничего подобного. Но самое большое впечатление на нее произвела главная пирамида столицы ацтеков, располагавшаяся на большой торговой площади города, или тьянкес. К вершине этой гигантской пирамиды с четырех сторон света вели четыре каменные лестницы. Ступени этих лестниц были завалены человеческими черепами, а на самой вершине пирамиды стоял величественный храм с высеченными на всех стенах изображениями извивающихся змей. На то, что происходило на жертвенном алтаре храма, Томи старалась не смотреть. Вид жертв и льющейся рекой человеческой крови не привлекал ее внимания. Ей было достаточно слышать предсмертные вопли обреченных на смерть. Она смотрела совсем в другую сторону. Ее взор был прикован к семье императора Монтесумы, которая пришла на этот праздник смерти, по обычаю сопровождающийся песнями, цветами и танцами. Монтесума был в окружении знатных мужчин и женщин. Среди них была его дочь. Томи жадно впилась глазами в принцессу и с любопытством провинциалки рассматривала ее во все глаза. Дочь Монтесумы была почти ровесница Томи, пожалуй, всего на несколько лет старше. На вид ей было не больше шестнадцати лет. Девушка была необычайно красива и облачена в дорогую одежду, украшенную драгоценными камнями. Но больше всего сразило Томи ожерелье, украшавшее тонкую шейку принцессы. Оно было очень массивным. Казалось, оно вот-вот переломит нежную шею принцессы. В самом центре ожерелья выделялся огромный рубин, который больше напоминал каплю крови, а не драгоценный камень. Ожерелье плотно охватывало шею и плечи девушки. Складывалось впечатление, что на принцессе надето не ожерелье, а воротник, богато украшенный драгоценными камнями. Этот воротник-ожерелье ослепительно сверкал и переливался на солнце, и Томи казалось, что само светило сошло с неба и примостилось на секунду на плечах у принцессы…

У Томи закружилась голова, ей казалось, что она перенеслась в пору своего детства, в тот далекий день, когда она имела счастье любоваться этим ожерельем на плечах принцессы.

– Ну, как тебе мой подарок? – Диего не выдержал продолжительного молчания Томи. Он ожидал от нее совсем другой реакции. Всего, чего угодно: бурной радости, изумления, восторга, но никак не молчания. Томи в очередной раз поставила его в тупик.

– Откуда у тебя это ожерелье? – тихо спросила она.

– Это наше фамильное, – с гордостью ответил Диего, – оно принадлежало еще моей бабушке.

– Твоя бабка, оказывается, была индианкой! – не удержалась и воскликнула Томи.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.