Антон Кротков

Крымские каникулы

Глава 1

Поезд до Симферополя уходил в половине девятого утра с Курского вокзала. В последний раз на юг Гордей Мазаев ездил ещё школьником с родителями. За последние пять лет учёбы в институте так и не получилось вырваться к морю. Обычно сразу после сдачи летней сессии Мазаев подавался на шабашку, и до сентября вкалывал в составе студенческого стройотряда. Ведь столичная жизнь полна соблазнов, а ещё вокруг столько симпатичных девушек… Даже регулярно получая повышенную стипендию, трудно чувствовать себя молодым плейбоем.

Впрочем, на жизнь Гордей не жаловался. Работали они в охотку, и делали, в общем, нужное дело. Не халтурили, вкалывали от зари до зари. Коровники, свинарники, силосные ямы, которые построила их студенческая артель «Альтаир», простоят ещё долго. Ну и зарабатывали, что называется, по-взрослому.

И в этом сезоне кое-кто из приятелей-пятикурсников решил в последний раз надеть форменную куртку стройотрядовцев с надписью «Альтаир» на спине. Гордей и сам колебался. Знакомые активно звали с собой. Откровенно говоря, за эти годы он уже так привык с началом лета срываться с парнями в деревню, что у него даже началось что-то вроде зуда – страшно захотелось снова сесть со всеми в автобус и отправиться туда, где пахнет навозом, а по утреннему холодку тянет речной свежестью.

И всё же после защиты диплома Мазаев принял решение махнуть «на юга», чтобы просто тупо валяться целыми днями на пляже, качаться на волнах, ходить на дискотеки, и целый месяц ни о чём не париться. Требовалось освободить голову от бесконечных «думаний», тогда нужное решение придёт само. В институте ему предложили аспирантуру. Многие об этом лишь мечтали. Казалось бы такая удача, чего тут думать! Только ему уже порядком поднадоело быть «вечным студентом», хотелось попробовать настоящего дела. Да и батя твердит, что пора «попробовать профессию на вкус». А аспирантура, мол, от тебя никуда не уйдёт! Что ж, может отец и прав…

В общем, требовалось спокойно разобраться в себе. А заодно отдохнуть, набраться сил. Ради поездки пришлось отнести в комиссионку модную куртку-«Аляску» и фотоаппарат. Приёмщик согласился взять вещи по заниженной стоимости, зато рассчитался сразу наличными. А иначе пришлось бы сперва дожидаться, когда сданные на комиссию вещи будут куплены. Это могло растянуться на недели. А у него всего-то 14 дней отпуска: через две недели желательно вернуться – отец намекнул, что постарается помочь с трудоустройством. Обратно Мазаев планировал вылететь самолётом…

Итак, получив в руки стопку купюр, он почувствовал себя вольной птицей. Только вот купейных билетов на горячее крымское направление теперь было не достать. Ничего! Поедем плацкартой. Главное, поскорее вон из раскалённой поднадоевшей Москвы!

В вагоне курортник забросил спортивную сумку на багажную полку и переоделся в спортивный костюм. У Мазаева была верхняя полка, но пока можно было посидеть возле окна, поглазеть на публику на перроне…

Да, две недели для вчерашнего студента – роскошь и счастье. Это «нормальные», прочно укоренившиеся в жизни люди, могут себе позволить месячный отпуск безмятежного существования возле моря. А ему ещё только предстоит утвердиться в настоящей взрослой жизни…

Появились попутчики – семейная пара лет сорока и парень примерно его возраста. Тощий, сутулый, какой-то весь нескладный. Отчаянно лопоухий. Нечесаные патлы крашены в соломенный цвет, но они не могут скрыть стоящие перпендикулярно голове уши. На парне пёстрая рубашка-ковбойка, которая завязана узлом на пузе; на груди огромный значок рок-группы Scorpions; расклёшенные матросские штаны висят на бёдрах, удерживаемые широким солдатским ремнём со здоровенной медной бляхой; на ногах кеды. За спиной на ремне гитара, словно винтовка, а в руках кассетный «маг», которым «стиляга» небрежно помахивал при ходьбе, словно отправился прогуляться по району. Всё его курортное снаряжение каким-то образом уместилось в небольшую школьную сумку с надписью «Lada sport».

Познакомились. Соседа по верхней полке звали Митяем или Митьком. Его сломанный нос натолкнул Гордея на предположение, что новый знакомый занимался боксом. Оказалось, хоккеем до седьмого класса. На этой теме разговорились. Обсудили позорное поражение нашей сборной от американских студентов на прошлогодней олимпиаде в Лейк-Плэсиде. – Хорошо ещё, что в этом году наши частично реабилитировались на Чемпионате мира и на Кубке Канады – вставил сорокалетний хозяин нижней полки. Обладатель солидного брюшка и лысины представился парням просто Игорем.

Поблёскивая стёклами квадратных очков, дядька давно и с явным вожделением поглядывал на свежий номер «Юности», в котором была опубликована нашумевшая повесть модного нынче писателя. Вообще-то по вагону прессу носили. Пробежал даже юркий коробейник с набором фототкрыток умершего в прошлом году Высоцкого в обнимку с Мариной Влади. Но дефицитного чтива, естественно, не предлагали.

Колеса ритмично стучали на стыках рельс, и Москва с ее нескончаемой суетой уносилась вдаль. Гордей раскрыл журнал. Но читать не хотелось, интереснее было глазеть в окно и предаваться грёзам. Поэтому, перехватив очередной жадный взгляд хозяина полки, на которой он пока сидел, Гордей предложил ему журнал.

В благодарность супруга соседа угостили молодёжь домашними пирожками. И так как приближалось время обедать, на столе уже появились домашние котлетки, а также непременные в дороге сваренные вкрутую яйца, сосиски и плавленые сырки. Гордей похвалил пирожки, а затем с озабоченным видом сообщил, что бабуля дала ему с собой курицу. И хотя она завёрнута в фольгу, но есть серьёзные опасения, что до завтрашнего утра бедняжка не доживёт – протухнет. – А потому предлагаю расправиться с бабушкиным творением общими усилиями. Женщина добродушно улыбнулась. – Правильно студент! – поддержал сосед сбоку, чьё место располагалось в проходе. В связи с отсутствием купейных дверей обстановка в плацкартном вагоне смахивала на общагу, когда все у всех на виду. С их разрешения «боковой» подсел к образовывающейся компании. Его вклад в общий стол состоял из двух солёных лещей и бидона с пивом.

Все дружно принялись доставать заготовленные в дорогу продукты; весело нарезать докторскую колбаску, огурчики, хлеб; открывать консервные банки сайры, шпрот, минтая. Появлялись и откровенные деликатесы (под восторженно приветственные восклицания), которые практически невозможно было приобрести в продуктовых магазинах. Навроде банки рижских консервированных шпрот, финского плавленого сыра «Виола» в аккуратном лоточке с красивой блондинкой на крышке и финского же сервелата. Такие вкусности обычно выдавались работникам солидных учреждений – НИИ или оборонных заводов в качестве праздничных продуктовых заказов. Часто ценные баночки откладывали для особо торжественных ситуаций или чтобы побаловать себя в отпуске, как в данном случае. Так что стол получался не хуже, чем на картинах старых мастеров, которым в минувшие тощие века заказывали изображать пышнотелых аппетитных женщин и гастрономическое изобилие.

Митёк включил свой кассетный магнитофон «Весна». Вообще-то у него имелись отличные «фирменные» записи самых модных иностранных групп. Из нашего же родного: «Машина времени», «Автограф», «Аквариум» и прочий рок-андеграунд. Имелся и блатняк. Но для данной компании подобный репертуар не слишком годился. Возрастным попутчикам хотелось чего-нибудь из популярной эстрады типа Анне Вески, Леонтьева или Пугачёву. На худой конец подошёл бы французский оркестр Поля Мориа. Как компромиссный вариант, устраивающий всех, были выбраны монологи Геннадия Хазанова. Один из самых знаменитых юмористов в Союзе ещё больше поднял всем настроение. Выпили по рюмочке за знакомство. Сосед сбоку оказался шахтёром из Горловки, что под Донецком. В глубоких морщинах, изрезавших его лицо, навечно въелась угольная пыль. Шахтёр стал рассказывать, что работа у них адская, зато в некоторые месяцы выходит по полторы тысячи целковых (при средней зарплате по стране в сто двадцать рублей). Работягу перебил дружный хохот от особо юморной реплики магнитофонного артиста. Лысый Игорь даже воскликнул: – Дал же бог человеку талант болтать! Отчего-то горняку показалось, что смеются над ним. Особенно его задели слова соседа в очках. Интеллигент был примерно одного возраста с шахтёром и, кажется, обвинял его во вранье. Пролетария это задело. Он решил, что очкастый ему просто завидует. Ведь кто он такой? Судя по виду, инженер какой-нибудь, или мелкий чинуша. И денег таких, поди, в глаза никогда не видывал. Ведь даже профессора и академики столько не получают! Чтобы умыть завиду шахтёр сунул руку за пазуху и небрежно извлёк толстую пачку бежевых сторублёвок в банковской упаковке. Сообщил: – У меня с собой на кармане десять тыщ – на дорожные расходы.

Это произвело впечатление. – …А не боитесь? – после некоторой паузы уважительно поинтересовался лысый Игорь. – Чего? – усмехнулся шахтёр. – Жулья, например. – Какого ещё? – на этот раз морщинистое грубое лицо шахтёра вытянулось от удивления. – Поездных воров – уточнил очкастый. – «Майданники», кажется так их называют. Большие спецы по вагонной тяге, я слышал. – Ну уж дуля им! – пролетарий подземного труда сложил из пальцев соответствующую фигуру. – Вначале пусть вот этого отведают. Шахтёр потряс в воздухе пудовым кулачищем с синими вытатуированными буквами «ГЕНА» на волосатых пальцах и грозно прорычал. – Я за эти бумажки здоровье в забое гроблю! У нас мужички, если и дотягивают до пенсии, то очень недолго за государственный счёт шикуют. Так что пусть только попробует какая блатота поганая меня моих кровных лишить! За-ши-бу!

И на счёт курорта шахтёр Гена опасений не испытывал. Никто не посмеет залезть в карман рабочему человеку или как-то обмануть его. Ведь при нынешнем министре МВД Щёлокове милиция обеспечивает образцовый порядок в любимых местах отдыха советских граждан. Конечно, в «Известиях» или в «Правде» об этом не напишут, зато сарафанное радио докладывает народу, что в период летних отпусков «органы» вычищают из Крыма разные уголовные элементы. Совсем как в прошлом году в Москве, когда в преддверии Олимпиады все, кто мог испортить людям праздник, были отправлены из столицы за сто первый километр. – Так что Крым сейчас самое безопасное место в СССР! – заверил всех шахтёр. – Это верно – охотно согласилась с ним супруга очкастого.

Так за разговорами под весёлый перестук колёс время бежало почти незаметно. Хотя в вагоне было душно и пахло туалетом, но Мазаев этого не замечал. Ведь если последние пять лет своей юной жизни ты обретался почти исключительно в общагах, то отношение к комфорту у тебя неизбежно сложиться философски-терпимое. Его увлекло чувство единения с ещё недавно чужими ему людьми. На время они стали словно одной большой семьей, собравшейся за родственным столом. Откровенно рассказывали друг другу о своих бедах и радостях. Гордей искренне вникал в чужие проблемы и видел, что и его собственные тоже вызывают отклик в сердцах собеседников.

Иногда мужчины выходили в тамбур перекурить (лысый Игорь не курил). Мазаев с шиком угощал новых приятелей из пачки с верблюдом. Отец с барского плеча презентовал сыну три пачки – «на представительские цели». Самому бате сослуживец из загранкомандировки привёз целый блок импортного курева. Митя аккуратно вытягивал сигарету и с наслаждением смаковал заграничный вкус. Шахтёр лишь посмеивался и принципиально курил свои болгарские.

Глава 2

На больших остановках все спешили покинуть душный вагон, чтобы размяться, жадно вдохнуть свежего пряного воздух нового места, купить чего-нибудь. Гордей азартно приценивался к сувенирам и съестному товару, что выносили к поезду бойкие местные жители. Это была важная часть дорожного приключения – те самые впечатления, за которыми, собственно, и стоило отправляться в путь…

Точно таким же непременным ритуалом являлся и обязательный поход в вагон-ресторан. Поэтому едва оконные стёкла позолотили лучи заката, Гордей стал искать того, кто составит ему компанию в вылазке. Игорь с супругой и шахтёр нашли себе ещё партнёров и сели играть в преферанс. А сосед по верхней полке виновато пояснил: – Понимаешь, с деньгами сейчас… – Да брось, Митяй! – дружески хлопнул его по плечу Гордей.

Зал вагона-ресторана заполнен людьми. Приходится ждать в предбаннике пока освободятся места. И вот, наконец, они сидят за подрагивающим столиком. За окном мелькают вечерние пейзажи, в которых уже отчётливо проглядывается южный колорит.

Подходит толстая официантка довольно вульгарного вида с высокой пирамидой пережженных перекисью волос (такая причёска именовалась в народе «вшивый домик»), которую венчает кружевной кокошник. – Здравствуйте! Что посоветуете? – доброжелательно интересуется Гордей. Перед ним раскрыто меню с довольно разнообразным выбором блюд.

Подавальщица бросает на него устало-презрительный взгляд и раздражённо объявляет прокуренным голосом: – Остался только борщ и рыбные котлеты с пюре. Могу также принести винегрет. Это всё. Выбора нет, и остаётся согласиться на борщ и котлеты. Глядя вслед толстозадой официантке, Гордей философски замечает: – Да, не балует нас общепит.

А ведь за простую приветливость, да за простенький букетик на столе охотно простились бы такие, в общем-то, обыденные мелочи, как застиранная скатерть, несвежие занавески на окнах, пыльные плафоны и фальшивое изобилие меню. Но не в этой жизни…

С выбором напитков в ресторане тоже небогато. Однако Митяй азартно агитирует что-нибудь выпить «для разворота души». Все уговоры более опытного Мазаева не рисковать и взять по бутылочке «пепси-колы» на него не действуют.

Митяй на свои скромные средства сам заказывает молдавский портвейн, именуемый в народе «бормотухой». Даже с ресторанной накруткой стоит он копейки, а пахнет будто горелой резиной. От чего вспоминается старая шутка, что подобное пойло гонят из старых калош. Гордей уже забыл, когда в последний раз пил такую муть. В их студенческих компаниях столь забубёнными напитками брезговали. Но ничего не поделаешь, надо поддержать компанию. И вскоре ему становится не по себе от этой гадости, а может быть такова реакция несчастного желудка на здешние котлеты…

Митяю же совсем худо. Он бледнеет, потом зеленеет. И только его стоящие торчком уши сохраняют стыдливый пунцово-малиновый цвет. Ещё недавно заводной он как-то весь обмяк. «На ход ноги» преодолеть обратный путь бедняга явно не в состоянии, так что предстоит «вынос тела». Гордей аккуратно приподнимает дружка под мышки, выволакивает его из-за стола, и тащит к выходу под насмешливые и презрительные взгляды посетителей.

По пути Митяй бесконечно слезливо упрашивает не бросать его, чтобы он не стал добычей ментов, ибо эти стервятники упекут его в медвытрезвитель, «где людей привязывают к койкам, а на следующий день катают «телегу» на работу и в институт». По пути дружка стошнило. Случилось это в чужом вагоне. Сразу возникла здешняя проводница и преградила им путь. Она принялась браниться, грозить милицией. Приходится откупаться трёшкой.

Когда вернулись к себе, попутчики как раз закончили играть в преферанс и расписывали пулю. Едва взглянув на серо-зелёную физиономию Митяя, шахтёр Гена понимающе усмехнулся и веско констатировал: – Ну, что, хлопцы, даёшь стране угля! – Какого угля? – жалобно простонал Митяй. – Понятно, что не каменного! – усмехнулся Гена. Он достал упаковку таблеток актированного угля и заставил Митю проглотить все десять таблеток. Большую часть ночи Гордей отпаивал приятеля водой и чаем и регулярно водил его в туалет. Только под утро Мите стало немного полегче. Но весь остаток пути он трупом пролежал на своей полке…

Ехали теперь по хлебосольной Украине с её продуктовым изобилием. После остановок вагон наполнялся ароматом свежих фруктов, варёной картошки, жареного мяса. Пассажиры возвращались к себе возбуждённые, нагруженные розовыми гирляндами упругих сарделек, с кульками черешни и вишни, с бутылками янтарного прозрачного мёда. Очкарик Игорь с женой любовались купленными огромными помидорами величиной с детскую головенку, которые ещё на рассвете росли в поле. Супруги открывали запечатанные бумажными пробками бутылки с подсолнечным маслом и вдыхали аромат их содержимого, словно французские духи.

От всего этого богатства у Гордея самого «в зобу дыханье спёрло». Полчаса назад на очередной станции, спрыгнув с подножки вагона, он как зачарованный побрёл по платформе к перонному ларьку, увешанному сардельками, на прилавке которого высились разноцветные громады тортов и сладких пирогов, а на поддонах – «ковбаса» кровяная! После московского дефицита увидеть такое было шоком. Некоторое время он стоял и вдыхал неописуемый запах сытости. И все эти чудеса гастрономии были дёшевы и доступны…

Да, для всех путешественников наступил праздник продуктового изобилия кроме Мити. Он лишь страдальчески морщился и отворачивался к стенке. Парня мутило от одного вида еды. Ничего кроме чая в беднягу не лезло, и Гордей почти до самого Симферополя отпаивал дружка.

В благодарность Митяй стал настойчиво зазывать Мазаева с собой. Его должен был встречать дядька на машине. По словам Мити, у родственника рядом с посёлком «Новый Свет» имеется двухкомнатная квартира. Своих детей у дядьки и его супруги нет, так что они будут рады гостям. Правда, живут они в паре километрах от моря, но Митя не считал это большой проблемой: – Если дядька будет занят на работе и не сможет сам нас отвезти, то регулярно ходит автобус почти до самого пляжа.

«А почему бы и нет», – размышлял Гордей, ведь он ещё не решил для себя, куда именно хотел бы отправиться. Просто планировал сесть в Симферополе на троллейбус до побережья, и там уже на месте определиться. Митя предостерёг его, что в это время у «дикарей», то есть авантюристов, путешествующих без путёвок на свой страх и риск, обычно возникают большие проблемы с поиском жилья. Всё, мол, переполнено, прибрежные посёлки теперь больше напоминают перенаселённые пчелиные ульи. Да Гордей и сам понимал, что рискует провести несколько ночей под открытым небом. А тут вроде зовут в гости, заодно будет возможность осмотреться. В конце концов, если не понравиться, то через пару деньков можно будет поблагодарить хозяев за гостеприимство, и отправиться дальше.

Глава 3

В Симферополе Митяя встречал дядя – невысокий, подвижный круглый мужичёк лет пятидесяти. Курчавый, с красным лицом – он чем-то напоминал кабана. Случайно выяснилось, что и фамилия у него подходящая – Кабаненко. Его нисколько не смутило, что вместо одного племянника прибыло двое гостей. Мужичок воспринял эту новость спокойно, даже порадовался за племяша: – Вот и хорошо, хотя бы не скучно тебе будет у нас… По пути к машине дядька добродушно пожурил парня за беспорядок на голове и слишком нестандартную манеру одеваться: А ты, Митька, всё выкаблучиваешься! При этом он кивнул на Гордея: – Вон, хоть с друга своего возьми пример. Сразу видать человек в армии служил, наверняка был отличник боевой и политической подготовки.

Ещё издали хозяин с гордостью указал на старенькую «Победу» с брезентовым верхом: – Вон, моя старушка дожидается.

Подошли к машине. Хозяин сложил раскладной тент и распахнул заднюю пассажирскую дверь. – Прошу!

Впервые Гордею предстояло прокатиться в кабриолете. Чудно было с непривычки чувствовать тёплый ветер в лицо и ловить на себе восхищённые и завистливые взгляды с тротуаров и из других автомобилей. Ощущение фантастическое! Будто в экипаже едешь. А вокруг зелёные горы, небо потрясающее, и ничто не мешает любоваться всем этим великолепием. Разве что сидящий за рулём балагур не умолкал ни на секунду. Пересыпая речь шуточками и прибауточками, Митькин дядька беззлобно подтрунивал над молодостью; расспрашивал о жизни в столице; пересказывал москвичам местные байки. В общем, чувствовалось, что мужик мировой. А дома у него их уже ждёт накрытый стол: хозяйка напекла и нажарила столько, что не то, что двоих – большую компанию накормить до отвала можно! И ещё останется, чтобы завтра созвать всю местную родню, друзей и устроить большое застолье в честь московских гостей.

На крутом серпантине старенький четырёхцилиндровый «движок» работал ровно, хотя шутник за рулём сразу предупредил, что машинка у него выпущена ещё при жизни Сталина и свой ресурс давно выработала. А потому, мол, если что – вся надежда на них – молодых и сильных: что закатят старушку в горку или удержат от сваливания в пропасть. Конечно, это был стёб. Чувствовалось, что мужичок души не чает в своей «старушке» и содержит машину в идеальном состоянии. Тем более удивительно было узнать, что «Победа», оказывается, не является личной собственностью Митяева родственника. На ней он возит директора профсоюзного санатория. Специально для начальственного пассажира дерматиновая обивка заднего дивана была заменена кожаной. Всё остальное в машине (кроме волговского аккумулятора) было родное – от рессор до матерчатой оплётки проводов высоковольтной электрокатушки.

Перед тем как встретить парней, дядька Митяя успел заехать на базу и получить спортинвентарь для своего санатория. Больше дел на сегодня у него не имелось, и можно ехать домой – садиться за стол. Разве что по пути надо будет заскочить в одно место и взять канистру домашнего вина.

Спустя примерно полтора часа пути на горизонте показалось море. Повернули на юг. Проехали старинную Генуэзскую крепость на вершине горы. Складывалось впечатление, что средневековая цитадель просто выросла из горы, настолько гармонично она вписалась в ландшафт. Вообще места пошли прекрасные! Слева внизу море, а справа – красивейшие скальные и лесные горы. Водитель взял на себя роль экскурсовода и стал рассказывать про крепость с её подземными туннелями и связанными с ними легендами.

За несколько километров от «Нового Света» свернули на заправку. Пока заливали бензин, дядя с племянником заметили знакомого на горбатом «Запорожце». Тут же начались расспросы и рассказы про Москву.

В это время возле соседней колонки парень в синем промасленном комбинезоне услужливо суетился возле белоснежной «Волги». Чтобы с шиком подкативший на дорогой «лайбе» молодой человек не запачкался, заправщик сам открутил крышку с горловины бензобака и сунул в неё топливный шланг. Пока шло топливо, заправщик разговорился с владельцем «Волги» (вообще-то на заправке было довольно шумно, и если бы Мазаев находился в обычной машине, то даже сквозь опущенные стёкла ничего бы не услышал). Он стал рассказывать автотуристу и его юной спутнице о здешних достопримечательностях. По виду это были молодожёны – узбеки или казахи. Хотя, судя по регистрационным номерам на машине с буквенным кодом региона «ТША», вероятно они приехали всё-таки из Ташкента. Скорее всего, дети тамошней партийно-хозяйственной знати. Уж слишком свободно держаться – словно иностранцы. На лобовом стекле их «Волги» красовалась яркая наклейка Аэрофлота как официального авиаперевозчика прошлогодних олимпийских игр в Москве «Soviet Airlines Official Olympic carrier» с олимпийским мишкой и прочей атрибутикой. Это пёстрая картинка на лобовом стекле символизировала свободу путешествий по классу люкс, доступному лишь золотой молодёжи. И не так уж важно, где именно твой папа занимает высокий пост – в столице или в богатом хлопковом регионе. В любом случае, благодаря принадлежности к элите, ты и твоя избранница или избранник избавлены от проблем и неудобств – обычных для большинства советских граждан…

Тем удивительнее было видеть, что туристы-небожители заинтересовались рассказом какого-то парня с бензоколонки. Впрочем, всё было не так просто. Огромный шар курчавых волос почти как у знаменитой американской правозащитницы негритянского происхождения Анжелы Дэвис и длинная борода делали заправщика похожим на хиппи, что для СССР само по себе выглядело экзотикой. К тому же «человек-одуванчик» с огромной башкой производил впечатление добродушного парня. У него был светлый взгляд и приятная улыбка. Открытость и спокойная доброжелательность сразу располагали к нему людей. Гордею он даже напомнил образ главного персонажа американской рок-оперы «Иисус Христос суперзвезда»: такой же неказистый на вид, а взгляд любящий. Гордею повезло посмотреть легендарную вещь на квартире у одного приятеля по видеоприставке.

И заправщик действительно как будто не преследовал никакого корыстного интереса. Даже отказался от щедрых чаевых за свои услуги. Дескать, под этим щедрым южным небом принято бескорыстно помогать человеку – просто потому, что он тебе чем-то приглянулся. Эти двое на «Волге» были ему ровесниками, так почему бы не сделать гостям солнечного Крыма приятное – просто так, от души.

Заправщик принялся расписывать парочке прелести какого-то особого места. По его словам, Ялта по сравнению с ним просто вонючая, переполненная туристами дыра. Ему же известен уголок, ещё не изгаженный современной цивилизацией. Мол, в прежние годы там была запретная территория. В начале пятидесятых сам Берия облюбовал в тех краях себе место под строительство новой дачи. Только вскоре его расстреляли, и строительство остановилось. Но кусок берега и прилегающая земля ещё лет двадцать оставались в ведении «органов». Везде пансионатов понастроили, а там их нет. Поэтому море там чистое, рыбалка великолепная, в лесу родники бьют и белки непуганые бегают. Отдыхают в «секретном» посёлке лишь те, кто сам от знакомых узнал. То есть, «Сарафанное радио». Местечко это у местных в шутку зовётся «Затерянным миром», а ещё «Жемчужной Ривьерой». – И как это далеко? – поинтересовался смуглолицый владелец «Волги». Заправщик ответил, что на машине не так уж и далеко. И объяснил, где следует свернуть с основной дороги. – Но Сабир, нас ведь ждут в интуристовском кемпинге! – напомнила своему спутнику подруга. Молодой человек рассеянно взглянул в её сторону. – Да, да, я помню… Только мысли его явно уже витали в красочно описанных ему краях. А заправщик наклонился к самому уху молодого человека, и по мере того как он что-то тихо ему втолковывал, выражение лица молодого узбека делалось всё более мечтательным и азартным. Наконец оно стало непреклонно-решительным. – Мы заедем туда, Гули! – объявил он спутнице свою волю.

На Востоке не принято спорить с мужчиной, даже если ты и твой молодой муж комсомольцы. Это на людях вы можете презрительно критиковать дикие нравы предков, но всё равно традиция жива. И она велит женщине, что последнее слово всегда остаётся за главой дома… И всё же, если у тебя медовый месяц, не хочется выглядеть тираном в разочарованных глазах подруги. Заметив, как обиженно надулась его юная избранница, молодой человек смягчился и ласково проворковал: – Тебе там понравиться, Гули. Если нет, мы сразу уедем. Обещаю тебе.

Он ещё что-то с нежностью добавил на своём языке, отчего щёки девушки зарделись, и она стыдливо опустила волоокие глаза. – Вам там непременно понравиться! – убеждённо повторил заправщик и обаятельно улыбнулся. – Поезжайте, не пожалеете! Он даже записал парочке адресок, где можно остановиться. – Скажите, что от Алика. Хозяева специально держат гостевой домик для молодожёнов. Они хоть старики, но с понятием.

Заправщик понимающе подмигнул жениху: – Вам ведь нужно тихое место с красивыми видами из окна. И чтоб никто не мешал…

Гордею было очень неловко перед Митяем и его мировым дядькой. Их изумило и даже немного обидело то, как неожиданно он поменял свои планы. Но на то он и отпуск, чтобы быть постоянно открытым для новых приключений и возможностей. Мазаев попытался объяснить свои мотивы. При этом менять принятое решение было не в его привычках. Так что любые уговоры были тут бессмысленны. В конце концов, они, кажется, поняли друг друга и душевно пожали друг другу руки на прощание. Дядя Митяя даже предложил подвезти его до нового места, но Гордей поблагодарил и отказался. Хватит и того, что он невольно обидел хороших людей. Забрав свою сумку, Мазаев вышел на шоссе и стал ловить попутку в обратном направлении. Вскоре на его поднятую руку притормозил грузовик с портретом Сталина на лобовом стекле.

Глава 4

Водитель грузовика остановил свой «ЗИЛ» возле неприметного съезда с трассы. Какой-либо указатель здесь отсутствовал. Не удивительно, что место, куда вела тайная дорога, прозывалось «Затерянным миром».

Метров через пятьдесят от шоссе Мазаев наткнулся на шлагбаум. Его запретительная стрела застыла в вертикальном положении, словно восклицательно поднятый палец. Судя по ржавчине и облетевшей краске, её не опускали уже очень давно. Рядом зиял тёмными провалами окон полусгнивший дощатый остов будки часового.

Отсюда дорога начинала плавный спуск. Над головой одинокого путника сомкнулась высокая крона букового леса, едва пропускающая солнце. Здесь царил таинственный полумрак. Шагать по прохладе, вдыхая лесную влажность и слушая птичий щебет, было легко и приятно. Молодой человек отмахал километра два, пока ему не повстречался горный ручей. Он присел на камень, снял кроссовки и окунул ноги в прохладную воду. Было очень тихо. Вокруг деревья-великаны. Каждое горделиво стояло отдельно, отчего видно было далеко, словно в корабельной роще. От высокой влажности по земле клубилась полупрозрачная дымка, – то ли туман, то ли испарения растительности, как в тропическом лесу.

Сбоку меж стволами как будто промелькнуло чья-то тень. Гордей уловил движение краем глаза и сразу повернул голову. Светлое пятно бесшумно скользило по мягкой листве. Их разделяло довольно приличное расстояние. И всё же можно было разобрать, что своим силуэтом пятно мало напоминает зверя. Скорее человека невысокого роста, стройного, даже худенького – женщину или девочку.

Затем откуда-то из глубины леса донёсся короткий низкий рык, напоминающий волчий, от которого неприятный холодок пробежал по позвоночнику. А вслед за ним слабый вскрик, будто отголосок затихающего эха, едва различимый на фоне плеска воды в ручье. Гордей вскочил на ноги и крикнул: – Эй! Вам нужна помощь? Лишь эхо от собственного голоса стало ему ответом. И всё же Гордей торопливо отыскал в сумке раскладной туристический нож. С этим нехитрым оружием он готов был немедленно броситься навстречу неизвестности. Если бы только знал, куда именно ему бежать: вокруг снова сомкнулись непроницаемая тишина и полная неподвижность.

Глава 5

Небольшой уютный посёлок производил более чем приятное впечатление. Со стороны гор его окружали плавно спускающиеся по склонам виноградники и чайные плантации, а живописные улочки и утопающие в садах домики радовали глаз. В общем, место действительно оказалось красивое. В воздухе, помимо близкого моря, пахло розами. Гордей жадно вдыхал причудливую смесь ароматов кипариса и лавра, цветов и нагретых солнцем фруктов. После Москвы, где пахло асфальтом и металлической сыростью, было не надышаться. Одним словом он угодил в настоящий рай с атмосферой праздного отдыха. Удивляло лишь количество таких же приезжих курортников-«дикарей». Их оказалось не так уж и мало. Вопреки рассказам парня с заправки, этот затерянный мирок вовсе не производил впечатления такого уж тайного места для немногих избранных. Довольно долго приезжий новичок обходил частные дома в поисках жилья и везде получал отказ. Всё было забито отдыхающими.

Наконец, в одном месте студенту улыбнулась удача в виде объявления на воротах «Сдаётся жильё». Предлагалась раскладушка в фанерном сарайчике, где кроме него селились ещё трое холостяков, с удобствами во дворе. Конечно, это был не санаторский двухместный номер с личным душем и туалетом. Только ему особый комфорт без надобности, было бы место, где можно оставить свои вещи и переночевать.

Уплатив хозяевам задаток за первые пять дней, Гордей переоделся по пляжной моде и не спеша побрёл в сторону моря. По пути Мазаев откупорил банку финского «Синебрюхофф». Страшно дефицитную заначку он специально приберегал ещё с зимы, чтобы вот так с шиком откупорить этот атрибут немыслимой западной роскоши (предварительно Мазаев попросил у хозяина дома разрешения немного охладить пиво в холодильнике), символически отсалютовав в честь начала курортной жизни.

По пути он отметил, что с магазинами и кафешками в небольшом посёлке на удивление дело обстоит неплохо. За горячими пончиками стояло всего три человека, и возле тележки с мороженым тоже особого ажиотажа не наблюдалось. И это, не смотря на полуденное пекло. Где-нибудь в Ялте сейчас за пломбиром или стаканом прохладной газировки из уличного автомата народ выстраивается в длиннющие очереди, а тут все так вальяжны и доброжелательны друг к другу!

Вот и сверкающее море. Из динамика мелодичный голос юной певицы задорно тянет протяжное: «А-а-а, крокодилы бегемоты…» из популярного кинофильма про красную шапочку. Мускулистый парень на спасательной вышке внимательно наблюдает за купающимися. Его строгий голос, усиленный мегафоном, предупреждает слишком ретивого пловца, что здесь не место для рекордных заплывов и следует немедленно вернуться обратно за буйки. Рядом с вышкой дощатая будка с большим красным крестом медпункта.

Народу на пляже много, но не так, чтобы яблоку негде упасть. Есть где расположиться, и чтобы к воде пробраться вовсе не требуется переступать через тела загорающих. Таких симпатичных преимуществ набиралось всё больше, так что, пожалуй, он всё же не ошибся, наведавшись сюда.

Гордей сбросил шлёпанцы-вьетнамки и с непривычки поморщился, ступив босыми ногами на раскалённую солнцем гальку. Скорее в прохладную воду! С разбегу бросился в прибой. Немного впереди, стоя по грудь в воде к нему спиной, беседовали две симпатичные девушки. Проплыв под водой несколько метров, он шумно вынырнул рядом с понравившимися красотками, заранее предвкушая результат. И не ошибся: визг, сноп брызг обрушился в лицо шутнику. Гордей с добродушным смехом принял заслуженную кару и поплыл дальше. Море было чистое и прозрачное.

Достаточно наплававшись для первого раза, лёг животом на мокрую гальку возле самого прибоя – на сухой лежать было невозможно – жгла, а свободного пляжного топчана в это врем дня было не найти…

Перевернулся на спину. Набегающие волны ласково гладили ноги. Стал слушать море. Сам не заметил, как провалился в сладкую дремоту, из которой ну, никак не хотелось выныривать. Он слышал голоса, вода тихо плескалась, легкий теплый ветер обдувал кожу, а ему снилось что-то маловыразительное, но приятное.

Когда проснулся, пляж уже наполовину опустел. Вечерело, и люди постепенно расходились. Гордей тряхнул головой, прогоняя остатки сна и на ходу просыпаясь, снова пошёл плавать. Разомлевшее тело приятно освежалось теплой водой. Было увлекательно погружаться в прозрачную воду и видеть под собой россыпь камешков с ползающими по ним крабами. Даже не хотелось вылезать, хотя впереди ещё много таких дней.

Потом он сидел в кафе на набережной, любуясь закатом. Назад возвращался уже в сгущающейся темноте. Хозяин дома встречал нового постояльца возле калитки. Ещё издали Гордей заметил его нескладную долговязую фигуру и огонёк папиросы. Приблизившись, с удивлением обнаружил свою сумку, выставленную за забор. Какого чёрта?! Гордей ничего не мог понять, ведь он оплатил своё проживание на несколько дней вперёд. Хозяин хмуро пояснил, что неожиданно приехал старый постоялец, который уже много лет каждый год у них останавливается. Вначале он, мол, решил в этом году отдыхать в Кисловодске, но в последний момент то ли передумал, то ли что-то там у него с поездкой не срослось, и вот внезапно заявился. Отказать постоянному клиенту, с которым стали почти что родственниками, они не могут. Так что извиняй, парень. Хозяин сунул Мазаеву уплаченные им деньги и ушёл в дом. Спорить и скандалить было бесполезно. Возобновить же поиски можно будет лишь завтра, а пока надо что-то придумать с ночлегом.

Глава 6

Сверкающая огнями вечерняя набережная ещё жужжала отдыхающими. Некоторое время Гордей помотался среди прогуливающейся публики; посидел за столиком открытого кафе. Спать совсем не хотелось, тёплая южная ночь бодрила не хуже коньяка и навевала разные смелые желания. От избытка энергии в голову полезли сумасбродные идеи. Короче – потянуло на подвиги.

Вода ещё не успела остыть. Некоторое время Мазаев, лёжа на спине, раскачивался на волнах возле берега. Потом перевернулся на живот и решительно поплыл. По пути засмотрелся на звёзды и не заметил, как оказался метрах в семидесяти от берега. Неподалёку и позади подпрыгивали на небольших волнах пирамидки буйков. Здесь должно было быть уже достаточно глубоко. В голову пришла задорная мысль: «А почему бы не попробовать достать до дна?!». Гордей задержал дыхание и нырнул. Не достал, от темной воды и боли в ушах сделалось жутковато. Сразу протрезвел. Вынырнув, ошалело погрёб к огням, к берегу и людям. В кишках щекотало и отчего-то стало зябко. Казалось, что-то злобное может схватить его из темной глубины. Мышцы будто одеревенели. Нет, рано он почувствовал себя суперменом, прежде чем совершать эсктримальные заплывы, неплохо бы вначале набрать форму.

Навстречу ему спешили люди. Двое парней профессионально подхватили с боков и помогли добраться до берега. Оказалось, местные добровольцы-спасатели. Ситуация дурацкая! Его дрожащего и откашливающегося тащат из воды, а потом начинают в воспитательных целях рассказывать об алкашах, которые спьяну лезут в воду и спасай их потом. Но деваться некуда, пришлось всё выслушивать и давать обещания, лишь бы отцепились: – Я всё понял, парни. Глупость конечно сделал. Спасибо вам, больше такого не повториться.

Вальяжно подошёл третий, снял сумку с плеча, с усмешкой протянул Мазаеву. – Ваши вещички? – Мои. – Что за русалками погнались? Так они рано утром приплывают. – Попробуем утром – с вызовом ответил Мазаев. Конечно они ребята мировые, и в другой раз он сумел бы свести дело к дружеской пирушке. Но в данный момент настроение было совсем не то. – Ну-ну, – слегка похлопал его по плечу парень. – Тогда удачи!

Спасатели ушли. Гордей тщательно обтёрся полотенцем, надел сухие трусы, джинсы, рубашку. Потом огляделся. Кроме него и ещё влюблённой парочки на бесхозном топчане, любующейся в обнимку на звёзды, больше никого поблизости не наблюдалось. Но эти двое явно так поглощены друг другом и созерцанием Вселенной, что, похоже, не замечают ничего вокруг.

Незадачливый пловец уже решил, где будет ночевать. Подобрав сумку, он подошёл к душевым кабинкам. Если среди ночи вдруг появится милицейский патруль, пограничники или эти трое бдительных «пляжных стражей», то на крыше фанерной кабинки они его вряд ли заметят. А завтра проблема с жильём как-нибудь решиться.

Глава 7

Гордей проснулся на рассвете от приближающихся голосов. С трудом, разлепив сонные веки, он сначала не понял, где находится. Небо над головой полыхало розовым сиянием. Между тем голоса становились всё громче. Прибежавшие на пляж две девицы уже успели сделать гимнастику, искупаться и теперь направлялись в его сторону. Прежде чем он успел сообразить, что будет дальше, они зашли в душевые кабинки, разделись и включили воду, чтобы смыть с себя морскую соль. Сверху сквозь большие щели в крыше парню была видна обнажённая фигура одной из девушек. Нет, он не собирался подглядывать! Однако девушка что-то почувствовала и подняла глаза. От её пронзительного визга Мазаев едва не свалился с крыши душа.

Девицы оказались не робкого десятка: быстро опомнившись от испуга, они сами перешли в наступление. Гордей пытался объясниться, но разговора не получалось. Скандал лишь раздувался. Подружки громко и сердито кричали в надежде привлечь каких-нибудь мужчин, которые помогут скрутить гадкого любителя подглядывать, и препроводить его в милицию. Но так как никто не появлялся, то напор пляжных воительниц постепенно ослабевал.

Наконец, Гордей получил шанс быть услышанным. И постарался убедить рассерженную парочку, что он никакой не извращенец. Просто сложная жизненная ситуация заставила его на одну ночь превратиться в пляжного бездомного. В конце концов, со всяким ведь может случиться нечто подобное! Девушки пожали плечами, но согласно кивнули. Такая их реакция свидетельствовала о том, что ему скорее склонны поверить. Похоже, лёд вражды и недоверия между ними начал подтаивать. Требовалось скорее закрепить успех, и Мазаев представился. Девицы пока ещё держались настороженно, впрочем, широкая открытая улыбка парня, его подкупающая искренность в итоге сделали своё дело. Выяснилось, что красотку с великолепными формами и пышными каштановыми волосами зовут Ингой, а её подруга Вика.

Девушки оказались общительными и смешливыми. Гордей же знал массу анекдотов и забавных историй. В конце концов, приятельницы прониклись к парню такой симпатией и сочувствием (не красавец, но обаятелен, такому хочется помочь), что рассказали о знакомом из Полтавы, что снимает жильё по соседству с ними. Как раз сегодня он уезжает домой! Правда, это почти в километре от моря. Зато там чудесный хвойный воздух и приятная прохлада по вечерам. – Мы хорошо знаем хозяев и могли бы замолвить за вас словечко…

Во дворе дома Гордея встретил пьянящий дух спелых фруктов, пропитанного солнцем абрикоса, сладость и нега мускатного винограда, лимонная душистость магнолий. Голова шла кругом от такого сплетения ароматов, и на ум приходили только радостные оптимистичные мысли.

Новый хозяин Гордею понравился с первого взгляда: безобидный дружелюбный старикан с пухлыми щеками и крупным бесформенным носом, похожим на баклажан. Седоусый балагур и повеса. Ни намёка на солидность в облике. Представился он Михалычем и загадочно подмигнул. Смеющиеся озорные глаза пенсионера, смешные ужимки старика-лесовика выдавали большого жизнелюба, не утратившего задора и чудаковатости с возрастом. У Михалыча не было одной руки, но когда Гордей пришёл, старик весьма ловко сколачивал ящики.

А вот супруга Михалыча оказалась полной противоположностью мужу: аскетичное узкое лицо с выпирающими скулами, немногословная, чопорная, с вечно недовольно поджатыми губами. Она строго предупредила нового квартиранта, что не дозволяется шуметь, готовить себе еду в неположенное время, обирать ягоды и плоды с многочисленных фруктовых кустов и деревьев, растущих вокруг дома. И чтобы никаких посторонних женщин! И это было лишь начало довольно длинного запретительного списка… – А особливо пьяных я не люблю – к уже сказанному добавила старуха, сердито покосившись на мужа. – Я тоже, – полностью согласился с ней Мазаев. И для пущей убедительности выразил искреннее непонимание причин одного из главных мужских пороков: – И зачем только некоторые доводят себя до свинского состояния?

Старуха благосклонно кивнула. Вожделенное койко-место было завоёвано!

Глава8

Внутри сданный ему сарайчик оказался довольно уютным. Молодой человек сбросил у порога кроссовки, снял с плеча и задвинул под кровать сумку. И плюхнулся на старенький топчан, с удовольствием вытянул ноги и огляделся: вытянутая, словно пенал комнатка, вмещала в себя тумбочку и шкафчик с облупившейся полировкой. Для «ночной норы», куда предстоит «заползать» поздно вечером очень даже неплохо. И симпатично. Расшитые какими-то рисунками занавески на окне были задёрнуты не полностью, по ту сторону оконного стекла аппетитно свисала золотистая гроздь винограда, крупные налитые ягоды светятся изнутри на солнце и кажется вот-вот лопнут от переполняющего их сока. Но для жильцов все эти райские плоды запретны, и об этом не стоит забывать. Как и о прочих «табу» из строгого списка, к которым Мазаева только что ознакомили.

Впрочем, довольно и того, что хозяева выделили постояльцам кухоньку, где можно приготовить себе что-нибудь на ужин. Во дворе под навесом из ползучего виноградника устроена общая столовая: длинный стол с многочисленными табуретами. «Удобства» тоже находились на участке. И, учитывая количество проживающих, доступ к туалету и умывальнику в утренние и вечерние часы предполагал ожидание в очереди. Но всё это такие пустяки по сравнению с тем, что теперь у него есть крыша над головой. Да и вообще, он везунчик – получил блатной одноместный «люкс». Хотя обычно молодых холостяков везде селят попарно. А то и по несколько человек в одном «курятнике», для чего некоторые хозяева жилья сколачивают многоярусные нары типа казарменных. Но видимо те, кто похлопотал за Мазаева перед хозяйкой, были у неё в большой чести.

Решив вопрос с жильём, Гордей сразу отправился на местный телеграф. Но на двери переговорного пункта висело объявление: «Из-за ремонтных работ отделение междугородней связи временно не работает». Вслед за Мазаевым с улицы вошла рыжая девица в джинсовых шортах и коротенькой голубой маечке, оставлявшей открытым пупок, с рисунком умильного котёнка. Прочитав объявление, модница фыркнула: – Бардак!

И с оскорблённым видом гордо направилась в соседнюю дверь отделения почты и телеграфа. Гордей тоже последовал за ней и встал в очередь к окошку, где принимали телеграммы. Рыжая красотка с отсутствующим видом листала «Журнал мод». Мазаев же стал изучать многочисленные плакаты нас стенах, призывающие покупать билеты денежно-вещевой лотереи и подписываться на газеты и журналы. Следом за ним вошли две женщины лет пятидесяти в простых ситцевых платьях и косынках. Первым делом они с осуждением оглядели вызывающе одетую молодую особу, о чём-то пошептались за её спиной. Вдоволь перемыв косточки «гулящей», тётки стали жаловаться друг другу, что снова в посёлке исчезла телефонная связь с внешним миром: – Примета у них, что ли такая – как летний сезон начинается, так обязательно авария – говорила одна другой. – И не говори! То у них обрыв на линии, то оборудование сгорит, то иная напасть случится. И месяцами не могут связь наладить. – Верно! И каждый год у них одно и то же. Так бы я своему Андрюше позванивала хотя бы раз в неделю в Липецк, и на сердце было бы спокойней. – У тебя сердце о сыне болит, а у меня оно в любой момент просто остановиться может! – с одышкой произнесла одна из женщин и сердито взглянула на операционистку за барьером. – В прошлый раз, когда приступ был, фельдшер к участковому бегал. Хорошо Егор Фёдорович по своей рации неотложку из района вызвал, и меня успели до реанимации довезти. Почтовая служащая виновато улыбнулась, будто в творящемся разгильдяйстве была и её вина. Одна из женщин более миролюбиво спросила у неё: – Любаш, когда начальник твой бардак этот прекратит? – Откуда же нам знать, Полина Сергеевна, мы люди маленькие.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.