Владислав Вишневский

Пятно

1

– Владимир Петрович, что будем делать, новый мэр уже «Адмирал» на Кольцевой встряхивает. Представляете? А там ведь и до нас недалеко? – Сдерживая волнение, спросил Михаил Старыгин своего шефа Владимира Петровича. Владимир Петрович, уважаемый человек, едва за пятьдесят, довольно худой, высокий, с бледным лицом, редкими волосами на голове, пальцы в синюшных наколках, вор в законе, с безразличным лицом сидя в огромном кожаном кресле, листал журнал кулинарных рецептов. Утро. Только что закончился утренний чай авторитета. Время доклада, время экономики, время новостей. Перед ним – все четверо, – его «кабинет министров», так он их называет, расположились в креслах, по окружности.

– Не суетись, Миша. – Уважаемый человек спокойно отбросил от себя журнал, испытующе глянул на него. – Это я у тебя должен спросить, что нужно делать. Ты же у нас спец по прогнозам и развитию. Тебе и карты в руки. Мы, извините, за границами не учились, на трёх языках не говорим, кроме…

– Знаю, знаю, Владимир Петрович, я серьёзно.

– Я и говорю серьёзно. Не нужно суетиться. Нужно осмотреться. Ещё не горит.

– А может заполыхать!

– Может… Но мы не позволим. – Последнее, Владимир Петрович произнёс жёстко. – Потому что у нас система. У нас обязательства. Годами выстроенная система… Связи… Потом, слезами и кровью зеков скрепленная… Вы, все, – Владимир Петрович пальцем указал на каждого из членов его «кабинета», – все и всегда должны знать и помнить, что это мы греем тюрьмы, лагеря. Мы даём заключённым жизнь и надежду. На мне вся ответственность. На мне! А он что? Он всего лишь вертухай, менеджер по-вашему. Сегодня он на воле, а завтра – кто в этой жизни что знает… – Понимающе разводит руками.

Разговор происходил в загородной резиденции авторитета, на Рублёвке. На веранде, на свежем воздухе. Трёхэтажный особняк вора в законе, в ряду соседских коттеджей, был не очень большим, с приусадебной территорией площадью около двух га. Отделанный мрамором и сусальным золотом внутри, чистым природным камнем снаружи, площадью не более восьмисот квадратных метров, с двенадцатью спальными комнатами, столькими же ванными, огромной гостиной, уютным кинозалом, столовым залом, кухней, танцполом, всем тем, без чего не может обойтись обычная российская поп-звезда. Владимир Петрович не звезда, этот особняк его управляющий приобрёл на торгах, если так можно выразиться, потому что торг прошёл задолго до официальных торгов, у одной подзабытой продюсерами и, соответственно, деньгами, состарившейся эстрадной поп-дивы. И оформлен был особняк на управляющего. Для всех официальных структур управляющий – человек с, естественно, чистым паспортом, такой же и характеристикой. Владимир Петрович, по статусу коронованный вор в законе, тем более такого масштаба, пользоваться такими благами права в воровской среде не имел. Потому и оформлен был особняк на другое имя. Он вроде как гостем в особняке был. Внешне так и было. Скептически оглядывая красоту и дороговизну отделки той или иной комнаты, он небрежно говорил обо всём этом: «Мне это всё до фени. Это понты. Не для меня. Я вор. Был вором, вором и останусь». Демонстративно пользовался только спальной комнатой, столовой, кинозалом, парной баней и душевой кабиной, бильярдной и верандой, как сейчас.

Столик перед авторитетом уже освободили от остатков завтрака. Положив ноги на мягкий приставной диванчик, Владимир Петрович с наслаждением закрыл глаза. Демонстрировал полное спокойствие, даже безразличие происходящим за территорией Рублёвки событиями. С видимым удовольствием вдыхал носом лесной воздух, жмурил глаза.

Миша Старыгин так спокойно себя вести не мог. Его природная импульсивность требовала чётких, оперативных действий. Кровь украинца, грузина и цыгана, как некий коктейль «молотова», порой встряхивали психику молодого человека. Требовала выход. Владимир Петрович смотрел на это спокойно. Мысленно усмехался, ничего, это нормально, это пройдёт, считал он. В двадцать три года, это простительно.

Таких молодых специалистов у Владимира Петровича было несколько человек, точнее четверо. Все выросли под его рукой.

Ещё на зоне, до коронации, Владимир Петрович понял, что прежними методами править воровским сообществом глупо и бессмысленно. Бесперспективно. От посадки до посадки. Со временем необходимо идти в ногу, считал он. Нужна перезагрузка. Значит, помощниками у него будут не зоновские спецы, нет-нет, они тоже будут, но параллельно, как консультанты, а советниками будут высокообразованные, грамотные люди, молодые, иначе большие дела не сделать. А в том, что они будут большими, Владимир Петрович не сомневался. Так и вышло. Но перед этим, вор в законе приметил сначала Михаила, потом и других таких же способных детдомовских пацанов. В учёбе они проявляли недюжинные способности, хотя простыми пацанами не были. Дрались, воровали, курили… как, в прочем, и все в таких домах. Учились пацаны в разных школах, в разных городах, в разных детдомах, до поры до времени знакомы не были. Но у вора в законе всё время были под негласным контролем. Первым – Михаил Старыгин. С ним Владимир Петрович при первой же встрече провёл разъяснительную беседу: никакого воровства, никакого мата и жаргонных выражений, ни курева, ни травки. Отныне и навсегда. Тон и внешний вид доброго и строгого дяди не вызывал сомнений. Мишка запомнил. И сразу, ещё до окончания средней школы в России, отправлен был на учёбу сначала в Англию, затем на стажировку во Францию, и только после этого вернулся в Россию, к Владимиру Петровичу. Так произошло и с другими. Теперь один из них отвечал за прогнозирование и развитие, другой за экономику и финансы, третий за структуру и пиар-акции, четвёртый за правовые вопросы «фирмы». За физическую защиту отвечал бывший особист, отставник полковник, за контакты с лидерами «параллельных структур» сам Владимир Петрович, за казну он же. Были и консультанты, с серьёзным воровским прошлым. В фирме они назывались «менеджерами высшего звена» – Жора Хруст, Боря-бык, Лёха лысый и другие. «Кабинет министров» нигде и никак не пересекался ни с консультантами, ни с руководством физической защиты и прочими низовыми структурами, напрямую подчинялся боссу. В «фирме» всё было структурировано и отлажено. Невидаль для такого сообщества. Но это и дало желаемый результат.

Дела у преступного сообщества под началом вора в законе пошли на удивление хорошо. Правда, в разные времена по-разному. Но в рост. Особенно в последние пятнадцать – шестнадцать лет в самой Москве, и на перифериях… Имели, практически как в Совете Федерации – шестьдесят четыре представительства по всей стране, как говорил Михаил Старыгин, делили территории с другими ворами в законе. И не всегда мирно.

– Говори, говори, Михаил, я тебя слушаю?

Михаил поправил на носу очки…

– Я полагаю, Владимир Петрович, резких движений новому мэру делать сейчас никак нельзя. Произойдёт системный сбой. А это, в его положении, ещё и накануне президентских выборов категорически недопустимо.

– Так. Дальше.

– Ему нужно разобраться – кто есть кто, и с кем.

– Предположим. Дальше.

– От него ждут решение вопросов с кадровой чехардой в Мэрии, с коррупцией, устранения транспортного коллапса, трудовой эмиграцией.

– Ты полагаешь, это возможно?

– В вопросах искоренения коррупции – это не реально. Она не ниже мэра, она во всей вертикали Нельзя, Владимир Петрович, я думаю, сменить брюки, не сменив от причёски до рубашки с галстуком. Не говоря уж про туфли. Простите за такое сравнение.

– Ничего, ничего… Туфли, как я понимаю, это мы?

– Нет, Владимир Петрович, туфли, в моём понимании – это клерки и мелкие чиновники.

– Ладно, спасибо и на этом. А второе и третье?

– Транспортная проблема разрешима. Вполне. Только нужно время и воля.

– Ну, положим, воля у него есть. Ему в рот сейчас все смотрят.

– Это заметно, – усмехнулся Михаил, поправляя очки. – А гастарбайтеры… Это временное явление. Как сейчас говорят: чемодан – вокзал.

– Нам это не на руку.

– Я понимаю, Владимир Петрович, но это не моя епархия. Тут вам мистер Петров Евгений Борисович лучше меня свои соображения изложит.

Между собой – эти вундеркинды, так, друг друга, полушутя, полусерьёзно и называли: мистер Старыгин, мистер Петров, сэр Чурилов, мистер Потёмкин. А патрона своего только «боссом». Вором в законе, авторитетом – никогда.

– Ну хорошо, – снимая ноги с мягкого диванчика, заметил Владимир Петрович, – Мы его выслушаем. Но позже. Мы с тобой не закончили. Ты понимаешь, сэр, что мы вложили огромные деньги в развитие бизнеса. И в Москве, и во всех наших…эээ… представительствах.

– В Москве почти три миллиарда долларов, в Сочи два с половиной, во Владивостоке… – не глядя на экран раскрытого на коленях ноутбука, назвал цифры Евгений Петров, «министр» финансов. – Но есть ещё и затраты на… бесперебойную работу фирмы… Это взятки различным структурам, большие взятки, Владимир Петрович… Уже за сто пятьдесят восемь миллионов двести восемьдесят тысяч семьсот рублей и…

– Ух, ты, какая точность… Копейки можешь округлить. Но молодец, молодец, Евгений Борисович, я знал, что ты знаешь, без плановых затрат нам никуда, я о другом…

– Но они растут, Владимир Петрович, как…

– Дорогой мой, не «какай»! – Шея и лицо вора в законе побагровели. – Они и должны расти, – голос его уже звенел злостью, – время такое, объёмы, аппетиты, наши масштабы… Короче, – Владимир Петрович зло рубанул рукой воздух, – кормили и будем кормить эту… ммм… – Вор в законе скривился, сжал кулаки, покрутил головой, но сдержался. – Не буду называть эту всю милую… жадную мразь… Нам это выгодно. – Выдохнул, поднялся с диванчика, сложил руки на груди, успокаиваясь, медленно прошёлся по веранде, остановился в конце её, повернулся. – Михаил говорит, что огонь может и до наших участков дойти. Ты как считаешь? Я про «Адмирал».

– Да, да, босс, я понимаю. – Ответил Евгений.

– Новый мэр разберётся и уберёт все эти фигуры, с которыми мы сработались, которые нам должны и… что? – Глядя на Евгения, спросил босс.

– В любом случае все деньги они нам обязаны вернуть. – Твёрдо ответил тот. – Должны.

– Ай, как хорошо сказал! – Похвалил босс. – И я так думаю. Молодец! Это по понятиям. Вопрос только, как? Как, мистер Чурилов, а?

– Очень просто, босс. Учитывая то, что прежний мэр благополучно свалил, извините… – Чурилов запнулся…

– Ничего, ничего, Лёня, ты не ошибся: слинял «папа», съехал, кинул, свалил, и…

– …а accounts receivable, извините, дебиторы ещё здесь, – продолжил Чурилов. – Первое: каждому нужно предъявить иск…

– В устном виде… – быстро уточнил «министр юстиции». – Только устно!

– Да, именно так. – Согласился Леонид Николаевич. – Второе: каждого должника, вне зависимости от должности и занимаемого положения…

– …необходимо взять под негласный контроль, как и всех членов их семей, установить на границе, в аэропортах контроль и не выпустить дебитора, пока он… Не вернёт все наши деньги. – Закончил «мистер» Старыгин. – Все деньги!

Владимир Петрович восторженно хлопнул руками, потёр ими.

– Молодцы! Ну, молодцы! Вот за что я вас уважаю, господа «министры», так это за простые, человеческие решения. И я так думаю. А экс-мэра мы не упустили, чтоб вы знали, мы его выпустили… Свою долю он и там нам отстёгивает. Он в курсах.

Сразу за этим, Владимир Петрович выслушал Евгения Борисовича Петрова, «министра» финансов и экономического развития «фирмы». Тот достаточно коротко, но чётко, изредка косясь на планшет, доложил боссу о суммарной финансовой составляющей от деятельности ряда подпольных казино, работы путан, поступлений от ресторанов, гостиниц, автозаправочных комплексов, доставленных курьерами с «мест» золотого песка, неграненых алмазов, из Туркмении гашиша и анаши, из Таджикистана героина; доложил о дебиторской задолженности своей «фирмы», вручил боссу листок с перечнем первоочередных дебиторов и кредиторов перед банками и спонсорами на данный момент, она превышала чуть больше трёх миллиардов долларов, доложил о доходной части от деятельности представительств, так же всё суммарно и в частностях. Отметив при этом, что смена мэра в городе Москве несколько замедлила рост поступления денег в казну «фирмы», пока на один и восемь десятых процента. А в остальных представительствах, наоборот, произошло увеличение поступлений на одну и шесть десятых процента. Получалось, проблема Москвы положительным образом отразилась на работе «представительств» периферии, «люди» на местах даже больше денег стали собирать.

Интересный факт, отметил про себя Владимир Петрович, с людьми нужно пообщаться, потом и поощрить, и выводы на перспективу сделать.

Лёня Чурилов доложил о неожиданно ухудшившихся контактах с параллельными бандитско-воровскими структурами и силовиками. Конкурирующие с «фирмой» структуры нервничают, отметил он, есть информация, что готовятся отобрать…

– Отжать, – машинально поправил Владимир Петрович.

– Нет, Владимир Петрович, – спокойно возразил Чурилов, – вещи нужно называть своими именами, грамотно. Мы договаривались говорить на одном языке, на одном и будем. Поэтому, нужно говорить – отобрать. А отжать можно воду из белья, Владимир Петрович, если нужно дверь, если заклинило или… но, извините, не футбольную команду или торговый комплекс… – Продолжил. – В общем, у вашей фирмы хотят отобрать футбольную команду, подпольный швейный цех и нефтеперегонный завод, особо доходные торговые центры в Южном, и Западном округах, на территориях конкурентов, там же и гостиницы.

– Они что, ох… – Возмущённо воскликнул авторитет, спохватился, поправился. – оборзели, сучары. Забыли, что и на моей территории есть их комплексы. Я могу им напомнить. Мало не покажется.

– Полагаю, они не забыли, Владимир Петрович, но напомнить, пожалуй, не плохо бы.

– Я им напомню, я напомню.

– Понятно. Я могу продолжить, Владимир Петрович?

– Давай, давай Лёнчик, лепи… эээ, в смысле впечатляй. Извини, что перебил. Привычка.

Кивнув головой, Чурилов продолжил.

– …переманивают девелоперов, не говоря уж об автостоянках, нескольких автозаправках… Люди Шамана по крайней мере это не скрывают. Не скрывают это и эфесбешники и прикормленные силовики. Со сменой мэра на обычный контакт идут плохо. Одни похоже компромат на себя в возможных пределах уничтожают, родственников отправляют за границу на ПМЖ, срочно готовят себе замену, запасаются справками о возникших болезнях… – Закончил он. – Наблюдается паника.

– Понятно. – ответил Владимир Петрович. – Это интересно. – И перевёл взгляд на четвёртого помощника.

Потёмкин протянул ему несколько листов бумаги.

– Вот, – сопроводил он, – наше разработанное предложение.

– Что это?

– Это план-программа нашего будущего саммита и действий. Как у правительства. Они на европейский рынок выходят – G20 – успешно, вроде. Мы предлагаем тоже провести своеобразный саммит, тоже на высшем уровне с руководством параллельных структур страны, Европы и СНГ. Чётко перераспределить границы и сферы влияния, а также общую концепцию совместных сбалансированных действий.

– Вот как? Это вы вместе всё накатали… эээ… подготовили? – Перебирая листки, удивился Владимир Петрович.

– Да, босс, – за всех ответил Чурилов. – Пора нам выходить из тени. У нас активы, как у Газпрома, и политический вес, в своей среде, не меньше. Нам пора выходить на политическую арену. Наши люди на многих высоких постах, и в управлении, и в политике, и в силовом блоке. Нужно воспользоваться моментом. Момент благоприятный… Мы так полагаем. Вот и… – Иван указал боссу рукой на документ… – С юридической точки зрения, документ безупречен. – Дополнил он. – Я отвечаю.

2

На Тверской, 13, установилась тревожная атмосфера. Как никогда. Мэрия напоминала жутко встревоженный муравейник, к которому неожиданно приблизился медведь, если образно. Чиновники мэрии, встречаясь в вестибюле, лифте, в зале заседаний, прятали глаза, такими вальяжными и всесильными ни посетителям, ни охране уже не казались, с ужасом ожидали распоряжение нового мэра о кадровых перестановках. Хорошо если бы так, скорее – увольнениях. И это не главное! Главным было то, что Генеральная прокуратура осмелела, как с цепи сорвалась. На Тверскую понаехало следователей СКП, как воронья на помойку, оккупировали кабинеты не только замов и министров Московского правительства, но и кабинеты руководителей департаментов, в которых готовились и проводились в жизнь «судьбоносные» для москвичей приказы и распоряжения. Следователи, разных возрастов и рангов, вежливо, с едва заметной ухмылкой, предъявив постановление Генеральной прокуратуры, выпотрошили сейфы, изъяли серверы компьютеров, сложили папки с документами («Исходящие», «Входящие», «На подпись», «В проработку», «К сведению», «На комиссию»…) в коробки и пластиковые ящики, где описали, где и не стали описывать, и вывезли… Секретари и прочие клерки, ходили как пришибленные, между собой с горящими глазами секретничали, – ужасались вероятным будущим тех или иных своих начальников, в кабинетах путались в ответах, не могли сразу найти не то что документ, папки нужной не находили. Разводили руками, так их же эти забрали. Вопросы не задавали, только глаза и опущенные уголки губ выдавали ужас и тревогу, да пальцы рук… Чиновная «мелочь» тоже под дамокловым мечом. Хотя у них больше было, пожалуй, шансов миновать его.

Новый мэр – Сергей Семёнович Заботин – высокий, статный, жутко принципиальный, подъезжает к мэрии за пятнадцать минут до восьми утра, вежливо кивает внутренней милицейской охране. В сопровождении личной охраны проходит к лифту, узнав об этом, все замы и министры на своих этажах, как бильярдные шары – после удара – раскатываются по… кабинетам. Приехал! Приехал! Идёт!! О секретарях, помощниках, водителях и посыльных говорить не приходится, они вообще с семи утра на работе, на нервах и телефонах… Имитируют жутко «горячую» готовность соответствовать…

Новый мэр проводит короткое совещание, как армейскую перекличку, и уточняет, подан ли автобус. И поехали… Куда? А куда он прикажет. По столичным улицам и переулкам с закоулками, потом и… Его секретарь только и успевает записывать вопросы и соответствующие распоряжения. Замы, министры и руководители департаментов мэрии, включая и префектов с главами управ, целая колонна автобусов, ёжатся, мнутся, отвечая на вопросы Заботина. И так весь день. Взмокшие от пробивающего пота, хотя на улице поздняя осень, вся мэрия как на электрическом стуле. И везде окружают любопытные объективы фото- и видеокамер, микрофоны и диктофоны журналистов. Мэр открыто демонстрирует демократичность даже в вопросах свободы прессы.

Все заместители, от первого зама до последнего, как и министры московского правительства, в панике, хотя лица держат. Вопросы не задают, наоборот, готовят ответы. Какие? А кто их угадает? Слабых мест у всех много. От политических, хотя в одной партии все состоят, до финансовых, по всем разделам административно-хозяйственного управления городом. И ведь знали раньше, что может произойти, но не верили, потому и не спрятали «концы в воду». Не успели. Да и как их спрячешь, в таком-то хозяйстве? Столько накопилось! Столько обличительных документов, статей, свидетелей, свидетельств, наконец. И вот оно – произошло! Прежний мэр, сволочь, бросил «соратников», кинул всех и сбежал. Хорошо ему есть куда? А другим… Они же, как тот корабль, хотя и потерял ход, но на плаву: хоть расстреливай его, хоть открывай кингстоны. Все на виду, все на местах. И белый флаг не спасёт. Прокуратура рада будет стараться. Хотя при прежнем мэре, они руки ему целовали, в рот заглядывали. Потому что закрывал глаза на их бездействие, жадность, взяточничество и подтасовку фактов. Прокуратура в свою очередь, «не видели» финансовых нарушений, нарушения Законов и законности в действиях чиновников мэрии и самого мэра.

Заботин спрашивает неожиданно и конкретно. Главного архитектора города, например, на Совете:

– Вы действительно считаете, что градостроительная программа, которую вы утвердили, отвечает интересам жителей города?

Главный архитектор теряется от прямого вопроса, лицо покрывается пятнами, глаза теряют фокусировку, он мнётся. Не может сказать, что – да, он не проявил принципиальность, за кресло под собой испугался, нужно было быть «в русле», продвигать негласное решение прежнего мэра и его строительного лобби.

– Виноват, я просто… В том смысле, что мы уже подготовили ряд существенных поправок в градостроительный проект, готовы предложить на Общественный совет, потом и… если не будет… эээ… утвердить в изменённом виде.

С едва скрытой усмешкой, мэр слушает, понимающе качает головой, остальные присутствующие прячут глаза, нервно шуршат листами бумаг перед собой…

– А что у нас прокуратура города? – Заботин отыскивает глазами мундир генерала. – Она у нас есть или нет? Почему бездействует?

Это уже вопрос на Совете по координации и работе с правоохранительными органами.

– Столько не раскрытых преступлений. Это же недопустимо!

– Есть, Сергей Семёнович, так точно. – По-военному, с готовностью отвечает прокурор города.

– И что же вы… уважаемый Пётр Савельевич, – мэр испытующе смотрит на тучную фигуру чиновника. – Не могли пресечь все эти нарушения? Ваше ведомство для того вроде и создано, как я понимаю. Или нет?

– Для того! – вновь с готовностью докладывает чиновник и громко прокашливается, остальные присутствующие, всё так же прячут взгляды. – Мы не бездействуем. У нас все дела в разработках… Но людей не хватает, много… эээ… так сказать… доказательной базы не… достаёт. Но мы уже… Можно сказать, на заключительной стадии…

– Понятно. Об этом мы поговорим подробнее, – отворачиваясь, обрывает Заботин. – С вашими предложениями прошу ко мне к пятнадцати часам. – Что-то черкает на листочке, и добавляет, – а начальнику милиции города к семнадцати.

Помощник мэра фиксирует распоряжения.

Прокурор города осторожно выдыхает воздух, и коротко оборачивается за спину. Так же поступает и начальник милиции города, строго поводит бровями. Помощники, сидя за их спинами во-вторых и третьих рядах приглашённых на совещание, ловят выразительные взгляды своих начальников, фиксируют тему вопроса и цифру назначенного времени, и некоторые из них, тут же сползают со стульев. Огибая штативы видеокамер и плотный ряд журналистов, бесшумно исчезают за дверями зала совещаний. Нужно успеть подготовить документы…

И так каждый день у нового мэра, по всем разделам структуры управления городом от экономической политики и развития городом, до работы со СМИ, межрегиональному сотрудничеству, спорту, туризму, кадрам и рекламе… И ещё, готовилась справка новому мэру о документах прежней мэрии с распоряжениями под грифом «Строго секретно. Для Мэра города и Префектов». Не справка, роман в сугубо криминальных тонах для прежнего состава чиновников мэрии. Нервы, истерики, слёзы, нервотрёпка… Никакого нормального сна, ни нормального аппетита, никакой личной жизни… А так уже было привыкли чиновники, так уж…

Для смягчения посадки чиновников мэрии, если и не в прямом смысле на тюремную скамью, то переходу на другую «ответственную» работу, на что не без основания надеялись руководители, был задействован весь административный и коррупционный ресурс, от взяток, совместной учёбы, послужной деятельности, до личного участия жён, разных родственных и прочих связей, до случайных… Всё в дело. СМИ и «высокая» деловая общественность не могла рассчитывать на добровольный уход того или иного чиновника с добровольным возвратом израсходованных либо просто украденных денежных средств из казны, как и добровольного выстрела в кабинете, либо в особняке, или на даче… Время не то! Чиновники не те!

И что странно, непривычно, президент никак не реагировал на звонки и обращения обиженных в свою канцелярию. А канцелярия, принимая срочные обращения, отвечала одинаково: «Президент в курсе». Хотя особо приближённым давала понять, что всё может обойтись обычными перестановками. Приближённые на это и надеялись. Да и экс-мэр, находясь за границей, давал понять, что ничего, ребята, страшного, всё обойдётся, мне обещали.

Не только город, вся страна, включая и Зарубежье, как и мировое сообщество, с интересом смотрят новостные программы TV России, бегают курсором по интернетовским блогам, листают страницы газет как проправительственных, так и независимых (для установления истины) о действиях нового мэра города Москвы. Наблюдает и Кремль. И президент Медведев с Администрацией, и председатель правительства Путин, и члены его кабинета. И Госдума не в стороне, и Совет Федерации. Все наблюдают. Наблюдают, не то слово. Отслеживают, оценивают, анализируют, иронизируют, юродствуют. Правильный ли выбор сделан? Естественно! А почему не раньше? А время тогда не пришло. А сейчас – самое то? Ну, конечно! Как бы говоря, полная доказательная база даже переполнена. Потому и назначен Заботин. И опыта ему не занимать. И доверие есть. На самом «верху» действия нового мэра санкционированы и одобрены, и находятся в постоянной аналитике. Карт-бланш, выданный Заботину, это не карт-бланш, это чёткая линия на консолидацию московского и остального электората вокруг Кремля. Вокруг главной партии – «Единая Россия», в приближающихся выборах президента страны.

3

– Входите, Илья Николаевич, – ответил человек в штатском, услышав короткий стук в дверь своего кабинета. Голос у него густой, низкий, властный. Но не громкий. Говорит всегда почти тихо, но его слышат все, на всех докладах и совещаниях.

– Товарищ генерал-лейтнант… – закрывая за собой дверь, представился вошедший.

– Да-да, проходите, Илья Николаевич, присаживайтесь, – демократично прерывает доклад хозяин кабинета.

Илья Николаевич, как его назвал генерал Болотов, быстро прошёл, сел за приставной стол. Папку с документами положил перед собой. Не осматриваясь, кабинет ему был знаком давно, Илья Николаевич ждал. Отсутствие любопытства здесь не причём. Бывал здесь если не часто, то много раз. В кабинете ничего не менялось. Как были вмонтированные шкафы во всю правую стену и за креслом генерала, так и стоят. Что там в них, не понятно. Илья Николаевич никогда не видел их открытыми, хотя бы один. Слева три окна. Большие, высокие. Свет за ними всегда однотонный, матовый. Стёкла матовые, толстенные, пуленепробиваемые, и никакие мыслимые и немыслимые звуки не пропускают. Так же надёжна звукоизоляция на стенах и потолке с полом. Единственным ярким пятном выглядят цветные портреты Президента, Председателя правительства и Директора Управления, и, на столе, большой монитор компьютера. Здесь же, на столе, несколько деловых папок, календарь, часы, карандашница. На весь пол, цветной палас. Справа от кресла хозяина кабинета, на приставной тумбочке, с десяток телефонов белого цвета. Освещение кабинета яркое, но рассеянное. Светильники спрятаны где-то вверху, по периметру, под панелями. Никаких фотографий, цветов в кадушках или сувениров. Лубянка. Управление Федеральной Службы Безопасности. Кабинет делового человека. И привычка начинать разговор здесь, всегда принадлежала хозяину кабинета, генералу.

Костюмы у обоих штатские, тёмно синие, рубашки белые, у генерала галстук чёрный в тонкую светлую полоску, у Ильи Николаевича однотонный, сиреневый. Генерал лысоват, вошедший наоборот, с пышной шевелюрой, но от висков с сединой. У генерала кустистые брови, широкий лоб, цвет лица нездоровый, много морщин. Возраст. Глаза тёмные, внимательные, губы сжаты, словно он прячет их… Сосредоточен.

– Скажите, товарищ полковник, как у нас дела со сбором и обработкой информации по Центральному округу, наполняется? Срок у вас где-то… – Генерал выразительно посмотрел на перекидной календарь.

– Так точно, товарищ генерал, мы укладываемся. Отделы работают круглосуточно. Сбор и обработка информации по фигурантам ведется постоянно. Проблема в том, что с мест всё время поступает дополнительная информация, приходится её обрабатывать, включать…

Полковник тоже не молод, но лицо загорелое, скорее обветренное. Признак частых командировок. Глаза почти чёрные, нос с едва заметной горбинкой.

– Это хорошо. Значит люди на местах работают. А по другим Округам?

– Там проще, товарищ генерал, фигурантов меньше. Практически уже заканчиваем, если можно так сказать. Но проблема та же – всё время приходится обрабатывать дополнительную информацию. Её много. Террабайты…

– Ну это понятно. Дело очень важное. Государственной важности, полковник. Нам с вами Директором поручена огромной важности задача. И вы, я уверен, справитесь. Техника у вас отличная, люди грамотные, и на местах тоже молодцы… я уверен.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, справимся.

– Вот и хорошо. Не забудьте, перед докладом Директору, мне нужно дня два-три на ознакомление. Вы помните?

– Так точно. – ответил Илья Николаевич. – Предварительную информацию я принёс. Оставить?

– Она в папке?

– Никак нет, товарищ генерал, в папке она не поместится, она на флэшке. Объём большой.

– Это хорошо. Я посмотрю.

Не понятно было – хорошо, что на флэшке или что объём большой.

– Здесь только шестьдесят процентов обработанной информации, товарищ генерал. – Предупредил полковник, доставая их кармана и кладя флэшку на стол. – Она в единственном экземпляре… Закодирована и под грифом совсекретно.

– Я понимаю. – Ответил генерал. – Давайте, где нужно расписаться?

– Здесь, товарищ генерал, – раскрывая перед генералом тетрадь-книгу приёма передачи секретных материалов, указал полковник. – Без копирования и доступа других лиц.

– Я знаю. Инструкция у меня есть, я её читал и визировал. Не беспокойтесь. Через три дня верну.

– Я могу идти?

– Да-да, полковник. – Разрешил генерал. – Вы свободны. Работайте. – кивнул головой.

Илья Николаевич поднялся и так же быстро вышел.

Генерал, проводив полковника взглядом, взял со стола оставленную полковником флэшку, включил компьютер. Компьютер у него, как и у всех начальников отделов Управления, был большой, мощный, как и монитор. Несколько раз нажав нужные клавиши кейборда, вывел на экран файл дешифратора, подождал, пока он справится с задачей, расслышал чуть слышный сигнал готовности, ещё раз нажал клавишу… На экране возник бланк Аналитического отдела Управления, над ним гриф «Совсекретно», «Особой Государственной важности», ниже информация о количестве страниц, ещё ниже название объекта: «Центральный округ РФ», ещё ниже название документа «Коррупционеры». «Фигуранты особо влияющие на коррупционную составляющую административно-управленческих кадров Администрации президента и правительства». «Особо важные преступные элементы. Авторитеты»

Надев очки, хмурясь, генерал начал просмотр с первой части…

4

Утро. Без малого 12 часов. Расположившись на веранде, Владимир Петрович думал. Две проблемы возникли. Одна неожиданная, другая запланированная. Взвесив их в уме, Владимир Петрович установил, что неожиданная первее, над второй нужно подумать. Начал с первой. Ещё минут двадцать назад её не было. Раздался звонок, он ответил. В трубке расслышал торопливый, специально искажённый голос человека, явно женщины.

– Папочка, есть информация. Платная. Я могу рассчитывать?

– Смотря какая. Лепи, только быстро. – Ответил Владимир Петрович.

Голос он, конечно же, не узнал, мало ли у него каких знакомых, но сделал вид, что понимает кто звонит. Пусть стукачка выговорится. Папочкой его могла называть только возможно одна из «девочек» бюро экскорт-услуг. Есть такие бюро. Искать не нужно. По телефонному звонку, точнее по прейскуранту, незамедлительно обеспечивают высокопоставленных заказчиков и нуворишей молодыми «сотрудниками», «сотрудницами» элитной внешности, с высшим образованием, знанием нескольких иностранных языков, с блестящими манерами – хоть на час, хоть на неделю. Даже девственницу можно было заказать. Оказывается! По-особой таксе. Это Владимир Петрович знает точно. Убедился как-то. Он иногда пользовался услугами таких девушек, когда на час, когда на всю ночь… Звонившая, похоже, была одной из последних.

– У очень знакомого тебе человека из Думы, есть тайная картинная галерея. – Видимо страхуясь, делая перерывы, почти шёпотом говорила женщина. – В подвале, под электронным сейфовым замком. Что там я не успела узнать, он по пьяне отключился, но точно на сумму более тридцати, сорока миллионов Евро, он так сказал. Но я тебе не говорила. Это секрет, тайна. – Голос неожиданно изменился на капризно-просительный. – Папулечка, ты же добрый, сильный, умный, красивый… Я могу рассчитывать на один – два процента, папулечка, а? На один – два, всего лишь, даже на полтора, за информацию?

– А это не фуфло, милая, пургу гонишь?

– Я? Да век мне ссученой быть. Век воли не видать!

– Ладно, милая, я услышал. Надо подумать, проверить. – И отключил связь.

Задумался. Информация вполне могла быть подставой. Чьи-то картины, вазы, подумал он. Что за картины, какие вазы? Впечатляло другое – тридцать или сорок миллионов в евриках. Это сумма! Это внушительно. Цифра будоражила, щекотала нервы, и самолюбие. В принципе, на картины начхать, продать, вместе с вазами, а вот деньги… Да, деньги… Деньги можно… Сложным было другое, понять кто такой этот «знакомый тебе человек из Думы»? В обычном понимании – знакомых у него вообще не было. Только деловые знакомые. Именно таких знакомых по всей стране, да и в Госдуме у него было пруд пруди. Это же дело, работа. Общался он часто. Случалось, и среди ночи ему звонили. «Владимир Петрович, извините, пожалуйста, послезавтра, на утреннем чтении очень нужно, просто край как нужно поддержать голосование нашей фракции за вторую поправку в Законе…» Или, с подачи своих «министров», сам звонил своему разводящему в Думе, чтобы тот обзвонил, встретился с нужными депутатами, и те «прокатили» тот или иной нежелательный для бизнеса Владимира Петровича, либо его подельников… товарищей по бизнесу, поправку, либо сам Закон. Конечно же, всё это по-таксе, по прейскуранту. В валюте и наликом. Ничего личного – дело, бизнес. Так всё же, кто? Кто этот заботливый слуга народа? Кто этот счастливчик? Найдём! Найдём!!

Потрясём, вытрясем, экспроприируем, Важно другое: как быть с электронным сейфовым замком, кто справится, вообще кто это сделает? Это вопрос. Хороший вопрос, главный… А, вот тут как раз и нужен «главный менеджер» Владимира Петровича по связям в «живой» криминальное среде. Тот, кто от имени Владимира Петровича возит грев на «свои» зоны, кто порой ретранслирует вердикт Владимира Петровича на разборках между сидельцами, смотрящим, и зоновским начальством, кто помогает освобождённым обустроиться в «свободном» мире, войти в сообщество, кто на первое время передаёт деньги откинувшимся, правильнее сказать освободившимся.

Жора-Хруст. 56 лет. Холост. По паспорту он, конечно же, не Хруст, а Хрусталёв. Хруст, это сокращённое от его фамилии, погоняло. На большом теле Хруста пустого места от наколок не было. И купола, и звёзды на плечах, и… всё остальное, зоновское. От плеч, груди, спины, до ног. Синявщик. Вся биография отражена. Ходок на зону у него не меньше чем и Владимира Петровича, и авторитет среди сидельцев высокий, обычаи зоны знает и чтит. Сам под два метра, кривоногий, шея борцовская, силы огромной, на спор кулаком гвоздь, сотку, в столешницу с одного удара – по самую шляпку! – загнать мог, толстенные телефонные справочники голыми руками в клочки рвал, не один раз на зоне когда одним взглядом, когда одними кулаками проблемы разводил. Но мозгов было гораздо меньше, чем у Владимира Петровича, потому вторым номером и ходил. Зато память у Хруста, что справочное бюро. По этим факторам Владимир Петрович и взял его – в очередной раз откинувшегося – в «фирму». Молодые «министры» Владимира Петровича Хруста сторонились, опасались. Ходил он по фирме нарочито по-хозяйски, разговаривал громко, на непонятном им жаргоне, но точно нагло, с вызовом. Боялся и уважал только Владимира Петровича. Только с ним Владимир Петрович мог «обсосать» неожиданно возникший вопрос, перетереть.

Хруст сразу же въехал в тему, назвал кандидата.

– Вова, это точно Химик. Зуб даю. Только он может расщелкать задачу. Но он, понимаешь, в крытке. 139-ю схлопотал, прицепом 161-ю, 162-ю, 222-ю, и 294-ю. Всё собрал. Не отмазался. Припаяли двадцатник.

– Вот как! Опасный человек для общества?

– Не отмазался.

– А почему Химик?

– Химичил там чего-то, говорят. Не то учился где-то, не то работал. В ящике каком-то, в НИИ. Узнать?

– Не надо. И где он прописан?

– На Северном Урале в ЕПКТ.

– Далеко. – Задумался Владимир Петрович.

– Да. Мы с тобой там и познакомились…

– Угу! Серьёзное заведение… – думая о своём пробурчал Вова-бешеный. – Ещё сколько ему маячит?

– Так ему ещё пятерик добавили, за отрицаловку.

– Выход есть?

– Только бабло, Владимир Петрович, много бабла.

– Хорошо, Жора, бери сколько надо и лети на зону. Химик мне нужен здесь. Кто там сейчас хозяином?

– Там… – Хруст нахмурил лоб, через секунду выдал. – Там сейчас… Плетнёв. Да, точняк, Плетнёв… эээ… Иван Геннадьевич, из Мурманской ИТК. Помнишь его? Я хорошо помню. Уже повышение получил, полкана. В ГУИН ротации. Тасуют кадры, сучары. А на сколько?

– Ну, я думаю, на неделю, а там – перезарядим.

– Так я полетел?

– Привет передай хозяину и поздравь, пассажирам особый привет. Узнай, что там надо. Чай захвати и всё прочее. Травку там, что потяжелее. Сам знаешь. Звони. Я жду. Сидельцам и смотрящему скажи, я помню о них, уважаю.

Попрощались.

Проводив посланца, Владимир Петрович вышел на лоджию, остановился, оглядывая прилегающий кустарник и забор за ним, рассеянно постучал пальцами по перилам, присел в кресло качалку, вытянул ноги, налил со столика из бутылки «Боржоми» в бокал выпил, задумался… «Боржоми» хорош. Свежий. Настоящий. Не фуфло. Владимир Петрович глубоко вдохнул воздух… И воздух хороший… Рублёвский, дачный… Но сорок миллионов Евро это… это… лучше. Гораздо лучше. За такие деньги воздух можно купить и получше.

Взгляд упал на журнальный столик. Ветерок игриво шевелил бумажные листки… Владимир Петрович взял стопку бумаг, прочёл заглавие, углубился в чтение.

Разработанный молодыми «министрами» документ, ставил перед ним задачу. Скорее дилемму. Он должен был либо отвергнуть программу, либо принять её. А это было трудно. В случае успеха, она выводила его «фирму» на более высокий уровень. В Европу, на лидирующие позиции. И это прекрасно! Хотя, куда уже лучше. Не погнаться бы за жаворонком в поднебесье, что вполне возможно. В худшем случае, грозила полным провалом, уничтожением всего им созданного. Это как раз и нежелательно. За себя Владимир Петрович не беспокоился. Был уверен, на зоне он не пропадёт, скорее наоборот, отдохнёт, сил наберётся. Возможен и обычный вариант: выстрел киллера нанятого конкурентами, скорее всего в живот… И что? Несколько минут мучений и только. За этим, посмертная слава, почести. Могила с дорогим памятником в полный рост, естественно на Ваганьковском, место давно выкуплено, содержится в порядке… цветы, речи, разборки, выборы нового смотрящего… Всё это не пугало вора в законе. Он к этому давно был готов. Ещё с первой ходки за разбой по малолетке. А потом уже и… Зачем всё перечислять?!

Размышления прервал личный помощник Владимира Петровича, секретарь. Молодой человек, недавний выпускник средней школы, сейчас студент заочник Плехановского института, а вообще, сын одного из «менеджеров-консультантов» «фирмы». С его отцом когда-то Владимир Петрович несколько лет соседствовал на шконках… Юноша, тихонько постучав, заглянул в кабинет.

– Владимир Петрович, извините, охрана по связи сообщает, приехала Лидия Геннадьевна, профессор. У вас занятия по макроэкономическому анализу сейчас. Пропускать?

Поморщившись, Владимир Петрович посмотрел на часы, кивнул головой, да, вовремя она, вернее привезли её точно в назначенное время, и дорожные пробки не помешали. У него действительно на это время намечены занятия. Именно с ней, с профессором. На этом два года назад настояли его «министры», как только вернулись на Родину, заявив, – без соответствующей учёбы, босс, такими объёмами управлять невозможно, вы нас понимать не будет. Усмехнувшись, вор в законе неожиданно для себя согласился. Правда по понятным причинам категорически отказался подавать документы и ходить в университет на занятия, думал, этим и закончится. Но Лёня Чурилов организовал занятия прямо на дому, не меньше чем с профессором. Старший преподаватель кафедры экономики МГУ профессор Лидия Геннадьевна Хлебникова, за фантастическую зарплату, любезно согласилась обучать уважаемого человека с Рублёвки. Оплату ей пообещали более чем достойную, от её профессорской в МГУ за год, три раза в неделю, по полтора часа. Привозили на личном «Майбахе» Владимира Петровича, возвращали на нём же. Она, как и другие, и не выясняла кто такой этот Владимир Петрович. Полагала, наверняка какой-то олигарх. Да это и не важно. Главное, престижно. Рублёвка, как-никак, и вознаграждение выплачивалось точно в оговоренное время и в твёрдой валюте.

Такого рода преподавателей у Владимира Петровича было трое – два профессора, и один старший научный сотрудник Академии электроники и прикладной математики. С последним, Владимир Петрович улучшал практические познания только во Всемирной паутине. Легко уже ориентировался в «Yandex», «Google», «Mail», свободно пользовался сотовым телефоном. Правда личные его телефоны были со скремблерами, и, кроме системы внутреннего и внешнего видеонаблюдения, автоматически включали системы искусственных помех. В учёбу Владимир Петрович втянулся, сказались невостребованные возможности в юности, и тюремные «учителя», обучившие его правоприменительной практике не хуже доцента юридических наук. Занимался он с удовольствием. Усвоил некую мудрость: «Что от глупого скрывает, а умному открывает…» Подолгу разговаривал со своими учёными «министрами».

– Да, пусть пропустят. – Приказал вор в законе.

– Чай, кофе, Владимир Петрович? – Спросил помощник.

– Как всегда. – Небрежно махнув рукой, ответил хозяин, убирая со стола лишние бумаги. Помощник удалился.

Вскоре, распространяя запах духов, профессор появилась в кабинете, вошла в сопровождении секретаря. Молодящаяся пожилая женщина, с застывшей профессиональной улыбкой, с умеренным макияжем на лице, явно дорогих сапожках, в строгом костюме с несколькими кольцами и перстнями на пальцах. У Владимира Петровича перстень был один.

– Добрый день, Владимир Петрович!

– Добрый, добрый… Прошу вас. – Приподнимаясь, указал он рукой.

– Спасибо! – Опускаясь в огромное и очень мягкое кресло, ответила она. В окна кабинета вливался яркий осенний дневной свет. – Какой сегодня день чудесный… – Отметила она, и одёрнула себя. – Вы занимались, готовы? Начнём?

– Да, продолжим.

– Итак…

Полтора часа для профессора пролетели почти незаметно Лидия Геннадьевна не особо расстроилась прошедшим сегодня занятием, «ученик» был не очень собранным, скорее рассеянным. Вводную новой темы и лекцию он прослушал вроде бы внимательно, как обычно сбросил копию с дискеты на свой комп, но на закрепляющие вопросы отвечал не очень чётко. С подсказками. Или материал трудный, отметила про себя профессор, или возраст даёт знать, возможно и рабочие нагрузки олигарха сказываются, понимающе покачала головой профессор. Она догадывалась, как сейчас олигархам трудно. В ответ чуть виноватая улыбка «ученика», как и у её троечников-студентов, говорила о понимании вины, и готовности исправить. Лидия Геннадьевна ободряюще улыбнулась, закончив лекцию, заметила:

– Ничего, Владимир Петрович, не расстраивайтесь. Я понимаю, материал действительно сложный, тяжёлый. Но мы с вами его осилим. Я уверена. Вы над ним подумаете, на следующем занятии мы к нему вернёмся, и я отвечу на все ваши вопросы. Вы справитесь. В этом я не сомневаюсь. – И выбираясь из кресла, бодро рассмеялась.

Она уехала, Владимир Петрович видел это с балкона. Как водитель открыл перед ней дверь, как сам сел, машина выехала…

А он размышлял. Правда теперь уже не над вопросом «быть или не быть?», а над механизмами решения задачи. Тридцать-сорок миллионов Евро… манили, будоражили, как джек-пот азартного игрока за зелёным сукном… Рискнём!

5

Поезд шёл быстро. Скорый, фирменный, пассажирский. В последнем вагоне, в плацкартном, в середине вагона, на нижней полке, под суконным простым одеялом, дремал пассажир. Не молодой уже человек, обычный, и вещей у него с собой было мало. Куртка, сумка… Таких пассажиров в вагоне было много, и женщин, и детей, и мужчин, все полки заняты. Ехали в духоте, зато не дорого. Пассажиры выглядели не очень опрятно, и запахи из тамбуров доносились мягко сказать… не к столу. Но в этом «купе» всё было спокойно. Если кто случайно и заглядывал, ему на встречу, преграждая дорогу, тут же поднимались один или сразу два человека. Выглядели они как обычные пассажиры, но в решительности их действий сомнений не возникало. «Не шуми, брат, двигай дальше. Здесь всё занято», почти на ухо, произносил один. Второй твёрдо указывал направление.

Соблюдая конспирацию, Владимир Петрович ехал на саммит. В Нижний Новгород. Там предполагалась встреча с другими ворами в законе Восточной и Дальневосточной зоны. На таком странном способе передвижения настоял начальник службы безопасности «фирмы». «Шеф, я отвечаю, мы всё продумали. Ни одна тварь не подумает, что вы поедете таким способом. А ваш двойник, в это время, с полной охраной, полетит в Сочи, как бы на отдых, а вы в это время… Я буду с вами».

– Ты или твой двойник? – пошутил авторитет.

– Нет, много чести мне. Я – в натуре.

– Ладно, Борис, я тебе верю. Командуй.

– Всё будет хорошо, босс. Я отвечаю.

Такие меры предосторожности были привычны и оправданы. Не слабые ежемесячные взятки в баксах начальнику департамента УППС, как это называлось на улучшение денежного содержания личного состава сотрудников УППС города, обеспечивали вора в законе днём и ночью милицейским сопровождением. Не то охрана, не то, в худшем случае, сбор данных на себя, не доверял Владимир Петрович. Они же менты. Не понятно: пасут или охраняют. Службе безопасности Бориса-быка приходилось быть в «тонусе», следить за новинками конспирации. В свете последних планов «министров» Владимира Петровича Хрусту пришлось двойника боссу найти. Нашли. В общих чертах подготовили. И схемы перемещения разработали и применили. И саммит этот, который придумали «министры», тоже некая копия того саммита, который G8. «Время такое, задачи такие», вздыхал Владимир Петрович. Но не возражал. «Министры» представили программу поездки, Владимир Петрович внимательно её прочёл, утвердил. Кому следовало по связи сообщили. Дату, время и место установили, и… время пошло. О планах авторитета знали всего несколько человек в «фирме». Если произойдёт утечка информации, встреча может не состояться. А это недопустимо. С подачи «министров» и способ поездки Владимира Петровича был определён. Он – обычный обыватель, по паспорту – прекрасно выполненная липа – некий Мещеряков Глеб Давыдович, ехал в деревню Прокудино, что под Нижним… С ним банка мёда, две пачки печенья, два кольца колбасы, и бутылка перцовой настойки. На соседних местах и напротив, молчаливые спутники, молодые ребята, пятеро. Простая проверка документов легко могла превратиться в маленькую войну. Из которой, вряд ли бы менты вышли победителями. Борис, как и несколько его боевиков из охраны, с десяток человек, разместившиеся в разных местах вагона, вооружены были серьёзно. В принципе, как обычно, только снаряженных магазинов больше… Но, слава богу, пока всё было спокойно. Ехали.

В Нижний поезд прибыл ночью. Соблюдая конспирацию, местная братва встретила Владимира Петровича насторожённо, но с уважением. Как никак – сам Владимир Петрович приехал. Вова-бешеный, Вова-интеллигент. Уважил! С ним прибыл и уважаемый Хруст, ныне помощник Владимира Петровича, и Боря-бык со своими «волкодавами». В кемпинге ожидали уже приехавшие и Фрол Питерский, и Старыгин, и Потёмкин, и Боря-красный, и Пьер Безухов (Ухо он на зоне, на спор, потерял), и другие встречающие. Местные «хозяева» гостей привезли не в центральную гостиницу, а на окраину, в частный, чистенький, ухоженный кемпинг, сразу за накрытый стол. Боря-бык, со своими, всё оббежал, осмотрел, расставил посты. «Обижаешь, Боря!», заметили ему местные. Он парировал: «Ага, учёного учить, только портить. Бережёного бог, как говорится, бережёт». И улыбнулся… одними губами. Как тот волчара. С ним не спорили.

На встречу собрались семнадцать воров в законе. Смотрящие. Семнадцать. Всего лишь. «Что-то нас мало сегодня», заметил Владимир Петрович. Ему ответили.

– Валдай, например, в смысле Распутин, сейчас накрепко закрыт… В крытке. Такие дела.

– Что так?

– Менты, суки, на порошке взяли… Братва извиняется. От читинских не приехал Коля-Читинский, радикулит, сказал, прихватил. Ага! Пчёлами лечится.

Присутствующие дружно посмеялись над бедолагой. Но вежливо, как-никак серьёзный вор, авторитет, местный общак держит.

– Ага, пчёлами! Тайский массаж, наверное, принимает… Ага-ага, сильно помогает… Под местным наркозом… особенно от радикулита…

Колю-Читинского Владимир Петрович знал хорошо, помнил. Тот старше Владимира Петровича лет на десять, и ходок у него больше. Все «тяжёлые». Потому и выглядел старше… Они на пересылках по молодости несколько раз встречались. Знали друг о друге, наслышаны были.

– Из Красноярска малява тебе пришла, Петрович, в смысле позвонили, привет и всё такое. Братва сейчас на подписке, вместе со смотрящим. Просили передать, мол, извиняются, вырваться не могут, но они приветствуют решения сходняка. Если, конечно, будут в доле, то есть в деле.

– Хорошо. Тяжело у них там? Не закроют?

– Нет, там адвокаты ушлые работают. Дело знают. Развалят. Шесть человек. Им бабок из общака отвалено немеряно. Справятся. Не в первый раз.

– Из Братска Гурген не приехал, не захотел. Сказал, что ему и там хорошо. Побрезговал, жопа горбоносая. Он давно напрашивается. Но у него там всё схвачено. И менты, и общак, и бизнес. Пока! Сохраняем нейтралитет. Мы к нему не суёмся, он к нам. Так что… Мухи от котлет у нас отдельно. Ты бы повлиял на него, Петрович, борзеет, финик!

– Понятно. А из Комсомольска что?

– Там вообще тьма. Представляешь, повязали смотрящего, в Хабару в СИЗО привезли, там в изоляторе и повесился.

– Сам?

– Что, он дурак что ли! Кум посодействовал. Или вертухаи, или ссученные. Как пить дать!

– Беспредел! Разобраться надо.

– Конечно. Уже разбираются. На перо поставят.

– От Владика Веня-рыбак приехал.

– Здесь я! – с улыбкой ответил смотрящий, детина с бородой, в маленьких очках на курносом носу. – Привет, Слон. Узнал?

– Как же, как же, подковы всё так же гнёшь? Привет, бродяга.

Сходка проходила на следующий день, поздно вечером, на дебаркадере. Тоже частном. Плавучая трёхпалубная посудина, в данный момент в ремонте, с запахом краски, тросами принайтованная к берегу. Ни рядом, ни вокруг, ни огонька, ни машин на берегу, только несколько тёмных силуэтов рыбаков с удочками… если присмотреться. Спокойствие и тишина. Лёгкий плеск воды о борта дебаркадера и шелест плавного течения реки.

– Ну что ж, понятно. Не будем время терять, ужин ждёт, – улыбнулся московский гость и перешёл к делу. – Я думаю, здесь все хорошо знают состояние дел в стране в целом. Учить никого не надо. И здесь, на местах, и в Центре – бардак. Особенно в последнее время. Так, нет?

– Да, Петрович, – послышались голоса. – ментура, на хрен, оборзела, чиновьё народ давит, гопота разная лезет, финики с гастарбайтерами хорохорятся, диаспоры территорию столбят, все верх над нами хотят взять. Нас уже за… смотрящих не считают. Бардак в стране.

– Точно! Бабок стало меньше.

– Всё откачивают, суки.

– Молодёжь подрастает… «Стволы» на рынке нарасхват. Зубы показывают…

– Вот! Потому я и приехал, – прервал «стенания» московский гость. – Нужно посоветоваться. А что если мы всю власть в свои руки возьмём? Как вы думаете?

– Мы?

– В стране?

– Ты чего, Владимир Петрович, с ума съехал? Да нас же всех, если не перестреляют, как пить дать по этапу пошлют, в каталажках закроют. Ну и предложил… Как пальцем в жлопу.

– У них же власть, Петрович! МВД, войска… Законы! А мы…

– А у нас деньги. – Перебил Владимир Петрович.

– У нас? – смотрящие почти в голос удивились.

– Да! – Заметил московский гость, и через внушительную паузу пояснил. – И всех продажных мы знаем в лицо. И здесь, и там! Знаем, кого чем можно купить или за какие бабки продать.

– …Кому хвост прищемить.

– Да они сами кого хочешь за бабки продадут.

– Вот, я и говорю. Любое дерево гниёт с корней, рыба с головы.

Не ясный шум за стенами кают-компании прервал сходку, все насторожились. Охрана, стоящая у окон кают-компании и дверей, взяла оружие наизготовку, защёлкала предохранителями… Наконец в дверях показался Боря-бык и два с ним боевика, в руках у них бился упирающийся здоровяк. Здоровяк, а им оказался человек из бригады местного смотрящего, упал на колени.

– Не убивайте. Простите. Я только хотел домой позвонить, – в истерике рыдал боевик.

Владимир Петрович брезгливо смотрел на здоровяка. Другие, кто отстранившись, кто наоборот, молча смотрели на боевика. Платон-белый, смотрящий Нижнего, догадываясь, в сердцах сплюнул, спросил начальника службы безопасности гостя:

– Что это? Что случилось?

– Да он кому-то стучал по сотовому… Мы его сразу взяли. Стукачок, падла!

«Стукачок»… осуждающе, как приговор, прошелестело по рядам собравшихся.

– Платон, посмотри, с кем там разговаривал этот… – Приказал московский гость.

Здоровяк, размазывая по лицу слёзы, уже бил кулаками по полу, громко кричал:

– Всё равно вас всех перестреляют, всех… Аааа… Уууу… И тебя тоже… И вас всех… Гниды! Гниды, гниды!!

Кричал и бился он громко, но это не заглушило мелодичный сигнал мобильного телефона в кармане Платона. Тот быстро достал его, сморщился от крика, приложил к уху. Двое боевиков тотчас подскочили к ползающему по полу здоровяку, зажали рот.

– Да, – в тишине, произнёс Платон, в упор глядя на здоровяка, немо вращающего глазами. – Что? Понял, брат. Спасибо. Сочтёмся. – Уже не глядя на боевика, спрятал телефон в карман, жёстко сказал. – Всё понятно. Уходим! Это он ментам стуканул! Меня предупредили, – произнёс он, и поднимаясь, скомандовал. – Этого связать, груз на шею, и за борт. Нам нужно быстренько сматываться. Быстро! У нас пять минут. Уходим.

Тишину мирной ночи вскоре прорезал сдавленный человеческий вопль, затем громкий всплеск, через мгновенье всё вокруг успокоилось.

Участники сходки, ведомые местными бандитами, хорошо знающими местность, быстро вывели гостей… Минут через пятнадцать – двадцать с громким воем сирен и блеском мигалок, подъехавшим с десяток милицейских машин, достался пустой дебаркадер и дымящиеся окурки в пепельницах кают-компании.

6

Сходка закончилась на следующий день, в пивбаре, с вывеской на дверях, «Закрыто на учёт».

Вчерашний инцидент не вспоминали. Резолюцию приняли почти единогласно. Под лозунгом: «Вперёд, братва! Даёшь единство!». Как и положено, Владимир Петрович каждому смотрящему, и тем, которые по уважительной причине не присутствовали на саммите, выдал по внушительному конверту, со словами: «Это тебе и нашей братве, от меня и центральных, с благодарностью. Вы хорошо поработали! Спасибо!». Смотрящие, не заглядывая – уважают! – приняли.

Так же скрытно и разъехались. Делегация московской «фирмы» вернулась таким же поездом, но с разных станций, едва ли не на ходу подсаживались. Местная «братва» помогла, постаралась.

Владимир Петрович, получив «добро» на саммите «Нижний 18», как его пафосно обозвал Михаил Старыгин, спешил. Нужно было торопиться, не упустить момент. В Москву один за другим шли контейнера из Санкт-Петербурга с китайским и турецким шмурдяком. Правда в последнее время с китайским стало несколько труднее. Даже более чем. Началось с того, что устоявшиеся поставки через южнокорейский Пусан в Приморье пришлось изменить. Проложили другой маршрут доставки: Китай – Финляндия – Санкт-Петербург- Москва. Прежний маршрут, перебила какая-то российская воинская часть под крышей ФСБ. Что было весьма странно и удивительно. Владимир Петрович даже не поверил своим «менеджерам», потребовал уточнить, разобраться, как так? И точно, как выяснилось, забирать груз со шмурдяком прибыл один из сотрудников воинской части, по служебному удостоверению. Более того, когда бойцы «фирмы» наехали на того китайца, который выставил шмурдяк на прилавки, тот в наглую отправил их на стрелку с сотрудниками ФСБ. С ФСБ!! Беспредел! И ввязались бы в разборки, Владимир Петрович остановил. А тут и Чиркизон закрыли. Пришлось оставшийся товар на временное хранение куда ни попадя пристраивать (а это деньги, непредвиденные затраты), транспорт, людей работой обеспечивать, новые места находить. Это вылилось в немалую «копеечку». Затратились. Пришлось! Общак, и частные деньги «споносоров» пошли на это, дали добро. «Фирма» Владимира Петровича быстро собрала и на паях, с друзьями-«конкурентами», вложила деньги в строительство новых Торгово-развлекательных Центров и в Люблино, и в Новочеркизовский ТЦ, теперь уже по полной программе. С контактами в префектурах (бабки!), с управами (ещё бабки!), с различными департаментами (бабки, бабки, бабульки)… Потому всё и получилось достаточно быстро и убедительно, не как у малого бизнеса (откуда у них могли взяться такие деньги!). Всё получилось. Всё срослось. И территорию получили, и не одну, в разных районах, и проекты утвердили и нужные строительные конструкции подмосковные ЗЖБИ произвели в момент, – строительные организации нашлись, и собрали быстровозводимые ТРЦ, как в Китае, и рекламу задействовали, и завезли товар… Красиво получилось. Даже лучше, чем было. Все радовались. И продавцы… Виданное ли дело: чиновники раздербанили торговый комплекс, а теневой бизнес в момент всё восстановил и работой обеспечил. И префекты в префектурах тоже довольны. У них денежный оборот на территориях увеличился, пассажиропоток несоизмеримо вырос, и управы в работе: «авторитет» разных торговых, налоговых, пожарных и прочих разрешительно-собирательно-запретительных инспекций до небес возрос. Выросла и деловая активность территорий и некий мотивирующий момент. Чиновники брали деньги уже не стесняясь. Аналитический отдел «фирмы» Владимира Петровича вел этому скрупулёзный подушный учет с тайной фотофиксацией: кто сколько взял, и на что пошёл откат.

Боевики тоже в тонусе находились. Тренировались. И днём и ночью. Под маркой ЧОП. Таких структур, разной подготовки, в стране пруд пруди. В «фирме» Петровича дело поставлено профессионально. Подготовленных бойцов насчитывалось уже почти полторы сотни. По армейским меркам два взвода. И какие! Возглавлял группировку бывший гебешник, отставник, в чине полковника. Заместителем по боевой и тактической подготовке – подполковник, тоже отставник.

Ещё недавно, в далёком 90-м, отставник полковник, не замечая мелкого дождя, временами мокрого снега, надвинув козырёк фуражки на глаза, подняв воротник полковничьего бушлата, сидел на скамеечке возле своего дома, в центре Москвы, с тоской размышляя, что теперь делать: или здесь застрелиться, или дома. Рука в кармане грела рукоятку наградного пистолет. Патрон был один, уже в стволе… Край! Конец! Больше так жить он не может. К этой мысли полковник пришёл не сразу. Вначале хорохорился: они ещё пожалеют, без меня они не смогут, обязательно позовут… Но время шло, никто и никуда его не звал, и товарищи его тоже все куда-то испарились. Ни на приём «к самому», ни дозвониться не мог… Его не соединяли. И домашние смотрели на него испуганно и растерянно. Говорить было не о чем. Его жалели. Как же, такой вечно занятый, можно сказать в расцвете сил – выброшен на помойку. И не пенсионер ещё, а сократили. Лишний. Как так? Как с этим жить? Горько и стыдно. Значит, никак! К тому же, его контора теперь называлась по-другому: ФСБ РФ. ФСБ?! Как у американцев. Смех просто. Не КГБ, а ФСБ! Нет, лучше пулю… Не в лоб, в сердце, под бушлатом, не сразу и поймут… Мысленно уже начал обратный отсчёт: …восемь, семь, шесть… Не сразу и заметил, как рядом с ним присел неприметный человек. Да и смеркалось уже… «Пять, четыре…» Не представляясь, человек не громко обратился:

– Господин полковник, добрый вечер. Извините за беспокойство, у нас к вам предложение. Если выслушаете.

Полковник не сразу и расслышал тихий невыразительный голос, отметил, не вовремя это, помешали выполнить намеченное.

– Что? – спросил он, механически ставя пистолет на предохранитель.

Чуть наклонившись к нему, человек продолжил…

– Для вас есть работа… Да!

– Не понял!

– Я говорю…

Оказалось, полковнику предлагают работу по специальности, с сохранением его прежнего звания, правда неофициально.

– А вы кто такие? – спросил он.

– Мы – небольшая пока… ммм… фирма по, скажем, поставкам мелкооптовых партий ширпотреба из стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Но это пока. Мы расширяемся.

Как в тот момент полковник его не ударил, даже с предохранителя пистолет снял, но что-то его удержало. Только зло хмыкнул, иронически окинул взглядом человека: тоже мне, отдел кадров; взгляд ускользающий, в кепке, мятом пуховике и нечищеных туфлях. Хотя и у самого туфли были грязные, в Москве было по-осеннему слякотно. Но когда полковник услышал сумму предполагающейся ему зарплаты, которую он будет ежемесячно получать, все его патриотические и моральные установки мгновенно угасли, уступив место злому финансовому расчёту.

– И это ещё не всё, – всё так же тихо, продолжил человек. – Если вы согласитесь, вам бесплатно будет предоставлена машина любой для вас модели, личная охрана, которую вы сами себе наберёте и сами определите её зарплату, загородная база для отдыха и подготовки… эмм… специалистов. Боевое и учебное оружие… если понадобится… Жить придётся, наверное, там, в основном.

– Это не вопрос. Я привык к командировкам. – Уже заинтересованно, отмахнулся полковник.

– Причём, – многозначительно продолжил «кадровик». – Полная самостоятельность. Над вами будет только один человек, может – два.

К такому полковник давно привык, только переспросил.

– А что я должен у вас делать? За что такие… деньги?

И услышал:

– От вас потребуется обеспечить физическую подготовку так называемых менеджеров, защиту руководства компании и защиту тактических и стратегических интересов предприятия. Всего лишь.

Больше полковник не раздумывал. Поставил пистолет на предохранитель, убрал руку из кармана бушлата. В душе всё опять запело и засияло… Он нужен! Он необходим! Даже не товарищ полковник он, он теперь господин полковник! Господин! Впереди жизнь! Жизнь, жизнь! Раньше, в том прежнем своём КГБ СССР, он, практически тем же и занимался, и нужных людей знает и найдёт… и зарплата… А зарплата! Ёп… Какая зарплата!! И за что? За тоже самое, за то-же-самое!!

7

Совещание у «первого» прошло почти спокойно. Сотрудники главных отделов Управления знали и понимали поставленную Директором задачу. Она в стране была явно перезревшей. О ней говорили уже вслух все и везде, не только на своих кухнях. Особенно требовал народ, низовики, разные предприниматели, торговцы, производственники. Даже бюджетники. Но спецструктуры и силовики начать борьбу с коррупцией самостоятельно не могли, вернее делали вид, что не могут, что ждут распоряжение от президента, что нужна особая команда. Из доклада генерал-лейтенанта Болотова жёстко следовало: не дожидаясь особых полномочий, уже сегодня силовикам и спецслужбам необходимо бороться не только с терроризмом, наркотиками, преступностью, но и, главное, с внутренним врагом, с коррупцией. Собранная Аналитическим отделом Управления секретная информация поражала своей масштабностью. Многие начальники главных отделов Управления даже усомнились в её масштабах. В зале совещания возник шум, ропот. Директору пришлось успокаивать… Докладчик, генерал-лейтенант Болотов, он, как и все на таких совещаниях, в генеральском мундире, стоя на трибуне, держа очки в руке, ждал. Знал он больше, но доложил присутствующим только выдержки. Те, которые Директор разрешил. За несколько дней до совещания, прочитав подготовленный генералом Болотовым доклад, Директор вызвал генерала и, несколько минут молча расхаживал по кабинету, размышлял над чем-то, потом остановился, сказал.

– Сергей Степанович, ты понимаешь… я прочитал твой доклад. Хороший, аргументированный, грамотный. Но, понимаешь, таким его на совещании, я думаю, показывать не нужно. Люди не поймут. Могут испугаться. Понимаешь? Да и раньше времени, мы, как та телега поперед лошади… сам понимаешь… не имеем полномочий. Вернее, они есть, как ты знаешь, но для такой масштабной операции нужна личная отмашка «первого». Без неё, сам понимаешь… можем вляпаться. А вляпаться мы «не моги». – Генерал-полковник, словно извиняясь, кривенько улыбнулся, – не имеем права. И так в стране всё на «противовесах» держится. И президенту такую, извини меня, помойку нашу показывать… – Директор, разведя руки в стороны, понимающе пожал плечами. – я думаю пока рано, а может и… и в самый раз. Я подумаю. Мне нужно время. Но материал твои люди подготовили очень… ммм… впечатляющий. Очень! У меня у самого, понимаешь, волосы, когда читал, на голове дыбом. Но молодцы. Это материал. Это… Понимаешь, да?

«Добро» он пока дал только на третью часть доклада. Остальное разрешил доложить, но коротко, тезисно, в общем виде. Нет, Директору нужно было, пожалуй, решиться. Такой вывод из разговора для себя сделал генерал-лейтенант Болотов.

Уже через двадцать минут по окончании совещания генерал Болотов беседовал с полковником Мезенцевым. Официально полковник Мезенцев работал в Газпроме, под прикрытием, «сидел» на должности заместителя одного из Генеральных Директоров этого концерна. В Управлении отвечал за работу со спецагентурой. Её он талантливо создавал, ещё более талантливо использовал. В Управлении был редкой «птицей». Появлялся только на «больших» совещаниях. Так же редко кто его видел в полковничьей форме. Трезв был – почти трезв! – только в такое время, когда за президиумным столом сидел сам Директор конторы. Почти старожил Управления, ветеран, можно сказать, но Мезенцева знали в лицо не более трёх – пяти должностных лиц Управления. И то те, с кем он непосредственно сотрудничал в Управлении. «Своим» он был в другой среде. В этом и была его «фишка», как он о себе говорил. В среде бизнесменов-предпринимателей, олигархов, маргиналов, разных барменов, переводчиков с переводчицами, таксистов, проституток с их сутенёрами, мелких и крупных торгашей-барыг, разных людей в диаспорах, в карманных и просто финансовых учреждениях, дворников, не считая участковых и ментов в различных структурах МВД. Водку с ними пил по-чёрному, но всегда был в твёрдой памяти. Пьяного изображал, что тебе народный артист, честь свою защищал по-актёрски правдиво, за что часто попадал в ментовку. Но всегда отмазывался. Первым тремя выговорами по Управлению, когда Директор заступил на должность, он обязан Директору (за отсутствие на совещаниях, там же за внешний вид и запах алкоголя). Потом генерал-полковнику растолковали, почему его нет в Управлении, и какой он незаменимый классный кадр. Кстати, таких «тёмных лошадок» в Конторе в разное время насчитывалось человек сорок – сорок пять. Они, высококлассные кадры, работая там сям под прикрытием, выполняли разные, негласные, щекотливые для Конторы делишки. В разное время и по различным делам они иногда пересекались между собой. Когда нужно было укрупнить силы, либо перекинуться информацией, либо «специалистами», либо техническими средствами. Все они, как и Мезенцев, официально, по разным причинам числились уволенными из Конторы, на самом деле находились в закрытом секретном списке законспирированных сотрудников ФСБ. Мезенцев, например, не смотря на возраст, обладал прекрасной памятью, знал четыре языка – два Восточных, два европейских, не считая русского. Внешностью и обликом похож был на стареющего азиата, имел лёгкий (внешне) характер, был когда надо хитёр, когда нужно наивен. Много актёрствовал. У многих он считался за своего. В Конторе автоматически дорос до полковника.

– Илья Ефимович, есть одна темка. Нужна твоя помощь. Скажи, что ты знаешь о Владимире-бешеном?

Нарочито испуганно округлив глаза, Мезенцев демонстративно посмотрел по сторонам. Генерал понял.

– Нет-нет, Илья Ефимович, здесь, вне пределов Конторы, чисто. Нас не пишут. На мне прослушки нет. Говорите.

Прогулочным шагом они шли по Лубянке. Мезенцев руки в карманах, генерал – начальственно, за спину.

– О Владимире Петровиче? – Мезенцев скривил лицо, небрежно качнул головой. – А что о нём знать? Бандит. Авторитет. Вор в законе. Общак держит, бывший беспредельщик… со всеми вытекающими. Умный. Рисковый. Я знаком с ним. Но так, опосредованно. Восток Москвы в руках держит и пол страны. Сейчас вроде остепенился. Тише воды, ниже травы, но… Как тот вулкан, я думаю, вспухнет и бабахнет. Бывшими, как известно, беспредельщики не бывают. А что нужно, Сергей Степанович, колитесь, эээ… говорите?

– Пол страны, говоришь, и Восток, держит?

– Ну. А Юг Шаман, а…

– Я знаю, – перебил генерал. – А может, нам не дожидаться, Илья Ефимович, когда вспухнет этот беспредельщик… Время его вышло. В свете, так сказать борьбы с… Прихлопнуть, а? Негласно так, а? Как смотришь?

– Наркота, подрыв, автомобильная авария, разборки, киллер?

– Ну что ты, Илья Ефимович, мы же не варвары с тобой, не бандиты. Что-нибудь изящное нужно, элегантное, проще, демократичнее. Чтобы на Контору тень не упала. Сам понимаешь. Лучше, конечно, под бандитскую разборку сработать. Но это уж вам решать, Илья Ефимович. Вы у нас спец.

– Просто развалить, что ли? – Громко сморкаясь в платок, переспросил Мезенцев. – Понял. Это можно.

– О том и говорю, Илья Ефимович. Развалим и сдадим братьям нашим меньшим.

– Ментам что ли? – ужаснулся Илья Ефимович. – Нет, ментам нельзя. Они его отпустят. У него адвокатов наберётся, Европейский суд не справится. Да и на зоне королём будет жить.

– Согласен. Варианты… Идеи?

– Так в том-то и фишка, Сергей Степанович, полный мешок. Предлагаю. Простенько так, ненавязчиво… Обкорнать его как капусту, а кочерыжка… Сами понимаете, кому кочерыжка нужна, только свиньям.

– Пожалуй… – улыбнулся генерал. – Ну что, возьмёшься, Илья Ефимович, за секретную разработку?

– Да в лёгкую, Сергей Степанович. Одной больше, одной меньше… Была бы задача.

– Не задача, полковник, необходимость. Простая элементарная необходимость. Пока это наши доблестные следаки доказательную базу соберут, пока на уликах подловят, пока юридические процедуры выполнят, суд, то сё… Столько он нервов народу и нам попортит. Лучше уж так, с твоей помощью. Такой, с позволения сказать, «образец» должен на небесах в очередь к котлу стоять. Нам здесь спокойнее.

– Ладно. Там посмотрим.

8

С качеством личного состава боевиков Владимира Петровича, отставной полковник определился сразу. Никакая уличная шушера у него служить (служить!) не будет. Только спецы. Спецназовцы, вэдэвэшники, бывшие собровцы. В крайнем случае, бывшие спортсмены, никаких ментов. Он так и сказал своему единственному начальнику – Владимиру Петровичу, директору фирмы. При встрече Владимир Петрович произвёл на полковника впечатление тщедушного, сугубо гражданского человека, вроде слабака-шибздика, но с интеллигентскими замашками. На своей прежней службе полковник таких не встречал. С другой стороны – он заметил, в фирме директора уважают, больше того, боятся. И публика его, кроме молоденьких секретарш и менеджеров с ноутбуками, окружала порой довольно специфичная: в дорогих костюмах, но в кепках, руки в наколках, и речь в основном блатная… И ещё, у директора на указательном пальце левой руки красовался большой, странной формы перстень. Словно знак или печать…Тогда и догадался полковник на кого он работает. Но, опять же, зарплата и желание соответствовать – хоть здесь – своему званию легко победили возникшие было сомнения. К тому же, встречались они не часто: один раз в месяц, а то и в два месяца. Директор жил на Рублёвке, а офис имел в центре Москвы, а полковник загородом, на базе. Общались в основном по телефону и по-армейски кратко.

Главный убойный аргумент ждал полковника уже на следующий день, утром. Без каких-либо бюрократических проволочек, полковник получил из кассы, если её таковой можно было назвать, из рук директора, не много ни мало, целых пятьсот тысяч долларов (половина миллиона зелени!!), наличными. Без какой-либо ведомости и расписки.

– Это на первое время, полковник. Действуйте, чтоб у нас всё было чики-чики, – напутствовал Владимир Петрович, ободряюще при этом, в полуулыбке, кивнув полковнику.

Коротко и ясно. Так где-то с ним, помнится, поощрительно разговаривали заместители Председателя КГБ СССР, если доводилось. Ну и дела! Суммой и условиями выдачи денег, полковник был безмерно поражён, но удивление не выказал, чётко повернулся и вышел. Но ведомость расходов всё же составил. Ею и отчитался. Директор опять был немногословен, даже не посмотрев, убрал ведомость в ящик стола, заметил.

– Всё нормально, полковник, всё путём, я в курсе. Надо будет ещё, скажете, я выдам.

Дела!! С таким отношением полковник раньше знаком не был, но понял, здесь это нормально, к этому нужно привыкать. И он постарается.

Молодые люди, претенденты, приходили по рекомендации. Те, кого лично знал полковник, или те, кого они сами предлагали. Куда поступают не знали, и не спрашивали. Понимали одно, если полковник их набирает, значит, естественно, в какое-то закрытое воинское подразделение. Пусть и в боевики. Многие из них прошли и афганскую, и чеченские «школы». Знали, оплата будет не такой, как «там», а хорошей, если не проштрафишься, и с хорошими премиальными, если заслужишь. Требовалось только одно – соответствовать и уметь молчать. Как в армии. Нет ничего проще. Но с условием: сухой закон. Вот с этим было сложнее, но узнав, что за невыполнение никакого штрафбата не будет, а только суд тройки, как в сталинские времена, приняли безоговорочно.

Отбор производился строгий. И кросс, и полоса препятствий, и тир, и демонстрация рукопашных и боевых навыков…

Кто прошёл отбор, а таких набралось чуть больше полусотни, практически два взвода, поселили загородом, на бывшей базе охотхозяйства. Территорию обустроили, оконтурили, выставили ограничивающие таблички: «Опасно», «Не заходить», «Территория охраняется». Случайно или специально вторгнувшихся в лес, вычисляли быстро, жёстко и наказывали, ружья ломали, добытую ягоду и грибы отбирали, не нанося при этом заметных физических изменений на лицах провинившихся, только на корпусе. Иди потом, друг, жалуйся. Слух, среди ягодников и грибников о жёстко охраняемой территории распространился мгновенно Пойманные неудачники демонстрировали поломанные ружья, пустые руки. Лес в момент очистился от пришлых людей.

На должность зама по боевой и тактической подготовке, полковник пригласил своего бывшего однокашника по Высшей школе КГБ СССР, Басова Евгения Петровича, тоже бывшего подполковника, теперь майора, последнее время службы, в регулярных войсках курировавшего отдельную спецбригаду морской пехоты ВМФ на ТОФе, разжалованного до майора и уволенного со службы за пропажу в походе двух морпехов.

За борт вроде свалились. Естественно ночью. Конечно же не найденных. Следствие виновных не нашло, командование наказало подполковника Басова.

Полковник с майором развернулись. Не очень большая в прошлом, запущенная база охотхозяйства, превратилась в хорошо укреплённый воинский форпост. Со своим уставом внутренней и караульной службы, распорядком дня, дежурствами, тренировками, тайным ружпарком, своей кухней, спальным корпусом.

Майор Басов, крепкий, быстроногий, сухой и жилистый служака, едва за 45 лет, вдовец, легко включился в работу. Сам разрабатывал и усложнял тренировки. Сам с ними бегал кроссы. Сам стрелял в открытом тире, сам контролировал несение службы по охране территории и прочие армейские дисциплины. Среди бойцов оказалось двое с чёрными поясами по дзюдо и карате, трое мастерами по боям без правил, они и стали тренерами. Многие отменно стреляли, все боксировали, поднимали гири, боролись, метали в цель ножи и лопатки. Занимались изучением и подготовкой по минно-взрывному делу. А по-другому и не предполагалось, слабых среди них быть не могло.

Время от времени, строго по графику, одни из них – целыми отделениями, в камуфляжах, без опознавательных знаков, с большими сумками в руках и на спинах, с документами сборной края по регби, например, уезжали сопровождать «менеджеров» группировки когда по стране, когда за границу, оставшиеся продолжали тренироваться. И в Китай ездили, и Турцию, не реже и по стране… Обеспечивали физическую защиту привезённого товара «менеджерами», крышевали свои торговые ряды на своих вещевых рынках, под видом ЧОПов охраняли казино, торговые комплексы, доставку денежной массы, участвовали в рейдерских захватах тех или иных предприятий в разных точках страны, обеспечивали успешное продвижение интересов бандитской группировки вора в законе Вовы-бешеного, теперь уже Владимира Петровича.

Москва, столица Российской Федерации, была местом прописки Владимира Петровича, вора в законе. Таких как он, в Москве, «конкурентов», и по всей стране, хоть пруд пруди. Когда жёстко воевали друг с другом, когда договаривались, но… Всё время находились в стадии перманентной войны. В Центре, Вова-бешеный управлял солидной частью бизнеса Москвы и Восточного Подмосковья. Стараниями своих «министров» имел подробные досье на всех олигархов страны, чиновников, прокурорских, судей и ментов столицы. Ловко манипулировал информацией. С кем надо делился. От кого надо получал нужную информацию, дружил с кем нужно, защищал свои интересы, и интересы нужных ему людей. В этом он опирался на боевое формирование отставного полковника, нанятых менеджеров и на группу людей, работающих во властных и силовых структурах. Были свои люди и в Госдуме, и в мэрии и префектурах. Такие же люди, Владимир Петрович знал, были и у его противников, правильнее бы сказать, подельников. У тех, с кем он – пока! – «мирно» делил территории, в том числе и в среде ментов и прокурорских. Но не всегда.

Службе физической защиты приходилось участвовать в бандитских разборках. Демонстрировать «мускулы». И не один раз. Это происходило в том случае, когда «мирное» предупреждение не действовало, в «разговор» вступали бойцы бригады. Были и потери в людской силе, не без этого. Своих в боевых разборках, ни живых, ни мёртвых боевики полковника не оставляли – это закон! – раненых лечили сами. Был у них и свой военно-полевой хирург, приезжал по надобности… ночь, полночь, без разницы – надо, значит надо. Выдёргивали хирурга из квартиры или где он там в это время находился, в машину его и… убитых сжигали в печи котельной, ночью. Родственникам погибших посылали зачётные деньги за полгода, обеспечивали похороны. Но практически всегда бойцы полковника выходили победителями. Имели соответствующую боевую подготовку, детальный план действий, автоматическое оружие, бронежилеты, транспорт и переговорные устройства. Всё это полковник с майором обеспечили довольно быстро и за небольшие деньги.

Как известно, в армии можно купить практически всё. Были бы деньги. А они у полковника были. Он приобрел бы и вертолёт с эсминцем, БТР у него уже на базе был, если бы не определённые обстоятельства: к ним уже, по заявлениям обиженных граждан, присматривалась милиция и прокуратура. Базу юристы Владимира Петровича оформили на отставника полковника, как частное предприятие по охране окружающей природной среды. Проверяющие, а таких «повадилось» много и часто, убедились, лес находится под надёжной охраной. Охот угодья и ягодные места сохраняются в нетронутом, первозданном виде. Никаких бичей, собирающих грибы, никаких туристов, разводящих костёр и мусорящих в лесу нет, никаких порубочных делянок. И радушие принимающей стороны проверяющим понравилось. Даже очень. И как мажорный аккорд – банька с вениками, для проверяющих, с пивом, водкой и горячими закусками. Молодец, товарищ полковник, надёжно охраняет лес и природу. Всем бы так! Полковника хвалили. Мясо диких зверей, на выбор, по заказу, регулярно поступало на кухню охотхозяйства от своих снайперов. Майор Басов готовил и снайперов. Тренировал. Но бесшумно. Снайперы стреляли зверю в глаз и только с глушителем. Панику среди дикой живности не наводили. Патроны были хоть и без счёта, но попадание в глаз – как премия, и наоборот. Тренировались.

9

– И что там у нас новенького? – выключая сотовый телефон, Владимир Петрович только что с кем-то разговаривал, спросил своего молодого юриста. На предельной скорости, они ехали из офиса на обед, на Рублёвку. Майбах-Цеппелин катился бесшумно, изредка подрагивал корпусом. Просторный объём лимузина, светлая отделка салона натуральной кожей и мягко звучащий голос певца Михаила Круга из невидимых динамиков / Владимирский централ – ветер северный / Этапом из Твери зла намеренно…/ действовали умиротворяющее. Сзади подпирал квадратный Гелендваген охраны, Пугающе чёрный и квадратный.

– Где, босс, в фирме или мире? – отрываясь взглядом от экрана ноутбука, переспросил «министр юстиции» «фирмы», Иван Русинович Потёмкин, он сидел напротив босса.

– Дорогой «князь», естественно в Москве, в правительстве. В фирме я знаю. – Ёрничая, уточнил Владимир Петрович. – Как там наш новый мэр Заботин Сергей Семёнович, метёт?

– О, метёт. Только с осложнениями. – Ответил юрист.

– Как так?

– Да его подставляют по полной. – Ответил помощник.

– Вот как! Ну-ну…

– Он распорядился убрать ларьки от станций подземки, очистить территорию, они и убрали.

– Ну, нормально. Оперативно, значит, стараются лизоблюды. В чём вопрос?

– Так никто же не согласовал юридическую сторону распоряжения. За места же заплачено. Люди потеряли товар, деньги, остались без работы… Подставили «дяденьку», сильно подставили.

– Значит, нам хорошо. – Ответил Владимир Петрович, и широко улыбнулся. – Как зюгановцам. Когда народу плохо, им хорошо, когда властям хорошо – им плохо. Не так? – и серьёзно заключил. – Он или дурак, или вокруг него холуи.

– Холуи, скорее всего. – Согласился юрист. – Но меня больше удивляет не профессиональная постановка вопроса мэра: волюнтаристское решение без согласовании с юристами. А юристы у него есть. Он же мэр или кто? Я б на его месте…

– Вот с этого места поподробнее, Ваня, – делано заинтересовался Владимир Петрович. – Очень интересно.

– Да ладно вам, босс, подшучивать, я же серьёзно. – Обиделся помощник.

– И я серьёзно, – ответил Владимир Петрович. – Я как раз решаю задачу – кого из вас в чиновники вывести.

– Только не меня, босс, только не меня, – запротестовал Потёмкин. – Чурилова лучше. Он – голова. Да и вообще, босс, у вас же там пол Думы своих.

– Ну что ты, нет, конечно, не пол Думы. Если бы пол Думы, Иван Русинович, мы бы, я бы… эх, развернулись! Вы все у меня – головы, Ваня. – Не согласился босс. – Я не шучу. И образование у вас подходящее, и мыслите вы правильно. Перспективные ребята. Толковые. А вот фамилии разные. Фамилия – Чурилов, точно не подходит. Старыгин – тоже. А вот Потёмкин, лучше звучит. На слух лучше. Гораздо. И отчество у тебя Русинович, древнерусское, как я понимаю. И корни у тебя где-то, я думаю, в глубине России прячутся, в истории. Знаменитые. Надо бы покопаться.

– Не надо. Я копался. Нет там ничего. Деды крестьяне, родители рабочие.

– Ну, дорогой мой, у нас все в советское время были рабочими и крестьянами.

– И вы?

– Я – нет. Я из другого… эмм… Моя песочница, Ваня, находилась за колючей проволокой. Я там и родился. Твоё детство в детдоме прошло. А моё на зоне. Так что… – Владимир Петрович умолк, вспоминая. Опустил голову, вздохнул. – Такие вот дела! – Хлопнул ладонями по коленям, уже с улыбкой поднял голову на помощника. – В общем, я из противоположного гнезда. Кстати, почти такого же, как ваше. Но вы у меня – то, что надо. Я вами горжусь! Вы бы мэра не подставили.

– А вы правда вор в законе? – неожиданно спросил Потёмкин.

– А что, не похож?

– Иногда – да, иногда нет. Не похоже. У вас такие связи… такие друзья. Госдума…

– Хмм, связи. – Усмехнулся Владимир Петрович. – Какие это связи, какие друзья?!

– Ну у вас же непрерывно оба телефона, четыре линии…

– Ваня, не я им нужен, – перебил босс, – а мои деньги, мои люди… А что касается членов Госдумы… Так там почти одно ворьё и сидит… Уже второй срок… эээ… второй сезон.

Потёмкин округлил глаза…

– Владимир Петрович…

– Да-да, Ваня, с нашей помощью и пролезли… Разница между нами не очень большая. Они у государства воруют, у народа, значит, а мы у них отщипываем… Помнишь из истории древнего мира, как жили римские патриции, а как плебеи?

Иван не только читал, но фильм про Спартака несколько раз смотрел, и Клеопатру…

– Мы, значит, плебеи, да? – риторически отметил он.

– С их точки зрения, да!

Вор в законе замолчал. Умолк и Иван Русинович. В который раз тихонько рассматривал босса. С ворами в законе Ваня Потёмкин часто встречался на разных переговорах Владимира Петровича с «конкурентами», читал кое-какие книжки про воров, бандитов, интересовался, в книжках паханы, в основном, были людьми старыми, болезненно-угрюмыми или злыми, нервными. В непременных наколках. С образованием у них было плохо, если не сказать совсем плохо. Хотя в уголовном кодексе разбирались многие прилично, иные вообще прекрасно. Тем не менее, «конкурентов» люди окружали специфического вида: бандиты и отморозки. Были и другие. Молодые, но резкие в своих заявлениях, наглые и циничные… С такими Владимир Петрович напрямую не общался. С ними разговаривали его бывшие сидельцы, не раз «топтавшие» зону и многих знавшие. «Менеджеры-консультанты», как он их теперь называет. «Тёрки» обычно проходили в присутствии Потёмкина, юриста «фирмы». С ним «пальцы веером» у бандосов не проходили. Разговоры по понятиям он ловко сводил к юридически выверенным соглашениям. Иван Русинович хорошо разбирался в юридических тонкостях, образование позволяло, к тому же интуиция выручала, потому и удавалось выправлять сложные ситуации. Что касается босса… Нет, Владимир Петрович был не таким. Хотя и вор в законе, но продвинутый. Крутой, но не беспредельщик. Не курит, никакую пакость не нюхает и не колется, зарядку делает, водой холодной обливается, с профессорами общается, учится, на компе как на фортепиано, не брезгует разные ЖЖ читать и деловую переписку по е-мэйлу вести. Все свои планы обговаривает с помощниками, с ним, например, с юристом. Не женат. Детей нет. К тому же не жадный, у всех в авторитете, даже менты к нему в гости приезжают… Не простые менты, хотя и они тоже, а крутые, сверху. Позвонят, то сё и… к столу… Когда на корте вместе играют, когда в бассейне… От полковников и выше… Один только Нургалиев, кажется, не был, а так… И в бизнесе у него всё вроде гладко… Если не считать разных негативных обстоятельств. А их было… Потёмкину ли не знать. Столько дел в судах сопровождал. Не он сам, конечно, нанятые именитые адвокаты защищали. Он слушал их, вместе готовил документы, учился у них…

– На-ка, дружок, – прерывая размышления своего помощника, протягивая Потёмкину дискету, предложил Владимир Петрович. – Посмотри, пока едем. Старыгин передал. Что думаешь? Интересно твоё мнение.

Иван взял дискету, вставил в дискетоприёмник ноутбука, нажал несколько клавиш… На экране возник текст с заголовком. Перемещая курсор, Потёмкин углубился в содержание. Из него следовало, как нужно боссу поступить, чтобы не упустить благоприятное время политического момента в стране. Практически без вводных, одни глаголы: так нужно сделать, так поступить, и тому подобное.

– Узнаю стиль Михаила. Не плохо. Но я это уже читал. – Отметил Потёмкин. – Мы вместе, в принципе… В общем, с учётом поправок, всё вроде классно. – Заметил он.

– И как думаешь, осилим? – вынимая из автомобильного холодильника бутылку минеральной, ровно, без интонации спросил Владимир Петрович, внимательно при этом глядя на помощника.

– Умм… я полагаю, с юридической точки зрения…

– Со всех, – перебивая, поправил босс. – Со всех сторон, Ваня. Со всех! Тебе налить? – протягивая пластиковую бутылку, спросил он.

– Нет, спасибо, – отказался Потёмкин. – Понимаете, Владимир Петрович, получиться может всё. Главное, и мы это с Михаилом обсуждали, работа на местах. А он считает, что главное – это деньги. Мол, всё решают деньги. В общем, мы сошлись на том, что деньги и люди…

– Чиновники, Ваня… – Быстро поправил Владимир Петрович. – Чиновники и деньги. Люди в этой игре не при чём. Они проголосуют… Но технологии у кого в руках? – И сам же ответил. – У чиновников, значит, у нас.

– В принципе, я согласен. Только… времени мало. Меньше года.

– Мы успеем. А не успеем, так… – Владимир Петрович неожиданно рассмеялся. – Как в том анекдоте, – не успеем, так хоть согреемся. – И став серьёзным, закончил. – Но мы успеем, Ваня. Мы должны успеть. Иначе нам нельзя. Мы расходуем деньги не государственные, а общаковские, а это, знаешь ли… это серьёзно. За них с меня люди спросят. Люди не простые, серьёзные. А я привык отвечать. Должность у меня такая и звание… Кстати, ты заметил, я чётко выполняю вашу программу. Чётко!

– А…

– Нет-нет, я отвечаю! Я всё помню. – Опередил Владимир Петрович. – И за границу поедем, и там проведём, сх… эээ… виноват, помню-помню – как вы говорите, объединительный съезд… Я помню вашу программу.

– Нашу. – Поправил Потёмкин.

– Да-да, нашу. Конечно, нашу. Только, думаю, к этому нужно хорошо подготовиться, деньжат собрать, предварительные переговоры провести. Я же учусь у вас, слушаю, телевизор смотрю, как Медведев с Путиным проводят саммиты за рубежом. Стараюсь соответствовать и вам, и времени. – Владимир Петрович улыбнулся помощнику.

10

Миша Старыгин легко уже ориентировался в коридорах Госдумы, что на Тверской 13. В начале, когда впервые пришёл знакомиться с депутатом господином Владиславом Семёновичем Бариновым, заблудился в длинных коридорах и переходах, пришлось спрашивать. А теперь, часто бывал, заходил даже просто пообедать. Обеды здесь были не только дешёвыми и вкусными, главное, из натуральных продуктов. Что в последнее время за пределами Госдумы найти было невозможно. Какая-то «своя» агрофирма об избранниках заботилась, поставляла. Многих Думцев и их помощников Старыгин узнавал и в коридорах, и в буфетах, многие с ним здоровались.

Предварительно переговорив с Владимиром Петровичем, депутат Баринов продолжил разговор с представителем «фирмы», Михаилом Старыгиным. Речь шла о покупке земли. С внутренней стороны МКАД. Не за, а с внутренне стороны. Участков Бариновым предлагалось несколько, под любое строительство, какое захочет покупатель. Кроме, естественно, участков на территории других федеральных округов. Там, понятное дело, другие «бариновы», другие цены, другой расклад. А здесь, Баринов Владислав Семёнович, так сказать хозяин, но тоже, извините, на своём участке, строго им контролируемом. Одним из таких покупателей – «своим» покупателем – могла была фирма Владимира Петровича. Михаилу нужно было убедиться, что предложение не липовое, что продавец не блефует.

– Как можно, Михаил… эээ… Прохорович! – Резко понижая голос почти до шёпота, и отчего-то оглядываясь по сторонам, торопливо высказывался депутат. – Я не прохиндей какой, извините, кидала, я депутат. Депутат Госдумы, на минуточку, вы понимаете? – спрашивал он, заглядывая в глаза Старыгину. – Я представляю государственную структуру… Тем более такого человека, извините, обманывать, как… эээ… Владимир Петрович – это невозможно! Это… это… Я же не самоубийца!

Баринов, тучный, лысеющий человек, лет за пятьдесят, безукоризненно одетый, в прекрасно подобранном галстуке и блестящих туфлях, тяжело дыша и задыхаясь от наигранного возмущения не находил слов.

– Но там ведь пусть и окраина, но жилой район. А вот здесь, как я понимаю, территория сельхозназначения… Разве это возможно? – Старыгин внимательно рассматривал карту территории.

– Возможно. Конечно, возможно, Михаил Прохорович! Даже высоковольтной линии нет. Видите? Вопрос цены. – Почти на ухо Старыгину вещал Владислав Семёнович.

– Решение проблем с переселением, пусть вас не беспокоит. На это не обращайте внимания. Это мелочи. Это мои вопросы. Я их с главой управы решу. Вопрос конечно, конфиденциальный, но, молодой человек…

– Михаил Прохорович, – сухо напомнил Старыгин.

– Да-да, конечно, Михаил Прохорович, я помню. Короче, выкопировки я вам дать не могу, они, сами понимаете, для служебного пользования, но вам дам распечатку: что это, где, какие площади и стоимость квадратного метра, наличкой, естественною. Но это строго конфиденциально, только для Владимира Петровича, естественно, сами понимаете. – И видя, что молодой человек всё ещё с сомнением рассматривает плотно размеченную карту, отмахивается. – Да не обращайте вы внимания на эти мелочи, там всё старое и ветхое. Я специально съездил, посмотрел жилой фонд. Смех! Там всё давно пора снести. В этом и мэрия заинтересована, я провентилировал, и префект, управа, и… жильцы… Их там всего-то, Господи… В общем, передайте Владимиру Петровичу, вопрос с расселением – мой вопрос. Это безусловно. Вот здесь, видите? – депутат указал рукой на карту, – можно построить или бизнес-центр, или торгово-развлекательный комплекс, площади позволяют, и подъезды хорошие, а можно и жилой, многоэтажный, с паркингами, а вот здесь… Видите? Прекрасное вложение средств. Окупаемость – пять лет. Можно и меньше. Проекты я могу предложить. У меня и аккредитованная дочерняя фирма своя есть, в общем, передайте, пожалуйста уважаемому Владимиру Петровичу… Я – на связи. Рад был встрече. Владимиру Петровичу – нижайший… эээ… привет. Всего доброго! Созвонимся.

С тем и вернулся Михаил. Разговор и свою оценку немедленно доложил Владимиру Петровичу. В подтверждение положил на стол крохотный магнитофон. Включил.

Владимир Петрович внимательно прослушал запись разговора. Хоть и старался Баринов говорить почти на ухо Михаила, но всё прослушивалось идеально. В некоторых местах Владимир Петрович останавливал плёнку, возвращал запись назад, снова прослушивал. Думал. Размышлял. Но думал он о другом. О депутате Баринове. Не о сути разговора, не о возможностях депутата и его желании на этом заработать, нагреть руки, это было понятно, Владимир Петрович в этом не сомневался. Думал он над вопросом, не он ли тот тайный владелец тех тридцати или сорока миллионов долларов, которые под электронным сейфовым замком, и как это установить. Затягивая время, вновь и вновь прослушивал плёнку, пытаясь в тоне слов Баринова угадать владельца. Михаил, не зная о такого рода размышлениях босса, ждал вопроса по предложению Баринова, готов был комментировать…

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.