Читать онлайн книгу «Дикая магия» автора Инбали Изерлес, книга из серии «Foxcraft»

Я не остановилась, когда услышала крик. Не задержалась и на краю леса, где над густым папоротником возвышались деревья, не стала даже оглядываться. В Диких землях шла гулкая перекличка: ухали и свиристели птицы, взвизгивали звери. Жужжали тучи мошкары, трава шуршала под порывами ветра.

Передо мной раскинулся широкий простор. Вдали виднелись долины и горы, вершинами вонзавшиеся в небо. Над головой висело бледное солнце. Пристальному взору открылись луга, их больше не заслоняли деревья. Мне нужно было добраться до горы в окружении скал, где я могла бы держаться в тени. А оглядев с высоты Дикие земли, я поняла бы, куда идти.

Я прибавила шагу.

И тогда крик ворвался в мои мысли. Шерсть у меня на загривке встала дыбом, дыхание перехватило. Мне на нос упала капля дождя, и я вздрогнула. Какая-то лисица молила о помощи.

Нырнув в заросли папоротника, я твердо сказала себе: «Меня это не касается».

Покинув Серые земли, я пробиралась под деревьями, едва раскрывшими почки, избегая любого, кого чуяла на своем пути, – даже лисиц. Когда-то мне очень хотелось оказаться среди своих, в надежде, что мне помогут найти мою семью. Но теперь я знала: мои родные, кроме брата Пайри, мертвы. А он потерян для меня – исчез среди зеленых просторов Диких земель.

Мне уже не суждено увидеть папу, маму или бабушку. Воспоминания о них угасали, и вместо этого в памяти пустил корни какой-то темный узловатый нарост…

Я старалась не думать о Сиффрине, красивом лисе, которого я встретила в Большой Путанице. Он защитил меня от убийц Мэйга – лисиц Зачарованного с красными глазами. Он помог мне поймать добычу, привел меня в укрытие.

Значит, Сиффрин – мой друг.

«Не доверяй никому, кроме родных, потому что у лис нет друзей».

Насчет этого бабушка была права. Сиффрин обманул меня. Он наблюдал за тем, как банда Мэйга убивала моих родных, однако уверил меня, что они живы. У него был шрам, похожий на смятую розу, в верхней части передней лапы – метка Зачарованного. Метка, которую он пытался скрыть.

Он лгал мне с самого начала.

Я приподняла голову над папоротником. Первую каплю дождя догнали другие. Они стучали по листьям, отскакивая от них и шлепаясь на землю. Я замерла, шевеля ушами. Мгновение-другое все было тихо, только шелестели на ветру листья да шумели дождевые капли, летевшие с темнеющего неба. А потом снова закричала лисица. То есть лис.

– Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Я не могу выбраться! – провизжал он и заскулил, как детеныш, хотя, судя по голосу, это был уже взрослый лис.

Я поползла под папоротником, поворачивая уши в разные стороны. Я не могла понять, откуда именно доносится голос. Он словно вырывался из чрева земли. Я вскинула голову. Впереди наверху была путаница веток и плюща. А где-то внизу журчала вода, может быть, там протекал подземный ручей. Неужели лис угодил туда? Что вообще с ним случилось?

Я осторожно переставляла лапы. В небе кружили два ворона, поблескивая черными перьями. Один раскрыл клюв и крикнул: «Ка-ар! Ка-ар!» Я приблизилась к плющу, шум воды стал громче. Принюхиваясь, я сдержала дыхание. Передо мной круто обрывался вниз заросший склон оврага. Ручей бежал по камням на его дне.

– Прошу, помогите! – завопил лис. – Я застрял!

Я наконец увидела его в глубине оврага. Бедняга рычал, пытаясь освободиться.

– За мной гнались собаки, и я соскользнул с берега! Я не заметил обрыва вовремя! – Он встряхнулся и тут же плюхнулся обратно. – У меня лапа застряла!

Он вертелся и дергался, но задняя лапа крепко засела между камнями. Вдоль его боков бурлила рыжеватая вода. Дождь полил сильнее. Вниз по обрыву потекли маленькие ручейки, вливаясь в поток на дне.

Лис тщетно напрягал все силы.

– Ручей все глубже! Дождь… – злился он.

Он выплюнул попавшую в пасть воду. Мой хвост дергался от возбуждения, когда я изучала движение потока и склоны оврага. На них высоко над головой бедолаги виднелись темные полосы – до этих уровней поднималась вода в непогожие дни. И она продолжала прибывать.

«Не доверяй никому, кроме родных…»

Я поджала хвост. Напряглась, чтобы бежать. Этот лис ничего для меня не значил. Его беда не касалась меня. Я должна позаботиться о собственной жизни, сосредоточиться на поисках Пайри. Мне нужно двигаться дальше…

Но мои лапы как будто приросли к земле.

Нельзя бросать его: он ведь утонет.

Я окинула взглядом противоположный склон, густо заросший зеленью.

– Ты сказал, что за тобой гнались собаки. Куда они убежали?

Я наморщила нос. Но не почуяла ничего, кроме запахов коры и почвы. С дрожащих небес на землю лился холодный чистый дождь.

– Собаки увидели, что я упал, и унеслись с лаем. Думаю, они… – Серый лис изогнул шею, чтобы посмотреть на меня, и тут же прижал уши. – Да ты просто детеныш… – В его голосе слышалось разочарование.

– И что? – огрызнулась я и поползла вдоль плюща, стараясь найти точку опоры. – Мне известно больше, чем ты думаешь.

Я действительно кое-чему научилась с тех пор, как покинула свою нору в Серых землях… Чуть не умерла от голода, лишь бы не попасться на глаза собакам; подражала зову других зверей, обманывая добычу с помощью искусства каракки. Я ловила мышей и жуков, проявляя умения, о которых и сама не подозревала. Да, мне помогал Сиффрин, ну и что? Я и без него теперь могла справиться.

День окончательно угас в тучах. Свет померк, настала ночь, не уступив ни часа сумеркам. Дождь усилился, холодные струи бежали по моей спине. Я видела, как вода в овраге поднимается. Она бурлила у самого горла серого лиса.

Он вскинул голову и снова пролаял тревожный призыв, как будто меня и не было рядом.

Я спустила переднюю лапу с края оврага.

– Так ты хочешь, чтобы я тебе помогла, или нет?

– Пожалуйста… – Он всмотрелся в меня сквозь сгущавшуюся тьму. – Если ты можешь, сделай что-нибудь. Я не хочу умирать здесь. У меня семья…

Мои усы дернулись. Я осторожно слезла на крутой склон. Влажная земля комьями налипала на мои лапы и застревала между подушечками. Я осторожно, медленно скользила вниз, цепляясь за каждый выступ, моргая из-за дождя. Края оврага были обрывистыми. Выбраться наверх наверняка будет нелегко, но сейчас слишком поздно тревожиться об этом.

Вода внизу бесновалась и бурлила. Все лисицы умеют держаться на плаву, если дело до того доходит, – это я знала от папы, которому в детстве, в Диких землях, нравилось нырять и плавать.

– Ничего нет лучше в жаркий день, чтобы охладиться, – говорил он.

Но я вовсе не радовалась мысли о том, что придется прыгнуть в поток. Пока он был глубиной в одну лисицу. Серый лис уже жадно хватал воздух ртом, стряхивая воду, что плескалась вокруг.

– Я тону! – проскулил он, когда я оказалась рядом.

Из ручья торчала только его голова.

– Оставайся на месте…

Совет был бессмысленным – лис все равно не мог никуда сдвинуться. Стиснув зубы, я сунулась в поток. Ледяная вода укусила меня за живот. На мгновение я погрузилась с головой, и меня охватила паника. Вокруг булькали пузыри. Через миг я выскочила на поверхность. Вода оттащила меня от серого лиса, волоча вниз по течению. Я заколотила лапами и развернулась, с облегчением убедившись, что папа был прав: умение плавать оказалось прирожденным.

Наткнувшись на серого лиса, я постаралась зацепиться лапами за дно. Возможно, инстинкт помогал мне держаться на плаву, но это было не так-то легко. Лис посмотрел мне в глаза. Его зрачки расширились от ужаса.

– Прошу, поспеши, – проскулил он и вздернул вверх морду, хватая воздух.

Я попыталась нырнуть, но течение вытолкнуло меня. Глубоко вздохнув, я повторила попытку, пробив плотную поверхность воды носом и изо всех сил колотя лапами, чтобы уйти вглубь. Давлением воды мне сжало горло, но я давно научилась сдерживать дыхание – еще когда занималась истаиванием.

В мутной рыжеватой воде трудно было что-то рассмотреть. Я просто положилась на свои чувства. И смутно различила очертания задних лап серого лиса. Одна из них попала под кучу камней. Я зажала самый крупный булыжник между лапами. Он не сдвинулся с места. Свободная лапа лиса судорожно дергалась рядом со мной. Я всплыла наверх. Воздуха в груди уже не оставалось. Потом я повторила попытку, успокаивая свой ум.

Камень, сдвинься…

Я мысленно пожелала этого. Слабый свет блеснул в бурной воде. Лис больше не барахтался, и мне стало легче дотянуться до камня. Я уже чувствовала необходимость глотнуть воздуха, мое горло как будто драли чьи-то когти. С последним всплеском энергии я рванулась к камню, толкнула его изо всех сил. Он наконец шевельнулся, упрямо покачиваясь в разные стороны… Выскочив на поверхность, я снова забила лапами, борясь с течением. И поспешила выползти на берег, цепляясь за него когтями и жадно хватая пастью воздух.

Мрачное небо было сплошь затянуто дождевыми тучами. Поток катил по камням, поднимаясь все выше.

И нигде не было видно серого лиса.

Неужели его захлестнуло течением? Я прижала уши. Мне вспомнились две лисицы, что остались в клетках похитителей городских лис, когда я сбежала.

Я поползла вверх по склону над потоком, мои лапы скользили по мокрой земле. Мне понадобились все силы – а они были на исходе, – чтобы зацепиться когтями за край оврага и выбраться наверх. Я упала под колючим кустом, моя кровь кипела, несмотря на непрерывный дождь и недавнее погружение в холодный ручей.

Я подумала о Пайри с его яркими глазами, пестрой шкурой… Мне хотелось видеть его таким, каким я его помнила, когда мы играли на зеленой полосе рядом с нашей норой, ловили жуков в высокой траве. Я старалась представить его хвост, что бил из стороны в сторону. Но передо мной возникала совсем другая картина…

Пайри был рядом, но скрывался в тумане. Когда мои мысли слились с его мыслями, я смогла смутно различить другие силуэты, угрожающие, незнакомые. Одна фигура сделала шаг в мою сторону, и я заметила блеск белых клыков…

Прозвучал голос Пайри, очень тихий: «Я в беде, Айла. Здесь вокруг тени и деревья с ветвями, что хватают тебя, как когти…»

– Я не откажусь от тебя, Пайри! Я найду тебя, обещаю!

Мягкий толчок вывел меня из забытья. Я мгновенно открыла глаза и насторожила уши. Дождь продолжал поливать кусты. А передо мной стоял лис, с ног до головы покрытый толстым слоем грязи. У меня перехватило дыхание.

– Пайри?.. – растерянно моргнула я.

Но мне ответил чужой голос:

– Меня зовут Хайки. Похоже, ты только что спасла мне жизнь.

Это не мой брат… Я нахмурилась, на мгновение растерявшись.

– Я не заметил обрыва, – продолжил он, – соскользнул вниз, и моя лапа застряла. Не представляю, как ты ее высвободила, камень был таким тяжелым… – Лис наклонил голову вбок, с уважением глядя на меня. – Как тебя зовут, детеныш?

Я удивленно моргнула. Так он все же не утонул…

– Я Айла.

Лис долго, изучающе смотрел на меня. Потом встряхнулся, осторожно оглянулся. И произнес тихо:

– Те собаки… ну, которые гнались за мной. Не думаю, что они ушли далеко.

Мой хвост тут же вздыбился.

– И где они? – прошептала я.

Неподалеку от нас хрустнула ветка.

И вовсе не лис ответил мне из темноты папоротников.

– Да прямо здесь, – прорычала собака. – Мы вас ждали!

2

Перед нами стояли две тощие собаки с костлявыми мордами и кривыми зубами. Говорила та, что крупнее, с темно-коричневой шкурой. Вторая была черно-рыжая, с маленькими плоскими ушами. Обе нависли надо мной и Хайки. Я видела, как выпирают ребра из-под их короткой шерсти. Собаки в Серых землях гонялись за лисицами для развлечения или же по приказу своих хозяев. Но эти двое выглядели куда более ободранными, чем псы в Серых землях. Судя по всему, они выходили на охоту с наступлением темноты, когда поблизости не было бесшерстных.

И в их глазах горел голод.

Едят ли собаки лисиц? Я вздрогнула, по моей спине пробежал холодок страха. Я посмотрела на заросли папоротника. Там имелось множество мест, где могла бы спрятаться лисица, но туда сначала нужно было добраться. А эти длинноногие псы без труда обогнали бы нас.

Хайки придвинулся ближе ко мне, повернувшись к более крупному псу.

– Вы похожи… похожи на хороших собак, – бодро произнес он.

Они с сомнением уставились на него. Вот уж на хороших собак они совсем не походили.

Хайки это не остановило.

– Нам совсем не нужны неприятности, – продолжил он. – Мы не хотели вторгаться на вашу территорию.

Крупная собака сделала шаг к нему.

– Но вы уже на нашей территории, – прорычала она. – Две лисицы в поле. Мы не дураки. Мы знаем, что вы тут собрались делать. За кроликами гоняться, вот что.

Вторая собака лениво посмотрела на нас:

– Здесь все кролики – наши.

Я открыла было рот, чтобы возразить. Я видела кроликов издали, но ни одного из них не пыталась поймать: попросту не знала, как это делается.

– Наши кролики! – подхватил большой пес.

Он опустил голову, рыча, и шерсть на его загривке поднялась. Я нервно сглотнула, не находя слов.

Хайки быстро заговорил:

– Нет, мы тут просто тренируемся, я учу детеныша. Конечно, мы и не думали воровать ваших кроликов! – Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на собак. – Просто было очень странно то, что делали эти кролики. Мы не удержались и остановились, чтобы полюбоваться на них.

– Странно? Что именно? – Большая собака наморщила нос.

– А ты не знаешь? – Хайки широко раскрыл глаза, как бы в удивлении. – Те кролики… они неслись через луг. Я видел их. Даже самые маленькие мчались… думаю, вон туда. – Он показал носом в сторону дальних холмов.

– Хочешь сказать… ты правда видел их? – разинула пасть первая собака.

Все мое тело напряглось от страха. Что это затеял Хайки?

А он искренне смотрел в глаза псам, не обращая внимания на их угрожающий вид.

– Я подумал: вот так кроличий садок! Они бежали большой группой. Огромные кролики, много-много, а за ними – маленькие. Вон там. – Хайки устремил взгляд на открытое пространство.

– Кролики не могут убежать просто так, – выдохнула двухцветная собака. – Что ты с ними сделал?

Она подобралась на шаг ближе, встав вровень с темно-коричневым псиной. Я поморщилась, сердце у меня отчаянно колотилось. Если бы я воспользовалась истаиванием, то могла бы удрать от них, но сработает ли это, когда враги так близко? И как же Хайки? Вряд ли я могла оставить его на растерзание псам после того, как он выбрался из оврага. А вот Сиффрин в первую ночь, что мы провели вместе, сумел замаскировать нас обоих, чтобы спрятать от Зачарованного. Мой хвост дернулся. Неприятно было это признавать, но Сиффрин владел лисьим искусством куда лучше, чем я.

Гораздо лучше.

Но у Хайки, похоже, был какой-то план.

– Мы ничего не сделали тем кроликам! Честно, просто любовались ими. Если присмотритесь, вы и сами их сможете увидеть, – ужасно много кроликов, они бегут одной группой. Там нет деревьев, ушастым негде спрятаться… они на открытой местности. Их легко поймать… – Хайки многозначительно облизнул языком кончик носа.

Большой пес резко повернул голову в сторону поля, но за плющом и папоротником ничего не было видно.

– Ерунда, – рыкнула черно-рыжая собака. – Кролики ненавидят сырость. С чего бы им бежать куда-то под дождем?

Хайки не замедлил с ответом:

– Да потому что сейчас темно! Они знают, что, если побегут через поле днем, вы их увидите. И лисицы их заметят. А вороны тут же нападут на малышей. Это слишком опасно.

Крупный пес уже облизывался и вытягивал шею в сторону плюща. Язык свесился из его пасти.

– Глупости! – рявкнула двухцветная. – Зачем им вообще куда-то бежать?

Большой пес напрягся, взгляд стал сердитым. Он снова повернулся к Хайки:

– С чего бы кроликам убегать?

Хайки моргнул:

– С чего убегать? – Он мгновение-другое молчал, и я нервно дернула лапами, но серый лис быстро нашелся. – Да, с чего им бежать, если две крепкие быстроногие собаки с огромными клыками распоряжаются в этой местности? Если бы вы сами были кроликами, разве не решились бы на рискованный побег ночью, чтобы добраться до холмов, где безопасно?

В его словах не было никакого смысла – ведь кролики живут в норах под землей, а не высоко в горах. Даже я это знала, даром что была родом из Большой Путаницы. Я прижала уши. Хайки льстил собакам, однако, к моему удивлению, его хитрость сработала.

Собаки переглянулись и сделали несколько шагов в сторону луга.

– Если вы поспешите, вы легко их догоните, – сказал Хайки. – Представьте, какой это будет пир. Говорят, маленькие кролики в особенности нежны на вкус…

Крупная собака полезла в папоротники, виляя тонким хвостом. Та, что была поменьше, направилась следом, но остановилась и оглянулась.

– Сидите здесь, лисицы. Если вы правы насчет кроликов, мы, пожалуй, будем настолько добры, что разрешим вам уйти. Но если вы соврали… – прорычала она и оскалила клыки.

– Отвечаю за свои слова! – настойчиво затявкал Хайки. – Вы не разочаруетесь!

Я с трудом верила собственным глазам – собаки исчезли в зарослях папоротника. Мы с Хайки замерли. Потом я резко присела на задние лапы и приготовилась бежать.

– Туда! – тихо сказал Хайки.

Мы тоже ринулись сквозь папоротник, огибая колючие кусты и перепрыгивая через торчавшие из земли корни. Нам предстояло сделать широкий полукруг, чтобы укрыться у подножия горы. Мы прижимались к земле, наши хвосты подметали землю. Дождь слегка утих, но я радовалась тому, что он не прекратился: вода смывала наш запах.

Несмотря на уроки, полученные в Серых землях, я не могла бежать так же быстро, как взрослая лисица. Стиснув зубы, я старалась не отставать от Хайки. Вскоре папоротники расступились, земля стала каменистой. Хайки остановился на краю зарослей, ожидая, пока я его догоню. Я встала рядом с ним, тяжело дыша.

– Собаки сейчас вон там, – тихонько пробормотал Хайки.

Я тут же повернула уши в ту сторону и вперила взгляд в холодный простор. Холмы сгорбились под тяжелым небом, их очертания были едва различимы в темноте. И я с трудом рассмотрела две тени, мчавшиеся со злобным рычанием. Послышался громкий лай.

– Этим лисицам конец! – рявкнула крупная собака.

Но мы были уже далеко.

В Большой Путанице не было мест, куда не падал бы свет висячих шаров. Всю землю там заливало их желтое сияние. Но здесь, в Диких землях, ночь была черной, как кончики лисьих ушей. В темноте мы добрались до подножия горы. Легко перепрыгивая через сыпучие камешки, порою прижимаясь к земле, мы зигзагами поднимались все выше. Теперь собаки нас не найдут.

По мере того как приближалась вершина, Хайки замедлял шаг. Шкура на его боках обвисла, тяжелая от грязи. Я следовала за ним, и наконец он остановился, чтобы передохнуть. Я села неподалеку от него, а Хайки принялся выкусывать из меха комья грязи. Она сыпалась на его хвост, но Хайки, похоже, не замечал этого. Он совсем не был чистюлей вроде Сиффрина.

Вскоре он перестал чистить мех и повернулся ко мне:

– Ты спасла мне жизнь, Айла. Я убегал от собак и упал в овраг… Моя лапа застряла… Я не смог бы сам освободиться. Но ты сумела мне помочь… Какая же у тебя сила! – Он благодарно посмотрел на меня, склонив голову набок.

– Ну а ты избавил нас от собак, так что, думаю, мы с тобой квиты.

Хайки добился успеха не бегством и не лисьим искусством, а хитрым обманом. Я никогда прежде с подобным не сталкивалась.

Тут я услышала вдали злобный лай и начала оглядываться.

– Собаки говорили, что видели лис в поле, но это была не я. Здесь кто-то еще есть?

– Я никого не встречал, – ответил Хайки. – Но собаки ведь не слишком умны!

– А кролики на самом деле никуда не убегали, да?

Хайки фыркнул:

– Под дождем? Конечно нет. Кролики ведь пугливы. И они терпеть не могут сырости. Но собака – ужасно жадное существо, собака что угодно проглотит.

Дождь утих, а потом и вовсе перестал. Тучи рассеялись, открыв небо, усыпанное звездами. Свет Канисты сиял ярче, чем я когда-либо видела в Серых землях. Я смотрела вверх, зачарованная мерцанием небесных огней. Я могла различить на небе контуры лисьих морд, лап и хвостов, словно нарисованные белыми сияющими точками. Неужели ясное ночное небо на самом деле вот такое, просто лучи светящихся шаров и горящие гневом глаза манглеров мешали увидеть его? Или только в Диких землях звезды могут так сверкать?

– Прекрасно, правда? – Хайки наблюдал за мной.

Я обернула хвост вокруг себя.

– Не привыкла я к таким ясным ночам.

– А к чему ты привыкла?

Я повернулась и посмотрела на Хайки. Его серый мех пушился, лапы были короткими и крепкими, морда – довольно крупной.

– Мне нужно идти дальше… Рада, что с тобой все в порядке, – сказала я, вскочила и потянулась, разминая задние лапы.

– Но тебе, пожалуй, следует немного подождать, на тот случай, если собаки вернутся. Они ведь будут искать нас.

Я всмотрелась в даль поверх камней. Было так темно, что поля казались огромными черными провалами. Издали донесся чей-то вскрик. Птица? Но в Серых землях я таких птиц не слышала. В пронзительном голосе звучало предостережение тем, кто был внизу.

Нужно забраться на гору, чтобы увидеть земли, что лежат за ней, – но даже лисье зрение бесполезно в такой необъятной тьме. Придется ждать до тех пор, пока солнце не поднимется над горизонтом.

Хайки зевнул и растянулся на животе.

– Могу поспорить, ты живешь не близко.

Кончик моего хвоста дрогнул. Этот лис, конечно, увел нас от собак, однако я ничего о нем не знала. А опыт уже научил меня осторожности.

Хайки был спокоен. Он вытянул заднюю лапу, чтобы привести в порядок мех, но сделал это неловко и завалился набок, тихонько взвизгнув.

– Я тоже не здешний. Из Нижних Диких земель. Я долго сюда добирался.

– А почему ты оттуда ушел?

Мне не следовало спрашивать. Чем меньше я буду знать об этом неуклюжем лисе, тем легче будет расстаться с ним.

Но Хайки как будто обрадовался вопросу. Он с важным видом выпятил грудь:

– Я в поиске! Иду в Верхние Дикие земли, чтобы найти Старейшин!

Я отвела взгляд и уставилась на сияющее созвездие Канисты.

– А ты о них вообще слышала? – спросил Хайки веселым голосом. И тут же продолжил, не ожидая ответа: – Там, откуда я пришел, говорят, что Старейшины – умнейшие из всех лисиц и они хранят все лисьи знания! Они знают практически все. – Хотя вокруг никого не было и никто не мог нас услышать, Хайки понизил голос: – По слухам, Старейшины наделены особой силой. Непонятной и магической…

Я опустила глаза. И подумала о Сиффрине, который утверждал, что он посланник Старейшин. Я помнила его слова: «Это хранители лисьих знаний, мудрости и науки о лисьем искусстве. В Диких землях живут семь мудрейших лисиц».

Он говорил, что Джана, одна из Старейшин, искала Пайри. Но Сиффрину нельзя было доверять, а это значило, что и Старейшинам верить не следовало. И все же я вдруг спросила:

– А ты их когда-нибудь видел?

Хайки весело тявкнул:

– Видел их? Я, обычный лис из Нижних Диких земель? Никто из таких, как я, не удостоился этой чести. Некоторые даже сомневаются в том, что Старейшины вообще существуют, но я точно знаю: они есть. Мы с братьями и сестрами с детства о них слышали. Нам нравились легенды о Черном Лисе, который может становиться невидимым или превращаться в других детей Канисты.

Я насторожила уши. Сиффрин упоминал о Черном Лисе, но я его едва слушала.

Хайки широко взмахнул хвостом.

– Это самый могущественный лис на свете, он владеет лисьим искусством как никто другой, – сообщил он. – А ты слыхала о таком?

Я пробормотала, что мне об этом рассказывали.

Хайки как ни в чем не бывало продолжил:

– Именно с его помощью Старейшины выжили среди жестоких бесшерстных. В каждом веке есть свои Старейшины и среди них один особенный – Черный Лис. А в этом веке он нужен как никогда, ты согласна?

Я прижала уши:

– О чем это ты?

Хайки посмотрел на меня так, будто увидел в первый раз.

– Скажи-ка, откуда ты родом? – В его голосе вдруг прозвучала легкая настороженность.

– С юга, если взять чуть в сторону восходящего солнца.

– Не из Нижних Диких земель?

Я стала покусывать лапу, чтобы уклониться от его испытующего взгляда. По непонятной причине мне не хотелось признаваться ему, что я из Большой Путаницы. Хотя, казалось бы, какая разница?

– Я родилась в Серых землях, – наконец буркнула я, произнеся то название, которое чаще использовали лисицы из Диких земель.

Хайки уставился на меня:

– Никогда раньше не встречал лисиц из Серых земель. Каково там? Действительно так шумно и темно, как рассказывают? – Он смерил меня взглядом. – А, поэтому ты умеешь ловко карабкаться по камням и не боишься течения? Это что, какой-то вид… ну, лисьего искусства Серых земель?

– Не знаю, – честно ответила я. – Я научилась всему этому с тех пор, как покинула свою нору.

– У тебя нет семьи?..

Мрачные мысли хлынули в мою голову, и я сосредоточилась на своей лапе, выкусывая из нее комки высохшей грязи.

– Я путешествую одна.

Хайки вскочил на все четыре лапы.

– Я тоже! – Он сел, подергивая хвостом. – Все мои родные исчезли… – Теперь его голос прозвучал жалобно.

Я вскинула голову:

– Исчезли?

– Все, все до единого, – вздохнул Хайки. – Я, видишь ли, пытался поймать кролика. Необычного кролика! У него был очень пушистый белый хвост и белые пятна на шкурке. Я думал: если мне улыбнется удача, мама и папа будут мной гордиться. – Он уронил голову на передние лапы. – Но кролик спрятался в норе… а когда я вернулся, дома никого не оказалось.

Меня пробрало холодом. Это было очень похоже на то, что случилось с моей собственной семьей.

– Вот поэтому я и отправился к Старейшинам, – понизил голос Хайки. – Если я хочу найти родных, мне нужна помощь. Я просто не знаю, куда еще идти. Старейшины – умнейшие лисы во всех Диких землях. Они ведь должны мне помочь, да?

Я кивнула, прекрасно его понимая. А когда заговорила, мой голос прозвучал напряженно:

– А ты знаешь, куда подевалась твоя семья?

– Нет, не знаю, – тихо откликнулся Хайки. – Но ушли они не по своей воле. И мне известно, кто их забрал. Он, должно быть, использовал злые чары. У него странные светлые глаза и лохматый хвост.

Я невольно зашипела. Мне не нужно было уточнять, о ком именно говорил Хайки.

Но сама я знала лишь то, что рассказывал Сиффрин: «Почти никто не слыхал о нем. Он устроил свою берлогу в Дремучем лесу под древними деревьями. Говорят, он подчинил лисье искусство страшной цели… Стаи из Болотных земель поведали о странном шуме, что доносился из того леса, о необычных запахах и исчезновении лис…»

Это мог быть только Мэйг – повелитель Зачарованных.

3

Воздух вокруг казался густым и липким, он словно попался в ловушку моросящего дождя. Царило полное безветрие. Холодное небо скрывала паутина вьющихся растений, опутавших ветки. Глядя вверх, я пыталась найти хоть какие-то осколки света. День стоял или давно наступила ночь? Ни единый солнечный луч не проникал под деревья, и даже намека на созвездие Канисты не было видно в кромешном мраке. Только слабая желтая дымка висела в воздухе, но ее хватало лишь для того, чтобы ловить неясные тени и бросать их на землю перед моими лапами.

Ужас щекотал мой живот, будто по нему ползли жуки. Куда я попала?

Та жизнь, которую я знала, здесь отсутствовала. В ветвях не чирикали птицы, только где-то каркали вороны. Я посмотрела вниз. Ни травинки не росло под этими деревьями. Ни единого листка. Вместо зелени из земли торчали странные грибы, похожие на злобные головы, ползущие куда-то в темноте и грызущие влажную почву.

Я обнюхала один гриб. И почуяла очень слабый запах чего-то едкого и перезрелого. На языке выступила слюна от ощущения кислоты.

– Осторожнее! – взвизгнула я. – Они ядовитые!

Но когда я повернулась к лису, стоящему рядом со мной, его глаза были пустыми.

Я проснулась с громким рычанием.

– Что случилось?

Мягкая серая морда Хайки нависала надо мной. Он глядел на меня с тревогой.

Над горой занимался рассвет. Теплые лучи солнца окрасили камни в розовый цвет, коснулись Хайки, и его мех засиял в серебристом ореоле. Я могла рассмотреть каждый усик на морде лиса, каждый волосок на его боках. Шерсть у него была длинной, я такой никогда не видела. Несмотря на короткие толстые лапы, Хайки выглядел изящно: красивые карие глаза, узкая длинная морда. Я уставилась на него.

Что я на самом деле знала об этом лисе? Только то, что он сам рассказал…

Я вспомнила шрам, похожий на смятую розу, – тот, который я видела у всех Зачарованных, а потом обнаружила и у Сиффрина.

Поддавшись порыву, я прыгнула вперед. Хайки отшатнулся, но не ударил меня, когда я лапой взъерошила его шерсть. Под длинным серым мехом виднелась только светлая кожа.

Я отступила назад, смутившись, и прошептала:

– Прости…

– Зачем… Что это значит? – Хайки смотрел на меня в упор.

Я вздохнула. Пожалуй, придется кое-что ему объяснить.

– Хотела убедиться, что ты… – Нужные слова не шли на ум. – Что ты такой же, как я. И тебя не похищали.

Он растерянно склонил голову набок:

– Похищали? Как это?

Я не знала, с чего начать.

– Ты говорил о лисе, похитившем твою семью.

– И что? – вскочил Хайки.

– Его называют Мэйгом?

Хайки облизнул нос.

– Мэйг… маг… Да, это он. Я никогда его не видел, но о нем поговаривают лисы Нижних земель.

– Я тоже кое-что слышала. А еще встречала Зачарованных. Считают, что это Мэйг сделал их такими.

Хайки не сводил с меня немигающих карих глаз.

– Зачарованные?

– Семья Мэйга – настоящая стая, однако она больше любой другой. Зачарованные не похожи на нас. Они не думают самостоятельно… Они просто выполняют приказы Мэйга, как рабы.

В тех лисицах было что-то совсем иное…

Некая гниль под шкурой.

– Мех у них едкий, он пахнет пеплом. А глаза – с красным ободком, и, когда в них смотришь, видишь пустоту. – Я откашлялась. – Кем бы они ни были прежде, теперь от них осталась лишь оболочка. Надеюсь, твоя семья избежала такой участи.

Морда Хайки исказилась от страха.

– Я не знаю, что случилось. Мои родные исчезли, и виновен в этом Мэйг. Моя семья… Она была не первой. До нас доходили страшные слухи из Болотных земель. А потом тьма навалилась и на нас. Моя семья пропала в один миг… – Хайки вздрогнул, несмотря на теплые лучи солнца.

– Моя тоже, – проскулила я.

Хайки резко повернул уши вперед.

– Их забрал Мэйг?

Я уставилась на свои передние лапы.

– Его слуги пытались… А мои родные боролись. Только брату удалось сбежать. Неизвестно, где он теперь. Должно быть, в Диких землях. Но они такие большие, даже больше, чем Путаница. Я уже несколько дней здесь, а кругом все леса да поля.

– Ты хочешь сказать… Твои родные погибли?

– Брат выжил. И я собираюсь его найти… собираюсь найти Пайри.

– Это ужасно. – Хайки опустил нос и печально глянул на меня.

– Но я не могу разобраться, кто служит Мэйгу, а кто верен Старейшинам. И что все это значит. И потому мне тревожно…

Я сказала это скорее самой себе, чем серому лису… Необходимо было помнить об осторожности.

– А то, что ты устроила с моими лапами…

Я облизнула нос с виноватым видом:

– Извини. Я просто проверяла: вдруг ты один из Зачарованных? У них у всех метка, похожая на смятую розу.

Хайки ответил далеко не сразу. Он принялся расхаживать вдоль камней. Наконец он оглянулся на меня и заговорил:

– Вокруг происходят перемены, Айла. Не хочется о них думать, но… Лисица больше не может жить в этом мире и не обращать на него внимания. Мы с тобой похожи. Оба потеряли родных. А важнее семьи ничего нет… – Он внезапно обернулся, его глаза расширились. – Ты должна пойти со мной к Старейшинам! Они нам помогут. Ты сама сказала, Дикие земли велики – больше, чем способна вообразить любая лисица. Глупо бродить здесь без всякого плана, когда нам так нужны Старейшины!

Он умоляюще смотрел на меня. А я подумала о тех ночах, что скиталась в одиночестве, настороженная, пугаясь всего в этой незнакомой мне земле. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я разговаривала с другой лисицей, хотя на самом деле минуло лишь несколько дней. Тогда моим собеседником был Сиффрин…

Я попыталась представить себе Старейшин. Можно ли им доверять? Сиффрин назвался посланцем Джаны, а ведь он мне лгал.

Тут меня кольнуло воспоминание: измученная морда Сиффрина, полный боли взгляд, когда похитители тащили его в манглер, навсегда разлучая нас.

И я снова услышала предостережение бабушки: «Не доверяй никому, кроме родных…»

– Мне не нужен спутник, – сказала я и уперлась передней лапой в камень.

Янтарное солнце поднималось над горой. Скоро оно осветит землю, что лежит за ней. И что там? Лес? Долина? В Диких землях, куда ни глянь, повсюду зеленый простор. Кончик моего хвоста стало покалывать. Может быть, у меня нет мудрости Старейшин, зато есть особая сила, которая оставалась секретом для других. Я могла дотянуться до Пайри с помощью джерра-шарм. Наша связь была настолько сильной, что мы обменивались мыслями на расстоянии.

Вершина горы скрылась за облаками. Целый день мог уйти на то, чтобы забраться на самый верх, но, если я поднимусь туда до заката, передо мной откроется обзор на все стороны света. Тогда я смогу позвать Пайри, и он подскажет, куда идти.

Хайки вилял хвостом, как детеныш.

– Но ведь мы оба ищем родных.

У меня пересохло в горле.

– Я ищу только брата, – напомнила я серому лису.

– Да ты только представь! – проскулил Хайки. – Мы вдвоем пойдем через лес и пустоши. Ты сможешь рассказать мне все о Серых землях, а я тебе поведаю истории Нижних Диких земель. А потом мы найдем маленьких кроликов! Их там полным-полно. Ты знала, что они рождаются без меха? Новорожденные – совсем маленькие и такие нежные!

Я нахмурилась, шевеля ушами. Не послышались ли мне где-то внизу шаги? По этим скалам пробираться было не проще, чем по серым камням в Путанице. Зато камни молчали, а вот опавшие листья могли выдать чью-то поступь. Я вытянула шею. Из-за болтовни Хайки трудно было что-то уловить.

– Хотя, как известно, детеныши у мышей появляются круглый год, они все-таки чаще приносят потомство весной и летом, – с жаром продолжал Хайки. – Ты просто не представляешь, как это вкусно! Моя сестра – потрясающая охотница – как-то раз нашла целый выводок. Она просто знала, куда смотреть. Мышата, знаешь ли, рождаются совсем без шерсти. И кролики тоже. Ох, я ведь уже говорил! Может, у бесшерстных нет меха потому, что их молодняк никогда не вырастает? – Он не стал ждать моего ответа. – А еще однажды… – Он умолк: должно быть, заметил выражение моей морды. – Что-то не так? Мама всегда упрекала меня в болтливости.

– Кажется, там может быть…

Договорить я не успела. Из-за камней высунулся бесшерстный, державший длинную коричневую дубинку. Он был слишком далеко, чтобы схватить нас, но его застывшая поза показалась мне угрожающей. Пугало и то, что бесшерстный направил свою дубинку на Хайки.

Грохот оглушил меня. Хайки прыгнул в сторону в тот момент, когда прямо над его головой в камне задымилась щербина. Я почуяла огонь и дым, увидела, как бесшерстный вскочил и погнался за нами, но никакие звуки не проникали в мои уши, их заложило от страшного грома, который издавала дубинка.

Я перескочила через валун и помчалась вверх по склону. Кровь билась в моем горле, я проскальзывала между скалами, одолевала каменные завалы… Наконец, обогнув большую кучу камней, я оглянулась. Хайки бежал следом за мной с перекошенной от усилий и отчаянного крика пастью. У меня в голове все еще гремело, но я наконец расслышала Хайки:

– Беги! Охотник!

Я снова рванулась вверх. Еще раз обернувшись, я не заметила бесшерстного, однако продолжала нестись, не разбирая дороги. Мои лапы легко касались согретых солнцем камней, скользили по гальке, утопали в осыпях.

Я мчалась к вершине, подгоняемая страхом. Вскоре каменистый склон стал более пологим, и передо мной открылась долина. Кусты цеплялись за гору. Их ветки скользили по моим бокам, когда я пробиралась между ними. Солнце сверкало на камнях, поблескивало на моих черных передних лапах. Меня догнал Хайки. Откуда ни возьмись выскочила белка и прыгнула на скалу, испуганно глядя на нас сверху вниз. Я облизнула губы, но не остановилась.

Наконец я присела на большом плоском камне, и Хайки тут же плюхнулся рядом.

– Ты как? – выдохнул он.

Его слова прозвучали будто издали; гром дубинки все еще гудел в моих ушах. Я с силой встряхнула головой.

– Уши, – одними губами произнесла я.

Хайки понимающе моргнул.

Я посмотрела на склон, круто уходивший вниз. Солнце висело высоко в небе. Подъем был изматывающим, а идти предстояло очень далеко. Я внимательно оглядела гору позади нас. Охотника не видать. Я знала, что бесшерстные не умеют бегать, как лисицы, – ему могло понадобиться полдня, чтобы добраться до нас, да и как бы он нас выследил? Бабушка мне говорила, что у бесшерстных совсем нет нюха. Просто удивительно, как они без него выживают?

Я наконец позволила себе лечь и опустить голову на передние лапы. Постепенно мое дыхание выровнялось. Усталость сковала мышцы, я закрыла глаза. И вдруг поймала себя на мысли о Старейшинах. Может, они злые и враждебные, как та сварливая лисица, которую я встретила в первую ночь одиночества в Путанице? Или рассудительные и мудрые, как моя бабушка? Если они действительно такие загадочные, то как Сиффрин сблизился с ними?

Когда я открыла глаза, солнце почти задевало вершину. Вокруг меня все камни пылали оранжевым. Хайки лежал на боку и крепко спал. Но когда я зевнула и потянулась, он проснулся.

– Как твои уши? – поинтересовался он.

Грохот дубинки теперь превратился в тихое шипение.

– Лучше. А ты как?

– Я нормально себя чувствую. – Он взмахнул хвостом. – Рад, что нам удалось сбежать от того бесшерстного.

– Я никогда не слышала такого грохота. Охотник, должно быть, был просто в бешенстве.

Хайки дернул ушами:

– Это не он так шумел, это его палка. Такая штука может мгновенно убить. У бесшерстных зубы никудышные, а когти мягкие, как листья. И они поэтому пользуются палкой, чтобы охотиться.

– Хочу подняться повыше. Посмотреть, что лежит за теми валунами, – сказала я, окинула взглядом каменистую тропу впереди и подумала: «Нужно добраться туда до заката. Мне необходимо поговорить с Пайри».

Оставшийся путь мы одолели не спеша, осторожно карабкаясь вверх. Вечерело. Наконец солнце склонилось совсем низко, и от камней протянулись длинные тени.

Когда мы достигли цели, я чувствовала себя совершенно измотанной. Воздух здесь был прохладнее, от дыхания появлялись облачка пара. Я глубоко вздохнула, и мой нос увлажнился. Мы добрались до вершины! Теперь осталось узнать, что находится за горой.

Но вместо долины меня приветствовало огромное озеро. Вода в нем блестела. Вдали виднелся каменистый холм, поросший пучками травы. Солнце медленно катилось к горизонту, наливаясь темно-красным цветом, напоминающим оттенок лисьей шкуры, и оставляя за собой фиолетовый след. С внезапным приливом грусти я вспомнила, как вспыхивали глаза Сиффрина, когда он рассказывал о закатах в Диких землях.

Я снова устремила взгляд на озеро. Даже самый сильный пловец не сумел бы пересечь эту водную гладь, не говоря уже о том, чтобы прыгнуть в глубину! Над берегом нависал утес, будто любуясь своим отражением.

Я посмотрела на Хайки:

– Здесь не пройти… – В моем голосе звучало разочарование, которого я не сумела скрыть. – Нам придется вернуться той же дорогой.

Мой хвост вильнул в сторону, уши тоже повернулись.

– Но это так далеко, – вздохнул Хайки.

Я вытянула шею. Над головой серого лиса я заметила какое-то движение. В камнях мелькнула тень. И вот поднялась голова…

Это был бесшерстный с длинной коричневой дубинкой.

4

Охотник уже опускал палку. Я тявкнула в тревоге, и Хайки мгновенно развернулся и нырнул за груду камней. Бесшерстный замер, его передние лапы вытянулись, он полностью сосредоточился на Хайки.

– Растай! – крикнула я, заставляя свое сердце замедлить биение. – Сделай себя невидимым!

Я сама уже умела делать это быстро, задержав дыхание и успокоив мысли.

«Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым… Что было костью, сгибается; что было мехом, стало воздухом».

Я чувствовала, как плыву, исчезаю из поля зрения, и прижалась спиной к камню, позволяя своему телу слиться с его изломанной серой поверхностью.

Сердце тихо билось: каа-тамп, каа-тамп…

Я бросила сонный взор в сторону Хайки и увидела, как серый лис карабкается на каменную стену. Он что, сошел с ума? Хочет, чтобы его убили?

– Растай!

То, что я рявкнула на Хайки, нарушило мою собственную сосредоточенность, пришлось изо всех сил сдерживать дыхание.

– Я не умею! – проскулил Хайки, а бесшерстный уже направил на него свою дубинку.

Я метнула взгляд на крутой спуск к озеру. И ринулась к утесу. Спрыгнуть тут было невозможно, мы бы просто не уцелели при падении. Тут я заметила темный провал под скальным выступом. Это могло ничего не значить, может, просто ямка… Я вытянула шею. Внизу торчал небольшой камень. Достаточно ли он велик, чтобы приземлиться на него?

Мне удалось подползти к обрыву на животе, чтобы рассмотреть расщелину получше. Она уходила в каменную стену.

Я обернулась к Хайки:

– Сюда! Скорее!

В одно мгновение он очутился рядом со мной. Я услышала треск палки и свист, когда огонь проревел над нашими головами. Я подкралась к самому краю. И с глубоким вздохом спрыгнула, растопырив лапы, чтобы удержаться на маленьком выступе. Я со стуком упала на него, и камень вздрогнул подо мной. Задние лапы почти повисли над озером. С яростным визгом я дернулась вперед и оказалась прямо перед той щелью, которую видела сверху. Она прорезала скалу. Я забралась в нее в тот момент, когда из дубинки вырвался еще один жуткий гром. Успел ли Хайки спастись?..

Я съежилась, мои уши дрожали. Возле своих лап я увидела лужицу дождевой воды и с жадностью стала пить. Неужели смертельный огонь попал в Хайки? Я обернула вокруг себя хвост и стала ждать.

Палка снова рявкнула, прокатилось эхо. Я вытянула шею, выглядывая из щели, и тут на выступ свалился Хайки. Он, как и я, приземлился очень неловко, его задние лапы соскользнули вниз. Камень покачнулся. Хайки отчаянно заскреб лапами, приподнялся и прыгнул к щели. И как только он упал рядом со мной, камень дрогнул, с треском отломился от скалы и полетел в озеро. Я слышала свист и громкий далекий всплеск, когда он погрузился в воду.

Мы оба тяжело дышали, но палка уже не грозила нам. И бесшерстного не было видно, да он и не смог бы забраться к нам под козырек скалы. Далеко внизу в озере поблескивала вода, освещенная оранжевым солнцем с фиолетовым хвостом. Там мелькали какие-то белые птицы, с высоты они казались просто маленькими пятнышками. Что ж, по крайней мере, мы спаслись от бесшерстного.

– Он на меня и не смотрел, – сказала я наконец.

Хайки испустил протяжный вздох:

– Ему нужна была моя шкура. Бесшерстные постоянно охотятся за ней.

Я с облегчением поняла, что хорошо его слышу сквозь жужжание в ушах, и нахмурилась, оглядывая шкуру Хайки. В Большой Путанице бесшерстные делали с лисами ужасные вещи. Я помнила манглер, в котором разъезжали похитители лисиц: они окружали их, ловили и увозили, чтобы убивать. Но мне никогда не рассказывали об охотниках, которые пользовались бы палками с огнем. Вероятно, им нужны шкуры потому, что у них нет собственного меха? Я посмотрела на свои передние лапы, на задние, где черная шерсть переходила в темно-рыжую. Может быть, именно серая шуба Хайки представляла особую ценность для бесшерстных?

Хайки с пыхтением поднялся и подошел к краю щели. Попив немного из лужицы, он высунул голову, чтобы посмотреть на озеро. Глянул и вверх, на каменный козырек над нами, а потом повернулся ко мне:

– Нам не выбраться отсюда прежним путем. И мы не можем идти вперед.

Я уставилась в темноту щели, которая, казалось, уводила в толщу скалы. Но как далеко этот лаз тянулся на самом деле? А если он упирается в тупик? Тогда мы окажемся запертыми здесь и просто умрем от голода. Я вздрогнула, поднялась на лапы и осторожно направилась в темноту. Хайки последовал за мной.

Выбора у нас не оставалось. И больше идти было просто некуда.

Проход был узким. Очень скоро свет померк. Стены постепенно почернели, а потом растаяли. Я шагала осторожно, прислушиваясь к незнакомым звукам, слыша позади мягкие шаги Хайки. Похоже, он старался держаться как можно ближе ко мне, как будто боялся темноты.

– Поверить не могу, что тебе знакомо лисье искусство, – сказал наконец Хайки. Его голос гулко прозвучал под сводами. – Там, откуда я родом, только редкие лисицы его знают, и они немолоды. Ты научилась истаивать в Серых землях?

– Да.

Это было правдой, хотя и неполной, – я переняла этот навык у Сиффрина, лиса из Диких земель. Но моего брата Пайри никто не учил исчезать: он инстинктивно овладел этим умением.

– Я и караккить могу, – добавила я.

Мне стало немного легче. Я ведь научилась подражать голосам других живых существ совершенно самостоятельно.

– Изумительно, – вздохнул Хайки. – А я вот лисьим искусством не владею… Мама всегда говорила: «Если попадешь в ловушку, пользуйся хитростью, а не силой!» – Он снова восторженно вздохнул. – Лисицы умнее других сыновей и дочерей Канисты, но они не сильны. А потому и незачем с кем-то ссориться.

Я помнила, как Хайки обманул собак. Но истаивать он не умел и оттого оказался беспомощным перед бесшерстным. За бодрой болтовней Хайки скрывалась слабость.

Тут мои уши сами повернулись вперед, и усы тоже. Я оглянулась. Свет еле брезжил за спиной Хайки, и только его глаза поблескивали в темноте. Я на мгновение сбилась с шага. У Хайки был пушистый мех, и серебристый отсвет, проникающий через щель, очерчивал его силуэт светлой линией, из-за чего лис казался крупнее, чем на самом деле. А вдруг он гораздо хитрее, нежели можно подумать?..

– Это пещера. – Мой голос эхом отдавался от каменных сводов, уши снова вздрогнули.

– Но где она кончается? – пробормотал Хайки. – Ты ведь меня здесь не бросишь, Айла?

Он говорил сипло, должно быть от тревоги. У меня вдруг появилось странное желание защитить его. Я сдержала дыхание, сосредоточившись на непроницаемой тьме. Нет, нельзя бросать серого лиса, по крайней мере сейчас. Прежде нужно выбраться на открытую местность.

Щель уходила все дальше в скалу. Мы шли уже долго. Я заметила, что мы некоторое время поднимались в гору, потом начался уклон вниз. А если впереди обрыв?

– Здесь довольно тесно, – сказал Хайки. – Мне не нравятся такие узкие щели. А тебе?

– Не слишком, – коротко ответила я.

Мне хотелось полностью сосредоточиться на своих ощущениях. Мои лапы и усы сообщали мне об обстановке. Хвост дергался из стороны в сторону, задевая стены. Как будто воздух стал реже? Ага, впереди поворот. Вроде бы послышался далекий шум воды. Я облизнула губы, чувствуя жажду, и остановилась, насторожив уши.

Хайки налетел на меня.

– Что случилось? – протявкал он.

– Все в порядке, – успокоила его я. – Кажется, где-то плещется вода.

Мы оба замерли в темноте. Тишина будто растянулась во все стороны. Может быть, я ошиблась?

Я осторожно стала спускаться дальше. Хайки шел совсем близко, пару раз я задела его хвостом. Больше всего меня беспокоило расстояние между стенами. Проход сужался. Воздух пах сыростью. Его не хватало, несмотря на глубокое дыхание. По холке полз холодок страха, неведомое приближалось с каждым шагом. Голова слегка кружилась. Сердце забилось быстрее. Мне вдруг захотелось развернуться и бежать, царапать стены, искать путь к свободе…

В моей голове вдруг зазвучал голос бабушки: «Страх – твой друг, но никогда не позволяй ему становиться твоим хозяином. Иначе он подхлестнет тебя, как бесшерстные хлещут своих собак, и потащит навстречу мрачной судьбе».

Волоски на хвосте встали дыбом. Не припомню, чтобы бабушка говорила что-нибудь в таком роде. Но я буквально слышала ее сейчас… даже ощущала рядом. Мои усы встопорщились, рот раскрылся от изумления.

– Где ты? – прошептала я.

Но ответил мне голос Хайки:

– Прямо за твоей спиной.

– Мне показалось…

Я с силой моргнула, вглядываясь во тьму. От недостатка воздуха у меня путались мысли. Я заставила себя дышать медленно. И прислушалась.

– Ты это слышишь?

Бульканье, бормотание… как будто капли дождя.

– Вода! – выдохнул Хайки.

Каменный пол под лапами выровнялся. Шум бегущей воды становился все громче. Это был не дождь – впереди журчал поток. Я в волнении прибавила шагу и тут же налетела мордой на стену. И снова по хребту прокатилась волна страха: пути нет, мы в западне!

Опять прозвучал голос бабушки: «…никогда не позволяй ему становиться твоим хозяином…»

– Что случилось? – прошипел сзади Хайки.

Я облизнула ушибленный нос, прислушалась к шуму воды. Она была где-то недалеко, прямо за стеной. Я вытянула переднюю лапу, ощупывая твердый камень, и обнаружила узкий пролом. Сунула в него голову – и заморгала от бликов света. Между камнями бежал ручеек. Оттуда тянуло свежестью и прохладой.

Я завиляла хвостом. Потом попятилась и обернулась к Хайки:

– Там, впереди, камни расступаются. Думаю, это выход наружу.

– Правда?

Хайки прыгнул вперед, от волнения прижав меня к стене. И тоже сунул голову в пролом.

– Ох, отлично, Айла!

Он отошел в сторону, позволяя мне первой проскользнуть в щель и выбраться наружу. Я глубоко вдохнула чистый воздух. После мрака даже тусклый сумеречный свет причинил боль моим глазам.

Позади раздалось ворчание. Хайки пытался пролезть в узкую щель.

– Почти получилось, – пробормотал он.

И наконец вывалился наружу с победоносным визгом.

Мы перебрались через неглубокий поток и выскочили на каменную плиту на краю озера. Между камнями по земле вилась узкая сырая тропинка.

Должно быть, мы много времени провели в пещере. Над спокойной водой повисли сумерки. Ледяной ручей очистил наши шкуры, и я встряхнулась как следует. Я смотрела на озеро, но на самом деле не видела его… Мной овладели воспоминания о детстве в Большой Путанице. Когда день встречался с ночью, мы с братом выбирались из норы, чтобы изучать мир…

Я вспоминала тот давний вечер, когда Пайри охотился на жуков. Он полз в траве, его хвост прыгал вверх-вниз, появляясь и тут же пропадая.

– Нашел одного! – взвизгнул он.

Я помчалась к нему, облизываясь. Пайри прижал лапой огромного жука, а тот, стараясь заползти под деревяшку, вырвался, но я хлопнула его как следует… и он покатился по траве. Мы наблюдали за тем, как жук беспомощно барахтался на спинке, не в силах перевернуться.

Я шагнула к добыче и заявила:

– Отнесу жука маме и папе!

– Это я его нашел! – Пайри загородил мне дорогу. – Я сам его отнесу!

Над травой разнесся голос мамы:

– Айла! Пайри! Дождь начинается! Возвращайтесь в нору!

А я и не заметила, что небо нахмурилось. Но теперь посмотрела вверх, и мне на нос упала капля. Я оскалилась на слоистые тучи. Они всегда означали, что мы должны сидеть в норе. Ну почему бы дождю не оставить нас в покое?

Жук все еще вертелся и дергался. Потом наконец сумел перевернуться на лапки и пополз в траву. Я прыгнула к нему, но Пайри меня опередил. Я налетела на брата и попыталась дотянуться до жука, но тот уже скрылся из виду.

– Это ты его упустил! – сердито рявкнула я.

Пайри прижал уши:

– Ты была ближе!

– Айла! Пайри!

Я повернула к норе. Теперь нам нечего было показать маме и папе. Дождь полил сильнее, падая на траву и скользя по коре деревьев – бульк-шлеп…

Бульк-шлеп…

На поверхность озера выскочила рыбина, разогнав мои воспоминания. На мгновение я даже увидела ее глаза, лишенные век, но она тут же снова исчезла в темной глубине. По воде разбежались бесчисленные круги.

Я вздохнула и невольно обернула себя хвостом. От воспоминаний о ссоре с Пайри мне стало грустно. Зачем я не позволила ему схватить того жука? Брат был прав: ведь это он его нашел.

– Прости… – пробормотала я. Мои усы шевельнулись, когда я мысленно потянулась вдаль, надеясь обнаружить присутствие брата. – Ты там?

– Что ты сказала? – раздался сзади голос Хайки, который сидел неподалеку. – Здесь очень тихо, правда? Напоминает то время, когда я был детенышем…

– Нет, ничего…

Я подобралась ближе к озеру. Не стоит объяснять Хайки, что я пыталась дотянуться до брата с помощью джерра-шарм, – это его совершенно не касалось. Я глубоко вздохнула. Мысленно нарисовала пеструю шкуру Пайри, золотисто-коричневую с огненными пятнами. Кремовую шерстку в ушах, черные кисточки на их кончиках…

Вода в озере стала тихой-тихой.

«Айла? Со мной что-то происходит… Я не чувствую того, что чувствуешь ты».

Я задержала дыхание. Голос брата в моей голове был еле слышным, как шепот. Мир вокруг потемнел. Силуэты деревьев мешали мне видеть.

«Там были ветви и тени. И горькая пыль наполняла воздух. Она заползала в нос, оседала у меня в горле».

Я шумно вздохнула – и картина исчезла. Но чувство страха осталось.

– Пайри, где ты?

«Не знаю… начинаю забывать…»

Голос брата смешивался со странным шорохом, как будто ветер шелестел в сухой листве. У меня закружилась голова от путаницы красок и обрывков мыслей. Пайри свободно бежит по диким просторам… Пайри один в темных краях…

– Что ты забываешь? – пробормотала я.

«Всё».

Мои уши дернулись. Я не понимала.

«Думаю, пора и тебе забыть. Отпусти меня и живи своей жизнью. Вернись обратно. Не ищи меня. Это небезопасно».

– Я никогда тебя не забуду! – взвизгнула я.

– Айла? Что ты там говоришь?

Я резко моргнула. Краски растаяли, мои мысли успокоились. Вода лениво плескала о каменистый берег. Хайки стоял рядом со мной, на его морде застыло удивленное выражение. Он мягко подтолкнул меня носом:

– Ты сама с собой разговаривала.

Я облизнулась. Интересно, что же он слышал… Поднявшись, я сказала ему:

– Давай в эту сторону.

Хайки побежал следом за мной.

Тропинка извивалась, уводя нас от озера, и мы молча трусили по ней. В животе у меня урчало. Я пообещала себе, что обязательно поймаю мышь, когда доберусь до луга.

Некоторое время тропка шла между камнями, но наконец впереди открылась небольшая долина у подножия горы. Я остановилась, чтобы обнюхать землю. Под моими лапами был перегной. Дальше виднелись деревья. Над валунами пронесся порыв ветра, швырнув в мою сторону сухие листья и веточки.

В долине не было зелени.

Сухая пожелтевшая трава росла редкими пучками, как будто сожженная враждебным солнцем, хотя почва была влажной, а ветер – прохладным. Кое-где из земли торчали странные, длинные, точно лозы, засохшие растения, похожие на голые крысиные хвосты.

Последние отблески заката угасали над горизонтом. До меня долетел слабый запах гниющей коры и иссохших листьев, и мой живот откликнулся громким урчанием. Какое разочарование! Я даже представить не могла, чтобы здесь жила какая-нибудь мышь: чем ей тут питаться?

– Не нравится мне, как выглядит это место… – Хайки смотрел вперед, едва не касаясь меня мордой.

Я окинула долину взглядом и предложила:

– Давай побыстрее пробежим через нее. Кажется, вон там растут деревья. Может, это кромка леса.

Я уже проходила через леса на границе Серых земель. Мне было отлично известно, что среди деревьев обитают разные мелкие существа. Белки устраивают в дуплах свои гнезда. В ветвях чирикают птицы. А в земле водятся жирные червяки и жуки, которыми можно перекусить. Я облизнулась.

Мы двинулись через долину. Мертвые стебли оседали под моими лапами. Запах разложения становился сильнее, от него щипало в носу. Мы крадучись прошли мимо небольших горок чего-то гниющего. Возле одной из них я заметила кусок коры и скрученные листья. И крошечный скелетик, полузасыпанный землей, – останки мыши или полевки. К косточкам прилип слизень. Он был первым живым существом, которого я увидела в этой долине. Я приостановилась, шевеля усами, чтобы обнюхать горку. Пахло чем-то едким.

Я поспешила к далеким деревьям.

Потом между согнутыми стеблями травы мелькнул маленький желтый шар. Я уже видела такой, только не помнила, где именно. Приблизившись, я обнаружила целое семейство желтых грибов с пурпурными крапинками, они пробивались сквозь влажную землю. Я подошла к одному, принюхиваясь.

– Не подходи к ним! – рявкнул Хайки.

Я в удивлении отшатнулась – ни разу не слышала, чтобы серый лис говорил таким тоном.

– А почему?

Хайки застыл на месте.

– Их нельзя есть. От них заболеешь.

Он вскинул голову, моргнул, всматриваясь в деревья, на которые еще падал последний слабый отсвет закатившегося солнца. Светлые мясистые грибы резко выделялись на темной почве.

– Думаю, нам не следует здесь оставаться.

Я видела выражение глаз Хайки, чуяла его запах. От его шкуры веяло страхом.

– Но когда мы дойдем до деревьев…

– Нам нужно сейчас же уходить, чтобы найти другую дорогу.

Шерсть Хайки встала дыбом на спине. Хвост прижался к боку.

Я дернула усами. Хайки пугал меня.

– А в чем дело?

Хайки уже начал пятиться, прижимаясь к земле.

– Ты разве этого не слышишь?

– Не слышу чего? – Я напрягла уши.

Воздух был тих, если не считать легкого шуршания ветерка в камнях у подножия горы.

– Вот именно, – прошипел Хайки. – Абсолютно тихо.

Я склонила голову набок. Хайки был прав – мы ведь находились в Диких землях… Почему не жужжат насекомые? Не щебечут птицы?

Я осмотрела долину, ища хоть один зеленый росток, хоть какую-то искру жизни. Но деревья даже издали выглядели согнутыми и больными. И по их веткам явно не прыгали птицы.

Пока я изучала древесные стволы, оттуда, из полутьмы, появилась некая фигура. А рядом – вторая, третья…

Они крались в строгом порядке. Их остроконечные уши были повернуты вперед, толстые лохматые хвосты вытянулись. Мне понадобилось лишь мгновение для того, чтобы понять: это лисицы. Но в том, как они двигались, опустив головы и выгнув спины, было напряжение, граничившее с безумием.

Хайки, должно быть, тоже это почувствовал.

– Кто это такие? – прошептал он. Его голос дрогнул.

Я пыталась разглядеть метки на их передних лапах или уловить запах пепла, въевшийся в их шкуры. С такого расстояния морды чужих лисиц было не рассмотреть. Но мрачный инстинкт подсказал мне, что у них пустые глаза с красным ободком.

– Это Зачарованные, – выдохнула я, когда они двинулись к нам через гниющую долину.

5

Над кривыми деревьями поднялся тяжелый стон. Я споткнулась, мой хвост зацепился за колючий куст. В полусвете вставали искаженные тени. Сухие растения содрогнулись на ветру, хлопая по моим лапам стеблями, будто крысиные хвосты. Грибы повернули круглые головы в мою сторону. Показалось ли мне, что деревья тоже приблизились, вытягивая уродливые ветви, сгибая и разгибая их, как когти?

Вонь разложения стала сильнее. Какой-то старый лис замер среди стволов, наблюдая за тем, как Зачарованные строем движутся через долину. Даже издали я различала ядовитую синеву его глаз.

Мой хвост обвис.

Стон над долиной зазвучал ниже. Между кривыми деревьями рассеялись пятнышки желтой пыли, порывы ветра несли их в мою сторону. Я дышала так громко, что у меня стучало в ушах, а мысли путались. Как будто тот старый лис грыз изнутри мой мозг.

– Айла! Что с тобой? – Голос Хайки был настойчивым.

Я резко моргнула. Когда я снова посмотрела на деревья, старый лис исчез. Стон утих настолько, что я могла расслышать, как приближаются Зачарованные: под их лапами похрустывали сухие листья.

– Куда он ушел? – прошептала я.

– Кто? – Хайки нахмурился. – Что с тобой происходит? – Он толкнул меня лапой, ткнул носом в бок.

Я встряхнула головой и еще раз на миг крепко зажмурилась. Лисы подобрались ближе, их было с десяток или больше, и они двигались не спеша. Я попыталась поднять переднюю лапу. Она казалась тяжелой, как будто плети растений тянули ее к земле.

– В ту сторону! – твердил Хайки, подталкивая меня к подножию горы.

Я послушно пошла за ним, пытаясь избавиться от дурмана, заполнившего мою голову.

– Смотри на меня! – потребовал Хайки. – Следи за моим хвостом!

Я сосредоточила внимание на сером лисе, а он прибавил шагу.

Все равно я ощущала Зачарованных. Осознавала, что они тоже заторопились, чтобы догнать нас под покровом сумерек. Я посмотрела в небо. Темные облака возникли ниоткуда, затмив свет созвездия Канисты.

Я тащилась следом за Хайки. Его мех словно растворился в вечернем воздухе. И только белый кончик хвоста был виден, и он метался из стороны в сторону, как самостоятельное живое существо. Я оглянулась на кравшуюся за нами стаю. Коричневато-рыжий лис был уже недалеко. Но когда его красные глаза встретились с моими, я услышала дрожащий голос Пайри: «Отвернись! Не смотри на него! Это опасно!»

Глаза Зачарованного как будто светились, и мои лапы внезапно прилипли к земле.

– Айла! Не останавливайся! – Хайки изумленно уставился на меня. – Это фокус, обман! Это дурное лисье искусство!

Я наконец заставила себя отвести взгляд. Увидела белую вспышку – хвост Хайки – и помчалась к нему изо всех сил. Серый лис ринулся вперед, я неслась следом, и сердце колотилось у меня в ушах, заглушая стон деревьев.

Хайки обогнул камни у подошвы горы, я – за ним. Впереди и выше мы увидели траву, заросли – там была жизнь. Гниющая земля больше не удерживала меня, ее дребезжащий стон затих в моей голове. Сумерки превратились в ночь, долину затянуло легким туманом. Свет звезд Канисты прорвался сквозь облака, я почувствовала прилив новых сил. И через мгновение почуяла запах папоротника, увидела цветы, пробившиеся сквозь почву. Меня охватил восторг.

Я сосредоточилась на подпрыгивавшем впереди белом кончике хвоста Хайки и стала думать о звездах. Под лапами шуршала мягкая трава. Где-то подала голос ночная птица. Гниющая долина осталась позади, вместе с ее ядовитыми запахами и мерзкими звуками. Мы обогнали Зачарованных. Мы были почти свободны.

Хайки вдруг остановился. Он обернулся ко мне, и в его глазах заметался страх.

– Они нас отрезали, – пропыхтел он.

Я всмотрелась в темноту. Две лисицы шли нам навстречу, перекрывая тропу впереди. А из-за их спин до меня донесся запах зеленого луга. Заросли кустарника покачивались на ветру, достаточно густые, чтобы мы могли с легкостью спрятаться в них, – но они лишь дразнили, оставаясь недосягаемыми. Лисицы замедлили шаг, приближаясь к нам, в их глазах с красным ободком отражался лунный свет. Первой шла длинноухая костлявая лисица, за ней – лис с коротким мехом. На их передних лапах виднелись темно-красные метки.

Они напоминали смятую розу.

Позади нас, совсем близко, раздался шорох шагов: стая обходила холм.

Зачарованные впереди остановились. Тощий лис выглядел куда хуже длинноухой лисицы. На его губах выступила пена, глаза гноились. Усы у него были странно неподвижными, а красные глаза не моргали.

Я подумала о Тарре, угодившем в логово похитителей лисиц. Неужели и через зрачки вот этого доходяги смотрел кто-то другой, приказывая, что делать?

Хайки попятился ко мне, его задние лапы дрожали.

Я услышала за спиной тревожное повизгивание. Лисицы разворачивались, шерсть на их загривках вздыбилась, они всматривались в темную долину. Что-то их отвлекло от нас. Я напрягла слух. Поначалу до меня донесся лишь голос одинокой птицы. А потом воздух прорезал лай. Он тут же перешел в пронзительный вой. Я прижала уши. Выла не лисица. Это вообще ни на что не было похоже, я никогда такого не слышала.

Потом кто-то рявкнул:

– Хозяину нужен нарушитель, живой или мертвый!

Остальные загекали – стали издавать пронзительные щелкающие звуки; их глаза засветились. Они испугали птицу, и та улетела.

– Поймайте тварь, которая изменила свой облик! – заверещал какой-то лис в середине стаи.

Зачарованные начали отступать от меня и Хайки, спеша туда, откуда доносились неведомые звуки. Их лапы плавно скользили по земле, лисы обогнули гору и растаяли в темноте.

Дрожа от облегчения, я повернулась к Хайки:

– Ушли! Зачарованные ушли!

Хайки смотрел вслед исчезнувшей стае, его нос подрагивал. Но он выглядел вовсе не обрадованным, а, напротив, настороженным.

– Ты ошибаешься…

Это заговорила костлявая лисица. Она стояла перед нами в нескольких шагах. Ее лапы твердо упирались в землю, шерсть на загривке поднялась. Тощий лис присел рядом с ней, оскалив покрытые пеной зубы.

Они не убежали вместе с остальными.

Враги шагнули к нам, и Хайки выгнул спину, стараясь выглядеть страшным. Но он не мог их отпугнуть.

Даже вдвоем Зачарованные без труда справились бы с нами. Я ведь была еще детенышем, а Хайки не походил на могучего бойца. Если бы только я могла воспользоваться ва-аккиром – искусством принимать чужой облик! Увы, Сиффрин не научил меня этому…

Я ощутила вспышку ярости, злясь на красного лиса, и воспользовалась ею, чтобы сфокусировать свой ум. Повернув уши вперед, я глубоко вздохнула. И выдохнула, издавая при этом сердитое карканье. Вороньи крики заполонили воздух, оглушая красноглазых лисиц. Они застыли, недоуменно глядя по сторонам. Хайки от удивления взвизгнул и прижал уши. Он уже начал сворачиваться в клубок, испуганный моей караккой. Мне хотелось открыть ему правду, но тогда я выдала бы свой секрет.

Я сосредоточилась на Зачарованных. С новым вздохом я обрушила на них собачий лай, извлекая из собственного горла фырканье и рычание. Хайки повернулся к гниющей долине. Я быстро прыгнула вперед, подальше от него, – на тропу перед красноглазыми лисицами. Следя за дыханием и продолжая лаять, я начала истаивать.

Все краски исчезли с моей шкуры, очертания моего тела стали расплывчатыми. Я прокралась мимо растерянных лисиц, которые больше меня не видели и поскуливали от страха. Обошла их сзади и рассыпала страшные звуки вокруг, ловя врагов в сеть недоумения.

Использовать истаивание и каракку одновременно оказалось куда труднее, чем я предполагала. К тому же я давно не ела, а долгое бегство истощило мою маа. Я чувствовала, как ослабевает сила моей маскировки. Через несколько ударов сердца тело восстановит прежние вид и масть. Уже теперь черный мех на моей передней лапе был заметен.

Несмотря на явный испуг, Зачарованные не сбежали. Скулили, но стояли на месте.

С последним огромным усилием я испустила яростный вой злобного пса, собравшегося подраться. Это оказалось слишком для лиса, он рванул подальше от угрозы и проскочил мимо Хайки в сторону долины. Лисица не осмелилась остаться одна среди такого шума. Взвизгнув, она бросилась за своим тощим приятелем – назад к ядовитым грибам.

Я ослабила истаивание, тяжело дыша. Моя голова опустилась, я закрыла глаза, чувствуя, как все вокруг кружится.

– Так вот кто это был! – изумился Хайки, и его голос едва донесся до меня. – Те лисицы… их было так много, но ты их напугала и прогнала! Ты знаешь лисье искусство! То есть по-настоящему им владеешь! Обычный детеныш из Серых земель, кто бы мог подумать…

Однако я повергла в трепет лишь двоих Зачарованных. Остальные убежали, заслышав чьи-то зловещие крики. Хайки болтал без умолку, а у меня просто не осталось сил для объяснений, и я с трудом потащилась к зарослям орешника на краю луга.

– Ты действительно необычная, да, Айла? – спросил Хайки, вытаращив глаза. Ответа ждать он не стал. – Мои братья и сестры умны. Они отличные охотники, причем все старше меня, однако никто из них не сравнится с тобой!

Он подошел поближе ко мне.

Вообще-то, меня тронула его похвала. Лисье искусство – дело нелегкое. Растаять и одновременно подражать чужим голосам… ну, это потребовало от меня полного сосредоточения. Сиффрин только и делал, что ругал меня. Путешествовать с Хайки было несравнимо легче, хотя он и болтал слишком много.

Я сунула нос в орешник, впитывая его мягкий свежий запах. Я ощущала жизнь в толстых стволах и маленьких почках, столь не похожую на гниение мертвечины в коричневой долине. Скользнув в кусты, я утоптала для себя круг и легла на землю. Мое тело устало, но ум испытывал удивительную легкость.

Хайки свернулся рядом со мной, и я не стала возражать. Приятно было снова чувствовать, что кто-то рядом.

– Мы их найдем, – пробормотал Хайки.

Я моргнула, посмотрев на него.

Он легонько ткнул меня носом:

– Мою семью, твоего брата. Мы поможем друг другу… И все равно их отыщем.

Мои усы дрогнули, в сердце блеснул луч надежды.

Свет Канисты растаял за облаками. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Тьма ночи легла на мои мысли, как бархат.

Проснувшись, я увидела карие глаза, внимательно изучающие меня при свете луны. Хайки повеселел, когда понял, что я смотрю на него.

– Пробудилась! Ты так крепко спала, что я забеспокоился. Это из-за лисьего искусства? Ты вообще как, все в порядке?

Его пушистый хвост хлопнул по земле под ореховым кустом.

Голова у меня была тяжелой.

– Это забирает уйму маа, – пробормотала я.

Я могла проспать всю ночь напролет.

– Я уже так проголодался… а ты? – Хайки шумно зевнул. – Бегство, те ужасные лисицы… – Он содрогнулся. – Я сторожил твой сон и теперь уверен: они не вернулись. – Он посмотрел на свой живот, и его мягкие серые уши повернулись в стороны. – Я весь день не ел.

В моем животе заурчало. Теперь, после сна, я поняла, что умираю с голоду. Под орешником все еще было темно.

– Наверное, придется нам поохотиться.

– Да, охота… – Хайки грустно качнул головой. – Я не слишком хорош в этом деле.

Я вздохнула, расправляя лапы. И почему его слова меня не удивили?

Хайки вскочил, как веселый детеныш.

– Попробуем найти кролика?

– Посреди ночи?

– Верно, это вряд ли возможно.

Мой хвост нетерпеливо дернулся. Голод не улучшил моего настроения. Я вообще никогда не видела кролика вблизи. Они дьявольски быстро бегают.

– Что-нибудь найдем, – почти искренне пробормотала я, гадая, почему это мы до сих пор не расстались с серым лисом.

И пообещала себе, что дальше пойду одна. Я потянулась и поднялась на лапы. Передние дрожали, да и все тело ломило. Достаточно ли у меня сил для охоты?

Хайки с беспокойством наблюдал за мной.

– Ты не слишком хорошо выглядишь. Что с тобой случилось в долине? У меня было дурное предчувствие, а потом вдруг те лисы появились ниоткуда… – Хвост Хайки взлетел вверх, потом прижался к боку. – А ты как будто…

– Со мной все будет в порядке.

Я махнула хвостом, как бы отметая его слова. Но, по правде говоря, со мной действительно что-то произошло. Я слышала какие-то звуки, видела нечто, я была в трансе. И кем был тот лис с ядовитыми глазами, что наблюдал из-за деревьев? Я припомнила дребезжание в ушах, как будто его дыхание проникло в мой ум…

Джерра-шарм – редкое лисье искусство, одно из забытых, – во всяком случае, так мне Сиффрин объяснил. Моя связь с Пайри позволяла мне мысленно дотянуться до брата. Благодаря джерра-шарм мы сливались воедино, наши умы объединялись. И ощущения в том лесу были похожими… но ужасными. Как будто мою собственную джерра-шарм высасывали. Я не могла ни отчетливо думать, ни даже лапу поднять.

Я с силой встряхнула головой, прогоняя воспоминания, и протиснулась между стволами орешника.

Хайки последовал за мной, и мы вместе побежали по высокой траве. Когда мы перебирались через выступавшие из земли корни, мне показалось, что я слышу царапанье крошечных коготков. Я насторожила уши, мои усы затрепетали. Похоже, там была мышь!

– Кролики очень вкусные, – заговорил Хайки. – Я бы сейчас съел ушастого целиком, правда! Моя сестра однажды поймала огромного кролика. Никто и не предполагал, что он окажется таким сочным!

Маленькие лапки отчаянно заскребли – зверек явно нас услышал. Я в бешенстве оглянулась на Хайки.

– Извини, я опять много болтаю? – Хайки поджал хвост.

Мы двинулись дальше в молчании, пересекли лужок и повернули к деревьям. Наконец дошли до какого-то холма, потом очутились в долине, заросшей кустами и колючками. Там пробегал узкий ручей.

Я неуверенно остановилась. В воздухе ощущался слабый лисий запах.

Хайки продолжал идти вперед.

– Ох, посмотри-ка, мы хотя бы напиться сможем!

Я облизнулась и последовала за ним. Мы встали у ручья, чтобы полакать воды. Горло перестало гореть, зато лапы заныли пуще прежнего, а голова стала клониться вниз.

Хайки наблюдал за мной.

– Ты слишком устала, чтобы охотиться, – сделал он вывод.

Это было правдой, но разве у меня оставался выбор? Я не могла доверить Хайки поиск еды для нас обоих. На мгновение мне захотелось, чтобы здесь оказался Сиффрин. Красный лис был отличным охотником, он мастерски выслеживал добычу, оставаясь незамеченным. Я прижала уши и напомнила себе, что Сиффрин при всем при том был лжецом, который носил метку в виде смятой розы.

Хайки подбежал ко мне и нежно ткнул носом в бок:

– Тебе нужно отдохнуть. – Его глаза вспыхнули. – Погоди-ка…

Он помчался куда-то по траве, почти прижимаясь к земле носом. Пару раз с силой втянул ноздрями воздух, а через несколько шагов снова принюхался, повернул обратно… Я наблюдала за ним, наклонив голову набок, а Хайки наконец замер у пятачка голой земли. Ее недавно кто-то рыхлил.

Я огляделась вокруг. Ручей с бульканьем струился через луг, в темноте кружили летучие мыши. Вроде бы я слышала что-то еще? Мои уши шевельнулись. Я снова почуяла лисицу. Мы что, забрели на чью-то территорию?

Хайки принялся копать, энергично вертя хвостом. Комья так и летели у него из-под лап. Уши прижались; он превратился в размытое пятно серого меха.

Наконец он сунул морду в ямку и тут же выдернул с восторженным визгом:

– Ты не поверишь, что я тут нашел!

Роскошный, сладкий запах поднимался от земли. Мой рот наполнился слюной, в животе заурчало. Голова Хайки снова исчезла в яме. Его задние лапы напряглись, зад дрогнул, Хайки попятился. И, вертя хвостом, бросил что-то передо мной.

Я и правда не могла поверить собственным глазам. Под осыпавшимися комьями земли виднелись длинные висячие уши, пушистое тело и светлый хвост.

Кролик!

Его голова тяжело свешивалась на сторону, шея была уже сломана.

– Сначала ты. А то умрешь с голоду. – Хайки оценивающе посмотрел на кролика. – Тут нам обоим хватит.

Меня затрясло от предвкушения. Я была слишком голодна для того, чтобы задавать вопросы насчет этого дара земли, поэтому, не рассуждая, впилась зубами в шкурку и вырвала кусок мяса. Оно было еще теплым. Хайки вонзил клыки в заднюю ногу кролика. Мы рычали и рвали зверька на части, глотая их целиком. Нам не понадобилось много времени, чтобы обглодать тушку, оставив лишь небольшую кучку хрящей и косточек.

С довольным вздохом я посмотрела на Хайки. Кроличья кровь прилипла к его морде, окрасила усы. Хайки облизнулся. Полный живот сделал меня щедрой. Не слишком ли сурова я была к нему? Может быть, он и не умеет охотиться, однако нашел убитого кролика! И он присматривал за мной в гниющей долине. Я вспомнила, как Хайки уводил меня от Зачарованных. Он ведь мог бросить меня там и спасать собственную шкуру.

По земле едва заметно передалось какое-то движение, и я насторожила уши. Сквозь шум воды донесся другой звук: осторожные шаги лисьих лап. Я вскинула голову – и встретила яростный взгляд.

Хайки взвизгнул и подскочил ко мне. Рядом с нами стоял лис, здоровенный самец с ржаво-рыжей шкурой. Его глаза были обведены черными кругами и от этого казались невероятно большими. Он смотрел на то, что осталось от кролика.

– Воры! – рявкнул лис. Его морда исказилась от ненависти. – Рабы Бесхвостого Пророка! Вы отравили наши долины! Нападаете на наши норы! А теперь еще осмелились воровать у нас еду! Давненько я ждал случая поймать вас на этом! Давненько мне хотелось перегрызть ваши глотки!

Он взмахнул хвостом. А потом вскинул голову и испустил зов тревоги. Я почувствовала, как задрожала почва под моими лапами: кто-то мчался по земле и корням кустов. И внезапно вокруг появились лисицы, выскочившие из тайных ходов в зарослях.

Ржаво-рыжий лис обратился к ним:

– Эти воры попались наконец! Не дайте им сбежать! Я слышал, как они шли по Долине призрака. А теперь явились на нашу землю! И что мы с ними сделаем?

– Надо убить их, Флинт! – закричали лисицы. – Убить сейчас же!

Какой же дурочкой я была! Я не обратила внимания на разные намеки и признаки на лугу. Я съела кролика, даже не подумав о том, откуда он взялся.

Я попятилась от ржаво-рыжего самца, рванулась назад, в высокую крапиву и густую траву. Но по моей спине ударила чья-то лапа, в холку впились зубы…

Хайки пронзительно кричал где-то за моей спиной:

– Стойте! Вы ошибаетесь!

– Заткните его, пока не прибежали остальные!

– В логово их! Мы с ними там расправимся!

Стебель какой-то травки колыхался под легким ветерком, щекотал меня, задевая нос. Свежий нежный запах обещал свободу и жизнь. Жизнь, которую я теряла. Закусив напоследок кроликом.

Я цапнула стебелек, он застрял между зубами, и вкус травы обволакивал нёбо, пока меня тащили куда-то.

Куда-то вниз, в темноту.

6

Воспоминания нахлынули на меня. Как-то утром, давным-давно, я выбралась из теплой норы и заморгала от яркого света. Усы щекотало холодом, когда я всматривалась в окрестности. Небо было серым, словно перья голубя, а земля блестела от инея. И под ним стебли травы казались жесткими, как ветки.

Мои глаза расширились.

– Пайри, смотри!

Все засверкало.

Пайри вылез наружу, фыркая и поскуливая.

Бабушка протолкнулась мимо нас, легко прошлась по хрустящей белой траве. И повернулась, чтобы облизать наши носы.

– Слишком холодно, чтобы играть снаружи, дети. Оставайтесь в норе. Мама и папа охотятся. Под снегом трудно найти пищу. Так что я должна сделать, что смогу.

Навострив уши, я спросила:

– А нам нельзя пойти с тобой?

– Мы поможем копать, – поддакнул Пайри, с надеждой вильнув хвостом.

Он принялся подпрыгивать на месте, стала скакать и я, разбрасывая лапами комки сверкающей земли.

– Нет, дети, вы должны оставаться в тепле и покое. Не выходите из норы. Я ненадолго.

Бабушка строго посмотрела на нас, и мы попятились, опустив хвосты. Она же крадучись пошла к зеленой полосе. Мы вытянули шеи, разглядывая белый мир вокруг. У изгороди бабушка обернулась.

– Уйдите внутрь! Сейчас же! – крикнула она.

Мы забились поглубже, пригибаясь под корнями, что торчали из земли. В норе было намного теплее, чем снаружи, ветер в нее не проникал. Я со вздохом свернулась в клубок. Хруст шагов бабушки становился все тише и тише.

– Айла, ты что делаешь? – Пайри смотрел на меня, склонив голову набок.

– А ты как думаешь? Жду бабушку.

Хвост брата взметнулся.

– А я думаю, что вот-вот пойдет снег. Хочешь посмотреть? – с хитрецой спросил он. – Маленькие белые мышки посыплются из туч.

Я горделиво вскинула нос:

– Я знаю, что такое снег! Я уже его видела.

– Нет, не видела, – ткнул меня носом Пайри.

Я куснула его за хвост.

– Видела!

Он отскочил в сторону.

– Тогда тебе вряд ли интересно смотреть на снегопад.

Я наблюдала за тем, как он карабкается вверх, к выходу из норы, отталкиваясь от корней задними лапами. Потом он резким прыжком выскочил наружу, и его хвост задрожал от возбуждения.

– Подожди меня! – взвизгнула я и поспешила за ним.

Мы выбрались на мороз. Я почувствовала, как мерзнут подушечки лап и спина. Ледяной воздух окутал все вокруг серебристым покровом. Под этой мерцающей шубкой исчезли все запахи.

– Посмотри-ка на это!

Пайри несколько раз с силой выдохнул. И каждый раз перед его мордой возникали небольшие облачка тумана. Я уставилась на них, а они клубились в воздухе перед Пайри. Я тоже энергично выдохнула и выпустила облачко тумана через нос. Оно всплыло над моей головой. Пайри прыгнул на него, щелкнув зубами.

Я затрясла хвостом, развеселившись. А потом посмотрела вверх и прижала уши:

– А солнце где?

Я не могла найти его в сером небе.

Пайри призадумался и произнес:

– Может быть, солнце прячется, когда становится по-настоящему холодно, как сегодня.

– Но папа говорил, что солнце всходит каждый день. А значит, и в холодные дни тоже.

– Но сейчас-то его там нет, ведь так?

Я шагнула на замерзшую траву, мои лапы заскользили по колючим стеблям.

– Похоже, что нет…

Я заметила узкую дыру под изгородью сбоку от нашей норы. Мне еще не доводилось отходить так далеко от дома. Я виновато поджала хвост и слегка встряхнулась. Потом оглянулась. Нору видно – вот и хорошо. Я осторожно подошла к лазу, который вел на соседний участок, и широко раскрыла глаза: за изгородью среди невысоких стеблей замерзшей травы что-то блестело. Огромный плоский серебристый круг! Он слегка переливался желтым и золотым. Мне пришлось сощуриться, когда я на него смотрела, потому что от его блеска глазам было больно.

Пайри уже стоял рядом со мной.

– Что это такое? – тявкнул он.

Я облизнула нос.

– Не уверена, но… – Я уперлась взглядом в небо, потом уставилась на сверкающий круг. – Думаю, может быть, это солнце угодило в ловушку.

Я почувствовала, как сами собой дернулись вперед мои лапы. Затем проскользнула в дыру под изгородью и всмотрелась в круг. Пайри последовал за мной – я ощутила тепло его меха. Краем глаза я видела, как от дыхания брата рождаются клочки тумана.

Вообще-то, мы не должны были покидать нору одни, без взрослых. Бабушка велела нам оставаться дома. Но что, если солнце очутилось вот здесь, подо льдом? Вдруг оно угодило в беду? Не значило ли это, что холода настали навсегда? Я чувствовала, как мороз покусывает спину, а мех покрывается изморозью. Без солнца, которое согревает землю, все вообще замерзнет. И почва станет твердой; и мыши исчезнут. А небо погрузится в вечную ночь.

Я повернулась к Пайри, мои усы изогнулись.

– Нам ничего другого не остается, – серьезно сказала я брату. – Мы должны спасти солнце.

Лисицы волокли меня вниз по тоннелю, что уходил в землю. Одна вышагивала впереди, и силуэт ее был едва различим среди теней. Остальные покусывали меня сзади. Я споткнулась, жадно глотая воздух. Где-то за моей спиной слышались поскуливание Хайки и шорох множества лап. Сколько же здесь лис?

Та, что была впереди, вошла в логово. Оно находилось под большим деревом. Через крошечные отверстия в потолке проникал звездный свет; древесные корни казались спутанными коричневыми крысиными хвостами. И еще везде свисали пучки тонких корешков, на которые налипли комья земли. Я моргнула, привыкая к темноте. Запах теплого меха достиг моего носа, я растерянно прижала уши. Здесь не было и намека на вонь пепла или золы.

Но и ничего утешительного я не увидела в злобных взглядах, что встретили меня и Хайки, когда мы прижались спинами к стене берлоги. Восемь пар глаз таращились из темноты.

Тот лис, который застукал нас первым, – все называли его Флинтом – встал перед остальными и зарычал, обнажив кончики клыков. В полумраке темный мех на морде превращал глаза Флинта в большие черные ямы.

– Они хотят нас убить, – пробормотал Хайки, ткнув меня мордой.

Я нервно сглотнула, все мое тело напряглось.

– Вы заслуживаете только смерти, вы, грязные блохи! – Зубы Флинта блеснули.

Остальные презрительно фыркнули, соглашаясь с ним.

Молодая лисица с темной шкурой сунулась поближе к вожаку:

– Не убивай их прямо сейчас! Спроси сначала, что им тут было нужно?

К ней подошел другой молодой лис:

– Симми права. – Он злобно топнул по земле передней лапой. – Мы должны выяснить, что им известно о Бесхвостом Пророке!

Хайки тихонько взвизгнул, но я стиснула зубы. Нельзя издавать ни звука. Я крепче уперлась лапами в землю, желая, чтобы они перестали дрожать. Остромордая лисица протиснулась между остальными.

– Может, начнем с того, что обдерем шерсть с их передних лап? – Ее розовый язык угрожающе высунулся наружу. Она сделала шаг в нашу сторону. – Ну-ка, скажите нам, призрачные твари, что задумал Бесхвостый Пророк?

Хайки заскулил:

– Не понимаю, о чем вы говорите! Мы не знаем никакого пророка!

Я нахмурилась. Почему остромордая лисица упомянула о наших передних лапах? Я посмотрела на ее собственные лапы, но было слишком темно, чтобы разобрать, есть ли на них какие-то метки. Впрочем, красного ободка вокруг глаз у этих лис не было, да и пены на губах тоже…

Что там говорил тот крупный лис?

«Рабы Бесхвостого Пророка».

Это не Зачарованные: глаза у лисиц были яркими и внимательными. От их меха пахло жизнью. А под их агрессией скрывался настоящий страх, и я ощущала его. Мои уши дернулись вперед.

– Они говорят о Мэйге! – сообщила я Хайки.

Тот как будто и не слышал меня.

– Пожалуйста, не делайте нам ничего плохого! – провизжал он. – Мы ничего не знаем!

Крупный самец нетерпеливо зашипел:

– Они не собираются ничего рассказывать.

– И что мы с ними сделаем? – спросила остромордая лисица, с отвращением сморщив нос. – Мы не можем держать их в плену.

– И отпускать их тоже нельзя! – тявкнул молодой лис. – Они прямиком помчатся к нему! И мы уже никогда не будем в безопасности!

Я выпрямила лапы и произнесла:

– Вы все ошибаетесь!

Крупный лис, которого называли Флинтом, снова зашипел на меня, но я не отпрянула. Я должна была все объяснить.

– Вы считаете, что мы из стаи Мэйга – рабы… – осеклась я, припоминая, как они его называли, – Бесхвостого Пророка. Но это не так. Мы обычные, здоровые лисы… Нам пришлось бежать от напавших на нас лисиц, и мы очутились на вашем лугу. Устали, проголодались… Поэтому съели вашего кролика. Ну не подумали хорошенько…

– Не слушайте ее! – настаивала молодая лисица с темной шкурой. – Это обман!

Я взглянула в глаза остромордой лисице:

– Присмотритесь к нам. Разве мы похожи на бездумных рабов? Вы видите, что мы не отличаемся от вас, полагаю, вы можете это понять. Поверьте, мои слова правдивы. Мы бежали от той же самой угрозы…

Я обвела взглядом остальных лисиц. Они молча моргали. Даже Хайки угомонился, его усы обвисли, он хлюпал носом.

Остромордая лисица внезапно шагнула к нам. Хайки взвизгнул и прижался к стене, но я осталась на месте, прижав уши к голове. Лисица пристально посмотрела мне в глаза, я ответила взглядом в упор. Потом она уставилась на мои передние лапы. И наконец вздохнула:

– Они не помечены.

Казалось, все лисицы одновременно испустили вздох облегчения, хотя до этого момента как будто сдерживали дыхание. Я почувствовала, как напряжение ослабло.

Флинт опустил голову и произнес:

– Каро права. Это свободные лисицы.

– Тогда что они здесь делают? – прорычала темная молодая самка.

Я повернулась к ней:

– Говорю же, мы бежали от Зачарованных… вы их назвали мечеными. Мы шли через Дикие земли и попали в какое-то странное место: трава там мертвая, а в воздухе пахнет гнилью. И Зачарованные нас заметили.

– Долина призрака, – пробормотал молодой лис.

Остальные лисицы нервно переглянулись.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Дикая магия» » Инбали Изерлес » серия «Foxcraft #2» » Детские приключения

Инбали Изерлес Foxcraft. Книга 2: Дикая магия

1

2

3

4

5

6

Инбали Изерлес
Foxcraft. Книга 2: Дикая магия