Юлия Шаманская

Ищу скучных и грустных людей

Мир превратился в сумасшедший дом. Малые дети ложатся спать в полночь, тогда как им следовало бы ложиться сразу после захода солнца. Они заперты в многоэтажки, заключены в бетон, они живут по распорядку взрослых. Что поделать детям и что поделать взрослым? Приходят дети и говорят мне: «Нас не понимают родители». Приходят родители и говорят мне: «Нас не понимают наши дети». Между родителями и детьми образовалась пропасть, и чтобы она исчезла, родители должны поставить себя на место детей, а дети – на место родителей. Преподобный Паисий Святогорец

Одного старца спросили:

– Отче, а что такое грусть?

– Быть грустным – это значит всё время думать о самом себе, – ответил он кратко.

Глава 1

Страшная месть

Снова утро. Ещё и суббота. Ненавижу!

У мамы нет ни капли уважения к личному пространству ребёнка. Зачем-то заходила в мою комнату и не закрыла за собой дверь. На кухне громко вещает телевизор и кто-то гремит посудой. Не поспишь, придётся вставать. Пол ледяной, что не прибавляет настроения. На улице март, но холод по-прежнему собачий, а отапливать дома стали плохо – говорят, весна.

Плетусь по коридору в сторону ванной и сталкиваюсь с папой. Как он не мёрзнет? Мне холодно в байковой пижаме, а он расхаживает по квартире в трусах и растянутой майке. До чего же она уродлива! Папа пытается обнять, желает доброго утра, но я раздражённо отстраняюсь. Чего уж доброго? Весь день придётся провести с родителями. И судя по энтузиазму мамы, занявшейся хозяйством ни свет ни заря, меня ждёт большая и отвратительная уборка!

Так и есть! Дурные предчувствия, увы, всегда оправдываются. В проёме двери, ведущей в кухню, появляется мама в старом спортивном костюме и платке, намотанном на голову. Она всегда наматывает эту тряпку, когда работает по дому, мешает ей её длинная курчавая грива. Вот и зря! Я считаю, если спрятать волосы, она некрасивая и выглядит старше. Ещё и этот костюм совсем не подчёркивает её стройную фигуру. Не люблю я маму, когда она работает по дому. Думаю, и папа не любит.

– Василисушка, скорее завтракай, – кричит мама. – Сегодня у нас много дел!

– Дайте мне хоть умыться!

Захожу в ванную, отодвигаю плечом папу, который уже занял её, чтобы побриться, и беру зубную щётку.

Ах, как всё достало! А ведь мне всего тринадцать лет! Сколько ещё придётся терпеть невыносимую жизнь в родительском доме? Наверное, решусь распрощаться с мечтой о факультете туризма. Надо уходить из школы в какое-то училище после девятого класса. Но в какое? Ума не приложу. Желательно в другом городе, подальше отсюда. Грустная, конечно, перспектива, но что поделать? Жить с папой и мамой невыносимо. «Вот как могут родители портить жизнь своим детям», – думаю я, кидая злобные взгляды на стоящего рядом отца. А он, конечно, не замечает моего отчаяния. Знай скребёт свой жёсткий подбородок и напевает что-то под нос. И сердце у него такое же толстокожее!

– Что, Василиска, сопишь? Не простыла? – интересуется папа.

Отвечаю лишь плевком в раковину. Пусть он думает, что просто сплёвываю пасту. Я-то знаю, что это моё отношение к нему и его неискренней, конечно, заботе.

Стол на кухне покрыт новой клеёнкой с виноградными гроздьями и клубникой. Меня ждёт чай и бабушкино варенье в ярком пластиковом лоточке, дымятся оладьи. И нет обычной овсянки. И хлеба, неровно нарезанного, с кусками плохо растаявшего масла тоже нет. Вполне себе аппетитно. Постаралась мама в кои-то веки.

Солнце палит как летом, но воздух ещё морозный. В первый раз после зимы открыли форточку. Мне велено надеть тёплые колючие носки и тяжёлый махровый халат, чтобы не продуло. Вкусно, конечно, хлебать чай с оладушками, со сметаной и тихонько тягать из варенья ягодки. Вкусно, но как-то некомфортно: жарко и голова болит. Видимо, от шумного пробуждения, от слепящего солнца, от морозного, но уже с запахом весны ветерка, дующего в окно, от маминого тонкого голоса и папиного скрипучего смеха. Разговорились предки. Лучше бы, как всегда, папа уставился в газету, а мама в телевизор, и глотали бы свой завтрак. Сейчас ещё ко мне с разговорами полезут.

– Мам, почему ты телевизор выключила?

– А зачем тебе?

– Там музыкалка моя сейчас.

– Включи сама, руки есть, – бросает мне мама и встаёт из-за стола. – Быстрее ешьте! Сегодня большая уборка!

«Ага, теперь буду завтракать как можно дольше», – решаю я, переключая каналы. Нахожу субботнюю музыкальную передачу, но песня, которую крутят в этот момент, страшно раздражает. Субботнее утро, а смотреть нечего! По мультканалу в сотый раз показывают один и тот же сериал. Он мне когда-то нравился, но сейчас тоже раздражает. Чувствую себя скороваркой с плохо прилаженной крышкой. Надеюсь, родители хоть сегодня не доведут до истерики.

Останавливаюсь на канале путешествий. Какая красота! Показывают роскошный курорт на Мальдивах. Белоснежный пляж ласкают лазурные волны. Высокие одинокие пальмы раскачиваются над ухоженными загорелыми телами отдыхающих. Будто машут опахалами, как персидские слуги из мультика «Аладдин». Туристы лениво бродят по тёплому песку, подходят к кромке воды, охлаждают холёные ступни в океане. Мама говорит, что не стоит завидовать богатым, потому что им тоже всё даётся нелёгким трудом. Но вот как не завидовать детям богатых? Они-то всё это не заслужили! Им просто повезло! А мне, Василисе Синицыной, не повезло! И это несправедливо! Ужасно несправедливо!

– Василиса, вставай, помоги мне! – кричит над ухом мама.

– Что за издевательство? – ворчу я. – Я ведь так оглохнуть могу.

– Прости, пожалуйста! Возьми ведро, вымой полы!

Неохотно отрываюсь от стула и телевизора и иду за шваброй. Хочется рыдать в голос.

– Васька, сюда! – кричит отец.

Прохожу мимо комнаты, откуда доносится его голос. Вижу только ноги. Туловище где-то под кроватью.

– Васька, помоги!

А вот и не помогу! Сколько раз просила не называть меня так! Прикинувшись глухой, полощу в ведре тряпку.

– Ген, что тебе надо? Василиса занята, – приходит на зов мама.

– Носки мои застряли, не могу достать, – слышен сдавленный голос.

– Может, я помогу?

– У Васьки лучше получится, у неё рука маленькая.

– Не называй её Васькой, она же девочка! – громко шепчет мама.

– Ну ладно!

Папа выползает из-под кровати, в его русых волосах паутина.

– Василиса, леди моя! – кричит он.

Вытираю грязные и мокрые руки о халат и плетусь в комнату. Сейчас придётся вытаскивать из пыли его несвежие носки. Другие дети в это время в океане плещутся, на «банане» катаются. А мне не повезло! Несправедливо это!

Полов им мало! Поручили еще сделать уборку в «хламовнике». Так мама называет мою комнату. А я, хоть убейте, не вижу беспорядка. Все вещи на своих привычных местах. Конечно, пыль всё время садится и застревает серой ватой в ногах старых кукол Барби. Конечно, на моих книгах и дисках можно писать пальцем «помой меня». А какой смысл мыть, если через день снова пыль появляется? Она мне не мешает, к ней привыкаешь. А маму раздражает.

Не понимаю, отчего? Не её же комната! Не нравится, пусть не заходит. Вчера, как назло, маме что-то понадобилось у меня в шкафу. Мало того, что она трогала мои вещи без разрешения, так еще и пилить меня начала за то, что там бедлам. Я нашла в себе силы проигнорировать такую беспардонность, промолчала. Но мать не успокоилась и вывалила всё из шкафа прямо на пол, в пыль. Сейчас мне предстоит разобрать эту гигантскую кучу вещей. Может, потихоньку выкинуть? Тогда ей придётся покупать мне новую одежду. И отомщу, и даже выиграю от этого! Только как это сделать, если она без передышки носится по квартире?

Вот бы ушла! Нет, не дождусь такого счастья. Придётся мне поработать.

Я бы без раздумий выкинула все свои вещи. Они приличные до унылости. А я хочу одеваться как Маринка из нашего класса. Вчера она пришла в таких потрясающих шортах! И ничего, что холод, – надела под них колготки, натянула сногсшибательные сапоги на гигантской платформе. Вот это модница! Когда она идёт, все старшеклассники сворачивают шеи и смотрят на неё восхищёнными взглядами. Родители Маринки просто обожают её. Потому что скучают, наверное. Где-то за границей работают, и каждая встреча с дочкой – праздник. Маринка живёт с тётей, которая не смеет ей ни в чём отказать. А моя мама только и может кричать. И папа постоянно подшучивает, смеётся надо мной, будто я ему клоун.

Маринка говорит, что нашла методы борьбы с тёткой. Чуть что – обещает пожаловаться родителям. А она умеет приукрасить тёткину провинность. Маринка знает, что её мать щедро платит своей сестре за содержание и воспитание племянницы. В общем, тётка у неё по струнке ходит, и Маринка делает, что ей вздумается. Она одна смело приходит в школу в полном макияже, с распущенными осветлёнными волосами. Учителя жаловались тётке, объясняли, что вид девочки не соответствует возрасту и традициям школы. Тётка ответила, что не согласна с их позицией: девочка выглядит красиво и современно. Так и остались учителя ни с чем.

А что они, по большому счёту, могут сделать? Форму-то давно отменили. И ходит Маринка гордая, модная, крутая. Все девчонки счастливы, если она одарит их своим расположением. Одноклассницы наперебой стараются угодить. Вокруг Маринки всегда свита. Это самые богатые и весёлые девочки. У них какая-то своя роскошная жизнь, свои секреты. Меня эти девочки презирают. Кто для них Василиса? Скучное и серое одноклеточное, обитающее в школьном пруду среди унылых водорослей. Такие, как я, нужны только для того, чтобы оттенять красоту прелестных ярких рыбок вроде Марины и её подруг.

С такими, как я, крутые девочки общаются редко, свысока и только тогда, когда им что-нибудь нужно. А что им может быть нужно от Василисы? Я ведь даже не отличница! Учусь средненько. Будь моя воля, вообще бы не училась, не велика потеря. Но мама! Она даже из-за троек объявляет в доме траур. Вот и приходится корпеть над учебниками.

Только вспоминаю о маме, она тут как тут. Лицо недовольное, сейчас пилить начнёт.

– Василиса! Что ты копаешься? До завтра собираешься перебирать вещи? В комнате как был бардак час назад, так всё и осталось.

– Успею сегодня.

– Я бы за полчаса здесь справилась! А ты, как назло, копаешься! Кто мне будет помогать?

– Что тебе ещё нужно?

– Думала, ты ванну помоешь, – пожимает плечами мама и выходит из комнаты, не закрыв дверь.

Ощущаю прилив злобы. Только мама может меня так довести! Вскакиваю с пола и закрываю дверь, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть. Я ведь ей тысячу раз говорила, чтобы закрывала дверь моей комнаты! Начинаю собирать вещи ещё медленнее. Надоело всё, злоба кипит, руки опускаются. Думала, разберу кучу и всё! Думала, погулять ещё успею! Нет, какая-то ванна ещё образовалась. Что за рабовладельческий строй? Почему я должна мыть после них ванну? Они там тоже купаются! Почему всё должна делать я? А она что будет делать? На диване сериалы смотреть? Да хоть бы и смотрела, только оставила бы всех в покое. А то носится по квартире, непонятно чем мается. И отца гоняет, и меня, как лошадь, запрягла.

А ведь есть дети, которых вообще никто ничего не заставляет делать. Даже не представляю Маринку с тряпкой! Она, скорее всего, сейчас в салоне красоты маникюр делает или сидит в кинотеатре с Лерой Борисовой и Таней Лупой. А потом пойдёт в пиццерию. Эх, жизнь!

Дверь снова открывается. Мать смотрит так, будто сейчас порвёт меня на тряпки. Что, тряпок для уборки не хватает?

– Василиса! – угрожающе шипит мама. – Иди мой ванну, я тут сама уберусь.

– Нет, спасибо, – отвечаю я сдержанно.

– Нет уж, иди! Я устала! Хочу поскорее всё закончить.

– Я против того, чтобы ты копалась в моих вещах!

У мамы заметно краснеют щёки, в глазах появляется злой блеск. Верный признак: сейчас включит сирену и начнёт голосить.

– Ладно, – сдаюсь я, пока не началось, и выхожу из комнаты.

В ванной можно включить воду и поплакать, что я и делаю. Размазываю губкой моющее средство по раковине, оплакивая свою горькую судьбу и подневольное положение. Почему нас, детей, можно обижать? Видимо, потому что мы безответные, не можем отомстить. Или можем? Ну, в принципе, ещё как можем! Идей у меня всегда достаточно. Я часто перебираю в мыслях сценарии страшной расправы над родителями, вот только мужества не хватает воплотить их в жизнь. Эх, трусиха! За это и сама себя не уважаю, и они наверняка не уважают меня за это. Например, как бы я сейчас могла отомстить маме? Вон, духи её любимые стоят. Она брызгается ими только по праздникам. Я могла бы вылить их в раковину, и тю-тю. Или лучше разбить? Тогда можно соврать, что случайно. Снова трушу! Да что она мне сделает? Расстроится только, а мне легче станет. Это будет справедливо. Мама живёт припеваючи, а я здесь слёзы проливаю!

Неуверенно протягиваю руку к пузырьку на полочке, нюхаю духи. Французские, сильно пахнут. Не жалко? Нет, не жалко! Она ведь жадничает. Я один раз брызнулась, собираясь в школу, так она заметила и раскричалась. Будет теперь знать! Красивая бутылочка у меня в руках. Одно движение, и дело сделано. Сердце колотится, как у зайца, руки трясутся. Ну давай, давай, трусиха, разжимай пальцы! Пусть и она поплачет! Это всего лишь справедливость.

Дзинь. Всё!

Как мама услышала? Уже в двери стоит.

– Василиса! Что ты натворила?!

– Прости, я не нарочно!

– Иди в комнату!

Прошмыгнула мимо мамы, зажмурившись. Не могу смотреть в её глаза. Скорее в комнату, засуну голову под подушку, и, может, не будет так стыдно.

В комнате чисто. Когда она успела сложить вещи в шкаф, расставить учебники по полкам, игрушки закинуть в корзину, стереть пыль, пропылесосить? Вот электровеник! А я за это время даже раковину не домыла.

Слышу, как мама плачет и жалуется на меня папе. Уже жалею, что разбила её духи. Зачем мне это? Иногда мама брызгала меня, только не в школу, а на прогулку или когда в гости ходили. Надо было по-другому отомстить. От этих духов теперь повсюду предательский запах. И я пропахла ими. Французские духи въедливые. Теперь она нескоро забудет.

Глава 2

Школьные будни

Овсянка – гадость! И пусть мама не думает, что вышла из положения, добавив в неё изюм и орехи. За мюсли это никак не сойдёт. Покупала раньше мюсли, вот было объедение! А потом она прочитала, что мюсли есть вредно. Почему я ни в чём не имею права голоса? Я как раб на галерах! В субботу весь день для них убиралась, пока не разбила духи. В воскресенье меня за эти духи наказали: не пустили на прогулку, а сами ушли. Приказали учить уроки. Ну так я весь день смотрела сериал про вампиров на их компьютере, а уроки не выучила принципиально.

Мама до сих пор дуется. Проходит мимо ванной, чует ещё не выветрившийся любимый аромат и громко вздыхает. Это же надо так привязаться к какой-то ароматной водице, чтобы истязать за неё собственного ребёнка!

Я тоже дуюсь. Знаю: виновата, пакость сделала, но ведь не специально! Откуда ей знать, что специально? Я сказала, что случайно уронила. Бывает! А она не верит. Вот я и дуюсь. Несправедливо это!

День сегодня ничего себе, солнечный. В лужах уже плещутся воробьи. Останавливаюсь, смотрю, как смешно топорщатся серые пёрышки. И я в луже отражаюсь верх ногами, в своём скучном коричневом пуховике, серой шапке с помпоном и тёплых сапогах на «тракторной» подошве. Ещё и рюкзак детский за плечами, для осанки. Смотреть противно! Прибавить ещё брекеты, и получится вылитая уродина-неудачница из американской комедии про подростков. Хорошо, что с зубами у меня порядок, а то б родители поставили и брекеты – с них станется.

Вот и школа. Чем ближе здание, тем медленнее шаг. Ненавижу её! Ещё минимум год мне в ней учиться! Плюс целая весна. Иду как на каторгу, а что поделать? За школой – обычная тусовка, курят старшеклассники. И конечно, с ними наша Маринка. Такая куколка – засмотришься. Прямо Барби! Мама покупала мне в детстве много кукол Барби. Я любовалась ими и хотела быть похожей на этих неземных созданий. Длиннющие стройные ноги, чуть прикрытые шортиками или мини-юбкой. А если куколка в вечернем наряде до пят, то ноги обязательно видны из глубочайшего разреза. Красивый плоский живот всегда выглядывает из-под короткого топа. Ноги всегда с вытянутыми носками, потому что Барби ходят исключительно на каблуках. Я на своей «тракторной» подошве совершенно не Барби, ни малейшего намёка. Ещё у Барби великолепные волосы. В большинстве случаев пшеничные, но бывают и лилово-чёрные или ярко-красные, то есть обязательно окрашенные. Барби не станет ходить с русой косичкой, как Василиса. Она покрасит и разгладит волосы утюжком, щедро опрыскает их лаком, как Марина.

Маринка на погоду не взирает. Даже в гололёд носила гигантский каблук – как только ноги не переломала? А сегодня нарядилась совсем по-весеннему. Несмотря на довольно неприятный пронзительный ветерок, на ней короткая юбочка, тонкие колготки, кожаная курточка и сапожки-«чулки» на шпильках.

Медленно прохожу мимо, завистливо взирая на то, как Марина достаёт длинную тонкую сигарету и надменно интересуется у старшеклассников, не будет ли у них огонька. Парни облепили её, как пчелы – медовые соты, предлагая свои зажигалки. Вот кто умеет быть кумиром для всех! С Маринкой вся школа здоровается, а она отвечает выборочно. Я пыталась много раз, но она мне ни разу не ответила. Конечно, я для неё кто? Водоросль, планктон. И во всём виноваты родители!

Эх, да ладно.

– Василисочка, привет!

Возле школы меня радостно встречает подруга, Клавка.

– Привет, – нехотя отвечаю.

– Что-то ты грустная! Случилось что?

– Да опять родители!

– Что они натворили?

– Замучили уборкой. Я разозлилась и мамины духи разбила. В результате меня наказали.

– А зачем ты их разбила?

– Я же сказала! Разозлилась!

– Чего ты на меня-то кричишь? – обиженно складывает губы Клавка.

– Прости, всё ещё злюсь.

– Ладно, проехали! Я твоего Виталика видела.

Виталик – старшеклассник, по которому я сохну уже два месяца. Но он, разумеется, даже не знает, как меня зовут.

– Правда? Он уже выздоровел?

– Где-то в холле сидит, так что убери эту кислую мину с лица и причешись.

– У тебя есть зеркальце? – суечусь я.

– Найдётся!

Мы с Клавкой прячемся за ёлкой, где я преображаюсь. Распускаю косу и достаю из рюкзака помаду.

– У мамы стащила? – интересуется Клавка.

– У неё стащишь, у этого цербера! Купила!

Помада красивая, ярко-коралловая. Стараюсь накрасить аккуратно, но получается кривовато.

– Может, сотрёшь? – неуверенно качает головой Клавка. – Она тебе не очень.

– Просто накрасила неудачно! – взрываюсь я. – Видишь, руки трясутся, лучше помоги!

– Пошли уже, пять минут до звонка! – торопит подруга. – Он сейчас вообще уйдёт.

Снимаю с плеч рюкзак, расстёгиваю пуховик, надуваю губы и торопливо поднимаюсь по ступеням школьного крыльца.

– Смотри, клоун! – смеётся рядом мальчишка из младших классов.

– Замолчи, малявка! – шипит на него Клавка.

Только я захожу в холл и направляюсь к раздевалке, как над головой раздаётся ужасающий звон. Ненавижу этот звук, кажется, больше всего на свете. И зачем его так громко включают? Хотят, чтобы дети оглохли? К моему разочарованию, Виталика в холле уже нет. Поворачиваюсь к Клавке, чтобы посетовать на это, но подруга грубо хватает меня за шею и утаскивает в раздевалку. Ещё и рот ладонью мне зажимает.

– Что за шутки? – спрашиваю, едва удаётся освободиться.

– Какие шутки? Сейчас мимо Галина Сергеевна прошла. Знаешь, что было бы, если бы она застукала тебя в таком виде?

О, знаю! Галина Сергеевна, наш классный руководитель, зверюга ещё та! У неё никто не смеет ходить с распущенными волосами, а косметика запрещена. И яркий маникюр она подло снимает с ногтей девочек в своей подсобке. Для этого держит там вату и ацетон. Она жестокая! Не обращает внимания на вопли своей жертвы, не внимает мольбам. А ещё она может схватить за руку и утащить в туалет, чтобы смыть с девичьего лица косметику. Никому нельзя нарушать её старорежимные правила. Никому, кроме Маринки! Конечно, мы не раз жаловались на такую несправедливость. Она лишь отвечала: «Я сделала всё возможное, чтобы спасти девочку, но пока бессильна! Это выбор её родителей». Эх, обидно! И от чего именно Маринку надо спасать? От красоты? Как ни крути, и тут виноваты мои родители. Если бы не боялись пойти против учителя и руководства школы, то и я была бы как Маринка. Особенная!

День с утра пошёл наперекосяк! Ещё и замечание закраснело в дневнике: «Опоздала на урок!». Что поделаешь, первый урок литературы ведёт «классная». Так что пришлось расстаться с Клавкой и задержаться в туалете, чтобы смыть помаду и заплести косу. А помада оказалась въедливой, всё лицо себе растёрла, пока смывала. В общем, явилась я чуть ли не ко второй половине урока и в весьма потрёпанном виде. Остаток времени до звонка придумывала планы мести родителям, особенно маме, но так ничего и не выдумала. Под конец ещё и зверюга наша, заметив моё мечтательное состояние, попросила повторить её слова. Конечно, я лишь промычала что-то невнятное и стала всеобщим посмешищем.

Потом на физкультуре соврала про женское недомогание, чтобы получить освобождение. Обычно я не против побегать или поиграть в волейбол, но на скамейке «запасных» сегодня оказалась Маринка с парой подружек. Мне захотелось каким-то образом примкнуть к их весёлой компании. Крутые девчонки восседали на верхних скамейках спортивного зала с видом знатных дам в римском амфитеатре, для которых устроено представление. Мальчишки пытались пробегать ближе к скамейкам, выделывая всевозможные спортивные штуки. Тот, кто делал самый интересный трюк, мог получить ценную награду в виде Маринкиного хихиканья.

Рядом со мной, неудачницей, сидели настоящие девушки! Они вели безумно интересные разговоры. У каждой из них был парень. Эти парни только и занимались тем, что дарили своим девушкам подарки и всячески баловали их. Особенно Маринкин парень. Его все знают, это известный богатей из 11-го Б. Он постоянно катает её на такси и угощает шампанским. А в воскресенье, когда я сидела дома, наказанная родителями, он водил Маринку в ювелирный магазин. Она выбрала золотые серёжки, которые бой-френд подарит ей на день рождения. Он обещал! А ещё в воскресенье между ними было что-то, о чём она сказала намёком: «ну вы понимаете». Это «что-то» был понятно подружкам Марины, но непонятно мне. Я лишь смутно догадывалась, что речь идёт о взрослых отношениях, называемых любовью.

На физкультуре я узнала ещё кое-что, отчего на большой перемене понеслась на всех парах в киоск за школой. У Мариночки закончились сигареты. И пока её подружки спорили между собой, чья очередь сбегать, я успела перехватить инициативу и пролезть в их компанию.

Ну хоть в чём-то мне сегодня повезло! Вот Марина со свитой направилась в уединённый уголок, заплёванный мальчишками и усеянный окурками, где у них всегда тусовка. А там уже я поджидаю с пачкой сигарет. Надо сказать, лица у них стали удивлённые. Даже замолкли все.

– Хм, Вася, ты что, куришь? – интересуется Маринка.

– Вообще-то редко, только когда нервничаю.

– Не угостишь? – Она косится на мою пачку.

– Без проблем!

Девочки благодарят. Это мой триумф!

– А ты будешь? – видимо, для приличия поддерживает беседу Марина.

– Уже покурила.

– Ты сегодня странная, отчего нервничаешь? И почему растрёпанная в класс влетела посреди урока?

– Выясняла отношения со своим парнем, – на ходу сочиняю я, пребывая в эйфории от внимания своего кумира.

– С твоим парнем?

– Ну да! Но всё в порядке. Мы помирились.

Марина смотрит с недоверием. Девочки переглядываются.

– И кто он?

– Это Виталик.

– Наш, Мальцев? – вмешивается Лидка, в её голосе скользит презрение. – То-то я его на литературе не видела.

– Нет, что ты! – возмущаюсь я. – Из старшего класса, конечно!

– Прохоров, из 11-го Б? – удивляется Маринка. – Странно, что он мне ничего не сказал! Это же друг моего Гены!

– Он не будет всем хвастаться, он не такой, – говорю я.

– Может быть, хотя он не выглядит скрытным, – всё ещё недоверчиво качает головой Маринка. – Ну, раз ты из нашей компании, теперь будем гулять вместе.

И на следующий урок я снова попадаю после звонка. Но теперь это не жалкое опоздание, а триумфальное шествие. Здорово быть в стае сильных! Если бы я одна опоздала, то географ, поиздевавшись вволю, как он любит, написал бы замечание в дневнике или вызвал к доске. Но от Маринки с её компанией наглых девчонок он пытается держаться подальше, как и большинство учителей. Круто!

Всё ещё паря в облаках славы, я приземляюсь на своё место рядом с Клавкой и замечаю её взгляд. Ничего хорошего он не сулит. Ясно, что подруга недовольна. Но она точно умрёт от зависти, когда узнает!

– Где ты была? Я тебя искала всю большую перемену, – шепчет Клавка.

– Да так, с Мариной разговаривала, – отвечаю.

– О чём это, интересно?

– О наших общих знакомых.

– От тебя табачищем воняет за версту, – шипит Клава.

– Это от тебя воняет! – возмущаюсь я.

– Синичкина, что ты там шепчешь, расскажи-ка нам вслух! – подходит ко мне географ.

Так я и знала! Стоит связаться с такой неудачницей, как Клавка, и ты заражаешься неудачей! Сейчас спросит заданный урок, а я, как назло, не выучила!

Что-то мычу, получаю двойку в журнал карандашом (на первый раз есть возможность исправить) и даю себе обещание держаться подальше от Клавки. Вон, Маринкины подружки занимаются кто чем. Кто ногти под партой пилкой ровняет, кто с телефоном играет. А урок спрашивают у одних неудачников! Я возвращаюсь от доски к парте, за которой до сего момента сидела с Клавкой, беру тетрадь, ручку и рюкзак. Демонстративно пересаживаюсь на свободное место, поближе к новым подругам.

Глава 3

«Вечная жизнь»

Солнце слепит. Приятно после зимы. Воздух густой, ароматный, будто липовый чай с мёдом. Птицы так орут, что перекрикивают шум автомобилей. Лужи нагрелись, в них плещутся воробьи. Солнце отражается в празднично вымытых витринах магазинов.

Возле одной из таких витрин охорашивается стайка девочек. Это не просто школьницы, а настоящие барышни. Щеголяют в ярких одёжках, на каблуках, без шапки. Волосы у всех распущены, накручены или выпрямлены, уложены в причёски. Я среди них выделяюсь своим убожеством. Перед выходом из школы сделала что могла: распустила волосы и накрасила губы. Но куда деть немодную куртку, рюкзак, почти что ранец, и тёплые сапоги, не имеющие ничего общего с женственностью?

Сравнив своё отражение с отражением новых подруг, я растеряла добрую половину радостного запала, с каким шла на прогулку. «Ну и что же, – пытаюсь себя ободрить, – зато Марина сама предложила мне пойти с ними в кино! И теперь никто не посмеет надо мной смеяться!» Вспоминаю свой триумф, когда я в числе этих райских птиц, самых клёвых девчонок класса, продефилировала мимо неудачников и моей бывшей подруги Клавки. От этого задираю выше нос и не смотрюсь уже в стёкла витрин. Мне нужно теперь смотреть сквозь стёкла на манекены в модной одежде и прицениваться. А маме придётся понять, что мне необходим новый гардероб, как у моих подруг.

Кинотеатр находится на главной улице, недалеко от школы, на втором этаже супермаркета. Поднимаемся на эскалаторе и сразу натыкаемся на окошки касс. Мы пришли смотреть новый хит: «Наслаждение». Но, увы, на афише красуется «18 плюс», и строгая кассирша не продаёт билеты даже Маринке, которая выглядит старше всех нас. Приходится выбирать из ужастиков. Кроме фильмов для взрослых и ужастиков предлагается только пара полнометражных мультфильмов, а о них и речи быть не может. Лерка советует очередную сагу о вампирах под названием «Вечная жизнь»:

– Кровищи не слишком много и пара постельных сцен. Так, ничего фильмец. Главный герой – конфетка!

Решаем сходить посмотреть на «конфетку». Вернее, решает Маринка, и все споры сразу стихают. Что касается меня, то я пытаюсь держаться в общей массе и не высовываться. Не знаю, где уж звёзды так сошлись, но деньги у меня есть – мама дала заплатить взнос за школьный ремонт. Конечно, попадёт потом от родителей. Но отказаться от предложения Маринки – всё равно что выбросить из головы мечту стать крутой девчонкой. Или, по крайней мере, желание вырваться из числа неудачников. Поэтому мысль отказаться ни на секунду не задержалась в моей голове.

Купив билеты, девочки устремляются к автоматам с попкорном. Маринка покупает самое большое ведро, самые дорогие чипсы и воду. Просто воду, которая стоит как жидкое золото, – так кажется мне. Я скромничаю: беру колу и маленькую упаковку попкорна. Денег едва хватает даже на это. А Лерка меня удивила. Без всякого стеснения она заявляет:

– Маринка, я на мели! Буду есть твой попкорн, у тебя всё равно всегда остаётся.

Марина пожимает плечами и говорит:

– Не надо было ссориться с Сашкой! Он всегда тебе деньги на кино давал.

– Сашка козёл! – спокойно отвечает Лерка.

– Это правда, – соглашается Марина. – Ничего, найдём тебе другого, заживёшь как человек. Вон, даже Вася, вообще никакая, и та Прохорова подцепила. Я, честно говоря, хотела с тобой его свести… Пошли, уже начинается!

Конечно, обидно, когда тебя называют никакой, но что поделать, она права. Что я могу ответить? Виноваты родители. Одевали бы лучше, давали бы деньги, чтобы ходить в кино да в кафе с подружками. Тогда Виталик точно был бы у меня в кармане, и врать бы не пришлось. Как легко всё-таки сделать ребёнка несчастным! Когда у меня будут дети, я буду им всё позволять и покупать всё, что они захотят. А мама отказалась покупать мне улётные сапоги на каблуке. Но себе купила почти такие же! Ей-то они зачем? Ведь она уже старая! Это ужасно глупо и несправедливо!

Места рядом с Маринкой мне, конечно, не осталось. Девчонки облепили её со всех сторон. Могу лишь любоваться её затылком, сидя в ряду повыше. До меня доносится аромат её чудесных духов. У мамы тоже были хорошие духи. Зачем я их разбила? Могла бы брызгаться тайком.

На огромном экране сменяются чудесные картины. Вот это настоящая жизнь! Роскошные особняки, бассейны, поля для гольфа и тенниса! И очень красивые мальчики и девочки. Единственное, что их волнует в жизни – любовные отношения.

Удивляет, что в кино красивых девочек и мальчиков в избытке, разбиться бы им на пары и жить долго и счастливо – но нет. На экране разгораются африканские страсти. Боб не может определиться, любит он Клариссу или не любит. Кларисса никак не поймёт, любит она Боба или Лео. Один Лео знает, что любит, и знает, кого любит, но боится, что Кларисса узнает его страшную тайну. Тогда она либо сбежит от него в ужасе, либо будет в опасности рядом с ним. И крутится этот хоровод красивых страдающих лиц на фоне роскошных домов, дорогих авто и чудесных пейзажей.

А вот и долгожданная постельная сцена: два обнажённых загорелых торса, её и его, на фоне алых шёлковых простыней. Красота! Как бы мне хотелось так лежать, обнявшись с Виталиком! И чтобы он клялся мне в вечной любви, а потом принёс мартини с оливкой. Мартини я никогда не пробовала и даже не видела вблизи. Родители такое не пьют, они покупают только скучные немодные напитки. И ещё есть один позор в моей биографии, в котором я не признаюсь никому даже под дулом пистолета. Они до сих пор покупают мне детское шампанское на Новый год! Настоящее шампанское я отхлебнула как-то тайком – кисло, детское вкуснее. Но дело-то не во вкусе! Я уже достаточно взрослый человек, а родители этого не видят.

На экране дело идёт к концу. Кларисса истекает кровью, и Лео вынужден её укусить, чтобы она не погибла, а обрела бессмертие. Теперь-то они будут жить-поживать и любить друг друга. Конечно, их могут убить осиновым колом или серебряной пулей, но не факт. Очень сложно убить вампира, они сильные и живучие. Непонятно только, зачем Лео так долго терзался: кусать – не кусать? Почему люди не хотят быть вампирами? Это же так чудесно! Необязательно убивать близких людей, чтобы питаться их кровью. Животных много. Но и людей в мире достаточно – можно же убивать только злых, и этим приносить всем пользу. Главный герой за всё время фильма убил не больше пяти человек, и все они были злые, некрасивые, с противным характером. Ах, если бы вампиры в самом деле существовали! Я бы хотела, чтобы один из них меня укусил, но обязательно такой красавчик, как Лео. Лерка права – он конфетка!

После сеанса девочки собрались идти в кафе, где встречаются со своими парнями. А мне, понятно, пора. И деньги кончились. Тепло прощаюсь с новыми подругами и вприпрыжку бегу домой. Только сейчас понимаю, как проголодалась. Попкорн и кола только разожгли аппетит.

Родители на работе, в доме тишина и покой. Они трудятся в одной конторе, уходят и приходят почти всегда вместе. Но иногда мама возвращается раньше, потому что папа – какой-то там небольшой начальник, и бывает, остаётся на совещания. Вообще родители у меня – менеджеры, рекламируют всякую ерунду, так что их работой я тоже не могу похвастаться.

Не снимая сапог, кидаюсь на кухню к холодильнику. Вынимаю сыр, сосиски, йогурт. Пока дошла до хлебницы, уже сжевала сырую сосиску – варить нет сил. Хорошо, что хлеб уже нарезан ломтиками. Складываю все в первую попавшуюся миску, туда же кидаю яблоко и шоколадку и бегу в комнату родителей. Времени до их прихода не так много, а мне нужно успеть, пока свежи впечатления, рассказать о своих приключениях в социальной сети. В кои-то веки у меня есть что рассказать!

Влада – вот какое чудесное, красивое имя у меня в соцсети «Соседи». И аватарка тоже чудесная. На ней не «серая мышка» с тонкой косицей, какой я являюсь в реальности, а неземная фея. В «Соседях» я чувствую себя человеком. Сегодня мне даже есть что выложить на обсуждение. Нахожу в сети трейлер к фильму «Вечная жизнь», фотографирую на встроенную камеру билетик, кидаю ссылку на кинотеатр, в котором я имела счастье сегодня быть. И жду отзывов! Ждать приходится недолго. Множество «соседей» уже посмотрели или только собираются посмотреть «Вечную жизнь», и всем им есть, что сказать. Люблю такие обсуждения. Как автор поста ты в центре внимания, с тобой желают поболтать все.

Если бы эти люди увидели меня в реальности, то пожали бы плечами и отвернулись. В сети же они разговаривают с прекрасной феей, а не с какой-то Василиской. Интересно, все они так же красивы, богаты и счастливы, как говорят их посты и фотки? Или я общаюсь со сборищем уродливых и лживых неудачников, таких же, как сама? Если это так, то мне не хочется знать об этом.

О прекрасный виртуальный мир! Похоже, ты единственный мир, в котором стоит жить. Ну и что, что это мир лжи? Моя бабуля любит повторять: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь!» И я никогда почему-то не спрашивала у неё: «Чем лучше-то?» Надо бы спросить при случае. А вообще и так ясно, что это глупая поговорка, придуманная в старые времена глупыми необразованными людьми. Как и большинство поговорок.

Иногда я вспоминаю о бабушке, хотя детство закончилось и появились другие интересы. Бабушка – это золотые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь хлопковую занавеску. Это плотные и блестящие вишнёвые листья-лодочки, в которые можно усадить принцесс-одуванчиков в жёлтых кринолинах, с длинными косами. Это парящие в тёплом воздухе семена клёна, из которых получаются смешные накладные носы. Это страшные огромные гуси и невероятно милые меховые гусята. Это тёплое невкусное парное молоко от соседской коровы Звёздочки, из которого у бабушки получаются потрясающие сливки – ела бы и ела их ложкой. Бабушка – это большие тёплые руки с грубоватой кожей в веснушках. Это зелёный ситцевый халат в белый цветочек и мелкие молочные пуговки на нём. Это оранжево-чёрный фартук, сшитый ею собственноручно из кусков другого халата. Если поискать, и у меня в шкафу такой найдётся, бабушкин подарок.

Кажется, я не видела бабушку уже много лет. Но на самом деле всего-то года два. За это время я выросла и стала другим человеком. Прошлым летом родители сделали мне подарок – не отправили в деревню. И мы в первый раз все вместе отдыхали у моря. Правда, дикарями, но папа ведь не бизнесмен, довольствуемся малым. Именно прошлым летом, побывав на курорте и насмотревшись на то, как отдыхают богатые, я стала мечтать о роскошной жизни. А до этого, глупая, была счастлива и в деревне у бабушки.

Почему, интересно, папа не может завести свой бизнес и стать богатым, как другие? По крайней мере, он бы так не боялся за свою работу. Сколько себя помню, он всё время ноет, что его уволят. На его месте я бы обязательно занялась какой-нибудь торговлей, хотя бы для начала магазин открыла. Наверное, он не может быть бизнесменом: либо слишком глуп для этого, либо слишком ленив. Скорее всего, его устраивает наша убогая жизнь. Но надо же и о других подумать! Мама всегда может бросить его и уйти к богатому. Впрочем, для этого она уже стара. Если бы я была так же красива, как она в молодости, то давно бы ушла от папы.

Вспоминаю о потраченных в кино деньгах, и настроение портится окончательно. Снова будут ругать, да ещё и накажут. Они не понимают, что ребёнку надо не только учиться, но и развлекаться!

В сети полным ходом идёт обсуждение «Вечной жизни».

Виола: «Я бы хотела быть вампиром! Классно жить вечно! Не понимаю, почему Лео весь фильм не хотел инициировать Клариссу?»

Влада: «И я не понимаю».

Смарт: «Что тут непонятного? Кларисса была человеком, а теперь она монстр, который едва держит себя в руках, чтобы не перегрызть горло собственной матери!»

Влада: «Тогда пусть уезжает от матери! Зачем ей теперь родители? Она приобрела силу, выносливость, в человеческой еде не нуждается, но продолжает цепляться за эту никчёмную жизнь. Ещё и страдает, что не пойдёт в школу! Это же свобода!»

Смарт: «Это не свобода – это одиночество! Теперь она стала изгнанником из человеческого рода, как Лео».

Влада: «Какое же это одиночество, если Лео рядом?»

Смарт: «С Лео она знакома месяц-два, и до последнего момента ничего о нём не знала, он всё время врал. Кто он ей? Полюбила красавчика и теперь вынуждена разделить с ним скитания. Она попала в страшную зависимость. Неужели вы так и не поняли фильм?»

Виола: «Ой, не знаю. Я бы всё равно хотела быть вампиром. Не хочется умирать».

Смарт: «Но ведь за тобой будет охота. Будешь всю жизнь бегать от людей, пока не убьют».

Виола: «Зато не буду стареть! Лучше я буду всю жизнь скитаться и убегать, и убивать людей (плохих, конечно), но буду всегда молодая и красивая. Не хочу быть старухой – старухи противные».

В этот момент к обсуждению присоединился новый персонаж – Маркиза. На её аватарке изображена страшная женщина с кровавым оскалом.

Маркиза: «Ты права, Виола, старухи отвратительны! Мы, готы, сделаем всё, чтобы умереть молодыми! Если вы наши единомышленники, приходите по пятницам на городское кладбище. В одиннадцать вечера мы там собираемся и проводим ритуалы. Кстати, есть надежда, что нам удастся вызвать настоящего вампира, если они есть. У одного из наших главных есть колдовская книга, и мы собираемся в ближайшее время провести ритуал вызова вурдалака. Так что не пропустите!»

Виола: «А где именно на кладбище? Кладбище большое».

Маркиза: «В центре, недалеко от церкви. Напиши мне лично, я скину свой телефон, не заблудишься».

Смарт: «Виола, осторожно! Если пойдёшь на кладбище, станешь жертвой! Готы так ловят простофиль!»

Маркиза: «Что за глупости? Мы никого не убиваем и не едим!»

Смарт: «Только режете вены и пьёте кровь! А потом бинтуете, чтобы зажило. А ещё накачиваете новичков наркотиками и насилуете на могиле».

Маркиза: «Это ты фильмов ужасов насмотрелся! Мы ничего не делаем без согласия. Если хотите участвовать в ритуалах, то пишете расписку, что по собственной воле».

Смарт: «О да! Успокоила! Под наркотой ещё и не то подпишешь!»

Виола: «Ух ты! Вы такое вытворяете на кладбищах? Прямо как в кино!»

Маркиза: «Именно! Мы знаем в этом толк, потому что все готы начинали с любви к фильмам про вампиров и другим ужастикам. Эти фильмы воспитали практически всех готов».

Я смотрю на часы. Надо прибираться, скоро родители придут с работы. Выключаю компьютер и усаживаюсь за стол в своей комнате, предварительно обложившись тетрадками и учебниками для имитации приготовления уроков.

Из головы не выходит предложение Маркизы. Ах, как бы я хотела вместе с этой Виолой пойти на кладбище! Может, они и правда вампира вызовут? И даже если не вызовут, всё это безумно интересно. Но, увы, невозможно для меня. Невозможно покинуть ночью квартиру, чтобы этого не заметили родители. Снова эти родители! Я у них как узник живу. Такая жизнь просто невыносима!

– Мы дома! – весело кричит мама из прихожей.

– Я рада за вас, – тихо отвечаю, не двигаясь с места.

Через пять минут из кухни раздаётся недовольный голос мамы:

– Василиса! Ты опять ела сырые сосиски? Для кого я готовила суп и плов? Ленилась разогреть? Микроволновку мы для кого купили? Уже поставить и нажать кнопку лень! Сколько можно говорить одно и то же?

Зажимаю уши ладонями и пытаюсь зубрить стихотворение: «Моим стихам, написанным так рано, что и не знала я, что я – поэт… Моим стихам, написанным так рано…»

Ощущаю тяжесть руки на плече. Медленно поворачиваюсь. Мама держит трубку телефона.

– Почему ты не сдала сегодня деньги? И почему сказала Галине Сергеевне, что мы пока не можем заплатить? Я ведь дала тебе деньги!

Пока она молчит в ожидании ответа, пытаюсь быстро сообразить, какая в данном случае сгодится ложь.

Глава 4

Разоблачение

Мама, конечно, не поверила моему рассказу о потере денег. Теперь она не купит мне на день рождения новый телефон, как обещает уже целый год. Это верх несправедливости! Совсем не равноценное наказание.

Мне давно нужен смартфон, хотя бы для общения в интернете. Я уж молчу о компьютере. Хотя и то и другое давно есть у всех! У самого последнего неудачника в нашем классе стоит дома хоть старый, с детского сада ещё, но собственный компьютер. Всем удобно, что ребёнок не шумит, не бегает, не устраивает в тесных клетушках квартир пожары с наводнениями, а смирно сидит в своём углу и пялится стеклянными глазами в маленькую коробочку. И ребёнку весело, и родителям спокойно. Но не моим! Они, видите ли, мною «занимаются» и поэтому специально не покупают мне компьютер. Но пусть заливают о своей заботе кому-нибудь другому. Они просто о денежках своих беспокоятся. Я сама слышала, как мама говорила соседке:

– Компьютер-то можно и дёшево купить, а вот во сколько обойдётся потом по врачам бегать, ребёнка лечить? Дашка со своим сынком уже разорилась. То у него сколиоз, то зрение резко упало, а потом и к психологу направили, дёрганый стал.

Я послушала этот разговор и сделала выводы об алчности мамы. Но телефон мне купить обещали. Видимо, они не понимают, что там есть всё, как в компьютере: и интернет, и чаты, и игрушки. У папы-то есть такой телефон, но он всем этим не пользуется, только звонит и фотографирует. Вот я и выпросила на день рождения смартфон под предлогом, что в нём хорошая фотокамера. И теперь все мои старания насмарку. За что?! За копейки, которые я на кино потратила? Родителям эти гроши погоды не сделают, а мне они были жизненно необходимы. Ведь дружба с крутыми девчонками с неба не падает, и теперь у меня совсем другая жизнь пойдёт!

Но надо к этой новой жизни подготовиться. Поэтому я соврала маме, что первого урока сегодня у нас не будет. Родители ушли, а мне нужно было продумать гардероб. Вчера за ужином, как всегда, смотрели телевизор. Впрочем, он у мамы на кухне постоянно орёт, она даже часто не может сказать, что именно смотрит. Вчера шла передача про стиль. Известный дизайнер говорила, что стоимость гардероба не имеет значения, главное – иметь свой стиль, не надевать ни одной случайной вещи. Каждый раз, выходя из дома, надо создавать ансамбль. И она дала пару полезных советов по стилю, о которых я потом полночи размышляла.

Вот стою перед своим шкафом и думаю, как можно составить модный ансамбль из того, что есть. В другое время я бы просто надела мамины вещи. Но это сильно раздражает её, а я не хочу её больше раздражать. Надежда на смартфон не совсем ещё потеряна. Так что будем двигаться от того, что имеем.

А имеем мы курточку с изображением английского флага. Вернее, не курточку, а кофточку. Ничего, что на улице такая погода, когда зима ещё борется с весной, наденем кофточку. Под неё свитер – и сойдёт. Одежда с иностранным флагом должна быть у каждой модницы. С брюками проблема, они все слишком приличные. Порылась и откопала лосины да драные джинсы. Что выбрать? Джинсы настолько порваны, что трусы видно, это я сама из старых пыталась сделать модные. А лосины мама покупала вообще-то для тепла, под брюки. Меряю лосины с курточкой – красота! Ножки у меня стройные, к ним бы сапожки на каблуках! Но, пожалуй, это будет перебор. И мелкота из младших классов станет кричать, что я юбку забыла, и классная меня просто убьёт. Надеваю джинсы. Ну реально одни лохмотья! А что если джинсы надеть на лосины? Молодец я! Супердизайнер! Неплохо вышло.

Теперь бы найти обувь и аксессуары. С обувью у меня туго. Её много, она удобная, но совершенно, просто катастрофически не модная. Копаюсь, копаюсь, не теряя надежды, и тут мне на голову с верхней полки падает что-то мягкое. Так это же угги! Выпросила как-то у мамы, чтоб по снегу бегать, да так и не носила. Угги по нашим дорогам не поносишь, сразу мазутом замараешь. Но это же модно! Ничего, что на улице уже нет снега и слякотно. Другого выхода нет, не портить же стиль. Смотрюсь в зеркало – красота! Только аксессуаров не хватает. У меня есть полотняная сумочка через плечо, очень подходит к сапожкам. Возьму всё-таки что-то и у мамы, к примеру, её огромные очки в красной оправе на пол-лица. И причёску сооружу как можно небрежней, чтобы лицо прикрывала. Под такой стиль даже макияж не нужен. Не думала, что я такая талантливая!

Выхожу из дома с гордо поднятой головой, утопая в мечтах о карьере модельера. Вот на кого надо учиться! И меня обязательно будут показывать по телевизору.

Возле школы гуляет малышня. Завидев меня, мальчишки принимаются свистеть и улюлюкать. Стараюсь не обращать внимания. Они, конечно, ничего в моде не понимают. Быть заметной сначала непривычно, но потом будет приятно. У двери кабинета сталкиваюсь с Клавкой. Она рот открыла и глаза выпучила. Завидует, наверное. Прохожу мимо, как будто её нет, и направляюсь к новым подругам. Они стоят у окна и весело болтают о своих интересных делах.

– Приветики! – радостно улыбаюсь я.

Первой меня замечает Ира, некрасивая, но пробивная и дерзкая девочка. Она удивлённо поднимает брови и заливается своим квакающим смехом:

– Марина, Юлька, смотрите, какое чучело!

Теперь мне принадлежит внимание всего класса. К хохоту новых подруг присоединяются и все остальные. Оторвавшись от раскладывания тетрадок, одноклассники веселятся, тыкая пальцами в мою сторону. Это, конечно, хуже, чем ночной кошмар. Выбегаю из кабинета и запираюсь в учительском туалете. Там есть все условия для рыданий. И уединение, и умывальник, и зеркало, и даже бумажные полотенца. Люблю это место. Ведь я человек с тяжёлой судьбой, и не раз попадала в ситуации, когда сдержать слёзы невозможно.

Кажется, я и на второй урок не попадаю, будут неприятности. Жизнь моя летит под откос!

Наплакавшись всласть, решаюсь пойти домой переодеться. Из школы во время урока вырваться оказывается довольно легко. Обычно строгая тётя Маша, вахтёр, учиняет каждому прогульщику допрос с пристрастием. А тут, рассмотрев мой наряд и взглянув в заплаканные глаза, говорит:

– Всё понятно! Отправили домой! Правильно, я бы в таком костюме арлекина и сама не пустила на урок.

Дома переоблачаюсь в свою скучную одежду – водолазку и серые джинсы. Видимо, эксперимент не удался. Но неужели новые подруги не могли простить такой маленькой ошибки? Почему они отнеслись ко мне так жестоко?

Обидно! В школу и вовсе возвращаться не хочется. Но горячий чай и бутерброд с колбасой быстро лечат нервы. Всё уже кажется не таким трагичным. Я даже оправдываю подруг. Почему бы им не посмеяться, если смешно? Это вовсе не криминал! Когда-нибудь мы посмеёмся вместе над этой ситуацией. Теперь, когда я в нормальном виде, можно смело идти в класс. Может, ещё вспомнят пару раз, пошутят, да скоро забудут.

Выхожу и с удовольствием замечаю, что солнышко стало ещё ярче, птички окончательно проснулись и заливаются щебетом, лужи разогрелись и стали подсыхать. Мечтаю о том, что после школы снова с подругами пойдём гулять. Надеюсь только, что они не соберутся в кафе, потому что я еле наскребу денег на чашку чая. Но, с другой стороны, ничего страшного, буду пить чай столько, сколько нужно. Скажу, как вчера Лерка: «Я на мели!»

Звенит звонок. Коридоры наполняются шумом множества детских звонких голосов. Первой появляется малышня, сбивая с ног друг друга, проносятся мимо с визгом, напоминающим победный клич индейского племени. Между младшими неторопливо пробираются старшие, останавливаясь, чтобы подождать друзей и сплотиться в кучки.

А вот и Маринка с девчонками! Устремляюсь к ним навстречу. Улыбаюсь, показывая, что вовсе не обиделась.

– Историчка заметила, что меня нет? Не очень злилась?

– Уйди с дороги, чокнутая! – грубо бросает мне Лерка.

Чувствую, как яркий румянец заливает щёки, но не сдаюсь:

– Лера, ты чего? Марина, почему она грубит?

Я уверена, что Лерка просто пытается убрать с дороги новую претендентку на Маринино внимание. Она всегда недолюбливала меня. Сейчас Маринка поставит её на место.

Марина действительно останавливается рядом со мной, морщит напудренный носик и лениво цедит:

– А то ты не знаешь почему? Лера права, ты, Васька, чокнутая! Зачем соврала про Прохорова? Это же надо быть такой глупой! Я же говорила, что знаю его! Вот он смеялся, когда узнал, что ты с ним встречаешься! Сказал, что с такой уродиной, как ты, он бы даже рядом на единственный свободный стул не сел. Что смотришь? Так и сказал! Так что освободи дорогу и больше к нам не клейся! В нашей компании только красивые интересные девочки.

Окончив речь, Маринка поправляет свои роскошные волосы, разворачивается на каблуках и уходит с видом оскорблённой королевы. За ней устремляется свита, бросая в мою сторону возмущённые взгляды.

А я остаюсь стоять посреди коридора, не в силах пошевелиться. В голове звенит, будто по ушам ударили оркестровыми тарелками. Мозг отказывается анализировать эту новую кошмарную информацию.

К следующему уроку я еле дохожу на ватных ногах до класса и занимаю самую последнюю парту. Хорошо, что химия: химичка добрая и нетребовательная. Теперь можно перевести дух и погрузиться целиком в трагедию своего позора и одиночества.

Как только позволяю себе подумать об этом, слёзы моментально заливают лицо. Всё кончено! Все мои надежды и мечты потеряны. Я опозорена и несчастна. Навсегда! Нигде в этом мире нет мне места. В классе презирают, любимый посмеялся над моей глупостью и назвал уродиной, единственная подруга оставила, родители дома достают так, что нет никакого покоя. Я будто попала в ад! Не знаю, что это такое, но сейчас думаю, что это он и есть. Безумно хочется умереть немедленно и прекратить эту муку!

Никогда ещё мне не было так плохо! Неужели теперь никак не исправить положение?

От тяжёлых мыслей отвлекает тихое хихиканье. Кто ещё смеётся? Надо мной?! Нет, это дурачок Сашка за соседней партой снова залип в интернете. Мы все знаем, чем он занимается и почему с ним случается истерика каждый раз, когда учитель пытается отобрать у него телефон. От класса вообще, к сожалению, ничего не скроешь.

Сашка знакомится в виртуале с девочками! На свидания, конечно, не ходит, уж очень он страшный и глупый, любая девчонка убежит от такого, сверкая пятками. Но зато в интернете он герой! У Сашки в друзьях там куча классных девчонок. Он называет их поклонницами и греется в лучах всеобщего женского обожания, причём абсолютно даром. Для этого всего-то и надо выдавать чужие фотографии за свои, слать «поклонницам» сердечки и фото котят, врать и кормить обещаниями. Сашка давно разочаровался в живых людях и окружающей действительности и просто ушёл от всех в интернет. От этого он стал вялым, заторможенным, безынициативным, безразличным ко всему двоечником. Даже нам, одноклассникам, очевидно, что последствия его ухода из реальности в виртуал сильно сказались на его умственном развитии. С живыми людьми Сашка выходит на контакт редко, лишь хихикает и издаёт странные звуки, говорит непонятными междометиями и немногочисленными сленговыми словечками, которые мало кто понимает. Учителя уже рекомендовали родителям перевести его в специальную школу. Но те, бедные, ещё бьются над сыночком, тратят деньги на дополнительные занятия и не замечают главной проблемы.

Нет, я так не хочу. Хоть из моей ужасной реальности тоже соблазнительно уйти. И где только Сашка находит такое количество девчонок? А может, и я там же парня себе найду?

Это мысль! Надо поискать, но, конечно, не ровесника. Об уроках с ним, что ли, разговаривать? Надо найти постарше, как Прохоров, а то и ещё старше. Студента какого-нибудь. И пройтись перед Прохоровым, перед Леркой и Маринкой! И утереть им всем нос. А ещё круче будет, если мой взрослый парень подъедет на машине к школе, и тогда Виталик увидит, что никакая я не уродина. Будет жалеть, что смеялся надо мной!

От этих мыслей моё израненное сердце обретает надежду. Скорее бы домой! Как хочется побыстрее найти себе поклонника! Скоро уже никто не посмеет презирать меня!..

Наконец этот жуткий день в школе подходит к концу. Дома я сразу бросаюсь к компьютеру, даже не пообедав. Захожу в «Соседи», присоединяюсь к группе знакомств. Времени мало! Нужно найти парня до завтра, иначе я не выдержу позора в школе.

Уже через пару минут получаю парочку личных сообщений от красивых и взрослых парней с просьбой выслать фотографию. И тут моя надежда начинает таять, как снежинка на ладони. Ну где я им найду фотографию? Я ведь и правда уродливая, нескладная маленькая девочка.

Чем больше смотрю на себя в зеркало, тем больше расстраиваюсь, разочаровываюсь и падаю духом. Какая же я дурочка! О чём мечтала? Конечно, руки так и чешутся отправить им фото какой-нибудь модели. Но к чему это приведёт? Я ведь не пойду на свидание после этого обмана. Разве только начну переписываться с ними и стану как мой одноклассник Сашка, над которым все потешаются. А зачем мне это, если я и без того посмешище? Сашка хоть и сошёл с ума, однако получает удовольствие от своей виртуальной жизни. Но он парень. А со мной всё может быть ещё хуже. Вот начну переписываться с каким-нибудь красавчиком, влюблюсь в него без памяти, а потом… потом просто умру.

Нет, лучше умереть прямо сейчас.

Роняя слёзы на клавиатуру, я решительным движением выключаю компьютер. Плетусь в свою комнату и падаю на кровать с намерением никогда больше не вставать.

Глава 5

Жизнь – это боль

Завтрак проходит, как всегда, под шум телевизора. С мамой я не разговариваю. Она провожает меня в школу, я иду в мрачном молчании.

Мама дуется из-за моего упорного нежелания говорить с ней, а папа даже не заметил. Неудивительно, с ним я давно не разговариваю. Не потому, что обиделась на него за что-то. Папа всё равно никогда не слышит меня. Когда он снисходит до разговора, обычно сам и отвечает за меня на свои вопросы, будто я младенец.

«Как у Василисы дела? Хорошо! Мы идём в субботу на пикник? Замечательно! Куда ты задевала мою зубную щётку? Надо спросить у мамы, ты никогда ничего не можешь найти. Вкусно я шаурму приготовил? То-то же! Учись, пока я жив!» Все его беседы со мной проходят на лету и без всякого моего участия. Кричать что-то вдогонку бесполезно. Раньше я снисходительно относилась к таким чудачествам отца, пока не увидела, как Клавка точно таким же манером разговаривает со своим котом. В этот момент что-то переключилось в моём мозгу, и я объявила бойкот папе. Но он даже не заметил.

Теперь я решила не разговаривать с мамой, но причина была прямо противоположная. Сейчас мама единственный человек на свете, кто обратит на это внимание. Я хочу, чтобы хоть кто-то заметил, что со мной что-то не так. Но мама, хоть и заметила, восприняла неправильно. Она думает, что я злюсь на неё из-за наказания.

Впрочем, я и правда злюсь. И на неё, и на папу, и на школу, и на парня, в которого была влюблена, и на жизнь. Вчера я так и не поднялась с постели, ничего не ела с утра и очень хотела умереть. Ну хотя бы от голода. Однако сегодня утром мой план был разрушен ароматом маминых оладушек. Поев их вдоволь с вареньем и запив какао с молоком, я стала ненавидеть не только окружающих, но и свой организм. Вот какое я грубое животное, не склонное к трагической меланхолии!

Ещё у меня был план сказаться больной, но утренний аппетит выдал с потрохами. Поэтому теперь я плетусь в школу, волоча ноги и уставившись в мокрый от ночного дождика асфальт.

Опостылевший школьный двор. Малышня, как всегда, в необъяснимом задоре носится с победными воплями. Чем ближе школьное крыльцо, тем больше я замедляю шаг. Там, на крыльце, обнимаются две парочки. Маринка с Геной и Лерка с Виталиком. Видимо, сватовство, задуманное Маринкой, состоялось. Я первый раз в жизни чувствую своё сердце в груди. Оно будто печёт и холодит одновременно, к горлу подкатывает ком. Сейчас разрыдаюсь, и они, конечно, посмеются надо мной.

Пулей лечу в укрытие за кустами, где я недавно красила губы, чтобы понравиться Виталику. Там грязно, земля после дождя мокрая. Почва довольно рыхлая. Вот бы вырыть яму, лечь и закопаться, чтобы никто больше не видел уродливую и никчёмную лживую неудачницу с отвратительным именем. Вспоминаю о маме и удивляюсь. Как красивая и неглупая женщина породила на свет такое? Кидаю в грязь ненавистный рюкзак, усаживаюсь на него, чтобы вдоволь поплакать. Неважно, что рюкзак стал грязным, я не пойду в школу, ни за что не пойду!

Вдруг я ощущаю, как кто-то обнимает меня за плечи. Вздрагиваю от неожиданности. В голове проносятся странные мысли: уж не Виталик ли это? Может, он на самом деле любит меня? Но это не он, а моя бывшая подруга Клава.

– Клавка!

– Я знаю, знаю, – говорит она, приглаживая мои растрёпанные косы, – он с этой Леркой! Ну ничего, мы всё исправим!

Я цепляюсь за неё, как утопающий за соломинку. Пытаюсь сказать ей, что дело не только в Виталике, что вся жизнь моя никуда не годится. Я хочу поблагодарить её за то, что она простила меня, не бросила. И ещё многое хочу сказать, но из перекошенного страданием рта вырываются одни хрипы и бульканье.

Раздаётся звонок, а за ним топот малышни, устремившейся в школу.

– Иди, опоздаешь, – говорю я Клаве.

– А ты?

– Я не пойду!

– Ещё чего! – решительно отвечает подруга. – Мы не доставим им такого удовольствия! Вставай!

– Но я в таком виде…

– Вставай тогда скорей!

В четыре руки мы быстро вытираем рюкзак и моё лицо влажными салфетками. Забегаем в класс на последней секунде, «классная» уже закрывает двери. Приземлившись на привычное место рядом с Клавой, я немного успокаиваюсь.

Никто не обращает на меня никакого внимания. Не знаю даже, хорошо это или плохо. А я-то думала, что вернуться в школу после такого позора будет невозможно. А в результате что? Как была пустым местом, так и осталась. Воображала себе что-то страшное. Вроде того, что меня схватят, обваляют в дёгте и перьях. Но нет! Маринка с подругами пилят свои ногти, Клава сосредоточенно слушает учительницу.

Молодец она! Я давно с ней дружу, но такого не ожидала. Думала, Клавка ходит со мной по той же причине, что и я с ней, – больше не с кем. Что ещё делать неудачникам, как не объединяться? Но теперь, когда я опозорилась на всю школу, она пожалела меня. Можно сказать, спасла. Моя подруга – герой! Ведь теперь дружба со мной может сильно подмочить её репутацию.

Незаметно поглядываю на Клаву, будто в первый раз её вижу. Трудно понять, почему она так незаметна и ходит в неудачниках. Клавка не уродина. Не похожа, как я, на лягушку на тонких ножках. У неё симпатичное лицо, красивые пышные волосы, есть фигура. Брови и ресницы немного рыжеваты, но этот единственный недостаток можно скорректировать косметикой за пару секунд. Носит Клавка всегда одно и то же: джинсы, джемпер, зимой пуховик, а когда тепло, то ветровку. В летнюю погоду – джинсы, сандалии и футболку-поло. Все вещи новые, фирменные, но неброские. На летних каникулах я видела её в сарафанах, которые очень ей идут. Учится Клавка хорошо, лучше, чем я. По крайней мере, ей не всё равно.

С моих глаз сегодня будто упали шоры. Клавка не выглядит как озлобленная неудачница, она не похожа на меня. В серый планктон она записалась намеренно! Сама выбрала незаметный стиль, сама выбрала в подруги меня. Но зачем?

После уроков мы выходим из школы вместе. Нельзя сказать, что я счастлива, но стало немного легче. Клавка щебечет, пытаясь утешать, а я раздумываю над тем, насколько виновата перед ней. Нужно ли извиниться или лучше вести себя будто ничего не произошло?

Мы идём в наше укромное место. Условно укромное, конечно. Здесь нас видно отовсюду, но зато точно никто не подслушает. Это стадион. Внизу весь день, сменяя друг друга, бегают люди. Утром школьники, днём спортсмены, а вечером толстые тётки. И мы с Клавкой так часто приходим после уроков на трибуну, что уже стали для бегунов частью пейзажа.

Радостно щебечут воробьи, воздух благоухает весной. Но у меня в душе сыро и слякотно.

– Что с тобой случилось? – спрашивает Клава самым решительным тоном.

Этот тон говорит, что она не отстанет, пока я не выложу перед ней всех своих тараканов до самого последнего.

– Как бы мне хотелось быть вампиром! – неожиданно даже для самой себя заявляю я.

– Что? – округляет глаза Клавка. – Вампиром? Зачем тебе?

– Тогда я была бы самая сильная, крутая и загадочная. И убила бы Маринку, Лерку и ещё парочку девчонок из нашего класса.

– А что, вампиров в тюрьму не сажают?

– Не знаю.

– Ну, вампиры – это, конечно, круто, – с сомнением говорит Клавка. – Но ты лучше скажи, почему стала такая дёрганная? Из-за Виталика?

– Нет, я его уже давно не люблю! Со вчерашнего дня!

– Из-за Маринки?

– Может быть.

– Забудь их! Они тебе не подходят!

– А кто мне подходит, сборище неудачников?

По выражению лица подруги понимаю, что ляпнула оскорбительную глупость. В самом деле, это Клава, получается, неудачница? Пытаясь загладить свою вину, хватаю её за руку.

– Клава, я хотела попросить у тебя прощения! Я была на взводе, не в себе. Ты такая молодец, что не бросила меня в беде!

– Ладно, – чуть расслабляется она. – Вижу, что тебя спасать надо!

– Надо, но как?

– Ты должна понять, что печалиться не о чём! У тебя всё хорошо!

– Что именно у меня хорошо? – начинаю злиться.

– Нормальные родители, не алкаши, не бьют тебя. Ты нормально училась, пока с катушек не съехала. И у тебя есть я.

– Может, кто-то и хуже меня живёт, но какое мне до этого дело, если сама я несчастлива?

– А что делает тебя несчастной?

– Такая серость, такая скука вокруг! Мне никогда из неё не вырваться. Меня даже никто не любит, потому что я уродина.

Клава вздыхает и отворачивается.

– Наверняка какой-нибудь мальчик тебя любит.

– Это невозможно!

– Почему?

– Я же сказала – я уродина.

– Никакая ты не уродина!

– Чем докажешь?

– Ну, допустим, тебя Лёша любит!

– Какой Лёша?

– Наш Лёша, Егоров!

– С чего ты взяла?

– Он подходил ко мне, просил устроить встречу, сам побоялся к тебе подойти.

– Это, конечно, приятно и неожиданно, но зачем мне Егоров?

– Он симпатичный.

– Он совсем незаметный, к тому же малявка.

– Тогда и ты малявка! Он твой ровесник.

– Я не малявка, девочки раньше развиваются.

– Вот ещё! Придумала себе что-то. Зачем тебе старшеклассники? У них одни пошлости на уме. Гогочут, как гуси, и ржут, как лошади, ещё и матом разговаривают. Не представляю, как можно найти с ними общий язык!

– Зато с ними встречаться престижно, и они подарки дарят.

– Ой, сейчас! – закатывает глаза Клава. – Они все деньги, что родители дают, тратят на пиво и сигареты.

– Маринкин парень дарит ей подарки.

– Что он ей подарил? Только в кафе, аквапарк, кино водит. И то для себя старается, одному-то скучно туда ходить, с девушкой приятней.

– И так неплохо, – возражаю я. – К тому же он обещал ей серёжки золотые подарить.

– Вот когда подарит, тогда и обсудим. А пока я не вижу никаких плюсов от встреч со старшеклассниками. Особенно с теми, которые смотрят на девочек помладше. Они оттого пристают к нашим, что их красотки поумнее и связываться с этими прокуренными хулиганами не хотят.

– Умеешь ты уговорить, – улыбаюсь я. – Может, мне от горя с Лёшкой встретиться?

– Почему с горя? Можно с ним подружиться.

– Как дети – дружить?

– Василиса, ты ничего не понимаешь, – задирает нос Клавка. – Детство нужно продлевать как можно дольше. Оно не вернётся. Ещё немного, и будешь со вздохами вспоминать эти беззаботные дни.

– Ты говоришь как моя бабушка, – смеюсь я.

– Очень правильно она говорит. Передавай ей привет!

– Давно уже её не видела и не слышала.

– Позвони ей.

– Как-нибудь…

– Я своей бабушке всё рассказываю. Она меня лучше всех понимает. А ты впала в такое отчаяние и даже не позвонила своей бабушке!

– Ты смеёшься? Она уже забыла о моём существовании.

– Я серьёзно, позвони!

– Отстань, Клавка! Это ты часами можешь о чём-то говорить со стариками. Не знаю, что ты в этом находишь, но для меня это – тоска смертная.

– Зря! – пожимает плечами подруга. – Сколько потрясающих историй они могут рассказать. Это тебе не «Сага о вампирах».

– Ну, тут наши вкусы расходятся. Ты вампиров, знаю, не любишь. Пойдём уже, а то я попу отсидела.

– Лёше передать, что ты хочешь с ним встретиться?

– Раз советуешь, то встречусь. Хоть попытаюсь выяснить, что он во мне нашёл и почему не влюблён в Маринку, как остальные.

– Я тебе и сама могу сказать. Просто Лёша не дурак. В Маринку влюбляются одни дураки.

– Почему это? Она красивая.

– У неё отвратительный характер.

– Ну, тогда почему Лёша не влюбился в тебя? Ты красивее меня, и характер у тебя лучше моего.

– Перестань! – смущается Клава. – Ты преувеличиваешь.

Глава 6

Первое свидание

Утром, тщательно расчёсывая волосы перед зеркалом в прихожей, я нарушаю свой бойкот.

– Мама, как ты думаешь, я уродина?

Она смотрит удивлённо и интересуется:

– С чего ты взяла?

– Ну, у меня волосы тонкие, ноги кривые, лицо как у лягушки. Большой рот, и нос, и уши.

– Ноги у тебя ровные! Всё кажется непропорциональным, потому что ты ещё растёшь. Но даже и сейчас ты вполне симпатичный ребёнок.

– А почему я выгляжу как ребёнок, когда другие девочки моего возраста уже выглядят как девушки?

– Каждый организм развивается в своём ритме. Вижу, что из тебя вырастет красавица.

– Ты правда так думаешь? Я буду такая же красивая, как ты?

Мама смеётся, заглядывая в зеркало, и поправляет свои роскошные волосы.

– Уверена, что даже красивее. Я в твоём возрасте выглядела точно так же, как ты. Очень похоже. У бабушки фотографии сохранились, надо тебе показать.

Я тянусь к маме и неожиданно целую её в щёку.

– Что, мир? – улыбается она.

– Прости, что потратила без спросу деньги.

– Ну хорошо! Только не делай так больше.

– Обещаю!

В школе на уроках я пытаюсь незаметно рассмотреть своего будущего парня, Лёшку. Темноволосый мальчик, темноглазый, но кожа светлая. Уши, кажется, великоваты, но так ничего. Разглядывая его, вдруг замечаю, что и он смотрит на меня с интересом. Быстро отворачиваюсь, пытаясь нырнуть головой в воротник водолазки и скрыть покрасневшие щёки.

После уроков он ждёт меня у школы. Зная об этом, я специально медлю возле раздевалки, чтобы все любопытствующие из нашего класса успели разойтись. Настроение самое приподнятое. Кручусь перед зеркалом, кокетливо надувая губы и старательно начёсывая жиденькую чёлку. Клавка тоже в возбуждении.

– Иди, иди! А то не дождётся, – шепчет она.

– Это его проблемы!

– Когда это ты стала такой высокомерной красавицей?

– Красавица всегда жила внутри меня.

– И снаружи тоже!

– Да! Но есть слепые, которые этого не видят!

Наконец выходим на крыльцо.

– Стоит, – тихо произносит Клавка, демонстративно отворачиваясь в сторону, чтобы Лёша не заметил, что мы говорим о нём.

– Вижу, – так же тихо отвечаю я.

– Ладно, тогда я пошла! – Клава чмокает меня в щёку и буквально сбегает.

Я остаюсь на крыльце одна, в полном смущении. Мне как будто страшно спуститься по ступенькам. Заливаясь румянцем, направляюсь в противоположную от Лёшки сторону.

«Какая трусиха! Он сейчас уйдёт!» – думаю я, но с облегчением слышу за спиной звук шагов.

– Не помешаю? – спрашивает Лёша, нарочно понижая голос, чтобы казаться взрослее и мужественнее.

– Привет!

Слышу, как Егоров шагает рядом, но ничто не может заставить меня взглянуть на него.

– Ты домой торопишься?

– Нет, не тороплюсь.

Наконец беру себя в руки.

– И я не тороплюсь, – весело отзывается он. – Может, посидим в кафе, поболтаем?

– Хорошо, – еле слышно отвечаю, продолжая шагать в сторону дома.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.