Валентин Леженда

Ловчий Смерти

В каждом живет маленький убийца, трусливый и беспощадный зверь, лишенный комплексов, зовущий и подталкивающий в темноту. Кто-то подчиняется зову, кто-то блуждает в сумерках, кто-то возвращается к свету. Но никто не застрахован от непоправимой ошибки. И где он, истинный свет? Андрей Дашков

Часть первая. Танаис

1

Двое встретились на окраине леса далеко за полночь, когда в небе одиноко парил немигающий глаз кроваво-красной луны.

Хорошая ночь.

Ночь полнолуния.

По освещенной призрачным светом земле тяжелыми языками стелился молочный туман, делая лес каким-то нереальным, словно отражение в неподвижной воде. Казалось, чуть отвлекись, и он исчезнет, и тогда сгустившаяся живая тьма бесшумно поглотит тебя, затянув в свой холодный безжизненный омут.

Хорошая ночь…

Всадник, будто сотканный из самой черноты, словно призрак вынырнул из плотной завесы тумана. Его жеребец беспокойно перебирал копытами, остановившись прямо посреди дороги. Лошадь чувствовала опасность, затаившуюся в предательски неподвижном тумане.

– Ну что же ты, Безликий, – насмешливо прогремел всадник, нарушая напряженную тишину, – долго я буду тебя ждать…

От темной массы деревьев отделилась высокая тощая фигура в длинном плаще. Лицо незнакомца скрывал капюшон.

– Ты опоздал, Сын Карны, – тихо донеслось из-под капюшона, – раньше за тобой подобного не замечалось.

Всадник оглушительно рассмеялся:

– Не твоего ума дело. Говори, зачем звал. Не для того я совершил столь долгую поездку, чтобы выслушивать твои ничтожные упреки.

Безликий стянул капюшон. Был он не молод. Плоское лицо со слегка раскосыми глазами уже отмечено многочисленными морщинами. Левую щеку пересекал ритуальный шрам – метка Посредника.

Пришпорив коня, всадник подъехал ближе.

– Давно не виделись, Вергун, – проговорил Безликий и тут же, согнувшись пополам, хрипло закашлялся. – Я слышал, тебя пытались повесить год назад по приказу бана Гункара, честно говоря, я тогда этим слухам не поверил.

– Если верить всему, что болтает трусливое дурачье, то за последние несколько лет меня девять раз сжигали на костре, – стал с удовольствием перечислять всадник, – шесть раз обезглавливали и даже вбивали в грудь деревянный кол… Знать бы, кто из Посредников распространяет слухи, я бы приплатил этому фантазеру, чтобы он продолжал в том же духе.

Вергун спешился. Странный это был человек, странный и опасный. Его поступки были непредсказуемы, так же как и его мысли. Безликий непроизвольно поежился, опрометчиво заглянув в глаза Сына Карны, ибо там жила смерть.

Его смерть.

Смерть Безликого.

Срок не имел значения. Когда-нибудь это непременно случится. Не сегодня и не завтра, но в глазах Ловчего старик уже читал свой приговор, быстрый и безжалостный.

Безликий скользнул взглядом по рукояти меча Сына Карны. Рукоять тускло отсвечивала в лунном свете. Полированное серебро. Говаривали, что прикосновение к этому мечу – путь мучительной смерти. Пусть себе болтают. Безликий не самоубийца, он не станет проверять. В особенности когда слухи касаются одного из самых опасных Ловчих Смерти. Его дело маленькое. Он Посредник, лишь мостик между жизнью и смертью того, кому очень скоро придется спуститься в Серую Зыбь. Но таковы правила игры, и не ему что-либо менять.

Все же старик боялся. То, что он собирался совершить, было чистым безумием. Даже не безумием, а просто самоубийством. Но он сознательно шел на предательство. Да, ему много заплатили, но его привлекало не золото, а то сладостное чувство, которое пронизывает тебя насквозь, когда оказываешься на грани у последней черты.

Безликий играл с огнем и прекрасно понимал это. Даже Посредники не знали и половины того, что было доступно Сынам Карны, а ведь они сосуществуют бок о бок уже сотни лет. Если самые невероятные домыслы окажутся верными, если план людей, заплативших ему, провалится, старик не жилец. Приговор в глазах Ловчего станет явью, и тогда жалкая душонка Посредника очень скоро предстанет перед ледяными провалами глазниц Непостижимой Карны – богини Смерти.

– Ты что, язык проглотил? – раздраженно поинтересовался Вергун.

Но старик не спешил с ответом. Вот она, грань. Сейчас еще не поздно отступить, сделать шаг назад. Грань… Ее можно потрогать, коснуться трясущимися руками, попробовать на вкус. Но вкус этот был мерзок, вкус крови, его крови, крови Безликого.

Он хотел как следует запомнить, как будет выглядеть его приговор, если то, что он задумал, провалится.

Приговор был высок и строен, гибок как дикий зверь. Длинные черные волосы, падающие на плечи, уступали по черноте лишь безлунной ночи. Одежда Ловчего была дорогой. Как у человека из высшего сословия. Кое-где виднелись украшавшие кожаный камзол серебряные шипы, черный отороченный мехом плащ развевался от резких порывов холодного ветра.

Сын Карны не носил кольчуги, презирая доспехи.

– Я жду, старик.

Безликий вздрогнул.

– Его имя Ахтар, – облизав губы, быстро ответил он, – бан Северного Межземья.

– Это недалеко отсюда, – задумчиво проговорил Вергун. – Пожалуй, я справлюсь быстрее, чем предполагал.

– Вот плата, – стараясь, чтобы дрожащие руки не выдали его, Посредник передал убийце черный замшевый кошель.

Он только что отрезал себе путь назад.

Навсегда.

Черта преодолена. Теперь все зависит от незримой игры, начавшейся несколько мгновений назад.

Вергун небрежно принял плату, развязал тесемки и стал в свете луны внимательно рассматривать выскользнувший на раскрытую ладонь камень. Камень был занятен. По краям кроваво-красный, к середине он светлел, отливая голубой лазурью, внутри переливались золотистые прожилки.

– Копрофит, – Сын Карны улыбнулся. – Однако высоко оценивают жизнь бана Северного Межземья неизвестные доброжелатели. Знать бы еще, чем он им не угодил.

Безликий молчал.

Ловчие редко интересовались нитями, ведущими к причине предстоящего убийства.

Вергун был сегодня уж слишком любопытен.

«Неужели догадывается?» – внутренне холодея, подумал старик.

Что он знал о них, о Сыновьях Карны? Как далеко заходят их страшные способности? Где в многочисленных слухах правда, а где вымысел? Безликий уже нутром чувствовал холодную сталь страшного клинка…

Спрятав плату, Вергун ловко вскочил на коня.

– Срок исполнения?

Посредник немного замешкался:

– Два, в крайнем случае три дня…

Сын Карны лукаво прищурился.

– Туман сгущается, – задумчиво проговорил он, – не боишься незваных гостей? Полнолуние – любимое время драссов!

Старик кивнул и, раздвинув полы плаща, продемонстрировал висящий на поясе меч.

– Смех Ветров, – с ходу определил оружие Вергун. – Думаешь, поможет? Ну смотри.

Лошадь резко развернулась и бесшумно сгинула во тьме.

Старик испуганно подумал, а не привиделась ли ему эта встреча? Скажем, в ночном кошмаре?

Нет, не привиделась, иначе отчего так трясутся поджилки, а ледяная рука холода все выше и выше подбирается к горлу.

Чувства не подводили его еще ни разу, а это значит, он проиграл первый и последний раз в жизни…

Уже занялось утро, когда Вергун прибыл в единственный крупный город Северного Межземья, Вельрад.

Профессиональное чутье подсказывало, что жертву нужно искать именно здесь, в неприступном замке у реки, одной из резиденций местного бана.

Задача не казалась слишком сложной, в прошлом были дела и посерьезней. Но сказать, что на этот раз все будет просто, тоже нельзя.

Вергун любил непредвиденные препятствия, они не позволяли лишний раз расслабляться. Если расслабишься, воронье тут же почует твою слабость и разорвет на куски, точнее, попытается разорвать. И что он тогда скажет матери Карне, представ весь как есть пред ее величественным троном, сложенным из человеческих костей?

По местным меркам, Вельрад действительно считался крупным городом. Многочисленный сброд, толкающийся на улицах, и те, у кого не было при себе оружия, заранее обречены. И хорошо еще, если только ограбят.

Вергун медленно рассекал людской поток, чувствуя на себе злобные взгляды местных. Чужаков здесь не любили, а именно так черный всадник и выглядел. Но держался чужак надменно и отвечал на слишком уж откровенные взгляды спокойной холодной усмешкой, в которой таилось нечто более опасное, нежели обычное презрение к черни. Вряд ли кто-нибудь из местных крыс смог бы распознать в нем Ловчего, на это были способны далеко не многие.

Вергун решил слегка осмотреться и не соваться в замок средь бела дня. Никакой срочности не было, и поэтому он спокойно повернул коня к ближайшему постоялому двору. Тут же к всаднику подбежал чумазый мальчишка, взяв недовольно фыркающего жеребца под уздцы. Сын Карны подмигнул мальчонке, швыряя серебряную монету. Глаза у мальчишки при виде серебра округлились, и Вергун, спешившись, спокойно направился к крыльцу, зная, что за лошадью теперь хорошенько присмотрят. Мальчишка даже заночует рядом с ней, если чужеземный гость задержится в городе до утра. Но задержка в планы чужака не входила.

Как только Сын Карны переступил деревянный порог, к нему поспешил щупленький мужичок, кланяясь на ходу и указывая на длинный стол у окна. Ловчий коротко кивнул, опускаясь на широкую скамью. Постоялый двор пришелся ему по душе: в меру опрятен, хотя и не очень богат. Вход располагался напротив окна. Место и впрямь удачное, да и общий зал как на ладони. Глазенки у подобострастного мужичка алчно поблескивали, значит, уже пронюхал о щедрости чужеземного господина.

Как?

Умел читать мысли?

Вергун улыбнулся своему забавному допущению, но мужичок истолковал его улыбку по-своему.

– Вам у нас нравится, господин? – И, не дождавшись ответа, спросил: – Желаете откушать?

Вергун кивнул.

– Заночуете?

– По обстоятельствам.

– Я все же приготовлю для вас комнату…

Мужичок снова поклонился, после чего поспешил на кухню, распорядиться начет нового постояльца. Хороший человек, с расспросами не лезет, выгоду свою знает, что ж, значит, дольше проживет.

Расслабленно развалившись на лавке, Вергун рассматривал других посетителей. Таковых оказалось немного. В углу бражничали два молодых купца, судя по обилию золотых безделушек из Ирских гор. Чуть поодаль от торговых людей сидели трое обманчиво беззаботных мужчин с мечами на поясах. В них Вергун безошибочно определил наемников – охрану уже порядком нализавшихся торговцев.

У дверей расположилось обычное мужичье, попеременно тискающее двух розовощеких девок, как видно специально ошивающихся на постоялом дворе для развлечения и привлечения постояльцев. Все эти людишки не представляли никакого интереса, кроме одного.

Старающийся особо не выделяться незнакомец сидел в самом дальнем углу, неспешно потягивая какое-то местное пойло. Вергун безошибочно признал в нем Берущего. Парень не был Ловчим. Скорее уж обычный самоучка, мечтающий привлечь внимание Великой Матери и тем самым получить то, о чем грезит каждый.

Бесполезная попытка.

Непостижимая не принимает никого со стороны, ибо число Ловчих всегда неизменно.

Таких, как этот, Сыны Карны, как правило, убивали. Конкуренции опасаться не приходилось, дилетант – он и есть дилетант, но само его существование бросало тень на весь клан.

Присутствие в городе самоучки настораживало.

«Неужели страхуют? – подумал Вергун и тут же резко осадил себя: – Чушь! Страховать меня – верх глупости».

Тогда что он здесь делает?

Случайность?

Вергун давно не верил в случайности.

Значит, следует быть настороже, вдвойне бдительней обычного. Но неприятности, как водится, начались гораздо раньше, чем можно было предположить.

Еда Сыну Карны понравилась. Кормили на случайно подвернувшемся постоялом дворе превосходно. Ну а вино… наверняка хозяин распорядился откупорить для чужеземца особый бочонок. Гость, легко расплачивающийся серебром, в Вельраде, как видно, редкость.

Когда пришла пора платить, Вергун решил не разочаровывать хозяина. Не колеблясь, Сын Карны выложил на крышку стола золотой кругляш и несколько секунд любовался отвисшей челюстью щуплого мужичка.

– Сдачу оставь себе.

– Господин небывало щедр, – только и смог выдавить из себя мужичок, поспешно накрывая ладонью скачущую по столешнице монету, дабы ее не заметили те, кому противопоказано часто видеть блеск золота.

Но кое-кто все же успел краем глаза уловить возникший на мгновение желтый металл, и это постороннее любопытство не укрылось от Сына Карны.

– Может, господин желает подняться в свою комнату и как следует отдохнуть после сытного обеда?

– Нет, возможно, позже.

Мужичок незаметно исчез.

Вергун сладко, до хруста в плечах, потянулся. Следовало прогуляться к замку, благо тот был виден на холме из любой части города.

Сын Карны встал и неспешно вышел, пересекая внутренний двор. Мальчишка, следящий за лошадьми, вопросительно посмотрел, седлать, мол, жеребца, но чужеземец лишь отрицательно покачал головой. Шумную толпу, вывалившуюся вслед за ним, он почувствовал затылком. Предстояла кровавая забава.

Ловчий незаметно усмехнулся.

Воронье было хоть и мелкое, но невероятно наглое. Таких непременно следует остудить.

Беззаботно прогуливаясь по городу, Вергун делал вид, что изучает местные достопримечательности. Достопримечательностей было немного: ветхие перекошенные домишки, копошащиеся в соломе куры, пьянчуга, валяющийся рядом с сомнительного вида корчмой, повешенный.

Повешенный особо заинтересовал Сына Карны. Судя по отрезанным ушам и вырванным ноздрям, то был насильник. Над болтающимся на высоком столбе трупом вовсю кружили мухи. Сразу видно, бан Ахтар правит краем железной рукой.

Полюбовавшись отошедшим в Серую Зыбь ублюдком, Вергун двинулся дальше, машинально отмечая, что девицы в шумной компании, орущей за спиной, куда-то бесследно исчезли, да и пьяные крики вскоре утихли, а сами гуляки незаметно растворились в уличной толпе.

Мимо проехали трое всадников из дружины бана. Судя по доспехам, Ахтар не жалел средств на облачение своих людей. Что ж, правильно делал, хотя это вряд ли ему теперь чем-то поможет.

И правда, зачем личная дружина мертвецу?

А то, что бан Ахтар мертвец, уже никто не сомневался, в особенности сошедшие в Серую Зыбь предки, наверняка готовящие своему неудачливому родственнику пышную встречу и уютное местечко в Пещерах Мертвого Эха. Один из дружинников безразлично скользнул взглядом по богато одетому чужеземцу. Глаза мечника зацепились было за удивительной красоты рукоять клинка, но Вергун как бы невзначай прикрыл сверкающие ножны полой плаща. К счастью для дружинников, никакого продолжения не последовало. Поднимать раньше времени лишний шум не хотелось. Одно дело несколько трупов обнаглевших смердов и совсем другое – мертвые мечники бана. Такое Ахтару вряд ли понравится, и он тут же захочет узнать, кто тот наглец, который отправил его дружинников к праотцам. То, что этот человек – его смерть, он, конечно, не догадается, но к чему все так усложнять?

Мечники, судя по всему, ехали проверять, не снял ли кто повешенного насильника, а то глядишь – на столбе объявится еще парочка свеженьких висельников.

Весело в Северном Межземье живется, ничего не скажешь.

Но где по-другому?

О таком месте не знали даже Сыны Карны.

«Интересно, когда же они нападут?» – вяло подумал Вергун.

Честно говоря, он уже порядком заскучал. Может, передумали? Вряд ли. Наверняка одетые под простых смердов мужики пасли веселых купцов. Но уж больно суровая у тех охрана. Таким палец в рот не клади, оттяпают руку по самое плечо. С одиночкой справиться куда легче. На первый взгляд.

Время шло, а ничего не происходило. За ним, без сомнения, следили. Что ж, можно и ускорить события.

Вергун нырнул в узкий переулок и внезапно оказался у небольшого леса.

Городская окраина? Почему не застроена? Черная громада замка виднелась чуть левее. К холму вполне можно было подобраться и через подлесок.

Небольшой метательный нож рассек воздух за спиной Ловчего. Вергун даже не обернулся, слегка отклонившись от траектории лезвия, с ностальгической грустью провожая взглядом промелькнувший мимо клинок.

Тут бы дуракам и отступить. Ведь яснее ясного, что имеют дело не с богатым простаком. Но дурные головы варят плохо, в особенности когда перед глазами блестит чужое золото.

Сын Карны обернулся.

Из-за ближайшего сруба выступила вся бравая пятерка. Жертва оставалась на месте. Тем лучше. Воронье весело переглядывалось, вожделенные желтые монеты почти звенели в их карманах…

Почти…

Вергун открыто забавлялся, позволяя взять себя в круг. Если бы среди нападавших был хотя бы один профессионал, он бы понял: что-то не так.

Недооценка противника – удел глупцов.

Сколько таких вот самоуверенных болванов сходило в землю на глазах у Сына Карны. С предсмертным хрипом и застывшим вопросом в глазах. Вечным вопросом, задаваемым, как правило, у последней черты: «Почему сейчас?» Почему так сложилось, почему не повезло именно мне? Глупо спрашивать, когда овцы пытаются охотиться на матерых волков…

Кольцо смыкалось.

У двоих в руках тяжелые топоры.

«Дровосеки», – с усмешкой подумал Ловчий.

Остальные вооружены короткими клинками. Малые Сполохи хороши в ближнем бою, но не сейчас.

Пора.

Взмахнув, словно крыльями, плащом, Вергун резко присел на одно колено, склонив голову и закутавшись в черную ткань.

Нападающие было отпрянули, запоздало среагировав на неожиданно резкое движение. Они еще могли спастись. Но так ничего и не поняли. В их тупых головах проскочила одна-единственная мысль, и эта мысль была до примитивности проста – жертва сдалась, укрывшись плащом и не желая смотреть, как ее рубят на куски.

Фатальное заблуждение.

Издав торжествующий рев, нападающие бросились вперед. Но их снова поджидала неожиданность. Словно камень, выпущенный из пращи, незнакомец стремительно выпрямился. Со стороны это выглядело необычно. Черноволосый воин взмахнул правой рукой и тут же снова присел на одно колено, на этот раз глядя не вниз, а прямо перед собой. Лишь очень тонкий слух мог выделить из общей массы звуков двойной звон выскочившего из ножен клинка.

Двойной.

Когда меч выходил и входил обратно в ножны.

Все решилось за доли секунды. Нападающие медленно оседали на землю. Торжествующие крики сменились предсмертными хрипами…

Вергун встал во весь рост лишь тогда, когда тела, дергающиеся на обагренной кровью траве, окончательно затихли.

На этот раз навсегда.

У каждого на горле виднелась ровная кровавая улыбка – открывшийся в последней усмешке второй рот. Незаживающий предсмертный оскал…

– Мара, – Вергун с нежностью коснулся слегка теплой рукояти меча. – Ты, как всегда, безупречна.

Затем он стремительно обернулся, почувствовав чужой взгляд, уловив спиною движение. Кто-то подглядывал за ним и все видел. Поймет ли этот кто-то, с КЕМ или, вернее, с ЧЕМ столкнулись неудачливые грабители?

Вряд ли, но проверить все же стоит.

Может, за бравыми парнями увязалась одна из девиц? В подобное верилось с трудом. Свидетелей после кровавых заварушек не оставляют. Значит, кто-то осознанно шел на риск.

Вергун прикрыл глаза, касаясь губами перстня на правой руке. На широкой полосе тусклого серого металла имелось украшение – искусно выгравированная кисть скелета. Пожалуй, только Посредники знали, ЧТО означает этот символ.

Вергун опустил руку.

Так и есть, он не ошибся, за ним действительно следят. Тот самый незнакомец, что привлек его внимание на постоялом дворе. Берущий. Самоучка, мечтающий о служении Непостижимой, который никогда не получит этого шанса. Сопляк все видел. Какие он сделает выводы? Если не дурак (а на глупца он походил меньше всего), смекнет, что застал Ловчего Смерти за работой.

«Незапланированной работой», – мысленно поправил себя Вергун.

Убрать свидетеля?

Сын Карны прислушался к своим ощущениям.

Нет, сегодня не его черед. Возможно, завтра… Да, завтра. Но не сегодня, сегодня пусть живет…

В тот день Ловчий был неслыханно великодушен, а случилось с ним такое, пожалуй, впервые.

2

Лес оказался довольно густым.

Судя по всему, он находился в восточной части города, где-то ближе к окраине. Неясно было, почему лес не вырубили, когда возводили молодое городище. Странная причуда одного из прежних банов северных земель.

Вергун знал, что столице Северного Межземья добрые полторы сотни лет. Немалый срок, и город, вопреки всему, устоял. Одно это уже вызывало уважение.

Вскоре Сын Карны добрался до остатков старой внешней стены, сложенной некогда из толстых просмоленных бревен. Теперь от них остались лишь жалкие гнилые пеньки. Местные наверняка растащили бревна на постройку новых срубов. Чуть дальше виднелась покрытая красным мхом кладка новой стены, вытянутым кольцом окружающей город. Без сомнения, за прошедшее столетие Вельрад здорово увеличился в размерах, о чем ясно говорила разница между прежней деревянной границей и новой каменной.

Вергун подошел к высокой стене и на глаз прикинул высоту. Выходило где-то три человеческих роста. Не мало, но и не много. И хотя преграда была вполне преодолимой, от нежеланных гостей она надежно защищала.

Следовало спокойно обдумать план возможного отхода. Можно уйти внаглую, особо не прячась, а можно просто раствориться в ночи, и последний вариант нравился Сыну Карны все больше и больше.

Двигаясь вдоль каменной преграды, Ловчий вышел к замку.

Замок располагался на открытой, не поросшей лесом местности, возвышаясь на небольшом холме. Чуть дальше гнала темные воды узкая речка Лемен. Резиденция бана Ахтара хорошо охранялась, а иначе и быть не могло, учитывая тот сброд, что со всех концов стекался в город, без дела шатаясь по улицам. Местный правитель не доверял своим подданным. Не доверял и правильно делал. Этим в первую очередь объяснялось особое расположение замка в отдалении от городских построек, ну и, конечно же, холм, обзор с которого позволял окидывать взглядом не только лежащий в небольшой низине город, но и значительную часть территории за пределами стены.

Многочисленные дозорные башни подтверждали худшие опасения: бан Ахтар был настоящим параноиком. Это в определенной степени усложняло задачу, но не делало ее невыполнимой.

Вергун знал множество способов отводить чужой взор и, немного поколебавшись, выбрал самый простой, вытащив из-под воротника камзола невзрачную на первый взгляд безделушку. Светло-голубая Слеза мертвеца висела на кожаном ремешке, украшенном мелким замысловатым узором. Этот старый амулет мог не только отводить взгляд, но и защищать от нер, приходящих, когда шел дождь. О таких камнях в Северном Межземье наверняка не знали, так что вряд ли у кого-нибудь из стражников в караульных башнях найдется хорошая защита от Слезы мертвеца. Тем не менее лишняя осторожность никогда не помешает.

У замка Сын Карны обнаружил небольшой защитный ров, заполненный заостренными кольями. Колья регулярно обновлялись – между сгнившими старыми на дне виднелись свежие со светлым, обнажившимся в местах срезов деревом. Со стороны ров не был виден. Что ж, весьма искусно. Местные, конечно, осведомлены о яме, но чужаки, ломящиеся напролом, наверняка попали бы в ловушку, во всяком случае, часть из них. Подъемный мост был опущен, и Ловчий беспрепятственно вошел. По двору замка сновали воины. Разгружались громоздкие неповоротливые телеги, из кузницы доносилось привычное мерное лязганье. На чужака никто не обращал внимания, люди сторонились, если оказывались на пути, смотря сквозь, словно Сын Карны был призраком. Старый камень по-прежнему действовал.

Послышались громкие голоса. Вергун заинтересованно оглянулся. На открытой каменной веранде, идущей вдоль верхних этажей замка, мирно разговаривали два молодых торговца, те самые, с постоялого двора. Торговые люди беседовали с высоким чернобородым человеком в дорогих одеждах.

Сын Карны внимательно рассматривал свою будущую жертву.

Неожиданно бан Ахтар, оборвав разговор на полуслове, с тревогой посмотрел во двор замка. Ловчий насторожился. Конечно, местный правитель не мог увидеть его, но тем не менее что-то почувствовал. С этим человеком нужно быть особенно осторожным, похоже, чувство опасности у него обострено во много раз сильнее, чем у прочих людей. Наверняка не обошлось без магического вмешательства.

Пара секунд – и беседа как ни в чем не бывало возобновилась. Купцы выглядели довольными. Визит вежливости? Вряд ли. Уж скорее удачная торговая сделка. А не их ли телеги стоят во дворе? И что это из них выгружают? Вергун подошел ближе. Местные холопы переносили из телег в подвал замка крупные продолговатые свертки разной величины. Сын Карны выбрал самого молодого из них и, дождавшись, когда парень возьмет очередной, судя по всему довольно тяжелый, сверток, уставился немигающим взглядом жертве в затылок. Холоп оступился, роняя ношу себе под ноги. Грубая ткань развернулась, и Ловчий тут же заметил блеск тонких клинков ирской ковки. Хорошее оружие, но не для грубой работы, а скорее для регулярных войск.

С кем собирался воевать бан Ахтар? Что-то не видно в городе наемников.

Или они прибудут позже. Не в этом ли причина, по которой кое-кому захотелось, чтобы правитель Северного Межземья тихо и по возможности быстро сошел в Серую Зыбь?

Все может быть.

– Осторожней, дубина! – громко взревел один из воинов, следивших за разгрузкой.

Свистнула плеть, и виновато озирающийся парень неуклюже собрал выроненное оружие. Пора уходить. Все, что нужно, Вергун уже увидел. Соваться во внутренние помещения замка не имело смысла. Слеза мертвеца в замкнутом пространстве действовала слабее, да и не на каждого.

Почему?

Может, подпитывалась светом небес?

Кто знает.

Сын Карны покинул замок. Первоначальные планы слегка менялись. Задача будет не из легких. Тем лучше, ибо простые пути ведут, как правило, к ошибкам. Решение созрело спонтанно. Он наведается в замок этой ночью. Ночь его стихия. Конечно, можно убить бана прямо сейчас. Но так поступил бы грубый дилетант, ничего не понимающий в утонченном искусстве убийства. Жертве всегда нужно давать маленький шанс, ибо все должно происходить по неписаным правилам Ловчих Смерти. Сегодняшняя ночь была идеальной для дерзкого рейда. Вергун чувствовал, небесные светила выстроились в благоприятном порядке, а значит, душа убитого найдет успокоение, и это главное, иначе можно навлечь на себя гнев Непостижимой, которая не прощает ошибок…

Снова оказавшись среди приземистых деревянных домов, сын Карны спрятал Слезу мертвеца под одеждой. Сегодня ночью она ему не понадобится. Безделушка годилась для легкой разведки, но не для серьезного дела. Да и какой уважающий себя Ловчий будет часто прятаться под защитой отводящей взгляд силы.

Возвращаясь на постоялый двор, Вергун в очередной раз размышлял над тем, кто же он на самом деле: вечный беглец или забавная игрушка в руках Непостижимой. Вся его жизнь была подчинена лишь одному – убегать, но убегать не от людей (смешно даже помыслить такое), а от того неизбежного, что рано или поздно ожидает каждого. Такова роль и проклятие Ловчего Смерти. Ловчими их прозвали другие, те, кто боялся и ненавидел их. Казалось, что Непостижимая подчиняется своим сыновьям, помогает, действует с ними заодно. Но на самом деле все было не так. С каждым убийством Вергун лишь отдавал долг, длинный бесконечный долг, плату за страшный и такой желанный дар. Он приносил жертвы. Он платил. Конечно, был риск превратиться в безумца, несущего смерть, который ни перед чем не останавливается, стремясь поскорее вернуть ВЕСЬ долг. Но такие не задерживались среди людей. Их быстро находили и уничтожали, как больных псов, свои же Сыновья Карны.

Вергун не ловил смерть, он бежал от нее. Но и бесконечный бег по кругу тоже может рано или поздно надоесть. Догадывались об этом другие? Вряд ли. А если бы и догадывались, то что с того? Что тогда изменится? Взамен утерянной свободы они обретали… иллюзию. Но надолго ли? Стоит лишь опустить меч, и ОНА придет за предавшим ее сыном.

Как выглядела разгневанная Мать Карна – не знал никто, но следы после себя она оставляла страшные. Вергун как-то видел Ловчего, отказавшегося служить, точнее то, что с ним случилось. Карна пришла за ним ночью, от отступника остался лишь горячий черный пепел и оружие. Как же его звали? Вергун не помнил. Смерть стирала имена…

Его все устраивало, он был доволен существующим положением вещей. Утратив свободу (а возможно, и нечто большее), он особо не сокрушался, ибо многое приобрел взамен. Да и как можно потерять то, чего у тебя не было изначально?

То, что он приобрел, Ловчий называл «особыми возможностями». Ими не могли обладать обычные люди. Он и сам до конца не знал, насколько глубока бездна, открывшаяся в нем, когда он стал на опасный путь служения Карне. Многое по-прежнему было ему недоступно. Но это многое лишь ждало своего часа, часа пробуждения, чтобы раскрыться в полную силу.

Вергун не убивал без нужды, и Мать была им довольна, во всяком случае до сих пор. А те, кто уходил в Серую Зыбь с его помощью… что ж, среди них не было ни одного праведника, и за это он ручался своим мечом. Обмен был честным, сулящим выгоду обеим сторонам. Пока что у него не было повода сожалеть о чем-либо, хотя кто знает, что преподнесет будущее? Знать все наперед, к сожалению, невозможно, да и опасно. Жестокая, но справедливая игра…

Вернувшись на постоялый двор, он на скорую руку перекусил, затем сходил к конюшне и под удивленным взглядом присматривающего за животными мальчишки вывел лошадь на улицу. Когда он возвратится без коня, это будет выглядеть довольно странно, но ведь он чужак, мало ли какие обычаи царят в его родных краях. Может быть, он захотел продать жеребца, хотя на нуждающегося Ловчий походил меньше всего…

Выехав за пределы города, Вергун с удовлетворением отметил, что уже смеркается. Осенний день был коротким, ночи становились все холоднее, предвещая скорую и наверняка суровую зиму. Но Сын Карны думал о предстоящей смене времени года совершенно равнодушно. Приходящие зимой были конечно опасны, но не опаснее людей, хотя многие считали по-другому.

В небольшой рощице он отпустил коня. Животное хорошо знало, что нужно делать и где ждать хозяина. Позарившийся на одинокую лошадь горько об этом пожалеет, потому что конь принадлежит Сыну Карны.

Ловчий вернулся в город за полчаса до того, как окончательно стемнело, и ленивые, словно осенние мухи, стражники неспешно заперли на ночь железные ворота. Вряд ли они обратили внимание на то, что чужак вернулся без коня, а если и обратили… ну мало ли чудаков на белом свете, видно, решил подкормить местных волков, только и всего. Вергун ухмылялся своим мыслям, они его определенно забавляли.

«Хорошее начало, – подумал он, – как в старые добрые времена».

Снова объявившись на постоялом дворе, он все-таки заглянул в выделенную ему комнату. Комната была опрятной. Посыпанный свежими опилками пол пах лесной вырубкой. На маленьком столе кувшин с вином. Удобная кровать, набитая гусиным пухом перина.

Что еще нужно уставшему с дороги путнику?

Владелец постоялого двора подумал и об этом.

Не успел Вергун как следует насладиться покоем, как в дверь его комнаты тихонько постучали. Сын Карны удивленно приподнял бровь. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Ловчий подошел к двери и резким движением отодвинул засов. На пороге нетерпеливо топталась пышнотелая молодая девица, возможно, одна из тех, что днем развлекали охочих до чужого золота покойников. Девица явно входила в оплату комнаты. Он ничего не сказал, просто посмотрел ей прямо в глаза, посмотрел по-особому, как умел. Девица резко отвернулась и, брезгливо передернув плечами, пошла обратно к лестнице. Кровь отлила от ее розовощекого лица, придав ему ту самую бледность, которая так влекла Сына Карны. Больше она его сегодня не побеспокоит.

Вергун снова запер дверь, затем распахнул настежь маленькое оконце, впуская в комнату ночную прохладу. Жизнь на постоялом дворе замирала. Невдалеке кто-то орал пьяным голосом, но ночного крикуна быстро успокоили. Звуки драки медленно переместились куда-то вглубь города. Залаяла собака, затем к ней присоединилась вторая. На центральной площади в Башне Часа десять раз пробил колокол, до полуночи оставалось немного.

Ловчий с удовольствием вслушивался в звуки погружающегося в ночную жизнь Вельрада. Любой город был оборотнем, живым существом. Это существо жило, но никогда на самом деле не засыпало. У него было два лица, дневное и ночное, и каждое сулило свои удовольствия и свои опасности. По крайней мере ЗДЕСЬ можно с чистой совестью выбирать. Редкий случай.

Зажмурившись и вдыхая обтекающую лицо прохладу, Сын Карны осторожно вышел из тела, обратившись в слух и глаза. Он легко прошел сквозь каменные стены постоялого двора, видя других постояльцев, которых было не так уж и много. Купцы из Ирских гор, проживающие в комнате этажом ниже, уже беспробудно спали, и сны их были просты и предсказуемы. В небольшом помещении, расположенном рядом, сидели их охранники. Наемники, как и полагается, бодрствовали, играя в «Блуждающую могилу»: швыряли на шестиугольную деревянную доску с многочисленными выемками отполированные человеческие кости. Вергун слегка подслушал их мысли, узнав, что наемные головорезы решили прикончить своих нанимателей, как только те покинут Вельрад, и забрать себе полученную за оружие выручку. Ситуация позабавила Ловчего, и он поспешно вернулся в комнату к безмятежно спящим купцам, осторожно коснувшись их сознания. Через несколько мгновений Вергун всерьез зауважал торговых людей. Эти далеко пойдут. Купцы подозревали о намерении своих телохранителей. Сработала выпестованная годами интуиция. Они заранее обо всем позаботились, еще утром подсыпав в вино наемников медленно действующий яд. К моменту, когда вся процессия отдалится от города, троица, задумавшая выгодное кровавое дельце, будет мертва. Торговые люди, конечно, окажутся без охраны, но живыми и здоровыми, а это уже немало.

Вергун скользнул чуть в сторону, застав постояльца соседней с храпящими купцами комнаты за сладким занятием. Отвергнутая Сыном Карны пышнотелая девица с небывалым энтузиазмом ублажала молодого торговца лошадьми, прибывшего в Вельрад из далекого Эмброка. Мысли этих двоих были пусты, как мысли пасущейся на лугу коровы.

Ловчий переместился чуть левее и прошел сквозь внешнюю стену, оказавшись на улице. Внезапная свобода окрылила, и он взмыл высоко в небо, обозревая сверху ночной город. Сквозь прозрачное тело пролетело несколько пищащих комочков. Летучие мыши, вечные странники тьмы. Он услышал их и увидел три маленькие тени, промелькнувшие во мраке…

Ночной Вельрад освещался плохо. Вдоль главной улицы двигались вооруженные всадники, как видно, ночная варта. Тот, что ехал впереди, держал в правой руке коптящий факел. Окна некоторых домов светились. Возможно, то были местные пивнушки, а может, кто-то просто предпочитал спать при свете, отпугивающем некоторых гостей. В это время года были свои опасные посетители, и далеко не для всех высокие каменные стены являлись такой уж непреодолимой преградой. Мало кому улыбалась возможность наутро не проснуться, попав прямо из объятий сна на узкую горную тропу, ведущую в Серую Зыбь.

Вергун устремил взгляд в ту сторону, где в свете звезд чернел замок. Сейчас погруженное во тьму мрачное строение напоминало затаившегося на холме могучего хищника, готового в любую минуту броситься на лежащий внизу город и высосать жизнь из ничего не подозревающих, разморенных ложной безопасностью обитателей.

Соблазн скользнуть во тьму и заглянуть в замок был велик. Чем сейчас занят бан Ахтар? Беспокойно спит или, быть может, развлекается в компании смуглых красавиц из далекой Лирии. Вряд ли предприимчивые купцы ограничились только оружием и не привезли в Вельрад знаменитых южных рабынь, славившихся небывалой красотой и секретами плотской любви. Мысль была забавной. Но не следовало забывать о том, что сегодня в замке Ахтар наверняка ощутил близость неотвратимого. Если Вергун верно оценил этого человека, то спать бан сегодня не будет.

Сын Карны почувствовал, что увлекся. Слишком долгий ВЫХОД начинал потихоньку истощать силы, вытягивая капли источника жизни. Ловчий встряхнулся, окончательно придя в себя. Стоя у окна, он слегка продрог, следовало размяться.

Полночь приближалась. Вергун обернулся, бросая на комнату последний взгляд. То-то хозяин удивится, а заодно и огорчится, что упустил такого выгодного постояльца. Взобравшись на узкий подоконник, Сын Карны подтянулся, уцепившись за резной конек. Прыжок – и вот он уже бесшумно скользит по крышам ночного города. Дома жались друг к другу настолько плотно, что казались стадом испуганных животных, которых застал врасплох неведомый ужас, а они так и застыли, парализованные страхом. Именно страх повлиял на планировку северного города, человеческий инстинкт самосохранения. В стаде безопасней, но лишь на первый взгляд, ибо стадо привлекает стаи хищников. Одиночке легче выжить при условии, что у него острые зубы.

Около полуночи Вергун был уже в лесу, который подробно изучил накануне. Он заранее выбрал свой путь и мог пройти лес насквозь с закрытыми глазами, не потревожив даже самой незначительной ветки. Ловчий отлично видел в темноте. Еще одно удобное преимущество. Мать Карна хорошо заботилась о своих сыновьях…

А вот и замок.

Пересечь открытое пространство нужно быстро. Ночь довольно темная, но кто знает, на что способны невидимые сейчас дозорные бана.

Оказавшись у рва, Вергун слегка нажал браслет на правом запястье, из которого тут же выдвинулось короткое изогнутое лезвие, то же самое он проделал и с левой рукой, второй «коготь» со щелчком прыгнул в ладонь. Изогнутые лезвия глубоко вошли в стену. Острые железные набойки на носках сапог помогали не соскальзывать вниз. Сын Карны напрягся и словно ящерица побежал по стене. Завершающий рывок – и Ловчий возник перед опешившим стражником, обходящим верхний периметр замковой стены.

– Как ты…

Больше он ничего не успел сказать, тяжелый «коготь» уткнулся в не защищенную шлемом шею. Тело стражника обмякло. Вергун вовремя подхватил его и уложил у края стены. К утру, может, очухается. Дальше все было еще проще. Снова стена и снова помогли «когти». Бесшумным призраком Сын Карны проскользнул в башню, особо не рассчитывая, что она окажется ТОЙ САМОЙ. Через узкое окно он проник в тесное помещение, покрытое потертым ковром. В медных канделябрах горели свечи.

Ловчий огляделся. Нет, он проник не в комнату, а в коридор. Чувства слегка обманули его. Что ж, ничего страшного. Первая попавшаяся на пути дверь открылась без единого звука. Сын Карны вошел. Спальня. В маленькой светлице дремала немолодая служанка, сидя за узким столом и подперев рукой седую голову. Вергун понял, что попал не туда, куда вел его инстинкт, но любопытство взяло верх, и он бесшумно прошел мимо сопящей женщины. Вторая комната оказалась намного больше. Стены и пол укрывали дорогие восточные ковры. У огромной, занавешенной полупрозрачным шелковым пологом кровати скалилась черная медвежья шкура. Свет единственной свечи колебался от потока свежего воздуха, врывающегося в приоткрытое окно. Тени танцевали, словно сонм живых существ, готовых накинуться на беззащитную жертву.

Вергун поднял край полога. На кровати спала девочка лет одиннадцати. Наверняка дочь бана. Лицо ее было безмятежным. Та самая внешность, которая расцветает с годами, словно бутон цветка. Годам к шестнадцати дочь Ахтара превратится в настоящую красавицу. Но жизнь жестока к красоте, и Сын Карны немного посочувствовал девочке, которая очень скоро лишится покровительства и защиты отца. Ловчий обратил внимание на темно-багровый камень на шее спящей. Страж тени защищал от постороннего проникновения в сны. Вергун недооценил северян, считая их слишком дремучими. Хотя, что это меняло?

Подойдя к открытому окну, Сын Карны прислушался, касаясь губами перстня. Покои бана располагались выше.

Ловчий перебрался через подоконник и легко поднялся по стене. Окно было приоткрыто, ставни сняты, и это настораживало. Но отступать поздно. Вергун нырнул в темный зев комнаты.

Его уже ждали.

Знакомо щелкнули спущенные тетивы. С десяток арбалетов выпустили серебряные болты.

«Безликий?!!» – с удивлением успел подумать Сын Карны, вспоминая старика, столько лет прослужившего Братству.

Кто бы мог подумать?

В следующее мгновение он выхватил меч.

3

Прозрачная тень… шум ветра… внезапный плеск воды… дуновение тьмы… капля багрового безмолвия… синева полированной стали… дыхание холода, обдавшее лицо… крик потревоженной ночной птицы… резкий, режущий глаза свет звезд… колышущиеся ветви безликих деревьев… Вереница образов как всегда была другой. Не такой как в прошлый раз. Натянутая струна со сладостным ожиданием лопнула. Открылся свет… красный, белый, фиолетовый, черный и снова… красный… Красный – рвущийся наружу поток, бьющийся в чужих венах… Белый – сполох холодной стали… Фиолетовый – разбухающие от крови вены… Черный – колодец чужих кошмаров… надвигающийся колодец… Красный – вырвавшаяся из тела кровь… Настроиться на бой не трудно, трудно удержать натянутой новую струну… новый звук… ноту… и еще труднее остановиться. Как только меч вышел из ножен, живые обречены. Качнулся маятник. Утрачивая свет, замкнулся обманчиво бесконечный круг, для кого-то навсегда, но не для Ловчего. Ничто не имело значения. Время медленно сбегало с клинка, падая каплями… незримыми каплями крови… Ее невозможно увидеть, слышно лишь рассекающее пустоту лезвие. Клинок, сотканный из тысяч стальных пылинок, язык бездушной смерти.

Свет гаснет… гаснет… гаснет…

Разлившееся холодное сияние может обмануть, но это не свет, это пустота, ничто… тление несуществования. Объятия того, что ждет за порогом. Холодный саван, сотканный изо льда…

Человек не может выжить после прямого попадания десяти арбалетных болтов. Расстояние было смехотворным, попадет и ребенок, промахнуться, казалось, невозможно… казалось…

Они промахнулись.

Все.

Серебряные болты летели куда угодно, но только не в замершую, готовую к прыжку фигуру у темного провала окна. Вот человек слегка пошевелился… остального стрелки уже не увидели, ибо были мертвы.

Вергун не спешил убирать меч. Веселье только начиналось. Ловушка захлопнулась. Охотники хорошо понимали, что голыми руками убийцу не взять. Сын Карны усмехнулся, переступая окровавленные тела. Мертвецы в беспорядке валялись на полу, представляя некую живописную группу павших на поле боя. Застывшее, незаконченное движение… навсегда утраченная возможность… неподвижность… Пустота…

Серебряные болты.

Кто бы мог подумать?

И они верят, ВЕРЯТ! Ведь это всего лишь глупый домысел, впрочем, как и все легенды, окружающие Ловчих. Считалось, что серебро может убить Сына Карны. Считалось… до сегодняшнего дня.

Благородный металл, уничтожающий зло.

Глупцы.

Мать Карна отводила от своих сыновей любые стрелы. Холодное оружие – нет, но стрел никто из Ловчих не опасался. Неужели подготовившие ловушку не знали об этом? А как же Безликий? Почему предатель не предупредил их? Надеялся на пощаду? Зря надеялся.

Вергун и им займется.

В свое время.

Сейчас есть дела поинтересней.

Ловчий не спешил покидать башню. Без сомнения, ему приготовили еще что-нибудь. Он ни на секунду в этом не сомневался, чувствуя щекочущую опасность. О подобном можно было только мечтать. Кто-то осмелился устроить охоту на Сына Карны. Пожалуй, подобное случилось впервые за всю историю существования Братства. А может, и не впервые… просто некому было впоследствии рассказать. Однако каков бан Ахтар, даже собственную дочь в башне оставил, дабы не спугнуть убийцу. Крупно играл, с размахом. Что ж, захочешь жить – отдашь на заклание и собственную дочь. Да, звучало чудовищно, но Вергун повидал за свою жизнь и более страшные злодеяния тех, кто пытался отсрочить свой спуск в Серую Зыбь. Таких оказалось немало, и они были готовы на все.

На секунду Сын Карны вообразил себя крысой в лабиринте. Удивительное ощущение, чужое… впору растянуть удовольствие, но уж очень велик соблазн спутать игрокам все планы.

– Ай да Безликий, старая лиса… – хрипло проговорил Ловчий, любуясь мерцающим в полутьме лезвием меча. – Боюсь, наше свидание произойдет даже раньше, чем я думал.

Вергун разбежался и, сильно оттолкнувшись, выпрыгнул в окно. Казалось, вниз ринулась огромная черная птица. Конечно, его поджидали и здесь. Было бы странным, если бы этого не произошло. Загонщики просчитали все варианты. Сын Карны ловко приземлился.

На стенах арбалетчики, из казарм выскакивали воины, вооруженные дальнобойными луками. Вергун лишь слегка усмехнулся, когда град стрел обрушился на землю вокруг него. Кажется, они что-то поняли. На Ловчего ринулся поток закованных в доспехи мечников.

А где же сам бан?

Сын Карны попытался оглядеться, но времени катастрофически не хватало даже на короткую мысль. Нападающих было не меньше трех десятков. Сжимая меч в правой руке, Вергун отстегнул ножны. На это ушло полсекунды и еще полсекунды потребовалось для того, чтобы задействовать потайной механизм, в одно мгновение превращающий ножны в острый клинок, второй клинок. Толпа ратников захлестнула одну единственную человеческую фигуру. Сын Карны исчез, поглощенный потоком железа. Казалось, что он попросту уже не существует, изрубленный, ввергнутый в прах. Но вот плотная группа нападавших внезапно распалась, подавшись назад. Еще мгновение – и посреди двора остался стоять один-единственный человек. Подобная развязка должна была остановить остальных, но этого не произошло. Ловчего снова попытались задавить числом, и Вергун мимоходом подумал, что после сегодняшней сечи у бана Ахтара совсем не останется верных людей.

Повторная попытка наскоком взять Сына Карны также провалилась. Вергун спокойно бродил по залитому кровью двору, он не собирался отступать. Хорошие воины, умелые. Но это не их бой. Глупо… почти самоубийство. Хотя Непостижимая будет довольна. На время. Пока не потребует еще… может, завтра, а может, через месяц… а может быть, прямо сейчас.

Он появился со стороны главной башни замка.

Берущий.

Сын Карны узнал незнакомца с постоялого двора. Слишком уж любопытным был незнакомец. Неужели удастся драться на равных? Воистину эта ночь была щедра на безвозмездные дары. В руке соперника мерцал длинный тонкий клинок. Ловчий сразу определил его – Сумрачный Поток. Серьезное оружие, но не во всяких руках. Кто же убил прежнего владельца, неужели это ничтожество? Незнакомец атаковал стремительно, раньше, чем ожидал Вергун. Но за мгновение до этого Сын Карны умело ушел от метящего в глаза клинка. Грязный прием, опрометчивый.

Черный крест, «Сломанная стрела», «Шелест», серия простых, но эффективных ударов… Небольшой тонкий шрам неожиданно украсил скулу противника. Ударь Сын Карны чуть ниже… но к чему спешить?

Красный…

Белый…

Фиолетовый…

Черный…

Красный…

Противник почти достал Ловчего. В глазах незнакомца промелькнуло короткое торжество. Ошибка, глупая ошибка… «Сумрачный поток» вылетел из окровавленной руки и, описав в воздухе круг, вонзился в землю в трех шагах от сражающихся. Сверкнули выпорхнувшие из тьмы маленькие блестящие язычки метательных ножей, рассекая холодный воздух. Звякнула сталкивающаяся сталь, уже бесполезные клинки отлетели в сторону, встретившись с ножнами Сына Карны. Что-то неуловимо изменилось в окружающем пространстве. Произошел странный надлом, словно до этого самого момента все происходило лишь в чьем-то воображении: и летящие в лицо арбалетные болты, и падающие под ноги тела, и кровь на сапогах… Все стало неестественным, чужим, ненастоящим. Декорация к кошмару. Но чей это был кошмар? Ловчий не знал.

Ворота замка распахнулись… всадники… много всадников… Вергун отвлекся. Невероятно, но он ослабил натянувшуюся струну. Позволил ей сфальшивить, диссонансом врезаясь в едва слышную мелодию смерти.

Тонкий серебряный язык брошенного ножа по рукоять вошел в грудь.

В его грудь, в незащищенную грудь Сына Карны…

Ловчий не почувствовал боли, он давно ее не чувствовал. Вообще ничего, а как хотелось ощутить рвущий нервы рывок, кромсающий виски. Струны, режущие запястья… Недоступное, утраченное, и такое манящее… Глупая мальчишеская ностальгия. Короткое движение вперед… замах… Берущий, успевший метнуть последний нож, распался пополам… прах к праху… Всадники… близко… Взмыленные лошади топтали мертвецов.

«Наемники», – спокойно подумал Вергун, с безразличием разглядывая чернобородого владыку северных земель, пытающегося осадить вставшего на дыбы коня.

Слишком много.

Слишком…

Много…

Железная сеть упала сверху спикировавшим коршуном. Ловчий становился добычей, мог бы стать… Выдернув нож, Сын Карны присел на одно колено и легко повернул массивный перстень на безымянном пальце левой руки.

Окружающее мигнуло и рассыпалось на мелкие кусочки, словно лопнувшие жемчужные четки.

Он увидел небо.

Не ночное небо, предрассветное.

Опять игра красок… других… но красный цвет присутствовал и здесь. Он царил везде: в небе, в венах, в мыслях.

Мысль была одна и довольно простая. Как он здесь оказался? Ведь должен был заночевать под крышей постоялого двора. Затем Вергун вспомнил и выругался, чувствуя сильную слабость. Слабость пришла вместе с воспоминаниями. Высокая, но вполне терпимая цена. Во рту пересохло, нестерпимо хотелось пить. Но сейчас пить нельзя, и он хорошо помнил это.

Прошла целая вечность, прежде чем Сын Карны заставил себя встать. Вечность… конечно, он заблуждался. Небо не стало светлее, время не потекло вспять, как и не начало бешено нестись вперед. Первое, что он увидел, – железная сеть, разорванная на куски. Затем Ловчий увидел остальное.

Он по-прежнему находился в замке. Вокруг лежали тела. Лучше не смотреть. Замок был мертв. Вергун знал: сейчас здесь нет ни одной живой души, и это сделал он.

Сын Карны подобрал ножны, затем отыскал меч, безразлично оглядывая деяние рук своих. Давненько он не пользовался перстнем и порядком позабыл, что это такое. Крайняя мера, и сегодня был тот самый день… вернее, ночь. Ловчий не знал, в кого обращался, да и зачем знать. То, что поднималось из бездны внутри него, обладало невероятной силой. Тела всадников были просто разорваны на куски неведомым чудовищным зверем. Кровавая тризна. Оно уничтожило даже коней. Вот чуть левее бурый круп лошади, бурый от крови… все, что осталось, а на крупе следы когтей. Борозды вспахали плоть, будто кто-то орудовал плугом.

Вергун тяжело бродил среди тел, едва переставляя ноги. Откат был мощнейшим. Сейчас Сына Карны можно взять голыми руками. Но некому было это сделать. Платить за обращение приходилось своей кровью, и это только начало, чуть позже придет лихорадка, и вот тогда будет по-настоящему горячо. Следовало поскорее убираться из замка, но Ловчий медлил. Он знал, что ищет тело бана Ахтара. Он обязан убедиться, что дело сделано, ибо таковы правила.

Вергун нашел бана у ворот. Удивительно, но правитель Северного Межземья внешне оказался невредим. Ахтар умер не от ран, а от смертельного страха. Бан лежал на спине, смерть исказила благородное лицо, превратив его в отвратительную маску, казавшуюся из-за отхлынувшей крови восковой. И волосы… черные волосы бана были седыми. Что же он увидел?

В остекленевших глазах отражалось светлеющее небо.

– Перед смертью он посмотрел на меня, – прошептал Сын Карны, отвечая на невысказанный вопрос, – на меня, но другого, настоящего…

Ловчий не знал, что увидел бан Ахтар, ибо некому было рассказать. После встречи с обращенным никто не выживал.

Среди тел копошились вороны. Пора уходить. Вергун повесил ножны на пояс, затем спрятал меч. Он по-прежнему медлил. Что-то держало его здесь. Показалось или он действительно слышал плач? Нет, он не ошибся. Плач доносился из недр главной башни. Время уходило, его могли увидеть. Кто-нибудь из горожан наверняка с утра сунется в замок, риск слишком велик. Но Ловчий должен был убедиться, что плач не плод его воображения.

Он вошел в башню. Следы разрушений присутствовали и здесь. Нечто прошлось по всему замку, никого не оставляя в живых. Повсюду лежали останки. Чудовищная сила разнесла в некоторых местах даже каменную стену. Неведомый зверь бесновался, упиваясь короткой свободой…

Девочка пряталась в подвале за рядами просмоленных бочек. Вергун протянул ей руку, коснулся мягких волос. Девочка вздрогнула, но, увидев улыбку на бледном лице незнакомца, лишь еще раз всхлипнула, вытирая рукавом рубашки мокрое лицо.

– Не бойся, – Сын Карны старался говорить как можно ласковее, – я выведу тебя отсюда.

– Оно… ушло?

Ее голос не дрожал, но был слаб, словно шелест жухлой травы.

– Да, оно ушло и больше не вернется.

– Что это было?

– Зверь, страшный зверь. Но не волнуйся, ты больше никогда его не встретишь.

– Правда?

– Я тебе обещаю.

Кажется, она поверила.

Он помог ей подняться, но девочка не могла идти, и Ловчему пришлось взять ее на руки.

– Лучше зажмурься и не открывай глаза, пока я не скажу. Хорошо?

Она кивнула.

Он вынес ее из замка за ворота. Купол неба окончательно окрасился в светлые тона, почти рассвело.

– Теперь можешь смотреть.

Дочь бана обернулась, глядя на оставшийся за спиной отцовский замок, всхлипнула, но, взяв себя в руки, подавила подкатывающий к горлу комок рыданий.

– Знаешь, куда идти?

Она непонимающе посмотрела на него.

– Ступай в город. Ну давай же, не стой на месте, иди.

Он видел, как она, постоянно оглядываясь, спотыкаясь, босая, в порванной рубашке, вымазанной чужой кровью, неуверенно бредет к просыпающемуся городу. Когда маленькая белая фигурка скрылась вдали, Вергун собрал остатки воли для последнего рывка. Крохи оставшейся силы он потратит на то, чтобы как можно дальше убраться отсюда.

Остаток пути до каменной преграды он проделал в каком-то полузабытьи, действуя интуитивно. Он не помнил, как при помощи «когтей» перебрался через стену, как нашел покорно ждущего коня, как забрался в седло и направил лошадь прочь от Вельрада. Забытье постепенно поглощало сознание, усталость сковывала тело, надевая на руки и ноги чугунные оковы слабости. Возможно, так приходит смерть. Но не к нему. Он не мог на это рассчитывать, ибо его так просто не отпустят. Уже раз проданный товар обмену или возврату не подлежит.

Наконец забытье победило, а вслед за ним пришла, поглощая весь мир, ослепительная пустота.

Холодные крылья…

Нет, руки, все-таки руки, женские. Он почему-то твердо был в этом уверен. Только женщина может прикасаться ТАК. Женские руки могут говорить на особом языке, но не всякому дано его знать.

Холодные…

Крылья…

Прикосновения были приятны. Руки касались его лба, лица, шеи, обнаженной груди. Они что-то искали или может хотели что-то подсказать. Как хорошо, и главное, ни о чем не нужно думать. Эти руки сами все сделают: помогут, излечат, успокоят, подтолкнут к верному пути. Но пути куда? Нет, так не бывает.

Вергун очнулся.

К его немалому удивлению, руки не исчезли, они не были плодом его фантазии, они существовали на самом деле, одновременно в двух мирах. В мирах сна и яви. Просто удивительные руки.

Он открыл глаза.

Торопливые прикосновения тут же исчезли, как будто с лица спорхнула заботливая невесомая птица. Сын Карны увидел склонившееся над ним лицо. Красивое женское лицо. Черты были необычны. Большие глаза, заостренный подбородок, решительные скулы, маленькие нежные губы. Было в нем что-то кошачье, хищное, грациозное… Ловчий вздрогнул, резко приподнимаясь на локтях.

– Наконец-то, – тихо произнесла женщина, – очнулся…

– Мара… – Он попытался коснуться ее, но она легко ускользнула, отстраняясь.

С таким же успехом можно было бы попытаться поймать ветер.

Вокруг лес. Невдалеке пасется конь, в траве стрекочут кузнечики.

«Чего они вдруг? – удивился Вергун, щурясь в лучах пробивающегося сквозь ветви деревьев солнца. – В середине осени».

– Сколько я пролежал без сознания?

– Сутки, – поднявшись, Мара легко прошлась по траве.

Сын Карны беззастенчиво разглядывал ее. Обнаженное тело было прекрасным, стройным, безупречным. Женщина куталась в ниспадающие до земли черные волосы.

– Что смотришь? – она игриво улыбнулась. – Словно видишь в первый раз.

– Может, и в первый.

– Ты какой-то странный сегодня…

Вергун не ответил, любуясь ее бархатной чистой кожей.

– Не знаешь, далеко ли я успел убраться от Вельрада?

– А мне откуда знать, но, думаю, далеко. Благодари своего коня, это он тебя вывез, в очередной раз…

Сын Карны встал на ноги, игнорируя ломоту во всем теле, и не спеша приблизился к пасущейся неподалеку лошади. Лихорадка отступила, острый период миновал, теперь при следующем обращении никаких проблем не будет, только небольшая слабость. Поглаживая коня по холке, он подумал о том, что так и не удосужился дать ему имя. Но так легче не привязываться, так легче терять.

– Отчего загрустил? – Мара подошла ближе, и он уловил сладкий, дурманящий аромат ее великолепного тела.

Изящные руки вспорхнули вверх, ложась на плечи, и сразу же все тревоги отступили. Она осторожно прижалась к нему, обнимая, заключая внутрь себя, и он сквозь одежду почувствовал ее совершенство. Она по-прежнему любила его. В этой любви не было ничего плотского, не было страсти, а лишь что-то чистое, дающее надежду, спасающее в часы неизбежного, сводящего с ума одиночества. Ловчему хотелось избавиться от объятий, но он не знал, как это сделать, потому что боялся ранить ее. Догадывалась ли она, какая для него пытка одновременно хотеть и сдерживать себя каждый раз. Их близость была допустима, но она неотвратимо разрушит то удивительное, что возникает каждый раз, когда они вместе, рядом друг с другом и одновременно невероятно далеко.

– Мне хотелось бы узнать твои мысли.

– Боюсь, они тебе не понравятся.

– Ты думаешь обо мне?

– А разве можно думать о чем-то другом, когда ты рядом?

– Я последняя.

– Я помню об этом.

– Помни и цени.

Она убрала руки с его плеч, и ему стало легче.

К концу дня Вергун окончательно окреп для того, чтобы тронуться в путь. Ему предстояло одно небольшое дело, ну а затем… Сын Карны снова будет свободен от любых обязательств и долгов, свободен как осенний ветер. Кто-то желал его смерти, но Ловчий не думал об этом. Пусть себе желает. Желать отмщения никому не возбраняется, даже врагам. А в том, что они у него были, Вергун ни на секунду не сомневался. Тот, кто не имеет врагов, недостоин называться воином, и чем у тебя их больше, тем больше расположение Непостижимой. За свою жизнь Сын Карны пролил немало крови и прожил при этом больше обычного человека, немало повидав на своем невообразимо длинном веку. Время не было властно над ним, как и старость, пока Мать Карна заботилась о своем Сыне. Но прошлое забывалось, и будто не было той долгой жизни, а был лишь призрачный вчерашний день, яркое сегодня и звонкое, готовое разлететься на мельчайшие осколки завтра.

Наверняка кто-то пытался отомстить за чью-то давнюю смерть. Устроить ловушку было нелегко, но слабое звено нашлось и в Братстве. Кто-то подкупил Посредника, узнав об очередной жертве Сына Карны. А дальше все проще простого. Предупредить. И всю работу за тебя выполнят другие. Но Ловчий умел прощать врагов своих. Презирать вот не умел, а прощать… запросто. Он заранее прощал того, кто пытался его уничтожить. Враг был дерзок, враг вызывал уважение, враг не знал, что его попытка окажется бесполезной. Враг шел до конца. В любом случае Непостижимая осталась довольна, а значит, все свершилось не без ее ведома.

Мара ехала на коне, а он шел рядом, по-прежнему любуясь ее безупречностью. Ей наверняка нравились его откровенные взгляды, и она время от времени игриво улыбалась, безмолвно отвечая на них. Они прекрасно понимали друг друга без слов. Затем лес закончился, и впереди среди деревьев стала видна широкая наезженная дорога. Женщина вопросительно посмотрела на Сына Карны. Ловчий кивнул.

Тень сожаления… дрогнувшие уголки губ…

Мара потянула поводья, останавливая лошадь, затем скользнула в высокую траву, войдя во внезапно сгустившийся воздух.

Вергун улыбнулся, поднимая из влажной травы свой меч.

Клинок как всегда был слегка теплым.

– Безупречна, – тихо проговорил Ловчий, бережно погружая клинок в ножны.

4

До Твердыни Братства он добрался на четвертые сутки. Твердыня располагалась в глухой местности, и не каждый смог бы отыскать туда дорогу. Огромный горный массив превратил Волчий край в неприступную крепость. В каменном лабиринте можно было легко заблудиться, и только Сыны Карны да их Посредники знали безопасную дорогу. Твердыня была постоянным местом жительства Посредников. Все рано или поздно возвращались сюда, и Вергун рассчитывал если и не найти тут Безликого, то хотя бы выяснить, где старик может находиться. Иголка в стоге сена…

Сами Ловчие в беспорядке рассеяны по белому свету, неукоснительно исполняя волю Великой Матери. Твердыня же готовила Посредников, помощников сынов Карны. И если Ловчие были орудием Непостижимой, то Посредники – ее устами. Однако воля Карны не всегда руководила действиями отмеченных. Иногда Посредники да и сами Ловчие принимали решения на свой страх и риск. А риск был велик…

Впрочем, Непостижимая всегда одобряла самостоятельные поступки своих слуг.

Помощники Сыновей Карны не могли претендовать на вечную жизнь, уж слишком незначительными были их обязанности, но кое-что перепадало и им. Они получали гарантию того, что благополучно доживут до глубокой старости. А это уже немало. Если в каком-нибудь городе встречался дряхлый старик, можно было не сомневаться, что это верный помощник Сынов Карны. Ряды Посредников постоянно нуждались в пополнении, поэтому Ловчие время от времени покупали на невольничьих рынках детей. Обученная всему необходимому молодежь сменяла стариков, ушедших в Серую Зыбь. Число же Ловчих не менялось. Вергун не знал, сколько их всего, да и никто, пожалуй, не знал, кроме самой Непостижимой. Хотя никакой тайны здесь не было.

Горные тропы были довольно узки, но достаточны, для того чтобы по ним мог проехать всадник. Вергун наслаждался царящим вокруг покоем. Легкий белый туман стелился в глубоких ущельях, из-за чего те казались бесконечными. Отвесные монолиты скал причудливыми глыбами нависали над петляющей дорогой. Воздух был чист и наполнен ароматом горных цветов, растущих на недоступных для человека вершинах. В одном месте Сын Карны увидел дикую дха. Животное долго и внимательно следило за проезжающим внизу человеком, покачивая массивными изогнутыми рогами. Всадники в этой местности были редкими гостями.

Твердыня открылась его взору внезапно. Просто за очередным поворотом раздвинулись скалы, явив утопающий в зелени островок жизни. Вырубленная прямо в скальной породе древняя крепость величественно возвышалась над плодовыми садами и маленькой речкой, которую питал горный водопад. Без сомнения, всадника давно заметили. Высоко над деревьями парило странное устройство, придуманное одним из Посредников. Это был большой, надутый теплым воздухом кожаный шар, под которым болталась плетеная корзина. От шара вниз тянулась прочная веревка, и Ловчий с интересом подумал, что будет, когда та однажды оборвется. В корзине находился дозорный, следящий за единственной ведущей к Твердыне дорогой.

Первый сторожевой пост беспрепятственно пропустил Сына Карны. На втором его задержали. Из незаметного с дороги укрытия вышел начальник Оборонного Круга молодой Посредник по имени Рахмат.

Придерживая рукоять меча, Рахмат почтительно поклонился:

– Приветствую тебя, Сын Карны, в наших горных чертогах.

Вергун кивнул, спрыгивая с коня.

– Позволь полюбопытствовать, что привело тебя к нам?

Ловчий не видел причин скрывать цель своего визита.

– Я разыскиваю Посредника по кличке Безликий.

Рахмат нахмурился, пытаясь припомнить того, о ком спрашивал Сын Карны.

– Он здесь, – кивнул начальник оборонного круга. – Вернулся в Твердыню пару дней назад. Полагаю, ты найдешь его в келье.

Вергун усмехнулся. Ему не придется искать предателя в далеких землях. Старик не ударился в бега, упростив Сыну Карны задачу.

– Спасибо, но я сперва хотел бы посетить святилище.

– Воля твоя, достойнейший, – Рахмат снова поклонился, отступая с дороги.

Святилище располагалось в стороне от крепости, в небольшой горной пещере. Заходить туда могли только Дети Карны. Посредникам доступ был строго запрещен. Ничем не примечательный каменный туннель привел Ловчего в самое сердце храма. Здесь всегда горел свет. Хитрая система маслопроводов питала горящие золотые лампы. Посредники могли заботиться о святилище, не переступая порога храма. Вергун застыл в центре залитой светом круглой пещеры. Всюду блестело червонное золото, отражая огонь, играя живыми тенями, создавая волшебный ореол вокруг мраморного изваяния, белеющего прямо напротив входа в святилище. Ловчий приблизился к статуе ровно на тринадцать шагов, войдя в выложенный разноцветными камнями расколотый пятиугольник. В этом месте следовало преклонить перед Матерью колени, и Вергун тяжело опустился на холодный камень, глядя вверх на великолепное изваяние Непостижимой.

Богиня Смерти была изображена такой, какой выглядела на самом деле. Не всякому было дано лицезреть ее облик, а затем вернуться в мир живых. Лишь Ловчие хранили эту тайну, хорошо зная лицо своей Матери. По древней легенде Она всего лишь раз позволила увидеть себя смертному. То был молодой скульптор, влюбившийся в богиню с первого взгляда. Увидев, он изваял ее, и статуя вышла настолько достоверной, что Непостижимая в награду даровала ему место по правую руку от своего трона. Красивая легенда, и никто из Сынов Карны не сомневался в ее достоверности.

Древняя богиня была прекрасна. В ней непостижимым образом соединялись невинность и жестокость, презрение и любовь, чистота и всепожирающий ужас. Стройная тоненькая девушка простирала вперед изящные руки, словно благословляя находящегося в пятиугольнике. Она была полна той красоты и грации, которая бывает только раз, когда женское естество расцветает во всем своем великолепии, достигая пика. Вечный, застывший во времени цветок… обманчивая беззащитная хрупкость… холодная любовь… воплощение нежности, дарующей сладкое забытье… острое лезвие… багровая капля, срывающаяся вниз… туман на дорогах Серой Зыби… чарующее, манящее ничто… Именно такой она и была, вечно юная и беспощадная Мать. Девушка, так никогда и не ставшая женщиной, женщина, так и не перешагнувшая порог невинности. Непостижимая хозяйка своих названых сыновей – Ловчих Смерти. Красота и любовь могли убивать быстрее и беспощадней меча. Но им была свойственна и справедливость. Воплощенное в мраморе противоречие. Вечное противоречие. Начало и конец, дорога и ждущая в конце пропасть, проклятие и ложное спасение…

Девушка была облачена в легкие, не скрывающие стройного молодого тела доспехи. У ее ног лежал сломанный меч, а рядом стояли песочные часы – напоминание о тщетности любых попыток.

Вергун поднялся с колен. Мать приняла его, иначе он не смог бы переступить порог храма. Он все сделал правильно. Правильным было и то, что он сделает в будущем. Он пока еще не знал, что принесет ему завтрашний день, но будущее не было сокрыто от Непостижимой. Ее глаза видели далеко в обоих направлениях, смотря и в прошлое, и в грядущее. Посещение храма вселило в Ловчего уверенность. Если какие-то сомнения и были, то теперь они бесследно рассеялись. Можно с чистой совестью покинуть обитель Братства, но у него еще осталось одно дело…

Келья Безликого располагалась достаточно высоко. Убежища Посредников напоминали пчелиные соты. К темным отверстиям входов вели приставленные к скале деревянные лестницы.

Рахмат помог отыскать нужную пещеру.

– Может, все-таки он покинул Твердыню? – засомневался Вергун.

– Исключено, – отрезал Рахмат, мотнув бритой головой, – мои люди наверняка бы заметили.

– Старик имеет доступ в Крепость?

– Нет, ему было отказано в праве наставлять молодых.

– Почему?

Рахмат безразлично пожал плечами:

– Такова воля Непостижимой.

Обычная отговорка. Вергун кивнул и принялся подниматься по лестнице. Посещение святилища Карны немного расслабило его, и он уже был почти готов простить старика. В любом случае, как бы он сейчас ни поступил, он знал – это будет угодно Матери. Алчность не такой уж и страшный порок, но вот предательство… Даже если Ловчий не покарает старика, того в любом случае изгонят из Братства.

Черный зев пещеры приближался. Сын Карны почувствовал запах. Плохой запах, запах смерти. В принципе можно было уже не заходить в келью, и так все ясно. Но Ловчий не видел причин отступать. Вряд ли внутри будет что-то, с чем он еще ни разу не сталкивался.

Старик болтался в самодельной петле в локте от каменного пола. Веревку он перекинул через толстую балку, на которой висела масляная лампа. На столике у аккуратно застеленного ложа блестели золотые монеты. Вергун взял их себе, было нечто приятное в прикосновении к плате за собственную смерть. Он знал, что ни за что не потратит монеты. Такие вещи годятся для отличного талисмана. Спрятав золото, Сын Карны неспешно спустился вниз, где его ожидал начальник оборонного круга.

– Ну что? – спросил Рахмат. – Безликий в здравии?

– Я бы не стал утверждать столь уж категорично.

– Что-то случилось?

В ответ Ловчий скрестил указательный и средний пальцы на правой руке, знак того, что старика наконец призвала Непостижимая.

– Я распоряжусь, чтобы захоронили тело, – кивнул Рахмат.

«Как же Безликий догадался? – с удивлением думал Вергун, седлая коня. – Неужели слухи о врожденном чутье Посредников имеют под собой какие-то основания?»

Кто знает. Во всяком случае, предатель выбрал для себя не самый позорный уход.

Лишившись своего личного Посредника, Вергун не спешил подыскивать нового. Правила не обязывали его делать это немедленно. Поэтому он направился на юг в надежде найти легкую и интересную работу. Профессиональные воины были нужны больше, чем профессиональные убийцы. Конечно, перстень мог выдать его, если попадется знающий человек, но приходилось рисковать. Кольцо с Рукой Мертвеца невозможно снять, разве что отрезать вместе с пальцем. Но что произойдет тогда, Ловчий не брался предсказывать. Возможно, то, что находится внутри, окончательно вырвется на свободу и не будет никакой возможности загнать его обратно в темный колодец черной души Сына Карны.

Вергун выбрал наиболее отдаленный южный город, самый крупный из всех. Город носил странное восточное название Амастрид. Здесь вполне мог затеряться не только наемный убийца, но и целая армия отъявленных головорезов, если бы таковая изъявила желание мирно раствориться на многолюдных улицах. Юг югом, но неутомимая осень успела добраться и сюда, окрашивая листву в ровный темно-песочный цвет, словно тонкое золото за какой-то месяц облагородило живую, шелестящую на ветру зелень.

В Амастриде Вергун бывал и раньше, поэтому он сразу же направился в казармы наемников, где всегда толпились многочисленные торговцы, желающие по дешевке заполучить надежную охрану для своих обозов. С наступлением холодов такая охрана будет жизненно необходима. Однако экономить не следовало. Наемники вполне могли при удобном случае сами взять дополнительную плату, так что опытные купцы держали ухо востро, не выбирая кого попало. Нанять для охраны Сына Карны считалось невиданной удачей, ибо один Ловчий с лихвой заменял два десятка обычных головорезов. Но распознать профессионального убийцу было нелегко.

Вергун предпочитал сам выбирать своих временных нанимателей и на этот раз не собирался отступать от правил.

К концу подходил Листовей, второй месяц осени. Южане спешили в северные земли, торговые караваны один за другим уходили из Амастрида. В казармах было не протолкнуться. Через час Сын Карны уже просчитал все возможные варианты. Возвращаться в северные земли по понятным причинам он не желал. Оставался восток и запад. Ловчего привлек невысокий смуглый человек в дорогой одежде необычного покроя, который устроил во дворе казарм настоящий бой между желающими наняться к нему воинами. Такое Вергун видел впервые. Наемники дрались жестоко, в полную силу, что говорило о высокой оплате услуг. Сумму, похоже, им пообещали немалую. Понаблюдав за сражающимися, Сын Карны решил познакомиться с чужестранцем. Но смуглолицый первым обратил внимание на Ловчего, быстро ощупав цепким взглядом облаченного в черные одежды воина.

– Как вам они? – чужестранец кивнул в сторону рыжебородых громил, дерущихся на длинных мечах.

– Наверняка братья, – усмехнулся Вергун, – заранее обо всем сговорились. Дерутся больше для того, чтобы произвести впечатление.

– Пожалуй, вы правы, – согласился смуглолицый. – Хитрые бестии, а это уже кое о чем говорит. Ну а как вам те у стены, которых я уже успел отобрать?

Сын Карны посмотрел на развалившихся в углу двора шестерых наемников, каждого из них он уже видел в деле.

– Внимания стоят лишь два арденца, – ответил Ловчий, – северяне отличные бойцы.

– А остальные?

– Балласт.

Чужестранец с интересом взглянул на Сына Карны:

– Вы не похожи на наемника, и тем не менее я, кажется, заинтересовал вас. Неужели причина только в праздном любопытстве?

– Вы необычайно проницательны, – улыбнулся Вергун. – Я пришел сюда, чтобы тоже наняться. Хотя как вы только что верно заметили, я не наемник.

– Сложные обстоятельства?

– Что-то вроде того.

– Денежные затруднения?

– Нет, скорее желание получить возможность немного попутешествовать в приятной компании.

Глаза смуглолицего загадочно блеснули:

– В таком случае вам повезло, ибо мой господин, поручивший мне нанять в Амастриде охрану, собирается далеко на запад в Ирские горы.

– Такой маршрут меня бы вполне устроил.

– В таком случае, не желаете ли пройти небольшую проверку?

– Я?!! – Вергун попытался изобразить искреннее удивление.

– К сожалению, таковы условия найма, – развел руками чужестранец, – мой господин настаивал на этом.

– Ваш господин осторожный человек.

– Обстоятельства путешествия вынуждают быть осторожным, – туманно ответил смуглолицый, не вдаваясь в подробности. Затем, повернувшись к рыжебородым, зычно крикнул:

– Эй, вы двое…

Наемники опустили клинки.

– Вы мне подходите, сразитесь-ка теперь вот с этим человеком.

Рыжие с недоумением посмотрели на Ловчего, один из них заметно побледнел:

– Мы не станем скрещивать мечи с Сыном Карны.

Вергун мысленно выругался.

– С Сыном Карны? – Брови нанимателя медленно поползли на лоб. – И что это значит?

Наемники не ответили.

Смуглолицый повернулся к Ловчему, желая услышать разъяснения.

– Да какая вам разница, – как можно беззаботней произнес Вергун. – Давайте-ка лучше я сражусь с теми, кого вы уже отобрали, и, чтобы не терять времени, со всеми сразу.

– Со всеми сразу? – не поверил чужестранец. – Ну что ж, попробуйте.

Шестеро стали полукругом, глядя на дерзкого незнакомца с недоумением. Наверняка они решили, что он сумасшедший, коих немало бродит по улицам Амастрида. Ловчему было наплевать на их мысли, он собирался немного размяться. Рыжебородые угрюмо наблюдали за приготовлениями к поединку. Судя по всему, они хорошо знали, чем все закончится, не одобряя решения подавшегося в наемники Сына Карны. Вокруг пятачка, где расположились готовые скрестить мечи, уже собралась приличная толпа. Зрелище было невиданным, шестеро на одного, причем одновременно. Кое-кто в толпе отпускал двусмысленные шуточки в адрес дерзкого одиночки, справедливо полагая, что он будет прилюдно изрублен на куски. Ловчий не возражал, весельчаки не знали, кто перед ними. Рыжие головорезы держали языки за зубами, и Сын Карны был благодарен им за это.

Наниматель дал знак, и шестеро напали. Легко увернувшись, Вергун присел, откинув назад полы плаща и резко выпрямился. Пропел выскакивающий из ножен меч. В воздухе сверкнула яркая серебряная дуга, и шестеро противников в мгновение ока оказались на земле. По толпе зевак прокатился вздох изумления. Наемники сами толком не поняли, что произошло. Четыре клинка лежали в отдалении на земле, два были сломаны. Полный разгром, и для него Сыну Карны понадобилось несколько мгновений.

Чужестранец, подавшись вперед, ухватил Ловчего за рукав камзола:

– Я вас нанимаю, сумму оплаты ваших услуг назовете сами.

Вергун помог смуглолицему, которого звали Алдор, выбрать еще двух сопровождающих. Седовласого арджука и молодого кринайца из далеких восточных земель. Оба очень неплохо обращались с оружием, хотя до мастерства Ловчего им, конечно, далеко.

– Расскажите о вашем господине, – попросил Вергун, когда наниматель повел отобранных воинов в местный гостиный двор.

– М… м… м… – смуглолицый замялся, будто решая, а стоит ли отвечать. – Я, как и мой господин, из Трисса.

Ловчий не поверил своим ушам:

– Вы из Рваного края?!!

– А почему это вас так удивляет?

– Земли, где однажды реки потекут вспять… о них рассказывают странные вещи…

– Например?

– Люди оттуда возвращаются стариками.

– Ах, вот вы о чем. Да, вы правы, – как нечто само собой разумеющееся подтвердил Алдор. – Вам повезло, что мы встретились, поскольку никто, кроме меня, не сможет вам толково объяснить, почему так происходит. Ведь я кладеист.

– Кладеист?

– Человек, посвятивший всю свою жизнь изучению тайн нашего мира, – похоже, смуглолицый очень гордился своими познаниями. – Так вот, то, о чем вы мне только что сказали, не вымысел. Если чужеземец пересечет границу.

– Черную Межу? – уточнил Ловчий.

– Да, кажется, именно так вы ее и называете. Если кто-то из вас попытается это сделать, то очень быстро состарится. Мы же беспрепятственно можем путешествовать через ваши земли, а затем так же беспрепятственно возвращаться назад.

– Но почему так происходит?

– А вот тут самое интересное, – Алдор торжествующе улыбнулся. – Наш мир разделен на две равные части. Время в каждой течет по-своему, подчиняясь неведомым законам. У нас оно слишком быстрое для вас, а ваше время намного медленней нашего.

– Вы рассказываете странные вещи.

– Тем не менее это правда.

– Значит, находясь здесь, вы, уроженец Рваного Края, можете прожить намного дольше?

– Теоретически, да.

– И у вас не возникает желание переселиться сюда навсегда?

– А смысл? – удивился чужестранец. – Сколько я проживу здесь, прежде чем меня убьют? Год? Два? Ваши земли опасны. Когда я приехал сюда в первый раз, то был удивлен, не увидев в городах стариков. Я спросил себя тогда, почему так происходит, и со временем понял: люди в лучшем случае доживают до тридцати, а дальше их жизнь обрывается, и не важно, что станет причиной: нож в спину или когти зверя. Но смерть обязательно найдет человека, словно по-особому метя людей с самого рождения.

– Неужели где-то можно жить по-другому?

Алдор загадочно усмехнулся:

– Милый друг, будет время, и я расскажу вам о Рваном Крае. Там все иначе. Там люди доживают до глубокой старости, умирая в собственной постели. Мой мир – полная противоположность вашему.

Рваный Край… Об этом месте было известно мало. Ну, есть такие земли за выжженной равниной, ну и что с того? Вергун впервые встречал пришельца из тех неведомых мест. Он знал, что там тоже живут люди, но никогда не думал, что однажды столкнется с одним из них. Черная Межа считалась проклятым местом. Выжженное мертвое пепелище словно гигантская рана на теле земли не заживало уже несколько столетий. Что там когда-то случилось, так и осталось загадкой. Черная полоса разделяла крупный континент пополам. Находились безумцы, предпринимавшие отчаянные попытки проникнуть в проклятые земли. Назад они не возвращались, а если и возвращались, то совсем другими, дряхлыми, немощными, потерявшими память стариками, как будто отсутствовали не несколько дней, а целые десятилетия. Непонятно, что богатый чужеземец искал в негостеприимных опасных землях. Что заставило его покинуть благополучный край?

Ловчий еще раз поздравил себя с верным решением присоединиться к наемникам Алдора. Неожиданный рейд на запад обещал быть интересным, а значит, будет возможность как следует отдохнуть, а чуть позже можно подыскать себе нового Посредника и вернуться к исполнению обязанностей, возложенных Матерью. Сейчас Карна отпускала своего сына, дабы тот мог восстановить растраченные за последние годы силы. Все-таки Ловчий – человек, человек из плоти и крови, хотя он стал забывать об этом все чаще. Щедрым подарком следовало распорядиться с умом.

В гостином дворе все уже было оплачено. Ловчего приятно удивило, что Алдор выделил ему отдельную комнату, тем подчеркивая особое положение Сына Карны. Такая предусмотрительность была свойственна проницательному человеку, просчитывающему все наперед.

Уже утром им предстояло уйти в далекий рейд. Вергун немного удивился, узнав, что сперва они двинутся не в западные земли, а к Черной Меже. Как оказалось, там, на границе, им предстояло встретить обоз главного нанимателя, который все еще не покинул Рваный Край. Что ж, Ловчий и впрямь не обманулся, путешествие обещало быть интересным.

5

К Черной Меже приблизились на вторые сутки после того, как покинули Амастрид. Вергун был единственным из наемников, более-менее знающим эту местность, прочие же вели себя неуверенно и настороженно. Было видно, что им не по душе находиться вблизи проклятого места. Нанятые Алдором воины держались в стороне от Сына Карны, время от времени бросая в его сторону недружелюбные взгляды. Для них он был таким же чужаком, как и смуглолицый наниматель. Впрочем, к такому отношению Ловчему было не привыкать. Лишь рыжебородые поглядывали на Сына Карны с опаской и определенной долей уважения. Братья все больше и больше нравились Ловчему. На таких, если что, всегда можно положиться.

Первым приближение Черной Межи почувствовал Вергун. Исчез птичий гомон, дорога пошла под уклон, коричневая трава уныло шелестела под порывами прохладного ветра. Лес по обеим сторонам дороги заметно поредел, а вскоре и вовсе исчез, уступив место уродливым карликовым деревьям, жизнь из которых ушла задолго до первого дыхания осени. Наемники недовольно перешептывались, путешествие к Черной Меже все больше и больше было им не по нраву. Ехавший во главе отряда Алдор и бровью не повел на недовольные высказывания за спиной. Обещанное золото было гарантом того, что никто из головорезов не повернет своего коня назад. Вергун физически ощущал омертвелость приграничных с Рваным краем земель. Разумеется, здесь никто не селился. Тут не было птиц и наверняка не было и других животных… ну разве что случайные стаи оголодавших хищников. Дух вечного разрушения витал в омертвевшем воздухе, здесь не было места живым.

Еще немного, и исчезло даже то, за что еще мог зацепиться тревожный взгляд. Исчезли привычные краски, и даже купол неба казался серым, лишенным малейшего намека на жизнь. Под копытами лошадей простиралась черная дорога. Казалось, они пробирались через огромное пепелище. Струйки черной пыли вздымались в воздух там, где на дорогу опускались тяжелые копыта.

– Как далеко вы собираетесь зайти? – поинтересовался кринаец, подъехав к возглавляющему отряд нанимателю.

– Вам нечего опасаться, – беззаботно отмахнулся Алдор, – мы дойдем до Черных перстов и там разобьем лагерь, будем ждать обоз моего господина.

Это не понравилось остальным наемникам. Внешне безразличными оставались лишь Вергун да немолодой арджук с проседью в длинных волосах, включенный в отряд по совету Сына Карны.

– Что это? – встрепенулся один из рыжебородых, указывая на горизонт, где на фоне серого неба виднелись какие-то темные точки.

– Черные персты! – ответил смуглолицый. – Место, где мы встретим господина.

Черные персты оказались кусками твердой блестящей породы, напоминающей спекшийся шлак. Подъехав ближе, всадники смогли лучше рассмотреть их. Уткнувшихся в небо острых граней было ровно пять, и с небольшого расстояния они действительно напоминали человеческую руку. Будто чудовищный великан пытался вырваться из-под земли, не пускавшей его наверх.

– Веселенькое место, – проговорил один из северян, с чувством сплевывая в черную пыль.

Наемники спешились. Развести костер было не из чего, смешно делать это на огромном пепелище, но ночь обещала быть холодной. Рассевшись у странной скалы, люди меланхолично вглядывались в неприветливый горизонт в надежде увидеть начало идущего к ним навстречу обоза.

Седовласый арджук присел рядом с Сыном Карны, другие наемники держались от них в стороне. Алдор, оставив лошадь, ушел куда-то, растворившись в вечерних сумерках, и никому из воинов не захотелось проверять, что понадобилось нанимателю на этом бесконечном пепелище. С другой стороны вокруг простирались его родные земли, граница Рваного края, кому, как не ему, знать эту местность.

– Мне кажется, вы уже не раз бывали здесь? – хрипло произнес арджук, и Вергун отметил, что мужчина достаточно молод, просто обветренное лицо и седина в длинных русых волосах добавляли ему лишние годы.

– Бывал, – кивнул Ловчий, облокотившись о черный теплый камень.

Земля тоже была слегка теплой, а значит, пепелище так до конца и не угасло. Сын Карны представил себе, как на большой глубине прямо под тем местом, где он сидел, по-прежнему тлеет пламя, готовое в любую минуту снова вырваться на поверхность, но здесь уже нечего было жечь. Если приложить ухо к земле, то наверняка можно услышать нескончаемый треск, сопровождающий вечное горение.

– Вы бывали за Черной Межой? – спросил седовласый.

– В Рваном крае? Разве я похож на самоубийцу? Однажды меня привело сюда любопытство, но углубляться слишком далеко я не рискнул.

– Ночью возможны непредвиденные сюрпризы?

– Ты имеешь в виду, не потревожат ли нас гости? – уточнил Ловчий.

– Именно это я и имею в виду, – усмехнулся воин.

– Мне трудно ответить на твой вопрос, хотя думаю, наш наниматель предупредил бы нас.

– Я не доверяю смуглолицему, – тихо проговорил арджук, – но деньги он сулит немалые, и поэтому я лучше промолчу…

Вергун заинтересованно посмотрел на оружие седовласого. Меч наемник носил не так, как принято, а за спиной, за левым плечом. Судя по рукоятке – Пламя Бездны, отличный клинок и стоит немало. Во время показательного боя во дворе казарм Амастрида арджук дрался на ножах, не беспокоя понапрасну свой меч. Интересно, а как он управляется с Пламенем? Сын Карны не сомневался, что в ближайшем будущем сможет это узнать.

Как только стемнело, к скале вернулся Алдор. Вид чужестранец имел озабоченный.

– Я видел следы на пепле, – коротко сообщил он, вглядываясь в густеющую тьму.

– Человеческие? – уточнил Ловчий.

– К сожалению, нет. По-моему, их оставили дкархи.

– Что им здесь делать? – удивился арджук. – Чем они будут в этой местности кормиться?

– Полагаю, они пришли за нами, – предположил смуглолицый, – у них невероятное чутье. Пожалуй, я приму необходимые меры.

Под удивленными взглядами наемников Алдор снял с пояса небольшой мешок и, развязав его, стал сыпать на выжженную землю белый кристаллический порошок.

– Что это? – спросил один из рыжебородых.

– Кармская соль, – ответил наниматель, – она отпугнет дкархов, но только в том случае, если они не слишком голодны.

Соли хватило, чтобы очертить маленький лагерь тонкой белой линией.

– Думаете, поможет? – засомневался седовласый.

Алдор пожал плечами:

– Ночевка здесь не входила в мои планы, но господин задерживается. Кто хочет, может отдать аванс и вернуться в Амастрид.

Таковых не нашлось.

Арбалеты были только у рыжебородых братьев, поэтому сторожить лагерь их поставили первыми. Вергун тоже не спал. Ловчий мог подолгу обходиться без сна. К чему спать, когда впереди тебя ожидает целая вечность?

Дкархи не были гостями. Обычные хищники. Мощные когти и клыки оставляли мало шансов жертве, особенно в ближнем бою. Вряд ли животных интересовали люди, скорее их привлекли кони, на запах лошадей они и пришли. Рыжебородые упорно бодрствовали, не желая сменяться и время от времени попивая какой-то бодрящий напиток из обтянутой кожей круглой фляги. Видя, что Ловчий не спит, один из братьев предложил глотнуть и ему. Отказать было бы невежливо, и Вергун сделал маленький глоток пойла, посчитав, что особого вреда от этого не будет. Напиток разочаровал его, был он безвкусным и отдавал лесными травами. Сын Карны поблагодарил, возвращая флягу. Затем прислонился к теплой скале и, не закрывая глаз, вышел из тела…

Вокруг действительно не было ничего живого, только затаившиеся невдалеке хищники. Их было немного, семь особей. Небольшая стая. Два самца и пять самок. Ловчий слегка коснулся их сознания, не найдя там даже проблеска какой-либо мысли, цвета, образа. Ничего, кроме обжигающего внутренности чувства голода. Еще он понял, что дкархи нападут под утро, с рассветом. Если бы хищников было вдвое больше, они бы имели хорошие шансы на успех, и то при условии, что во временном лагере отсутствовал бы Сын Карны.

Вергун поднялся высоко в небо, пытаясь ощутить вдалеке хотя бы намек на приближающийся к месту встречи обоз. Но пространство было пустым. Не найдя для себя ничего интересного, Ловчий поспешно вернулся в тело. Изучать сны и помыслы своих спутников он не стал, поскольку их судьбы были ему неинтересны, впрочем, как и его собственная жизнь мало интересовала кого-нибудь из них. Путь предстоял долгий, а зима близко, и ее ледяное дыхание уже ощущалось по ночам. А ведь только вчера в ночной прохладе витал аромат поздней осени. Осеннюю печаль сменяла ледяная смерть, а вслед за холодом приходили те, из-за которых богатый чужеземец нанял столь разношерстную компанию головорезов. Свои люди из Рваного Края, понятно, для охраны не годились, какими бы хорошими бойцами они ни были. Тут требовались опытные воины, не понаслышке знакомые с многочисленными сюрпризами, начинающимися со сменой времен года. Межсезонье забирает жизни. Путешествовать в такую пору – чистое самоубийство. Но чужакам, конечно, виднее…

Полоса горизонта на востоке стала медленно сереть, будто кто-то невидимый приоткрывал черную шкатулку.

Вергун подошел к рыжебородым и тихо произнес:

– Приготовьтесь.

Братья переглянулись.

– Может, разбудить остальных? – быстро спросил один из них.

– Не стоит, и сами справимся, – усмехнулся Сын Карны. – Цельте им в шею. Нападать будут с разных сторон. Но сзади нас скала, так что задача упрощается.

– А как же охранный круг?

– Он не поможет, они слишком голодны.

Ловчий спокойно переступил белую черту и, выхватив меч, разрубил надвое выпрыгнувшую из предрассветных сумерек черную тень. Все происходило в абсолютной тишине. Даже лошади, и те не почуяли опасность, хищники нападали с подветренной стороны. Щелкнули спущенные тетивы. Еще два зверя кубарем покатились по черной земле, поднимая в небо тучи пепла. Оставшиеся четверо стали действовать более осторожно, сосредоточившись на арбалетчиках, которым предстояло перезарядить оружие. Рыжебородые недооценили степень опасности. Они поняли свою оплошность, когда вынырнувшие из мглы хищники взяли их в кольцо. Воспользоваться мечами братья не успевали, и в тот самый момент, когда казалось, что для них все уже закончено, а впереди открывается дорога в Серую Зыбь, между хищниками и людьми возникла черная фигура. Рыжебородые так и не поняли, откуда появился Вергун, но дкархи уже лежали в нескольких шагах от них, демонстрируя светлеющему небу окровавленные пасти.

Сын Карны вложил меч в ножны:

– Обоз на подходе.

Стряхнув с себя оцепенение, братья посмотрели туда, куда указывал Ловчий. Далеко на линии горизонта виднелись фигурки скачущих всадников…

Обоз чужеземцев был велик. Груженные скарбом телеги натужно скрипели под угнетавшим их грузом. Многочисленные слуги шли пешком, воины ехали на лошадях, в том числе и сам владелец. Знатного чужеземца звали Славером, и он сразу же понравился Сыну Карны. Господин смуглолицего Алдора оказался молод. Темная аккуратная бородка окаймляла благородное лицо. Озорные глаза смотрели с лукавым прищуром, и там, за темными зрачками, прятался незаурядный ум и проницательность. Облачен Славер был в дорогие небесных тонов одежды. Его грудь прикрывал полированный нагрудник, поразивший Ловчего своей необычностью. Нагрудник был выкован без единого изъяна и блестел словно поверхность тусклого зеркала. Необычным был и цвет металла – светло-голубой, словно кусок весеннего неба.

– Алдор, – громко воскликнул Славер, спрыгивая с белоснежного жеребца и обнимая верного помощника. – Я немного не рассчитал со временем, но вы, я вижу, тут особо не скучали.

И он указал на сваленных в кучу мертвых хищников.

– Ну и запашок… Это твои орлы выпотрошили стаю?

– Во всяком случае трое из них, – поклонившись, ответил смуглолицый.

– Однако! – прогремел чужеземец, и его взгляд на мгновение встретился с глазами Ловчего. Задержался чуть больше, чем следовало, и Сын Карны увидел то, что хотел.

Увиденное не понравилось Ловчему. Благородному Славеру оставалось жить от силы месяц. Непостижимая уже пометила его, и вовсе не меч ее Сына оборвет чужую судьбу.

– Ну что, в путь. – Славер бегло осмотрел прочих наемников и, вскочив в седло, поскакал вперед.

Обоз тяжело двинулся следом. Наемники растворились среди людей Рваного Края, которых было (вместе со слугами) около четырех десятков. Воинов ровно половина. Немалая сила, но на чужбине им придется несладко. Среди слуг оказалось несколько женщин, и кое-кто из наемников уже многозначительно перемигивался, поглядывая на особо хорошеньких девушек. Вергун на их месте поостерегся бы, глупо лезть на рожон, когда не знаешь обычаев этих людей, могут и кишки выпустить за слишком уж откровенные взгляды. Впрочем, чужая глупость Ловчего не касалась.

К полудню они наконец покинули выжженные земли. Вокруг простирался привычный глазу пейзаж, и обоз, взяв направление на запад, уверенно катился по ровной широкой дороге. Вергун по-прежнему не знал ни цели, ни маршрута путешествия. Успеют ли они пройти опасные земли до наступления первых холодов? Гадать трудно.

Вскоре к находящемуся в хвосте обоза Ловчему подъехал Алдор, сообщив, что господин желает побеседовать с Сыном Карны.

«Наверняка уже наболтал обо мне непонятно что», – подумал Вергун, но от предложения, понятно, не отказался и, пустив коня вскачь, быстро добрался до начала охранного отряда.

Некоторое время ехали молча. Славер лишь коротко кивнул в знак приветствия. Кивнул, как равному. Казалось, он тщательно обдумывает, с чего начать разговор.

– Вы выделяетесь среди других наемников. Я сразу для себя отметил, что вы человек благородного сословия.

Ловчий промолчал, продолжая спокойно ехать рядом.

– Алдор мне говорил о вас. Он рассказывал, как вы мастерски владеете клинком, ничего похожего он раньше ни разу не видел. Вам удалось глубоко поразить его.

– Подобное умение давно утрачено, – ответил Вергун. – Некогда в наших землях существовал могущественный клан Мертвой руки, воины которого славились своей непобедимостью.

– И что с ними стало?

– Они исчезли. Им не следовало вмешиваться в дела постоянно враждующих между собой банов. Их Цитадель была уничтожена, а знания утеряны. Сейчас мало кто умеет так сражаться.

– Но вы один из них?

Сын Карны снова промолчал.

– Как же удалось уничтожить такой могущественный клан?

– Человеческая подлость и вероломство, – презрительно проговорил Ловчий. – Когда тебя убивают в спину, не поможет никакое умение.

– Вы продемонстрируете мне свое мастерство?

Сын Карны кивнул.

– Как насчет того, чтобы сделать это прямо сейчас?

– Сейчас?

– А почему бы и нет. Вон видите тот поросший травой холм? Пусть обоз двигается дальше, а мы с вами немного поупражняемся.

– Воля ваша, – улыбнулся Вергун.

Всадники вырвались вперед, и через несколько минут тусклое осеннее солнце уже играло на двух обнаженных клинках. Меч чужеземца был необычным, как и его одежда, с широким, сужающимся к рукояти лезвием. Сыну Карны такое оружие показалось неудобным, подобный клинок он видел впервые. Меч же Ловчего заинтересовал Славера еще больше.

– Какая великолепная работа! – изумленно проговорил он. – Он прекрасен. Какие же мастера живут в ваших землях, если они способны выковать такой меч. Можно его посмотреть?

Вергун отрицательно покачал головой, но чужеземец не обиделся.

– Понимаю вас. Что ж, приступим.

Мечи скрестились. Сын Карны не спешил демонстрировать свое умение, желая выяснить, как владеет клинком его партнер. Почти сразу стало ясно, что Ловчий сильно недооценил меч Славера, тот оказался необычайно легок и гибок. Вергун усмехнулся, проведя цепочку простых ударов: Прозрачный водопад, Шорох листвы, Оползень, Солнечная лестница. Чужеземец легко отбивал их, как и Сын Карны внимательно изучая чужую технику.

– Ускоримся? – весело предложил Славер.

– Почему бы и нет, – согласился Ловчий.

Прыжок в бездну, Седой закат… Теперь чужеземцу пришлось выкладывать все свое умение. Воздушный омут чуть не достал его, грозя распороть незащищенный рукав камзола.

– Неплохо, – Славер был доволен. – А теперь атакуйте меня будто в реальном бою.

– Вы уверены?

– Вполне.

Чужеземец еще продолжал говорить, когда его меч, описав в воздухе круг, отлетел в сторону, внезапно выскочив из руки. Ловчий сидел на земле, преклонив одно колено, будто выражая почтение некой незримой силе. Потирая ушибленное запястье, Славер ошарашенно смотрел на валяющийся в траве меч.

– Как вы это сделали? Я даже не успел заметить движение вашего клинка. Что это за прием?

– Особый стиль боя, – улыбнулся Вергун. – Весь секрет в подражании движениям птиц.

– Движениям птиц?

– Ну да… вас это так удивляет? Скажем, крылья… У каждой птицы свой стиль полета. Вы когда-нибудь обращали внимание? Язык движений. Познав его, можно опережать человеческое зрение. Вы не заметили меч, но уверяю вас, именно он выбил из руки ваше оружие.

– Просто невероятно, – чужеземец недоверчиво смотрел на Сына Карны, – наверное, не стоит спрашивать, можно ли научиться вашему боевому искусству. Наверняка вы бережно оберегаете секреты своего мастерства.

Ловчий не ответил.

– Значит, я все-таки прав, – кивнул Славер, поднимая из травы меч. – Признаюсь, я не ожидал встретить в далеких землях такого мастера. Пожалуй, в Триссе не найдется бойцов равных вам. Наняв вас, Алдор оказал мне хорошую услугу. Надеюсь, он по достоинству оценил ваше мастерство?

– Более чем, – ответил Вергун, вспоминая, сколько золота получил от смуглолицего в качестве задатка.

– Такое мастерство не имеет цены, – возразил чужеземец. – Я вам откроюсь, хотя и не собирался делать этого вначале. Я расскажу вам о цели моего путешествия. Однажды я уже бывал в ваших краях. Путешествуя, я встретил ту, ради которой снова вернулся сюда.

– И кто же она?

– Дочь правителя Ирского края. Наше знакомство с баном Илларом было коротким, но мы сразу же стали хорошими друзьями. Благородный правитель не смог утаить от меня свое главное сокровище, и когда я увидел ее… а ведь в моей жизни было немало женщин…

– Значит, вы приехали за невестой?

– Не знаю, испытывает ли она ко мне те же чувства, что и я, но Иллар согласился на наш союз.

– Подождите, – спохватился Вергун. – Вы решили перебраться в наши земли навсегда?

– Нет, что вы, об этом не может быть и речи, ведь я единственный наследник престола Трисса. Мой отец король Вархант очень стар, я просто обязан вернуться.

– Но как вы себе представляете ваш союз с дочерью бана?

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Пояса времени. Да, я знаю о них. Поначалу не верил, но потом убедился, что это правда. Тогда я подумал, неужели время сможет помешать нашему союзу? К счастью, мне удалось раздобыть вот это.

Чужеземец вытащил за кожаный ремешок, спрятанный под одеждой, маленький мешочек.

– Я предпринял поход в заброшенные древние земли, где среди голубых песков пустыни Мехрет в руинах лежат погребенные города, и там я достал то, что искал…

Сын Карны с удивлением рассматривал круглый металлический предмет в руках Славера. Круглая, приплюснутая с боков поверхность была сделана из полированного металла. Чужеземец нажал углубление посередине, и тут же по краям железного диска выдвинулись маленькие тонкие грани, будто лучи металлического солнца. Блестящая поверхность сделалась прозрачной, позволяя рассмотреть вращающийся внутри черный конус.

– Это Пропуск.

Ловчий осторожно коснулся прозрачной поверхности, пальцы прошли преграду насквозь, рука тут же занемела, и Вергун поспешно отдернул ее.

– Не понимаю…

– Тот, кто обладает им, может жить в нашем мире. И я везу его ей…

6

Путь в западные земли был небезопасным. Славер выбрал не лучшее время для путешествия через весь материк в Ирские горы. У Алдора имелась карта: путаный набор символов и рисунков на куске выделанной кожи. Вергун презирал подобные вещи, ведь ландшафт менялся в соответствии со временем года. Никогда нельзя с точностью предсказать, что окажется у тебя на пути: густой лес, холм или река. Неизменными оставались только горы и те места, где издавна строились города. Города специально возводились там, где земля не менялась на протяжении нескольких столетий. Такие зоны были, и их называли «ступнинами». Специально обученные люди тратили свои жизни на поиски новых неподвижных территорий, где через некоторое время и вырастал новый город. Ловчий знал, что в последние годы ступнины стали обнаруживаться все реже. О том, что случится, если они вообще исчезнут, думать не хотелось. К чему ему, человеку дорог, чужие заботы.

Недавние опасения Сына Карны вскоре подтвердились. В драке были убиты трое наемников из Амастрида, насмерть сцепившиеся с воинами Рваного Края во время одной из остановок. Что они там не поделили, женщин или выпивку, так и осталось неясным. Инцидент особо никого не огорчил. Среди наемников каждый сам за себя. Друзей эти люди себе не заводят, ибо с друзьями рано или поздно приходится делиться. Воин-одиночка идеальный вариант. Жестокость, изворотливость, беспощадность ну и, конечно, вероломство – тот, кто в равной степени обладает всеми этими качествами, всегда будет в выигрыше…

Природа ощутимо менялась. По всему выходило, что зима в этом году будет ранней. Славера подобные пустяки ничуть не волновали. Напрасно. Но Сын Карны не считал себя вправе давать чужеземцу советы. Спросит, тогда ответит. Но не раньше. Молчание – золото. Недаром говорят, что немые имеют неплохой шанс прожить дольше всех. Ловчему не нравилось, что они двигались большой, сильно растянутой колонной. Обоз наверняка привлекал к себе лишнее внимание, а значит, вскоре возникнут серьезные проблемы. Понятно, что одиночки не посмеют их тревожить, но слух о богатом путешественнике, медленно двигающемся на запад, наверняка уже дошел до ушей хорошо организованного отребья. Вергун ждал первого пробного нападения со дня на день и каждый раз удивлялся, что ничего не происходит. Без сомнений, за ними внимательно следили. Заметить слежку почти невозможно, невозможно для обычного человека, но не для Ловчего. Когда на дороге наконец возникло долгожданное поваленное дерево, не удивлены были разве что Вергун да бывалые наемники.

Спешившись, Сын Карны задумчиво взирал на темно-коричневый ствол. Рядом не менее задумчивый стоял седовласый арджук, которого звали Аларихом. К поваленному дереву подъехал Славер и, увидев размеры препятствия, громко присвистнул.

– Со вчерашнего дня лежит, – знающе изрек Аларих, поглаживая торчащие из ножен костяные ручки ножей.

– Дорога прямая, маршрут легко предугадать, – кивнул Вергун.

– Вы хотите сказать, что кто-то устроил нам ловушку? – удивился Славер, пытаясь усмирить своего коня.

«Уже и лошадь почувствовала опасность, а всадник нет», – с усмешкой подумал Сын Карны.

– По-моему, все очевидно, – спокойно ответил седовласый.

– Но почему никто не нападает? – чужеземец с тревогой оглянулся, из-за поворота вот-вот должен был появиться обоз.

Словно в ответ на его вопрос со стороны леса примчалась стрела, с глухим стуком вонзившаяся в перегораживающее дорогу дерево. Яростно выругавшись, Славер пришпорил коня и через мгновение скрылся за поворотом. Ловчий переглянулся с седовласым наемником. У обоих на губах играла легкая ухмылка. Им-то передряги были не в диковинку. Обычное дело на обычной большой дороге. Выдернув из дерева стрелу, Аларих внимательно изучил оперение.

– Ельники, – наконец произнес он, – думаю, отобьются и без нас.

Вергун кивнул, затем неспешно обошел искусственную преграду. Из-за поворота лесной дороги уже вовсю слышался разбойничий свист и звон сталкивающегося металла.

– Лошадьми не сдвинуть, – покачал головой седовласый, пиная дерево сапогом. – Придется распиливать на куски.

– Застрянем на сутки, – согласился Ловчий, с неудовольствием посматривая на вечернее небо.

– Ельники все хорошо продумали, – добавил Аларих. – Даже если сейчас отобьемся, они снова вернутся ночью.

Седовласый и тут был прав. Пожав плечами, сын Карны двинулся на шум битвы, погнав коня в лес. Ловушка была подготовлена с умом. Разбойники прятались на деревьях, откуда и обрушивали на укрывшихся за телегами воинов град стрел. Игнорируя летящую со всех сторон смерть, Ловчий спокойно вышел на дорогу. Славера он отыскал почти сразу, тот укрылся за крупом мертвого коня. Лошадь была утыкана стрелами, словно диковинный монстр. Коня было жаль, такие красавцы не для дальних опасных поездок. Своих лошадей опытные наемники отогнали в лес. Ну а запряженным в телеги ничего не угрожало, кони лишь тревожно ржали, дергая в разные стороны скрипящие повозки. Разбойники прекрасно понимали, что тащить добычу на своей спине они не смогут, поэтому стрелы летели мимо.

Вергун присел рядом с вжавшимся в дорогу чужеземцем.

– Нужен огонь, – спокойно проговорил Ловчий, краем глаза следя за сечей у опушки леса, где воины Рваного Края отбивались от двух десятков мечников.

Замысел разбойников был прост, разделить обоз на несколько очагов сопротивления и уничтожить обороняющихся по частям.

– Что?!! – Славер слегка приподнял голову.

– Огонь нужен, – повторил Сын Карны, – иначе не отобьемся.

– Алдор!!!

– Да, господин, – донеслось из-под ближайшей повозки.

– У нас еще есть Дыхание Вулкана?

– Конечно, в первой телеге… черный ящик под свертками парчи…

– Дыхание Вулкана? – удивленно переспросил Вергун.

– Да, – подтвердил Славер, – такие круглые черные шары. Выдергиваете блестящий стержень и швыряете подальше, остальное произойдет само собой.

– Ясно! – кивнул Ловчий, направляясь к первой повозке.

Ни о чем подобном он никогда не слышал. Видно, у жителей Рваного Края были свои секреты. Славер держался достойно, в голосе лишь досада и раздражение. Лучники не позволяли ему сойтись с врагом лицом к лицу. Отыскав ящик, Вергун извлек оттуда три тяжелые железные сферы и, выдернув из одной маленький блестящий стержень, зашвырнул ее в лес. Громыхнуло. В небо взвился столб зеленого огня. Деревья объяло быстро побежавшее по лесу пламя. С криками рухнули вниз пылающие фигуры. Огонь – прожорливый разумный зверь, преследовал живых. По пылающей кромке леса метались визжащие факелы. Зеленое пламя разрасталось.

Среди обугливающихся деревьев медленно брела исполинская, обманчиво неуклюжая огненная фигура, приседая там, где еще были живые люди, водя по земле огромными, сотканными из струящегося пламени руками.

Через несколько минут все было кончено.

Огонь угас сам собой, пощадив гибнущий лес. На покрытой коркой спекшегося пепла земле лежали бесформенные дымящиеся кучи, бывшие недавно людьми.

– Если кто-то и выжил, то они уже не вернутся, – рассмеялся возникший у обоза Аларих.

На блестящих ножах седовласого алела чужая кровь.

Пламя Бездны, по-прежнему в ножнах, – отметил про себя Ловчий, – что это значит?

Без нужды не обнажай? Возможно. Сын Карны знал когда-то одного воина с такими взглядами, век его был необычайно коротким. Отбиться удалось небольшой ценой. Погибло немного, правда, были еще раненые, да и лошади все-таки пострадали. Еще одну черную сферу Славер с Алдором потратили для того, чтобы освободить дорогу. Снова вышедший из столба зеленого пламени великан медленно наклонился и, легко подняв дерево в воздух, зашвырнул пылающий ствол далеко в лес.

– Что за удивительная магия? – не удержался от вопроса Вергун, глядя, как существо из огня растворяется в воздухе.

– Дыхание Вулкана! – с улыбкой ответил Славер.

– Название я уже слышал, – кивнул Сын Карны, – но откуда оно у вас?

– Наследие Ушедших. Тех, кому принадлежал этот мир раньше. Алдор считает, что именно они когда-то разделили наши земли Черной Межой на две равные части. Мы находим остатки их городов. Обнаруженное там удивительно. Мы не можем даже судить, для чего та или иная вещь предназначалась. Дыхание Вулкана нашли случайно, и если бы не любопытство, стоившее жизни нескольким исследователям, мы так бы и не узнали о той разрушительной силе, которая заключена внутри черных сфер.

– Но кто они… эти Ушедшие?

– Об этом лучше всего расспросить Алдора, – ответил Славер, садясь на подведенного слугой коня.

На ночь решили не останавливаться и двигаться по дороге, пока не рассветет, а там можно и передохнуть. Правильное решение. Ельники были, конечно, напуганы, но кто знает, может, и вернутся, уж больно богатую добычу упускали. Следуя совету Славера, Вергун отыскал Алдора, решив расспросить его о загадочных Ушедших.

– Мой друг, вы обратились как раз к тому, кому следует, – обрадовался смуглолицый. – Я полагаю, Ушедшие некогда были владыками мира. Но однажды что-то пошло не так, и они исчезли, оставив нам в наследство разделенный на две части мир.

– Признаюсь, я никогда ни о чем подобном не слышал, – озадаченно признался Сын Карны.

– И не могли слышать, – кивнул Алдор. – Остатки древних городов можно найти только в Рваном Крае. Я специально предпринимал несколько дальних путешествий в ваши земли, рассчитывая отыскать древние следы и у вас.

– И что же ты нашел?

– Ничего, – развел руками смуглолицый, – в том-то и дело, что ничего. У вас не осталось следов Ушедших… ну разве что…

Алдор замялся.

Вергун терпеливо ждал продолжения.

– Эти ваши постоянные смены ландшафта… Я пытался создать хотя бы примерную карту, но без особых успехов. Наверняка все межсезонные сдвиги – следы Ушедших, хотя прямых доказательств у меня пока нет.

– А огненные сферы?

– Дыхание Вулкана? Удивительно, этим штукам сотни лет, а они по-прежнему несут смерть.

– Ну а Пропуск? – спросил Ловчий.

– Какой Пропуск?!! – внезапно насторожился Алдор.

– Ну тот, который твой господин везет своей невесте, – уточнил Вергун.

В свете луны было видно, как смуглолицый настороженно оглянулся. Но ближайшие всадники ехали от них достаточно далеко.

– Не понимаю, зачем он рассказал вам…

– Не только рассказал, но и показал.

– Что ж, раз вы все равно уже знаете, Пропуск – тоже наследие Ушедших. Я предупреждал господина, что обладание им сулит одни лишь беды, но он не стал меня слушать. Благоразумие покинуло благородного Славера, ему не следовало везти Пропуск в ваши земли.

– Почему эта вещь опасна?

– Почему? – смуглолицый казался удивленным. – Но ведь она открывает дорогу в наш мир.

Ловчий призадумался. Население росло, новых городов появлялось все меньше и меньше, а жить за пределами крепостных стен было невозможно. Межсезонье убивало безумцев, смевших бросить вызов. Куда бежать? В земли за Черной Межой? Самоубийство. Но если проклятие действительно можно как-то избежать… Что будет с недоступными землями, когда туда хлынет все то воронье, которое пока что рвет на куски друг друга? Люди еще полбеды. А что случится, когда незримую границу перейдут гости? Хотя последнее совсем уж маловероятно.

«Да, Ушедшие были мудры, разделив в древности Великий Материк, – подумал Вергун. – Зачем возводить стены, сторожевые башни, когда можно просто изменить само время, заставить реку мгновений течь чуть быстрее, чем в опасных неблагополучных землях».

По правде говоря, такое могущество трудно представить.

– Куда ушли древние властители мира? – нарушив продолжительное молчание, спросил Сын Карны задремавшего в седле Алдора.

Смуглолицый вздрогнул, резко просыпаясь, рука инстинктивно легла на рукоять меча. Ловчему пришлось повторить свой вопрос.

– Неизвестно, – ответил Алдор, – может, они по-прежнему где-то там под землей. Хотя лично я сомневаюсь. Их города поражают воображение, но они пусты, словно заброшенный склеп.

– А как выглядели Ушедшие?

– Могу сказать точно, они не были людьми, – усмехнулся смуглолицый. – Я обнаружил изображения, правда плохо сохранившиеся, но вскоре мне повезло больше, когда в одном из подземных городов я наткнулся на истлевшие останки. То, что я увидел… Оно лежало под землей столетиями. Честно говоря, такое не привидится и в кошмарном сне. Дкархи очень милые создания по сравнению с этими существами.

Вергун был очарован тайнами Рваного Края, но он хорошо понимал, что вряд ли когда-нибудь сможет прикоснуться к ним, убедиться в существовании заброшенных древних городов, пройтись по их улицам, спуститься под землю, где своего часа ждали удивительные открытия. Нечто большее, нежели пояса времени, держало его в родной земле, и это большее было Матерью Карной.

Утром устроили привал. Несколько человек умерло от полученных ранений. Стрелы разбойников были отравлены. Глупо рассчитывать на благородный поединок, когда тебе противостоит отребье. Павших предали огню. Лагерь по совету Алариха разбили у небольшой речки, выстроив повозки полукругом, опасаясь нападения со стороны леса.

– Ну вот… – сокрушался Алдор, сверяясь с картой. – Этой речки год назад здесь не было…

Вергун лишь усмехался, слушая возмущающегося чужестранца. Изменения Сыну Карны были уже давно привычны. Ближе к полудню к нему подошел Славер и предложил поупражняться на мечах в стороне от любопытных глаз. Ловчий догадался, что благородный господин желает с ним переговорить без лишних свидетелей, и потому возражать не стал.

Присев на траву и подставив разгоряченное лицо осеннему солнцу, чужеземец как бы между прочим спросил:

– Я слышал от Алдора, что один из наемников назвал вас Сыном Карны?

– Было, – не стал отрицать Ловчий.

– Что это означает?

– Объяснить не так-то просто.

– Почему?

– Мы слишком разные.

– Вы имеете в виду наши обычаи?

– Я имею в виду людей, живущих по разные стороны Черной Межи. Слишком многое нас разделяет… и не только незримая граница. Мне трудно поверить в ваши рассказы об Ушедших, так же трудно будет и вам принять на веру мои слова.

– И все же я хочу попытаться, – настаивал на своем Славер. – Я был с вами откровенен, когда поведал о цели своего путешествия. Теперь я вправе ожидать того же и от вас.

Сын Карны тоже присел на траву:

– Я кажется уже рассказывал о клане Мертвой руки.

– Да, я хорошо помню.

– После окончательного разгрома оставшиеся, а было их около трех десятков, укрылись в горах Волчьего Края. Там, блуждая в тумане по узким горным тропам, рискуя каждую секунду сорваться вниз, они набрели на небольшую пещеру и, войдя, увидели золотое сияние.

– Пещера с сокровищами?

– Можно сказать и так. Внутри горели масляные светильники, было необычайно тепло. Воины так никогда и не смогли узнать, кто поддерживал в пещере свет и тепло. Но главное было не в этом, а в том, что они нашли великолепную статую, красоту которой нельзя было передать словами… и то была сама Смерть…

– Вы будто пересказываете давнюю легенду.

– Отчасти так оно и есть, – улыбнулся Вергун.

– И что же было дальше?

– Очарованные красотою и совершенством неведомой богини, они все, как один, преклонили перед ней колени, и было им знамение. Мраморная статуя ожила, коснувшись каждого из них, и след от этого прикосновения остался с ними на всю жизнь. Воины добровольно согласились служить той силе, которая веками скрывалась в горной пещере.

– Что же это была за сила?

– То была богиня Смерти, Непостижимая Мать Карна. Мы не сразу узнали ее имя, пока она сама не открыла его нам.

– Мы? Вы один из тех воинов?

Ловчий кивнул:

– Это случилось пять сотен лет назад.

Чужеземец внимательно разглядывал Сына Карны.

– Вы мне не верите? – усмехнулся Вергун.

– Наверняка не поверил бы, но после вчерашнего…

– Что вы имеете в виду?

– Стрелы не касались вас, они летели куда угодно, но только не в вашу сторону. Поначалу я решил, что у меня что-то со зрением, но, присмотревшись, заметил руку. Она отводила от вас летящую смерть. Едва различимая, словно призрак, но я успел разглядеть ее за вашей спиной. Поэтому я сейчас вам верю.

Славер задумался, покусывая сорванную травинку, и через некоторое время тихо спросил:

– Что же вы получили взамен?

– Что я получил взамен? – Сын Карны снова усмехнулся, но на этот раз с горечью. – Дорога в Серую Зыбь навсегда закрылась для меня, и мне потребовалось много лет, для того чтобы осознать, ЧТО на самом деле я получил взамен и ЧТО потерял.

– Я… не понимаю…

Слова только мешали, поэтому Вергун выхватил кинжал и легко полоснул им по раскрытой ладони. Красный рубец на секунду раскрылся и, не проронив ни капли крови, через мгновение исчез. Ловчий отвернулся, чтобы не смотреть в лицо чужеземца. Ему было неприятно видеть то, что там можно было прочесть. Страх и восхищение.

К концу дня обоз снова двинулся в путь. Как понял Вергун из сбивчивых объяснений Алдора, они направлялись к озеру Сва, символу неизменности в хаотично меняющемся мире. Озеро было огромным. Правильней называть его морем, но вода в нем пресная, питающая многочисленные реки. Обогнуть озеро не стоило и пытаться. Путь удлинился бы втрое, а значит, в нынешнем году добраться до Ирских гор не получилось бы. Разумеется, это шло в разрез с планами благородного Славера, которому не терпелось увидеться с ожидавшей его невестой. Но заставить обоз двигаться быстрее невозможно. К сожалению, многое в жизни зависело от причин, кажущихся на первый взгляд незначительными. Новость о плавании через озеро Вергун воспринял без энтузиазма. Ловчий не любил воду и не столько из-за того, что не умел плавать, а скорее из-за терзавших его одно время кошмаров. В неприятных снах он тонул, медленно погружаясь в холодную мутную бездну. Еще одна причина засыпать как можно реже. Были те сны пророческими или нет, проверять не хотелось. Сын Карны тонул, но не мог захлебнуться. В легких плескалась вода, разрывая грудь, но благостное забвение не приходило, и он был вынужден вечно опускаться вниз, где нет света, нет дна, а есть лишь холодное упругое ничто и беззвучно взывающие о помощи мертвецы. Вечное бессмысленное падение в пустоту – то, что в тысячу раз страшнее смерти. Эти сны заставляли Ловчего держаться подальше от любой глубокой воды. Но Вергун не был суеверным и поэтому назло себе подавил накатывающую тревогу. Лучшая борьба с любым страхом – стать у него на пути, лицом к лицу, и тогда то, что тебя пугает, потеряет свою силу.

На берегу озера раскинулся крупный портовый город Арджас. Город был единственным на всю округу. Естественно, он хорошо охранялся как со стороны суши, так и со стороны воды. Город был богат и славился своими знаменитыми играми: Поединками Отмеченных, Колесом Судьбы и Золотым Песком. Многие приходили сюда только ради того, чтобы посмотреть на сумасшедших, играющих со смертью в надежде получить огромный, неслыханный по своему размеру приз. Отбою от желающих развлечься не было как среди зрителей, так и среди участников. Арджас был исключительным городом, ибо занимал единственное пригодное для заселения место. Славеру пришлось прилично раскошелиться, для того чтобы его немалый обоз пропустили за ворота. Стражники было попытались отобрать у наемников часть оружия, что чуть не закончилось потасовкой, но начальник гарнизона решил, что связываться с неизвестными головорезами себе дороже. Чужаки пришли и ушли, а ему нужно отвечать за охрану города, и жизнь каждого стражника на вес золота. К тому же чужестранцев было слишком мало для того, чтобы устроить в Арджасе серьезные беспорядки.

Так благородный Славер вместе со своими спутниками очутился в единственном порту озера Сва. Вергун подозревал, что задержатся они здесь больше, чем предполагает чужеземец, но вслух свои сомнения, как обычно, решил не высказывать. Невеста все равно никуда не денется, а побывать в Арджасе вряд ли еще когда придется…

7

Попав в город, они мгновенно растворились в толпе. Арджас был раза в четыре больше Амастрида, о Вельраде же в сравнении с портом озера Сва говорить и вовсе не приходилось. Здесь можно было встретить уроженцев любых земель. В разношерстной толпе шныряли желтолицые раскосые кринайцы, широкоплечие арджуки, высокие светловолосые арденцы, живущие на далеких северных островах, скованных вечным льдом. Арденцы выделялись в толпе не только могучей статью, но и тем, что все, как один, носили длинные бороды, а из оружия предпочитали массивные боевые топоры. Сыну Карны приходилось иметь дело со вспыльчивыми северянами. К сожалению, сила не компенсировала опыт. Один на один против умелого мечника воин с топором при всем своем мастерстве устоять не мог. Другое дело в реальном бою, где стенка идет на стенку, тут тяжелый арденский топор действительно незаменим. Оружие кровавой сечи.

Портовый город поражал воображение не только количеством народа на улицах, но и своей архитектурой. Многие здания были каменными, что говорило о немалом достатке их обитателей. Арджас – одно из самых древних поселений Межземья. Говаривали, что ему не меньше семи сотен лет. А значит, город помнил момент разделения мира, а может, застал и самих Ушедших.

Вергун вклинивался в людской поток, будто боевая лодка северян, крушащая плотную корку льда обитым железными пластинами острым носом. Кое-где приходилось орудовать плетью, что для такого города, как Арджас, было привычным делом. Разгоняя нищих оборванцев, так и норовящих кинуться под лошадь, Вергун мучительно вспоминал, успел ли он за невероятно длинный срок своей службы нажить в портовом городе непримиримых врагов. Без сомнения, он убивал и здесь. Но вот как давно это было? Память, память… воистину непостижимы твои извилистые лабиринты. Ничего так и не припомнив, Ловчий пришел к выводу, что если и отправлял кого-нибудь из местных в Серую Зыбь, то случилось сие не менее столетия назад, а значит, неприятных сюрпризов быть не должно. Время стирало людскую боль и ненависть, не всегда, конечно, но в жестоком мире слишком долго помнить старые раны не имело смысла.

Держащийся рядом с Сыном Карны Аларих плетью пренебрегал, за что незамедлительно поплатился. Один из оборванцев ухитрился срезать у него с пояса кошель, да так, что наемник заметил пропажу не сразу.

– А чтоб вас, – выругался Аларих, направо и налево орудуя плетью. – Волчье племя!

Не сдержавшись, Ловчий рассмеялся:

– Впредь будь внимательней, приятель…

Седовласый лишь сокрушенно покачал головой и чуть погодя пояснил:

– Там немного было, так, мелочь. Настоящие деньги я храню более надежно.

– Так заберут с трупа, – пожал плечами Вергун.

Аларих хмуро ухмыльнулся:

– Ну это мы еще посмотрим.

Затем наемник оглянулся и с некоторой растерянностью заметил:

– По-моему, мы слегка заблудились.

И действительно, ни воинов, ни повозок благородного Славера не было видно. Все поглотил медленно текущий людской поток.

– Ничего, осмотрим город, а затем заглянем на местные постоялые дворы, – беззаботно ответил Ловчий.

– Думаю, здесь их немало.

– Верно, но Славер скорее всего остановится в «Метребе».

Аларих кивнул, направляя своего коня следом за рванувшим вперед Сыном Карны.

– Куда все спешат? – полюбопытствовал седовласый, указывая на возбужденную толпу.

– Давай и мы посмотрим, – предложил Вергун.

Вскоре они попали на большую площадь, в центре которой располагалась арена, усыпанная толстым слоем песка.

– Что это? – удивленно спросил Аларих.

Вокруг прочной ограды толпились люди. Все чего-то с нетерпением ожидали.

– Одна из трех достопримечательностей Арджаса, – пояснил Сын Карны, – Золотой Песок.

– Не понимаю.

– Сейчас сам все увидишь…

Толпа заметно оживилась. Послышались радостные крики. Все почему-то смотрели в противоположный конец площади, откуда появилась небольшая процессия. Восемь хорошо вооруженных воинов сопровождали странную пару: огромного светловолосого мужчину и невысокого щуплого старика в странной черной шапке. Светловолосый был раздет до пояса. Мощный загорелый торс говорил о немалой физической силе этого человека. На ногах кожаные штаны и невысокие, подбитые железом сапоги. Длинные волосы подвязаны красной лентой. Старик помимо странной шапки был облачен в ниспадающие черные одежды, скрывающие его тщедушное тело.

– Кто они? – Аларих повернулся к Сыну Карны, ожидая разъяснений.

– Сморщенный старик ментал, он управляет траксами, – ответил Ловчий, – ну а здоровяк, соответственно, претендент на арджаское золото, которое в случае победы ему вручит правитель города. Но, насколько я помню, на моем веку такого еще ни разу не случалось.

Седовласый понял не все, но приставать с расспросами не стал, рассчитывая разобраться по ходу представления. Тем временем претендент спокойно шествовал сквозь толпу. Люди шумно приветствовали его, и каждый норовил дотронуться до могучего торса, чему препятствовали угрюмые сопровождающие.

– Что они делают?

– Считается, что прикосновение к идущему на смерть приносит удачу, – отозвался Вергун.

– Так что, у этого парня никаких шансов?

– Почти никаких, а «почти» в его случае – практически ничего.

– Но тогда зачем он согласился на поединок? Как я понимаю, все происходит добровольно, или он преступник?

– Нет, он не преступник, самоубийца – да, но не тот, кто нарушил закон и понес справедливое наказание. Боец сам выбирает свою участь. Для многих блеск золота дороже собственной жизни, ну и конечно азарт… Ради него одного уже стоит попробовать, хотя попытка, как правило, только одна…

– Странные здесь обычаи, – пробормотал седовласый, внимательно вглядываясь в центр площади.

Старик и претендент уже стояли на небольшом помосте, возвышаясь над толпой, бурлящей в предвкушении кровавого развлечения.

– Предупреждаю, – на всякий случай посчитал своим долгом сообщить Ловчий, – зрелище обещает быть не самым приятным.

– Вряд ли они смогут меня чем-то удивить.

– Я это к тому, – добавил Сын Карны, – что не стоит ожидать честного поединка. Скорее уж бойня, хотя кому что нравится.

Один из сопровождающих вручил здоровяку боевой топор с двойным серповидным лезвием. Толпа на площади взорвалась яростным ревом. Претендент поднял оружие высоко над головой и хрипло что-то проревел на странном резком наречии.

– Арденец? – удивился Аларих.

– По-моему, это очевидно, – кивнул Ловчий.

Северянин ловко спрыгнул с помоста на желтый песок.

– И что дальше? – немного разочарованно спросил седовласый. – С кем он будет сражаться, не с этой же старой розвальней?

– Следи за стариком, – посоветовал Вергун.

Ментал подошел к краю деревянного возвышения и, закрыв глаза, нелепо застыл там, беззвучно шевеля губами. Даже с самого дальнего конца площади было видно, как побледнело морщинистое лицо, за секунду сделавшись прозрачным. Стали заметны синие прожилки пульсирующих вен. На лбу и висках старика выступил пот. Седовласого наемника разбирало любопытство, но он все-таки удерживал себя от дальнейших расспросов. Сын Карны больше следил за своим спутником, нежели за самим поединком. То, что сейчас начнется, он уже видел, причем не раз. Судя по всему, огромный северянин должен продержаться дольше других, толпа такое любит.

Выскочившее прямо из песка существо раскрыло перепончатые крылья, целя кроваво-красной пастью прямо в незащищенный живот человека. Но северянин был готов к нападению, одним точным ударом разрубив хищную тварь. Кровавые ошметки упали на песок, обагрив желтизну до черноты. Толпа одобрительно зашумела. Были и такие смельчаки, которые не успевали продержаться даже четверть минуты. Там, где упали останки, песок зашевелился, и северянин с размаху опустил топор прямо на растущий песчаный холм. Это было ошибкой. Старик снова напрягся, и выскочившая из песка новая тварь вцепилась в бок арденца. Однако воин не смутился, рукоятью топора сшибая хищника вниз и приканчивая сапогом, на носке которого были закреплены острые железные шипы.

– Обитатели вечных льдов опытные охотники, – проговорил Вергун, – первый раз вижу, чтобы кто-то из них участвовал в поединке с менталом.

– Зачем нужен старик? – не удержался от вопроса Аларих.

– Он управляет песчаными крысами.

– Как?

– Связь незрима, но она существует.

– Почему тогда северянин не убьет его?

– Запрещено правилами, – ответил Ловчий, безразлично следя за ходом схватки.

Игнорируя кровоточащую рану, арденец принял боевую стойку. Поединок продолжался.

– А он может бросить сражаться?

– Может, – ухмыльнулся Сын Карны, – но только тогда, когда превратится в кусок окровавленного мяса.

Северянин был неплох. Жаль хорошего бойца, но никто на желтый песок игровой площадки насильно его не тянул. На этот раз задача значительно усложнилась. Арденца атаковали сразу три песчаные крысы. Двух северянин разрубил еще в полете, третью проткнул острым копьем, выдвигающимся из рукояти топора. Зрители восхищенно взревели.

– Вот это мастер! – прокричал кто-то в толпе.

Сын Карны молча согласился. На ментала было неприятно смотреть. Старик не ожидал, что претендент продержится так долго. Он уже потерял шестерых ведомых, и смерть каждой маленькой твари болезненно отзывалась на нем. Но менталам хорошо платили, и, главное, они ничем не рисковали. Слегка нарушая правила, строго оговаривающие, что зрелище по возможности должно быть долгим, старик бросил на северянина сразу пятерых ведомых. Но арденец был готов и к этому. Лезвие топора серебряной дугой взлетело у него над головой, на мощные мускулы брызнула чужая кровь. Одна из раненых тварей улетела в толпу, где тут же была затоптана десятком ног. Толпа ликовала. Старик пошатнулся, но на ногах устоял. Судя по всему, он готовил свой последний удар. Последний для дерзкого арденца. Песок вокруг застывшего по середине арены бойца пришел в движение. Толпа затаила дыхание.

– Вот и все, – с сожалением произнес Вергун.

Северянин тоже, кажется, это понял, но по-прежнему отчаянно желал выиграть. Этот не сдастся, не опустит оружия. Будет стоять до последнего, чтобы забрать с собою в Серую Зыбь как можно больше песчаных тварей. Со стороны казалось, что песок закипел, еще мгновение… И все остановилось. Сын Карны не верил своим глазам. Песчаные крысы не нападали, он не понимал почему. Мгновением позже все стало на свои места. Ментал на краю помоста резко вышел из транса. В глазах старика было искреннее изумление, затем тщедушная фигурка нелепо дернулась и упала вниз на изрытый песок. В его спине торчала длинная рукоять кинжала.

Резко обернувшись, Ловчий посмотрел на хмурого Алариха.

На поясе наемника не хватало одного из ножей.

Седовласого схватили. Схватила разъяренная толпа, лишившаяся по его вине долгожданного завершения кровавой забавы. Отбиться было невозможно. Даже Вергун не мог сейчас ничем помочь своему спутнику, очень не вовремя проявившему благородство. Закон был на стороне толпы, а законы Арджаса жестоки в отношении нарушителей, особенно если нарушитель чужак. Подоспевшая стража спасла Алариха, еще минута – и люди наверняка разорвали бы наемника быстрее, чем песчаные крысы. Толпа обезумела, некоторые кидались теперь не только на упавшего на землю вместе с конем Алариха, но и на Сына Карны, который во время игры разговаривал с чужаком. Ловчий выхватил меч, и этого оказалось достаточно. Обнаглевший сброд схлынул в стороны, и вокруг Сына Карны мгновенно образовалось свободное пространство. Застывший на игровой площадке северянин оторопело смотрел на труп ментала, не веря в то, что произошло. Этот человек, уже приготовившийся к смерти, получил столь неожиданную отсрочку. С гибелью ментала мгновенно издохли и все ведомые твари. Некому было рвать живую плоть. Конечно, награды храброму арденцу не видать, но жизнь сохранил – и то хорошо. Возможно, ему хватит благоразумия не растрачивать попусту выпавший второй шанс. В любом случае снова попробовать себя в Золотом Песке ему не разрешат.

Игра была надувательством. Вергун это хорошо знал. Число песчаных крыс на самом деле не ограничивалось. То, что их всего лишь двадцать, ложь. Прямо под песчаной площадкой был искусно замаскированный подземный вольер, и по мере надобности помощники ментала выпускали недостающих тварей наверх. В любом случае северянин был обречен еще до начала игры, хотя скорее всего не знал об этом. Не знали об обмане и многочисленные зрители. Смотря, как стража уводит опухшего от побоев Алариха, Сын Карны думал о том, что сделают с нарушителем в самое ближайшее время. Смерть его не будет легкой, это уж точно. В конце концов, зачем ему чужие проблемы? Но Аларих, единственный из всех наемников, не сторонился Ловчего.

Придется помочь, благо выход из сложившейся ситуации был довольно простым.

Следуя за арестованным на небольшом расстоянии, Сын Карны видел, как дружинники повели арджука к массивному двухэтажному зданию из черного камня с ржавыми решетками на окнах. Толпа особо рьяных бездельников, сопровождающая стражу до самых стен тюрьмы, еще немного повыкрикивала проклятия в адрес чужеземца, после чего разошлась. Спешившись, Ловчий вошел внутрь, отталкивая ставшего на пути стражника. Стражник было схватился за оружие, но, напоровшись на взгляд Сына Карны, быстро убрал руку с рукояти меча.

– Кто старший?

– Сотник Гроват.

– Где его можно найти?

– В питейне напротив.

Вергун снова оказался на улице, ища вывеску. Питейня и впрямь располагалась напротив тюрьмы, что было, конечно, удобно. Внутри заливали за кольчужный ворот местные дружинники. На вошедшего темноволосого мужчину обратили внимание разве что девицы, обслуживающие столы.

– Кто из них сотник Гроват, красавица? – тихо спросил Вергун, поймав одну из пробегающих мимо девушек.

Девица хихикнула, указывая глазами на массивного бородача, развалившегося у окна в компании четырех мечников. Без сомнения, они уже были осведомлены о происшедшем на площади, что в данный момент и обсуждали. Бесцеремонно подойдя к столу, Вергун опустился на лавку между двумя дружинниками прямо напротив Гровата. Разговор оборвался. Мечники недоуменно рассматривали дорого одетого чужака.

– Ты либо невероятно смел, либо пьян, – глухо пробасил сотник, с неудовольствием глядя на наглого незнакомца.

– Есть к тебе один разговор, – дружелюбно произнес Сын Карны.

Мечники резко поднялись со своих мест, но Гроват с размаху хлопнул тяжелой ладонью по столу, и воины недоуменно замерли. Сотник не отрываясь смотрел на массивный перстень незнакомца, и лицо бородача разительно менялось: красное от выпитого, оно быстро светлело, и мечники Арджаса впервые в своей жизни увидели, как их командир побледнел.

– Оставьте нас!

– Но…

– Я сказал, оставьте!!!

Тяжелая рука вторично опустилась на вздрогнувший стол. Дружинники молча вышли. Питейня притихла.

– Я выслушаю тебя, Сын Карны, – произнес Гроват, не сводя глаз с перстня. – Но сперва ответь, что привело тебя к нам, дело или случайность?

– Я в Арджасе проездом. Сегодня Непостижимая прошла мимо вашего города.

Сотник с облегчением вздохнул, черты его лица разгладились, взгляд сделался мягче.

– Говори, что у тебя за дело.

– Мое дело касается задержанного вами нарушителя игр.

Гроват снова помрачнел:

– Он твой друг?

– У Ловчих не бывает друзей.

– В таком случае я не понимаю, зачем он тебе?

– Что ему грозит?

Сотник задумчиво потер кустистую бровь:

– По правде говоря, такого еще ни разу не случалось. Но Отцы Основатели, да прибудет в веках их вечная мудрость, предусмотрели и это. В своде законов все четко записано.

– Ну и?

– Колесование. – Гроват передернул могучими плечами. – Конечно, при условии, что этот проходимец не из высшего сословия. В противном случае – яд.

– Интересно, – улыбнулся Вергун, – что бы вы делали со всеми своими законами, если бы на его месте оказался я?

Сотник замялся, не зная, что ответить. Ему была неприятна вся эта беседа, но оскорбить Ловчего он не смел.

– Ну, хорошо, – кивнул Сын Карны, – насколько я помню, в ваших законах есть еще варианты…

– Я не совсем тебя понимаю.

– Замена казни на кое-что более оригинальное, – пояснил Вергун. – Ведь не может быть, чтобы Отцы Основатели страдали отсутствием воображения. Судя по придуманным ими играм, оно у них имелось, причем достаточно изощренное.

– Все верно, есть один вариант, – нехотя признался Гроват, – но твой… э… э… знакомый вряд ли на него согласится.

– Колесо Судьбы?

– Ты снова прав, Ловчий. Но ничего не изменится, все та же казнь, но при большом стечении народа.

– Я знаю, что игры обман, – произнес Сын Карны, – у арджука все равно никаких шансов. Я прав?

Гроват отвел взгляд. Казалось, Вергун даже на расстоянии ощущал чужой страх. Это было неприятно, особенно когда перед тобой опытный воин, командующий целой сотней мечников. Третье лицо в городе после правителя и начальника стражи. Страх сотника говорил только об одном – он уже однажды сталкивался с Ловчими, видя их в деле. Гроват хорошо знал, что напротив него сейчас сидит сама смерть.

– Такой вариант наверняка устроит моего спутника, я уверен в этом.

– Ну что ж… – сотник тяжело заворочался на жалобно скрипнувшей лавке, – тогда все решено. Колесо Судьбы откроют ближе к вечеру. Я распоряжусь заменить сегодняшнего игрока.

– Да, и еще одно, – спохватился Вергун, – распорядись проводить меня к пленнику.

– Как скажешь, Сын Карны.

Аларих выглядел как обычно: ни огорчения, ни досады. Это был человек твердо уверенный в своей правоте. Поверни время вспять, и он, не моргнув глазом, поступит так же. Вот только следы от побоев… Синяки не красили наемника.

– Я рад, что ты заглянул, – Аларих поднялся с вороха соломы, подойдя к толстым прутьям решетки.

– Пустяки, – усмехнулся Вергун, – я все устроил. Пройдешь Колесо Судьбы и свободен.

– Очередная игра?

– Именно, ловушка для дураков.

– Я не понимаю.

– Позже все объясню, главное, доверься мне. Я хорошо знаю правила, и это поможет тебе.

Седовласый хотел еще что-то спросить, но в подвал спустился стражник, ведущий за собой огромного арденца в кожаной шнурованной рубахе. Северянин слегка наклонялся, дабы не разбить голову о слишком низкий для него каменный свод. В правой руке он нес боевой топор. У клетки арденец остановился и, посмотрев на Алариха, глубоким басом произнес:

– Я хорошо помню, чужеземец, что ты сделал для меня.

– Ты отлично дрался, – попытался улыбнуться седовласый и лишь поморщился от боли.

– У нас есть обычай, – Великан выглядел слегка смущенным, – вот…

И он прислонил к стене камеры свой топор:

– Это Северный Ветер, теперь он твой.

– Спасибо.

– Там на рукояти кольцо, повернешь, и внизу выскочит наконечник копья…

– Хорошо, я буду иметь это в виду.

Арденец кивнул и, не прощаясь, вышел.

– Я полагаю, эта штука тебе сегодня пригодится, – подмигнул наемнику Ловчий, после чего поспешил следом за северянином.

Нагнал он его уже на улице.

– Эй, погоди!

Здоровяк обернулся.

– Под песком площадки вольер, – сказал ему Вергун. – В нем около сотни песчаных крыс.

– Я знал, – пробасил в ответ северянин и медленно побрел прочь.

«Теперь все ясно, – с досадой подумал Сын Карны. – Я ошибся. Этим человеком движет не жажда наживы, а кое-что посильнее…»

Северянином двигала смерть, желание добровольно сойти в Серую Зыбь. Незаживающая рана… боль утраты… пустота… Но Ловчий знал, что арденец не скоро найдет желанное успокоение…

8

Колесо Судьбы располагалось на окраине города. Такое место для самого захватывающего зрелища было выбрано неспроста, уж слишком много земли занимала огромная конструкция. Место расположения Колеса Судьбы несколько раз переносили, добавляя все новые и новые сегменты. По мере увеличения в размерах оно медленно подбиралось все ближе и ближе к окраине Арджаса. Теперь же Колесо так и останется там, ибо дальше плескались темные воды Сва. Отступать было некуда. Игровая площадка навечно обосновалась на берегу озера, о чем говорили возведенные вокруг арены каменные трибуны, идущие каскадом, так что сама игровая зона казалась дном огромного колодца. Гигантское устройство приводилось в движение невидимыми сложными механизмами. Механизмы черпали силу от подземных водяных колес, которые поворачивались мощными потоками глубинных рек. Раньше Колесо Судьбы вращали рабы, но теперь конструкция усложнилась, значительно потяжелев. Сверху арена напоминала закрученную спираль. Многочисленные ряды сегментов, начиненные всевозможными ловушками, хорошо просматривались со всех трибун. А чтобы каждый мог увидеть, что в тот или иной момент происходит внутри, арена медленно вращалась, за несколько минуту делая полный поворот вокруг своей оси. В самом центре спирали был долгожданный выход, куда еще ни разу не ступала нога игрока. Правила Колеса Судьбы считались более демократичными, нежели правила прочих игр. В любой момент игрок мог отказаться проходить спираль до конца, но тем самым он лишался права впредь посещать Арджас и платил немалый штраф. А если денег на откуп у игрока не было, власти города вполне могли продать его в рабство. Так же был возможен обмен игроков. Для этого следовало добраться до середины спирали, до так называемого Красного Риона, где игрок мог сложить оружие, и тогда любой желающий имел право занять его место. Обмен случался часто, поощряясь устроителями развлечения. А все дело было в том, что сложивший оружие игрок уже проделал половину работы, следовательно, задача того, кто добровольно заменял его, упрощалась. Сложность прохождения не всегда увеличивалась по мере приближения к центру спирали. Однако никто из обменщиков все равно не добирался до самого конца. И несмотря на все это, желающие рискнуть находились всегда.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.