Джуд Деверо

Благословение

Глава 1

– Мне бы стоило тебя за это убить. Просто взять и убить! – воскликнул Джейсон Уилдинг, глядя исподлобья на своего брата.

– А что случилось-то? – спросил Дэвид, с улыбкой глядя на старшего брата. Этой улыбкой он мог бы обворожить любого. В этой улыбке таилась бездна обаяния. Человеку с такой улыбкой можно, не задумываясь, доверить не только свою жизнь, но и жизнь близких.

Дэвид Уилдинг, или доктор Дэвид, как его звали жители Абернети, штат Кентукки, поднес к губам бокал с пивом и осушил его на треть, в то время как Джейсон лишь пригубил немного виски.

– Ну и чего ты хочешь? – спросил Джейсон, приподняв одну бровь. Этим взглядом он нагонял страх на многих.

– С чего ты взял, что я от тебя чего-то хочу?

– Многолетний опыт, знаешь ли. Пусть все в этом захудалом городишке считают тебя почти святым, но я-то тебя знаю. Ты что-то задумал. Говори, что тебе от меня нужно.

– Может, я просто хотел повидаться со своим старшим братом? А заставить тебя приехать домой на Рождество можно, лишь напугав тем, что отец при смерти.

– Дешевый трюк, – процедил Джейсон. Он стал хлопать себя по карманам пиджака в поисках сигарет, но тут же вспомнил, что вот уже два года как бросил курить. Просто здесь, в баре, в родном городе, старые привычки давали о себе знать.

– Я не мог придумать ничего другого, – сказал Дэвид в свою защиту.

Он отправил своему богатому, вечно занятому брату в Нью-Йорк телеграмму о том, что их отец перенес инфаркт и жить ему, вероятно, осталось немного. Уже через несколько часов частный самолет Джейсона приземлился на аэродроме в пятидесяти милях от Абернети, и через час после приземления Джейсон уже стоял в гостиной своего дома, в котором вырос. Когда Джейсон застал своего отца в компании старых приятелей за пивом и покером, Дэвид решил, что ему крышка. Однако быстро справился со страхом – ведь он хорошо знал брата: Джейсон грозно лает, а вот кусать не торопится.

– Я не намерен торчать в этой дыре даже сутки, и ты это знаешь. Зачем ты вызвал меня сюда?

– Что плохого в том, чтобы пожить недельку в тихой провинции, отдохнуть? – спросил Дэвид невинным тоном. Так уж повелось в их семье, что Дэвиду могло сойти с рук все, что угодно, и, что бы ни произошло, всю вину всегда сваливали на Джейсона. Все дело было в их внешности, вернее, в том, как их воспринимали окружающие. Дэвид был счастливым обладателем курчавых золотистых волос, голубых глаз и в детстве очень походил на ангела. Даже сейчас, в возрасте тридцати семи лет, он все еще напоминал херувима. И когда надевал свой белый врачебный халат и вешал на шею стетоскоп, любой пациент, пришедший к нему на прием, вздыхал с облегчением, ибо врач с таким лицом и взглядом просто не может причинить вред больному. А если Богу угодно исцелить страждущего, то лучшего посредника, чем доктор Дэвид, ему не найти.

Джейсон был полной противоположностью брата в том, что касается внешнего вида. Отец частенько говорил ему, что, даже если он ничего плохого не сделал, выглядел он как настоящий преступник. Джейсон словно родился на свет хмурым и с мрачным взглядом.

– Я попробую угадать, почему ты не хочешь остаться в нашем городе, – как ни в чем не бывало продолжал Дэвид. – Ты заказал четырехнедельный тур на Таити с ежедневным тайским массажем, который будут выполнять сразу три лучшие специалистки.

Джейсон глотнул виски и, приподняв бровь, хмуро взглянул на брата.

– Нет, не говори мне ничего. На этот раз я точно угадаю, – сказал Дэвид. – Ты полетишь в Париж. У тебя роман со звездой подиума. Ну, с одной из этих длинных, холодных созданий с силиконовыми грудями.

Джейсон взглянул на часы.

– Мне надо идти. Леон ждет.

Дэвид знал, Леоном звали личного пилота Джейсона, и в случае необходимости, возникавшей в таких поездках, как эта, Леон совмещал обязанности личного пилота и шофера. Дэвид также знал, что Джейсону его сотрудники заменяли семью, поскольку приезжать к отцу и брату он не считал нужным, а времени на создание собственной семьи у него никогда не было из-за занятости.

Джейсон бросил на брата выразительный взгляд, допил виски и встал.

– Послушай, ты же знаешь, как мне не хватает кентуккского воздуха. А еще мне не хватает твоей приятной компании и твоих шуточек. Я бы посидел с тобой еще, послушал, как ты надо мной потешаешься, но мне пора…

– Дай скажу, – с нажимом в голосе произнес Дэвид. – Я знаю, почему ты должен ехать. У тебя работа.

– Верно, у меня работа. И, как я полагаю, ты тоже очень занятой человек, ведь люди не перестают болеть даже в Рождество.

– Да, это верно. В Абернети люди порой нуждаются в помощи. В том числе и на Рождество.

При этих словах Джейсон опустился на стул. Дэвид просил его о помощи только в том случае, если действительно остро в ней нуждался.

– Что тебе нужно? Денег? – спросил Джейсон. – Что бы тебе ни понадобилось, чем смогу – помогу.

– Хотелось бы в это верить, – протянул Дэвид, уставившись в бокал с пивом.

Джейсон сделал знак официанту принести еще виски, и Дэвид вопросительно посмотрел на брата. Джейсон вообще-то пил мало. Он говорил, что алкоголь притупляет остроту мышления, а для работы ему нужна ясная голова. И разумеется, работа была для Джейсона смыслом жизни и, пожалуй, всем в жизни.

– Я влюблен, – тихо сказал Дэвид. Не услышав отклика, он поднял глаза и увидел на лице брата улыбку, что случалось очень редко.

– И что? Она не принадлежит к здешнему высшему свету, и местные дамы вооружились против тебя из-за того, что их драгоценный доктор Дэвид отбился от рук?

– Жаль, что ты так ненавидишь наш город. Знаешь, он ведь славный, наш Абернети, правда, славный.

– Это кому что нравится. Если тебя приводит в умиление узколобое ханжество и косность, тогда, конечно, Абернети – славный городок, – жизнерадостно парировал Джейсон.

– Послушай, то, что случилось с нашей мамой… Нет, я не хочу возвращаться к этой теме. Мне нравится этот город, и я не собираюсь отсюда уезжать.

– Ты будешь жить здесь долго и счастливо со своей дамой сердца. Так что у тебя за проблема с этой девушкой? И почему ты считаешь, что я могу помочь тебе? Что я знаю о любви?

– Ты знаешь, как ухаживать за женщинами. Твое имя регулярно появляется в колонках светской хроники.

– М-м… По роду деятельности мне необходимо бывать на этих благотворительных мероприятиях. И да, посещение светских раутов помогает обзаводиться подружками, – равнодушно заметил Джейсон.

– И разумеется, по чистой случайности, женщины, с которыми ты появляешься в обществе, все как одна красавицы.

– И все до одной корыстолюбивы, – сказал Джейсон, на этот раз с чувством. – Ты знаешь, сколько в наше время стоит авиационный бензин? Если бы ты знал, сколько стоит топливо для реактивного самолета, ты бы не тянул резину, а сказал сразу, зачем ты меня сюда заманил. Что заставило тебя придумать эту историю про сердечный приступ и близкую кончину отца?

– Думаю, что твоя поездка встала тебе в меньшую сумму, чем прибор для снятия электрокардиограммы.

Джейсон понял намек.

– У тебя такой прибор есть, не прибедняйся. Ближе к делу: кто она такая и в чем состоит проблема? Ты хочешь, чтобы я оплатил свадьбу?

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, – сердито сказал Дэвид, – но некоторым людям на этой планете надо от тебя кое-что помимо денег, которые, похоже, являются для тебя в этой жизни всем.

Джейсон сразу пошел на попятную.

– Прошу прощения за инсинуации. Просто расскажи мне об этой женщине и скажи, чем я, черт возьми, могу тебе помочь.

Дэвид глубоко вздохнул.

– Она вдова. – Он пристально посмотрел на брата. – Вдова Билли Томпкинса.

Джейсон негромко присвистнул.

– Только не это. Я знаю, что у Билли были проблемы, но…

– Да, три проблемы: наркотики, алкоголь и опасное вождение.

– Ты не знаешь, каким он стал в последние годы. Он в итоге остепенился. Нашел работу в городке за рекой, а два года спустя вернулся в Абернети с Эми, которая была тогда на пятом месяце беременности. Похоже, он начал жизнь с чистого листа. Он даже купил развалюху на Салма-плейс. Тот старый дом на окраине, помнишь?

Джейсон приподнял бровь.

– Эта хибара еще не развалилась?

– Разваливается, однако все еще стоит. Как бы там ни было, он купил этот дом. Его мать помогла ему его купить. Она взяла ссуду.

– Немудрено. Кто в Абернети решился бы ссудить Билли деньгами?

– Именно так. Но все это не имело значения, потому что через четыре месяца Билли погиб. Врезался в дерево на скорости порядка восьмидесяти миль в час.

– Пьяный?

– Да, пьяный. И его жена осталась совсем одна, если не считать Милдред. Ты ее помнишь? Это мать Билли.

– Мне она всегда нравилась, – сказал Джейсон. – Она заслужила лучшего сына, чем Билли.

– Ну что же, зато у нее есть Эми. Человека добрее и лучше ее я в жизни не встречал.

– Так в чем проблема? Не могу представить, чтобы Милдред встала у тебя на пути. И только не говори мне, что отец…

– Он любит Эми почти так же сильно, как я, – сказал Дэвид, уставившись в полупустой стакан.

– Если ты не перейдешь к делу, я уйду, – пригрозил Джейсон.

– Дело в ее сыне. Я сказал тебе, что Эми была беременна, когда вернулась сюда с Билли. Ну вот, она родила мальчика.

– Ты принимал роды? – спросил Джейсон, приподняв бровь.

– Нет, и не начинай снова эту тему. Когда ты врач, все по-другому.

– М-м… Так что с ее сыном? Он похож на отца?

– Билли обладал чувством юмора. Этот ребенок… Тебе надо с ним встретиться, чтобы ты понял, о чем я. Он безжалостный. Совершенно бессовестный. Он – настоящее чудовище. Самое хитрое, самое беспринципное создание из тех, с кем мне довелось встречаться. Назвать его ревнивым собственником – значит ничего не сказать. Эми целиком в его власти, и он вьет из нее веревки.

– И она совершенно не отдает себе отчета в том, что делает ее ребенок? – сказал Джейсон, поджав губы. Он успел побывать в положении Дэвида. Несколько лет назад у него был роман с женщиной, к которой он испытывал нечто большее, чем физическое влечение. После одного свидания Джейсон стал подумывать о том, что у них может кое-что получиться. Но потом познакомился с тринадцатилетним сыном этой женщины. Ребенок имел явные преступные наклонности. Он шарил по карманам Джейсона и тащил все, что мог украсть. Однажды забрал ключи от машины Джейсона, в результате в тот вечер Джейсон был вынужден уехать домой на такси. Неделю спустя его машина была найдена на дне Ист-Ривер. Разумеется, мать этого малолетнего преступника не поверила, что ее ребенок на такое способен, и они расстались. Не так давно Джейсон узнал, что сын той женщины теперь работает на Уолл-стрит и стал мультимиллионером.

– У тебя есть опыт в этой сфере? – спросил Дэвид.

– Есть некоторый. Ты не можешь бывать с его матерью, пока ее сын не даст добро, верно? А мать в нем души не чает. – В голосе Джейсона чувствовалась горечь.

– Такого ты в жизни не видел. Она никуда без него не ходит. Я попытался убедить ее позволить мне нанять для него няньку, но она слишком горда, чтобы принять мою помощь, так что: либо ребенок идет с нами, любо мы никуда не идем. А у нее в доме просто невозможно оставаться. – Дэвид наклонился над столом. – Этот ребенок не спит. Я точно говорю. Никогда не спит. Он либо мутант, либо исчадие ада. И конечно же, Эми уделяет ему сто процентов своего внимания все то время, пока он не спит.

– Брось ее, – сказал Джейсон. – Можешь мне поверить: так будет лучше для всех. Как можно быстрее избавься от нее. Подумай сам, если тебе все же удастся ее завоевать, то с этим малышом тебе придется делить кров. И однажды утром ты проснешься с коброй в кровати.

– Кобре придется потеснить Макса.

– Парень все еще спит с матерью? – с отвращением переспросил Джейсон.

– Когда захочет.

– Беги от нее.

– Тебе легко сказать. Ты никогда ни в кого не влюблялся. Послушай, я думаю, что мог бы прибрать к рукам это чудовище, если бы мне удалось завоевать мать. Но, по правде говоря, я никогда не бывал с ней наедине. – И тогда Дэвид поднял глаза и посмотрел на брата до боли знакомым взглядом. Джейсон знал, что стоит за этим взглядом. Как-никак они выросли вместе.

– О нет! Ты меня в это не втянешь. У меня много важных дел.

– Какие важные дела в канун Рождества? Сколько раз ты говорил мне, что твои сотрудники, в отличие от тебя, изъявляют желание отдыхать на Рождество! Как ни странно, у них находятся иные интересы, кроме работы. Прояви милосердие, останься здесь и выручи меня, и дай своей секретарше хоть немного от тебя отдохнуть. Кстати, как она поживает, эта ослепительная красавица?

– Прекрасно, – сквозь зубы ответил Джейсон. – Так чего ты хочешь от меня? Хочешь, чтобы я похитил ребенка? Или, возможно, нам стоит покончить с проблемой раз и навсегда и прикончить негодника?

– Ребенку нужен отец, – поморщившись, заметил Дэвид.

– И тебе такая роль совсем не по вкусу, верно?

– Да, совсем не по вкусу. Но я еще никогда ничего подобного к женщине не испытывал, и у меня есть соперники. Она нравится всем мужчинам нашего города.

– Это кому? Десятку неудачников? Или старина Джонсон уже умер, и вас осталось только девять?

– За ней ведет охоту Йен Ньюсом.

– Да? – Джейсон криво усмехнулся, глядя на брата. – Это тот самый парень, что был капитаном футбольной команды и команды пловцов заодно? Тот, который оказался единственным призером чемпионата знатоков штата? Это тот самый парень, на которого девчонки так и кидались? Разве он не женился на Анжеле, капитане группы поддержки, у которой волос больше, чем мозгов?

– Он с ней развелся. А недавно вернулся в город и теперь продает «кадиллаки».

– Да, должно быть, он на них делает громадные деньги, – с сарказмом заметил Джейсон. Едва ли машины этой марки имеют большой спрос в Абернети.

– И еще он продает «мерседесы» арабам.

– А, – протянул Джейсон. – Тогда у тебя действительно проблемы.

– Все, что мне надо, – это иметь возможность побыть немного наедине с Эми. Если бы мне удалось побыть с ней наедине, я знаю, что смог бы…

– Влюбить в себя женщину своей мечты? Нет, из этого ничего не выйдет.

– Ладно, пусть так, – согласился Дэвид. – Но я хотя бы попытаюсь.

– Ньюсому достаточно послать ей в подарок красный «мерседес», и она будет его навеки. Может, ты устроишь для нее бесплатное…

– Она не такая! – Дэвид повысил голос чуть ли не до крика, однако, когда половина посетителей бара повернула головы в его сторону, он снова стал говорить тихо. – Послушай, перестань шутить. Я уверен, что хочу с ней жить, – тихо добавил он.

Какое-то время Джейсон молча смотрел на брата. Дэвид не часто просил о помощи, и он никогда не просил о помощи лично для себя. Дэвид окончил медицинский институт и при этом отказался от предложения брата оплатить его образование. «Мы не ценим то, что дается нам даром», – сказал он тогда. Джейсон был уверен, что Дэвид и сейчас еще не выплатил кредит за образование, но финансовой помощи от брата он ни за что не хотел принимать.

И вот сейчас Дэвид просил брата о чем-то очень личном, сокровенном, о чем-то таком, что не имело отношения к деньгам Джейсона. А Джейсона уже очень, очень давно не просили ни о чем таком, что не было бы связано с финансовыми вливаниями.

– Я сделаю что смогу, – тихо сказал он.

Дэвид поднял голову.

– Правда? Нет, нет, о чем я говорю! Ты не сделаешь того, чего я бы от тебя хотел.

Джейсон был от природы осторожен, поэтому он спросил:

– А что именно ты бы от меня хотел?

– Чтобы ты пожил с ней.

– Что?! – гневно воскликнул Джейсон, едва не подавившись виски. Завсегдатаи бара вновь повернули головы в их сторону. Джейсон грозно навис над столом. – Ты хочешь, чтобы я жил с твоей девушкой?

– Она не моя девушка. По крайней мере пока не моя. Но мне нужно, чтобы в ее доме находился кто-то, кто мог бы дать ей передохнуть от ее же ребенка. И она должна этому человеку доверять, иначе она никогда не доверит ему своего сына.

– Допустим, одно препятствие ты уберешь, но останется еще Ньюсом. Что ты будешь делать с ним?

– Да, Ньюсом и другие, которые тоже имеют на нее виды.

– Ладно, я позвоню Паркер, и она сможет…

– Нет! Это должен быть ты! Не твоя секретарша! И не твой пилот, и не твоя уборщица. Ты. – Дэвид сбавил обороты и уже другим, спокойным тоном пояснил: – Этому ребенку нужна твердая рука. Мужская рука. Ты умеешь обращаться с детьми. Посмотри на меня – чем тебе не блестящий пример мужского воспитания?

Джейсон поддался лести, хотя и понимал, что младший брат им манипулирует. Но по сути, Дэвид сказал правду – он, Джейсон, заменял ему и отца, и мать. Мать у них рано умерла, а отец работал по шестьдесят часов в неделю, так что они всегда были предоставлены сами себе и жили, можно сказать, вдвоем и друг для друга.

– Пожалуйста, – тихо сказал Дэвид.

– Ладно, – неохотно согласился Джейсон. В Нью-Йорке он был известен своей непреклонностью, но только Дэвид, его младший брат, мог заставить его забыть о принципах и пойти на уступки.

И еще тут примешивались личные мотивы. Джейсон и сам был не прочь воспользоваться подвернувшейся возможностью отыграть заново одно из жизненных сражений, в котором он в свое время потерпел поражение. Он потерпел поражение в битве с избалованным, испорченным чудовищем, тем ребенком, что украл у него женщину – одну из немногих, кого он мог бы полюбить. И теперь, спустя многие годы, он пожалел о том, что тогда не захотел стоять до конца, не стал за нее бороться. В прошлом году Джейсон снова увидел ту женщину. Она вышла замуж за человека, с которым Джейсон вел бизнес, и выглядела на все сто. У них был большой дом на Лонг-Айленде, и у них уже было двое своих детей. Сейчас, когда ему исполнилось сорок пять, Джейсон гадал о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он остался тогда и добился взаимности у той женщины, если бы не позволил тринадцатилетнему мальчишке переиграть его, взрослого мужчину.

– Я сделаю это, – тихо сказал Джейсон. – Я останусь у нее и позабочусь о том, чтобы ее сын не мешал тебе ухаживать за Эми.

– Тебе придется нелегко.

– Полагаю, ты считаешь, что моя жизнь и работа – образец беззаботности?

– Ты еще не видел этого ребенка, и ты не видел, насколько Эми к нему привязана.

– Не переживай. Я справлюсь с любой задачкой, какую бы ты мне ни подкинул. Неделю я тебе обещаю заботиться об этом невыносимом создании, и, если этого времени тебе не хватит, чтобы завоевать Эми, значит, ты ее недостоин.

Джейсон приготовился к горячим изъявлениям благодарности, но Дэвид, вопреки ожиданиям Джейсона, благодарить брата не спешил. Он смотрел в стакан и молчал.

– Что еще? – рявкнул Джейсон. – Тебе мало недели? – Он уже унесся мыслями далеко вперед. Сколько футбольных матчей дворовой лиги можно будет посетить! Да благословит Господь того, кто придумал мобильные телефоны. Сидя на трибуне, он все равно мог бы работать. И если возникнет трудная ситуация, у него есть к кому обратиться. Паркер способна справиться с чем угодно за рекордно короткое время, находясь в любой точке мира и на сколь угодно большом расстоянии от своего босса.

– Поклянись.

Джейсон побагровел от такой наглости.

– Ты считаешь, что я могу нарушить слово?

– Нет, я боюсь, ты перепоручишь работу кому-то другому.

– Черта с два! – воскликнул Джейсон, но при этом опустил глаза, чтобы не встречаться с братом взглядом. Если бы те люди в Нью-Йорке, с которыми он вел дела, знали его так же хорошо, как его брат Дэвид, он не смог бы провернуть ни одной удачной сделки. – Я позабочусь о ребенке в течение рождественской недели, – сказал Джейсон с ударением на первом слове. – Я буду делать все, что любят дети. И даже дам ему ключи от своей машины.

– Забыл, что ты прилетел на самолете и у тебя нет при себе машины?

– Тогда я куплю машину и отдам ему эту чертову игрушку, ладно? – Только один Дэвид мог заставить Джейсона оправдываться. – Послушай, давай уже начнем твое шоу. Чем скорее я со всем этим покончу, тем скорее смогу убраться отсюда. Когда же мне назначено встретиться с этим чудом обаяния?

– Итак, ты дал клятву, – напомнил ему Дэвид. Глаза его смотрели серьезно, но голос звучал так, словно ему снова было четыре года и он брал со старшего брата слово, что тот никогда его не бросит.

Джейсон тяжело вздохнул.

– Да-да, даю честное слово, – пробормотал он и, не удержавшись, обвел взглядом бар, словно проверяя, не мог ли кто-то слышать его слова. За каких-то полчаса он из акулы бизнеса превратился в чумазого мальчугана, дающего клятвы на крови. – Я когда-нибудь говорил тебе, что ненавижу рождественские праздники?

– Как ты можешь ненавидеть то, в чем никогда не принимал участия? – спросил Дэвид с высокомерной усмешкой. – Давай пойдем отсюда. Может, нам повезет и этот маленький паршивец будет спать.

– Могу ли я напомнить тебе о том, что сейчас два часа ночи? Не думаю, что твой ангел во плоти одобрит наше вторжение в такой час.

– Знаешь, что я тебе скажу: мы поедем мимо ее дома, и если свет не будет гореть, мы проедем мимо. Но если мы увидим в доме свет, это будет означать, что она не спит, и мы сможем к ней зайти. Согласен?

Джейсон кивнул и допил виски. Однако ему совсем не понравилось то, о чем он сейчас подумал. Что за женщина могла выйти замуж на Билли Томпкинса? И что за женщина не ложится спать всю ночь? Такая же, как и он, пропащая – вывод напрашивался сам собой.

Когда они вышли из бара и направились к седану, в котором ждал шофер, Джейсон уже думал не столько о брате, умелом манипуляторе, а о женщине, которая так очаровала Дэвида, что тот решил на ней жениться. Слишком много фактов говорило не в ее пользу, а следовательно, и против выбора брата: пьяница муж, несносный ребенок, ночной образ жизни.

В машине Джейсон украдкой поглядывал на брата, которого фактически сам и вырастил. И с родительской самоотверженностью он поклялся про себя, что защитит его от этой сомнительной девицы. К тому времени, как они выехали на окраину Абернети, у Джейсона уже стал складываться ее портрет. Он представлял развязную деваху с обесцвеченными волосами и сигаретой во рту. Скорее всего она старше Дэвида. Дэвид так молод, так неопытен. За всю свою жизнь он лишь пару раз выезжал из Абернети и ничего не знал о жизни. Какой-нибудь сметливой и жадной бабенке ничего не стоило обвести его вокруг пальца.

Обернувшись, Джейсон посмотрел на брата с мрачной серьезностью.

– Честное слово, – тихо сказал он, и Дэвид ухмыльнулся ему в ответ. Джейсон отвернулся. Несмотря на то что Джейсону часто доставалось из-за Дэвида, младший братишка оставался единственным человеком, который мог внушить Джейсону веру в то, что он, Джейсон Уилдинг, действительно стоит тех денег, какими владел.

Глава 2

Старый дом на Салма-плейс, что еще во времена их с Дэвидом детства и юности дышал на ладан, сейчас выглядел так, словно вот-вот рухнет. Этот дом никто не красил лет пятнадцать, не меньше, и терраса с одной стороны завалилась набок. И, судя по тому, что смог при лунном свете разглядеть Джейсон, крыша находилась в таком состоянии, что физически не могла выполнять свои основные функции, а именно служить защитой от дождя и прочих атмосферных осадков.

– Видишь, – возбужденно заметил Дэвид, который, судя по всему, не замечал того плачевного состояния, в котором пребывал дом, – свет везде включен. Этот ребенок никогда не спит, он и матери всю ночь спать не дает.

Джейсон с сожалением посмотрел на брата, подумав, что чем быстрее он избавит его от этой гарпии, тем лучше будет для Дэвида.

– Пойдем, – сказал Дэвид. Он уже успел выйти из машины и торопливо шел по растрескавшемуся тротуару к забору. – Ты боишься? Если ты боишься…

– Если я боюсь, ты же знаешь, как меня завести, верно? Чего не сделаешь ради куража, – сказал Джейсон, приподняв бровь.

Дэвид усмехнулся. Зубы его жемчужно блеснули в лунном свете. Затем он повернулся к брату спиной и легко взбежал по ступеням на террасу. На середине лестницы он обернулся:

– Только не ступай сюда, эта ступенька… О, прости, ты не ушибся? Дом нуждается в некотором ремонте.

Потирая голову в том месте, где отскочившая доска навеса террасы ударила его, Джейсон ответил брату кривой усмешкой.

– Да уж, в некотором ремонте. Все равно что сказать о Франкенштейне, что он нуждается в легком вмешательстве пластического хирурга.

Однако Дэвид уже не слышал брата. Он с энтузиазмом колотил в дверь, и уже через пару секунд она распахнулась. На пороге стояла молодая женщина. Джейсон не верил собственным глазам. Он от удивления рот раскрыл – эта женщина никак не соответствовала его ожиданиям.

Эми не была похожа на сирену. Она не была похожа на музу. Едва ли при виде ее вдохновенный поэт стал бы посвящать ей пылкие послания. Джейсон с трудом мог представить, чтобы мужчины, изнемогая от похоти, обивали порог ее дома в надежде на взаимность. Соперники, очевидно, существовали лишь в разгоряченном воображении Дэвида. У этой женщины были длинные темные волосы, которые давно бы следовало помыть. И эти волосы были убраны в хвост на затылке. На лице ее не было никакой косметики, кожа казалась болезненно бледной, в цвет слоновой кости, а на подбородке Джейсон заметил какие-то белесые пятна. Темные глаза ее занимали чуть ли не пол-лица и казались огромными, и по сравнению с ними рот выглядел крохотным. Что касается телосложения, то она была хрупкой и, судя по костям, выпиравшим из-под одежды, ее не мешало бы хорошенько подкормить. Единственное, что привлекало к ней внимание, была ее грудь: шары громадных размеров, отмеченные двумя большими влажными кругами в районе сосков.

– Проклятие! – сказала она, опустив взгляд на грудь, и быстро зашла обратно в дом. – Заходите, Дэвид, чувствуйте себя как дома. Макс, слава Богу, сейчас как раз спит. Я бы угостила вас джином, но у меня его нет, так что вы могли бы угоститься бренди пятидесятилетней выдержки, которого у меня, кстати, тоже нет.

– Спасибо, – весело сказал Дэвид. – В таком случае я думаю, мы выпьем шампанского.

– Тогда налейте мне ведерко. Я бы не стала отказываться, – донеслось из темного коридора.

Дэвид задорно взглянул на Джейсона, словно хотел сказать: ну разве она не самая остроумная девушка на земле?

Но Джейсон не смотрел на брата. Он осматривал помещение. Дом был весьма далек от того, что можно было бы назвать «домом твоей мечты». Дэвид нередко пенял брату на то, что он живет по большей части на борту своих частных самолетов и в принадлежащих ему отелях и посему оторвался от действительности и забыл о том, как живет остальной мир. Джейсон брезгливо поморщился. Рухлядь – именно это слово приходило ему на ум. Все в этом доме выглядело так, словно было свезено сюда за ненадобностью сердобольными соседями: ничего не сочеталось друг с другом, ничего ни к чему не подходило. Посреди комнаты стоял уродливый старый диван с рваной коричневой обивкой, омерзительное старое кресло, покрытое какой-то тряпкой с набивным рисунком, изображающим подсолнухи и банановые листья. Журнальный столик напоминал громадную деревянную катушку, которую какой-то сумасшедший выкрасил в грязноватый оттенок фуксии.

Но, как с удовлетворением подумал Джейсон, именно в таком месте, по его представлениям, должен был жить Билли Томпкинс. Если хозяйка никак не походила на составленный Джейсоном мысленный портрет жены Билли Томпкинса, то с домом он попал в самое яблочко.

Дэвид ткнул брата локтем под ребро и кивнул в сторону двери.

– Спрячь эту глумливую усмешку, – еле слышно прошептал он, и как раз в это время в комнату вошла Эми.

На ней была сухая, мятая рубашка, и с подбородка исчезли почти все пятна. Когда она заметила, что Джейсон уставился на нее, она провела тыльной стороной ладони по подбородку, убрав оставшиеся пятна, и, чуть заметно улыбнувшись, сказала:

– Детская рисовая каша. Если бы он съедал столько же, сколько остается на мне, он был бы похож на маленького жирного поросенка.

– Познакомься, это мой двоюродный брат Джейсон, – сказал Дэвид. – Тот, о котором я тебе рассказывал. Он был бы тебе искренне признателен, если бы ты позволила ему остаться у тебя до тех пор, пока не затянется его сердечная рана.

Это заявление настолько потрясло Джейсона, что он даже не нашел что сказать и лишь с недоумением уставился на брата.

– Да, конечно, я понимаю, – сказала Эми. – Пожалуйста, заходите и присаживайтесь. – Она посмотрела на Джейсона. – Сожалею, что Макс сейчас спит, но часа через три вы его обязательно увидите. В этом можете не сомневаться, – со смехом добавила она.

Джейсон заподозрил неладное. Тут пахло крысой. И этой крысой был его младший братишка Дэвид. Братишка, которого он, Джейсон, самолично вырастил. Братишка, которого Джейсон всегда любил и пестовал. Братишка, за которого он готов был умереть. И этот братишка, похоже, сыграл с ним очень злую шутку.

Давным-давно Джейсон понял, что, если подольше не раскрывать рта, можно узнать все, что тебе нужно, и даже более того. Много раз молчанием он добивался большего, чем могли бы принести слова, поэтому сейчас он предпочел поменьше говорить и побольше слушать.

– Могу я предложить вам чаю? – спросила Эми. – Если шампанского я позволить себе не могу, то чай мне вполне по средствам. У меня есть ромашковый чай с земляничным листом. Хотя нет, этот чай улучшает лактацию, а я не думаю, что кому-то из вас это может пригодиться, – сказала Эми, улыбаясь Джейсону с таким видом, будто он был в курсе всего того, что происходило.

И Джейсон действительно начинал понимать. Он успел заметить в этой комнате кое-что, чего не заметил раньше. На полу лежал плюшевый тигр. Тигр из «Винни Пуха». И еще на кресле с отвратительной цветочной накидкой лежала раскрытая детская книжка с картинками со страницами не из бумаги, а из закатанной в пленку ткани.

– Сколько лет вашему сыну? – спросил Джейсон. На щеках его играли желваки.

– Сегодня ему ровно двадцать шесть недель, – с гордостью ответила Эми. – Шесть месяцев.

Джейсон метал молнии взглядом. Он повернул голову к брату.

– Мы можем выйти и поговорить? – с угрозой в голосе спросил он. – Извините нас.

Поскольку Дэвид продолжал сидеть на старом коричневом диване, не делая никаких попыток встать с него, Джейсон схватил брата за плечи и стащил его с кресла. Джейсон всегда следил за тем, чтобы там, где ему приходилось бывать по работе, всегда имелся в наличии гимнастический зал, чтобы он мог поддерживать форму. Дэвид опрометчиво полагал, что пятнадцать часов в день на ногах – вполне достаточная нагрузка для тела. Сейчас Джейсону представилась возможность на деле доказать правильность своей позиции, ибо он явно имел над братом преимущество в силе. Джейсон не замедлил воспользоваться своим превосходством в физической подготовке и легко приподнял Дэвида за плечи, заставив встать.

– Мы вернемся буквально через минуту, – сказал Дэвид, улыбаясь Эми, в то время как Джейсон уже тащил его к двери.

Как только они вышли на улицу, Джейсон, злобно глядя на своего брата, произнес с тихой угрозой:

– Что за игру ты ведешь? И не смей мне лгать.

– Я не мог тебе сказать всего. Иначе ты удрал бы к своему проклятому самолету. Но я ведь тебе на самом деле не солгал. Я просто упустил кое-какие подробности. И разве не ты говорил мне, что никогда не следует спешить с выводами?

– Не пытайся обернуть против меня мое же оружие. И потом, я говорил об общении с незнакомцами. Я не думал, что мой собственный брат… Впрочем, к черту все это. Сейчас ты вернешься и скажешь этой бедной женщине, что произошла ошибка и…

– Ты нарушаешь клятву. Я знал, что так оно и будет.

Джейсон на мгновение прикрыл глаза, собираясь с духом.

– Мы уже не школьники младших классов. Мы взрослые люди и…

– Верно, – холодно заметил Дэвид и направился к машине.

«Господи, за что мне все это?» – подумал Джейсон. Брат никогда не был отходчивым и мог таить обиду бесконечно долго. Нагнав Дэвида, он схватил его за плечо.

– Ты должен понимать, что я не могу сдержать обещание. Я мог бы присматривать за мальчишкой лет десяти, к примеру, но здесь речь идет о младенце! Дэвид, он же еще носит подгузники!

– А ты считаешь ниже своего достоинства их менять, да? Конечно, ты такой большой человек, такой богатый, такой властный. – У Дэвида от злобы перекосило лицо. – Джейсон Уилдинг выше того, чтобы менять подгузники. Догадайся, сколько раз мне приходилось выносить судно? Сколько раз ставить катетеры? То, что я…

– Хватит, Дэвид, ты победил. Ты – святой, а я – воплощение дьявола. Как бы там ни было, я не могу на это пойти.

– Я знал, что ты возьмешь свое слово назад, – пробормотал Дэвид и поплелся к машине.

Джейсон поднял глаза к небу, прося у Бога придать ему силы, после чего снова схватил Дэвида за руку.

– Что ты ей сказал? – спросил Джейсон. В конце концов, он не был абсолютно беспомощным. У него имелся огромный штат исполнительных сотрудников и еще была Паркер, для которой не существовало невыполнимых задач.

У него уже созрел план. Он воочию видел, как его секретарша прилетает в Абернети и берет на себя заботу о ребенке. Впрочем, нет, не о ребенке, о младенце.

У Дэвида сразу улучшилось настроение.

– Я сказал ей, что ты мой кузен и все еще не можешь оправиться от разрыва с любимым человеком, и что это Рождество – первое, которое тебе придется провести без предмета твоей любви, и что поэтому ты чувствуешь себя очень одиноким. И что в твоей новой квартире сейчас идет ремонт, поэтому тебе придется пожить неделю в другом месте. И еще я сказал ей, что ты очень любишь маленьких детей и что она окажет тебе услугу, если позволит остановиться у нее и понянчиться с Максом, пока сама займется поисками работы. – Дэвид произнес всю тираду на одном дыхании.

Все оказалось не так плохо, как думал Джейсон вначале, когда прозвучала ремарка насчет «разбитого сердца». Дэвид понял, что брат вот-вот смилостивится.

– Все, что я хочу, – это провести с ней немного времени, – сказал Дэвид. – Я по ней с ума схожу. Ты же видишь, какая она чудная. Она забавная, храбрая и…

– И у нее золотое сердце. Можешь не продолжать, – устало бросил Джейсон. Они с братом шли к машине вместе. Леон уже вышел из машины и открыл заднюю дверцу. – Позвони Паркер и вели ей как можно быстрее сюда приехать, – приказал Джейсон. Ему стало легче на душе: отдавать приказы было для него делом привычным и приятным. Рядом с Дэвидом он чувствовал себя как сопливый первоклассник. – Если я сделаю то, о чем ты меня просишь, ты никогда – слышишь, никогда – ни о чем больше не станешь меня просить. Ты понял? Таков мой ультиматум.

– Честное скаутское, не попрошу, – сказал Дэвид и поднял два пальца в салюте. Он выглядел таким счастливым, что Джейсон его почти простил. Но во всем можно найти хорошую сторону, и хорошая сторона этой сделки состояла в том, что, раз Дэвид ему солгал, Джейсон тоже считал себя вправе использовать кое-какие сомнительные приемы. Он вызовет сюда Паркер, и его умница секретарша обязательно придумает, каким образом вызволить его из капкана, в который он, Джейсон, угодил из-за поспешно данного обещания.

Дэвид читал мысли брата.

– Ты не пожалеешь об этом. Я обещаю.

– Я уже пожалел, – пробормотал Джейсон за спиной у брата.

Дэвид вошел в дом первым, следом за ним – Джейсон. После того как они вернулись в дом, Дэвиду не потребовалось и четырех минут, чтобы откланяться, оставив Эми и Джейсона наедине друг с другом.

И вот тогда Джейсон почувствовал себя особенно неловко.

– Я… – начал он и замолчал, потому что не знал, что сказать этой молодой женщине, которая стояла, уставившись на него так, словно ждала от него объяснений. Чего она от него хотела? Может, резюме? Из его резюме она могла бы узнать, что он владеет пятью сотнями компаний, но в его резюме не было ни слова о его способности или, было бы уместнее сказать, о его неспособности менять подгузники младенцам.

Не дождавшись ничего вразумительного от Джейсона, Эми одарила его мимолетной улыбкой и сказала:

– Представляю, как вы устали. В доме есть свободная спальня. Простите, но там узкая кровать. У меня раньше никогда не было гостей.

Джейсон попытался ответить ей улыбкой. В том, что его брат влюбился в эту женщину, его, Джейсона, вины не было, но, по правде сказать, Джейсон не понимал, что особенного в ней нашел Дэвид. Во что там было влюбляться? Что касается его, Джейсона, личных пристрастий, то ему нравились женщины ухоженные, женщины, которые проводят помногу часов в день в лучших салонах красоты, где специалисты колдуют над каждым их волоском, над каждым дюймом кожи.

– Где ваши сумки?

– Сумки? – спросил Джейсон, не понимая, что она имеет в виду. – Ах да, багаж. Я оставил его у Дэвида. Утром я его заберу.

Она пристально на него посмотрела.

– Я думала… – сказала она и отвернулась, не закончив предложения. – Спальня там, с маленькой ванной комнатой. Там, конечно, не очень… – Она оборвала себя на полуслове, не желая, видимо, пускаться в извинения по поводу недостатков своего жилья. – Спокойной ночи, мистер Уилдинг, – сказала она и вышла через другую дверь. Джейсон не привык, чтобы с ним так обращались. На самом деле ему было куда привычнее, когда над ним порхают, смахивают с него пылинки. И неудивительно, ведь, как правило, всем от него было что-нибудь нужно.

– Угу, – пробормотал он. – Спокойной ночи.

Он пошел в ту комнату, которую ему показала Эми. Это помещение было в еще худшем состоянии, чем все то, что он успел рассмотреть в доме. Удивительно, как такое возможно. Посреди комнаты стояла кровать, застеленная чистым стареньким стеганым одеялом в красно-белую клетку, а рядом перевернутая картонная коробка со старой лампой, которой, судя по ее виду, мог пользоваться сам Эдисон; и больше никакой мебели. Еще имелось крохотное окно без штор и занавесок и две двери: одна из которых, вероятно, вела в кладовку, а другая – в ванную. Ванная комната была выложена ослепительно белым кафелем, большая часть которого успела покрыться трещинами.

Десять минут спустя Джейсон, раздевшись до белья, нырнул под одеяло. Завтра он отправит секретаршу купить ему электрическое одеяло.

Не прошло и получаса, как Джейсона разбудил какой-то звук. То был скребущий звук, за которым последовал другой звук: как будто мнут бумагу. Джейсон всегда спал не слишком крепко, но годы постоянных перелетов сделали его сон еще более чутким и беспокойным, и теперь бессонница стала для него привычным состоянием, которое, наверное, требовало медицинского вмешательства. Но на лечение от бессонницы у Джейсона просто не было времени. Неслышно ступая по холодному полу босиком, он прошел в гостиную. Лунного света, льющегося в окна, хватало, чтобы разглядеть очертания мебели и не натолкнуться на нее. Пару секунд он постоял, прислушиваясь. Звук доносился из комнаты Эми.

Не решаясь войти, Джейсон стоял у открытой двери. Возможно, она там чем-то занята и не хочет, чтобы ее беспокоили. Но нет, когда глаза его привыкли к темноте, Джейсон увидел, что она лежит в кровати и скорее всего крепко спит. Джейсон никогда ни за кем не подглядывал и, не желая опускаться до такой низости, уже повернулся, чтобы вернуться к себе в спальню, но вновь услышал подозрительные звуки. Вглядываясь в темноту, он разглядел в дальнем углу спальни женщины нечто, напоминающее клетку с прутьями, но, поморгав, понял, что это не клетка, а старомодный деревянный манеж, и то, что сидело в нем, больше всего напоминало детеныша медведя.

Джейсон снова заморгал, недоверчиво покачал головой, затем снова посмотрел в сторону манежа. Медвежонок повернул голову и посмотрел на него ухмыляясь. Джейсон отчетливо разглядел два зуба, поблескивавших в призрачном серебристом свете.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Джейсон на цыпочках вошел в комнату и наклонился над ребенком. Он внутренне был готов к тому, что малыш заорет, увидев склонившегося над ним незнакомого человека, но младенец не закричал. Напротив, ребенок явно проявил к нему интерес. И этот интерес выразился в том, что младенец вцепился Джейсону в щеку и ущипнул за нее так, что из глаз брызнули слезы от внезапной боли.

Убрав маленькую руку со своего лица, Джейсон поднял ребенка на руки, принес к себе в комнату и, положив на узкую кровать, подоткнул одеяло и сурово приказал:

– А теперь спи.

Младенец недоуменно поморгал, затем заерзал, улегся по диагонали и уснул.

– Неплохо, – восхищенный собственными достижениями, сказал Джейсон. Совсем неплохо. Возможно, Дэвид был прав, когда говорил, что он, Джейсон, умеет находить подход к детям. Плохо, что он не применил этот строгий тон к самому Дэвиду много лет назад. Возможно…

Но тут Джейсон осознал, что теперь спать ему негде. Даже если он развернет малыша, кровать его была слишком узкой, чтобы они могли поместиться на ней вдвоем. Ребенок был толстый, как рождественский гусь. Неудивительно, что он вначале принял его за медвежонка.

И что теперь делать? Джейсон посмотрел на часы. Четыре часа утра. В Нью-Йорке все спят, так что вести дела он не мог. Хотя, подумал Джейсон, если в Нью-Йорке все спали, то в Лондоне шел рабочий день.

И, надев свой шерстяной костюм, чтобы спастись от холода, Джейсон вытащил мобильный телефон из кармана и, подойдя к окну, где прием был лучше, набрал номер. Пять минут спустя он уже принимал самое деятельное участие в телефонной конференции глав недавно приобретенной им компании. Судя по доносившимся до него фоновым шумам, в лондонском офисе рождественская вечеринка была в разгаре, Джейсон чувствовал раздражение менеджеров, которых он лишил возможности веселиться, но все это не имело для него значения. Бизнес есть бизнес, и чем скорее они это поймут, тем лучше.

Глава 3

«Это мне не нравится», – думала Эми, укладываясь в постель. По какой-то непонятной причине Макс все еще спал, она видела этот большой ком в манеже.

– Не нравится, не нравится, – сказала она вслух и встревоженно взглянула на импровизированную детскую кровать, боясь, что разбудила ребенка, но Макс не шевелился. Ей все равно придется его разбудить, иначе молоко разорвет грудь, но все равно приятно, что у нее есть минута-другая для того, чтобы просто поразмышлять.

Когда Дэвид обратился к ней с предложением, чтобы она позволила его кузену (гею) пожить у нее неделю, Эми ответила категорическим отказом.

– Чем я буду его кормить? – спросила она. – Мне едва хватает средств на еду себе и Максу.

– Он… ему нравится готовить. И я уверен, что ему будет приятно готовить еду не для себя одного. Он купит все необходимое. – Но Дэвид сказал это так, что Эми ему не поверила. – Нет, в самом деле, он будет готовить. Послушай, Эми, я понимаю, что веду себя не очень красиво, навязывая тебе постояльца, но мой кузен действительно нуждается в человеческом участии. Джейсон и его друг только что расстались, и моему кузену просто некуда деваться. Ты окажешь мне неоценимую услугу. Я бы позволил ему остаться у нас, но ты же знаешь, как мой отец относится к голубым.

На самом деле Эми встречалась с Бертрамом Уилдингом только раз, и она понятия не имела, как он относится к чему-то или кому-то, помимо сосисок с соусом чили (их он любил) и футбола (его он тоже любил).

– Неужели нельзя пристроить твоего кузена к кому-нибудь другому? Ты всех в городе знаешь, – взмолилась Эми. Дэвид так хорошо к ней относился. Он не взял с нее ни цента за лечение Макса, когда у него воспалились уши, и за прививки тоже не стал брать денег, и он даже направил к Эми медсестру, когда она свалилась с гриппом на три дня. Одинокой матери не просто выживать на такие маленькие деньги, когда приходится считать каждый цент, но с помощью Дэвида она как-то смогла выжить. И поэтому она чувствовала себя ему обязанной. А долг платежом красен, как говорится.

– У тебя есть лишняя спальня, да и тебе он будет полезен. Ты же не имеешь ничего против геев? – спросил он, намекая на то, что он, возможно, составил о ней лучшее мнение, чем она заслуживала.

– Конечно, нет. Я ничего не имею против геев. Вопрос лишь в пространстве и… да, в деньгах. Я не могу позволить себе кормить его, а тем более платить за то, что он будет нянчиться с моим ребенком. И еще…

– Предоставь мне решить эти вопросы. И вообще, предоставь это все мне. Джейсон будет помогать тебе во всем и значительно облегчит твою жизнь.

Да, она доверяла Дэвиду, как доверял Дэвиду каждый живущий в этом городе, и чем обернулось для нее это доверие? Кого он к ней привел жить? Мужчину шести футов роста с презрительной миной, от которого ей хотелось убежать как можно дальше и спрятаться так, чтобы он ее никогда не нашел, – вот кого он к ней привел. Прошлой ночью, вернее сказать, этим утром, как раз в два часа, в обычное время ночного кормления Макса, она едва удержалась от того, чтобы не сказать что-нибудь едкое, когда заметила, как он, брезгливо скривив губы, осматривает ее дом. На нем был костюм, который, вероятно, стоил больше, чем весь ее дом со всеми потрохами. Она кожей ощущала его презрение. В тот момент ее так и подмывало сказать Дэвиду, чтобы он забирал своего кузена и убирался на все четыре стороны. Она его к своему сыну и близко бы не подпустила.

Но тут она вспомнила все то, что рассказывал ей об этом несчастном Дэвид: о разбитом сердце и все такое. Но Эми не показалось, что этот мужчина выглядел подавленным. Скорее, он был зол: зол на весь мир, а возможно, зол конкретно на нее. Когда он потребовал, чтобы Дэвид вышел с ним на улицу, Эми с трудом поборола искушение запереть за ними дверь на засов, а самой вернуться в теплую постель.

Но она этого не сделала, а теперь ей предстоит всю неделю провести как на иголках. И всю неделю она будет видеть эту презрительную ухмылку. Целую неделю!

Но ход ее мыслей прервался, когда она услышала глухой стук, как будто на пол упало что-то тяжелое. Этот звук донесся из комнаты гостя. И следом раздался оглушительный, испуганный крик Макса. Эми успела соскочить с кровати и прибежала в комнату своего постояльца еще до того, как тот успел поднять ребенка.

– Убирайтесь, – сказала она, оттолкнув протянутую к ее ребенку руку гостя, и, схватив малыша на руки, принялась баюкать его, прижимая к груди. – Тише, мой сладкий, – приговаривала она.

Сердце ее колотилось как бешеное. Он упал с кровати. Может, он ударился головой? Все ли с ним в порядке? Не получил ли он сотрясения? Не дай Бог, он повредил голову! Она лихорадочно ощупывала головку малыша, нет ли там шишки, крови или царапины.

– Он просто испугался, – сказал Джейсон. – Он упал на подушку, и, кроме того, на нем столько всего надето, что его спокойно можно сбросить с крыши, и он ничего не почувствует. – При этих словах он одарил Эми чем-то слабо напоминающим человеческую улыбку. Или тем, что в его понимании называлось улыбкой.

Эми метала молнии взглядом. Макс уже перестал плакать и сейчас извивался у нее на руках, тычась носом в грудь.

– Уходите, – сказала она Джейсону. – Я не хочу вас здесь видеть.

Джейсон посмотрел на нее так, словно он не понимал по-английски.

– Уходите, я сказала. Вы уволены.

Она с трудом удерживала Макса, который, согнувшись вдвое, толкался головой ей в грудь.

– Возьмите ваш… ваш телефон и уходите. – Нетрудно было догадаться, что Джейсон стоял у окна, общаясь по телефону, оставив при этом ребенка лежать одного на узкой кровати. Эми не собиралась доверять Макса заботам настолько беспечного человека.

– Меня еще ни разу не увольняли с работы, – сказал Джейсон, удивленно округлив глаза.

– Все когда-нибудь случается в первый раз. – Видя, что Джейсон не сделал и шагу, Эми поджала губы. – У меня нет машины, так что, если вас нужно отвезти, позвоните Дэвиду. Могу дать его номер.

– Я знаю его номер, – тихо сказал Джейсон, не сходя с места. Он продолжал смотреть на Эми во все глаза.

– Так звоните! – сказала она и повернулась, чтобы уйти, прижимая к себе извивающегося Макса.

Она прошла в гостиную, уложила Макса на две подушки на диване, подложив руку ему под голову, затем рассерженно расстегнула ночную рубашку и достала грудь. Макс стремительно ухватился за сосок. Он лежал и пристально смотрел на мать снизу вверх, очевидно догадываясь, что тут происходит что-то необычное.

– Послушайте, я… извините меня, – сказал Джейсон, повернувшись к Эми спиной. Она чувствовала его смущение, вызванное тем, что он присутствовал при кормлении. Стащив со спинки дивана детское одеяло, Эми прикрыла себя и большую часть младенца.

– Дайте мне еще один шанс, – сказал Джейсон, по-прежнему стоя к ней спиной. – Я был… – Он с трудом смог выдавить: – Я был не прав. Я поступил неправильно, оставив ребенка одного на кровати. Но… хм… я хотел как лучше. Я услышал, что он не спит. Вы спали, и поэтому я вынул его из манежа и принес в свою комнату. Я просто хотел дать вам поспать пару лишних часов, вот и все.

Насколько могла судить Эми, каждое слово давалось ему ценой ожесточенной внутренней борьбы. Можно было подумать, что он еще ни разу в жизни ни перед кем не извинялся. Нет, даже не так. Судя по его тону, можно было подумать, что он в своей жизни ни разу не совершал ничего такого, за что пришлось бы просить прощения.

– Вы просите меня, чтобы я еще раз рискнула жизнью своего ребенка? – спросила Эми спокойно, глядя на его спину.

Джейсон медленно повернулся к ней лицом, увидел, что она прикрыта, и сел в кресло с жутковато-веселенькой накидкой.

– Обычно я… я не бываю так неосторожен. Обычно мне приходится одновременно вести несколько дел и отслеживать ситуацию сразу по нескольким направлениям. Как правило, мне удается справляться с теми проблемами, что подбрасывает жизнь. Я бы даже взял на себя смелость заявить, что умение одновременно решать несколько вопросов и при этом находить оптимальные решения для каждого – моя сильная сторона и предмет моей гордости.

– Не надо лгать. Мне это ни к чему. Дэвид все мне рассказал. – Когда она произнесла эти слова, лицо Джейсона приобрело странный оттенок лилового, и Эми утвердилась в своем решении как можно быстрее избавиться от этого типа.

– И что вам рассказал доктор Дэвид? – тихо спросил Джейсон.

Что-то в нем было такое, что ее немного пугало. Она была в большом долгу перед Дэвидом, но она не собиралась возвращать долги кому бы то ни было, рискуя жизнью и здоровьем своего малыша.

– Он сказал мне, что вы гей и что вы не успели оправиться от разрыва с вашим партнером, который разбил вам сердце, и…

– Он сказал вам, что я гей? – тихо переспросил Джейсон.

– Да, я знаю, что это ваш секрет и что вы не хотите, чтобы об этом знали окружающие, но он был вынужден мне об этом рассказать. Вы же не думаете, что я пустила бы в свой дом незнакомого мужчину традиционной ориентации? – Она прищурилась и пристально на него посмотрела. – Или думаете? За кого вы меня принимаете? – Поскольку он не дал немедленного ответа, Эми сказала: – Вам лучше уйти.

Джейсон бровью не повел. Но при этом он смотрел на нее так, словно бился над какой-то очень серьезной проблемой. Эми вспомнила о том, что Дэвид говорил, что его кузену не к кому прийти в гости, не с кем провести Рождество.

– Послушайте, я сожалею, что с вами так вышло. Нельзя назвать вас непривлекательным мужчиной, и я уверена, вы найдете кого-то, кто…

– Другого любовника? – спросил Джейсон, приподняв бровь. – Теперь я у вас спрошу: за кого вы меня принимаете?

При этих словах Эми покраснела и опустила глаза на Макса, который продолжал жадно сосать грудь. Глаза младенца были широко открыты. Он, казалось, ловил каждое произнесенное здесь слово.

– Извините, – сказала она. – Я не хотела никого оскорбить. Для меня все люди равны. Простите меня.

– Только если вы простите меня.

– Нет, – сказала она. – Я не думаю, что из того, что предложил Дэвид, выйдет что-нибудь путное. Я не… – Она вдруг замолчала и вновь опустила глаза на Макса. Он больше не сосал молоко, но отпускать ее сосок он тоже не хотел. Макс считал свою мать большой живой соской.

– Вы мне не доверяете? Вы не хотите простить меня? Что вас не устраивает?

– Вы мне не нравитесь, – выпалила Эми не подумав. – Простите, но вы сами спросили. – Засунув палец Максу в угол рта, она помешала ему тянуть ее за сосок, убрала от груди и запахнулась – и все это одним ловким движением. Эми подняла малыша вертикально и закинула себе на плечо, но ребенок вывернул голову, пытаясь увидеть, есть ли в комнате кто-нибудь еще.

– И почему я вам не нравлюсь?

В этот момент Эми решила, что сполна оплатила свой долг Дэвиду.

– С тех пор как вы вошли в мой дом, вы только и делаете, что морщитесь и ухмыляетесь. – Эми понесло. – Пусть мы и не можем позволить себе носить костюмы, сшитые на заказ, и покупать золотые часы, но мы делаем все, что можем. Я думаю, что где-то на жизненном пути вы растеряли память о том, что такое быть… частью народных масс. Когда Дэвид упрашивал меня пустить вас к себе в дом, я думала, что мы можем помочь друг другу, но теперь я вижу, что вы считаете, что вдова Билли Томпкинса вам не чета. – Последнюю фразу она произнесла сквозь стиснутые зубы. Не прошло и недели со дня ее приезда в Абернети, как она поняла, какого мнения жители этого города о ее Билли.

– Понимаю, – сказал Джейсон. Он продолжал сидеть в кресле с таким видом, словно не собирался не то что уходить из дома, а даже с кресла вставать. – И что, как вам кажется, я должен был бы сделать, чтобы реабилитироваться в ваших глазах? Как я могу доказать, что достоин доверия и могу выполнить эту работу?

– Понятия не имею, – сказала Эми, сражаясь с Максом, который всеми двадцатью двумя фунтами своего тела боролся за то, чтобы встать к ней на колени. Однако с чувством равновесия у него пока были проблемы, и он мотался из стороны в сторону, как кусок вареной макаронины.

Внезапно Джейсон наклонился и забрал у нее ребенка, и при этом Макс восторженно взвизгнул.

– Предатель, – пробурчала себе под нос Эми, наблюдая за тем, как Джейсон подбросил его вверх, а потом опустил на колени. Макс схватил Джейсона за щеки. Эми хорошо знала, что Макс может причинить сильную боль, выражая свою симпатию. Пару раз после таких вот любовных хваток у нее оставался синяк на щеке.

Когда Макс начал недовольно визжать, Джейсон сказал ему: «Утихни», – и малыш повиновался. Сидя у Джейсона на коленях, довольный жизнью, Макс улыбался своей матери.

Эми совсем не нравилось быть одинокой матерью, и ей было очень больно оттого, что у Макса нет отца. Все вышло совсем не так, как она планировала. При всех его многочисленных недостатках Билли был хорошим человеком, и из него бы получился хороший отец. Но судьба распорядилась иначе, и…

– Чего вы хотите? – устало сказала Эми, когда заметила, что Джейсон на нее смотрит.

– Хочу, чтобы вы дали мне второй шанс. Могу я спросить вас, миссис Томпкинс, ваш сын что, ни разу не падал, когда вы за ним присматривали?

Эми покраснела и отвернулась. Она не знала, как такое могло случиться, но Макс при ней один раз упал с кровати и один раз с кухонной стойки. Во второй раз он был накрепко пристегнут к прочному пластиковому сиденью, и он упал на спину, оставаясь привязанным к нему, и был похож на черепаху в панцире.

– Да, два раза. Случайно.

– Понимаю. Ну что же, этим утром я допустил свою первую и единственную оплошность. Могу вас в этом уверить. Я думал, что он спит, и, поскольку он занял все пространство кровати, я лечь не мог. И поскольку спать мне было негде, я решил сделать несколько звонков. С моей стороны было ошибкой исходить из предположения, что он спит, и спит крепко, но я не пренебрегал своими обязанностями намеренно. Что еще вам Дэвид обо мне наговорил?

– Что вам сейчас негде жить и что вы вернулись домой, чтобы залечить сердечную рану, – сказала она.

Макс, предатель, сидел на коленях у Джейсона со спокойным достоинством короля, восседающего на троне, и задумчиво перебирал пальцы на руках постояльца.

– Вы заметили, я, кажется, нравлюсь вашему сыну?

– Мой сын ест бумагу. Какой с него спрос?

И впервые за все время Джейсон улыбнулся по-настоящему. Улыбка едва промелькнула, но он улыбнулся. Неужели этот человек способен улыбаться? Зрелище было столь же неожиданным и немного жутким, как если бы фигуры, высеченные в скальном грунте горы Рашмор, вдруг затрещали бы, растягивая в улыбке каменные рты. У него, случаем, лицо не треснет?

– Можно я буду с вами честен? – спросил Джейсон, наклонившись к ней. – Я ровным счетом ничего не знаю об уходе за младенцами. Я ни разу в жизни не сменил ни одного подгузника. Но я хочу научиться, и мне действительно необходимо где-то остановиться. И еще, я думаю, мне хотелось бы изменить ваше мнение обо мне. Я могу быть очень симпатичным, если сделаю над собой усилие.

– Значит ли это, что вы и готовить не умеете?

– А Дэвид сказал вам, что я умею?

Эми кивнула, подумав о том, что ей следовало бы потребовать, чтобы он ушел сию же минуту, но Максу, похоже, он действительно понравился. Как раз в этот момент Макс начал извиваться, и Джейсон поставил его к себе на колени – любимая поза Макса. В книжках, посвященных уходу за детьми, она прочла, что дети начинают вставать только в возрасте полугода и старше, но Макс делал попытки встать, выворачивая ее руки из суставов, гораздо раньше. Может, если Джейсон присмотрит за малышом, она сможет принять душ? Настоящий душ. Чтобы можно было дважды промыть шампунем волосы, а потом нанести на них кондиционер и дать ему впитаться. О, блаженство! Она, возможно, даже сможет побрить ноги! А потом втереть увлажняющий лосьон в кожу. Кожа ее стала сухой и шершавой, как наждачная бумага.

Она всегда успеет его уволить. Уж после того, как примет ванну, точно. Не может быть, чтобы этот мистер Уилдинг был таким уж плохим человеком, если его настоятельно рекомендовал сам доктор Дэвид.

– Вы не будете возражать, если я приму ванну?

– Означает ли это, что вы даете мне второй шанс?

– Возможно, – сказала Эми и улыбнулась. – Вы ведь не допустите, чтобы что-то случилось с моим малышом, верно?

– Я буду охранять его ценой собственной жизни.

Эми хотела сказать что-то еще, но передумала, махнула рукой и побежала в ванную. Через секунду за дверью уже послышался шум воды.

Глава 4

– Ты покойник, – сказал Джейсон в трубку. Макс висел у него на руке как мешок с картошкой. – Братик, ты покойник.

– Послушай, Джеймс, меня тут ждут пациенты, их не меньше двадцати, так что говори по существу. За что ты собрался убить меня на этот раз?

– Ты назвал меня геем. Ты сказал ей, что я гей. Она думает, что я только что разошелся со своим партнером.

– Но разве ты не понимаешь? Я же не мог сказать ей правду! – запальчиво возразил Дэвид. – Если бы я сказал ей, что ты мой брат вполне традиционной ориентации, у которого денег куры не клюют, и ты согласился мне помочь только для того, чтобы я мог беспрепятственно за ней приударить, она вряд ли бы согласилась поселить тебя у себя.

– Ну что же, радуйся. Она и так не согласилась. Она меня уволила.

Дэвид задержал дыхание.

– Уволила? Тебя?

– Да, но я уговорил ее дать мне второй шанс.

После секундной паузы Дэвид начал хохотать.

– Понятно. Она предоставила тебе возможность сбежать, но ты оказался слишком гордым, чтобы принять такой дар, поэтому применил всю свою силу убеждения, чтобы получить эту работу, а теперь не знаешь, что с ней делать. Верно? Скажи мне, что ты ей сказал, чтобы ее убедить?

– Я нравлюсь ее ребенку.

– Что? Я плохо слышу. Знаешь, сегодня мы делаем прививки от гриппа, так что народу полно и все кричат. День пенсионеров. Мне показалось, что ты сказал, что Макс тебя полюбил.

– Именно. Я нравлюсь ребенку.

– С чего бы этот ужасный ребенок проникся симпатией к тебе? – Дэвид почти кричал в трубку. – Он никого не любит. Он тебя еще не покусал? Только не говори мне, что он позволяет тебе брать его на руки. Он только у Эми на руках не орет.

– Как раз сейчас я держу его на руках, – злорадно констатировал Джейсон. – И знаешь, что я тебе скажу, Дэйв? Я думаю, что твоей Эми я тоже нравлюсь. – Джейсон отключился. Пусть его вероломный братишка осмыслит сказанное. Отчего бы не доставить ему пару приятных минут?

Убрав телефон, Джейсон посмотрел на висящего у него на руке младенца.

– Мне так почудилось, или от тебя действительно несет, как из помойки? – Макс вывернулся и ухмыльнулся Джейсону, показав два нижних зуба. Вдруг Джейсон живо представил, каково это: кормить грудью зубастого младенца, – и зябко поежился. – Храбрая леди – твоя мама. А теперь давай-ка, парень, попробуем продержаться еще пару минут. Она сейчас должна выйти из ванной.

Но Эми не вышла ни через две минуты, ни через пять, ни через десять. А Макс начал хныкать. Джейсон положил ребенка на пол, но тот задрал вверх руки и ноги и заскулил, не переставая жалобно смотреть на Джейсона своими большими глазами.

– Я убью своего братца, – процедил Джейсон.

Кажется, эти слова стали его постоянной присказкой.

Затем он принялся искать то, во что он сможет переодеть младенца. Не то чтобы он знал, как менять ребенку подгузники, но он ходил в кино и время от времени смотрел телевизор. Почему в этом доме нет высокого шкафа с откидной дверцей, куда можно положить малыша, и где на полках сложены пеленки, подгузники и все прочие необходимые вещи? С другой стороны, если он будет думать не торопясь, то Эми успеет выйти из ванной.

Однако вода продолжала литься, а Макс скорбно смотрел Джейсону в глаза. Разве дети не плачут по поводу и без повода? Но этот парень был крепкий орешек, и даже полные штаны не могли заставить его закричать.

– Ладно, парень. Сделаю что смогу.

Оглядевшись, Джейсон заметил под столом коробку с памперсами и решил, что сделает это сейчас или никогда.

Глава 5

После ванной, которая, наверное, была самой долгой ванной в мире, Эми надела старый банный халат с не поддающимися никакой стирке пятнами от клубники и, вытирая полотенцем волосы, пошла искать сына. Она была уверена, что получила бы титул самой плохой матери в мире, если бы таковой существовал, за то, что оставила ребенка на попечении человека, которого собиралась прогнать за нерадивость. Хотя, возможно, Макс лучше, чем она, разбирался в людях, потому что малыш, несомненно, полюбил этого мужчину. А ведь он их терпеть не мог и выносил лишь немногих женщин. В общем, Эми было над чем задуматься.

Картину, что открылась ее взгляду, надо было увидеть собственными глазами, потому что иначе поверить в то, что такое возможно, нельзя. Джейсон в рубашке ручной работы и очень дорогих шерстяных брюках разложил Макса на кухонной стойке, колдуя над памперсом, очевидно, пытаясь разобраться в том, как его следует надевать. И все то время, пока он возился с этим подгузником, Макс не спускал с него глаз, внимательно следя за его движениями. Он лежал смирно и не ерзал, как это всегда бывало, когда Эми меняла ему подгузники.

Зажав руками рот, чтобы не рассмеяться, она наблюдала за ними до тех пор, пока риск быть замеченной не достиг опасной отметки. Тогда она торопливо ретировалась в свою спальню, чтобы не спеша переодеться.

Тридцать роскошных минут она потратила на то, чтобы одеться, расчесать влажные волосы и даже немного подкрасить глаза. После чего вернулась в гостиную, где на диване сидел полусонный Джейсон. Макс тем временем тихо играл на полу. Макс не вопил, требуя накормить его завтраком, не требовал к себе внимания. Он был похож на главного претендента на звание «Идеальный младенец».

Может, ей и не стоит увольнять Джейсона.

– Проголодались? – спросила она, и Джейсон испуганно вздрогнул. – У меня не так уж много запасов, но все, что найдете, – к вашим услугам. Несколько дней уже не ходила за продуктами. Трудно туда добраться – машины-то у меня нет. Обычно свекровь берет меня с собой за покупками по пятницам, но в прошлую пятницу она была занята, так что… – Эми замолчала, осознав, что слишком много болтает.

– Я уверен, что меня устроит все, что вы можете предложить, – сказал Джейсон, заставив Эми почувствовать себя несколько глупо.

– Вот и прекрасно, – сказала она, после чего подняла Макса с пола и понесла на кухню. Затем она пристегнула его к пластиковому сиденью, которое поместила посреди кухонного стола. Она делала все, что могла, чтобы стол выглядел красиво, но добиться этого было нелегко с водруженным на нем детским сиденьем в красную, синюю и желтую полоску и с Максом, который пинал ногами все, до чего мог дотянуться.

– Готово, – сказала она, и мистер Уилдинг вальяжной походкой вошел на кухню – все его шесть футов роста.

«Он гей, – напомнила себе Эми. – Гей. Как Рок Хадсон, помнишь?»

Занимаясь приготовлением каши и бананового пюре для Макса, Эми не раз напоминала себе, что надо держать язык за зубами. Ее так и подмывало пощебетать. Она соскучилась по общению.

– Дэвид сказал, что вы ищете работу, – сказал мужчина. – Какая у вас профессиональная подготовка?

– Никакой, – жизнерадостно сообщила Эми. – У меня нет никаких талантов, никаких амбиций и никакой профессиональной подготовки. Я бы даже не додумалась, как забеременеть, если бы Билли не показал мне, что к чему. – И снова она заметила этот полунамек на улыбку и, воодушевленная, продолжила щебетать. Билли всегда говорил, что больше всего ему в ней нравилось то, что она, как никто другой, умела его развеселить. – Вы думаете, я шучу? – спросила она, поднеся чашку с кашей к губам Макса. Он был слишком нетерпелив, чтобы дать ей время покормить его ложкой, так что обычно заканчивалось тем, что он выпивал свой завтрак. Разумеется, треть содержимого чашки стекала по подбородку к нему на грудь, но большая часть еды все же попадала в рот. – В самом деле, я решительно ни на что не гожусь. Я не умею печатать, я не умею стенографировать. Я представления не имею даже о том, как включить компьютер. Я пыталась работать официанткой, но с заказами у меня получалась такая путаница, что через неделю меня уволили. Я пробовала работать в агентстве недвижимости, но я говорила клиентам, что дома, которые они собирались купить, не стоят той цены, которую за них просят, поэтому меня и оттуда попросили. Я работала в универсальном магазине, но из-за парфюмерии, которая там продается, у меня пошла сыпь, а еще я говорила заказчикам, где можно купить точно такую же одежду дешевле, и еще туфли… Да, с туфлями получилось хуже всего.

– А что с ними случилось? – спросил Джейсон, доедая вторую миску хлопьев с молоком.

– Я потратила все жалованье на новые туфли. Это была единственная работа, с которой я ушла по собственному желанию. Она стоила мне больше того, что я зарабатывала.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему.

– Но Билли избавил вас от всех этих проблем, – сказал он с озорным огоньком в глазах.

Эми сразу вся как-то сникла. Она отвернулась и взяла тряпку, чтобы стереть кашу с лица Макса.

– Я сказал что-то не то?

– Я знаю, что все думают о Билли, но он хорошо ко мне относился и я его любила. Как я могла его не любить? Он подарил мне Макса. – При этом Эми с обожанием посмотрела на своего грязнулю сына, и он в ответ взвизгнул и так ударил ножкой, что едва не перевернул свое сиденье.

Джейсон проворно вытянул руку и придержал его.

– Разве детям не положено сидеть на высоких стульях? На чем-то с ножками, прочно стоящими на полу?

– Положено! – огрызнулась Эми. – Ему положено сидеть на высоком детском стульчике и спать в кровати с более низкими бортами, еще ему положено иметь пеленальный стол и новую красивую одежду. Но, как вам известно, у Билли были свои приоритеты в отношении того, на что ему тратить заработанные деньги и… и… О, проклятие! – сказала она и отвернулась, чтобы Джейсон не заметил, как она шмыгнула носом.

– Мне всегда нравился Билли, – медленно проговорил Джейсон. – Он был душой каждой вечеринки. И делал всех вокруг себя счастливыми.

Эми повернулась. Глаза ее блестели от слез.

– Это правда. У меня было вполне благополучное детство, и я не знала, в чем причины его забывчивости и его… – Эми не стала заканчивать мысль. – Послушайте меня. Свекровь говорит, что я так одинока, что готова самого черта пригласить на ужин. – Она снова замолчала. – Я не жалуюсь, правда. Макс – все, что мне надо от жизни, просто…

– Просто вам хочется поговорить, – тихо сказал Джейсон, пристально глядя на Эми.

– Вы умеете слушать, мистер Уилдинг. Все геи такие? Какое-то время он недоумевающе моргал, глядя на нее.

– Не могу вам этого сказать наверняка. Так скажите мне, если вам нужна работа, чтобы она вас кормила, и у вас нет никаких профессиональных навыков, что вы намерены делать дальше? Как вы собираетесь содержать себя и сына?

Эми села за стол.

– Понятия не имею. У вас есть предложения?

– Пойдите учиться.

– А кто будет целый день присматривать за Максом? Как я буду платить няне? Кроме того, я слишком тупая, чтобы учиться.

И снова Джейсон улыбнулся:

– Отчего-то я в этом сомневаюсь. А ваша свекровь не может за ним присмотреть?

– Она член клуба любителей игры в бридж, клуба любителей плавания и еще по крайней мере трех светских салонов нашего города, к тому же ее прическа требует немало времени. – Эми изобразила руками пышный начес.

– Да, кажется, я припоминаю, что у Милдред всегда был пунктик по поводу прически.

– Религиозные войны проходили с меньшим фанатизмом. Но в любом случае вы правы. Мне надо получить работу. И сегодня днем я собиралась пойти на собеседование.

– И чем вы будете заниматься? – спросил Джейсон. Взгляд его был такой пристальный и пронизывающий, что Эми опустила глаза и уставилась на банан, который разминала вилкой.

– Домашней уборкой. И пожалуйста, не смотрите на меня так. Это хороший, честный труд.

– Но разве за этот труд платят достаточно, чтобы нанять кого-то присматривать за ребенком?

– Не уверена. Я не слишком сильна в расчетах, и я…

– Зато я на ты с цифрами, – серьезно заявил Джейсон. – Я хочу видеть все. Я хочу видеть вашу чековую книжку, ваши квитанции, ваш список затрат, все. Мне нужно знать, какой у вас доход и сколько вы тратите. Предоставьте это мне, я разберусь.

– Я не уверена, что мне следует это делать, – медленно проговорила Эми. – Вообще-то такого рода информация считается конфиденциальной.

– Можете позвонить Дэвиду и навести обо мне справки. Я думаю, что он скажет вам, что мне такую информацию можно доверить, более того, вы должны показать мне все документы, что у вас есть.

Несколько долгих мгновений Эми испытующе смотрела на Джейсона. Она так давно не общалась ни с кем из взрослых людей, а мужчины рядом с ней не было, казалось, лет сто. Билли не было никакого дела до их финансов. Как только у него появлялись деньги, он их тратил, а если денег не было, он находил способ убедить кого-то одолжить их ему.

– Мне вам особенно нечего показывать, – медленно проговорила Эми. – У меня есть чековая книжка, но я много чеков не выписываю, и…

– Дайте мне то, что у вас есть. Вы присмотрите за Максом, а я займусь цифрами.

– Дело во мне, или вы со всеми так себя ведете? – тихо спросила Эми. – Вы всегда так поступаете? Вторгаетесь в частную жизнь другого человека, распоряжаетесь чужой жизнью, словно у другого человека нет ни капли здравого смысла, и только вам известно, что следует и чего не следует делать?

Джейсона удивила эта тирада.

– Наверное, да. Я никогда раньше об этом не думал.

– Готова поспорить, что друзей у вас не слишком много.

У Джейсона был изумленный вид. Он смотрел на нее так, словно впервые видел.

– Вы всегда говорите людям в лицо то, что думаете, невзирая на личности?

– О да! Такой подход в конечном итоге оправдывает себя. Лучше сразу расставить все по своим местам, без недомолвок, чем потом себе локти кусать.

Джейсон приподнял бровь.

– И, как я догадываюсь, вы знали о Билли Томпкинсе все до того, как вышли за него замуж?

– Можете смеяться надо мной, если хотите, можете верить мне или не верить, но я действительно его знала. Когда я познакомилась с ним, я не знала ни о наркотиках, ни о пьянстве, но я знала, что нужна ему. Я была для него как вода для жаждущего, и он заставлял меня чувствовать… Он заставлял меня чувствовать себя значимой. В этом, по-вашему, есть смысл?

– В определенной степени есть. А теперь как насчет ваших финансовых документов?

Пришел черед изумиться Эми. Она не ожидала, что он так резко оборвет ее излияния. «Что он скрывает?» – подумала она. Но этого человека не так легко вывести на откровенность. Он умеет хранить свои тайны.

Эми принесла Джейсону коробку с квитанциями и старые чековые книжки, а сама отправилась на кухню. Она потратила час на то, чтобы убрать на кухне, то и дело вызволяя Макса то из одной неприятности, то из другой. Если где-то имелся острый угол, то малыш непременно должен был в него врезаться.

– Вы не могли бы зайти сюда? – сказал Джейсон с порога, заставив Эми почувствовать себя нерадивой школьницей, которую вызывает на ковер директор школы. В гостиной он жестом пригласил ее присесть на диван, и она села, держа на коленях извивающегося Макса. – Откровенно говоря, миссис Томпкинс, я нахожу ваше финансовое положение весьма плачевным. Ваш доход намного ниже принятого в нашей стране порога бедности, и, насколько я могу судить, у вас нет возможности улучшить свое положение. Я решил дать вам, скажем так, постоянную ссуду, чтобы вы могли растить ребенка и могли…

– Что вы могли бы мне дать?

– Постоянную ссуду. Под этим я имею в виду, что вам не придется мне ее возвращать. Начнем мы, скажем, с десяти тысяч долларов, и…

Он замолчал на полуслове, когда она встала, подошла к двери и, распахнув ее, сказала:

– До свидания, мистер Уилдинг.

Джейсон смотрел на нее раскрыв рот. Он не привык, чтобы люди отказывались от денег, которые он им предлагал. Напротив, он получал по нескольку сотен писем в день от людей, выпрашивающих у него деньги.

– Я не нуждаюсь в вашей благотворительности, – сказала Эми, поджав губы.

– Но Дэвид дает вам деньги, вы мне сами говорили.

– Он бесплатно лечит моего сына, это верно, но я за это убираю у него в доме, в его офисе, чищу его машину снаружи и изнутри. Я не принимаю подачек. Ни от кого не принимаю.

Джейсон на мгновение растерялся. Он никогда и ни от кого таких слов не слышал.

– Прошу прощения, – медленно проговорил он. – Я подумал…

– Вы подумали, что раз я бедна, то, конечно, мне нужна милостыня. Я знаю, что живу в доме, который нуждается в ремонте. – Она проигнорировала его гримасу, которой он давал понять, что считает ее суждение относительно дома слишком оптимистичным. – Но где я живу и как я живу, не ваша забота. Я искренне верю в то, что Бог не оставит нас и обеспечит всем необходимым.

Джейсон в недоумении заморгал.

– Миссис Томпкинс, разве вы не в курсе, что в наше время люди верят в то, что им следует брать от жизни все, что они могут получить, и пусть весь мир катится к черту?

– И какая была бы из меня мать, если бы я учила своего сына жить по таким принципам?

При этом Джейсон подошел и забрал у Эми Макса, потому что он изо всех сил старался вывернуть ее плечи из суставов. Как и раньше, младенец не выразил никакого протеста и, успокоившись, прижался к груди Джейсона.

– Я искренне прошу у вас прощения за то, что не понимал, что вы такая особенная.

Эми улыбнулась:

– Я не считаю себя особенной. Возможно, вы слишком мало людей встречали. А теперь, если вы действительно хотите мне помочь, позаботьтесь о Максе, пока я схожу на собеседование.

– Чтобы получить работу уборщицы? – спросил Джейсон с брезгливой гримасой.

– Если вы найдете иную работу, для которой я гожусь, я буду ее выполнять.

– Нет, – протянул он, продолжая смотреть на Эми так, словно она явилась с другой планеты. – Я не знаю, какую работу можно найти в Абернети.

– Вакансий немного, могу вас заверить. А теперь я должна вам рассказать все про Макса, а потом мне надо собираться.

– Кажется, вы говорили, что у вас собеседование во второй половине дня. У вас в запасе еще несколько часов.

– У меня нет машины, так что идти придется пешком. Путь неблизкий – пять миль. Нет! Не смотрите на меня так. У вас на физиономии написано: «Я заплачу за такси». Я хочу произвести хорошее впечатление на этом собеседовании, потому что мне сказали, что я могу брать с собой Макса, если буду оставлять его в манеже. Если я получу эту работу, все наши проблемы решатся.

Джейсон не стал улыбаться в ответ.

– На кого вы будете работать?

– На Боба Фарли. Вы его знаете?

– Я с ним встречался, – солгал Джейсон. Он очень хорошо знал Боба Фарли, и он знал, что Эми возьмут на работу, потому что она молода и привлекательна и потому что Фарли был самым похотливым кобелем во всех трех округах. – Я позабочусь о ребенке, – тихо сказал Джейсон. – Идите одевайтесь.

– Хорошо, только позвольте вначале рассказать, чем можно и чем нельзя кормить Макса. – Затем Эми начала длинный монолог о том, что ест и чего не ест Макс и что ему нельзя давать ни соль, ни сахар. Все должно быть приготовлено на пару: печь ничего нельзя и, уж конечно, ничего нельзя жарить. И еще в холодильнике была половина цыпленка и немного салата, и Джейсон может этим пообедать.

Она продолжила рассказывать ему о том, что Макс на самом деле не любит есть твердую пищу, что он предпочитает сосать грудь, и в заключение сказала:

– Не переживайте, если он съест мало.

Джейсон слушал вполуха лишь для того, чтобы утвердить ее в мысли, что в ее отсутствие все пройдет гладко. Через полчаса она уже вышла за дверь, а Джейсон звонил брату.

– Мне плевать, сколько пациентов тебя ждут, – сказал Джейсон. – Я хочу знать, что происходит.

– Эми классная, правда?

– Она… она не такая, как все. Подожди минутку. – Джейсон перед тем, как позвонить, усадил Макса на пол, и тот успел наполовину доползти, наполовину дотянуться до ближайшей розетки и сейчас тянул за шнур от торшера. После того как Джейсон убрал ребенка подальше от опасной розетки и положил посреди комнаты, он вернулся к разговору. – Эта женщина, – говорил Джейсон, – живет на крохотную страховку, которую оставил ей, с позволения сказать, супруг, и она ничего не умеет делать, так что заработать себе на жизнь она не в состоянии. Ты знаешь, куда она пошла на собеседование? К Бобу Фарли.

– А-а-а! – простонал Дэвид.

– Позвони этому старому греховоднику и скажи ему, что если он возьмет ее на работу, то ты заразишь его язвой, – приказал Джейсон.

– Я не могу этого сделать. Клятва Гиппократа и все такое, знаешь ли. Если бы я знал тебя не так хорошо, я бы сказал, что ты сейчас говоришь как ревнивый муж. Джейсон? Ты меня слышишь?

– Прости. Макс застрял под журнальным столиком. Подожди! Он ест бумагу. Не вешай трубку.

Когда Джейсон вернулся к телефону, Дэвид раздраженно сказал:

– Послушай, в мои планы не входило сводить тебя с Эми. Я просил тебя только присмотреть за ребенком, чтобы я мог с ней провести время. От тебя больше ничего не требуется. Как только мне удастся убедить Эми в том, что мы созданы друг для друга, я буду ее содержать, работать ей не придется. Почему бы тебе не поговорить с ней обо мне, не сказать, какой я замечательный?

– Если она поймет, что ты собираешься заботиться о ней до конца жизни, она за тебя не выйдет. У нее гордости хватит на десятерых. И ты можешь сказать мне, почему ребенок не может есть соль и сахар или любые другие приправы, улучшающие вкус еды?

– В теории, если он с детства привыкнет к сладкому, то будет есть сладкое и когда вырастет, а если ему сладкого не давать, то он во взрослом состоянии отдаст предпочтение более здоровой пище.

– Неудивительно, что ребенок хочет только сосать молоко и не хочет есть твердую пищу, – пробормотал Джейсон и бросил телефон, чтобы оттащить Макса от двери, потому что тот начал ее качать и едва не ударил себя по лицу.

Вернувшись к телефону, Джейсон спросил:

– Как ты думаешь, она позволит мне подарить ей что-нибудь на Рождество?

– Что у тебя на уме? Ты хочешь купить компанию и вручить ей, чтобы она вела свой бизнес?

Поскольку Джейсон собирался сделать именно это, он не ответил. Кроме того, Макс сейчас жевал туфлю Джейсона, так что ему пришлось поднять ребенка с пола и взять на руки. Макс тут же ухватил Джейсона за нижнюю губу и сейчас больно ее оттягивал.

– Послушай, Джейсон, мне пора, – сказал Дэвид. – Пораскинь мозгами и придумай, как ей помочь, не предлагая деньги. Найди другое решение проблемы. Эми не примет твою благотворительность, как бы ты ни старался замаскировать ее подо что-то другое.

– Я не стал бы так утверждать, – сказал Джейсон и посмотрел на горшок с цветами, стоявший на сложенной вчетверо газете. – Позвони Фарли, ладно? Я бы сам позвонил, но я не хочу, чтобы он знал, что я в городе. Говори что хочешь, но только он не должен брать ее на работу. Понял?

– Разумеется. Как чудовище?

Джейсон, поморщившись от боли, убрал детскую ручонку от своей губы.

– Прекрасно.

– Прекрасно? Этот ребенок – настоящее исчадие ада. Что это за звук?

Макс больно схватил Джейсона за щеки и, подтянув его лицо к себе, приложился к его щеке губами.

– Я не слишком уверен, но мне кажется, Макс только что меня поцеловал, – сообщил Джейсон брату, прежде чем повесить трубку.

Джейсон присел на диван. Макс стоял у него на коленях. Сильный малыш, подумал Джейсон, и вполне симпатичный. Плохо, что он носит обноски. Можно было подумать, что все жители Абернети уже успели походить в этих ползунках и линялых рубашках. Разве такой славный мальчуган не заслуживает чего-то получше? И как ему это организовать?

В этот самый момент газета снова попалась Джейсону на глаза, и в следующую секунду он уже боролся с Максом за право обладания своим мобильным телефоном.

– Паркер, – сказал Джейсон своей секретарше, когда та ответила на звонок. Никаких приветствий. Паркер работала его личным помощником двенадцать лет, поэтому ему ни к чему было представляться.

За несколько минут он изложил ей свою идею. Он не услышал от нее ни одного слова жалобы по поводу того, что он отправлял ее в командировку в канун Рождества и ей придется провести праздник вдали от дома, от семьи, если у нее, конечно, есть семья. Джейсон ровным счетом ничего не знал о ее личной жизни. Она всего лишь спросила:

– В Абернети есть печатная мастерская?

– Нет. И в любом случае я бы не хотел, чтобы работа выполнялась здесь. Сделай ее в Луисвилле.

– Предпочтения по цвету?

Джейсон посмотрел на Макса, который жевал деревянный кубик, который, вероятно, принадлежал еще его отцу.

– Голубой. Для крепкого маленького мальчика. Никаких бело-розовых пасхальных кроликов. И добавь всякие погремушки и свистки.

– Понятно. Весь комплект.

– Все. И еще купи мне машину, что-то заурядное вроде…

– «Тойоту»? – спросила Паркер.

– Нет, американскую машину. – Насколько мог судить Джейсон, Эми не одобряла автомобилей иностранных марок. – Джип. И я хочу, чтобы машина была очень грязная, чтобы я мог нанять кого-то, кто бы мне помог ее помыть. Да, чуть не забыл. Мне нужна одежда.

Поскольку одежду шили для Джейсона на заказ, не было ничего необычного в том, что он просил Паркер прислать ему что-нибудь.

– Нет, я хочу нормальную одежду. Хлопок. Синие джинсы.

– С бахромой или без?

Джейсон в недоумении уставился на телефон. За двенадцать лет он ни разу не слышал, чтобы Паркер пошутила. Может, это была ее первая шутка в жизни? С другой стороны, разве она обладала чувством юмора?

– Нет, никакой бахромы. Нормальную одежду. Для загородной носки. И не очень дорогую. Не «Холланд и Холланд» и не «Севил-роу».

– Понятно, – без эмоций ответила Паркер. Если она и испытывала любопытство, то никак этого не показала.

– А теперь позвони Чарлзу и вели ему приехать сюда, чтобы приготовить этому ребенку что-нибудь вкусное.

Паркер пару секунд молчала, что было ей совершенно несвойственно, потому что она обычно сразу на все соглашалась.

– Я думаю, куда здесь можно было бы поселить Чарлза, потому что он захочет иметь все необходимое оборудование. – Учитывая то, что личный повар Джейсона был снобом в той же мере, в какой он был гением кулинарии, в словах Паркер был резон.

Макс пытался встать, он вцепился в линялую скатерть на столе и теперь тянул ее на себя. Еще немного усилий с его стороны, и три цветочных горшка свалятся ему на голову.

– Выполняй, – рявкнул Джейсон в трубку, затем отключился и пошел вызволять Макса. За тот час, что Джейсон с ним сидел, Макс успел совершить пять или шесть попыток себя угробить. – Ладно, малыш, – сказал Джейсон, вытащил тряпку из кулака Макса и взял его на руки. – Пойдем посмотрим, что у нас на обед. Обед без сахара, соли, масла и без всяких специй.

При этих словах малыш еще раз запечатлел на колючей щеке Джейсона сочный поцелуй, Джейсон нашел ощущение не таким уж неприятным.

Глава 6

– Получила работу? – спросил Джейсон, едва Эми вошла в дом.

– Нет, – уныло ответила она и, сгорая от нетерпения, схватила Макса на руки. – У меня сейчас грудь лопнет.

К немалому смущению Джейсона, она устало шлепнулась на продавленный диван, расстегнула платье и бюстгальтер и приложила Макса к груди. Младенец тут же принялся жадно сосать.

– Как насчет того, чтобы пойти сегодня поужинать? – спросил Джейсон. – Я угощаю.

– Ой! – вскрикнула Эми и торопливо сунула Максу в рот палец, заставив его отпустить на мгновение грудь.

Потом он снова схватился за сосок. – Зубы, – пояснила она. – Знаете, до того, как он родился, я представляла кормление грудью чем-то таким романтичным. Я думала, какое это чудесное, приятное чувство… И так оно и есть, но иногда также бывает…

– Больно? – спросил Джейсон, и, когда она улыбнулась в ответ, он ответил ей улыбкой.

– Я думаю, что должна была бы и сама понять, что вы гей, даже если бы Дэвид мне об этом не сказал. Вы очень проницательный, и, несмотря на то что вначале вы производите впечатление человека жесткого и совершенно бесчувственного, в душе вы нежный, верно?

– Мне никогда об этом не говорили, – сказал Джейсон, украдкой взглянув в мутное и потрескавшееся зеркало справа от себя. Неужели он на самом деле выглядит жестким и бесчувственным?

– Так что там Макс успел натворить, пока меня не было?

Джейсон улыбнулся и вдруг поймал себя на том, что с большим энтузиазмом принялся излагать свой опыт сидения с Максом в форме забавного рассказа.

– Я думаю, что на Рождество подарю ему набор ножей или что-нибудь такое, что помогло бы ему поранить себя, не прилагая особых усилий. Потому что сейчас ему приходится буквально из кожи вон лезть, чтобы разбить себе физиономию или попытаться расколоть себе череп. Я думаю, что должен облегчить ему жизнь.

Эми засмеялась и сказала:

– Да, целый набор ножей для разных целей. Потому что как иначе он сможет порубить себя на котлеты?

– О да, весь набор. И еще, я думаю, я устрою ему экскурсию на бумажную фабрику. Посажу его посреди склада готовой продукции, и пусть себе проедает путь наружу.

Эми поменяла грудь, и, когда Макс начал сосать, Джейсон дал Эми знак, чтобы она приподняла руку, чтобы он мог пропихнуть ей под руку подушку. Тогда ей не придется держать голову Макса на весу.

– И еще надо не забыть комод с выдвижными ящиками, которыми так удобно прищемить пальцы.

Теперь они оба смеялись вовсю, и Джейсон вдруг осознал, что впервые за многие годы женщина искренне смеется над его шутками.

– Как насчет пиццы? – вдруг спросил Джейсон. – Такая большущая пицца с сыром, грибами и всем, что только туда кладут. И еще можно заказать самую большую колу и чесночные хлебцы. Ну как?

– Я не уверена, что мне можно есть чеснок из-за молока, – возразила Эми. – Не думаю, что малышам нравится молоко с привкусом чеснока.

– Итальянцев это, похоже, не волнует, – ответил Джейсон.

– Это верно, – сказала Эми и улыбнулась: – Пицца так пицца. Но только я заплачу за свою долю.

Не подумав, Джейсон сказал:

– Вы слишком бедны, чтобы за что-то платить, – и тут же испугался того, что сказал.

– Это верно, – без обиды сказала Эми. – Возможно, за ужином мы могли бы придумать, что нам делать с моим будущим. У вас есть соображения?

– Абсолютно никаких, – улыбаясь, сказал Джейсон. – Вы всегда можете выйти замуж за какого-нибудь милого молодого врача и больше никогда не работать.

– За врача? Вы имеете в виду Дэвида? Но я его не интересую.

– Он от вас без ума, – ответил Джейсон.

– Вы забавный. Дэвид влюблен во всех женщин этого города, именно поэтому пользуется такой популярностью. Кроме того, я не хочу жить за счет мужчины, кем бы он ни был. Я хочу чем-то заниматься в жизни, но я не знаю, что я могу делать. Если бы только у меня был талант. Если бы я, к примеру, умела петь или играть на пианино.

– Сдается мне, у вас есть талант – талант быть матерью.

Эми склонила голову набок.

– Вы очень милый, знаете? Вы не могли бы заказать пиццу, позвонив с этого вашего телефона?

– Конечно, – с улыбкой сказал Джейсон.

Позже, когда Макс уснул на диване, они зажгли свечи. Джейсон расспрашивал Эми о ее жизни с Билли, и через некоторое время, преодолев внутренний протест, она начала говорить сама, не ожидая вопросов, и Джейсон осознал, насколько она истосковалась по общению.

И по мере того как Эми говорила, Джейсон начал видеть городского пьянчужку Билли в другом, новом свете. Билл Томпкинс был посмешищем в глазах всего города с тех пор, как четырнадцати лет от роду пристрастился к спиртному. Он разбивал машины, едва сев за руль. Когда Билли еще учился в школе, родители вынуждены были заложить дом, чтобы Билли выпустили из заключения под залог. История повторялась раз за разом. Но Эми увидела в этом человеке нечто такое, чего другие не замечали.

Джейсон заказал пиццу самых больших размеров, и за разговором Эми не заметила, как съела три четверти всего угощения. Давным-давно Джейсон забыл о том, каково это – считать пиццу настоящей роскошью.

Как только последний кусочек был съеден, Эми сладко зевнула, и хотя было всего девять вечера, Джейсон велел ей идти спать. Она встала и наклонилась, чтобы поднять Макса, однако Джейсон отвел ее руку и взял ребенка на руки так, что даже его не разбудил.

– Вы прирожденный папаша, – сонно сказала Эми и пошла к себе в спальню.

Джейсон, улыбаясь лестной оценке Эми, уложил Макса в обшарпанный манеж, служивший ему кроватью, и тихо вышел из комнаты. Странно, но у него тоже слипались глаза. Обычно он не ложился спать раньше часа или двух ночи, но отчего-то, вытаскивая Макса то из одной неприятности, то из другой, он здорово утомился и сейчас был совершенно без сил.

Он прошел в свою спальню, разделся, лег в постель и провалился в самый глубокий сон в жизни. Проснулся Джейсон от отчаянного визга Макса. Соскочив с кровати, он бросился на кухню, где увидел Макса на столе, привязанного к своему пластиковому сиденью. Эми кормила его кашей. Оба они были одеты, хотя за окнами все еще было темно.

– Который час? – спросил Джейсон, протирая глаза.

– Примерно половина седьмого. Макс долго спал этим утром.

– Что это был за визг?

– Я думаю, Макс просто тренировал голосовые связки. Ему нравится визжать. Вы не хотите одеться?

Джейсон окинул взглядом свои голые ноги.

– Да, конечно. – Затем он поднял глаза на Эми. Лицо ее было красным от смущения. Она обнажала перед ним грудь и тем не менее смутилась, увидев его раздетым. Что бы это значило? С улыбкой Джейсон отвернулся. Он испытал приятное чувство от осознания того, что она находила его привлекательным.

Дэвид, подумал он. Дэвид влюблен в Эми.

– Вот это торчало в двери сегодня утром, и перед домом стоит машина, – сказала Эми, кивнув на свернутую в трубку газету на кухонном столе.

Проигнорировав ее просьбу о том, чтобы он оделся, Джейсон снял резиновое кольцо с газеты и вытащил вложенный в рулон сверток с ключами. Развернув бумагу, в которую были завернуты ключи, он прочел напечатанную на компьютере записку, в которой сообщалось, что его одежда – на заднем сиденье и что обо всем прочем уже позаботились. Записка заканчивалась сообщением, что с ним вскоре войдут в контакт.

– Похоже на шпионское послание, – пробормотал Джейсон себе под нос и быстро взглянул на Эми, чтобы понять, не услышала ли она его.

Но она ничего не слышала. Лицо ее горело от возбуждения. Вначале Джейсон подумал, что что-то случилось с Максом. Но ребенок со счастливым видом запихивал себе овсянку в ухо, так что Джейсон вновь перевел взгляд на Эми.

Эми, словно онемев от волнения, тыкала пальцем в разложенную на столе газету. Там, на развороте, сообщалось о глобальной распродаже в магазине детской одежды в городке примерно в десяти милях от Абернети. Владелец распродавал полный комплект товаров для грудничков, включая мебель и постельные принадлежности, по двести пятьдесят долларов за комплект. Эми уставилась на снимок с кроватью, стульчиком-качалкой и ящиком на колесах, на котором, кажется, были изображены ковбои и лошади. Она издавала странные сдавленные звуки, что-то вроде: «Ах, ах, ах!»

Возможно, это дьявол его подзуживал, но Джейсон не удержался от того, чтобы не поддразнить ее:

– В доме остались хлопья, или Макс все съел? – Он взял газету со стола и принялся ее изучать. – Похоже, цены на золото действительно крепко упали. Возможно, мне стоит прикупить немного желтого металла. – Он держал газету так, что разворот ее был у Эми под самым носом.

Наконец Эми обрела дар речи. Не обращая на него ровно никакого внимания, она сказала:

– Могу я это себе позволить? Могу? Как вы думаете? Может, мне стоит позвонить Дэвиду и взять у него денег взаймы? О нет, мы должны быть там до того, как откроется магазин. А магазин открывается в девять. Как мне туда добраться? Может, Дэвид…

При этих ее словах Джейсон положил газету на стол и побренчал у нее под носом ключами от машины.

– Поедем к Дэвиду, – торопливо сказала она. – Я потом отдам вам деньги за бензин. Посмотрите сюда. Интересно, одежда сюда включена? «Все для младенца». О Господи, у Макса никогда не было одежды, которую до него никто не носил! Можно я одолжу у вас телефон и позвоню Дэвиду?

– Я одолжу вам денег, – сказал Джейсон, пожалев о том, что он не приказал своей секретарше включить одежду в набор.

– Нет. С Дэвидом я могу расплатиться работой, а вам от меня ничего не нужно.

Джейсон нахмурился. Он и сам не знал, что его разозлило. Разве не лучше ей было бы одолжить денег у Дэвида? В конце концов, все затевалось для того, чтобы свести Дэвида с Эми. И если все сводилось к этому, то почему Дэвид не зашел в гости вчера вечером?

– Пойдите посмотрите на мою машину, – сказал Джейсон. – Затем вернитесь и скажите, сколько вы возьмете с меня за то, чтобы ее отмыть.

Подхватив Макса, Эми выскочила за дверь. Через десять минут она вернулась.

– Сто долларов, – мрачно заявила она. – Как можно быть такой свиньей?

Джейсон лишь криво усмехнулся в ответ. Может, Паркер перестаралась с машиной?

– И еще сто пятьдесят за то, чтобы что-то сделать с той одеждой на заднем сиденье. В самом деле, мистер Уилдинг, я и представить не могла, что вы такой неопрятный.

– Я, это… – забормотал Джейсон. Он чувствовал себя как мальчишка, получивший выволочку от матери.

– А теперь идите оденьтесь, а потом возвращайтесь на кухню, чтобы съесть свой завтрак. Я действительно хочу быть возле того магазина, когда он откроется. Там говорится, что на продажу выставлено только восемь комплектов. Вы знаете, я готова поспорить, что все это связано с разводом. Он готов отдать эту мебель даром, лишь бы ничего не досталось его жене. У некоторых людей совести совсем нет. Хотелось бы знать, есть ли у них дети. Что вы на меня уставились? Идите одевайтесь. Нельзя терять время.

Джейсон удалился, качая головой. Удивительно, как легко в ее голове рождались поразительные истории. Джейсон принял душ и надел на себя все ту же грязную и мятую одежду. Как Паркер догадалась положить в машину грязные вещи, которым тоже требовалось внимание Эми?

Когда он вернулся на кухню за своей миской хлопьев, у Эми был вид как у кошки, своровавшей сливки. Она что-то замышляла. Увы, он и понятия не имел, что именно.

– Я одолжила ваш телефон, – приветливо сообщила она. – Надеюсь, что вы ничего не имеете против.

– Конечно, – сказал он и уставился в миску. – Так не терпелось позвонить Дэвиду? – вырвалось у него.

– Нет, не ему. Я позвонила нескольким приятельницам. Но, боюсь, пару звонков пришлось сделать в другие города. Я с вами потом расплачусь. Как-нибудь.

– У меня есть еще и квартира, – сказал он, и они оба рассмеялись, когда Эми застонала, закатив глаза при мысли, что ей придется убирать еще и там.

В семь тридцать они по настоянию Эми уже вышли из дома, и когда Джеймс открыл дверцу машины, то пришел в ужас. Что, спрашивается, сделали с этим несчастным внедорожником? Весь салон был покрыт толстым слоем грязи. Грязь забилась во все щели. Джейсон засомневался в том, что окна будут открываться из-за грязной жижи, что въелась в пространство между стеклом и дверью. Для того чтобы отмыть машину, дверь придется разобрать. На заднем сиденье лежала куча одежды, которая получила такую же грязевую ванну.

Поскольку Эми уже видела машину, она подготовилась и расстелила на пассажирском сиденье старое одеяло, прежде чем забраться внутрь с Максом на руках.

– Не надо мне ничего говорить, – тихо сказала она, – но ваш друг решил отомстить вам, загнав вашу машину с одеждой в болото, верно?

– Что-то вроде того, – пробурчал Джейсон, решив, что должен переброситься парой слов со своей секретаршей. Когда он сказал, что машина должна быть грязной, он имел в виду, возможно, пару жестянок из-под колы и пакетов из-под чипсов.

– Удивительно, что двигатель не забит грязью, – проговорила Эми после того, как машина завелась на удивление легко. – О нет!

Джейсон, свернув с подъездной дороги на улицу, вопросительно на нее посмотрел.

– Он доверху заполнил вашу машину грязью, верно?

– Мы можем не обсуждать мою личную жизнь? – огрызнулся Джейсон. Его тошнило от этих разговоров о его любовнике.

Эми замолчала, и Джейсон пожалел о своих словах.

– Надеюсь, у них, в том магазине, есть детское сиденье, – сказал он и, оглянувшись, посмотрел на Эми. Она улыбнулась в ответ.

– У вас, случайно, нет при себе наличных? Я не…

– Вполне достаточно, – ответил Джейсон, довольный тем, что минутная неловкость прошла. – Так кем еще вы пробовали работать, помимо уборщицы? – спросил Джейсон. Эми крепко держала Макса у себя на коленях. Если бы их заметила полиция, их бы арестовали за то, что Макс ехал непристегнутым. И Джейсон отказывался думать о том, что могло бы произойти с малышом, если бы они попали в аварию. Повинуясь внезапному порыву, он вытянул руку и пожал маленькую ручонку мальчика. Макс вознаградил его зубастой ухмылкой.

Эми вроде бы ничего не заметила. Она увлеченно рассказывала Джейсону обо всех тех вакансиях, на которые претендовала. Иногда ее даже брали на работу, но по той или иной причине она всякий раз теряла место.

– Дважды мне пришлось уйти, потому что мой шеф… Ну…

– Гонялся за вами вокруг стола?

– Именно. И здесь в округе действительно трудно найти работу. Я думаю, из меня мог бы получиться хороший ароматерапевт. А вы как думаете?

Джейсон был избавлен от ответа на ее вопрос, потому что в этот момент они как раз подъехали к магазину. Но Джейсон испытал шок от того, что он там увидел. Под вывеской магазина «Мир малыша» стояли женщины с колясками, человек пятнадцать, не меньше. Они все дожидались открытия магазина.

– Боже мой! – сказала Эми. – Я успела обзвонить только семь подруг. Должно быть, они позвонили своим подругам и… О нет! Сюда подъезжают еще машины, и все они наверняка приехали в «Мир малыша», потому что другие магазины откроются только в десять.

– Вы обзвонили всех этих людей? – спросил Джейсон.

– Я подумала, что они не видели объявления и могут пропустить распродажу. Вы знаете, меня удивляет, что тут нет столпотворения. Наверняка утренние газеты выписывает немало людей. Возможно, они подумают, что это «утка» и никакой распродажи на самом деле не будет. Может, владелец уже распродал все раньше и у него ничего не осталось?

Не дожидаясь, пока Эми с головой погрузится в очередную фантазию, Джейсон вышел из машины и открыл дверцу.

– Пошли. Попробуем войти в здание с черного хода, чтобы оказаться в магазине на несколько минут раньше остальных.

– Вы думаете, это справедливо?

Поскольку Джейсон шел впереди и она смотрела ему в спину, он мог без опаски закатить глаза и скорчить гримасу.

– Может, и несправедливо, но ведь все это ради Макса, верно? – Джейсон обернулся и забрал у нее ребенка. – Кроме того, на улице ждать слишком холодно, а магазин откроется еще только через тридцать минут.

Эми ослепительно ему улыбнулась:

– Вы знаете, как все устроить, верно?

Джейсон направился к служебному входу со счастливым Максом на руках. Он улыбался, наслаждаясь приятным чувством собственной значимости. Рядом с Эми он ощущал себя настоящим великаном, ростом в десять футов, не меньше. Когда он постучал в дверь и она открылась, Джейсон с изумлением увидел перед собой одного из своих нью-йоркских менеджеров старшего звена в сером комбинезоне и с метлой в руках.

– Нужен кто из продавцов с утра пораньше? – спросил он так, словно никогда и рядом не стоял с Гарвардской школой бизнеса, которую успешно закончил.

Джейсон только коротко кивнул в ответ. Его раздражало, когда сотрудники делали то, что им не приказано было делать. Даже когда Эми быстро пожала ему руку в знак признательности и поддержки, он не смягчился.

Но когда они из служебного помещения прошли в зал, недовольство Джейсона усилилось еще больше, ибо там он увидел двух своих вице-президентов в комбинезонах, занятых передвижением детской мебели.

– Вы наш первый посетитель, так что вы можете забрать все, – послышался у него за спиной женский голос, и они с Эми разом обернулись и увидели перед собой весьма эффектную женщину. Разумеется, то была секретарша Джейсона, но одета она была не в один из своих обычных костюмов от Шанель, а во что-то такое, что она скорее всего купила в «Кмарт». Длинные рыжие волосы ее были убраны в пучок, а из пучка торчало три желтых карандаша. И при всем при том она не могла скрыть того факта, что роста в ней было пять футов десять дюймов и она была ослепительна, как звезда подиумов.

Паркер даже бровью не повела, встретив ошарашенный взгляд Джейсона и такой же Эми.

– Чего желаете? – спросила она. – Голубой? Розовый? Зеленый? Желтый? Или вы хотите посмотреть наш единственный и неповторимый дизайнерский комплект?

– О-о-о-о! – простонала Эми и уставилась на Паркер так, словно последняя ввела ее в транс.

Паркер продолжала непринужденно щебетать, ведя их по залу:

– Это все распродается по минимальным ценам. Весь товар новый, но из старых запасов. Надеюсь, вас не смущает, что мы предлагаем вам прошлогоднюю коллекцию?

– Нет, – неестественно высоким голосом ответила Эми. – Мы ведь не возражаем, мистер Уилдинг?

Она не стала дожидаться ответа от Джейсона, потому что оказалась в демонстрационной комнате, и тут даже Джейсон вынужден был признать, что Паркер поработала на славу. Больше того – превзошла себя. Он чувствовал запах обойного клея, так что им, вероятно, пришлось трудиться всю ночь, чтобы подготовить все к утру, и комната получилась на самом деле сказочная. И его наметанный глаз сразу увидел, что все товары были самого лучшего качества и самых последних моделей. Должно быть, Паркер все это приобрела в Нью-Йорке и доставила сюда на его частном самолете.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.