Дима Федоров

Отдыхай с Гусом Хиддинком: четыре анекдотичные футболяшки

Памяти любимой Олечки – доброго Енотика

Футбольная сказочка

И стыдно мне и страшно становилось… А. Пушкин. «Борис Годунов»

– А тренером должен быть Леонардо!

– Какой еще Леонардо?

– Какой-какой! Да Винчи.

– Волк, при чем тут да Винчи? Он же иностранец!

– Ну и что. В том-то и фишка… Понимаешь, Сохатый, у обычной же сборной России был Хиддинк. Это как-то естественно, что русскими должен руководить иностранный тренер.

– Ты, Волк, чё, с головой разругался? Да с нами никто разговаривать не станет, если мы твоего Леонардо предложим главным. И потом Кремль… То-се, пятое-десятое.

– Наоборот, надо мыслить глобально! В Европе проект будет иметь бешеный успех как раз с Леонардо. Сами по себе кому мы интересны. И к тому же – «Код да Винчи». Его все читали. У нас на него мода. Леонардо – в кассу!

– Вспомнил! Это лет пять-шесть назад было. Про твой «код» все забыли давно. Ни фига, не прокатит. Не спорь, Волк, точно тебе говорю: как только заикнешься про да Винчи, так мы повсеместно окажемся в жопе. В этом проекте – только наши. Понимаешь, русские гении против звезд мира. Должно быть пафосно!

– Пусть тогда они сами состав формируют, если ты говоришь, что у них могут быть возражения. Их деньги – пусть и команду создают. Мы им предложим чистый креатив.

– Да нет, им сразу надо готовый проект подавать. Весь! Полностью. Чтобы у них в голове все в пазы моментально встало. Чтобы рука потянулась к чековой книжке. Ну и конечно, из Администрации президента им тоже позвонят.

– Нет, Сохатый, скажу тебе, все это жуткая авантюра. Неужели ты веришь в то, что они смогут виртуально сыграть в футбол, с классной картинкой High definition, и весь мир будет смотреть нашу трансляцию?

– Волк, верь мне, через три месяца ты будешь кататься на яхте – на собственной яхте – и не по Химкинскому водохранилищу, а по Атлантическому океану. И в зубах у тебя будет сигара за сто баксов. Только слушай меня и не тащи в команду всякий сброд.

– Нашел сброд… Хороший сброд! Это Леонардо – сброд?

* * *

Соха, Волк и Берлога придумали MAGIC. Точнее, придумал один Берлога. Точнее, он не Берлога, а Берлянд. Берлога – это прозвище. А Сохатый – это Сохаев, Волк – Волконский. Так вот, Берлога придумал… Но он не придумал, как MAGIC использовать. Он вообще на вид такой, что, кажется, муха ему в рот залетит, а он не придумает, как ее оттуда вызволить. А муха залетит, потому что у него открытый рот. Почти всегда… И еще потому, что очень жарко. И мух много. И вот в эту жару надо сидеть в офисе, проливать пот на воротник рубашки от Lagerfeld и ворошить бедную русскую культуру.

– Ни фига себе, бедная. Да ты мне должен на два состава с запасными сразу без запинки фамилий надиктовать. У тебя же два высших образования, Волк, ну ты что!

– Да я тебе и три состава назову, но для внутреннего пользования. Нам же надо матч в Европу продать, в Америку. Поэтому нужны стопроцентные кандидаты.

– Может, со сборной мира начнем?

– Нет, начинать надо со сложного. А со сборной мира все просто – взять из каждой страны по игроку, чтобы максимальное представительство иметь и во все эти страны впарить матч. Восемнадцать игроков плюс тренер. Чистый маркетинг! Минимум двадцать стран купят у нас телеправа. Если хорошенько раскрутить, то вот уже несколько миллионов.

– Согласен! Убедил, – умиротворенно закурил Сохатый, – поехали по нашим колхозникам.

– Толстой. Не обсуждается.

Сохаев молча кивнул и начал изводить чистый листок каракулями.

– По позициям потом расставим? – уточнил Волк.

– Нет, в MAGIC сами тренеры их раскидают.

– Так кого назначим тренерами?

Сохаев отмахнулся: потом-потом.

– Ладно, давай по игрокам. Достоевский, Пушкин, Гоголь…

– Хватит писателей. Кого-нибудь еще – ученых придумай…

– Ученых? Ученых… Хм…

– Что, нет великих ученых? – Сохатый обиделся за всю русскую науку.

– Да есть, конечно, есть, – засмущался своей забывчивости Волк. – Ну, скажем, вот… М-м-м… Да, как же я забыл-то его! Попов – изобретатель радио.

– Сойдет, – одобрил Сохатый. – Я радио очень даже, радио – это круто.

– Менделеев, – поймал кураж Волк.

– Таблицу сочинил – для школы. Помню-помню, – обрадовался Сохатый.

– Кого-то еще забыл… Из таких, великих-великих… Вот проклятие, – растерялся Волк.

– Вспоминай, чем мы гордимся. Балетом, космосом. Оттуда кого-нибудь.

– Космос… О! Королев.

– Я про него по телику недавно документальный фильм смотрел – не пойдет!

– Почему не пойдет? – испугался Волк.

– Потому что он в лагерях сидел.

– Ну и что? Все сидели.

– Все сидели, да не все выжили. Это же совсем недавно было.

– Недавно, да. Так в чем проблема?

– А в том, что лучше брать тех, кто давно жил. Возьмешь Королева, а потом в последний момент, перед самым матчем выяснится, что он ссученный. Какой-нибудь журналюга выудит, что Королев стукач, то-се, пятое-десятое. И сразу удар по имиджу. В Европе напрягутся – они там всего, что связано с Лубянкой, боятся.

– Хорошо, шут с ним, с Королевым. Давай Гагарина возьмем.

– Гагарин… Так, Гагарин, – задумался Сохатый. – Тоже не очень. Он ведь после полета на Луну сказал, что Бога в космосе не видел. А с Богом сейчас, знаешь, не шутят… того… опасно. Начнутся протесты общественности. Патриарх напряжется и не благословит.

– А зачем тебе патриарх?

– Мне нужно, чтобы патриарх побрызгал MAGIC святой водой. Или кого-нибудь от себя прислал. Иначе в Администрации президента со мной разговаривать не станут. Нынче с этим строго.

– Тебе не угодишь. Тогда Циолковский!

– Он на звезды еще до революции глядел? Класс! Циолковский прокатит. Теперь из балета кого-нибудь тащи. «Лебединое озеро» кто придумал?

– Чайковский.

Сохаев мгновенно предоставил Петру Ильичу местечко в заявке.

– А что он педераст, тебя не смущает? – подстраховался Волк.

– Нет, наоборот, теперь быть пидором модно. Престижно! Пидоры вообще-то к футболу не так чтобы очень. А тут наверняка посмотрят трансляцию. За своего поболеют. Чайковский должен быть не просто в составе, а в стартовом составе.

– Ты же сказал, что это тренер решит.

– Надо, чтобы тренер сделал правильный выбор, – многозначительно выпучил глаза Сохатый.

– А разве на MAGIC можно как-то влиять? – Волк от замешательства перешел на полулегальный шепот. – Ты же говорил, что после загрузки исходных данных он будет только воссоздавать реальность, отталкиваясь от общих задач, сформулированных симулятору.

– Ну да, – засмущался Сохатый, – но если там по мелочи, то-се, пятое-десятое, нужно как-то продавить… Совсем по мелочи… Это же возможно, Берлога? Отвечай!

Берлога задумался, захлопнул пасть, осмыслил, что к нему обращаются, снова открыл рот, подумал и резюмировал:

– Попробуем. Если надо, сделаем.

– Надо-надо, – скороговоркой остановил его Сохатый.

И Берлога снова открыл рот – расслабился человек.

– Про Ломоносова забыли, – встрепенулся Волк.

– Ломоносов в порядке, – подтвердил Сохатый, – у него с физикой проблем никаких. Оттопал человек от Холмогор до Москвы. Ты попробуй Кержакова заставь столько пройти. Да он сдохнет где-нибудь под Тамбовом.

– Бог с ним, с Кержаковым. Ты мне вот что скажи: Ломоносов в тонусе, а остальные гении, думаешь, смогут бегать, играть в футбол? Они же ничего тяжелее ручки за всю жизнь не держали.

– Держали-держали, собственный болт держали. Болт тяжелее ручки, – скабрезничал Сохатый.

– Кстати, про болт[1]. Шостаковича допиши. Композитор, – на всякий случай уточнил Волк.

– Вписал.

– Так как они все-таки будут играть? – волновался Волк. – Ты уверен, что программа сможет так радикально изменить их физиологию?

– Конечно, сможет. Я же тебе говорил: они будут взяты в оптимальном возрасте. Все в тридцать лет. Мышцы у них будут разработаны так, будто они занимались футболом с шести лет. При этом особенности их психофизической структуры, – повторял Сохатый с чужого языка, – полностью сохранятся. Берлога, ну-ка, подтверди!

– Попробуем, должно получиться, – затосковал Берлога. – MAGIC нужна серьезная проверка. Вот и проверим…

– Вот и проверим, – обрадовался Сохатый. – Так на ком мы остановились?

– На композиторах. Римский-Корсаков сойдет?

– Во, круто. Звучит благородно и по-западному. Для иностранцев как свой.

Волк тактично промолчал. С Сохаевым вообще нужно вести себя тактично. А то засмеешься и обидишь славного парня. Белобрысого такого… Белобрысые все ранимые. Он увлеченно заполнял листок и даже как будто помогал себе языком, осторожно вывалив его кончик на пухлую нижнюю губу. В уютном детстве он точно так же писал свой первый диктант, и каракули были такими же ломкими, угластыми и непослушными. Первая учительница аккуратно выводила гармоничные «тройки» под его писаниной и не могла вообразить, что Сохаев через двадцать лет дорисует к ним семь нулей и захочет получить эту цифру в долларовом эквиваленте за организацию виртуального матча века в ознаменование 150-летия освобождения России от крепостного права.

– Минимум тридцатка. – Сохатый убедительно распахивал свои голубые глаза. – Ми-ни-мум!

– Сохатый, нас посадят, – смеялся Волк. – Мы торгуем воздухом.

– Мы торгуем воздухом азарта, понтов и политических амбиций, – уверял Сохатый. – Это будет самый зыкинский проект. Но без тебя мы никуда не двинемся. Понимаешь, ты должен производить впечатление – у тебя есть лоск, манеры, то-се, пятое-десятое. Ты выглядишь аристократом – не жулик. Твоя задача не разводить, а непринужденно убедить. Разводить буду я. А сейчас ты вместо того, чтобы вселять уверенность в спонсоров, сомневаешься сам. Олигархи – они как животные. Носом чуют слабость. А слабый для них не человек. Сожрут! Мы их должны съесть, а не они нас! У нас самый крутой матч, самая клевая идея. Нет ничего, что могло бы нам помешать. Только одно – неуверенность…

Тут Волк скосил глаза на Берлогу. И скосил не просто так, а с намеком.

– За Берлогу не волнуйся. Берлога – лучший! Я его с детского сада знаю. Он уже там заделался матерым ботаником. Уже в пять лет воспитательнице приемник починил. В пять! Некоторые еще в постель клали во сне – в пять лет-то, а он уже тиристоры с резисторами крутил. А ты сомневаешься. Да мы за этот проект Нобелевскую премию получим!

Берлога решительно захлопнул рот и сказал:

– Попробуем!

* * *

К вечеру список кандидатов в сборную русских гениев оформился окончательно. Сохаев перечеркал и замарал лист сплошняком, но листик в результате получился золотой:

Толстой

Достоевский

Пушкин

Гоголь

Ломоносов

Попов

Менделеев

Циолковский

Кулибин

Станиславский

Чайковский

Шостакович

Римский-Корсаков

Мусоргский (это персонально для болельщиков «Динамо»)

Рублев

Айвазовский

Малевич

Петров-Водкин

В целом сбалансированный состав, именитый и боеспособный, призванный решать большие задачи. Заминка возникла с тренером. Волконский продвигал Кутузова. Все-таки над сборной нужен не столько гений, сколько военачальник. Сохаев против самого тезиса не возражал, но на Кутузова нашлись контраргументы.

– Он же одноглазый!

– Ну и что?

– Не-е-е, зачем нам уроды? Народ нынче избалованный – привык к хорошему. Калеки, пусть и героические, не котируются.

– Погоди, ему же в MAGIC можно глаз отреставрировать.

– А тогда нас могут обвинить в искажении исторической правды.

– И что теперь, из-за какого-то жалкого выбитого глаза отказываться от Кутузова?

– Ничего не поделаешь – ему не повезло…

В итоге сошлись на других колоритных фигурах: Минин и Пожарский. Тандем. Как Тарасов и Чернышов в хоккее. Кремлю должно понравиться. Сохатому и Волку их детище тоже пришлось по душе. Хотя Волконский категорически возражал против Петрова-Водкина, которого всеми правдами и кривдами продвигал Сохатый.

– Да он вовсе не гений. Конъюнктурщик совет – ской эпохи. И вообще, откуда ты его фамилию знаешь?

– Да мне гуттаперчиво, гений он или наперсточник от искусства, – морщил носик Сохатый. – Я под Петрова-Водкина подтащу Petroff в спонсоры. Двести тысяч за логотип на животе выбью без вопросов. Петров-Водкин – это их формат. Пушкин и Достоевский не подойдут, а вот Петров-Водкин – то, что надо. «Красный богатырь» – его же картина. Хорошие ассоциации!

– Давай еще Церетели в сборную запихнем. Составь сборную бездарей, и Кремль тебе столько из бюджета отвалит! Никас Сафронов, Федя Бондарчук, Михал…

– Подожди ты! Если бы нам просто бабла надо было срубить по-быстрому, то я бы так и сделал. Но тут нужно и в будущее заглядывать. Ведь жизнь на этом матче не заканчивается. Игра – это демоверсия MAGIC. Потом возможности симулятора продадим за миллиарды. Билл Гейтс курит – мы главные. Чего угодно можно намоделировать!.. Как Иван Грозный управляет современной Россией – пожалуйста! Чем занимался бы твой Леонардо да Винчи в наши дни – будьте любезны, посмотрите! Как человек себя поведет, когда станет президентом? Берлога обещает, что через год-другой и это можно будет спрогнозировать и показать в MAGIC.

– Ладно, ставь своего Водкина. – От глобального Волк перешел к локальному.

– Да он не в стартовом составе пойдет, не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь.

– Выберется минуты на три-четыре в конце, попылит малость – чисто для отработки контракта. Просто важно, чтобы он фигурировал в списке. Четыреста тысяч гарантирую. Если что, вычеркнем на фиг!

– Уговорил…

* * *

Через три дня Сохаев пробил визит в Администрацию президента. Парочку прожектеров принимали в очень-очень высоком кабинете. И принимало очень-очень серьезное лицо. От волнения в первую минуту все жульнические повадки Сохаева вылезли наружу, а Волконский, напротив, уверенно расположился в кресле и от сознания значимости приема утвердился в собственной привилегированности. Вот что значит порода!.. Когда у тебя густые черные волосы и при этом ты не хач. Когда у тебя нос с небольшой горбинкой, хотя ты не занимался боксом, и тебе никто его не перебивал. Когда у тебя тонкие пальцы, и при этом ты не педераст. И когда у тебя между этими тонкими пальцами аккуратная сигарета, и это не воспринимается как вредная привычка.

Высокопоставленное лицо изучило списки, кратко поинтересовалось возможностями MAGIC, снисходительно проигнорировало плоские намеки Сохатого на «откат» и вынесло пугающее резюме:

– Честно говоря, не понимаю, при чем тут Администрация президента и лично я? Освобождение от крепостного права – это, конечно, замечательно, но я пока не вижу социальной значимости проекта.

– Двадцать пять процентов, – лепетал Сохатый.

– Социальная значимость? – легко нашелся Волк. – Извольте. Главное, что впервые в россий – ской истории отечественные гении получат возможность через самую демократичную игру влиять не на десять тысяч интеллектуалов, а на весь народ. Да что там народ! На народы! Сейчас мир погряз в насилии, в нашей стране торжествует национальная рознь, и сам футбол повсеместно стал жестоким и циничным. А тут выйдут наши гении и продемонстрируют образцы нравственности, чистоты и гуманизма, fair-play. Они поведут человечество к гармонии! Это будет двухчасовой урок добра. Даже не двухчасовой: ведь перед матчем пройдут недельные виртуальные сборы. Человечество целую неделю будет жить этим событием. Граждане недовольны своими правительствами, а тут управление миром фактически окажется в руках гениев. О чем мечтали величайшие умы человечества – Данте, Леонардо да Винчи, Платон… И вот возвышенная утопия реализуется. Впрочем, власть у них будет временно, – немедленно уточнил Волк, почувствовав, что опасно перегибает палку и покушается на незыблемые устои.

– Тридцать процентов, – выдавил из пересохшего горла Сохатый.

– Вот другой разговор, – смягчилось высокопоставленное лицо. – Вам, господин Волконский, надо было с этого начинать. А то вы мне какой-то MAGIC стали подсовывать, виртуальные технологии. Есть, правда, одно «но»… И самое серьезное «но»…

Тут Сохаев на бумажке с составом изобразил цифру 35. Лицо просмотрело внимательнейшим образом документы и закивало одобрительно.

– Состав впечатляющий. Но… Надо побеждать. В худшем случае ничья. Надеюсь, вы понимаете, что будет в случае поражения?

– Наша компания гарантирует победу, – отрапортовал Сохатый. – Мы просто не станем заряжать в программу тренировки звезд мира, а русские звезды будут иметь неделю на подготовку – тут-то мы их и сделаем.

– К завтрашнему дню подайте мне список фирм, которые вы намерены подключить к проекту. Эрнсту на Первый я позвоню. А дальше действуйте сами.

– Спасибо.

– И не забудьте на матч пригласить.

– Так он же виртуальный, – изумился Сохатый.

– Ну и что, в ложу, пусть и виртуальную, вы же меня с семьей можете посадить?

– Как же до меня не доперло? Еще полмиллиона! – осенило Сохатого.

– Не понял, что про полмиллиона?

– У вас пять мест в одной из центральных лож. Все по люксу.

– И хорошенько Минина и Пожарского пропиарьте. Все-таки нам четвертое ноября нужно продвигать. Через год четырехсотлетие освобождения Москвы отмечать – не шутка! Чтобы его народ по-настоящему праздновал, а не только напивался. И вертикаль власти нужно укреплять!

– Вот и отлично – тогда давайте матч четвертого ноября проведем, – обнаглел Волконский.

– В таком случае проект можно сделать федеральным и выделить на него бюджетные деньги. Помимо спонсорских. – Важное лицо окончательно породнилось с головокружительной идеей.

– Сорок процентов, – обезумел Сохатый.

На этом интересном месте парочка откланялась и, чуть не пританцовывая, добежала до машины.

– Ты понял, как надо разговаривать? – Соха самодовольно бил свою грудную клетку кулаком, превращая победоносную тираду в блеяние.

Волконский, впрочем, воспринял риторический вопрос как комплимент в свой адрес:

– Главное – вовремя сказать нужное слово.

– И не жадничать! – Сохатый нравоучительно поднял палец вверх.

– Жадность – удел низких и порочных натур. – Волк тоже красиво навострил пальчик, изрекая истину.

А высокопоставленное лицо опустило пальчик вниз и нажало на кнопку спикерфона.

– С этими меня соединяй, – могущественно велело оно секретарше.

И это означало, что парочка приобщилась к абсолюту!

* * *

В начале следующей недели в компании MAGIC FOOTBALL уже работало десять человек и занимала она пятикомнатный офис на Тверской. Волконский и Сохаев потенциальных партнеров принимали у себя и только к нефтяникам соизволили отправиться сами. «Нефтюг» в идеале должен был выступить генеральным спонсором мероприятия.

– Во-первых, им намекнут, что надо поддержать матч века, – Сохатый обживал коврики нового BMW пеплом сигары, – а во-вторых, надо же им как-то бороться с производителями дискретного топлива. Хоть имиджево бороться, если по-другому не получается.

– Но в России-то у них все в порядке – здесь на дискретное топливо разве что в двадцать втором веке перейдут.

– В том-то и дело! Им нужно бить врага на чужой территории. Трансляция – на всю Европу, и, представляешь, дискретчики увидят рекламу «Нефт – юга»… Да они себе уши обкусают от досады. Им такой утирон будет. Вот на эту идею и надо развести нефтяных лохов.

Лохи, правда, не хотели разводиться. Или делали вид, что не хотят. Заартачились для солидности. Мягко шуршали дорогими галстуками о не менее дорогие рубашки и костюмы и не желали видеть связи между их бизнесом и интеллектуальной сферой.

– При чем тут писатели и мы? Вот если бы автомобильные гонки…

– Но это тоже спорт! – горячился Сохатый.

– Нам проект кажется прежде всего культурным.

– Все зависит от слогана. – Волк после визита в Администрацию президента чувствовал неуемное вдохновение. – Игру увидит вся Европа… Надменная Европа, которая намекает на то, что через десяток лет перейдет на дискретное топливо. И вот она получает страшный укол. Шок! Россия – страна великой культуры и… нефти! В одном ряду, одной строкой. Культура и нефть – смежные понятия. Культура в России невозможна без нефти. А дискретчики что?.. Разве они помогли Достоевскому? Разве они запустили идеи Толстого в народ? Разве они сделали духовность Пушкина доступной миллионам? Нет! Они думают только о собственной наживе, поэтому дискретное топливо, кстати, и дороже. Русская нефть несет свет миру!

Но на самом деле было пасмурно и угрюмо. Переговоры проходили на верхнем этаже нефтюгов – ского небоскреба в огромном стеклянном павильоне. Дождь плаксиво заливал город, и с высоты даже не птичьего, а соколиного полета народонаселение казалось букашками, на которых писает накачавшийся пивом хам.

Речь Волконского произвела могучий эффект: костюмы зашуршали, как сухой валежник перед тем, как в него попадет молния. Нефтяники загалдели, принялись планировать нюансы креатива. Участие уже не обсуждалось – обсуждались формы.

– Господа хорошие, так когда контракт подписываем? – Сохатый властно остановил суету.

Точно так же он вопрошал остальных клиентов после четверти часа разводилова. И отказов практически не случалось. Сохаев к тому же существенно расширил границы бизнеса. Он занялся продажей мест в виртуальных VIP-ложах. На эту мысль его ненароком навело высокопоставленное лицо в Администрации.

– Берлога, отвечай, можно сделать так, чтобы на стадионе было побольше лож и при укрупнении кадра там сидели совершенно конкретные люди? Все их данные мы тебе дадим. Видео, фотки, то-се, пятое-десятое.

«То-се, пятое-десятое» не были у Сохаева словами-паразитами в чистом виде. Когда ему требовались факты или примеры, а их не хватало, то он добавлял «пятое-десятое» и умозрительно доказательная база таким образом незаметно увеличивалась. Поскольку у Сохатого все время чего-то не хватало, а на собеседников надо было произвести впечатление, то вполне естественно, что «пятое-десятое» регулярно закрывало собой амбразуры в переговорах.

Берлога пообещал рассадить всех VIP-клиентов. И самое забавное, что желающие находились в избытке. После того как СМИ получили пресс-релизы и свихнулись от сознания эксклюзивности матча, VIP-персонажи скупали не отдельные места, а целые балконы. В течение двух недель все было кончено: четыреста мест по периметру принесли за вычетом налогов чуть больше миллиона.

– Мы им еще сертификаты, запаянные в стекло, выдадим, – разошелся Сохатый.

– Я все-таки не в состоянии понять, каким нужно быть идиотом, чтобы за тысячу купить точку в ящике, которую, кроме тебя самого, никто и разглядеть не в состоянии. Они ведь так же, как все, будут смотреть матч по телевизору и не получат никаких преимуществ перед остальными.

– Да они и смотреть-то скорее всего не станут.

– А зачем им тогда?

– Волк, Волк, у тебя, конечно, два высших образования, но ты не догоняешь… Здесь люди рождаются, живут и умирают для того, чтобы хоть как-то, хоть на секунду почувствовать себя VIPом и, что важнее, дать это почувствовать всем остальным. Для такой высокой цели не жалко денег. И деньги в России достаются только тем, кто такую цель имеет.

– А мы сами будем сидеть в VIPе? – загорелся Волк.

– Мы? – Сохатый призадумался. – Нам не надо светиться. Мы – над схваткой!

С этим приятным ощущением надсхваточники прошли в кабинет на очередные переговоры.

* * *

Еще одно ноу-хау Сохатого представляло собой продажу спонсорских контрактов под конкретных игроков. Застрельщиком действительно стал Петров-Водкин. На Пушкина клюнуло «Росвооружение», Достоев – ского подписал Golden Palace, Чайковского – ночной клуб «Три обезьяны», Малевича – «Черноголовка», а Попова – радио «Попса». Всем Сохаев клялся здоровьем ни о чем не подозревающих родителей, что их игроки появятся в стартовом составе. Волк схватился за голову. Сохатый смеялся – прокатит…

Короче, деньги приходили легко и непринужденно. Как девочки по вызову. Зато некоторые оргвопросы упрямствовали и не желали решаться. Для загрузки в MAGIC требовались все существующие в природе творения конкретного человека, все документы о нем и по возможности изображения. Помимо этого, нужен образец ДНК для полного просчета психофизических составляющих. Необходим небольшой соскоб с праха. Некоторые потомки гениев попробовали было возникать (как и положено интеллигентам), роптали по поводу морально-этической стороны эксгумации. Но Сохаев им сунул малость зеленых портретов Франклина, и принципы потомков начали претерпевать эволюцию. А у кого не начали, тем позвонили из Администрации президента. И под влиянием коротких, но насыщенных бесед принципы подвергались переосмыслению на новом этапе исторического развития Родины. Хуже обстояло дело с теми гениями, у которых не оказалось не только потомков, но и, собственно, останков. Что, например, делать с тем же Рублевым?

Выяснилось, что недавно при раскопках Спасо-Андроникова монастыря было обнаружено два захоронения пятнадцатого века. Предположительно, Андрея Рублева и его напарника Даниила Черного. Но немедленно оформилась целая бригада противников гипотезы. Поэтому скелеты так и остались скелетами – в ранг мощей их возводить не стали. И к тому же непонятно, кто из них Андрей, а кто Даниил. Сохаев искренне удивлялся поповской щепетильности:

– Какая, хрен, разница! Все монахи одинаковы. Тогда они не курили, не пили и не увлекались сексом. Короче, примерные ребята, средневековые пионеры.

И вот ночью за сотку баксов сторожу оперативная группа пробралась к сомнительным останкам. Группа состояла из двух отпетых студентов пятого курса. Дилетантам свойственно тянуться к себе подобным – медикам с именем и устоявшейся репутацией Сохаев как-то не доверял. А эти… Эти вполне прозрачны в своих проявлениях. Немного авантюризма, чуточку криминальных инстинктов, бездна брутальности и масса обаяния – коктейль, который нравился и самому Сохатому. Один минус – студентам не хватало мозгов, чтобы принимать самостоятельные решения. Им требовался совет. В два часа ночи. Время их совсем не смущало.

Сохаев как раз раскручивал одну проблемную фемину. Самое страшное, когда девушка не знает, чего хочет. Или, точнее, когда она хочет всего… И денег, и чистоты отношений, и интеллектуальности отношений, и даже грубой чувственности (порой). Сохаев мог похвастаться только первым и последним пунктами программы. Да и то с оговорками, потому что его эротизм был скорее не грубый, а вульгарный. И выпячивался он не моментами, а перманентно. И вот когда Сохаев напряг все свои душевные ресурсы, чтобы создать хоть какую-то видимость присутствия у него добродетелей, тут как раз и завибрировала мобила, возбужденная вызовом медицинских обалдуев.

И здесь Сохаев показал пример правильного, чуткого отношения к делу. Как много вокруг людей, абсолютно индифферентных к тому, что они делают, к конечному результату, к самому процессу, к коллегам. Но Сохатый являл собою полную противоположность инертной части российского общества – в работу он вложил всего себя, поэтому стремительно отключился от разогретой дамы и полностью сосредоточился на выполнении задач, поставленных перед сотрудниками MAGIC FOOTBALL.

– Алло! Это мы… Мы уже на месте. Так с кого брать соскоб? Тут их двое.

– А это засохшие трупы вроде мумий или уже скелеты? – сразу врубился в тему Сохатый.

– Скелеты.

– Берите с того, который лучше сохранился.

– Да они тут оба на женихов не похожи – того… старые очень.

– Ну, тогда киньте жребий между ними. Кому повезет, тот и будет жить в MAGIC.

– А как это? Как жребий? Они же сами кидать не могут.

– Совсем одубели, палки-моталки! – возмутился Сохатый. – Монетку возьмите, на камень-ножницы-бумага разыграйте. Как хотите. Даже с мертвецами сладить не можете! За что деньги вам плачу, чушки позорные!

Диалог на производственную тематику не способствовал усугублению отношений Сохаева с дамой. Она, выражаясь изысканно, решила откланяться. Фифа! Аристократка! Увы, попадаются и такие экземпляры в ночных клубах. Сохатый сам виноват – завысил планку, захотел гармонии внешнего и внутреннего. Вот и житейский урок – современному мужчине следует быть сторонником формализма.

А где-то на небесах (или в иных параллельных мирах и инстанциях) два монаха пришли в трепет, потому что за их душами пришли. И вот презренный металл, которым по уставу чернецы должны пренебрегать, решил их судьбу. Но ведь всякое вещество и существо, увы, тянется к себе подобному. Об этом не стоит забывать. Никогда!

* * *

Проще простого оказалось сколотить сборную мира. Запрос в ФИФА, утверждение расширенного списка и персональные извещения с чеками футболистам – вот и все дела. Практически никому не требовалось и кровь сдавать, потому что образец ДНК можно было получить через ВАДА, которая собирала пробы перед чемпионатом мира в ЮАР. В MAGIC загружалось видео всех матчей, сыгранных кандидатами в сборную, все интервью, фотоматериал. То есть футболисты просто получают по сто тысяч евро, ставят свою подпись под контрактом и спокойненько, не потея, смотрят матч со своим участием по телику. Если есть охота. Отказались только Бекхэм (из-за моря понтов и незначительности – по его меркам – суммы) и Руни (безо всякой причины – просто потому, что отморозок и шпана). Остальные – кто с недоверием, кто с улыбкой – подписались. Еще бы – принять участие в проекте, который, возможно, трансформирует представления о реальности. И его первые участники наверняка попадут в школьные учебники.

Больше всего проблем свалилось оттуда, откуда даже в фильмах ужасов ничего страшного не вылезает. Гоголь! Возникли сложности с его гражданством. Вернее, их нафантазировало МИД Украины. Как только состав сборной русских гениев появился в СМИ, хохлы начали атаку по всем фронтам. Кляузы в ООН, ЮНЕСКО, ВТО и, конечно, в ФИФА и УЕФА. Претензии смешные – он, дескать, не заигран за Украину, но по своему кровному происхождению должен выступать именно за нее, а не за заманившую его обманом Россию. И опять эти бредни про тюрьму народов и жандарма Европы…

«Нефтюг» в ответ пообещал перекрыть им трубу. Тут мигом объявились прибалты и предложили исключить оккупантов из ВТО. Короче, из-за Гоголя разгорелась серьезная политическая буча. Волк предложил вывести Николая Васильевича из состава от греха подальше, но в Администрации президента жестко возразили, что это уже дело принципа. За своих граждан мы должны бороться! ФИФА и УЕФА быстренько умыли ручонки, хотя сразу возникло предположение, что Сохаев летал в Швейцарию на четыре дня не отдыхать, а помогать в ополаскивании конечностей Блаттеру & C°. Впрочем, графа «Непредвиденные расходы» еще ни в одном проекте не отменялась. ООН отбрыкивалась от Украины вялыми вразумлениями. Андрей Шевченко вынужден был отказаться от игры за сборную звезд. Но в конечном счете скандал поспособствовал рекламной раскрутке матча. Прежде всего на Западе: телеправа за три недели ушли в тридцать семь стран. Решили, что Гоголь по-любому в составе – пусть потом душат санкциями и прочей ерундой. Важнее показать миру, что Россией нельзя манипулировать. Именно так и высказался президент. Его ввели в курс дела, и он выразил желание отметиться в VIP-ложе. Поскольку все привилегированные места на стадионе уже обрели своих виртуальных хозяев, Берлоге было дано задание что-нибудь придумать. Берлога решительно захлопнул рот и не сказал «Попробуем». Берлога восстал – по каким-то неведомым причинам он не желал присутствия президента страны на матче.

– Куда я его посажу? На крышу?

– Не только его, но еще и охрану впихнуть надо, – увещевал Волк.

– Ни фига! – упорствовал компьютерный демиург. – Мест нет!

– А давай сделаем подвесную ложу. Вроде люльки.

– Она обзор закроет.

– Да не закроет – залезай в комп, посмотрим.

– И смотреть не собираюсь – чухня все это. – Берлога продолжал свою антипрезидентскую линию.

Если бы Берлоге в тот момент дали бомбу и услужливо подвезли к Кремлю, то он бы ее туда закинул на раз-два. Не из убеждений, а из чистого упрямства. Хорошо, что Сохаев как раз улаживал в Швейцарии разногласия по поводу гражданства Гоголя, а то он по простоте душевной врезал бы Берлоге, и тогда вся затея накрылась бы delеte’ом. Но Волк нашел в своей облагороженной высшими образованиями натуре изрядный запас терпения. Поэтому после четверти часа пререканий, уговоров и воззваний к совести и прочим высокопарным субстанциям виртуальный стадион все-таки распахнулся своими нарядными секторами и ложами. А еще через четверть часа нашлось оптимальное решение… Президент на вертолете садится на крышу стадиона и через специальный люк спускается на вакуумном мини-лифте в подвесную залу. Она по типу люльки прикрепляется под самым козырьком и плавно перемещается в сторону развития атаки, что позволяет президенту наблюдать за происходящим с самой удобной точки. Словно паря над событиями и таким образом укрепляя вертикаль власти.

Служба безопасности одобрила этот план после того, как получила заверения в том, что нижняя часть передвижной залы будет оснащена подушками безопасности на случай падения. Берлога без «попробуем» присоединил к люльке необходимые баллоны, и арена для матча века приобрела окончательный вид.

Еще пришлось согласовывать на самом высоком уровне судейскую бригаду. Можно было, конечно, тупо вписать туда тройку обладателей «Золотого свистка» шестидесятых – семидесятых годов, но их имена стали бы протокольной формальностью. Кому сейчас они о чем-нибудь говорят? А в таком матче каждый персонаж должен быть знаковой фигурой. «И политически лояльной к России», – добавили в Администрации президента.

После долгих проверок и согласований главным арбитром назначили папу римского Иоанна Павла II. Во-первых, он почти святой – против совести не пойдет. Во-вторых, в молодости сам играл в футбол – значит, способен почувствовать нерв игры. В-третьих, папа – самый авторитетный западный деятель за последние тридцать лет. Его участие в проекте поднимет статус всей затеи. В-четвертых, папа обладает доступом к богатствам церкви, что делает его независимым и полностью исключает подозрения в подкупе.

Ватикан благосклонно отнесся к выдвижению кандидатуры папы, потому что был заинтересован в его скорейшей канонизации, чему справедливые решения в предстоящем матче должны очень даже поспособствовать. Против Иоанна Павла II немного побухтела Московская патриархия, но необходимость объединяться перед эскалацией ислама вынудила согласиться. Или дружить, стиснув зубы, с католиками, или со временем чернота тут всех ятаганами перережет. Пришлось дружить…

Боковые арбитры получились разными по харизме и даже по внешнему виду. Чарли Чаплин во всех фильмах выступает как защитник униженных и оскорбленных, поэтому любая несправедливость, в том числе и на поле, для него неприемлема. У него позитивный имидж по всему миру, и за свою жизнь он заработал достаточно, чтобы быть независимым и не поддаться на искушения, которые иногда портят карьеру охочих до земных благ судей. Да и бегает Чарли Чаплин здорово! Успеет за любой атакой.

Второй лайнсмен вызвал недоумение у людей власти, но только в первый момент. Данте Алигьери хорошо умел взвешивать как отдельные поступки людей, так и в целом их жизни. Поэтому он и распределил, невзирая на лица и чины, человечество по кругам ада, чистилища и рая. И неужели он по совести не сможет разобраться с какими-то футболистами? Да не вопрос. И с моральными ценностями у него все в порядке. Конечно, справится. Убедили!

Было еще пожелание со стороны Романа Абрамовича включить в судейскую бригаду царя Соломона, но Берлога объяснил, что исходных данных о нем слишком мало для того, чтобы запрограммировать модель его поведения в MAGIC FOOTBALL. На этом все и успокоились – технику ведь в антисемитизме не обвинишь!

* * *

Десятью сигаретами разом не затянешься – в среду двадцатого в двадцать ноль-ноль Сохатый и Волк постановили закончить все спонсорские, рекламные и PR дела, что с неохотой и было осуществлено. Еще одна неделька разводилова могла принести не меньше миллиона. Но четыре последних месяца бурной деятельности MAGIC FOOTBALL несколько изменили шкалу ценностей авантюрной парочки. Миллион, конечно, на дороге не валяется, но если ты, разогнавшись на Ferrari, все-таки этот миллион на дороге разглядел, то лучше не тормози – останавливаться на Ferrari и наклоняться посреди шоссе как-то несолидно. Больше потеряешь!

Был и другой волнительный момент. Друзья узнали фамилию преемника. Из Администрации президента позвонили и коротко проинформировали:

– Петров.

– Какой Петров? – уточнил Сохаев.

– А что, разве у нас много Петровых?

Пришлось загрузить Петрова через поисковую систему. Выяснилось, что Петровых, конечно, немало, но все они так себе Петровы. Под формат полноценно подходил лишь один. Глава ФСБ. О необходимости присутствия Петрова известили Берлогу. Берлога почему-то не спорил – обещал разместить.

За неделю до матча открылся тренировочный лагерь русских гениев. Собственно, с этого момента MAGIC начинал жить в режиме reality. С этого момента первые полосы газет, стартовые минуты теленовостей и самые крупные баннеры интернет-порталов отдавались матчу века. Гении принялись управлять миром, чего доселе не случалось. Человечество стало пластилиновым и приготовилось ловить каждое слово, любое телодвижение русских светочей мысли.

* * *

Глава только для болельщиков, остальным – пропустить!

С самого утра телевидение нагородило неимоверного ажиотажа. Всех мало-мальски известных людей опрашивали по поводу предстоящего матча. Просто, что думают. Как выяснилось, все дружно именно этим и занимались – думали… Про футбол.

На НТВ-плюс подошли к этой кампании наиболее щепетильно – никакой попсы, борьмоисеевых, депутатов и прочих посторонних лиц – сугубо футбольные деятели. В студии на председательском месте восседал Владимир Маслаченко. Он цитировал газеты и даже Интернет. Кого-то журил, кого-то выделял, а некоторых низвергал, но в целом фонтанировал оптимизмом. Для закрепления оного, в конце концов, решил соединиться телемостами с собеседниками, которые могли считаться наиболее достойными общения.

– Ну-с, дорогие друзья, дабы не утомлять вас собственным красноречием, хочу предложить вашему вниманию мнение весьма уважаемых и, смею заверить, авторитетнейших людей, добившихся уникальных достижений на всевозможных футбольных фронтах, на которых и вы имели возможность побывать благодаря дружной команде НТВ-плюс, освещающей все сколько-нибудь значимые события в мире его величества футбола – в мире, уж поверьте мне, где всем правят не деньги, как пытаются нас уверить так называемые аристократы, но характер, который…

Владимир Никитич перешел было к объяснению, что такое характер, но уже минуты три маячивший на плазмах Валерий Газзаев проявил нетерпение и поздоровался. Маслаченко его не услышал. Тогда зябнущий на фоне свирепствующего моря Валерий Георгиевич начал размахивать руками и тем самым напомнил о себе.

– Да, так я не случайно заговорил про характер. Сейчас из Владивостока, где ЦСКА готовится к матчу с «Лучом», наш прославленный специалист Валерий Газзаев готов высказаться по поводу предстоящей игры русских гениев против звезд мира.

– Здравствуйте, Владимир Никитич и уважаемые телезрители, – перешел в атаку обладатель Кубка УЕФА. – Я, так сказать, полностью поддерживаю идею проведения такого матча в праздник. Но все же, учитывая значимость этого события, тренерский штаб необходимо было усилить кем-то из действующих специалистов.

– Вы имеете в виду российских тренеров или иностранцев, потому что…

– Конечно, отечественных. Я категорически не могу понять, как можно, так сказать, игнорировать наших тренеров, создавших Объединение для того, чтобы, значить, отстаивать свое право на работу. В этом матче слишком велика цена победы. Я не сомневаюсь в квалификации уважаемых мною Минина и Пожарского, но уверен, кто-то из наших лучших тренеров, в разное время работавших со сборной, так сказать, мог бы оказать полезные консультации.

– Вы допускаете совмещение работы в клубе и в сборной русских гениев?

– Безусловно. К тому же у нас много замечательных тренеров, не трудоустроенных из-за засилья иностранцев. Семин, Гершкович, Игнатьев, Ярцев – все они члены Объединения и, значить, могли бы своим опытом помочь команде гениев.

– А вы хотели бы поучаствовать?

– Пока мне такое предложение не поступало, поэтому, так сказать, обсуждать эту тему бессмысленно, – ежился на ветру прославленный, но обойденный вниманием тренер. – В любом случае желаю ребятам удачи. И вообще, надо любить Родину и радоваться победам всех наших команд в международных матчах. А у нас, наоборот, находятся люди, которые, значить, стараются облить грязью все лучшее, но им тоже спасибо, потому что они являются хорошим раздражителем для нас. Их я тоже поздравляю с победами ЦСКА!

В этот момент вместо Газзаева на плазмах возникла гладь воды с красно-белым поплавком, но Маслаченко не заметил смены декораций и продолжил патриотический рейд по национальной истории:

– Если угодно, выражаясь нашим футбольным языком, матч с участием русских гениев – разогрев к четырехсотлетию освобождения Москвы от интервентов, и неплохо было бы – вот прямо сейчас мне эта мысль пришла в голову – на следующий год провести четвертого ноября встречу с участием ветеранов нашего футбола, у которых молодежь, между прочим, могла бы кое-чему и поучиться. Не правда ли, Олег Иванович? Уважаемые телезрители, к нашей дискуссии присоединяется замечательный тренер Олег Романцев, который сейчас отдыхает от большого футбола на Алтае. Итак, как вам моя идея?

Вместо ответа в эфире раздалось легкое шипение – крупный план оккупировал экран. И вдруг задергавшийся поплавок резко исчез из кадра, а следом за ним из воды вылетела огромная рыбина – эффект укрупнения сделал ее похожей на Левиафана. Но когда камера взяла Олега Ивановича общим планом, все встало на свои места – был пойман средненький экземпляр, которого победитель «Арсеналов» и «Аяксов» с удовольствием спрятал в ведерко. И тут же извинился:

– Простите, Владимир Никитич, рыбак во мне победил. Я уж вам и так и сяк подавал знаки, чтобы вы рыбу с подклева не спугнули. Ну да ладно, – засмущался Олег Иванович, – хочется, конечно, и о футболе поговорить, но вы же знаете, я сейчас за ним уже не так пристально слежу, как, скажем, за новыми спиннингами…

– Олег Иванович, – напомнил о себе Маслаченко, – так давайте вернемся к ветеранскому матчу, который мог бы состояться через год. Люди вашего поколения, да и постарше, могли бы тряхнуть стариной-сединой, если она, конечно, есть – седина! Вот вас, я смотрю, она не берет.

– Да что вы, Владимир Никитич, спасибо за добрые слова, – застенчиво усмехнулся Романцев, точно мультипликационный ежик. – Как тут не поседеть! Вчера вот рыбачил с лодки. И рыба пошла крупная-крупная. А тут на тебе – рыбнадзор. Вижу – пьяные. И вместо того чтобы угостить (замерз ведь все-таки, а свое уже выпил), эти ребятки давай меня обвинять в браконьерстве. Я им лицензию. А они мне – фальшивая. Лодку и рыбу конфисковали. Позвонить местным друзьям, чтобы все уладили, не могу. Знаете, рыба не любит всей этой современной техники – боится ее, чувствует, поэтому мобильный не беру с собой. И мы ведь обыгрывали всех подряд в Лиге чемпионов, когда еще никаких мобильных не было. И когда я сейчас вижу, как некоторые горе-специалисты пытаются компьютерными программами компенсировать отсутствие опыта и интуиции, то мне становится смешно.

– А чем все закончилось с рыбнадзором? – участливо и сострадательно осведомился Владимир Никитич.

– К счастью, на берегу я сумел позвонить друзьям, и они объяснили этим разбойникам, что у них могут быть неприятности. Меня отпустили, но рыбу все равно отобрали. Как тут не поседеть!

– Безобразие. А что, они вас не узнали?

– В том-то и дело! Разве можно было, скажем, пятнадцать лет назад представить, чтобы из пяти мужчин хоть один не интересовался футболом? А здесь ни один не то что меня не узнал, но даже не слышал о «Спартаке» – вот ведь до чего дошло!

– И вот поэтому как раз и нужно сыграть ветеранский матч, чтобы молодое поколение увидело не деляческий футбол, а ро-ман-ти-чес-кий – извините уж, Олег Иванович, за невольный каламбур…

– Полностью с вами согласен, Владимир Никитич. И матч должен быть реальный, а не виртуальный.

– Значит, вы не поддерживаете идею матча, который состоится через неделю, – насторожился Маслаченко.

– Нет, почему же, я не против. Хотя… изменил бы состав. На свой вкус. Почему-то забыли Булгакова, великий математик Лобачевский ускользнул от внимания селекционеров, незаслуженно канули в Лету Репин и Верещагин, а также прославленные ученые Курчатов и Павлов. И что, такой замечательный режиссер, как Андрей Тарковский, не заслужил право выступать за эту команду?

– А как вам тренеры?

– Интересный тандем. Мы когда-то с Мишей Гершковичем так же в сборной работали. Думаю, у Минина и Пожарского все получится – они хорошие! – И Олег Иванович озарил экран улыбкой, преисполненной добродушия и благожелательности.

Вопреки логике эфира после ответа Романцева с диким свистом в кадре возник горнолыжник. Он заложил пару разухабистых виражей и от собственной борзости вылетел с трассы в близлежащий лес, перемахнув через сетку, ограждающую трассу. Тут на экране возник Владимир Никитич, который убедил почтенных зрителей в том, что коллеги хотели ему напомнить о приближающемся горнолыжном сезоне и намекают на необходимость быть осторожным. Но он заверяет и их, и всю аудиторию НТВ-плюс, что находится в отменной форме. Лишь бы глобальное потепление не уничтожило остатки снега в Альпах. Впрочем, там используется и искусственный снег, так что трассы все равно в замечательном состоянии! Но тут уже начинается совсем другая сказка…

* * *

И вот наступил вечер. И вот команда русских гениев вышла на свою первую тренировку в виртуальном «Бору». И Волконский, когда увидел их в ящике, выдавил из себя парочку матюгов. А Сохаев промолчал. Но не потому, что гении его ничем не удивили. Просто интеллигентина Волконский никогда не выражался, а тут… И это шокировало даже больше, чем хейератник, поддерживающий пряди Толстого. А еще была навороченная, с брюликами и золотыми виньетками, мобила Пушкина. Гении лениво и вразнобой выходили к полю. Самостоятельно делали растяжки, ожидая появления Минина и Пожарского.

Внешний вид гениев сражал наповал, как второгодник погрязшего в учебниках очкарика. Вот ведь что бывает, когда наспех улетаешь отдыхать. После дедлайна по всем делам MAGIC Волк и Сохатый решили провести четыре дня на Маврикии. И накануне вояжа второпях решили поручить стилисту, радикально не меняя внешность гениев, придать им модный современный вид. Поиск стилиста тоже отдавал спонтанностью.

Сохаев зашел к Волконскому и спросил, каких стилистов он знает. Не лично, конечно, а на слух. Волк почесал под волосами очаг культуры и выудил единственную фамилию – Французов. Сохатый кивнул и молча ушел – даже не сказал, зачем, почему, с какой стати он интересуется. И вот когда гении вы – шли на тренировку, его задумка открылась. Открылись и детали его безответственной акции.

Сохаев после разговора с Волконским тут же дал поручение ассистенту связать его с Французовым. Но у ассистента первоочередным делом значился обед. Теплота, разлившаяся в желудке после бизнес-ланча, придавила в нем чувство исполнительности – он забыл о наказе босса. И когда Сохатый, злобно сверкая обкуренными зубами, потребовал телефон стилиста, чтобы нанести послед – ний штришок на полотно грандиозного проекта, – в этот момент на исходе рабочего дня ассистент уже мысленно пребывал в объятиях силиконовой куклы, которую только-только начал осваивать. А тут нате – подайте стилиста!

Он залез в поисковую систему, наткнулся на школу красоты Французова и щедрыми цифрами выписал шефу требуемый телефон. Сохаев позвонил и броскими, плакатными фразами обрисовал задачу. Соображения на том конце провода его мало интересовали, поэтому он немедленно связал Французова с Берлогой.

После того, как Гоголь вышел на разминку с выстриженными висками и пышным хвостом на затылке, а Менделеев появился с прядками волос, раскрашенными во все цвета радуги, Волк потянул за ниточку причинно-следственных связей, и все разъяснилось. Разъяснилось, что Французов, о котором где-то когда-то слышал Волк, действительно считался весьма раскрученным стилистом. Правда, полгода назад от передоза героина он ушел в тот мир, где нет ни геля, ни помады. А Французов, который якобы имел собственную школу, оказался самозванцем.

Он хорошо ориентировался в мире шоу-бизнеса и знал, что подлинный Французов не жилец, поэтому около года назад поменял фамилию, а потом на нее же зарегистрировал и школу. Настоящий Французов пробовал судиться, но ему уже было не до того, и довести процесс до благополучного завершения он не смог. Лже-Французов исполнил свой циничный замысел и стал срывать шальные деньги с лохов вроде Волка и Сохатого. Продвинутые в этой области знали о фальсификации и к поддельному Французову не обращались.

– Я кончу его! – ревел Сохатый. – Пидору не жить!

– Не имеет смысла – он уже задал все параметры, внешний вид запрограммирован вплоть до матча, MAGIC опечатан, ничего не изменишь, – философствовал Волк. – И может, он вовсе не педераст.

– Все стилисты голубые! Все! Только пидор мог такое придумать! – неистовствовал Сохатый. – А Берлога, олигофрен, куда смотрел?

– Ты сам ему подсунул Французова.

– Но глаза-то у него есть! Он что, не видел, какие уроды получаются из заслуженных людей? И как после этого прикажешь укреплять вертикаль власти? Дай-ка я ему позвоню…

Волк не смог удержать делового партнера, и тот разъярился еще больше, потому как Берлога спокойно возразил, что, с его точки зрения, гении вы – глядят шикарно, и Сохатый просто неотесанная деревня (что, кстати, правда). За это Берлога был в клочья изруган. Масла в огонь подлил и звонок из «Росвооружения». Не то чтобы там возмущались… Скорее, засмущались из-за игривого аксессуара Пушкина и попеняли Сохатому на то, что при подписании контракта не показал эскизы обмундирования и снаряжения Александра Сергеевича. Сохатый униженно извинялся – доперло, что сам во всем виноват.

– У тебя еще Достоевский к концу недели геем станет, – зубоскальничал Волк.

– Тогда я киллера найму.

– Для Достоевского или Французова?

– Для обоих…

* * *

Но Достоевский не стал геем. Федор Михайлович на пятничную тренировку вышел с дредами в бороде. Как растаман. Ломоносов на его фоне выглядел весьма консервативно – всего лишь с сережкой в ухе. Чайковский проколол язык и нижнюю губу, что вызвало омерзительные сплетни в желтой прессе. Гадкие журналюги подозревали, что значительная часть жизни русских гениев в «Бору» остается вне зоны досягаемости reality. И что-то очень важное и запретное не попадает в поле зрения общественности. Всех занимал вопрос, как гении обойдутся без женщин в течение недели и не обернется ли воздержание злоупотреблениями. К счастью, Волк (вот что значит проницательный человек) сразу настоял на том, чтобы все гении жили в одноместных номерах. А если бы жили по двое, то народ такого бы нафантазировал…

Французов сделал себе оглушительную рекламу. До проекта MAGIC FOOTBALL ездил на метро, а тут сразу за два дня наполучал таких заказов, что купил себе Audi Q7.

– Понимаете, – говорил в интервью MTV мразотный самозванец, – я сразу почувствовал, что по своему внутреннему самоощущению Гоголь – запанкованный хип, а Мусоргский – захипованный панк. Исходя из этого, необходимо было придумать им не слишком гламурный, но в то же время и не слишком попсовый имидж.

Недовольных звонков от спонсоров, на удивление, больше не последовало. Зато деструктивная деятельность лже-Французова имела совершенно неожиданные позитивные последствия. Интеллигенция и деятели культуры сначала охаяли проект и испепелили его критикой за моральное растление молодежи. Но когда в течение трех дней только в одной России было продано около двухсот тысяч экземпляров книг Толстого, Достоевского, Пушкина и Гоголя, они перекрутили шарманку и принялись расхваливать такой современный развивающий проект, который нетривиальными способами сумел внушить подрастающему поколению бла-бла-бла…

Когда интеллигенты умничают, лучше напиться и обхватить голову руками, чтобы там шумело и ничего нельзя было услышать из того, что доносится снаружи. Сохатый это как раз и делал каждый вечер (только руками голову не обхватывал). Волк тоже становился акционером попоек, но контрольный пакет все же принадлежал его белобрысому партнеру. Они пили коньяк, чавкали икрой и прочими балыками, утомленно посматривая по телику reality MAGIC FOOTBALL. Там уже Достоевский подсадил половину команды на покер. Началось все с щелбанов, а когда ставки стали серьезнее, проигравшийся Петров-Водкин (по советской привычке) стуканул Минину. Тот сразу прикрыл карточный досуг и пообещал вывести из основы того, кого он засечет за подобным времяпрепровождением.

Вообще Минин по части организационных дел оказался мастак, но в разговоре – полнейший дуб. На интервью к прессе с первого же дня отправлялся исключительно Пожарский. У тренеров произошло четкое распределение полномочий… Минин ходил по номерам, заставляя команду режимить, охлаждал раззвездившихся (вроде Толстого), затыкал рот балагурам, которые не знали грани между досугом и работой, чем грешил Пушкин. Минину приходилось осаживать Шостаковича, считавшего себя знатоком футбола и постоянно пререкавшегося с тренерским штабом по поводу отдельных упражнений и в целом подготовительного процесса. Композитор давал советы, шумно сомневался в целесообразности двухразовых занятий, недоумевал, почему так мало времени уделяется тактике – короче, разлагал команду. «Что с него взять – питерский», – потешался Пожарский. А Минин не смеялся. Минин – серьезный мужик. Крутой!

На четвертый день он внимательно выслушал в коридоре предложение Шостаковича перейти на спагетти, обернулся, посмотрел, нет ли кого вокруг, и врезал Димке по уху. У того аж контактные линзы вылетели.

Пожарский, в отличие от Минина, бравировал своей респектабельностью. Курил дорогие сигары, с игроками общался, но не отличался многословием, мог пошутить, но без панибратства. Минин вел тренировки, а Пожарский как бы находился над процессом, каждым жестом, каждой репликой давая понять, кто в полном смысле стратег. Минина ситуация полностью устраивала – он, по-видимому, и не хотел позиционировать себя публичным человеком.

* * *

После каждой тренировки двадцать минут по регламенту посвящалось общению с журналистами. Пожарский уделял маленьким пресс-конференциям повышенное внимание – отвечал обстоятельно, от ост – рых вопросов не уходил. В общей сложности 816 СМИ прислали заявки на допуск в mixed-зону. Естественно, три четверти пришлось отсеять. Кстати, та желтая пресса, которая скабрезно обсасывала пирсинг Чайковского, изначально не имела допуска со своими вопросами в MAGIC FOOTBALL, поэтому и злопыхательствовала. Как правило, вопросы, поступавшие от неспортивных СМИ, поражали дилетантизмом, но приходилось и их терпеть. Пожарский, впрочем, всегда держался корректно. Если вопросы ему задавали известные спортивные журналисты, то он позволял себе потратить несколько больше времени на ответ, нежели другим.

– Какую роль вы отводите патриотической подготовке перед столь важным матчем государственного значения? – тревожился комментатор Первого канала Виктор Гусев.

– Да, несомненно, мы должны помнить, в какой день играем. Вы все прекрасно понимаете, насколько эта дата важна и лично для меня, – ностальгически посмотрел в прозрачное морозное небо герой 1612 года. – Но мне кажется, нет особого смысла напоминать об этом ребятам. Их патриотические чувства не вызывают сомнений. Но конечно, – скороговоркой закруглился Дмитрий Михайлович, – через индивидуальные беседы мы все равно напоминаем каждому об огромной ответственности, которая лежит на них.

– Вопрос от Би-би-си. Гоголь не может считаться русским патриотом, потому что большую часть своей жизни провел за пределами России – в Украине и в Европе. Вы рассчитываете прежде всего на профессионализм этого легионера?

– Я не делю нашу сборную на легионеров и россиян. – Князь красиво увернулся от провокационного вопроса. – Для меня это единая команда с огромным потенциалом, которая своей чистой и честной игрой в духе fair-play должна показать миру, что есть еще подлинные ценности, настоящие духовные идеалы. А что касается Гоголя… Команда принимает его как своего. В отличие от вас, ни у кого из ребят не возникает мысли, что Коля легионер, что он чужой. Все мы общаемся на одном языке – на русском. Вот что главное.

– РТР «Спорт», Григорий Твалтвадзе. Не стоило ли усилить команду кем-то из наших прославленных ветеранов?.. Бобров, Стрельцов, Федотов… Многомиллионная армия любителей футбола мечтает увидеть их снова и насладиться выдающимися образцами…

– Я не считаю, что у нас слабая команда, нуждающаяся в усилении, – перебил его Пожарский. – Мы способны этим составом решать самые серьезные задачи. К тому же организаторы матча решили, что круг кандидатов должен ограничиваться русскими гениями, не занимавшимися спортивной деятельностью. Давайте каждый будет заниматься своим делом. Мое дело тренировать, а не рассуждать о том, какой можно было бы сделать команду, если бы…

Пожарский даже не счел нужным закончить мысль.

– Я представляю Times, меня зовут Дик Кант. Вы говорите о патриотическом настрое команды. Но когда вы были тренером московского ополчения четыре века назад, то хотели сделать руководителем России шведского принца или немецкого курфюрста. Это намерение противоречит нынешней политике страны. И, зная о данном обстоятельстве, игроки команды не могут с абсолютным доверием принимать ваши установки и идеи – вам так не кажется?

– Нет, не кажется, – снисходительно остановил британца князь. – Вы пытаетесь увязать спорт и политику, а мы говорим, что спорт вне политики. Мы пытаемся объединить человечество вне зависимости от религиозных, политических и национальных взглядов людей, которые будут смотреть этот матч. Поймите, русские гении обладали и обладают вселенским взглядом на окружающую действительность. Им чужды предрассудки. Они глобально смотрят на вещи. Глобально! Мы – народ великой культуры… И нефти, – добавил князь, вспомнив о спонсорских обязательствах, – поэтому на мелкое не обращаем внимания. Масштаб великих не позволяет им пристально всматриваться в незначительные факты и события, – победоносно завершил Пожарский.

– У меня специализированный вопрос, – начал Василий Уткин, не представляясь, так как считал это излишним, – по каким принципам вы определяли амплуа игроков? Уже наметили игровую схему? Кто назначен капитаном? Или, может быть, капитана выберет команда?

– Тут не один вопрос, а сразу серия, – поощрительно засмеялся Пожарский. – Давайте начнем с вратарской позиции. Толстой. Габаритный, мощный, эдакая глыба, матерый человечище, обладает огромным авторитетом, у него отменная реакция. В игре суровое лицо Левы способно напугать соперника. Его коллега – Малевич. Четко занимает позицию, не оглядываясь, чувствует за собой створ, прекрасно просчитывает геометрию прыжка, траекторию удара. Когда Кази в рамке, для соперника это черный прямоугольник. Теперь по защитникам… Ломоносов. Центральный. Отменная физика. Его не продавит ни один нападающий. Потом – универсальность. Нет игровых элементов, которые Мишка не способен исполнить. Он будет и при стандартах идти вперед, но пока не хотел бы конкретизировать. Вот как раз или Толстого, или Ломоносова выберем капитаном. Оба достойны! По моему глубокому убеждению, капитаном должен быть или вратарь, или центральный защитник, чтобы видеть все поле, всю расстановку, чтобы, если что, внести коррективы. Капитана выберет тренерский штаб. Все-таки я не сторонник того, чтобы на ребят еще и в этом вопросе ответственность сваливать. Пусть отдыхают перед матчем – в том числе и психологически. Не надо им голову загружать переживаниями, спорами, сомнениями.

– Так мы на защитниках остановились, – напомнил Уткин.

– Да, конечно. В защите я планировал использовать Попова. У него хороший первый пас. Может дать точную длинную передачу метров на пятьдесят. Я думаю, справа в защите сыграет Менделеев. Он хочет играть только справа. Про левый край и слышать ничего не хочет. У него зуб какой-то на тех, кто действует по левому флангу. Говорит: «Только поставьте меня против них, и я их всех съем».

– Вы в три защитника собираетесь играть? – Уткин подталкивал Пожарского к откровенности.

– Мы до конца не определились… Дело в том, что реактивная скорость Циолковского позволяет ему контролировать всю левую бровку – он вроде Роберто Карлоса. Сыграем в три защитника, как бы свалившись на правый край. Но в таком случае нам следует налаживать диагональную подстраховку и прикрытие левой зоны в обороне кем-то из центральных полузащитников – тоже непросто. Еще в линии обороны должны сыграть Мусоргский и Гоголь. Мне нравятся Колино отношение к делу, позиционная грамотность, консервативность в игре. А вот Модя, к сожалению, закладывает за воротник, но Римский-Корсаков имеет на него огромное влияние и должен вразумить – уверен, все будет в порядке. В полузащите справа мне видится Рублев. У него не только сугубо футбольный контакт с Менделеевым, но и человеческий. Они много общаются вне поля, разделяют взгляды на жизнь. Достоевский – классиче – ский опорник. Есть некоторые нарекания по поведению на базе, но как к игроку – никаких. Впрочем, все великие эгоцентричны, и к каждому нужно найти персональный подход. Айвазовского тоже планирую использовать в середине поля. Не исключено, что они сыграют с Достоевским вместе. Но все-таки это довольно рискованный вариант с учетом того, что я очень хочу сделать плеймейкером Чайковского. Он креативен, тонко чувствует окружающих, изобретателен, по-игроцки остроумен. Одна беда – ни он, ни Айвазовский не любят заниматься черновой работой, а два художника на поле одновременно – это слишком в современном футболе. Поэтому вероятнее появление в стартовом составе Кулибина. Он сам по себе простой человек, поэтому не чурается таскать рояль. Да и пас отдать способен – короче, трудяга. Станиславский еще у нас есть… С ним сложнее всего – человек может на любой позиции сыграть. И это обстоятельство предельно осложняет наш тренерский выбор. Может быть, он станет джокером, который усилит проблемную позицию по ходу матча. Зря вы, журналисты, думаете, что сильнейшие долж – ны появляться на поле с первых минут. И напоследок – нападение… По всей видимости, сделаем ставку на тандем форвардов: Пушкин и Римский-Корсаков. Они имеют хороший совместный опыт. В прошлом. «Моцарт и Сальери», «Золотой петушок». Все-таки игровые связи не забываются. Петров-Водкин тоже производит приятное впечатление. Вот в целом таковы контуры команды.

– Вы не назвали Шостаковича.

– Да, действительно, Диму я сознательно пропустил. Пока мы не уверены, что он остается в команде. Он, конечно, необычный человек, интересный человек. Но все-таки нельзя до такой степени противопоставлять себя тренерскому штабу. У него множество идей и новаций в области футбола – ему самому нужно становиться тренером, чтобы их воплощать. А матч века не поле для экспериментов. Вот и все, что я хотел сказать о составе. Спасибо за интересные вопросы. На этом общение на сегодня закончено. До завтра.

* * *

После окончания тренировки Сохатому немедленно позвонил владелец Petroff по поводу отсутствия своего рекламного носителя в стартовом составе. Сохатый стал изворачиваться, утверждать, что до матча еще несколько дней и их клиента обязательно выпустят если не в основе, то уж точно на замену, и в первом тайме! Количество замен ведь не ограничено.

– Вы же слышали, Пожарский говорил, что по его концепции сильнейшие не сразу появляются на поле.

Водочный король возражал, что, когда контракт подписывался, речи о том, что Петров-Водкин окажется среди сильнейших, не было (и для его компании это совершенно не важно), зато одним из пунктов закреплялся выход в стартовом составе.

– Ну, выйдет он на поле в стартовом составе и через десять минут его заменят, и что, вы будете довольны? Давайте оценивать по результату…

Но водочный магнат не хотел оценивать по результату, хотел оценивать по контракту, поэтому пообещал отсудить деньги, если четвертого в шестна – дцать ноль-ноль не увидит своего игрока в числе одиннадцати. Сохатый положил трубку в задний карман и легкомысленно заржал.

– И что будешь делать, если они действительно станут судиться?

– Не станут. Все будут в восторге от матча. Если дернется, отправлю его в Администрацию президента. Там живо объяснят, что с теми, кто снимает социальное напряжение, судиться нельзя. Эх, брат Волконский, ты даже не понимаешь, какая жизнь теперь откроется перед нами. Мы теперь цари иллюзий с этим MAGIC. И никакие сериалы не нужны. Из Голливуда приползут сюда на Тверскую с сотнями миллионов. Мы без них обойдемся, они без нас – нет. Мы теперь вроде Спилберга!

– Это Берлога вроде Спилберга, а мы так… клерки при нем.

– Берлога славный малый, с мозгами, но не в своем уме. И к тому же увалень – по природе своей. Увальню протягивают кредитку, на которой миллион долларов, а он ее роняет… И как назло стоит над решеткой, и карточка падает ребром – и прямо в щель! И даже когда приходят рабочие и поднимают решетку, в куче дерьма так ничего и не находят. Вот это называется увалень. Даже если он год будет на необитаемом острове с девушкой, то между ними ничего не произойдет. Никакого перепиха!

– Но разве Берлога такой уж урод – ты это напрасно.

– В том-то и фокус, что не урод. И если его причесать и постричь, то он вполне… Приодеть еще нормально. И сохранился он хорошо. Разве ему дашь двадцать семь лет? Но все равно на острове у него ничего не получится…

– Да почему? Объясни!

– Не знаю… Землетрясение, внезапная венерическая болезнь, муха цеце кусает его за задницу, то-се, пятое-десятое. У меня нет фантазии – ты же знаешь. Может, он ее перед этим делом, во время разо – грева как-нибудь того… случайно убьет.

– Убьет? Хорош Берлогу опускать – он нормальный парень. И вовсе он не неудачник.

– Неудачник – другое. Неудачник имеет мечту, цель, но у него не получается. А увалень живет без мечты. И если ему само идет в лапы, то он все равно профукает.

– Гений, одним словом.

– Увалень, одним словом.

– У этого увальня треть акций MAGIC FOOTBALL и изобретательский патент на сам MAGIC.

– Да он не знает, что такое акции. Я его спокойно мог отцепить от всяких акций, но мне просто неудобно его кидать – с детства его знаю. Да и мне чужого не надо. На нас на всех хватит. Правда, зачем Берлоге деньги?

– А тебе они зачем?

– Зачем? Зачем…

Сохатый явно воспринял вопрос с философской точки зрения. И всерьез. Повторил его несколько раз вслух. Потом подошел к окну и поискал ответ на улице. На Тверской как раз было нарядно…

Сумерки прикрывают грязь и неблагополучие, потому что повсеместно зажигается иллюминация. Огни притягивают к себе и властно не отпускают. Свет – это комфорт, это счастье, поэтому и не отпускает. А до этого взгляд рассеивался и останавливался буквально на всем – в том числе и на том, на чем ему останавливаться совсем не хотелось: на поддельных нищих, на мусоре, основоположниками которого с удовольствием выступают и приезжие, и местные.

Вот взгляд останавливается на маленьких менеджерах и продавцах, которые отмучились на работе, – они не уволены, а потому счастливы. И в честь того, что есть надежда и есть завтрашний день, они покупают баночку пива, которая позволяет им чуточку расслабиться и смотреть на окружающую роскошь как на составную часть своей жизни. При этом денег у них ровно столько, чтобы дважды в день съесть гамбургер. И даже на жвачку, подавляющую зловоние изо рта, не всегда хватает. Прыщи лезут изо всех пор, и не на что починить корявые зубы. Ну и по фиг – ты на Тверской, в центре мира! И в данный момент ты никому ничего не должен. По этой же улице ступают олигархи и звезды шоу-бизнеса, политики и модели, а значит, как минимум на пару секунд все равны. После пива все кажется возможным, охватывает легкость и хочется улыбаться таким же баловням судьбы, как ты сам.

Более избалованные баловни судьбы бросают свои умопомрачительные машины у недостойных их ступней тротуаров и торопливо исчезают в бутиках и ресторанах, где нет ни грязи, ни печали. Заведения попроще давным-давно забиты теми, кто жалуется на трудности жизни, на столичную дороговизну и отсутствие времени. Почти все курят, и тяжелый аромат дыма тревожит ноздри. Ноздри раздуваются – как будто жадно ищут что-то. Деньги, славу, карьеру, развлечения. И дым уходит сквозь щелочки в окнах, сквозь открывающиеся двери в безразличное московское небо, под которым каждый чувствует себя немного одиноким.

А Сохатый так и не надумал зачем… Засмотрелся-замечтался. И ничего не ответил, потому что хотел ответить честно. Хочется же иногда быть правдивым!

* * *

Вся тренировочная неделя прошла для Волкон – ского и Сохаева в банкетных увеселениях. Менялись – рестораны, официанты, гости, оркестры, дни недели. Не менялись – тосты, напитки, закуски, журналисты, песни, девушки и, естественно, Сохатый с Волком. Резонно было бы, в том числе и по состоянию здоровья, нанять двойников, но для осуществления этой затеи не хватало… Чего-то не хватало. Совершенно точно, что было какое-то препятствие. Такое нелепое-нелепое. Но парни его забыли… Пытались вспомнить, когда в «Горках» принесли сладкое (между прочим, сказочно тающий на языке «Наполеон»), потом на следующий день случилось озарение в «Антонио», и наконец…

Наконец сама жизнь поставила суровый барьер! Обстоятельства сработали в пользу стремящихся к духовным ценностям молодых людей.

За день до матча MAGIC в присутствии нескольких десятков телекамер кропили святой водой. Патриарх не приехал. Сохатый разозлился. И ругался страшно. Но не в лицо архимандриту. Волконский терпеливо убеждал, что настоятель лавры – это тоже круто.

– По влиянию он второй человек в церкви, – свидетельствовал маленький дьякон с увесистым кадилом, похожим на пращу. – Они друзья детства с Его Святейшеством.

– Вот и приехали бы вдвоем – детство вспомнили, то-се, пятое-десятое, – бурчал Сохатый. – Коньяк, водка, вискарик-бухарик – есть ведь подо что вспомнить. Тут в пяти минутах езды отсюда у нас офис, рядом ресторан – прошу пожаловать…

– Отлично, – трогательно развеселился дьякон, – вот и трапеза после освящения.

Но посидеть отлично в полном смысле этого слова не получилось – Сохаев остался при своем ворчливом настроении, и доброжелательность монахов не могла его смягчить. Разве что совсем чуть-чуть.

– Давайте выпьем за то, чтобы русские гении завтра победили. – Волк поднял бокал вина.

– Да, чтобы все благое, что задумано, воплотилось в честной и красивой игре, – поддержал тем же напитком архимандрит.

А Сохатый молча залил в себя рюмку Hennessy и из принципа не закусил. Переварил быстренько и как только почувствовал движение хмеля по своему организму, подключился к беседе:

– А много ли, святой отец, сейчас церквей строится? Или в основном старые открываете?

– Старые уже все давно восстановлены, а новых, и правда, много строится в нашем регионе. Люди жертвуют деньги охотно и добровольно. Никто их не неволит. Вокруг Москвы строительство идет – вот, например, в Королеве…

– Церкви строят – это хорошо, – перебил Сохатый и накатил без тоста. – Церкви строят – значит, вокруг много воруют.

Архимандрит обиделся, но виду не подал, а маленький дьякон решил заступиться за святыни:

– Что за странные выводы вы делаете.

– Все просто, – оживился Сохатый. – Построить церковь немалых денег стоит, поди. Пожертвовать на такое может только богатый. А богатые у нас особой честностью, знаете ли, не отличаются. Но если, допустим, у честного человека вдруг шальным образом – ну, скажем, с Божьей помощью – скопился большой капитал, то ведь честный человек прежде всего помогает бедным вокруг себя… Ребятишкам там разным из детских домов, пенсионерам, одиноким, деньги на операции дает, то-се, пятое-десятое. У него на строительство церкви денег и не останется. А тот, кто своровал и вину свою чувствует, тот не станет оборванцев всяких баловать. Они ему до вольтовой дуги! И чтобы беды с ним никакой не случилось, он прямой «откат» Богу сделает – без посредников. Сразу на церковь. Так что в моих словах ничего для вас обидного нет. Просто логика. Же-лез-на-я!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания