Чужая постель 3

Роман

Елена Тимошенко-Седьмая

Вступительное слово

Роман «Чужая постель» написан в помощь всем, кто не получил сексуального воспитания в семье, внимания и любви со стороны матери, не реализовался и не нашёл своё место в социуме. Одним из наиболее важных и ведущих факторов в развитии ребёнка была и остаётся Мать. В романе рассматривается множество психологических аспектов, влияющих на полноценное развитие личности, если семья неполная. Рассмотрены ошибки в воспитании и трудности, которые испытывает мать-одиночка в системе отношений «мать – ребёнок». Результатом издержек материнского воспитания в неполной семье становится деформация личности ребёнка. Восприятие ребёнком картины мира, которое он обязательно перенесёт, уже будучи взрослым, в свою семью, – всё это он возьмёт из взаимоотношений с мамой. Ребёнок, воспитанный одинокой матерью, взрослеет гораздо быстрее, чем его сверстники, получившие воспитание в полной семье. Чаще всего подростки из неполных семей не имеют должного представления о женственности и мужественности, в результате путают мужские и женские роли. Поэтому во взрослую жизнь такие подростки выходят с искажённым восприятием реальных взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Проявятся ли у девочки лесбийские наклонности или у мальчика гомосексуализм в результате отсутствия материнского внимания и любви? От материнского участия и воспитания зависит успешная социализация или дезадаптация личности и её вечные поиски себя, своего предназначения.

Справится взрослый мужчина с детской психологической травмой на сексуальной почве? Чем опасен инцест? На все эти и другие вопросы вы здесь найдёте ответы.

Любите свою семью искренне и открыто, без фальши и лжи. Дорожите родными людьми и взаимоотношениями с ними. Будьте терпимее друг к другу, любите родных, пока они живы, и тогда родной человек никогда не станет внезапно для вас чужим. И пусть каждый ваш прожитый день будет осмыслен и наполнен гармонией, любовью, счастьем. Ваша Елена Тимошенко-Седьмая

Часть 3

Все имена персонажей изменены.

Глава 1

После работы Ирка позвала на ужин Светку, чтобы та отведала и оценила её кулинарные изыски. Беременная подруга уплетала всё подряд и постоянно испытывала чувство голода.

– У тебя что, двойня?

– И не говори, ем всё подряд. О фигуре совсем не забочусь.

– Что толку я о ней беспокоюсь. Готовлю, а есть некому и всё приходиться съедать самой.

– Вкусно, пальчики оближешь.

– Сама удивляюсь, что научилась.

– Соломона кормила?

– Нет, мамочка не отпускает.

– Фу, дел на пять минут. Пригласи, дочери как раз нет дома. Ужин при свечах – и соблазни, как в хороших французских фильмах. Чего ждать-то?

– И не говори, сама уже устала, ходить за руку держаться и целоваться украдкой в подъезде. Удивляюсь, как Сусанна за него замуж вышла и сына родила.

– Так, может, сын не от него, а от соседа был?

– Приезжает сыночек в эту субботу. Роза Абрамовна ждёт на званый ужин.

– Пойдёшь?

– А как же! Как твой Кирилл?

– Сегодня не звонил.

– Как у него бракоразводный процесс?

– Закончился! Всё оставил Алке – и дом двухэтажный, и квартиру, и машину.

– А ты как хотела? С ней остаются пять детей.

– Сегодня мать позвонила, говорит, Алла как с цепи сорвалась. Пошла по кабакам, по мужикам. Дети дома одни плачут. Старшая дочь вечерами по городу её пьяную ищет, домой приводит.

– Что ты хочешь, у неё не мужика украли, а душевно близкого человека, с которым была семья.

– Ой, вот только не надо сейчас из меня плохую девочку делать. Она давно его потеряла, когда он со всеми секретаршами да в командировках с каждой бабой путался. Что рыдать из-за этого тела, другое найдёт!

– Ты же не нашла, уцепилась за него! Вот и она не хочет другого! Знаешь, я где-то слышала по телевизору, умный дядька сказал: «Секс может быть с каждым, а вот близость только с одним».

– Не поняла. Уж как-то заумно ты сказала.

– Да что тут непонятного. Близость – это когда он в тебе прорастает, а ты в нём и уже корнями переплелись так, что и корень один на двоих.

– Хочешь сказать, что близость только у тех, кто живёт годами и знает привычки друг друга?

– Хочу сказать, что секс стал обыденным и привычным с малознакомым, с первым попавшимся чуваком. Не давая отношениям развиться и перейти на другой уровень под названием близость.

– Зачем, кому нужна твоя близость? Что ты заливаешь? И не нужно переходить на роль святой. Вон Алка аборт сделала. По мужикам как бешеная бегает. Видимо, одумалась, да поздно.

– Короче, у Алки, как ты сказала, не тело мужское увели, а Душу забрали. У меня такая же проблема. С самого детства из головы не выходит. Свет клином сошёлся, идеальный любовник. Думала, с ума сойду без него. Свет был не мил. Близость я с ним потеряла, понимаешь. Сколько потом было, а всё не то и не так.

– И?

– У него семья, двое детей, на подходе третий скоро родится, – Ирка говорила о родном брате.

– И что, совсем не гуляет от жены?

– Раньше спокойно. А теперь как приворожённый. Никого и ничего, кроме жёнушки, не видит.

– Да, беда, пропал мужик!

– Сгинул, как есть!

– А мой, видишь, ничего, даже с пятью детьми бросил. Ирка, я же ни разу замужем не была, и печати в паспорте нет. Всё из-за этих гражданских браков, кто их только придумал? Так мечтаю надеть белое платье, фату и кинуть букет. И чтобы гостей было много и драка, ну всё как положено.

– Что толку, у меня было две свадьбы! Первую не помню, сильный токсикоз был, из туалета не выходила. Но драки точно были, как и полагается по сценарию. А вторая была без фаты и без платья, скромно расписались, он тогда в больнице лежал. Мне кто-то говорил, уже не помню, первый муж от Бога даётся. Второй от людей, а третий от дьявола. Не хочу выходить третий раз замуж. Хоть и не верю во всю эту галиматью. Кирилл развод оформил, съехал на съёмную квартиру.

– К тебе когда приедет?

– Как дела с работой уладит, так и переедет.

– Да, вот и заживёшь ты с ним сладко, как мечтала.

– Не поверишь, десять лет им бредила, как в первый раз увидела на Алкиной свадьбе, так и стала сохнуть.

– Верю.

– Я вот думаю, почему мужики жён сначала любят, а потом бросают?

– Значит, в постели хреновая или надоела. Жёны они же пилят постоянно, словно пилорама. А любовница по головке гладит, – женщины рассмеялись. В дверь кто-то настойчиво позвонил.

– Ирка, спасай, – стояла взволнованная соседка Танька с мокрым полотенцем в руке. Дай в скорую позвонить срочно.

– Что случилось?

– Игорь вены порезал.

– Кто это?

– Несостоявшийся Лизкин муж.

– Ну и зачем такой нужен, гони прочь, суицидник! – хозяйка налила соседке до краёв рюмку для успокоения души. – Было бы по ком слёзы лить.

– Да ты не поняла. Лизка сбежала с заезжим армянином, он снимал квартиру на четвёртом этаже. Дрянь такая и сволочь. А этот как узнал, что Лизка бросила, так и вскрыл себе вены.

– Вот дела, – уплетая последний огурец, удивилась Светлана.

– Ты в розыск подала? В полицию заявила?

– Нет, он же её не похитил, сама ушла. Вот записку написала.

Ирка развернула мятый лист: «Мама, Игоря я не люблю, а с Арменом всё серьёзно. Прости. Лиза».

– Слушай, вот дети пошли, а? Сколько ей? – спросила Светка.

– Пятнадцать лет, – Танька завыла по-бабьи громко и с причитаниями. – Вся в отца, будь проклята, на мою голову столько позора. Хотела замуж по-людски выдать, и парень лопух хороший отыскался и на тебе! Что соседи скажут? Как жить-то теперь?

– На, выпей, – Ирка налила полный до краёв стакан и протянула.

– Ведь она тварь такая! Деньги, что ты на свадьбу, дала с собой забрала.

– Так это воровство чистой воды, – не удержалась Светка, – заяви в полицию. Напиши, что дочь украла большую сумму денег с сообщником. Их сразу найдут, а девчонку в колонию для несовершеннолетних отправят. Там мозги ей вправят.

– Советчица нашлась! – заступилась Ирка. – Не нужно никуда заявлять! Деньги кончатся – вернётся, вот увидишь. А так ей всю жизнь уголовщиной испортишь. Вот тогда действительно будет стыдно! Я тоже по малолетству из дома убегала, ничего, вернулась. А всё потому, что мать была умная и никуда не заявляла.

– Тоже деньги воровала?

– Без денег ушла.

– На что жила?

– На подаяние с паперти.

– Ну, даёшь! А зачем уходила?

– Доказать матери свою самостоятельность и независимость.

– Ага, или вседозволенность, – согласилась с Иркой Танька. – Вот скажи, что я делала не так? Вот где её, мерзавку, упустила, где? Вроде бы и растила нормально, и всё покупала, ни в чём не отказывала. В третьем классе серьги золотые ей купила.

– Пороть надо было, – разошлась Светка.

– Так ведь и била, а видишь, всё одно.

Ирка ещё налила соседке стакан, которая уже практически успокоилась.

– Не понимаю, как другие воспитывают? Сидят дети дома, книжки умные читают. Где я её упустила? – сокрушалась она. – Только и успеваю в школу справки носить, что болеет, да учителям подарки делать, чтобы тройки ставили. А она фестивалит по всей округе с мужиками!

– Чтобы ребёнок был ботаником, нужно за ботаника и замуж было идти! – нравоучительно вставила Светка. – Вот твой муж кто?

– Шофёром был, теперь инвалид на всю голову.

– Вот она и катается, со всеми! А ты хочешь, чтобы она книжки умные читала, ой, не могу! – на Светку напал гомерический хохот, и вскоре уже все женщины весело смеялись, допивая бутылку водки.

– У меня сын будет адвокатом!

– Или в торговле, как мать.

– Между прочим, тоже неплохо, денежная работа!

– Да у нас в стране любая работа денежная. Вон у Таньки спроси, она посудомойщица в кафе, моющих средств дома, как в магазине.

– Я ещё их обмениваю у поваров на продукты. А что, жить как-то надо, детей поднимать.

– А они, видишь, как поднимаются?

– Придёт домой, изобью как сидорову козу! И где её недоглядела? Где упустила доню мою?

– Вернётся, куда денется.

Через пять дней вернулась домой Лизка, вся синяя от фонарей, с «любовью» битая Арменом. Деньги тот, конечно, сразу отобрал. Скрывались они в каком-то заброшенном гараже. А потом сказал, что на родине у него семья, четверо детей. И «любовь» по отношению к Лизавете сразу исчезла, и страсти поутихли. Лизка попыталась деньги отобрать, за что и побил. Домой возвращаться не хотела, но и деваться ей было некуда.

– Ты хоть бы с дочерью поговорил, – упрашивала мужа Татьяна.

– А что разговаривать? Видишь, вернулась, жива, что ещё надо? – отвечал Витя, попивая бутылку пива перед телевизором.

– Вот только и можешь, что пялиться в телевизор! Вместо того чтобы детей воспитывать.

– Ты мать, ты и воспитывай!

– Молодец, а что ты будешь делать?

– Всё, что надо, уже сделал!

– Что же это? Гвоздь вбил или мусор вынес?

– Детей, дура, тебе сделал!

– Идиот!

– Сама такая!

– Лизка, поди сюда.

Лизка подошла к матери. Она была полной девушкой и в свои пятнадцать с половиной выглядела на все девятнадцать. Чёрным карандашом подводила уголки глаз, от чего выглядела ещё старше.

– Звони Игорю, вымаливай прощения и говори, как сильно его любишь.

– Мама, не надо.

– Надо, надо. Кому ещё ты такая нужна будешь? Ему про твою дурацкую записку я ничего не говорила.

– А что сказать?

– Что Армен украл деньги, тебя похитил и взял в заложницы. Но тебе удалось сбежать.

– Думаешь, поверит?

– Лопух во всё поверит. Верю же я тебе, когда ты мне врёшь: «Мама, я в школу», – а сама на свои б***ки! Вот и пусть теперь у свекрови голова болит, чтобы сноха сидела дома и не гуляла. Зря, что ли, я в ЗАГС разрешение на твой брак писала и коробку конфет относила?

– Как свадьбу справлять, денег же нет?

– А и без них, как в старину говорили, чем Бог послал. Хорошо, что платье есть. Ничего, никого звать не будем, сами посидим. Отец, я и его мать с братом. Хорошо, что мать у него такая же недалёкая, как он. И где ты его откопала? И не смей больше сбегать! Запомни – это твоё счастье до конца дней! Не парень, а сплошное загляденье! Он Богу на тебя дуру будет молиться и деньги в дом приносить. После свадьбы жить будете у него. Там как раз трёхкомнатная квартира, не то что у нас двушка, не развернуться.

После побоев любовника и потери денег Лизка на время присмирела и поутихла. Воспользовавшись этим, мать и устроила свадьбу.

– Ну, вот и замечательно! Одну пристроила, – говорила она соседке, после того как молодые уехали к жениху. – Не представляешь, какая я сейчас счастливая!

– Представляю, я, когда дочь замуж выдавала, тоже была безумно счастлива. Только счастье почему-то длилось не долго.

– А что, разбежались?

– Нет, он помер!

– Дела, а я и не знала!

– Ладно, давай выпьем за молодых. Пусть им живётся сладко и гладко!

На следующий день Лизка вернулась домой с чемоданом.

– Мама, я не буду жить у тёти Люды, – так она называла свекровь.

– Что опять не так?

– Она заставляет мыть посуду и убираться по дому.

– И что?

– Но я же никогда этого не делала.

– Так начинай! Привыкла, что я всё время по дому хожу с тряпкой.

– И вообще, мне там не нравится!

– Слушай, думаешь, мне охота работать посудомойкой, не разгибаясь? И спина болит и шея, и руки! Всё время то в кипятке, то в холодной воде. Ты мне эти шуточки брось! Ты теперь замужем и должна слушать и уважать свекровь! Игорь зарабатывает хорошие деньги на заводе, не пьёт, порядочный, тихий. Руку на тебя никогда не поднимет. Будешь за ним как за каменной стеной. Всё, собирайся и иди назад.

– Мне с ним противно!

– Почему же в первый раз было приятно?

– И в первый не было.

– Зачем тогда парню голову заморочила, стерва такая? – Мать взяла тряпку и замахнулась. – Уйди Лизка, по-хорошему уйди! Не выводи из себя. Видишь, моих нервов уже нет. Вышла замуж, живи! Ничего, стерпится – слюбится, как говорится. А не нравится, нечего тогда в постель было прыгать!

Дверь открылась, на пороге стоял бледный Игорёк.

– Лиза, не бросай меня, – промямлил долговязый и худой парень со слезами на глазах.

– Никто никого не бросает, – опередила ответ дочери мать. – Сейчас вот только тряпки половые да средства моющие загрузит в сумку, и пойдёте вместе. – Она отвела дочь на кухню. – Смотри, чтобы без фокусов, поняла?

– Поняла, – ответила Лизка, вздохнув и опустив глаза. – Ну, пошли, что расселся, – толкнула молодая жена мужа, осторожно присевшего на краешек тумбы в прихожей. Тот послушно вскочил и, взяв чемодан, с виноватым видом вышел.

– Ох, попьёт она с него крови, – сокрушалась Танька, – такого парня заставляет страдать ни за что!

Воспользовавшись временным отсутствием дочери, Ирка наготовила блюда национальной еврейской кухни и пригласила в гости Соломона. Конечно, предупредив Розу Абрамовну заранее, чтобы у той не случился инфаркт, которым та все время пугала, при каждом удобном случае. Она старательно сервировала стол, когда в дверь позвонили. Женщина разволновалась, словно школьница, ведь сейчас нужно было выдержать экзамен по поводу своих кулинарных способностей. И самое главное – не ударить в грязь лицом и суметь этого упрямого мужчину затащить в постель. Каким же было её удивление, когда за спиной Соломона она увидела стоящую и улыбающуюся его мамочку.

– Милости прошу в моё скромное жилище.

– Где ваша дочь? – поинтересовалась мать Соломона. – Мы её увидим?

– Нет, она отдыхает в Испании на солнышке.

– О, это неплохо, когда юная девочка выбирает приличные места для отдыха. Одна?

– Нет, что вы, Роза Абрамовна, кто бы одну отпустил? С семьёй моего брата. Ведь вы же знаете, как важна репутация незамужней девушки, чтобы потом её без позора принимали в хорошем обществе.

– А вы, Ирочка, не говорили, что у вас есть брат.

– Он не здесь живёт, в Подмосковье, ехать далеко. Семья у него большая, трое детей.

– О, разве это большая? Большая была, когда у моего папы нас было десять детей.

– Прошу к столу.

Хоменташен, форшмак, цимес морковный, харосет по-иерусалимски, мясной рулет – всё это радовало не только глаз Розы Абрамовны, но и желудок. Но она не торопилась хвалить кулинарное мастерство Ирины Владимировны.

– Детка, мы же всё не съедим за один раз.

– С собой унесёте.

– Жаль, что ты не пригласила дядю.

– Он сегодня занят. Хотите посмотреть семейный альбом?

– С удовольствием, – Соломон уселся в кресло, после сытного субботнего обеда его потянуло на сон.

– Вот моя дочь, – показывая фото Арины, с гордостью сказала мать.

– Какая великолепная девочка, – не удержалась гостья. – Просто красавица!

– Да, на неё все надежды.

– Вот и мы на нашего Сеню надеемся. Завтра приедет соколик.

– А это кто? – Женщина ткнула пальцем в фото. – Ваша мама?

– Да. В молодости очень была красивой.

– А где же фото бабушки, дяди и всех остальных родственников?

– О, после пожара не всё удалось спасти, – на ходу Ирка стала придумывать, как в её трёхэтажном доме замкнуло проводку, и начался пожар.

– Девочка, сколько же всего тебе довелось пережить?

– Да, – качая головой, согласилась с ней Ирка. – «Зачем только ходила на депиляцию зоны бикини – подумала про себя. – Всё равно приходится старуху развлекать».

Она видела, как скучно было Соломону, и, чтобы как-то его развеселить, попросила рассказать про знакомство и женитьбу с Сусанной.

– Их сватала моя подруга, – не дав открыть сыну рот, ответила за него мать. – После трёх встреч они приняли окончательное решение. Сусанна и Соломон не были знакомы до свадьбы. Аделаида смогла так подобрать пару, что они идеально подходили друг другу. Достоинством Сусанны являлась скромность, как в одежде, так и в поведении. И, разумеется, что её первым и последним мужчиной был мой сын!

При этих словах Ирка подпрыгнула, словно её укололи иголкой.

Уж кто как не она делала гименопластику дочери и знала, как это важно для мужчин в любое время, хоть в средневековье, хоть в двадцать первом веке.

«Ну а насчёт того, что муж последний мужчина, значит, запросов никаких не было», – подумала она про себя. Между тем Роза Абрамовна продолжала:

– Мой сын был престижный жених, но и её семья тоже была добропорядочной. Помню, как нарядный Соломон прочитал благословение на вино, надел ей на палец обручальное кольцо и произнёс: «Вот ты посвящаешься мне по закону Моше и Израиля». Это означало, что отныне данная Богом Сусанна могла принадлежать только данному Богом мужчине, являющемуся её мужем, – Роза Абрамовна прослезилась, вспоминая умершую скромную невестку. – В Талмуде говорится, на том свете зададут три вопроса: «Торговал ли ты честно? Хватало ли времени для учёных занятий? Была ли у тебя семья?» Жизнь, проведённая в одиночестве, иудейской верой полагается бесполезно прожитой жизнью, бездетный брак почитается за великое несчастье; а вот хорошая жена приравнивается к самой высшей награде, которой может удостоиться мужчина.

– Да, – кивнула головой Ирка, вспоминая, как обвешивала и обсчитывала в магазине постоянно покупателей, что дочь бесплодна благодаря бабушке и что сама ещё не стала ничьей женой.

– Ну, засиделись! Пора нам, – Соломон скромно молчал в присутствии мамы, и её это раздражало. Хозяйка наложила в пакет яства, которые не были съедены.

– Ирочка, ты могла бы вернуть кольцо, которое мы подарили?

– Конечно, – женщина взяла его на тумбочке у Арины и протянула.

«Даже если выкинет, мне уже всё равно», – подумала про себя, вручая Соломону пакет с едой.

– Деточка, приезжайте завтра, наш Сёмочка будет, познакомитесь. Ждём к ужину.

– Хорошо, до свиданья, – выдавила она улыбку. – «Видимо, для другой кольцо понадобилось. Ай да Соломон».

Выпроводив гостей за дверь, Ирка взяла бутылку вина и поехала к Светке.

Подруга рыдала и находилась в глубокой депрессии и унынии.

– Что случилось, обокрали? Магазин сгорел? Да ты можешь толком объяснить, что произошло?

– Я убью его, убью!

– Кого?

– Убью ребёнка, он мне не нужен!

– Тебя снова рвало?

– Хуже, он меня бросил!

– Кто Кирилл? Не может быть, – от неожиданности Ирка села чуть ли не мимо стула, но вовремя оглянулась назад. – Вот это дела!

– Сволочь! Сказал, что мой ребёнок ему не нужен!

– Вот урод, может, одумается и прибежит?

– Не прибежит! С бухгалтершей сошёлся, Алка сказала. Она и раньше знала, что муж с той погуливает, но терпела и молчала. А когда со мной начал, это стало последней её каплей! Зачем мне эта беременность? Раз ему наплевать?

– Перестань, ты сейчас на эмоциях, паникуешь. Прекрати, на вот, вина попей.

– На органы продам! Пусть потом мучается, что сын продан на органы.

– Кирилл не будет мучиться, вон, пятерых кинул, и ничего. А ты всю жизнь потом будешь жалеть о содеянном!

– Подумаешь, одним грехом меньше, одним больше!

– Сегодня Роза Абрамовна сказала, на том свете спрашивают: «Торговал ли честно? Была ли у тебя семья? Жизнь, проведённая в одиночестве, считается бесполезно прожитой жизнью, бездетность – великое несчастье»!

– А, – заревела как белуга Светка ещё громче. – Какой же он скотина! Не только Алке изменял, а ещё и мне!

– С сестрой помирилась?

– Как я могу? У её детей есть отец, который навещает в выходные, платит алименты, содержит. А мой будет расти безотцовщиной?

– Это нестрашно! Я тоже росла без отца и ничего, выросла, слава Богу. Да и зачем нужен этот отец? Детей кормит мать, воспитывает тоже мать. А так ещё одна нахаба на твою шею: обстирывай, стой у плиты, ублажай, не дай Бог и руку поднимать станет! Вон, посмотри на Таньку Кожевникову, всё на себе тащит! Толку от этого мужика никакого!

– С чего ты решила? – утирая слёзы подолом халата, спросила подруга.

– У моей матери было семь официальных мужей, всё хотела «отца» нам найти, чтобы без «папы» сиротки не росли. Мы только привыкнем его папой называть, уже другой нарисовался. Полный калейдоскоп. А что в результате? Померла одна-одинёшенька, никому не нужная! Ещё и свихнулась на этой почве, что на старости одна. Красавица – и без мужика! А другие в подъезде соседки страшненькие, и все с мужьями!

– Кажется, я рожаю, звони в скорую.

– Какой месяц?

– Пятый.

В больнице Светлане поставили угрозу выкидыша и приказали лежать и не двигаться.

– Я буду навещать, и не вздумай чудить! – приказала Ирка подруге.

В палате лежало четыре таких же на сохранении, как она.

– Присмотрите за ней, – обратилась к ним Ирка, – она у меня одна.

– Не беспокойтесь, – ответила одна из женщин.

– Ну, пока.

Она поцеловала подругу и вышла.

Глава 2

Ехала Ирка домой в большом раздумье: «Зачем мне этот Беркович на старости лет? Он маму безумно любит, шаг самостоятельно без неё сделать не может. Нет, таким, как Соломон, категорически противопоказано заводить семью! Им можно жениться только на собственной матери! Счастливая Сусанна отправилась в мир иной и, наверное, отдыхает там от свекрови. Нет, жить с Розой – это слишком, особенно в моём возрасте. Зачем вообще ввязалась, глупая, в эту авантюру, пошла у Светки на поводу, что мужик нужен. Сама вокруг него, как лиса, уже пятый месяц хожу, а он ни с места. И Светке не повезло с Кириллом, сволочью оказался! Серёжка бы так ни за что не поступил».

Она круто вывернула руль влево объезжая открытый люк. И подумала снова про брата: «Интересно, если бы я сейчас от него забеременела, ушёл от Лильки или нет? Только Серёженька уже не тот пастушок, что был семь лет назад. Это взрослый самостоятельный мужчина, имеющий своё мнение и взгляд на жизнь. Не то что Соломон, в пятьдесят лет всё бегает у мамы совета просит и ждёт разрешения и благословения. Без маминого дозволения даже сексом заняться не может! Да даром не нужны вы мне со своим замужеством! Пропадите все пропадом! Нам с Ариной неплохо живётся. А может, ей со мной плохо? Бывает же так, что нужно отделять детей и жить отдельно. Да, нужно как-то отделить, выйдет из больницы, и неудобно будет мужиков домой водить. Почему это неудобно? Серёжка при матери водил, пусть она водит. Ничего страшного, потерплю как-нибудь. Или пусть в гостиницу идут. Ой, какая чушь лезет в голову».

Она остановила машину и вышла подышать воздухом. Женщина стояла, опершись о капот, когда мимо пронёсся мотоциклист, но потом круто повернул, развернулся и остановился рядом.

– Сломалась машина? Помочь?

– А помоги.

– Эвакуатор вызвать? Что там у вас? – он подошёл, снимая шлем, и Ирина Владимировна узнала, давнего любовника Олега.

– Олег, ты?

– Мы знакомы?

За четыре года Ирка изменилась, перекрасив волосы из светло-русого в чёрный цвет и сильно располнев.

– Ирина Владимировна Панкратова, не узнал?

– Ирочка?

– Вижу, не торопишься, по чашечке кофе выпьем?

– Не откажусь, – ответил альфонс.

– Зарабатываешь тем же?

– По-всякому.

– Машину не купил?

– У жены есть.

– Женат?

– А как же, любой уважающий себя человек должен иметь семью, детей и прилично выглядеть в обществе.

– Господи, ну ладно Роза Абрамовна, я понимаю, но ты откуда этого набрался? Зачем тебе общество? Ты там и близко не вращаешься!

– Не в пустыне же живу! А ты новый метод изобрела, на живца ловишь поздно вечером?

– Поехали.

Она села за руль, мотоциклист поехал рядом. Олег был сильно удивлён двухкомнатной квартире, он помнил, что у любовницы когда-то был загородный дом с роскошным бассейном.

– Не удивляйся, времена меняются.

– И, видимо, не в лучшую сторону?

– Разочарован? Можешь не отвечать. Всё пожертвовала бедным и нищим. Подумала, зачем это одной нужно? – Ирка снова играла в благодетельницу.

– Арина замужем?

– А где же ей быть, живёт как у Христа за пазухой, горя не знает, – лгала, как всегда, Ирка.

– Тебе помогает?

– Зачем? Сама неплохо зарабатываю, чтобы ещё с зятя тянуть.

– А гордая, но гулящая? А я где-то слышал: гулящие люди как алкоголики, делятся на постоянно гулящих и загульных. Первые гуляют постоянно, но более умеренно, вторые – наоборот.

– Гуляют от мужей, а я свободная! А твоя жена не догадывается, чем ты зарабатываешь?

– Она наивная овечка!

– Да, бывают такие на свете.

Наливая кофе, Ирка игриво выставила ножку в чёрном чулке и расстегнула несколько верхних пуговиц на блузке, обнажая ложбинку. Это взволновало молодого человека, и он рванул с неё блузку. Пуговицы посыпались на пол, а Ирка рассмеялась громко и раскатисто. Пока она обхаживала Соломона, у неё давно не было мужчин, и Олег подвернулся как нельзя кстати.

– Как же я соскучилась по тебе, – пробормотала она, целуя волосатую мужскую грудь.

– Не путаешь? – Олег поднял её подбородок, заглядывая в глаза. – По мне?

– После нашего расставания у меня не было мужчин!

– Я заметил!

Часы показывали три часа утра, когда любовник стал натягивать штаны.

– Уходишь?

– Не переживай, теперь знаю, где живёшь! Буду заезжать. Денег подбросишь?

– Сколько?

– Двадцать тысяч.

– Возьми в кошельке. Дверь захлопни.

Она лежала без сна и думала: «Ради такой ночи не жалко и двадцати тысяч рублей. И не стоит обхаживать Соломона, толку всё равно не будет. Мать для него самый главный человек на земле! Как он мог любить Сусанну?»

После работы она собралась ехать к дочери в больницу, когда заехал Соломон – это одновременно и насторожило и обрадовало.

«Мужики, как пчёлы, слетаются на мёд. То ни одного, то все сразу», – подумала женщина, вспомнив проведённую ночь с Олегом.

– Ирочка, примерь кольцо, это должно быть в пору, – мужчина открыл коробочку, где с ценником лежало новое кольцо.

Ирина Владимировна улыбнулась радостной улыбкой, размер действительно оказался её. Она совершенно забыла, что приглашена на ужин и что сегодня приезжает Семён.

– Это мне?

– Тебе, дорогая, в знак моей любви!

– Я переоденусь.

– Хорошо.

Она надела чёрное вечернее платье, которое придавало стройность, и было застёгнуто на все пуговки, как любила пожилая дама. Дома Роза Абрамовна решила, что сын сам встретит внука. Оставшись вдвоём, женщины молчали. Мать ждала, что Ирочка будет благодарить за кольцо. Но Ирка этого не делала, мать Соломона не выдержала первая:

– Как тебе кольцо с девятнадцатью бриллиантами, 0,06 карат, не велико?

– Изумительно, спасибо, Роза Абрамовна. Не нужно было тратиться, ведь это сумасшедшие деньги! – женщина сейчас лукавила, она знала цену, посмотрев в Интернете. Стоимость кольца равнялась двадцати пяти тысячам рублей, почти те же деньги, что отдала любовнику за одну ночь.

– Спасибо таки мне, это я настояла! Скажу по секрету, Соломон хочет сделать предложение.

– Что вы говорите? Кто бы мог подумать? В нашем возрасте пора о внуках думать!

– Вы ещё молоды, чтобы о внуках мечтать. Знаешь, почему девятнадцать бриллиантов?

– Не догадываюсь.

– Это чтобы тебе всегда рядом с ним было девятнадцать лет!

– Роза Абрамовна, вы такая милая! Я вас обожаю! – зря про неё плохо подумала вчера. Ну, да ладно, думала же, не сказала!

Женщины расставили последние приборы на столе, когда вошли трое: Соломон, Семён и незнакомка по виду намного старше внука. Сёма был красив, умён и эрудирован, чего нельзя было сказать о спутнице.

– Бабушка, это моя жена Яна, – представил всем вошедшую женщину приехавший Сёмочка. По всему было видно, что Яна была изначально настроена на короткую интрижку, но для Семёна этот бурный роман вылился в женитьбу.

– Деточка, кем ты работаешь и каков твой доход? – спросила напрямую без обиняков бабушка.

– Официантка. С доходами зависит от чаевых, – бесцеремонно ответила, усаживаясь в кресло, Яна.

– Господи, что общего может быть у хирурга и официантки? Вы поженились без моего разрешения и благословения? – Роза Абрамовна сползла по стулу, схватившись за сердце, и Ирка побежала в кухню накапать корвалол.

– Мы взрослые и самостоятельные люди, – объявила, надувая жевательную резинку, Яна.

По первому взгляду можно было определить, что женщина не являлась образцом порядочности и морали. Меняя молодых людей как перчатки и занимаясь сексом не ради любви, а ради эксперимента. Обвисшая грудь не знала бюстгальтера, из рваных джинсов проглядывали трусики. Пирсинг в носу и нижней губе дополнял сей образ.

– Я этого не переживу, – сказала, выпивая успокоительное, Роза Абрамовна. – Если бы твоя мать сейчас была жива, то пожелала бы снова умереть. Ты нашёл женщину старше и опытнее себя, она тебе не ровня! Стоило ехать в Америку, чтобы привезти оттуда такой «подарок». Ты должен был учиться, а не искать жену. Всеми поисками занимаюсь только я!

Бабушка была расстроена не столько выбором внука, сколько его бесперспективным будущим, которое не имело под собой никакой выгоды. Ни дополнительного благосостояния, ни положения в обществе будущей снохи.

– Бабушка, не волнуйся, – попробовал вставить слово внук.

– Молчать и не перебивать! – стукнула по столу Роза Абрамовна.

Жаркое остыло, но садиться за стол никто не собирался.

Ирка тихонько сидела в уголке.

– Соломон, я, наверное, пойду! Мне неудобно, у вас семейные разговоры, – полушёпотом сказала она.

– Останься, – удержала её за руку мать Соломона.

– Вот, видишь, порядочная самостоятельная и интеллигентная женщина, это твоя мачеха Ирина Владимировна, – сказала бабушка, обращаясь к внуку. – Мы все ждали тебя, чтобы объявить об этом. А ты? Женился, греховодник, не спросив разрешения и не познакомив, и поставил сразу перед фактом. – Тебе есть что скрывать? – обратилась она на этот раз к Яне.

– Сыну двенадцать лет, мне тридцать три, не скрываю!

– Этого я больше всего и боялась. Моему мальчику двадцать четыре, и она нашла, на кого повесить своего ребёнка. Бесстыжая женщина!

– Вот только грязью не надо поливать! Я нормальная, самодостаточная. И вашему внуку, как вы изволите выражаться, на шею не вешалась. Он сам! И между прочим, как говорила Фаина Раневская, всё приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведёт к ожирению!

– Она мне ещё и возражает, нет, вы слышали? – поворачиваясь к Ирке, спросила Роза Абрамовна.

– Завтра оформляете развод, вот моё окончательное слово, и никаких возражений, а сейчас за стол.

Ели молча, настроение у всех было испорчено. Зеленоглазый и скромный Семён был так прекрасен своей красотой, словно Бог, что во время обеда Ирина Владимировна сама постоянно смотрела на него.

«Прекрасная пара была бы с Ариной, – пронеслась шальная мысль. – Уж очень хорош!»

– Как оказались в Америке? – обратилась Роза Абрамовна к женщине, даже не удосуживаясь назвать ту по имени.

– Во время распада СССР с семьёй уехала.

– Кто родители по национальности?

– Украинцы.

– Где муж, от которого родился ребёнок?

– Бабушка, это похоже на допрос, – не выдержал внук.

– В тюрьме, – растягивая слова, жёстко ответила Яна.

– Я почему-то так и подумала. Бедный мальчик, – это она имела в виду ребёнка. Но Яна не поняла и поправила:

– Это из-за торговли наркотиками.

– Не удивлюсь, если и вы этим балуетесь!

– Зря вы, бабуля, так со мной!

– Не сметь перечить в моём доме!

– Здорово, разложила по полочкам. Видимо, со мной было то же самое, – выдохнула Ирка.

– Семён, вы завтра же разведётесь!

– Это невозможно, я усыновил ребёнка!

– Если я говорю, значит, возможно. Соломон, звони своему адвокату, пусть приедет и сделает всё! Но чтобы завтра у мальчика был чистый паспорт, и руки были свободны. Всё, ужин окончен! Ирочка, уберёшь со стола, я покажу Яне её комнату на эту ночь.

– Бабушка, оставь, мы спим вместе!

– Спали, это прошедшее время. И здесь я решаю, кто с кем будет спать и когда! И кому стелить постель, а кого выпроводить за дверь!

«Ну, для меня это совсем не новость», – подумала, улыбнувшись, Ирина Владимировна.

– Не верю я, что Семён, мой скромный мальчик, сам кинулся на эту потрёпанную женщину! – сказала, спускаясь вниз, Роза Абрамовна. – Как мне тяжело, Ирочка! Ты же знаешь, в моём понимании есть только одна женщина, та, которую выбрала я! Она никогда не будет нескромным образом обнажать ноги, руки и уж тем более область декольте. Никогда не наденет брюк, обтягивающих платьев и блузок, коротких и узких юбок и в любое время года наденет чулки или гольфы.

Ирка вздохнула, она одевалась для Розы согласно правилам и многовековым традициям.

– Бабушка, Яна купит одежду, какую захочешь!

– Смеешь подслушивать? Уйди с моих глаз, сейчас же! Я до сих пор сердита. Никогда не могла подумать, что ты способен ослушаться! Меня, свою родную бабушку!

– Яна милая, вы подружитесь.

– Это вас подружил секс, у меня к ней нет никаких интересов. Вот Ирочка ради меня научилась готовить, одевается как положено. Молчит и уважает твою старенькую бабушку. Подарки всегда делает.

– Бабушка, я тоже привёз подарок.

– Какой?

Внук протянул книгу родословной и мягкие меховые тапочки.

– Семён? Ты сошёл с ума, когда я дома ходила в тапочках? – и Роза Абрамовна продемонстрировала аккуратные туфли на невысоком каблучке.

– Яна сказала, тебе будет удобно.

– Это ей удобно ходить в рваных джинсах по улице. Перед чужими людьми выказывать своё нижнее бельё. Вот пусть она их и носит!

– Роза Абрамовна, мне пора, спасибо за ужин. Всё было безумно вкусным. И за кольцо, – Ирка наклонилась, поцеловать мать Соломона.

– Ах, не стоит благодарностей, – заверила её та в свою очередь. – Видишь, как всё нехорошо получилось?

– Ничего, это дела семейные, всё уладится.

– Конечно, благодаря моей прозорливости! Соломон, сынок, ты позвонил Абросимову по поводу развода этих двух голубей?

– Позвонил, завтра подъедет.

– Вот и замечательно. Скорей бы твоя дочь приехала, – подмигнула она на прощание. – В девушке всё должно быть-таки прекрасно, говорила моя мама, и внутренняя красота, и внешняя. А без внутренней и внешней тогда нет. Вы понимаете меня, Ирочка, что я имею в виду?

– Да, да. Душевная красота – это составляющая всех основ, – Ирина Владимировна вспомнила страшную Сусанну на фото и улыбнулась.

Подъехав к Иркиному дому, они с Соломоном целовались. Будто им было по девятнадцать лет. Она не стала настаивать на дальнейшем, понимая, что неподходящий момент, к тому же знала, что наверняка, Олег приедет и сегодня. И не ошиблась, не успела подняться в квартиру и раздеться, как раздался звонок.

– Долго ты, однако, с этим хмырём сидела в машине.

– Мой будущий муж! И не смей его так называть.

– Какие нежные, что ж тогда этот будущий не следит за тобой, как подобает нормальному мужику. Или ненормальный?

– А ты наглеть стал, как я погляжу?

– Учителя хорошие! А ты в скромницы записалась, платье старушечье носишь? А вчера доказывала, что не гулящая, свободная! О, какое кольцо, – он заметил на руке у любовницы кольцо с бриллиантами.

– Его подарок.

– Я подарков не дарю, мне преподносят за услуги. Ну, чем расплачиваться будешь?

– Пошёл вон!

– Не уйду, – Олег схватил женщину и, заломив руки за спину, попытался раздеть.

В дверь позвонили,

– Пусти, – дёрнулась женщина.

На пороге стояла соседка.

– Проходи, – обрадовано начала Ирка. – Прощай и больше не смей приезжать, – бросила она в сторону Олега.

– А вчера в любви признавалась. Ладно, сама позовёшь, – ответил он, накидывая кожаную куртку и шлем.

– Подонок, – сказала Ирка, закрывая дверь.

– Что хотел? – не понимая, что произошло, спросила Танька.

– Изнасиловать хотел, не понравилось, что мне предложение достойный мужчина сделал.

– Замуж выходишь?

– Ага, – ответила подружка, показывая руку с красовавшимся на пальце кольцом.

– Вот это да! Дорогое?

– Сто тысяч стоит. Выпить хочешь? А то что-то голова разболелась, расслабиться бы не мешало. Представляешь, парню за двадцать лет, привёл женщину в дом, а ему кричат: «Развод», – рассказывая про Семёна, делилась она.

– Чем невеста не угодила? Ну, если не эта, так другую приведёт, и не факт, что другая будет лучше.

– Вот и я про то же! Бабке не понравилась её одежда, ну знаешь, у молодёжи сейчас рваные джинсы и трусы оттуда выглядывают.

– Знаю, моя Лизка все джинсы так изорвала.

– Вот-вот. А так вполне нормальная девчонка, не красавица, конечно. Вспоминаю себя в её годы, так у меня тату была на ноге. До сих пор под тёмными чулками скрываю.

– А может, и у неё есть на интимном месте, вон, моя на ягодице сделала надпись «Следующий».

– Соригинальничала. Как её семейная жизнь?

– А никак. Снова в бегах. Сейчас свекровь приходила, думала, что она у меня. Игорь-то на заводе в ночную смену работает. Вот Лизка и шастает, где вздумается! А я свекрови так и сказала: «Она у вас живёт! Вот и следи за ней! Я свою миссию выполнила. А теперь вы что хотите, то и делайте»!

– А она?

– Ничего, кричала, что её сыну девку гулящую подбросила. А я ответила, что благодаря Игорьку она и стала такой.

– Неплохой ход конём.

– Да что ты! Будет она ещё тут свои догадки строить и рассказывать, как дочь воспитывать нужно было. Послала её на хрен пару раз и дверь закрыла перед носом!

– Жёстко ты с ней, родственница же теперь.

– Вот и нечего жизни учить! Я сказала: «Прежде чем мою дочь оскорблять, смотри за сыном, он ночью на заводе тоже неизвестно чем и с кем занимается».

– А она?

– Сказала, что Игорьку всё расскажет.

– Не переживай, не скажет, пугала, на понты брала. Зачем ей нужно разрушать жизнь сыну? Он ведь думает, что всё у него в семейной жизни с молодой женой хорошо.

– Ой, да такая дура на всё способна! Только я решила – Лизку на порог не пущу. Нечего Максиму с Олей её распутство видеть, благо сейчас их отец успокоился. Да и мне без Лизаветы так спокойно, хорошо, нервы никто не треплет.

– Это от русской водки хорошо. Ничего, попробуешь шотландский виски, тоже понравится. Но это в другой раз. Знаешь, соседка, что-то я устала, давай до завтра.

– Хорошо, подруга, сейчас только допью, – Танька опрокинула рюмку и, не закусывая, направилась к двери.

Утром Ирке позвонили соседи Якова Ароновича, сообщив, что вечером старика схватило сердце, и ночью тот умер. Она поняла, что вся процедура проведения похорон ляжет на её плечи. И место на кладбище, и услуги похоронного бюро, и поминальный обед в кафе. Ирина Владимировна сразу позвонила Розе Абрамовне, потому что делиться больше было не с кем. Женщина проявила сочувствие и соболезнование. Ей очень был приятен и симпатичен Яков Аронович.

– Да, старость никого не жалеет. Ты, главное, не расстраивайся, детка, жаль, что вашу свадьбу придётся отложить на долгое время.

От этих слов Ирка подпрыгнула, словно ужаленная. И если до вчерашнего дня сомневалась, нужно замужество или нет, то после подаренного кольца ей снова захотелось замуж.

«Если об этом подумала раньше, то сказала бы, что Яков уехал в Израиль на родину предков. А теперь придётся свадьбу отложить. Дура, – ругала она саму себя. – А у Розы наверняка уже и дата для такого случая была подготовлена».

Оплачивая кофе и выслушивая соболезнование соседей, женщина усмехнулась про себя: «Свою мать не похоронила, чужого старика хороню. Вот жизнь-злодейка»!

На следующей неделе должны были выписать Арину, и Ирка была рада, что дочь будет дома и хоть как-то отвлечёт её от всяких ненужных мыслей.

– Как Семён? – спросила она у Розы Абрамовны?

– Сейчас, конечно, у мальчика депрессия, но пройдёт, поверь мне, пройдёт. Кирилл благодаря связям и деньгам всё оформил.

– Кирилл? – переспросила Ирина Владимировна.

– Ты знакома с Кириллом?

– У него жена и пять детей?

– Нет, детка, у него семь детей от разных женщин и нет жены.

– Значит, ошиблась.

– Конечно, ошиблась. Твоя дочь скоро приедет?

Ирка поняла к чему этот вопрос, но, вспомнив, что Арина ещё на костылях, сказала, что та поехала навестить тётю в Израиль. И пожилая дама, только улыбнулась в ответ.

Глава 3

У жены подходил срок рожать, и Сергей помогал укладывать вещи в больницу.

– Распашонки, пелёнки, халат, тапочки положил?

– Да, что ещё нужно – зелёнка, бинты, мыло?

– Как же вы тут будете без меня? – спросила Лилия, усаживая рядом с собой на диван дочь и сына.

– Ты ненадолго?

– Привезу вам братика и вернусь.

– Ты будешь его любить больше, чем нас?

– Я всех люблю сильно-сильно, – и она обняла крепко сына и дочь.

– Мы тоже, – сын прижался к матери. – А Лариска пуговицу в рот взяла.

– Серёжа, посмотри, что там у неё. Присматривай за сестрой Андрей, ты старший, а папе сейчас нужен помощник, хорошо?

– На меня можно положиться. Я же мужчина?

– Конечно, мужчина. Маленький, но мужчина! – рассмеялась мать.

– Ну, что там у Ларисы? – спросила жена, обращаясь к мужу.

– Всё вытащили, выплюнули и рот прополоскали.

– Молодцы, смотрите, чтобы на полу ничего не валялось, и чтобы она в рот ничего не тащила. Лариса, ты поняла? – но в ответ девочка только потянула руки. – Серёжа возьми её.

– Да, не волнуйся ты! Всё у нас будет хорошо.

– Вареники в морозилке есть, блинчики, голубцы, котлеты. Если помощь понадобится, звоните Вике, она обещала приехать и помочь.

– Надеюсь, сами справимся.

– Если не управитесь, звони. Детям на завтраки ежедневно вари овсянку, не забывай промывать.

– Ну всё, поехали.

Вернувшись домой из роддома, Сергей заметил, как пусто и грустно стало без жены. Голодная кошка вертелась под ногами.

– Андрей, накорми кошку.

– Папа, я разлил молоко.

– Сейчас уберу, подожди. Ларисе платье переодену, она всё конфетами испачкала.

Уложив детей спать, глава семейства ощутил одиночество. В огромной постели некого было обнять и почувствовать запах и тепло родного тела. Сон не шёл, и мужчина стал представлять своего не родившегося малыша.

– На кого будет похож, с каким характером и цветом глаз? Каким станет через год, два?

Проснулся он оттого, что в кроватке плакала Лариса. Переодев девочку в сухое бельё, отец взял её к себе в постель. И только начал засыпать, как разбудил сын, сказав, что ему приснился плохой сон и страшно. Он откинул одеяло и уложил Андрея с другой стороны. Сергей сейчас был как большой пингвин, в складках живота которого прячутся детёныши. Ему стало смешно от такого сравнения. Но ещё не светало, и он постарался снова уснуть. Утром приехала группа поддержки в лице Вадима и Вики. Оставив детей с друзьями, муж поехал навестить жену. Она была невесёлой.

– Плохо себя чувствуешь?

– Расскажи, как дети?

Он рассказал, как они спали.

– Разбалуешь, потом постоянно будут проситься к нам в постель. Не нужно приучать детей спать с родителями. У них отдельные кровати.

– Мне так удобно.

– Не хочу слышать слово «удобно»!

– Ты явно чем-то раздражена.

– Да, есть тут одна, всем своего не родившегося ребёнка предлагает на органы. То хочет повеситься, то вены вздумает порезать и всё в этом духе.

– Хочешь, поговорю с главврачом, переведут в другую палату?

– Не нужно.

– Ну, смотри. А что, у неё с головой проблемы?

– Видимо, да! Раз так о своём ребёнке, которого девять месяцев носила. Другие готовы миллионы заплатить за рождение младенца суррогатной матери, лечатся годами от бесплодия, а тут Бог посылает такое чудо, чтобы вот так, родная мать относилась. Что будет потом, когда родится? Она же его просто убьёт!

– Молодая?

– Нет за тридцать, по-моему, мы ровесницы. Но недалёкая, однозначно.

– Духовно богатых и нравственных людей остаётся всё меньше и меньше.

– Ты прав, многие рожают только для того, чтобы получить материнский капитал.

– Бред!

– Тоже этого не понимаю. Ведь самое большое предназначение человека на земле, это продолжение рода! Рождение ребёнка! Я уже соскучилась.

Она прижалась к мужу и положила голову ему на плечо.

– А как мы за тобой! Андрей ещё ничего, а вот Лариса всё время ходит по комнатам тебя ищет и зовёт. Варил вчера овсянку, хорошо, что масло сливочное положил и всё время помешивал, не отходя. Иначе бы пригорела. Жена рассмеялась. – Ничего, вкусная получилась. Добавил кураги, чернослива немного, а потом, когда в тарелки разлил, положил ложечку мёда.

– Ну, ты повар-профессионал!

– Я тебя люблю! Всё будет хорошо. Когда спать ложусь, мысленно обнимаю и желаю тебе приятных снов.

– Спасибо, любимый.

Приехав на следующий день в роддом, Серёжа узнал, что та роженица Светка, которая изводила палату своим присутствием и навязчивыми маниакальными идеями по поводу не родившегося младенца, умерла во время родов.

– Вот видишь, Бог есть, если так поступил, – пытаясь хоть как-то отвлечь жену от грустных мыслей, сказал муж.

– Мне страшно. Врачи говорят, Светлана родила, а потом у неё резко подскочило давление, до этого была гипертоником. В результате произошло кровоизлияние в мозг. Врачи уже ничего сделать не смогли.

– Ничего, ребёнка заберёт отец и будет его воспитывать или бабушка.

– Её мать отказалась, сестра тоже. Какая-то подруга сказала, что похоронит, но крошку будут оформлять в дом малютки.

– Это же как нужно было насолить родным людям, чтобы все отказались.

– И не говори, могли бы и простить. Всё равно её нет. Мне рожать страшно.

– Всё будет отлично! Хочешь, буду с тобой рядом держать за руку, или снимем на видео, сейчас это модно.

– Нет, достаточно фотографий при выписке. А на счёт твоего присутствия подумаю. Многие женщины говорят, что потом у мужчин пропадает желание к женщине. Не каждый выносит страдания и родовые муки.

– Чушь! Представлю себя акушером и всё вынесу!

– Не нужно таких жертв, сама как-нибудь справлюсь.

– Ты у меня умница, я тебя очень люблю! Помни об этом и ничего не бойся! Хочешь, в церковь пойду, молиться буду за тебя во время родов. Хочешь?

– Да!

– Вот и договорились. Предупрежу врача, чтобы, как начнутся схватки, сообщили мне.

На следующий день, Сергею позвонила медсестра и сообщила, что у жены отошли воды и она вот-вот родит. Оставив детей у Вики с Вадимом, он поехал в храм Христа Спасителя. Отец горячо молился за здоровье жены и своего младенца. Началась служба, батюшка видел, как мужчина средних лет стоит на коленях и не поднимает головы уже четыре часа, как о чём-то слёзно молит Господа. Служба подошла к концу, прихожане разошлись, а тот всё стоял, словно окаменел. Священник подошёл к нему.

– Что у тебя, сын мой?

– Жена рожает.

– Это праздник великий, в такой святой день родить человека, значит, Господь любит вас. Поставь свечу Николаю-чудотворцу. Всё будет хорошо.

Он положил руку на голову верующего и, прочитав молитву, осенил лоб крёстным знамением и помазал ладаном.

Серёжа поцеловал край одеяния и горячо поблагодарил батюшку.

– Не меня, Господа благодари, если в день Святой троицы рождается ангел в обличье ребёнка.

Сняв рясу, батюшка вышел, а Сергей ещё долго стоял у иконы, поставив свечу, и смотрел на дрожащее пламя. Мужчина готов был стоять и всю ночь, если будет нужно. Лишь бы небеса смилостивились, и роды любимой прошли благополучно. Вспомнил, как впервые пришли с супругой в храм, когда болел Андрей. Сын тогда был двухмесячным, не спал трое суток и плакал не переставая. Лилия измученная бессонными ночами уже не знала, как быть и что делать. А ребёнок всё кричал навзрыд, не успокаиваясь. Вызванный на дом педиатр разводила руками и ничего не помогла сделать, посоветовав сходить с младенцем в церковь. В храме батюшка прочитал молитву, и сын мгновенно уснул впервые за несколько дней.

– Кто-то нехороший посмотрел на дитя, может, вам позавидовал, – ответил батюшка Лиле.

Спустя месяц вся семья покрестилась, кроме Лилии, она была крещёной с детства. На какое-то время Сергей забылся, в храме наступила тишина, только служительница убирала догоравшие свечи. Зазвонил телефон, жена сообщила, что родился мальчик, три килограмма двести граммов.

– Поздравляю, любимая, с сыном, – слёзы радости и счастья стояли в глазах.

– Я тебя тоже поздравляю, – уставшим и радостным голосом сказала супруга.

– Назовём Николай.

– Как скажешь, я люблю тебя!

– И я тебя люблю, отдыхай. Завтра приеду с детьми. – Он тоже сильно устал, пробыв в храме семь часов в усердных молитвах.

– Папа приехал, – сын подбежал к нему.

– Ну, как она? – вытирая руки о передник, спросила Вика.

– Сын, три килограмма двести граммов. Николай.

– Отлично, по сто грамм? – предложил Вадим.

– Обязательно, за сына и здоровье жены – обязательно!

– Тогда руки мыть и за стол, у меня пельмени стынут.

– Андрей, у вас с Ларисой родился братик. Николай! Завтра поедем смотреть нашего красавца.

– Зачем детей брать? На выписку возьмёшь, пусть дома сидят, – возразила Вика.

– Хорошо.

– Ну, давай брат, чтобы у вас ещё родился Пётр, – произнёс Вадик.

– Это как Бог пошлёт. А сами-то когда планируете?

– А мы уже носим, – поскромничала Виктория.

– Поздравляю, молчуны.

– Срок небольшой. Девять недель.

– Мальчик или девочка?

– Девочка.

– Здорово! Не было бы женщин, не было и нас, мужиков. Давай, за женщин стоя пьют истинные джентльмены.

Проводив друзей и уложив детей спать, Сергей сел у телевизора, но не видел экрана. Незаметно для себя уснул, когда раздался звонок. Звонила племянница Арина.

– Дядя Серёжа, я не поздно?

– Нет, что-то случилось?

– Забери меня завтра из больницы.

– Не могу, жену в роддоме нужно навестить. Если только вечером.

– Нет, до вечера я ждать не собираюсь. Тебя поздравить, кто родился?

– Николай, сын. А почему мать тебя не заберёт?

– Она подругу хоронит. За месяц вторые похороны, – Арина ещё что-то долго говорила, но он не слушал.

В голове стоял туман, и всё крутилось.

«Меньше нужно было пить, – подумал Сергей и, не дослушав, положил трубку. – Круговорот вещей в природе, всё закономерно, один умирает, другой рождается, такова жизнь. А если кто-то умер, и никто на его место не родился? Значит, однозначно тот был плохим человеком! Как там говорится в буддистской философии?»

Он попытался расправить кровать, чтобы лечь, но потом плюхнулся на покрывало, не раздеваясь.

Днём к Лилии в больницу приехала подруга Рита, они с ней не виделись после нового года. И сейчас Лилия была рада встрече.

– Снова мальчишка?

– Николай, в честь Николая Чудотворца.

– На кого похож?

– Глаза и нос Сергея, а губы и волосы мои.

– Значит, природный блондин?

– Да, красивый мальчик.

– А я вот никого не хочу больше рожать, Соня со своими истериками достала.

– Она раньше у тебя была хорошей, спокойной девочкой.

– В том-то и дело, что была, а как Костя ушёл, так и стала истерить по поводу и без повода.

– Как это Костя ушёл? Вы поссорились?

– Нет, разошлись, и на этот раз навсегда!

– Вы же у нас помирились.

– Ну да, а потом он застал меня с любовником.

– Надеюсь, это был не Вадик?

– После вечеринки свингеров его и Вику обоих как ветром сдуло.

Глаза от удивления у Лильки округлялись всё больше. Та впервые слышала, что Марго устраивает такие вечеринки у себя дома.

– Я же говорю, больше не приходили и на звонки не отвечают.

– Ну а с Костей то что?

– Ничего стоял на коленях, просил прощения, хоть я виновата. Умолял, чтобы вернулась. И что готов простить.

– А ты?

– Да размазня он! Лучше бы побил, а так ещё больше раздражает. Все годы замужества ни на кого не смотрела. Верность хранила, всё у окна сидела, его ждала. Столько в жизни интересного потеряла и пропустила! А сейчас будто глаза открылись. Я ведь молодая, красивая, мной ещё мужики интересуются! И мужики хо-ро-шие! – Рита протянула последнее слово, прищёлкнув языком от удовольствия, как будто расщёлкивая орешек.

– Дочь не жалко?

– Сказала, что это нас папа предал и ушёл. Зачем ей правду знать? А так отца всю жизнь будет ненавидеть.

– Маргарита, ты в своём уме? Побойся Бога!

– Да, что его бояться? Все гуляют и ничего!

– Не хорошо, что ты дочери исказила правду.

– У каждого своя, правда!

– Это сейчас тебе двадцать девять, а потом станет сорок, сорок шесть, и ты захочешь семью и мужа.

– А ты меня не жалей, тебе Серёжа никогда не изменял. Он только на тебя Богу и молился!

– Костя был хорошим мужем, ну, оступился один раз. Потом мучился, всё время у матери жил. А главное, как Сонечку любит.

– Ничего, детям достаточно материнской любви.

– Нет, детям нужна полноценная, нормальная семья, где будет и папа, и мама.

– Ладно, пошла я, а то Артур в машине ждёт.

– Когда дочь узнает, не простит. Одумайся!

– Не узнает, пока.

– Пока.

Рита убежала в лёгком розовом плаще, словно бабочка, которая спешила на свидание с мотыльком. Лиле принесли кормить младенца, и она с умилением и любовью посмотрела на малыша.

– Ты мой родной, моё солнышко, – обратилась к сыну. – Скоро папа приедет посмотреть на тебя. На нашего красавца. Ты моё светлое чудо, радость, – мама погладила малыша по головке и нежно поцеловала.

Вошла медсестра, чтобы забрать ребёнка.

– Скажите, а что стало с младенцем, у которого мать во время родов умерла?

– Ничего, оформляют в дом малютки, документы готовят.

– Родственники отказ написали?

– Кому хочется возиться с грудничком?

– Я хочу на него посмотреть.

Глазки младенца были закрыты. На коже головы, шеи, верхних век были красновато-синюшные сосудистые пятна.

– Что это?

– Из-за расширения сосудов, такое бывает. Со временем пройдёт. В целом, мальчик хороший, и вес отличный – четыре килограмма почти.

– Да, славный малыш.

Лилю позвали, к ней пришёл муж.

Она показала Сергею спящего Николая в окно и сказала по телефону, что хочет усыновить ещё одного грудничка.

– Если хочешь, я не против

– Он нам просто необходим. Младенец тебе понравится. Нельзя этому мальчику в дом малютки. Понимаешь, нельзя чтобы ребёнок рос без матери. А мы всегда хотели большую семью. Назовём его Слава.

– Ну, хорошо, буду готовить вторую коляску и кроватку.

– Ты же знаешь, дети – это чудо на земле!

– Да, Лариса уже кажется такой большой и самостоятельной. Я и забыл, что такое грудной ребёнок.

– Вспомнишь быстро, как ночами не спать.

Муж улыбнулся в ответ и уехал счастливый и довольный.

«Где один ребёнок вырастет, там найдётся место и остальным, – успокаивал он себя. – Вот Андрея воспитал, и ничего. Но Андрей – это кровь Лилии, а у того вдруг гены и наследственность плохая? Нет, нужно отказаться пока не поздно. Своих детей хватает. Зачем ещё этот нужен, чужой? – сомнения один за другим вкрадывались в душу, и мужчина не знал, что делать и как сказать об этом жене. – А ей волноваться нельзя, чтобы молоко не пропало».

Вечером он написал Адамо о том, что у него мальчик, и жена хочет ещё одного усыновить. Друг сердечно поздравил и пообещал выслать посылку для малышей: «Ты герой, далеко не каждый мужчина решится на такой поступок. Я тебя уважаю во сто крат», – писал итальянец, считая дело относительно усыновления уже решённым.

– Да, наверное, так героями и становятся, не думая о героизме, последствиях и сомнениях.

– Зачем им чужой ребёнок, – возмущался Вадик, – своих мало? Или это такая мода, имея своих, брать чужих?

– Ничего вы, мужики, не понимаете! Все дети одинаковые! Им нужна материнская ласка.

– Ага, и отцовские деньги, – согласился Вадим с женой. – Только про Серёгу никто не подумал, ему сейчас как белке в колесе крутиться. С четырьмя детьми и неработающей женой.

– А друзья на что? Мы поможем, вот от старших велосипед остался, игрушки, пальто зимнее приличное и комбинезон от Захара. Вырастят, у Лилии, знаешь, какой характер.

– Ни за что не взял бы чужих детей.

– Не бывает чужих, все дети свои! Ты вот воспитываешь и любишь моих от первого, второго и третьего брака.

– Ну, сравнила! Это же твои дети, твоя кровь, в конце концов. А Лиля берёт ребёнка неизвестно от кого и с какой наследственностью. Может, у него отец алкоголик или мать наркоманка?

– Всё возможно, только люди приходят и даже из детского дома усыновляют детей инвалидов, и с болезнью аутизма, и ДЦП, и ничто их не сдерживает. Понимаешь, усыновить может не каждый, и здесь идёт речь не о каких-то дотациях или пенсиях, которые выплачивает государство приёмным родителям. А о том, что эти родители, чувствуют в себе силы и, главное, любовь, которую могут дать этому ребёнку. А не оставить его один на один со своей бедой.

– Хочешь сказать, во время беременности так играют гормоны, что ты готова сейчас бежать в детский дом и усыновить малыша?

– Мои гормоны работают в штатном режиме, так что успокойся. Усыновлять мы никого не будем.

– А мне кажется, что Лилька решила погнаться за нами. Когда узнала, что у нас четвёртый младенец на свет появится.

– Ты совершенно её не знаешь! Лиля не равняется ни на нашу семью, ни на чью-либо другую. Потеряв в детстве родителей, жила со старенькой бабушкой без сестёр и братьев. Она одна была на всём белом свете. И сейчас ею движет, чтобы у детей были братья и сестры, и большая полная любви и сплочённости семья!

– Сказала такую чушь, просто смешно. У Сергея сестра, он, однако, с ней не общается и причём давно!

– Это их личное дело, какая между ними пробежала кошка или собака. А вот я общаюсь со всеми: сёстрами, братьями, тётками, дядьками, племянниками – и считаю, это правильно. Бесспорно, что у каждого свои причуды в голове.

– Это ты точно сказала. Все не могут мыслить, поступать и думать одинаково.

– У всех свои привычки и понятие, что правильно, а что нет. Что хорошо, а что плохо. Неважно, твои это или мои родственники, я с ними общаюсь независимо от всего.

– И всё-таки я против усыновления чужих детей!

– Не вздумай об этом говорить Серёже.

– А что тут такого, и скажу!

– Не смей, он уже принял решение.

– Да это она навязала!

– Если бы Лиля навязала, Серёжка мог отказаться. Но видишь, он за, значит это обоюдное. И не смей ничего говорить им обоим по этому поводу.

– Хорошо. Я преподаю в университете, а меня учит жена-бухгалтер, не имея высшего образования!

– Не важно, какое у кого образование. У моей бабушки было пять классов, а потом началась Великая отечественная война, и она пошла работать в колхоз, некогда было учиться. Но бабуля была гораздо умнее многих сегодняшних академиков и политиков.

– Мир, мир, мир, – целуя жену, произнёс Вадим. – И чего ты такая заводная последнее время? Огурчики хочешь солёненькие с жареной картошкой? Я приготовлю.

Вика улыбнулась, во время беременности Вадика словно подменили. Это был первый совместный, долгожданный ребёнок. И муж готов был бежать хоть на край земли, лишь бы угодить супруге в гастрономических вкусах и запросах.

Глава 4

После того как Ирка похоронила Светку, на неё накатила волна тоски и глубокой депрессии, хотелось спрятаться под одеяло и не вставать.

– Зря заставила рожать. Вот сделала восемь абортов, и этого не нужно было оставлять! Зато сама была бы жива. Умереть в тридцать четыре года! Сама ещё жизни не видела.

Она достала бутылку водки и позвала Таньку:

– Помянем Свету.

– Это что же за напасть такая, что они мрут как мухи? То твой Яков, то она.

– Нельзя ей было рожать! Как знала, так не хотела его оставлять.

– Да, поэтому наши звёзды едут рожать в Лондон и Америку, уж там врачи всё как надо сделают. А здесь только калечить умеют! Вон мой Витька лечил зуб четыре года назад. Вылечил. А зуб болит и болит, при надкусывании болит и болит. Ну, думал, соседний зуб нужно лечить. Пошёл в другую стоматологическую клинику, а там снимок сделали и ахнули! Прежний врач, прочищая нервные каналы, оставил в зубе иголочку. И запломбировал её в канале. За счёт чего здоровый зуб сгнил! Кто это возместит, иди ищи того врача.

– Вот изверги, дипломы покупают, а лечить не лечат!

– Да что ты! Потом долго искали хирурга, который сумеет разрезать десну, удалить сгнивший зуб, вытащить из канала эту иголочку, зашить десну. Никто не соглашался, все последствий опасались.

– Страстей наговоришь, никогда больше зубы не пойду делать.

– Это не страсти, горькая правда! Вот Витька лежит теперь неделю, десна разрезанная не заживает, мучается. Не ест ничего, похудел!

– Пусть идёт к Соломону, тот сделает, как надо!

– Где ты раньше была?

– А ты не говорила, что стоматолог нужен, – Ирка налила ещё по рюмке и достала блины из морозилки разогреваться. – И почему хорошие люди умирают?

– Чтобы дураки жили и мучились после их смерти.

– Вот это ты верно сказала! Как Лизка, гуляет или утихомирилась?

– Не поверишь, успокоилась. В объятьях его родного брата Пети. Игорь же на заводе, то в дневную смену работает, то в ночную. Вот когда муж в ночную, она бежит в постель к Петьке.

– А Петру сколько лет?

– С Игорем не то погодки, не то два года разница, в общем, небольшая.

– А ты как догадалась?

– Сама Лизавета проговорилась. Теперь молюсь, чтобы свекровь об этом не узнала или Игорёк, а то будут дела.

– Никто не узнает! Пока Пётр не надумает жениться.

– А зачем ему жениться, когда вот она рядом?

– Тогда съехать ей срочно с Игорем нужно, на другую квартиру, иначе свекровь смекнёт. А на съёмную квартиру пусть приходит Пётр, когда его ночная смена потрудиться.

– Какая ты умная всё-таки! А дочка говорит: «Свекровь крепко спит, только жутко храпит», – женщины рассмеялись.

– Хорошо, что Лизка переключилась на брата, сейчас в глазах свекрови она остепенилась и стала идеальной женой.

– Это точно, та не караулит у подъезда и не бегает за ней, высунув язык, как гончая по району. Думает, что сноха хранит верность сыну. Ой, одни проблемы от этих деток. Когда Арину выписывают?

– Завтра, а мне нужно уладить дела по квартире Якова Ароновича. Он, оказывается, её мне по завещанию отписал.

– Не зря, видимо, со стариком мудохалась.

– Ой, Танька. Делаю вывод, что всё в нашей жизни не зря!

– И то верно, но ты тогда телефончик стоматолога своего дай.

– Записывай.

После похорон Якова Ароновича Ирка не встречалась с семьёй Беркович. Сначала была занята Светкиными проблемами, потом её похоронами. И вот наконец-то набрала давно забытый номер.

– Соломон, здравствуй!

– Привет, Ирочка. Всё ли у тебя хорошо?

– Всё относительно, к тебе завтра человек придёт от меня. Посмотри, у него там проблемы были серьёзные. У него денег нет, я сама потом заплачу.

– Проблемы с зубами?

– Нет, с врачами-идиотами!

– Я уже устал за русскими переделывать. Ничего качественно не могут сделать.

– Это точно!

– Когда ты к нам заедешь, тебя так давно не было? Я соскучился и мама тоже.

– Дорогой мой, – Ирка говорила наигранно, хмель давал о себе знать, – а как я скучала, не представляешь! Ночи не сплю, о тебе думаю!

– Ты славная женщина, меня ещё никто так не любил, кроме мамы, конечно.

– О, любовь Розы Абрамовны никто не переплюнет, она же Мать! Её не затмит ни одна Любовь Мира.

– Ты права, – улыбнулся на том, конце Соломон. – Так когда же ты приедешь?

– Через две недели. Улажу дела с наследством, дочь к тому времени приедет.

– Да-да, ты говорила, она в Израиле отдыхает. Мама очень хочет её познакомить с Семёном.

– Как он?

– Страдает, но ты же знаешь мою маму, выбросила все его телефоны и прекратила всякую связь с внешним миром. Держит внука дома под замком и говорит, что время лечит.

– О, как я её понимаю! Хороших мальчиков, как и хорошеньких девочек, нужно всё время держать под присмотром. Потому что на них все ставки родителей и вся надежда! Иначе фрустрации не избежать!

– Да-да!

В дверь позвонили, и Ирка поспешила проститься. Взглянув в дверной глазок, увидела Олега. Женщина была в лёгком хмелю, денег лишних не было, но она не прочь была получить мужскую ласку.

– Снова ты, не заблудился часом? Говорю сразу, денег нет, потратила на похороны.

– Кого хоронила, дочь?

– Типун тебе на язык. Подругу.

– А ты совсем благодетельницей стала, если подруг хоронишь. Что, больше было некому?

– На выпей, – она налила ему доверху стакан водки и дала последний блин на тарелке. Мужчина молча выпил и закусил.

– Жена выгнала, жить негде!

– Во как судьба распорядилась, а кто-то её наивной овцой называл. Что будешь делать?

– У тебя перекантуюсь, ты же всё равно одна!

– Даже не думай! Мой будущий муж сегодня в командировке. А так ни-ни, и думать забудь. Но на сегодняшнюю ночь можешь остаться, так уж и быть. И денег за ночлег не возьму.

– Уговорила.

Утром она его рано разбудила.

– И куда мне идти? Не в гостиницу же? Не будь жестокой.

– Послушай, у тебя есть друзья, знакомые. Поживи у них несколько дней. Я по своим знакомым друзьям поспрашиваю. Как что-нибудь найду, позвоню.

– Ирунчик, я не смогу без тебя, – мужчина схватил её за грудь.

– Слова, слова, пустые слова, но приятно! Кстати, не каждый мужчина может так говорить! Всё мне пора бежать. Ты собрался? Тогда поехали.

– Ирочка, ты же добрая женщина, благотворительностью занимаешься, придумай что-нибудь. Я так сильно тебя люблю, – он знал, что женщина любит слушать не только комплименты, но и жалеть. И сейчас прибегнув к этому, стал умело давить на жалость. – Ну, кому я нужен, кроме тебя, моя чёрная кошечка. Я безумно тебя люблю, не отталкивай, иначе пропаду!

– Обещаю что-нибудь придумать.

Мужчина покорно кивнул головой. Ему было приятно, что зрелая женщина решит его проблемы, пока он спокойно будет дома лежать на диване. Жена не выгоняла, нужна была квартира, которую хотел заполучить для своих целей. Попрощавшись с любовником, Ирка уехала на квартиру Якова Ароновича.

– Неплохо было бы её сдавать. А можно и не сдавать, пусть Арина здесь живёт. Я же должна дочь отделить. А собственно, зачем отделять? Уйду жить к Соломону, она останется в моей, а в квартиру Якова можно пустить Олега. Для личных встреч по вторникам, – она уже представила, как будет сбегать от Соломона по вторникам или по средам и предаваться любовным утехам с прежним любовником. – Секса много не бывает! – произнесла женщина вслух.

Квартира Якова Ароновича требовала капитального ремонта и больших затрат. Окна были со старыми деревянными рамами. Потерявшие цвет обои, вероятно, тридцатилетней давности. Паркетный пол местами сильно прогнившим, маленький холодильник марки «Саратов», видавший на своём веку немало, старая узкая железная кровать, потёртый ковёрчик. Шкаф деревянный на подпорках, продавленный пружинный диван с выскочившей одной пружиной. Вот и всё богатство Якова Ароновича.

– Хорошо, додумался написать завещание. Видимо, знал, что скоро скончается. Да, ремонт здесь однозначно необходим. И новая мебель тоже.

Через неделю уже бригада рабочих ускоренными темпами делала ремонт. Ирка, новая владелица, приезжала периодически и контролировала ход работы.

Глава 5

Арина уже месяц как ходила с тростью и от скуки предложила матери навестить дядю Серёжу и его семью.

– Да, ты с ума сошла, без приглашения? – возразила мать. – И потом, у меня все деньги уходят на ремонт квартиры. А там дети, с пустыми руками не поедешь.

– Знаю, я смогла кое-что отложить, – Арина, взяв тайком от матери в банковской ячейке привезённые деньги, решила для примирения семейства купить подарки. – Это ещё когда в клубе танцевала, – объяснила дочь появление финансов.

– Ну, понятно. Тогда покупай всё что, считаешь нужным. А лучше бы мне с ремонтом помогла. Больше было бы толку.

– Не ворчи, для тебя же стараюсь. Чтобы мы общались, как раньше.

– Как раньше? – переспросила мать, глядя куда-то в пустоту. – Как раньше уже никогда не будет!

– Хорошо, пусть будет по-новому.

– Знаешь, поезжай сама!

– К родному брату ехать противно?

– К его жене, это она отобрала его у меня! У нашей семьи, – быстро поправилась Ирка.

– Ладно, поеду одна.

На дворе был август на исходе. Яблочный Спас радовал большим урожаем спелых яблок. Яблони сбрасывали с уставших веток тяжёлый груз. И яблоки были разбросаны кругом вокруг деревьев. Семья Бубликовых отдыхала в саду с друзьями, собирая перезревшие яблочки в ведра. Послышался шум двигателя, к дому подъехало такси, и оттуда вышла молодая девушка. В чёрной соломенной шляпе, белых брюках, с тростью и нагруженная пакетами. Хозяйка подумала, что ошиблись номером дома, но, подходя ближе к калитке, узнала в красивой незнакомке Арину.

– Ариша?

– Да, тётя Лиля, это я.

– Здравствуй, моя милая! Какая ты взрослая, сто лет не видела.

– А вы похорошели.

– Пополнела и стала матерью в очередной раз.

– Держите, это детям.

– Спасибо.

– Где они?

Лилия провела племянницу к спящим сыновьям, отчего та сильно удивилась:

– У вас двойня?

– Двойня!

– Вот этот похож на дядю Серёжу, – она ткнула пальцем на Николая. – А этот на вас.

– Тебе, должно быть, двадцать три?

– Да, в следующем году.

– Хороший возраст! Я в этом возрасте сильно детей хотела.

– У вас долго не получалось?

– Наш брак многие считали бесперспективным, – на последнем слове она сделала особое ударение, имея в виду Тамару Борисовну и Ирку. – Десять лет без детей. Но в наше время, было бы желание, и всё будет. Медицина далеко ушла вперёд, и дети из пробирок стали появляться.

– Мне детей не хочется.

– Да ты ведь и не замужем.

– Дело даже не в этом. Я к ним равнодушна и ничего не испытываю. А как подумаю, что всё свободное время он отнимает. А когда же собой заниматься?

– Когда появляется ребёнок, за плечами вырастают крылья. И всё успеваешь, и на сон хватает и муж помогает. Серёжа всегда встаёт ночью со мной. Пока я одного кормлю, другого переодевает. Он очень заботливый отец!

– Как вы решились на двойню? Моя мать ни за что бы ни родила! Где же дядя Серёжа?

– На рыбалке, обещал побаловать свежей рыбкой! Ну, идёмте к столу, пить чай.

Лилии было приятно увидеть Арину после длительной разлуки, но она не понимала, зачем та приехала. И как так, что одна, без матери. Что опять замышляет эта семейка, которая всю жизнь старалась помешать, насолить и разрушить её семейное счастье. За столом ели сдобные булочки, которые гостеприимная хозяйка успела испечь ранним утром, и пили чай с яблочным вареньем.

– Варенье из своих яблок? – удивилась Арина.

– Ну, а ты думала, для чего мы собирали яблоки? – ответила Виктория. – Сейчас нарежем дольками, отбланшируем, зальём сиропом, сварим и закатаем в банки. И получится варенье из райских яблочек. А зимой баночку откроешь, а оно такое вкусное, натуральное, ароматное, своё.

– Я дам тебе домой варенья.

– Спасибо, ни разу не ела варенье из райских яблок!

Племянница смотрела на ещё молодую тётку, излучающую счастье и внутренний свет, в окружении детей и подруги. В женщине присутствовала невидимая сила и спокойствие.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.