книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Амелия Грей

Герцог в моей постели

Глава 1

Что сделано, то сделано. У. Шекспир. Макбет, акт V, сцена 1

Гайд-парк, 1815 год

Брэй Дрейкстоун, маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоуна, сидел в двуколке. Голова у него раскалывалась, однако если кто-нибудь сейчас увидел его, то ни за что об этом не догадался: уже с юных лет Брэй отлично умел скрывать любые эмоции, тем более боль. Причина этой боли была, в общем-то, банальна: Брэй просто накануне перебрал.

Не подавать виду, что испытывает боль, Брэя в свое время научил отец, который скорее имел в виду боль от раны, а не страдание от похмелья. И хотя отца Брэй слушал редко, но этот урок запомнил хорошо.

– Ну так как, Дрейкстоун, – усмехнулся ехавший рядом в такой же двуколке Натан Прим, виконт Уэйбери, – наше пари остается в силе? Слабо́ наперегонки?

Прищурившись, Брэй посмотрел на виконта, точнее, в его сторону, ибо в таком тумане практически невозможно было разглядеть человека, сидящего в повозке всего лишь шагах в десяти. Даже газовые фонари, горевшие по сторонам Роттен-Роу, казались едва различимыми пятнами света.

Кроме того, дорога была неровной и каменистой. Лошадь Брэя едва ли не ежеминутно оступалась и при каждом неверном шаге резко встряхивала головой и недовольно фыркала, пуская клубы теплого пара изо рта. Темная, промозглая ночь явно не нравилась и ей.

Натан был не самым близким знакомым Брэя. В детстве они ходили в разные школы, хотя и довольно часто общались, когда виконт бывал в Лондоне. Впрочем, в последнее время виконт жил в Лондоне почти постоянно и хотя утверждал, что тишина его уединенного имения в Корнуолле гораздо милее ему лондонской суеты, все его поведение молодого прожигателя жизни недвусмысленно говорило об обратном. Если где-нибудь в Лондоне проходили скачки, соревнования по стрельбе, заключали какое-нибудь пари или просто играли в карты, присутствие при этом виконта Уэйбери можно было гарантировать со стопроцентной уверенностью, но пуститься наперегонки на двуколках в туманную ночь, когда с трудом различаешь даже пальцы на собственной руке, виконт Брэю еще никогда не предлагал.

В темноте раздался лай спаниеля Натана.

– Не волнуйся, старина, все в порядке! – обратился к собаке виконт. – Я вполне отдаю себе отчет в том, на что иду. Да, определенная доля риска в этом есть. Но ради той суммы, которую мы поставили на кон, не грех и рискнуть! Не так ли, Дрейкстоун? – добавил он, обращаясь уже к Брэю.

Пьяная бравада виконта уже совсем было вызвала у Брэя приступ гомерического смеха, но он все-таки сумел в последний момент прикусить губу.

– Разумеется, – поддакнул Брэй. – А то, что ночь темна и туманна, лишь прибавляет риска, а значит, и романтики!

Брэй натянул удила, готовый в любую секунду пустить лошадь вскачь.

Разбитая каменистая дорога, почему-то названная Роттен-Роу – Гнилой Ряд, представляла собой опасность для подобных скачек даже в самый ясный день, не говоря уже о такой непроглядной ночи. Брэй согласился на это пари не ради денег: выигрыш суммы в сто фунтов, которую Натан поставил на кон, не обогатил бы его, а потеря не принесла бы сколь-либо ощутимого ущерба. Но Брэй не привык уступать никому даже в малом. Настоящий джентльмен всегда должен быть победителем – так учил его отец.

Весь сегодняшний вечер Брэй и Натан провели в «Клубе наследников». В головах у обоих бродило изрядное количество спиртного, и неудивительно, что сейчас, как говорится: море было им по колено. И хотя слабый голос рассудка еще едва слышно нашептывал Брэю, что задуманное его приятелем может быть опасно, отказаться от пари означало бы выказать себя трусом в глазах виконта.

Брэй понятия не имел, хорошо ли управляется виконт с лошадью и двуколкой, но тем не менее не сомневался в собственной победе, несмотря на то, что, когда они с Натаном вышли из клуба, Брэй едва стоял на ногах. Сам-то он с лошадьми и повозками еще с раннего детства управлялся отлично. Да и двуколка его, как он уже успел неоднократно убедиться, была вполне способна набирать высокую скорость – она все-таки была изготовлена одним из лучших мастеров, знавших толк в своем деле.

– Кто-нибудь желает поставить на маркиза или на виконта? – раздался чей-то голос.

Брэй и Натан были не одни – за ними наблюдали около дюжины джентльменов. Некоторые из них были пешими, другие – верхом, двое – на таких же двуколках, как и у спорщиков. Сомнений не было: все эти господа собирались последовать за спорщиками, разумеется, на некотором расстоянии и на гораздо меньшей скорости, чтобы узнать, кто же все-таки победит.

Из того что в ответ на этот вопрос послышался целый хор голосов, Брэй заключил, что желающие поставить на кого-то из спорщиков нашлись, хотя подробностей он не смог разобрать.

Сказать по правде, в данный момент Брэю больше всего хотелось лишь одного: добраться наконец до дома и завалиться спать, а если уж скачки неизбежны, то пусть они хотя бы побыстрее закончатся. Но, посмотрев на джентльмена, который предложил делать ставки, Брэй решительно произнес:

– Пистолет у вас с собой? Отойдите на несколько шагов и стреляйте в воздух. Это будет сигналом к старту.

Через несколько мгновений раздался выстрел. Брэй дернул за удила – и двуколка полетела вперед, ужасно громыхая и подпрыгивая на каждом ухабе. Брэй едва удерживался на сиденье. Он ничего не видел перед собой: не только и даже, пожалуй, не столько из-за тумана, сколько из-за того, что голова его была одурманена алкоголем.

Тем не менее каким-то шестым чувством Брэй понял, что уже близок к финишу, то есть к концу Роттен-Роу. Оглянувшись, Брэй разглядел, что коляска Уэйбери всего в нескольких дюймах от его двуколки. Брэй дернул за поводья, погоняя лошадь. Виконт, ухмыляясь, сделал то же самое, и через несколько мгновений он уже обгонял Брэя. А еще через минуту двуколку Натана Прима скрыл густой туман.

Тихо ругнувшись, Брэй яростно стегнул лошадь, но тут вдруг оттуда, где, по его расчетам, в данный момент находилась двуколка виконта, раздался ужасный скрежет тормозивших на полном ходу колес, звук ломающегося дерева, душераздирающий хрип коня…

Сердце Брэя замерло.

– Натан! – крикнул он. – Ты в порядке?

Ответа не последовало.

Лошадь Брэя вдруг издала громкое ржание, явно чем-то напуганная. Двуколка Брэя дернулась и остановилась, да так резко, что он едва удержался, чтобы не вылететь из нее.

Судя по приближавшемуся шуму, к месту происшествия, суть которого была еще пока непонятна Брэю, уже бежали наблюдавшие за соревнованием джентльмены.

– Со мной все в порядке! – крикнул маркиз в их сторону. – Найдите Прима! Что с ним?

– Он здесь! – воскликнул кто-то.

Брэй выпрыгнул из двуколки и побежал туда, откуда раздался этот голос. В мерцающем свете фонаря ему удалось разглядеть смутный силуэт двуколки виконта, лежащей на боку. Колесо двуколки еще вращалось по инерции в воздухе, лошади же каким-то образом удалось устоять на ногах и остаться почти невредимой.

Отодвинув в сторону одного из столпившихся вокруг джентльменов, Брэй увидел лежащего на земле Натана. Спаниель виконта стоял рядом и лизал лицо хозяина.

Брэй протянул руку, пытаясь помочь Натану подняться.

– Нет! – вдруг прохрипел тот. – Мне больно! Не трогай меня!

Судя по гримасе, исказившей его лицо, в этот момент он действительно испытывал жуткую боль.

Брэй похолодел, заметив, что из живота Натана торчит какая-то палка, видимо, пронзившая его насквозь. Жилет, еще несколько минут назад белоснежный, успел стать багровым от пропитавшей его крови.

Ледяной ужас сковал Брэя.

– Господи, Натан, что случилось?! – прошептал он.

– Сам не знаю, – прохрипел тот. – Должно быть, что-то попало под колесо…

– Ладно, – проворчал Брэй, пытаясь взять себя в руки, – сейчас не время выяснять, что произошло. Позже разберемся… Эй, кто-нибудь, подгоните сюда мою двуколку!

– Сестры… – чуть слышно произнес Натан и, не закончив фразу, закашлялся.

– Что? – переспросил Брэй, не будучи уверенным, что верно его расслышал.

– Мне нужно вернуться в имение… Я обещал своим сестрам, что буду в конце недели…

– Ты еще успеешь увидеть их. Если к концу недели не поправишься, мы отвезем тебя туда, – пообещал Брэй.

В глубине души он, однако, не был уверен, что после такой травмы виконт проживет хотя бы час.

– Я должен повидать их! Они зависят от меня… – Натан попытался было приподнять голову, но тут же уронил. – О господи, какая боль! Что хотя бы со мной такое, Брэй?

– Не шевелись! – предупредил тот.

Но Натан снова попытался приподнять голову, и на этот раз ему это удалось настолько, чтобы разглядеть рану и торчащую из нее палку. Виконт попробовал усмехнуться, но вместо смеха с его губ сорвался сдавленный крик.

– Успокойся, Натан! – Брэй дотронулся до плеча раненого приятеля. – Сейчас подгонят мою двуколку… Все будет хорошо!

Прим с трудом поднял дрожащую руку и дотронулся до торчащей из живота палки.

– Не надо, Брэй, – сквозь зубы простонал он. – Я не идиот и все отлично понимаю… Ты ничем не сможешь мне помочь. После таких ран не выживают!

Брэй и сам отлично осознавал, что виконт, увы, прав, и хотел облегчить его последние минуты хотя бы дружеским словом, но не знал, что сказать.

– Лежи тихо, не двигайся, – снова повторил Брэй. – Даже не пытайся разговаривать.

– Можно подумать, – горько усмехнулся Натан, – это что-то… изменит! Двигайся не двигайся, разговаривай не разговаривай – конец все равно один… Можно подумать, я сам не вижу и не чувствую, что эта чертова палка прошила меня насквозь!

– Пока ты жив, есть надежда, Натан.

– Умоляю тебя, Брэй, не надо рассказывать сказки!

– Ты непременно выкарабкаешься!

– Брэй, сейчас не время для этих глупостей. Лучше… дай мне сказать то, что я должен, а то отойду в мир иной и не успею… Короче, если я сейчас умру, титул унаследует мой дядя и ответственность за благосостояние моих сестер ляжет на него. А я не могу этого позволить. Он не сумеет позаботиться о них как должно!

– Да с чего ты взял, что умрешь?

– Снова ты за свое! Я хочу попросить тебя кое о чем…

Прервавшись на полуслове, виконт вдруг закрыл глаза. Ненадолго воцарилась тишина: были слышны лишь хрипы раненого, громкое стрекотание кузнечиков да чириканье какой-то ночной птахи…

Наконец Уэйбери снова открыл глаза.

– Я хочу… попросить тебя кое о чем, Дрейкстоун, – повторил он. – Обещай исполнить мое последнее желание!

– Какое? – спросил Брэй, тревожно вглядываясь в лицо Натана. Обычно румяное, сейчас оно было белым словно полотно.

– Обещай, что ты женишься на моей сестре Луизе.

«Вот тебе раз!» – чуть было не воскликнул Брэй. Он-то был уверен, что виконт попросит всего лишь бокал бренди, чтобы хоть как-то скрасить свои последние минуты.

Жениться? Брэй, которому буквально на днях исполнилось двадцать семь, до сих пор еще ни разу не задумывался о женитьбе. Добровольно сунуть шею в ярмо? Спасибо, увольте – Брэй все-таки не идиот.

– Я не буду тебе это обещать, Натан, – произнес он твердо, – хотя бы потому, что ты не умрешь. С чего ты взял…

Внезапно резко приподнявшись – и откуда только взялись силы? – виконт вдруг схватил Брэя за жабо окровавленными пальцами и притянул к себе.

– Женись на Луизе, Брэй! – прохрипел он.

– Иди к черту! – Руки Брэя сжались в кулаки. – И думать не хочу о такой ерунде! Ты бы еще попросил меня взять на себя содержание твоей любовницы или выплатить все твои карточные долги!

– Брэй, я прошу не за любовницу, а за сестру. Точнее, за всех своих сестер…

– Побереги силы, Натан. Тебе сейчас вредно волноваться!

– Обещай, что выполнишь мою просьбу, Брэй! Обещай! – Голос виконта уже срывался в крик.

– Да пообещайте ему, Дрейкстоун! – произнес кто-то из наблюдавших за рвущей душу сценой джентльменов. – Что вам стоит скрасить последние минуты умирающего?

Брэй обернулся. На него смотрели около дюжины лиц, и на каждом из них читалась просьба уважить последнюю волю виконта. Но Брэй отнюдь не собирался повиноваться, будь их хоть сотня.

– Ну, где же моя двуколка? – нетерпеливо произнес он. – Неужели так сложно…

– Сейчас, сейчас! – раздался в ответ чей-то голос.

Виконт закашлялся, и в углу его рта выступила кровавая пена. Собака не отходила от него ни на шаг.

– Исполни мою просьбу, Локингтон! – снова прохрипел Натан.

– С какой стати? – огрызнулся тот.

Вцепившись в жабо Брэя еще сильнее, виконт снова притянул его к себе.

– Я прошу тебя, Брэй! Не за себя прошу – за сестер. Поклянись, что женишься на Луизе, и я отойду в мир иной со спокойной душой…

Желание виконта позаботиться о сестрах Брэй находил вполне понятным и даже похвальным, но просьба жениться на его сестре была полным безумием. Да, они с Натаном приятели. Пожалуй, даже могли стать друзьями. Но с какой стати Прим вдруг решил, что Брэй ему чем-то обязан только потому, что виконт имел несчастье получить смертельную травму, в которой, если разобраться, сам же в какой-то степени и виноват?

– Я умираю, Брэй, – снова прохрипел Натан. – Обещай, что женишься на Луизе!

– Да что вам, в конце концов, стоит пообещать ему это, Дрейкстоун? – воскликнул кто-то из толпы. – Проявите милосердие!

– Хорошо, Натан, хорошо! – произнес Брэй, несмотря на то, что внутри у него все кипело от раздражения. – Если ты, не дай бог, умрешь – чему я, честно говоря, не вижу причины, – я женюсь на твоей сестре.

Толпа, еще за мгновение до этого гудевшая, как улей, замолчала. Рука Натана наконец отпустила жабо Брэя. Глаза виконта закрылись.

– Да, и собаку, Брэй… – чуть слышно прохрипел умирающий.

– Что? – не понял тот.

– Позаботься о моей собаке, Брэй. Ты же не оставишь Сайнта?

Глава 2

Тебе, невзгода, я раскрыл объятья.

По мненью мудрецов, то путь мудрейший. У. Шекспир. Генрих VI. Часть 3, акт III, сцена 1

Глядя в пространство, Брэй неподвижно стоял у окна. С момента несчастья, случившегося с виконтом, прошло всего-то около двух часов, а ночной туман успел исчезнуть без следа, словно его и не бывало. Несмотря на ранний час, все вокруг было залито ярким солнечным светом, на небе ни облачка.

Брэй уже успел сменить запачканные кровью рубашку, жилет и жабо и снова, выглядел безупречно, но на душе у него было тревожно.

Брэю до сих пор не верилось в смерть Натана, хоть он и видел все собственными глазами. Раньше Брэю никогда не доводилось присутствовать при столь печальных событиях, и он надеялся, что сегодняшний случай будет первым и последним.

Пока Брэй переодевался, Ситон, которого он всегда считал верным, преданным другом, отправился в «Клуб наследников», чтобы попытаться найти там кого-нибудь, кто мог бы знать, где же все-таки можно разыскать дядю виконта Уэйбери.

– Не хотите ли, сэр, – спросил Ситон у Брэя по возвращении, – чтобы я нанес визит новоиспеченному виконту и сообщил о смерти лорда Уэйбери?

– Благодарю вас, Ситон, но, полагаю, это все-таки моя обязанность.

В глубине души Брэй предпочел бы, чтобы Ситон или кто-нибудь другой взял эту обязанность на себя, но принять от Ситона столь любезную услугу он все равно считал себя не вправе.

С Джоном Олдриджем Ситоном Брэй дружил с момента вступления в «Клуб наследников». Шестидесятилетний, с уже начавшей редеть седой шевелюрой и морщинистой кожей, Ситон был самым пожилым членом клуба. Отец Джона уже достиг восьмидесятисемилетнего возраста, но по-прежнему оставался таким бодрым, что, казалось, готов был дать фору любому молодому, хотя клуб уже не посещал. Когда Джон бывал пьян – что, впрочем, случалось редко, – то шутил, что отец еще переживет не только его, но и своих многочисленных внуков и правнуков.

– Ну а что вы решили относительно сестры Уэйбери? – спросил Ситон.

Брэй рассеянно помассировал отчаянно болевшие виски. Вчера вечером он явно перебрал: надо все-таки быть немного осторожнее, знать меру…

– Что я должен был решить относительно нее? – переспросил он.

– Если я не ослышался, вы, кажется, обещали жениться на ней!

Брэй потер рукой затекшую шею и размял плечи.

– Я сказал это только потому, что иначе бы вся эта толпа просто от меня не отстала! Ну и еще затем, чтобы умирающий мог спокойно отойти в мир иной.

– Вот именно! – многозначительно покачал головой Ситон.

– Что «вот именно»? – не понял Брэй. – Вы всерьез поверили, Ситон, будто я женюсь на ней? Нет, если леди в чем-то нуждается, я всегда готов помочь, но жениться – это, извините, уже слишком!

– Вы дали клятву, Брэй! – Ситон пристально смотрел на него и так маленькими, а сейчас еще и прищуренными глазками. На лбу его залегла озабоченная складка.

Скрежетнув зубами, Брэй отвернулся.

– Женитьба не входит в мои планы, Ситон, – проговорил он, – ни в ближайшем, ни в сколь-либо обозримом будущем. К тому же такой муж, как я, самая неподходящая партия, которую только можно придумать для невинной девушки!

– Вашу клятву слышали с полдюжины джентльменов.

– Вы всерьез уверены, Ситон, что они будут настаивать на ее исполнении? Да они же сами не скрывали, что просили меня поклясться виконту только ради того, чтобы он спокойно умер!

– Неважно. Вы дали клятву, Брэй, а значит, обязаны ее исполнить, и точка. Джентльмен вы, в конце концов, или нет?

«И не подумаю!» – вертелось на языке у Брэя. Как и отец, он всю жизнь делал лишь то, что хотел, нисколько не заботясь ни о каких возможных последствиях, но сейчас, глядя на суровое лицо пожилого друга, Брэй решил, что лучше не перечить.

– Обещаю вам, Ситон, – вздохнув, произнес Брэй, – что, если она уже достигла брачного возраста, я сделаю все возможное, чтобы подыскать ей подходящего жениха!

Морщинистое лицо Ситона недовольно скривилось.

– И только? – усмехнулся он.

– Послушайте, мой друг, я и с виконтом-то был не так уж близко знаком, а о существовании его сестры и вовсе не подозревал! Во всяком случае, я не припомню, чтобы он хоть раз упоминал о ней…

– У него не одна сестра, – поправил его Ситон.

– Сколько же их у него?

– Если не ошибаюсь, пять.

– Ничего себе!

– А как вы думали? – прищурился Ситон. – Предполагали, что виконт был единственным ребенком у своих родителей?

– А что, разве такое невозможно? Я же вот, например, единственный отпрыск моих родителей…

– Подобные случаи скорее исключение, чем правило.

Реплика Ситона немного задела Брэя, но он не привык лезть за ответным словом в карман.

– По крайней мере, – усмехнулся он, – мои родители оказались достаточно умны, чтобы не наплодить аж пять дочерей!

– И что плохого в том, чтобы иметь пять дочерей?

– Попробуйте потом выдать всю эту ораву замуж!

– Их отец, – продолжал Ситон с таким видом, словно не расслышал последней реплики Брэя, – до того как унаследовал титул виконта, был приходским священником в сельской местности, что позволяет с высокой долей вероятности предположить, что его дочери воспитаны в атмосфере чистоты и благочестивости. Разве вы не желаете для себя такой невесты?

– Их отец был священником? – удивился Брэй.

– Собственно говоря, он и не собирался становиться виконтом. Унаследовал он титул в результате несчастья – погиб сын его старшего брата. Это было года четыре или пять назад. Если мне не изменяет память, именно тогда Натан Уэйбери и вступил в клуб, а вскоре после этого унаследовал титул и сам.

Сердце Брэя невольно сжалось. Как тяжело должно быть сейчас сестрам Натана – потерять брата после того, как они совсем недавно пережили смерть отца… Но Брэй поспешил отогнать от себя эту мысль, вспомнив любимое изречение своего отца: «Запомни, сынок: эмоции – ахиллесова пята мужчины и этим часто пользуются женщины». Но вместе с этим Брэю вспомнилось и другое, чему учил его отец: «Настоящий джентльмен держит свое слово!»

Впрочем, отец Брэя не всегда был последователен в своих методах воспитания сына – если слова «методы воспитания» вообще применимы к отцу, который всегда потакал малейшим капризам сына, стоило тому только попросить, а потом удивлялся, почему его сын вырос едва ли не самым скандальным кутилой и повесой во всем Лондоне.

– Пожалуй, – произнес Брэй сквозь зубы, – я пошлю ей письмо, в котором напишу, что обещал на ней жениться и что готов встретиться с ней, когда пройдет год траура по брату…

– Целый год траура? Не слишком ли много?

– Вам так не терпится женить меня на девушке, которую я даже ни разу не видел, Ситон?

– Не то чтобы не терпится, но, по мне, и полгода траура будет слишком много.

– Дай бог, чтобы за эти полгода или год нашелся еще кто-нибудь, кто согласился бы жениться на ней! – Брэй помолчал с минуту. – Лучше скажите мне, Ситон, удалось ли вам что-нибудь разузнать о ее дядюшке?

– Не так уж много. Все, что мне удалось выяснить о нем, – это то, что зовут его Уиллард Прим и он родной брат отца покойного виконта.

– Уиллард Прим? Сомневаюсь, чтобы мне хоть раз приходилось слышать это имя…

– Скорее всего действительно не приходилось. В «Клубе наследников» он никогда не состоял, почему-то не захотел вступать.

Ситон протянул Брэю какую-то бумажку.

– Что это? Адрес дядюшки? – Брэй устремил взгляд на бумажку, но голова его кружилась, и строчки расплывались перед глазами, слова казались лишенными смысла. – Черт побери, – проворчал он, – знал бы я, что все так кончится, обошел бы эту чертову Роттен-Роу за версту!

– Кстати, – прищурился Ситон, – а где сейчас собака виконта Уэйбери?

– В моем саду, – усмехнулся Брэй, – где же ей еще быть? О собаке не беспокойтесь. Эх, если бы вопрос с сестрой виконта можно было бы так же легко решить, как с собакой!

Глава 3

Но если так мужское слово шатко,

Какого ждать от женщины порядка? У. Шекспир. Ромео и Джульетта, акт II, сцена 3

Два года спустя

Несмотря на то что Брэй до сих пор ни разу не виделся с Луизой Прим, за два года она успела превратить его жизнь в сущий ад. Что ж, решил он, придется, видимо, рано или поздно встретиться с ней и положить этому конец раз и навсегда… Сколько можно оттягивать?

И вот сейчас Брэй сидел в экипаже, глядя в окно на фасад дома новоиспеченного виконта Уэйбери в Мейфэре – одном из центральных районов Лондона, в котором жил он сам. На улице накрапывал мелкий, занудный дождь.

За два года могло бы произойти многое, и Брэй надеялся, что за этот срок мисс Прим вполне могла бы выйти за кого-нибудь другого. Но, видно, все это время она терпеливо ждала, когда же Брэй наконец исполнит обещание, данное ее брату.

На протяжении двух лет, стоило Брэю появиться на какой-нибудь вечеринке, на охоте или в клубе, непременно находился тот, кто спрашивал, собирается ли он жениться на мисс Луизе Прим, и если да, то когда. И хотя Брэй уже давно недвусмысленно дал понять едва ли не всему Лондону, что связывать себя узами брака с сестрой покойного виконта вовсе не собирается, вопросы эти не прекращались.

С тех пор как после смерти отца, случившейся прошлой осенью, Брэй унаследовал титул герцога, он уже успел как следует почувствовать на собственной шкуре, какое бремя на самом деле налагает на человека этот титул. В том, что рано или поздно титул достанется ему, Брэй не сомневался: это лишь вопрос времени. Но он и представить себе не мог, какая это ответственность – быть владельцем нескольких домов и имений, огромного количества лошадей и плюс к тому нескольких компаний. Брэю приходилось крутиться с утра до ночи, чтобы со всем этим управляться. Иной бы на его месте не выдержал такой жизни, но Брэй справлялся.

Однако взваливать на себя еще бо́льшую ответственность – мисс Луизу Прим и ее многочисленных сестер – герцог не собирался. И пора бы уже открыто заявить об этом мисс Прим.

Давно пора… Но Брэй почему-то все время оттягивал тот день, когда серьезно поговорит с ней. Почему? Он и сам не мог ответить на этот вопрос…

Отец Брэя всегда имел репутацию известного ловеласа, а когда и сын завоевал себе такую же, судя по всему, не только не возражал, но и, пожалуй, гордился, что отпрыск пошел по его стопам. Как и отец, Брэй часто менял женщин и даже женитьба вряд ли заставила бы его прекратить это, как не заставила в свое время и отца, но некоторые затруднения, разумеется, создала бы.

– Вы хотите, чтобы я пошел с вами, Брэй?

Погруженный в собственные мысли, он уже успел забыть, что едет в экипаже с Ситоном.

– Спасибо, мой друг, – обернулся и слегка усмехнулся Брэй, – думаю, это будет излишним. Хотя не знаю, почему согласился, чтобы вы сопровождали меня до дома мисс Прим!

– Вероятно, вы боитесь, что, не будь над вами «надсмотрщика», в какой-то момент можете передумать и велите кучеру повернуть назад. Разве не так?

Ох как не хотелось признавать это Брэю, но в глубине души он понимал, что Ситон прав. Привыкнув, что всю жизнь любой его каприз немедленно исполнялся, Брэй ужасно не любил делать что бы то ни было против своей воли. А сегодняшняя поездка к мисс Прим была явно вынужденной.

– Стало быть, – прищурился он, – вы не доверяете мне, Ситон?

– Как видите! – В глазах Ситона блеснул лукавый огонек.

– Давайте договоримся так, Ситон: я не ребенок и не нуждаюсь в няньках. И вы мне друг, а не надсмотрщик!

– Как скажете, Брэй! – улыбнулся тот. – Однако посетить дом мисс Прим вам придется. Свои обещания нужно исполнять, мой друг!

– Не надо читать мне нравоучения, Ситон. Нравоучений я досыта наслушался от отца, пока он был жив. Мне и самому уже надоело, что, куда бы я ни пошел, непременно услышу вопрос, когда я все-таки сделаю предложение сестре виконта? Джентльмены по всему Лондону заключают пари: женюсь я на ней или нет. Мало того, на днях я получил письмо от ее дядюшки, в котором он в самых резких выражениях распекает меня за то, что я до сих пор не женился! Сам ко мне не явился, трус, письмо прислал! Испугался, идиот, я бы уж точно проучил его!

– Если бы вы это сделали, мой друг, – покачал головой Ситон, – то я, пожалуй, не стал бы вас осуждать!

– Я еще доберусь до него!

– Вполне разделяю ваш гнев, Брэй. То, что он ждет от вас исполнения вашего обещания жениться на мисс Прим, еще можно понять, но то, что ему явно не терпится поскорее переложить заботу обо всех ее сестрах на вас…

– Он этого никогда не дождется! – Брэй уже дошел до последней степени раздражения. – Сам вот он почему-то не очень обременяет себя заботой о «любимых» племянницах: уехал из Англии, я даже не имею ни малейшего понятия куда! Но я все равно узнаю и доберусь до него – я уже нанял сыщика, чтобы он выяснил это.

– Наняли сыщика? Браво, Брэй, весьма разумно!

– Погодите, я еще выведу этого индюка на чистую воду! Покажу всем, как он исполняет свои обязанности по отношению к племянницам!

– Если мне не изменяет память, вы, кажется, собирались обратиться в суд с просьбой назначить для сестер Прим какого-нибудь другого опекуна…

– Собирался – и непременно обращусь!

– Если вы это сделаете, то, я думаю, никто вас не осудит. Кроме разве что самой Луизы: она, полагаю, была бы рада выйти замуж за герцога, да еще такого, чтобы взял на себя заботу обо всех ее сестрах…

– Поэтому я и считаю своим долгом, Ситон, сообщить ей, что я собираюсь обратиться в суд, чтобы он назначил ей и ее сестрам другого опекуна, прежде чем обращусь туда. Взять на себя заботу о целой ораве девчонок, пристраивать их замуж, как только они достигнут должного возраста? Увольте! На это у меня нет ни времени, ни желания, ни умения…

– Да, – поцокал языком Ситон, – дядя-то оказался тот еще жук! Убежать от заботы о племянницах неизвестно куда да еще сообщить вам об этом спустя месяц после отъезда…

– Вот именно! Дядюшка еще тот пройдоха… – Брэй помолчал с минуту. – Между прочим, – добавил он, – если уж на то пошло, когда Натан умирал, я пообещал ему лишь жениться на Луизе. Обещания взять на себя заботу об остальных сестрах я не давал!

– Сказать по правде, – Ситон пристально посмотрел на него, – именно поэтому я позволил себе усомниться, что вы сегодня все-таки соизволите отправиться в дом мисс Прим.

Брэй пожал плечами.

– Видите ли, мой друг, – решил признаться он, – я всегда понимал, что рано или поздно мне придется жениться. Однако, как вам это прекрасно известно, я никогда не горел желанием связать себя узами брака. Проблем найти женщину, чтобы провести с ней ночь, у меня никогда не было прежде и не будет в дальнейшем, а большего мне и не надо. Но сейчас, когда я стал герцогом, мне, пожалуй, все-таки стоит произвести на свет законного наследника, а для этого, разумеется, необходимо жениться. Собственно говоря, жена мне нужна лишь для этого, а раз так, то мне безразлично, кто это будет. Так почему бы не мисс Луиза Прим? Думаю, она вполне сможет родить мне сына! А коль скоро я женюсь только ради этого, то я хочу обойтись без всех этих ухаживаний, признаний в любви и тому подобной ерунды…

Ситон рассмеялся в ответ.

Брэю вдруг вспомнилось, что отец Луизы Прим, до того как вдруг унаследовал титул виконта, был сельским священником. А значит, его дочь скорее всего выросла скромной и набожной. Нужна ли ему подобная жена-святоша? В постели она наверняка будет никакой… Но как объяснить это Ситону? Стареющий джентльмен был человеком консервативных взглядов и считал, что ситуация, когда жених и невеста до свадьбы почти незнакомы друг с другом, не говоря уж о какой бы то ни было любви между ними, – это вполне нормально. Достаточно лишь того, чтобы родители и жениха и невесты решили, что данная партия самая подходящая.

Отец Брэя, разумеется, знал об обещании, данном его сыном виконту Уэйбери. Знал, но никогда, даже на смертном одре, не настаивал, чтобы сын сдержал его.

– А вам, Ситон, – спросил Брэй, – приходилось хоть раз видеть эту таинственную мисс Луизу Прим?

– Не удивлюсь, – усмехнулся тот, – если в Лондоне вообще не найдется никого, кому ее хоть раз довелось увидеть. Если не ошибаюсь, она приехала в город всего несколько дней назад. Ее дядюшка, похоже, нарочно послал вам свое письмо с таким расчетом, чтобы вы получили его практически в тот же день, когда она приедет в Лондон!

– А я подозреваю, – скривился Брэй, – что она сама же и подговорила дядюшку, чтобы он послал мне это письмо! Соскучилась, наверное, ждать, когда я соизволю к ней посвататься.

– Вполне возможно, мой друг, вполне возможно… Какая девушка не захочет выйти за герцога! Но вы, кажется, упоминали, что, как написал ее дядя, одну из сестер в этом году тоже уже начнут вывозить в свет… Если вам эта сестра придется более по вкусу, я полагаю, вы вполне можете жениться на ней. Какая вам, в конце концов, разница, если после рождения наследника вы снова сможете делать все, что вам заблагорассудится, предоставив подобную свободу и своей жене?

– В ваших словах есть разумное зерно, Ситон! Мои родители именно так и поступили: после моего рождения жили порознь, ни один из них совсем не вмешивался в то, что делает другой, и обоих это совершенно устраивало…

– Я это прекрасно знаю. Но если вы все-таки позволите мне высказать свое мнение, то я считаю, что если бы ваш отец жил тихой семейной жизнью, проводил бы бо́льшую часть времени с женой, а не в пьянстве и амурных похождениях, то, возможно, прожил бы гораздо дольше!

Брэй молчал. С тех пор как он себя помнил, не было ни одного дня, который его родители провели бы под одной крышей. Брэй воспринимал это как данность, и ему ни разу не приходило в голову спросить у родителей, почему они живут порознь.

Брэй помотал головой, словно пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.

– Что больше всего меня раздражает в этой истории, – произнес он, – это то, что невесту себе я, так получилось, выбрал не сам…

– Вот что я скажу вам, Брэй, – философски заметил Ситон, – вы уже достаточно пожили по своим собственным правилам. Нравится вам это или нет, но прожить всю жизнь так вы не можете. В конце концов, если уж на то пошло, именно подобный образ жизни привел вас к теперешней ситуации… Вы молоды и вполне привлекательны, мой друг. Вы унаследовали титул герцога, когда вам не исполнилось еще и тридцати. Подумайте: много ли найдется мужчин, которые в столь молодом возрасте уже так богаты и влиятельны, как вы?

Брэй был по горло сыт нравоучениями Ситона. Не сказав ни слова, он вдруг резко открыл дверь экипажа и спрыгнул на тротуар.

– Отвезите мистера Ситона обратно в клуб или куда он там пожелает… – приказал герцог кучеру.

– Я не тронусь с места, – запротестовал Ситон, – пока не увижу, что вы вошли в дом мисс Прим!

Снова ничего не ответив, Брэй захлопнул дверь экипажа. Вздохнув, он направился к массивной деревянной двери с ручкой в виде головы льва с кольцом во рту и два раза громко постучал.

Через пару минут дверь слегка приотворилась, и в проеме Брэй увидел девочку лет восьми-девяти. Небесно-голубые глаза казались особенно огромными на маленьком ангельском личике, обрамленном золотыми кудряшками.

За все прожитые годы Брэю приходилось иметь дело с детьми нечасто – практически никогда, и он не имел ни малейшего представления, как с ними разговаривать. Он молча застыл, глядя на ангельское создание, недоумевая, почему дверь ему открыло именно оно. На служанку эта девочка не похожа – слишком уж мала…

Белокурый ангелочек тоже молчал, с интересом рассматривая незнакомца.

Потеряв наконец терпение от затянувшейся паузы, Брэй наклонился к девочке и произнес:

– Добрый день, мисс! Я герцог Дрейкстоун и хотел бы видеть мисс Прим.

Лицо девочки осветилось улыбкой.

– Добрый день, ваше… э-э… высочество! – проговорила она, грациозно присев.

– Вообще-то к герцогам обращаются «ваша светлость», – поправил девочку Брэй.

– Да-да, конечно, светлость… Я знала просто забыла… Мисс Прим – это я.

Стало быть, понял Брэй, перед ним явно не служанка. Но так же ясно, что и не та мисс Прим, которая ему нужна. Впрочем, подумал он, если мисс Прим, которая ему нужна, хотя бы вполовину обладает той же красотой, какой насколько можно судить, расцветет эта, когда вырастет, жениться на ней, пожалуй, было бы не так уж плохо…

– Мне нужна мисс Луиза Прим, мисс, – уточнил он.

Улыбка малышки тут же померкла.

– Она там, в комнате, – пробормотала девочка.

– Понятно… Скажите, мисс Прим, вы всегда открываете дверь, когда кто-то приходит?

На детском личике снова появилась улыбка, только на этот раз хитрая и проказливая.

– Нет, не всегда: иногда закрываю.

Прежде чем Брэй смог опомниться, дверь захлопнулась у него перед носом. Раздался смех и топот убегающих ног.

Брэй стоял в полной растерянности, не зная, на кого больше злиться: на белокурого ангелочка, оказавшегося чертенком, или на взрослых, не удосужившихся привить своему чаду элементарных манер.

Наконец Брэй снова постучался в надежде, что на этот раз дверь откроет кто-нибудь более воспитанный.

Дверь отворилась. На пороге стояла другая юная особа – лет пятнадцати-шестнадцати на вид, с такими же белокурыми кудряшками и огромными голубыми глазами. Но все равно скорее всего это опять не та мисс Прим, что была нужна Брэю.

«У них что, нет дворецкого, – удивился Брэй, – или хотя бы лакея? Послали бы горничную, в конце концов!»

– Добрый день, сэр! – певучим голоском проговорила юная леди. – Чем могу вам помочь?

«Что ж, – отметил про себя Брэй, – у этой, кажется, манеры все-таки получше…»

– Я герцог Дрейкстоун, – повторил он, – и хотел бы видеть мисс Прим.

– К вашим услугам, ваша светлость, – проговорила девушка, немного покраснев и обворожительно улыбнувшись. – Я Лилиан Прим.

Брэй мысленно обругал себя за то, что снова совершил ту же ошибку: не уточнил, к какой именно мисс Прим пришел с визитом.

– Очень приятно, мисс, – произнес он, – но мне нужна мисс Луиза Прим.

Судя по взгляду девушки, она была явно разочарована, что симпатичный незнакомец пришел не к ней.

– Луиза – моя старшая сестра, – проговорила она.

Не успел Брэй как бы то ни было отреагировать на эти слова, как вдруг где-то в доме хлопнула дверь, да так, что, казалось, весь дом содрогнулся. Послышался топот, а затем раздался столь пронзительный визг, что у Брэя мгновенно заложило уши.

– Господи, что это? – тихо спросил он.

– Не обращайте внимания, сэр, – спокойно проговорила девушка, – это, должно быть, одна из моих младших сестер.

– Да что с ней такое, черт побери?!

– Думаю, ничего страшного, ваша светлость.

– Тогда с чего она вдруг завизжала как резаная?

Снова визг – и вслед за ним задорный девичий смех. «Сколько в нем неподдельной радости и веселья!» – удивился Брэй, привыкший слышать совсем другой женский смех: деланый, манерный. На светских балах и обедах нечасто услышишь хотя бы одно искреннее слово, как и искренний смех…

Звуки веселья приближались. Двери одной из комнат распахнулись, и в холл выбежала девочка еще младше первого белокурого ангелочка. К груди она прижимала какую-то книгу. За малышкой по пятам бежала молодая девушка, которая, судя по всему, пыталась отнять у сестры добычу. Девушка уже протянула руку, но в последний момент маленькая плутовка успела-таки увернуться от нее.

– Отдай! – воскликнула девушка, снова заливаясь тем звонким смехом, который так очаровал Брэя.

– Не отдам! Моя книжка!

Малышка скрылась за дверью другой комнаты. Девушка устремилась за ней.

Никогда еще Брэю не приходилось наблюдать подобных сцен. Во всяком случае, он совершенно не мог припомнить, чтобы когда-нибудь хоть раз на его глазах кто-то так весело и беспечно порхал из комнаты в комнату, хлопая дверьми и визжа на весь дом. Поскольку ни братьев ни сестер у Брэя не было, ему практически никогда не доводилось иметь дело с детьми, а что до молодых девушек, то ни те леди, с которыми он общался на балах, и ни одна из его многочисленных любовниц никогда не вели себя так, как эта очаровательная незнакомка, которая, возможно, и была той самой мисс Прим, которую он сейчас разыскивал.

Через минуту веселая парочка снова выскочила из комнаты и помчалась как раз туда, где стояли Брэй и Лилиан.

– Ой! – воскликнула Луиза (если это действительно была она), чуть было не налетев на Брэя, но все-таки успев остановиться в последний момент.

Но тут малышка на всей скорости врезалась в нее сзади и девушка упала бы на Брэя, если бы он не ухитрился-таки удержать ее за плечи. Локон растрепавшихся белокурых волос почти задел лицо Брэя, и он ощутил его приятный запах. Взгляд Брэя невольно упал на девичью грудь, и герцог поспешил отвести глаза.

– Ой! – снова воскликнула красавица. Глаза ее, и без того огромные, стали круглыми от удивления.

Брэй отпустил ее, хотя и весьма неохотно.

– Бонни, – обратилась девушка к маленькой шалунье, – что нужно сказать?

– Скажи ты первая! – ответила та.

– Прошу извинить нас, сэр! – проговорила старшая, глядя на Брэя.

– Мы не виноваты, что вы стояли у нас на пути! – заявила малышка.

– Бонни! – сердито одернула ее старшая сестра.

– Извините нас, сэр! – выдавила та.

Брэй не мог сердиться на малышку, практически толкнувшую такую красотку в его объятия.

– Ничего страшного, мисс! – улыбнулся он девочке и снова перевел взгляд на старшую, отметив про себя, что это, казалось бы, незатейливое светло-желтое платье удивительно ей идет…

Девушка смущенно поправила помявшееся кружево на груди. Этот простой жест почему-то показался Брэю удивительно грациозным, скромным и одновременно соблазнительным.

– Простите нас, сэр, – еще раз проговорила она. – Мы были в библиотеке, играли – на улицу не пошли из-за дождя… Мы и знать не знали, что у нас гость…

«Неудивительно, – подумал Брэй, – что она не услышала, как я стучал в дверь. В таком шуме, не расслышишь и пушечного выстрела!»

Теперь, когда Брэй уже не сомневался, что перед ним та, ради встречи с которой он и явился в этот дом, решил рассмотреть ее поближе. Раскрасневшееся от игры лицо, обрамленное озорными кудряшками белокурых волос…

«Интересно, – пришло вдруг ему в голову, – будет ли она такой же страстной и безудержной в постели, как и в игре? Скорее всего да… Может, женитьба на ней вовсе и не такой уж плохой вариант?»

– Я правильно понял, – Брэй кинул взгляд на книгу в руках малышки, – победительнице в вашей игре досталась бы эта книжка?

Старшая мисс Прим улыбнулась. Такой обворожительной улыбки Брэй не встречал еще ни у кого. Он улыбнулся в ответ, отметив про себя, что эта девушка нравится ему все больше с каждой секундой.

– У нашего дядюшки оказалось столько книг, что я и не ожидала, – призналась Луиза, – да к тому же таких, о каких я ранее и слыхом не слыхала! Не проходит ни дня, чтобы мы с сестрами едва ли не дрались из-за какой-нибудь книжки.

Брэй взглянул на младшую мисс Прим:

– Такая маленькая леди уже умеет читать? Браво, мисс!

– Спасибо, сэр! – улыбнулась та, обнаружив нехватку нескольких зубов, – очевидно, она была как раз в том возрасте, когда у детей меняются зубы.

– Чем могу служить, сэр? – поинтересовалась старшая.

В глубине холла Брэй заметил еще одну мисс Прим, на вид лет восемнадцати, и белокурую плутовку, которая захлопнула перед ним дверь. Всего сестер пять, вспомнил он; стало быть, все они сейчас перед ним.

– Могу я видеть мисс Луизу Прим? – произнес он.

– Я к вашим услугам, сэр! – проговорила старшая, с любопытством глядя на него.

– А со мной вы не хотите познакомиться? – выступила вперед самая младшая. – Меня зовут Бонни!

– Я Сибил, – представилась белокурая плутовка. – А это, – она указала на ту, которой на вид было лет шестнадцать, – Лилиан.

– Спасибо, Сибил, – сказала Лилиан, – я не немая, могу и сама представиться!

– Ну а я тогда, выходит, Гвен, – улыбнулась девушка, выглядевшая лет на восемнадцать. – Я точно помню, что одну из нас зовут Гвен. Но поскольку никто в этом не признался, остается одно: Гвен – это я!

Все, кроме старшей, дружно рассмеялись.

– Прекратите, девочки! – нахмурилась Луиза. – Иначе наш гость подумает, что у нас нет никаких манер!

Однако, поскольку, называя свое имя, каждая из сестер – включая ту, что захлопнула дверь, и ту, что толкнула Луизу в его объятия, – сделала галантный реверанс, Брэй уже успел убедиться, что хорошим манерам они все-таки обучены.

«Будь у меня такая орава дочерей, – усмехнувшись про себя, подумал он, – я, пожалуй, сам бы ни за что не запомнил их имена! Пришлось бы называть их “первая”, “вторая”,“третья” и так далее…»

– А вы кто такой? – с любопытством глядя на него, спросила младшая.

– Бонни! – одернула ее мисс Луиза.

– К вашим услугам, дамы, – сказал Брэй, хотя взгляд его в этот момент был устремлен на Луизу. – Я герцог Дрейкстоун.

Как только он произнес это, выражение лица Луизы вдруг мгновенно изменилось. Плечи ее напряглись, во взгляде появилась враждебность. Застыв на мгновение на месте, Луиза затем отступила от Брэя на несколько шагов. Сестры в тот же миг столпились вокруг нее, словно защищая от незваного гостя. Судя по ее лицу, она думала, как бы ответить Брэю – что-нибудь вроде «убирайтесь к черту!», – но так, чтобы это в то же время прозвучало достаточно вежливо. Остальные сестры, впрочем, смотрели на Брэя скорее с любопытством, чем с презрением, которое читалось во взгляде старшей, однако все-таки не без некоторой доли осторожности.

– Что вам угодно? – спросила наконец Луиза резким, отрывистым тоном.

Тон этот не на шутку разозлил Брэя, ибо он считал, что отнюдь не заслуживает подобного приема. В конце концов, он здесь не по своей воле. Можно подумать, он горит желанием жениться на этой красотке и взять под опеку всю эту ораву! И если Луизе не хочется видеть Брэя своим мужем и опекуном ее сестер, пусть тогда попросит своего дядюшку, чтобы тот не слал Брэю писем с требованиями сделать это!

– Я хотел бы попросить несколько минут вашего внимания, мисс Прим, – ответил он.

– Я вас слушаю, – с тем же вызовом отчеканила она.

Судя по всему, разговор предстоял неприятный, но Брэй был не из тех, кто привык отступать. Ему ли бояться какой-то девицы, пусть и окруженной армией защитниц мал мала меньше? Тем не менее Брэй все же предпочел, чтобы объяснение с Луизой состоялось без свидетельниц.

– С вашего позволения, мисс, – произнес он, – я желал бы поговорить с вами наедине.

Немного поколебавшись, Луиза согласилась:

– Хорошо. Гвен, будь добра, пойди на кухню и попроси миссис Трампингтон приготовить чай и принести в гостиную. Если понадобится, помоги ей выбрать для нашего гостя чашку и блюдце посимпатичнее. Полагаю, – с сарказмом в голосе добавила она, – как истинный джентльмен его светлость предпочитает посуду поизящнее, в какой-нибудь мелкий цветочек…

У Брэя не было сомнения в том, что решение Луизы подать ему чашку «поизящнее» было продиктовано желанием его позлить, хотя бы потому, что, произнося эти слова, она выразительно посмотрела на большие сильные руки Брэя. Глядя на них и на крупную фигуру Брэя, трудно было не догадаться, что он ненавидит все эти микроскопические чашечки, из которых обычно пьют чай или кофе леди, и предпочитает посуду попрочнее.

– И чем меньше, тем лучше! – с тем же сарказмом произнес Брэй вслед Гвен, словно желая сказать: «Ваш вызов принят, мисс Луиза! Что ж, мы еще посмотрим, кто кого…»

– А вам, Сибил и Бонни, – распорядилась Луиза, – пора начинать занятия! Время игр на сегодня кончено. Мисс Киндред, наверное, уже заждалась вас!

– А мне что делать, сестренка? – спросила у нее Лилиан.

Луиза на минуту задумалась.

– А ты, пожалуй, сыграй-ка для его светлости на фортепиано. Такому изысканному джентльмену, как он, наверняка понравится пьеса, которую ты разучивала вчера.

– Да я еще не разучила ее как следует… – пожала плечами та.

– Ничего страшного, – усмехнулась Луиза, – я думаю, его светлость не станет тебя ругать, если ты где-то ошибешься. Не так ли, ваша светлость?

«Черт бы вас побрал с вашей музыкой!» – хотелось заявить Брэю, для которого не было большей пытки, чем сидеть в опере, даже если играли лучшие музыканты, не говоря уже о том, чтобы слушать неумелую игру какой-то девицы. Брэй уже еле сдерживался, чтобы не вылететь из этого дома пулей, но поступить так значило бы дать этой выскочке Луизе повод считать его побег своей победой. Поэтому Брэю ничего не оставалось, как ответить:

– Мне будет очень приятно, мисс Лилиан, если вы сыграете нам, пока мы обсудим одно дело с вашей сестрой.

Каждая из сестер покорно отправилась туда, куда направила их старшая.

– Да что же мы стоим здесь? – картинно всплеснула руками Луиза. – Покорнейше прошу прощения… Входите, ваша светлость!

Во взгляде девушки читалось, что все это спектакль и она вовсе не сожалеет о том, что заставила гостя так долго стоять в холле. Сомнений в нежелании Луизы Прим соединиться с ним узами брака у Брэя уже не оставалось.

– Сюда, пожалуйста, в гостиную… – проговорила она.

– Фортепиано, насколько я понял, там? – уточнил он.

– Совершенно верно.

Несмотря на то что ситуация, казалось бы, располагала к этому меньше всего, Брэй вдруг почувствовал новый прилив влечения к ней. Ему вдруг нестерпимо захотелось притянуть девушку к себе и сорвать с ее сочных губ поцелуй… Это показалось странным ему самому: Брэй ожидал от этого визита чего угодно, но только не того, что его вдруг безудержно потянет к мисс Луизе Прим.

– Позвольте мне куда-нибудь пристроить вашу шляпу, перчатки, плащ, если, конечно, вы еще не передумали и не намерены уйти. У такого джентльмена, как вы, должно быть, наверняка много дел…

Брэй не мог не отметить про себя, что мисс Прим неплохо играет свою роль. Слова ее вполне вежливы, но тон, с которыми они произносятся, ясно дают понять, что этой девушке, как говорится, палец в рот не клади.

Уйти или остаться? Брэй колебался. Становиться нянькой для всей этой оравы малолеток он не горел желанием.

Из гостиной тем временем донеслись первые звуки фортепьяно и подействовали на Брэя словно зубная боль. Ему хотелось лишь одного: бежать из этого дома как можно скорее, однако он протянул мисс Луизе свою промокшую под дождем шляпу.

– Позвольте полюбопытствовать, – произнес он, стягивая перчатки, – у вас что, нет лакея, чтобы открыть дверь?

– В данный момент нет, – отвечала она.

«Странно…» – подумал Брэй. Он уже готов был спросить почему, но тут взгляд его снова упал на пухлые, сочные губы мисс Луизы – и Брэй уже не мог думать ни о чем другом…

Наконец, словно очнувшись от оцепенения, он протянул Луизе перчатки и плащ.

Положив их на столик в холле, девушка проговорила:

– Сюда, пожалуйста, ваша светлость.

Брэй последовал за ней, отметив про себя, что со спины мисс Прим ничуть не менее хороша: стройная фигурка, округлые плечи… – но самое привлекательное – густые шелковистые волосы. Брэй вдруг представил себе, как приятны эти волосы на ощупь…

Почему его так влечет к девушке, которая уже не раз дала понять, что отнюдь не рада видеть его в своем доме?

Гостиная оказалась на удивление просторной, и фортепиано, слава богу, стояло далеко от того места, куда Луиза собиралась усадить гостя. Мисс Лилиан, казалось, не то чтобы плохо знала пьесу, которую пыталась сыграть, а вообще колотила по клавишам как бог на душу положит.

– Садитесь, ваша светлость, – холодно произнесла Луиза.

– Только после вас, мисс.

– Как скажете. Девушка присела на маленький полосатый диванчик, стоявший у стены, а Брэй устроился напротив в просторном кресле, обитом зеленым бархатом.

– Должен заметить, мисс Прим, – начал он, – ваши сестры…

– Я полагаю, – безо всяких церемоний оборвала она его, – вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать моих сестер. Так что нельзя ли перейти сразу к делу, без предисловий?

За свою жизнь Брэй успел повидать не так уж мало, но от слов мисс Прим буквально опешил. Не моргнув и глазом, эта девица осадила его, словно провинившегося школьника! На минуту повисла тишина, если не считать продолжавшегося как ни в чем не бывало музицирования мисс Лилиан. Даже несмотря на то что Брэй был начисто лишен музыкального слуха, эта какофония резала ему уши. Но, как ни действовала ему на нервы игра юной леди, гораздо сильнее его раздражали самоуверенность и наглость мисс Луизы. Трудно было поверить, что это создание, еще несколько минут назад, казалось, излучавшее солнечный свет, вдруг почти за мгновение превратилось в нечто холодное и колючее.

Однако девушка, конечно, не знала, что дамы с характером, как правило, не только не отталкивали Брэя, но по-своему привлекали. Тем не менее до сих пор подобную твердость Брэю приходилось встречать у женщин с некоторым жизненным опытом, но отнюдь не у столь юных созданий, как мисс Прим. Что ж, отметил про себя Брэй, по крайней мере, она, кажется, весьма неглупа. Так что, если уж ему суждено жениться на ней, такое супружество, пожалуй, будет все-таки не худшим вариантом…

– Вы правы, мисс Прим, – произнес он наконец. – Я действительно пришел сюда не для того, чтобы обсуждать ваших сестер. Разговор в основном касается двоих: меня и вас.

– Вас и меня? – Луиза покачала головой. – Что общего может быть между нами?

– Ну, хотя бы то, что я послал вам предложение о браке, а ответа пока не получил.

Девушка пожала плечами.

– Никакого предложения я от вас не получала! – заявила она.

Как показалось Брэю, в этот момент она была искренне удивлена, а не просто пыталась изобразить изумление.

– Человек, которому я поручил доставить мое письмо, сказал, что отдал его вам лично в руки. Может, вы просто запамятовали, мисс Прим? С тех пор прошло немало времени…

– Если вы имеете в виду письмо, которое я получила от вас два года назад, ваша светлость, то в нем, насколько я помню, не содержалось ничего, что даже с самой большой натяжкой можно было бы назвать предложением руки и сердца. Одни лишь соболезнования в связи со смертью моего брата – дежурные и, судя по их тону, совершенно неискренние. – Она поднялась. – На этом я считаю наш разговор завершенным, ибо уверена, что больше нам говорить не о чем. Позвольте проводить вас, ваша светлость!

Мисс Прим направилась к дверям, не оборачиваясь, словно ни на секунду не сомневалась в том, что незваный гость так же безропотно подчинится ей, как, судя по всему, подчиняются младшие сестры. Брэй, однако, не собирался сдаваться.

– Разговор не окончен, мисс, – сказал он, не двигаясь с места – К вашему сведению, я обещал вашему брату, точнее, поклялся, – что женюсь на вас. И тому есть около дюжины свидетелей.

Несмотря на то что мисс Луиза стояла к Брэю спиной и он не видел выражения ее лица, он не мог не чувствовать, что в ее душе происходит какая-то внутренняя борьба. Она обернулась и встала напротив Брэя, скрестив руки на груди, буравя его взглядом своих прекрасных глаз.

– Я освобождаю вас от этой клятвы, – проговорила она.

– В том-то и дело, – прищурился Брэй, – что даже вы не можете меня от нее освободить.

– Извольте выслушать меня, ваша светлость, – резко произнесла девушка.

– Я вас слушаю.

– Как вы уже, надо полагать, поняли, я не только не собираюсь выходить за вас замуж, но и желаю, чтобы ноги вашей не было в моем доме. Я нахожусь сейчас в Лондоне лишь потому, что моя сестра Гвен, достигнув соответствующего возраста, в этом году впервые начинает выходить в свет, и я надеюсь в этом же сезоне подыскать ей подходящего мужа. Как только это произойдет, я намереваюсь сразу же уехать в наше имение в Уэйбери и не возвращаться в Лондон до тех пор, пока не придет пора подыскивать жениха для Лилиан. Что же до меня самой, то связывать себя узами брака я вообще не собираюсь.

Направляясь на встречу к мисс Луизе Прим, Брэй предполагал разные варианты: что она, возможно, окажется некрасивой, сварливой, слабоумной, слишком скромной или, наоборот, чересчур болтливой и развязной – что угодно, но только не то, что она может почему-то не захотеть выходить за него замуж. На протяжении многих лет Брэя преследовали множество девушек, желавших стать его супругой. И в самом деле, какая леди не захочет выйти за герцога? Брэй подозревал, что это сама Луиза упросила дядюшку послать ему, Брэю, письмо с требованием взять ее в жены. И вдруг оказывается… В своем ли она уме?

– Я обещал вашему брату, что женюсь на вас, – повторил Брэй.

– Поскольку моего брата уже нет в живых, теперь не имеет значения, что́ вы ему обещали. Между прочим, он погиб из-за вас!

Жестокие слова были словно удар кнута, но показать это мисс Прим означало бы дать почувствовать себя победительницей. Нет, герцог Дрейкстоун умел сдерживать свои эмоции. Впрочем, он в любом случае не успел бы ничего ответить на столь дерзкое обвинение, так как Луиза, не дав ему опомниться, продолжила:

– Мои родители умерли еще раньше Натана, и теперь, когда не стало и его, вся забота о сестрах легла на меня. Я намереваюсь и впредь продолжать исполнять свой долг старшей по отношению к ним, и я имею основания быть уверенной, что у меня это получится гораздо лучше, чем у вас! Так что, если вы намерены жениться, вам придется подыскать себе другую невесту, ваша светлость!

Брэй молчал, не зная, что ответить. Как ни неприятно ему это было признавать, пока в их словесной битве выигрывала мисс Прим. Возможно, это лишь временная победа. Как говорится: хорошо смеется тот, кто смеется последним… Вот только победит ли он в этой войне? С такой, как оказалось, серьезной противницей вряд ли можно быть уверенным в благополучном исходе…

Герцог и сам не горел желанием жениться на этой не по годам нахальной девице и взваливать на свои плечи заботу обо всей ее малолетней ораве, но его бесило, что мисс Прим имела наглость диктовать ему, что делать. Да что она о себе возомнила, в конце концов?!

Угольки в камине едва тлели, но Брэю почему-то было нестерпимо жарко: и вовсе не от слов мисс Луизы, а от ее близости. Несмотря на всю враждебность девушки, было в ней что-то такое, что не могло не нравиться, но что именно, понять толком Брэй не мог.

Брэй поднялся с кресла, возвышаясь своим недюжинным ростом над невысокой изящной Луизой. Подойдя к ней вплотную, он произнес:

– Вы бросаете мне вызов, мисс Прим? Если да, то знайте: я принимаю его!

Глава 4

В самом лучшем своем виде он немного хуже человека, в самом худшем – немного лучше скота. У. Шекспир. Венецианский купец, акт I, сцена 2

Вызов?

Мисс Прим трясло от гнева, когда огромная фигура герцога Дрейкстоуна нависла над ней. Будь на ее месте женщина послабее, у нее, пожалуй, подкосились бы колени, а то и обморок случился, но Луиза не могла позволить себе подобного. С тех пор как умерла мать – а это случилось вскоре после рождения Бонни, – девушка заменила мать своим сестрам.

Как ни пыталась взять себя в руки Луиза, однако почувствовала, как кровь приливает к щекам, когда герцог приблизился к ней гораздо ближе, чем должен подходить воспитанный джентльмен к молодой девушке, которую он к тому же видит впервые. Сердце Луизы бешено колотилось, но тем не менее усилием воли она заставила себя смотреть его светлости прямо в глаза.

Луиза смело бросила в лицо герцогу, что именно он виновен в смерти ее брата. До нее доходили слухи, как необуздан порой бывает герцог Дрейкстоун. В какой-то степени Натан, возможно, виновен в своей смерти сам. Кто, в конце концов, заставлял его заключать это чертово пари, в результате стоившее ему жизни? Но точно так же Луиза была уверена, что вдохновил ее брата на это безумное пари не кто иной, как стоявший перед ней джентльмен.

После того как унаследовал титул виконта, Натан стал другим человеком. Бо́льшую часть времени он стал проводить в Лондоне и очень быстро превратился в такого же прожигателя жизни, как и множество представителей золотой молодежи, с которыми общался.

Тем не менее любить своих сестер и заботиться о них Натан никогда не переставал. И Луиза нисколько не сомневалась, что, если бы брат до сих пор был жив, они с сестрами по-прежнему получали любовь и заботу и им не пришлось бы зависеть от взбалмошного дядюшки, для которого забота о племянницах была неприятной обузой.

– Ну так что, мисс Прим? – пристально глядя на нее, переспросил герцог. – Я правильно понял – вы бросаете мне вызов?

Стараясь не показывать страха, Луиза твердо отчеканила:

– Вот еще! Можно подумать, что делать мне больше нечего, кроме как объявлять вам войну, ваша светлость!

Взгляд Луизы невольно скользнул по гладко выбритым щекам герцога, широким плечам, ослепительно белоснежной рубашке, шейному платку по последней моде, бежевому жилету, под которым угадывалась могучая грудь, изящному фраку цвета шоколада… При всей своей антипатии к этому человеку Луиза не могла не признать, что внешне его светлость весьма привлекательный мужчина. Ей вдруг захотелось потянуться к нему и поцеловать…

Это неожиданное желание не на шутку испугало девушку. Господи, и откуда у нее это?

Отступив от герцога на шаг, Луиза бросила тревожный взгляд в сторону Лилиан в надежде, если это сумасшедшее желание и отразилось на какое-то мгновение у нее на лице, сестра ничего не заметила.

Лилиан взяла неверную ноту, и от взгляда Луизы не укрылось, что это заставило герцога поморщиться.

«Ага, так тебе и надо!» – не без злорадства отметила про себя она. Стало быть, этот, казалось бы, непробиваемый, железный человек тоже имеет свои слабости…

Луизе снова вспомнилась, как Натан, обычно с удовольствием проводивший время в обществе сестер, стоило кому-нибудь из них начать музицировать, сразу же старался под каким-нибудь предлогом улизнуть из дому. Дядя, все-таки иногда навещавший их в Уэйбери, тоже находил игру племянниц отвратительной. Что ж, коли и герцогу Дрейкстоуну игра Лилиан режет уши, Луизе остается только порадоваться, что есть повод лишний раз подействовать ему на нервы.

– Я правильно понял, мисс, – спросил вдруг герцог, – что ваша сестра Гвен собирается выезжать в свет уже в этом сезоне?

– Да, – отвечала Луиза, снова вспомнив о том, что ей пришлось послать дяде аж три письма, прежде чем он наконец соизволил приехать в Уэйбери и обсудить детали переезда в Лондон ради того, чтобы представить Гвен на ярмарке невест.

С тех пор как погиб Натан, забота о сестрах целиком легла на плечи Луизы. Что же до дяди, то он практически сразу дал ей понять, что не горит желанием обременять себя подобными хлопотами. Но для того чтобы переложить их на плечи герцога Дрейкстоуна, сначала нужно было выдать Луизу за него замуж. Хотя Луиза неоднократно и недвусмысленно заявляла о своем нежелании выходить за его светлость, дядя ни о чем и слышать не хотел.

И Гвен дядюшка был не прочь поскорее сбыть с рук, но в то же время ему совсем не хотелось брать на себя заботу и расходы на новые платья для нее, экипажи и балы. Луизе стоило большого труда заставить наконец несговорчивого старика перевезти все семейство в Лондон.

Однако, как бы то ни было, герцогу Дрейкстоуну все это знать было ни к чему.

– Но если так, то не мешало бы позаботиться о том, чтобы нарядить ее как следует, по последней моде, – произнес герцог.

К чему вдруг его светлость это сказал, Луиза не знала, тем не менее ответила:

– Ну, в общем-то да…

– Я могу посоветовать, – герцог слегка склонил голову, – кому из влиятельных людей здешнего света ее следовало бы представить, если вы хотите…

– Ваша светлость, – прищурилась Луиза, – я не поняла: у вас есть какие-то планы относительно Гвен?

– Собственных – никаких, – нахмурился он.

– Что ж, – облегченно вздохнула она, – слава богу, потому что жениться на Гвен я бы вам все равно не позволила.

Герцог шагнул к ней. Взгляд его был мрачнее тучи.

– Послушайте, мисс Прим, – произнес он сурово, – если бы я вдруг захотел жениться на вашей сестре, вы никак не смогли бы этому помешать!

Луиза молчала. Как ни неприятно было ей признавать это, в глубине души она понимала, что его светлость, к сожалению, прав: власти и влияния в обществе у него гораздо больше, чем у нее.

– Может, и не смогла, – проговорила она наконец. – Но, уж поверьте, приложила все усилия, чтобы хотя бы попытаться!

– Оставим этот разговор, мисс Прим. Я вовсе не собираюсь свататься к вашей сестре. Скажите лучше, как я могу посодействовать ее успеху в обществе?

– Вопрос успеха Гвен в обществе вас совершенно не касается, ваша светлость. Так что оставим и этот разговор. Чем дальше вы будете держаться от нее, тем больше это будет способствовать ее благополучию!

– Вопрос ее благополучия касается меня самым непосредственным образом хотя бы потому, что заботу о нем возложил на меня ваш дядя.

– Мой дядя? – Луиза была удивлена и напугана. – Что же он такое сказал или сделал, что заставил вас…

– Вам этого знать не нужно.

– Что бы там ни было, я все равно продолжаю настаивать, что забота о Гвен не ваше дело.

– Прежде чем покинуть Англию, ваш дядюшка официально, оформив все соответствующие документы, сделал меня вашим опекуном и опекуном ваших сестер, возложив тем самым всю заботу о вашем и их благополучии на меня.

Луиза вдруг почувствовала себя так, словно ей придавило грудь огромной железной плитой.

– Мой дядя уехал из Англии и оставил всех нас на попечение вашей милости? – пробормотала она.

– Вы не ослышались, мисс.

– Я не верю ни единому вашему слову!

– Вы хотите сказать, я все это выдумал?

– Нет, но… Я ничего не знала об этом!

– Не знали, что он решил отдохнуть за границей и переложил заботу о вас и ваших сестрах на меня?

– Нет.

Сердце Луизы бешено колотилось, но она постаралась взять себя в руки.

– Признайтесь: это вы подговорили его так поступить? – поинтересовалась она.

– До сего момента я был уверен, что вы подговорили его.

– Я? С какой стати?

– Я полагал, вам самой не терпится выйти за меня замуж!

– Замуж за вас? Я не вышла бы за вас замуж, даже будь вы весь сплошь золотым или бриллиантовым! Как только мы приехали в Лондон, я вдруг получила письмо от дядюшки, в котором тот заявлял, что уехал из столицы. Но о том, что он покинул страну, я не знала! Оставил нам единственную служанку, миссис Трампингтон… Она уверяет, что понятия не имеет, куда он уехал, и у меня нет основания ей не верить.

– Вы хотите сказать, что вы с сестрами приехали в Лондон совсем одни?

– Не совсем. Нас сопровождала мисс Киндред, которая давно живет в нашей семье в качестве гувернантки. Когда-то она была моей гувернанткой, теперь вот – младших девочек…

– Я полагаю, – герцог сдвинул брови, – Гвен понадобится компаньонка, чтобы сопровождать ее на балах. Об этом ваш дядя тоже не позаботился?

– Как написал дядя в письме, на роль компаньонки для Гвен он назначил сестру своей жены, некую миссис Рамону Колтраст. Но, когда мы приехали сюда, никакой миссис Колтраст мы не обнаружили, и до сих пор она еще не дала о себе знать…

– Мне приходилось встречаться с этой Колтраст, – сухо произнес герцог. – Такой компаньонки я бы и врагу не пожелал!

– Что ж, а я не пожелала бы врагу такого опекуна, как вы! – не скрывая своего презрения, парировала Луиза.

Игра Лилиан, совсем не попадавшей в такт, вдруг начала действовать на нервы ей самой, и Луиза попросила, стараясь говорить в самой вежливой манере:

– Лилиан, не будешь ли так любезна попросить миссис Трампингтон принести абрикосовых пирожных?

– Хорошо, сестренка! – обрадовалась та и отправилась исполнять ее просьбу.

Луиза снова перевела взгляд на герцога, не зная, на кого злиться больше: на самого Дрейкстоуна или на дядюшку, назначившего ей в опекуны этого прожигателя жизни. Сначала ушли в мир иной ее родители, затем брат, а теперь, как оказалось, и дядя скрылся неизвестно куда, оставив ее на произвол человека, с которым она до сегодняшнего дня даже ни разу не встречалась!

– То, что мой дядя не склонен обременять себя заботой о нас, для меня давно не новость, – произнесла она. – Но я, признаться, не ожидала, что вы станете поддерживать его в этой нечистоплотной игре. Будь на вашем месте настоящий джентльмен, он бы непременно отказался!

– Ваш дядя не оставил мне выбора, мисс. Но дело даже не в этом. Между прочим, раз уж на то пошло, настоящий джентльмен обязан исполнять свои обещания. Как я уже неоднократно говорил, я поклялся вашему умирающему брату жениться на вас. Свидетелями той клятвы были не менее дюжины джентльменов, и они до сих пор ждут от меня ее исполнения.

– Я не верю ни единому вашему слову! Моего брата уже все давно забыли, не говоря уже о какой-то клятве, которую вы якобы ему дали.

– Вы ошибаетесь, мисс. На протяжении двух лет, что прошли с тех пор, мне буквально ни дня не давали прохода вопросами, когда же я наконец исполню то, что пообещал вашему несчастному брату. Можно подумать, я горю желанием стать опекуном целой оравы детей, которые целыми днями носятся по дому как угорелые и орут как резаные поросята!

У Луизы даже дыхание перехватило от этих слов.

– Резаные поросята? – медленно, с расстановкой повторила она, глядя ему в глаза. – Вы изволили назвать моих сестер резаными поросятами?!

Дрейкстоун пожал плечами:

– А с кем еще прикажете их сравнить? Орут так, словно за ними гонятся все черти ада!

– Вы… вы чудовище! – задыхаясь от гнева, воскликнула Луиза.

– Это комплимент? – как ни в чем не бывало улыбнулся он.

– Оставьте ваши шутки! Обо мне вы можете говорить что угодно, но когда дело касается моих сестер…

Как ни старался герцог держать себя в руках, от взгляда Луизы не укрылось, как скрежетнули его зубы.

– Я не называл их резаными поросятами. Я сказал «как резаные поросята», мисс!

– О своих собственных братьях и сестрах вы тоже позволяете себе подобные выражения, ваша светлость?

– Видите ли, мисс Луиза, у меня нет ни братьев, ни сестер.

– Даже двоюродных?

– Даже двоюродных.

От удивления Луиза заморгала чаще.

– Но… но ведь это ненормально! – пробормотала она.

– Нормально или нет – в моем случае это факт, мисс. Возможно, причина этого в том, что мои мать и отец тоже были единственными детьми у своих родителей. И прежде чем вы меня спросите, есть ли у меня друзья и позволяю ли я себе подобные выражения в их адрес, отвечу: да, есть. Но если бы я назвал их поросятами, они бы просто посмеялись вместе со мной, только и всего…

– Неудивительно, – усмехнулась, в свою очередь, Луиза, – если представить себе, какие у вас друзья! Впрочем, перейдем к делу. К вашему сведению, завтра же я собираюсь обратиться в суд с требованием, чтобы мне и сестрам назначили другого опекуна. И я даже не сомневаюсь, что суд встанет на мою сторону!

– А я уверен в обратном, мисс.

– Уж не хотите ли вы сказать, – Луиза уперла руки в бока, – что собираетесь помешать мне? Интересно, как?

– При чем здесь я? Существует закон, мисс Луиза! Если ваш дядюшка назначил меня вашим опекуном в полном соответствии с законом, то вы не можете менять опекунов как перчатки всякий раз, когда вам заблагорассудится!

– Будем надеяться, что законники все-таки неглупые люди, сэр, и сообразят, кто сможет быть лучшим опекуном для несовершеннолетних девочек: их родная сестра или какой-то повеса, у которого, хотя ему уже исполнилось тридцать лет, до сих пор гуляет ветер в голове!

Герцог приблизил лицо вплотную к лицу Луизы. Ноздри его раздувались от гнева.

– Я не ослышался, мисс, вы изволили сказать, что у меня гуляет ветер в голове?

– Судя по тому, что пишут о вас в газетах, иной характеристики вы не заслуживаете!

– Вы доверяете сплетням из бульварных газетенок?

– Газетам можно было бы и не верить, но то же самое говорил мне о вас мой брат, пока еще был жив.

– А вам не приходило в голову, мисс, что, возможно, говорил он вам это, будучи изрядно пьяным?

– Судя по его рассказам, спаивал его не кто иной, как вы! Не беспокойтесь, я знаю о вас вполне достаточно, ваша светлость: и о вашем пристрастии к карточным играм, за которыми вы проводите целые дни, и о пари наподобие того, в результате которого погиб мой брат, и даже о ваших многочисленных любовных похождениях… Ваш клуб следовало бы переименовать в Клуб беспутных людей, и вы – главный претендент на этот титул!

Луиза обратила внимание, что его светлость так же тяжело дышит, как и она сама. Нервничает, стало быть… Не ожидал, бедолага, что неведомая ему до сих пор Луиза Прим даст ему отпор!

Впрочем, Луиза заметила еще и то, что зеленые глаза герцога Дрейкстоуна теперь уже почему-то смотрят на нее немного добрее, а сердитая складка на лбу понемногу разглаживается. Или это ей только показалось?

Наконец, прервав паузу, герцог произнес:

– А ведь мы стоим так близко друг к другу, мисс Прим, что мне не составило бы труда поцеловать вас…

Луиза отчаянно заморгала. Нет, этого не может быть, это, вероятно, ей послышалось… но отчего вдруг сердце так сладко замирает в груди?

– Что? – переспросила она.

– Ваши губы всего в дюйме от моих… Вот я и думаю: поцеловать вас, чтобы оправдать ту репутацию ловеласа, которой, если верить вам, наделил меня здешний свет, или все-таки отойти в сторону и вести себя как джентльмен?

Еще секунда – и Луиза протянула бы губы навстречу его губам, но все-таки она сумела одуматься. Словно отгоняя наваждение, девушка решительно вскинула голову, отбросив растрепавшиеся от погони за сестрой волосы назад, сама удивляясь тому, почему этот человек, которого она, казалось бы, должна ненавидеть всей душой, вдруг вызвал у нее столь странное влечение.

– Нравится вам или нет, мисс Прим, – заговорил вдруг герцог совсем на другую тему, – заботу о вас и ваших сестрах я беру на себя, и вы не сможете это изменить. Не беспокойтесь, я одену их в платья от лучших модисток и украшения от лучших ювелиров. Я сведу их с самыми влиятельными людьми города. И обещаю вам найти лучшего жениха для мисс Гвен уже в этом сезоне!

– Она уж как-нибудь подыщет его без вашей помощи, – огрызнулась Луиза.

– А вас, мисс Прим, я больше не стану просить выйти за меня замуж, – заявил он, пропустив реплику девушки мимо ушей.

– Слава богу! – выдохнула она.

– Я просто буду терпеливо ждать, когда вы сами ответите мне согласием.

«Вот тебе раз!» – подумала Луиза.

– В таком случае, – язвительным тоном проговорила она, – вы так и умрете холостым, ваша светлость!

– Стало быть, это все-таки вызов, мисс Прим? – усмехнулся он в ответ. – Что ж, коли так, то можете считать, что ваш вызов принят!

Пристально глядя ей в глаза, герцог улыбнулся ей. В этой улыбке было что-то демоническое и в то же время что-то такое, от чего у Луизы вдруг все затрепетало внутри…

– С вашего позволения, мисс! – произнес его светлость с легким поклоном и вышел.

Застыв в оцепенении, Луиза смотрела на дверь, через которую удалился незваный гость. Впервые едва ли не за всю жизнь ей выпало иметь дело с человеком, ведущим себя так бесцеремонно. Мало того, что явился без приглашения, так еще и ни на секунду не сомневается, что она будет счастлива связать себя с ним узами брака… Каков нахал!

Но почему тогда грудь щемит от сожаления, что поцелуй, которым грозился герцог, в результате так и не состоялся?

Глава 5

Может ли юность ужиться

Вместе с ворчливою старостью?! У. Шекспир. Страстный пилигрим

Какого бы отношения ни заслуживал герцог Дрейкстоун как человек, Луиза не могла не признать, что чисто внешне он чертовски привлекательный мужчина. От этих размышлений на ее щеках заиграл легкий румянец.

Неужели она действительно привлекла герцога настолько, что ему захотелось поцеловать ее? В это трудно было поверить, если бы она сама не услышала это пару минут назад из его собственных уст.

Но почему?

Луиза всегда казалась себе достаточно серьезной, чтобы не потерять голову и не броситься на шею мужчине, любому мужчине, не говоря уж о таком ловеласе, как герцог Дрейкстоун.

Входная дверь издала громкий хлопок, значит, его светлость покинул дом.

Как ни надеялась Луиза на то, что эта первая встреча с герцогом окажется и последней, она понимала или, скорее, чувствовала, что его светлость не успокоится, а продолжит докучать ей. Что же делать?

Покойный отец Луизы был благодушным, уравновешенным человеком, для которого забота о любимой семье всегда оставалась главным смыслом жизни даже после того, как он получил титул виконта. Привыкший к тихой, размеренной жизни всеми уважаемого сельского пастора, отец никогда и не думал, что когда-нибудь станет виконтом. После этого семья переехала в имение Уэйбери, но и там отец продолжал проводить бо́льшую часть времени дома и так же нежно опекать дочерей.

Натан тоже любил сестер. Он был неплохим человеком, но все же не таким заботливым, как отец. Он сам признавал, что соблазны шумного лондонского света настолько вскружили ему голову, что противостоять им было выше его сил. Почти все время Натан проводил в Лондоне, и даже его, казалось бы, искреннее чувство к некой деревенской красавице не удерживало его в Уэйбере.

Луиза прикрыла глаза, мысленно призывая всех святых помочь ей.

Она плохо знала мужчин, плохо понимала мужскую психологию. По сути дела, до сих пор практически единственными представителями мужского пола, с которыми ей приходилось общаться, были ее отец, брат и дядя. Однако ни один из них не был даже отдаленно похож на герцога Дрейкстоуна.

И одно из их отличий от герцога, отметила она про себя, состояло в том, что и отцу, и Натану, и пройдохе-дяде было далеко до его светлости в умении держать себя так самоуверенно в любой ситуации. Герцог оставался неколебимым как скала даже тогда, когда Луиза обвинила его в смерти Натана. В глубине души она не могла не признать, что завидует такой выдержке.

Как бы то ни было, более всего удивляло и возмущало Луизу в герцоге не это, а его уверенность, что в один прекрасный день она примет его предложение. Одно из двух: либо этот человек одержим манией величия, либо наделен наглостью, превосходящей все мыслимые и немыслимые границы.

Несмотря на то что на самом деле Луиза не считала герцога напрямую виновным в смерти Натана, она вовсе не раскаивалась сейчас в том, что обвинила его в ней. Кто, в конце концов, поощрял в Натане появившуюся у него с некоторых пор страсть к вину, картам и женщинам? Впрочем, даже если обвинение и несправедливо, такого непробиваемого человека, как его светлость, оно скорее всего совершенно не задело…

Однако Луиза все же понимала, что главной причиной того, почему она обвинила герцога Дрейкстоуна в смерти брата, было то, что приписывание кому-то вины за эту смерть хоть немного облегчало ее боль от несправедливости этой утраты…

В одном Луиза была уверена точно: никогда, никогда она не выйдет замуж за такого человека, как герцог Дрейкстоун! Мужчина, способный находить удовольствие в картах, безудержном пьянстве, многочисленных любовных похождениях, вряд ли способен стать любящим, заботливым мужем и отцом – таким, каким был, например, ее отец…

Луизе вдруг пришла в голову мысль, что злиться ей, пожалуй, стоило бы в первую очередь не на его светлость, а на своего дядюшку – за то, что уехал неизвестно куда и, не удосужившись известить ее об этом, переложил всю заботу о ней и сестрах на этого беспутного герцога. Впрочем, во время своего последнего визита в Уэйбери дядя и не скрывал от нее, что в данный момент все его мысли заняты отнюдь не заботой о племянницах, а тем, чтобы его новая молодая жена (которой он сам по возрасту годился в отцы) родила ему наследника…

Девушка подошла к креслу, стоящему у камина, и села. Созерцание пламени обычно действовало на нее умиротворяюще, а сейчас Луиза, как никогда раньше, нуждалась в том, чтобы успокоить наконец взвинченные нервы. Мысли ее вдруг вернулись к тому времени, когда еще был жив Натан. Луизе в тот год исполнилось восемнадцать, и она как раз закончила свое обучение. Французский она знала превосходно, весьма неплохо музицировала и танцевала, кроме того, умела рисовать и даже слагать недурные, как ей самой казалось, стихи. Знала, по крайней мере теоретически, как управляться со слугами, какие им давать приказания, чтобы дом был полной чашей… Короче, Луиза знала и умела все, что положено знать и уметь юной леди. Все ее мысли в то время были заняты мечтами о балах, о молодых галантных кавалерах, о первом глотке шампанского и первом поцелуе под усыпанным звездами небом… Но судьба распорядилась иначе. После похорон Натана Луизе пришлось уступить требованиям дяди, согласно которым ей следовало бы не разъезжать по балам, а остаться в Уэйбери хотя бы еще на год, поскольку после смерти брата ей придется взять на себя некоторую долю заботы о сестрах. На следующий год повторилось то же самое: дядя сумел уговорить ее подождать с поиском жениха для себя самой еще год…

Поскольку дядя, как очень скоро выяснилось, не особо утруждал себя хлопотами о племянницах, львиную долю этих хлопот Луизе пришлось взвалить на собственные плечи. В результате, сама едва войдя во взрослый возраст, Луиза заменила девочкам и отца и мать. Что ж, ничего не попишешь – долг перед малолетними сестрами есть долг… Но в последнее время Луизу стали все чаще посещать мысли, что, если так пойдет и дальше, она, чего доброго, рискует, пристроив наконец всех своих сестер замуж, остаться в старых девах. Младшей, Бонни, сейчас шесть. Брачного возраста она достигнет лишь лет через десять. Луизе к тому времени будет тридцать. В таком возрасте уже слишком поздно заводить семью и детей… Но если уж ей суждено остаться старой девой, она постарается сделать все, чтобы сестры избежали подобной печальной участи.

Внезапно раздумья Луизы прервал стук в дверь. Неужели его светлость вернулся? Что ему понадобилось на этот раз? Или, может, он просто забыл шляпу или перчатки? Как бы то ни было, Луизе не хотелось открывать ему дверь.

Девушка скрестила руки на груди и упрямо сжала губы, не двигаясь с места.

Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее.

Луиза вдруг живо представила себе высокую фигуру герцога, мокнущего без шляпы под дождем.

«Что ж, – усмехнулась она про себя, – если это действительно так, то поделом ему!»

Однако через минуту Луиза подумала, что, хочешь не хочешь, открывать дверь придется, ибо если не откроет она, это сделает кто-нибудь из сестер: такой громкий стук они просто не могут не услышать.

Вздохнув и постаравшись морально приготовиться к очередной словесной битве, Луиза пошла открывать.

– О господи! – услышала она женский голос. – Почему вы так долго не открываете? Заснули, что ли?

Прежде чем Луиза смогла опомниться, мимо нее в дом, шурша широкими юбками, прошмыгнула незнакомая дама в темно-зеленом платье и черном капоре, стройная и с довольно-таки симпатичным лицом. Вслед за ней вошла пожилая женщина, судя по всему служанка, с большим дорожным саквояжем в руках.

– Ну и денек! – без всяких предисловий затараторила дама. – Сначала я провела несколько часов под дождем в экипаже с протекающей крышей, потому что, видите ли, он застрял в грязи… А когда наконец тронулись, не успели проехать и мили, как сломалось колесо! И в довершение всего я стою здесь, промокшая до нитки, на пронизывающем до костей ветру, стучу, стучу, но никто не открывает… – Сделав небольшую паузу, незнакомка посмотрела на Луизу: – Какую комнату вы мне определили?

Совершенно опешив от беспардонного вторжения непрошеной гостьи, Луиза застыла на пороге с открытым ртом. Впрочем, дама даже не дала ей что-либо ответить, снова затараторив:

– А впрочем, неважно – пристроюсь где-нибудь… Мэнни, – обратилась она к служанке, – пройди по дому и подыщи какую-нибудь комнату, которая, на твой взгляд, подошла бы мне. Если ее кто-то уже занял, просто выстави из комнаты вещи. В конце концов, мне нужна комната поудобнее, чтобы как следует отдыхать: присматривать за полудюжиной девочек все-таки нелегкая работа… А затем спустись и попроси кучера отнести в эту комнату мои вещи.

– Хорошо, мэм, – отвечала Мэнни.

Дама вдруг пристально оглядела Луизу с головы до пят.

– Вы кто? – так же бесцеремонно спросила она.

Луизе хотелось ответить этой невоспитанной незнакомке какой-нибудь колкостью, но в последний момент она передумала. Сегодняшний опыт общения с герцогом Дрейкстоуном научил Луизу, в частности, тому, что, если ответишь противнику едким сарказмом, это вовсе не обязательно гарантирует тебе победу: противник может расценить это как проявление слабости с твоей стороны, – поэтому Луиза лишь произнесла с галантным поклоном:

– Луиза Прим, к вашим услугам. Позвольте, в свою очередь, и мне полюбопытствовать, с кем имею честь?

– Рамона Колтраст, – объявила дама, снимая перчатки. – Я правильно поняла: вы одна из сестер, компаньонкой которых я собираюсь стать?

«Что ж, – отметила про себя Луиза, – видно, его светлость был действительно прав, когда заявил, что такой компаньонки он и врагу не пожелал бы!»

– Совершенно верно, миссис Колтраст, – сказала она. – Я ждала вас: дядя говорил, что вы должны к нам приехать.

Луиза перевела взгляд на служанку, которая уже успела подняться почти до самого верха лестницы, ведущей на второй этаж, и окликнула ее:

– Мэнни!

Женщина обернулась и посмотрела на Луизу.

– Мэнни, спальня для миссис Колтраст уже готова. Вторая дверь направо. Это самая большая комната в нашем доме, мэм, – добавила она, обращаясь уже к миссис Колтраст. – Единственная в нашем доме, где два окна, а не одно. Надеюсь, там вам будет удобно…

Мэнни посмотрела на свою госпожу, ожидая ее распоряжений. Та кивнула, словно желая сказать: «Хорошо, Мэнни, неси вещи в ту комнату, которую приготовила для меня эта девица». Небрежно бросив перчатки на столик в прихожей, миссис Колтраст произнесла:

– Лорд Уэйбери сказал, что поручил заботу о твоем благосостоянии, Луиза, герцогу Дрейкстоуну. Он считает, что это лучший способ заставить его светлость выполнить наконец свое обещание жениться на тебе, раз уж ты до сих пор не заставила…

«Плохо, должно быть, вы знаете герцога, миссис Колтраст! – хотелось сказать Луизе. – Такого человека, как он, никто и ничто не в состоянии заставить сделать что бы то ни было, если он сам того не хочет!»

Вслух же Луиза произнесла:

– Я не собираюсь выходить замуж за герцога Дрейкстоуна, миссис Колтраст. И думаю, не трудно догадаться почему.

– Лично я этого совершенно не понимаю! – заявила в ответ та. – Взяла себе в голову какую-то глупость… Не знаю, что ты там себе навоображала, и даже слушать не хочу! Да любая на твоем месте сочла бы за честь выйти замуж за герцога! В ближайшее время я намерена встретиться с его светлостью и обсудить все детали. Принарядить как следует аж трех леди – непростая задача, и чем раньше мы начнем, тем лучше. Не вижу смысла тянуть время!

– Меня принаряжать не надо, миссис Колтраст. Лично я не собираюсь искать себе жениха в этом сезоне.

– Да что за глупости, в конце концов?! И слушать не хочу! Или ты думаешь, что лорд Уэйбери будет обеспечивать тебя всю оставшуюся жизнь? Хочешь не хочешь, тебе нужен муж, милочка! Дай бог пристроить замуж и остальных… У тебя ведь пять сестер?

– Четыре, миссис Колтраст.

– А, ну да, все время забываю: вас всего пять… Что ж, по крайней мере двух из вас нужно пристроить замуж еще до того, как лорд Уэйбери вернется в Англию…

– Это почему же? – удивилась Луиза.

– Что значит «почему»? – фыркнула миссис Колтраст, пожав плечами. – Он сам так распорядился!

Луизе не хотелось рассказывать этой даме, как одиноко ей сейчас, после того как умерли отец и брат, а теперь вот и дядя, по сути, бросил ее… Все равно миссис Колтраст этого не поймет. Одно Луиза знала твердо: никогда, никогда она не выйдет замуж за мужчину, из-за которого она была бы вынуждена оставить сестер без должной заботы.

– А впрочем, – заявила вдруг миссис Колтраст, – поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас мне просто нужно немного отдохнуть. Завтра я собираюсь встретиться с герцогом Дрейкстоуном и все как следует обсудить…

– Его светлость сам сегодня был здесь, – проговорила Луиза, – и мы с ним все обсудили…

Миссис Колтраст сняла капор, обнажив черные, словно вороново крыло, волосы.

– Его светлость был здесь? – переспросила она.

– О чем я вам и толкую… Герцог сказал, что все расходы на мое содержание – и моих сестер он готов взять на себя.

– Серьезно?

– Дрейкстоун так сказал. Так что, если верить ему, вам даже не придется особо утруждать себя заботой о нас… Но я все равно рада, что вы приехали, миссис Колтраст! – поспешила добавить Луиза.

– Когда он ушел? – поинтересовалась Колтраст.

– Да буквально несколько минут назад…

– Эх, жаль, что я задержалась в дороге, а то бы застала его! Что ж, я рада, что его светлость готов взять на себя всю заботу о тебе и твоих пяти сестрах…

– Четырех, миссис Колтраст, – нас всего пять…

– Ну да, конечно… Впрочем, попробовал бы он отвертеться! Весь Лондон уже второй год ожидает от него этого.

– Сказать по правде, сделать это заставил его мой дядя.

– Вот как? – Миссис Колтраст вскинула бровь. – Признаться, я этого не знала… Что ж, твой дядя поступил весьма неглупо!

– Неглупо? – возмутилась Луиза. – Оставить нас на попечение человека, с которым он мало знаком, а я и вовсе не знакома. Это, по-вашему, неглупо?

– Что же, по-твоему, в этом глупого? Твой дядя хочет, чтобы его светлость женился на тебе. Но поскольку сам герцог почему-то не спешил к тебе свататься, твой дядя поторопил его, только и всего… – Миссис Колтраст зевнула, прикрыв рот рукой. – А теперь извини, Луиза: после такого путешествия я буквально падаю с ног, мне нужно отдохнуть, умыться. Вели своей горничной принести ко мне в комнату горячей воды, да поскорее.

– Видите ли, миссис Колтраст, горничной у нас нет.

– Ну, пришли того, кто есть… Хоть какая-то служанка у вас имеется?

– На данный момент только миссис Трампингтон, кухарка. Только она уже так стара, что я не уверена, сумеет ли она принести вам воды: ведь для этого ей придется подниматься с тяжелым ведром по лестнице – ваша комната на втором этаже…

– Куда же делись все слуги? – нахмурилась миссис Колтраст.

– Когда мы приехали сюда, здесь была одна миссис Трампингтон. Всех остальных – я даже толком не знаю, кто еще здесь был, – дядя, надо полагать, забрал с собой…

– Безобразие! – фыркнула Колтраст.

«Поразительная женщина! – усмехнулась про себя Луиза. – То, что дядя оставил меня и сестер на попечение человека, которого я до сегодняшнего дня ни разу не видела, для нее, кажется, в порядке вещей, а то, что не оставил здесь слуг, чтобы приплясывали вокруг ее драгоценной персоны, – безобразие…»

– Разве вы не взяли с собой слуг из Уэйбери? – поинтересовалась Колтраст.

– Да их там, собственно, уже не осталось – почти все ушли от нас после смерти Натана… Остались только наша гувернантка да еще пожилая пара – муж с женой, что в основном присматривали за домом. Она готовила, прибиралась в доме, следила за огородом, а ее муж – кстати, отличный работник! – ухаживал за садом, за лошадьми да за экипажем: раз в неделю мы совершали поездку по окрестностям… Их мы оставили в имении – должен же кто-то за ним следить. А с собой взяли лишь гувернантку, мисс Киндред.

– Ну что ж, – заявила миссис Колтраст, – слава богу, у девочек хотя бы гувернантка есть… Сказать по правде, я не люблю возиться с маленькими детьми – с ними никакого терпения не хватит! Вечно носятся как угорелые.

Луиза едва сдерживалась, чтобы не наброситься на эту бесцеремонную дамочку с кулаками. Сначала его светлость обозвал ее сестер резаными поросятами, теперь вот эта миссис Колтраст…

С тех пор как Луиза себя помнила, едва ли не каждый день они с сестрами во что-нибудь играли: в погожие дни – во дворе, в дождь – в доме… И ей никогда не приходило в голову хоть на самую малость в чем бы то ни было ограничить свободу девочек, как бы резво они ни бегали по дому, как бы громко ни кричали. Не собиралась она этого делать и сейчас. Пожалуй, его светлость был все-таки прав, когда заявил, что миссис Колтраст не слишком подходит в компаньонки для нее и сестер…

– Я и сама отлично сумею позаботиться о своих сестрах, миссис Колтраст, – проговорила Луиза.

– В том числе подготовить старших к бальному сезону? – прищурилась та. – Извини, дорогая, что-то я сомневаюсь в этом… Ты сама-то хоть раз на балу была?

– Нет, но я имею представление…

– Сомневаюсь… К твоему сведению, дорогуша, знай: как только ты начнешь выезжать на все эти балы, у тебя просто не будет оставаться времени ни на что, кроме как, вернувшись домой, рухнуть на кровать и едва-едва прийти в себя к следующему дню и новому балу… Впрочем, поговорим об этом позже; сейчас я сама чувствую себя настолько уставшей, что могу думать только о том, как бы поскорее доползти до кровати… Как можно жить без слуг – не представляю! Завтра же попрошу его светлость раздобыть для нас хоть какую-нибудь прислугу! А пока что, Луиза, вели своей кухарке вскипятить воды, чтобы мне умыться, а сама…

Миссис Колтраст вдруг прервалась на полуслове. Лицо ее, еще мгновение назад хмурое, вдруг просветлело.

Луиза проследила за взглядом миссис Колтраст, чтобы понять, что вдруг вызвало в ней такую перемену, и увидела Гвен с подносом в руках.

– А-а, – протянула дама, – теперь понятно, почему ты так долго не открывала дверь, Луиза. Ты была занята заботой о том, чтобы я смогла попить чайку с дороги! Что ж, если так, я тебя прощаю. Очень мило с твоей стороны. А ты, – обратилась она к Гвен, – неси этот поднос ко мне в спальню!

Миссис Колтраст поднялась по лестнице и скрылась за дверью комнаты, которую приготовила для нее Луиза.

Гвен непонимающе уставилась на сестру:

– Его светлость уже ушел? А кто эта дама?

– Наша компаньонка, миссис Рамона Колтраст, – объяснила Луиза.

– Какая она суровая! – покачала головой Гвен.

Луиза хотела было согласиться с сестрой, но в последний момент все-таки передумала и произнесла:

– Да нет, это она только с виду такая…

Луиза сказала это, чтобы лишний раз не расстраивать сестер. Внешне миссис Колтраст была вполне симпатичной, даже, можно сказать, красивой, и у Луизы с трудом укладывалось в голове, как столь привлекательная внешность может сочетаться с таким скверным характером.

– А вообще-то, – добавила Луиза непоятно зачем, – миссис Колтраст, как мне показалось, дама очень неглупая… Просто она устала с дороги. Вот, видимо, и выглядит хмурой… Отнеси ей чаю, Гвен!

Луиза опустила глаза, задумавшись вдруг над тем, как сильно жизнь, в сущности, зависит от чистых случайностей. Если бы ее родители и брат были живы… Если бы миссис Колтраст не оказалась такой суровой и невоспитанной… Если бы ее дядя не оставил ее и сестер на милость этого взбалмошного, хотя и, нельзя отрицать, чертовски красивого – герцога Дрейкстоуна…

Глава 6

Гончарным кругом голова кружится,

Где я и что со мною, не пойму. У. Шекспир. Генрих VI. Часть 1, акт I, сцена 5

Протянув намокший плащ, шляпу и перчатки лакею у входа, Брэй решительно вошел в клуб – не в «Клуб наследников», а в другой. Он был уверен, что Ситон сейчас ждет его в «Клубе наследников», но сам не хотел с ним встречаться. Старик, всегда любивший быть в курсе последних новостей, словно был не мужчиной, а какой-нибудь кумушкой, наверняка начал бы приставать к нему с вопросами, а делиться с ним подробностями своего визита к мисс Прим у Брэя не было сейчас ни малейшего желания.

Своего крестного отца Брэй совершенно не знал и, может, именно поэтому воспринимал Джона Олдриджа Ситона как родственника. Отец многому научил Брэя – например скрывать свои эмоции или сочетать в себе, казалось бы, несочетаемое: жить в свое удовольствие и в то же время справляться со всеми обязанностями и заботами, которые налагает титул герцога… – но своими навыками истинного джентльмена с утонченными манерами Брэй был обязан все-таки не отцу, а Ситону.

Впрочем, более всего Брэй был благодарен Ситону даже не за это, а за то, что тот вступился за Брэя, когда поначалу несколько членов «Клуба наследников» не хотели принимать его, Брэя, в свое элитарное сообщество, руководствуясь молвой о дебошах, драках и различных сомнительных авантюрах, в которых, если верить слухам, он был замечен. Более всего они опасались, что если Брэй станет членом клуба, то, чего доброго, станет водить туда своих беспутных друзей – Харрисона Торнуика или Адама Грейхока (что, впрочем, в конце концов и случилось).

Членами «Клуба наследников» Харрисон и Адам вряд ли когда-нибудь стали бы. Харрисон был всего лишь третьим в очереди за титулом (первым был его старший брат, а вторым – сын брата), а Адам – и вовсе четвертым (перед ним стояли дядя и два его сына). Однако в качестве приглашенных друзей Брэя Адам и Харрисон имели право посещать клуб.

Несмотря на то что если не все, то, во всяком случае, бо́льшая часть слухов о дуэлях, карточных махинациях и любовных похождениях Брэя соответствовала действительности, он отлично знал, что все это не может послужить препятствием для принятия его в члены «Клуба наследников». Согласно уставу клуба, для того чтобы иметь право стать его членом, человек должен соответствовать всего двум требованиям: быть первым в череде наследников того титула, который он собирается унаследовать, и достичь совершеннолетия. Все остальное не имело ровным счетом никакого значения. И Брэй был благодарен Ситону за то, что тот в свое время напомнил его противникам об этих правилах. С тех пор Ситон, несмотря на разницу в возрасте, и стал едва ли не самым близким его другом.

Тем не менее сейчас Брэй не испытывал желания обсуждать с Ситоном, как, впрочем, и ни с кем другим, результаты своего визита к Луизе Прим, однако о самой мисс Прим ему, как ни странно, хотелось вспоминать – присесть где-нибудь в тишине с бокалом вина и думать о ней.

Брэй был уверен, что Луиза явно что-то от него скрывает, ведет какую-то двойную игру. Не может быть, чтобы молодая девушка не желала выйти замуж за герцога лишь на том основании, что никогда ранее не встречалась с ним. Непременно должна быть какая-то иная, более веская причина… Неужели эта Луиза действительно считает, будто он виновен в смерти ее брата? Женская душа всегда была для Брэя загадкой…

Главный зал клуба, в котором джентльмены пили вино, был переполнен, и Брэй направился в библиотеку, которая, к его счастью, оказалась почти пуста, к тому же жарко натоплена, что было особенно приятно после промозглой погоды, царившей на улице. Погрузившись в широкое кожаное кресло в углу рядом с камином, Брэй приказал подошедшему официанту принести ему бокал вина и, взяв с соседнего столика лежавший на нем последний номер «Таймс», развернул газету перед собой не столько затем, чтобы действительно погрузиться в чтение, сколько ради того, чтобы дать понять окружающим, что он не желает, чтобы его беспокоили.

Брэю не давал покоя вопрос: Луиза ответила ему категорическим отказом. Может, он сам что-то сказал или сделал не так? Но что именно?

Направляясь в дом мисс Прим, Брэй ни на секунду не сомневался, что она примет его предложение – если только в данной ситуации это можно назвать предложением. Отказ Луизы оказался для Брэя полной неожиданностью, как, впрочем, и заявление, что она намерена подыскать для сестер другого опекуна. Несмотря на то что Брэй сам собирался отказаться от роли опекуна, это заявление почему-то его раздражало – почему, он и сам толком не мог понять. Должно быть, потому, что не любил, когда кто-то указывал ему, как поступать.

Как ни неприятно было это признавать, он не мог отрицать, что Луизе Прим удалось его перехитрить. И, судя по всему, у нее это получилось спонтанно, изначально она ничего не планировала. Умна, ничего не скажешь… Как она назвала их клуб? «Клуб беспутных людей»? Что ж, нельзя не признать, что Луиза права. Впрочем, она еще далеко не все знает об этих «беспутных людях», иначе еще и не то сказала.

Нет, все-таки нельзя не признать, что она очаровательна… Впрочем, и все ее сестры тоже милы, причем каждая по-своему. Это только поначалу они все показались ему одинаковыми… И дело даже не в том, что у Бонни не хватает нескольких зубов, у Лилиан – целые мириады веснушек, разбежавшихся по лицу, у Гвен – единственной среди всей этой голубоглазой команды – карие глаза с поволокой, а у Сибил – нос пуговкой… И все-таки Луиза милее всех. Когда она весела, то кажется воплощением самой искренней радости, зато какие молнии мечет ее взгляд, когда сердита… Но самое привлекательное в ней, пожалуй, другое: она, похоже, даже не догадывается, что чертовски соблазнительна…

Однако жениться на ней Брэй все равно не намерен. Почему же тогда ее отказ привел его в бешенство, хотя по идее должен радовать? Может, дело опять в том, что Брэй просто не привык, чтобы ему перечили?

Впрочем, поразмыслив немного, Брэй решил, что отказ Луизы может послужить ему на пользу. Если он объявит всем, что сделал-таки предложение мисс Прим, но она ему отказала, то все, кто уже два года не дает ему прохода расспросами, когда же он женится, наконец-то отстанут.

Но что-то удерживало Брэя от объяснения с членами клуба. Что скажут все эти сплетники, услышав об отказе Луизы, Брэя не волновало: мнение света о собственной персоне ему всегда было безразлично, – но объявить во всеуслышание, что какая-то девчонка посмела ему перечить, означало бы признать себя проигравшим, а он привык из любой игры выходить победителем.

– Вот вы где, ваша светлость! – услышал он знакомый голос. – С каких это пор вы стали прятаться от нас?

Лорд Санберн! Черт побери, только этого типа здесь не хватало… Санберн обладал редким талантом раздражать едва ли не любого, с кем вступал в разговор.

– Не видите, сэр, – проворчал Брэй, – я читаю?

– Вижу, вижу и прошу извинить меня, однако мне не терпится расспросить вашу светлость кое о чем. Дело вот в чем: сэр Роджер сообщил, что сегодня видел, как вы входили в дом лорда Уэйбери. Как нам известно, его племянница, мисс Прим, недавно приехала в Лондон… Не хотите ли поведать нам подробности вашего визита?

«Черт бы тебя побрал!» – выругался про себя Брэй. Лорд Санберн, как и сэр Роджер, был свидетелем смерти Натана Прима в ту роковую ночь, и с тех пор, стоило кому-нибудь из них увидеть Брэя, они непременно начинали приставать со своими вопросами, когда же будет исполнено наконец обещание, данное несчастному виконту.

Даже не глядя сейчас на лорда Санберна, Брэй чувствовал, что тот весь напрягся в ожидании ответа, но Брэй упорно молчал.

– Разве вам нечего сказать? – не выдержал Санберн.

– Да где же, в конце концов, этот официант? – словно не слышал его, пробормотал Брэй. – И просил-то всего лишь бокал вина, неужели так сложно… Будьте добры, сэр, пошлите его сюда, если увидите!

– Я вам не слуга, ваша светлость! – возмутился Санберн.

Кто-то совсем рядом разразился ехидным смешком. Кто это был, Брэй не видел из-за газеты, но готов был поспорить, что сэр Роджер, – эта парочка сплетников всегда была неразлучна.

– Позвольте также напомнить вам, – продолжил Санберн, – что воспитанные люди не прячут лицо за газетой, когда к ним обращаются!

Снова чертыхнувшись про себя, Брэй кинул взгляд на своих собеседников поверх газеты. Кроме назойливого лорда Санберна и вертлявого сэра Роджера Уэйнрайта перед ним еще стоял мистер Портер Мерсер.

– Стало быть, – повторил Санберн, – сэр Роджер не обознался, когда видел вас входящим в дом лорда Уэйбери?

– Вы что, шпионите за мной, господа? – усмехнулся Брэй.

– Ни в коем случае, ваша светлость! – Санберн заложил большие пальцы за лацканы фрака, словно этот самоуверенный жест придавал авторитетности его словам. – Просто сэр Роджер живет на той же улице.

– Всего через два дома от лорда Уэйбери, – подтвердил Роджер.

– Да-да, конечно. – Брэй пристально посмотрел на сэра Роджера, самого малорослого из всей троицы. – И вы чисто случайно проезжали мимо как раз в тот самый момент…

– Не проезжал, а проходил, – поправил тот.

– Мы лишь хотим узнать, – произнес Санберн. – Любопытство не порок.

– Ой ли? – прищурился Брэй.

– В таком случае вы имеете право обвинить в этом пороке весь Лондон. Город только и судачит о том, что мисс Прим на прошлой неделе осчастливила нас своим приездом…

Наконец появился официант, и Брэй, взяв бокал из его рук, сделал небольшой глоток. Ему отчаянно хотелось побыть в одиночестве.

– Вот уже два года, ваша светлость, – заговорил мистер Мерсер, – как весь Лондон ждет того момента, когда же вы посватаетесь к мисс Прим.

Брэй поморщился. Мерсер был самым старшим в этой троице, и, казалось бы, уж он-то с его жизненным опытом должен был понимать, что, когда джентльмен ясно дает тебе понять, что не хочет с тобой разговаривать, добиться от него чего-нибудь вряд ли возможно.

– Хотите вы или нет, ваша светлость, – лорд Санберн скрестил руки на груди, – вам придется сказать нам, посватались ли вы к мисс Прим или пока что нет. Как вам, должно быть, известно, каждый из нас заключил с кем-нибудь пари относительно этого, и мы должны знать, получим ли мы сумму, на которую поспорили, или, наоборот, нам придется отдавать ее.

– Ваши пари меня не касаются, – заявил Брэй. – Я не заставлял вас заключать их, потому и не несу никакой ответственности…

– Мы трое – не единственные, – заявил Санберн, – подобные пари уже успел заключить едва ли не весь Лондон!

Брэй сделал еще глоток, стараясь казаться невозмутимым, хотя на самом деле у него все кипело внутри. Он уж собрался, презрев все правила приличия, заявить назойливой троице: «Идите к черту со своими пари!» – но тут к ним присоединился еще один джентльмен, в высокой грузной фигуре которого Брэй узнал мистера Альфреда Хопскотча, представлявшего интересы самого его высочества и исполнявшего его различные поручения. Брэю доводилось несколько раз по тому или иному поводу оказываться в одном месте с принцем, и каждый раз рядом с его высочеством неизменно крутился Хопскотч, готовый исполнить любой приказ наследника престола.

Брэй поднялся из-за стола. Если вместе со своим помощником клуб почтил своим присутствием сам принц, то было бы невежливо не привстать, приветствуя его. Другие присутствующие тоже встали, заметив Хопскотча, однако самого его высочества нигде не было видно.

– Сэр, поскольку вы только что с улицы, – обратился к Хопскотчу Санберн, очевидно не знавший, кто перед ним, – то позвольте полюбопытствовать: дождь еще идет?

– К сожалению, да, сэр, – вежливо ответил тот. – Прошу прощения, джентльмены, что прерываю вашу беседу, но я хотел бы поговорить с его светлостью наедине.

После таких слов назойливой троице не оставалось ничего иного, как удалиться.

– Я уже с ног сбился, – произнес Хопскотч, когда они ушли, – разыскивая вас повсюду, ваша светлость! Полдня прождал у вас дома, но так и не дождался, поэтому отправился в «Клуб наследников», который, как я слыхал, вы предпочитаете другим, но и там вас не оказалось…

«Интересно, – подумал Брэй, – зачем это я вдруг так понадобился этому господину, что он готов обегать весь Лондон в поисках моей персоны?»

– Иногда для разнообразия я хожу в какой-нибудь другой клуб, – произнес Брэй.

– Можно присесть? – Мистер Хопскотч покосился на соседнее кресло.

– Прошу вас. – Брэй окинул взглядом комнату. – Его высочество соизволил посетить здешний клуб?

– На этот раз нет, – ответил Хопскотч, садясь и разглаживая рукой жабо. – Но я здесь по его поручению.

– Может, выпьем для начала по бокальчику вина? – предложил Брэй.

– Спасибо, я на службе, поэтому предпочитаю не пить.

– На службе?

– Да, я здесь по поручению его высочества.

«С каждой минутой все занятнее! – усмехнулся про себя Брэй. – Интересно, какое вдруг дело может быть у высочества ко мне?»

Брэй не мог похвастаться близким знакомством с наследником престола. Раза три-четыре ему, правда, выпало перекинуться с принцем несколькими вежливыми, ничего не значащими фразами, пару раз даже составить его высочеству компанию в игре в карты, но этим, собственно, их знакомство и исчерпывалось. Ну разве что еще, когда умер отец, его высочество прислал письмо с соболезнованиями…

– Как изволит поживать его высочество? – вежливо поинтересовался Брэй.

– Спасибо, неплохо, однако чувствовал бы себя еще лучше, если бы был уверен, что может полностью положиться на вас.

«Господи, что это может значить? – насторожился Брэй. – Неужели меня подозревают в чем-то неблаговидном?»

– Смею полагать, я не подавал его высочеству поводов усомниться в моей верности британской короне.

– Принц не сомневается в вашей верности, – поспешил уверить его Хопскотч. – Тем не менее я должен настоятельно просить вашу светлость сохранить разговор, который нам предстоит, в строжайшей тайне. – Он пристально посмотрел на Брэя. – Надеюсь, вы меня поняли?

– Поскольку, как вы уже сказали, его высочество вполне мне доверяет, может, перейдем сразу к делу?

– Еще раз считаю своим долгом предупредить: между нами не должно остаться никаких недопониманий и разногласий. – Хопскотч снова разгладил жабо. – Итак, позвольте известить вас, что его высочество недавно заключил с некой персоной пари, что вы женитесь на мисс Прим не позднее конца этого лета.

– Как мне сообщили пару минут назад, подобные пари уже успел заключить едва ли не весь Лондон.

Брэй постарался произнести эти слова с равнодушным видом, хотя на самом деле эта новость его удивила. Он знал о пристрастии его высочества к азартным играм, принц вообще был азартным человеком, но границ разумного вроде бы до сих пор не переступал. Заключать подобные нелепые пари скорее в духе какого-нибудь любителя сплетен вроде Санберна или сэра Роджера, но никак не его высочества.

– Итак, – словно не расслышав его ответа, Хопскотч прищурился, – позвольте спросить: когда вы собираетесь жениться на мисс Прим?

– О конкретной дате еще нет окончательной договоренности, – неопределенно ответил Брэй.

– Его высочество знает об этом и именно потому приказал мне попросить вас поторопиться. – Хопскотч поерзал в кресле, принимая позу поудобнее. – Принц желает, чтобы ваша свадьба состоялась не позднее июня.

– Рискую показаться невежливым, но я полагаю, что подобные вопросы решает не его высочество.

– Боюсь, – покачал головой Хопскотч, – что его высочество все же имеет некоторое отношение к этому делу.

– Какое же именно, позвольте спросить?

Мистер Хопскотч огляделся вокруг – очевидно желая выяснить, нет ли рядом кого-нибудь, кто мог бы подслушать их разговор.

– На днях, – начал он, – принц изволил обедать с герцогом Норфолком, герцогом Йорком и некими другими джентльменами, и они заключили дружеское пари относительно того, когда вы наконец сдержите обещание, данное покойному лорду Уэйбери, и женитесь на его сестре.

Брэю приходилось много слышать о пристрастии его высочества к карточным играм, в результате которых ему якобы случалось проигрывать огромные суммы, и о прочих чудачествах, но он не очень доверял этим слухам – хотя бы потому, что о нем самом ходило множество сплетен, далеко не всегда соответствовавших действительности. Но, может, слухи о расточительности наследника престола все-таки не беспочвенны?

– Да принц, наверное, уже давно успел забыть об этом пари! – произнес Брэй. – У его высочества наверняка множество дел, гораздо более важных, чем споры о том, кто на ком женится…

– Ваш случай вовсе не простой, – с многозначительным видом произнес Хопскотч. – Недаром же о нем говорит весь Лондон!

– И что же в нем особенного? – вскинул бровь Брэй. – То, что о нем говорит весь Лондон, еще ничего не значит: все эти сплетники готовы ухватиться за любую ничего не значащую мелочь, лишь бы был повод хоть о чем-нибудь посудачить…

– Может быть, – снова покачал головой Хопскотч. – Но для вас самого это дело никак уж не может быть ничего не значащей мелочью!

– Это почему же?

– Вы дали клятву умирающему другу, не так ли? Теперь вы обязаны ее выполнить. Ваш отец всегда имел репутацию благородного человека, всякий раз выполняющего свои обещания, и его высочество надеется, что вы окажетесь достойным сыном своего отца.

«Жениться только ради того, чтобы принц выиграл пари? Что за глупость?!» – хотелось воскликнуть Брэю.

– Осмелюсь предположить, – произнес он вслух, – что если его высочество и проиграет пари, то как-нибудь сумеет это пережить!

– Видите ли, – прищурился Хопскотч, – дело обстоит немного сложнее, чем вам кажется…

Эти слова заставили Брэя насторожиться.

– А именно?

– К сожалению, в детали я вас посвятить не имею права. – Хопскотч помолчал с минуту. – Так я могу передать его высочеству, что вы согласны в ближайшее время жениться на мисс Прим?

– Нет, – категорически отрезал Брэй. – Я не даю больше клятв. Хватит с меня…

– Боюсь, это не тот ответ, который понравится его высочеству.

– Как хотите. Иного не будет.

Всего пару часов назад Брэй заявил мисс Луизе, что женится на ней не раньше, чем она сама его об этом попросит. А это означало, что сам он к ней с поклоном не собирается, и никто не может заставить его это сделать, даже принц.

– Почему, ваша светлость? – Судя по выражению лица Хопскотча, он действительно искренне не понимал, чем обусловлен отказ герцога. – Я имел честь знать вашего покойного отца, он был истинным джентльменом и всегда исполнял свои обещания…

«Хватит уже читать мне мораль! – хотелось сказать Брэю. – Наставлений всякого рода я успел наслушаться еще в детстве».

Брэй не чувствовал за собой ровным счетом никакой вины. Клятву, когда-то данную Натану, он, по сути дела, уже исполнил. Он ведь явился к его сестре с предложением руки и сердца, а что мисс Прим отвергла это предложение – что ж, она имела на это полное право. На этом вполне можно раз и навсегда поставить точку во всей этой истории. Не может же он, в конце концов, жениться на леди против ее воли!

– Вы, очевидно, полагаете, будто жениться – это так же просто, как выпить стакан воды? – усмехнулся Брэй. – Не кажется ли вам, что для столь серьезного шага все-таки требуется некоторое время?

– Полагаю, время, которое мы предоставляем вам, вполне достаточный срок! До конца июня. – Хопскотч поднялся с кресла. – Как я уже сказал, ваша светлость, открыть вам всех деталей не могу, но его высочество просил вам передать, что своей женитьбой на мисс Прим вы посодействуете ему в одном важном деле и он будет считать себя вашим должником. Желаю удачи, ваша светлость!

Хопскотч удалился с таким невозмутимым видом, словно их разговор не затрагивал никаких важных вопросов, а сводился лишь к сетованиям по поводу паршивой погоды.

– Черт побери! – тихо ругнулся Дрейкстоун, когда Хопскотч удалился на такое расстояние, на котором вряд ли бы это расслышал.

«Интересно, – подумал он, – что могут означать слова этого болвана о том, что я своей женитьбой якобы помогу его высочеству в одном важном деле?»

Брэй был не из тех, кого легко можно уговорить сделать что бы то ни было, когда он сам этого не хотел, даже если требовал это от него посланник принца или сам принц. Его высочество наверняка будет не на шутку удивлен, когда Хопскотч поведает ему об отказе Брэя: большинство людей сделали бы все ради того, чтобы угодить наследнику престола. Но Брэя это нисколько не волновало. Так что придется его высочеству, как и всем остальным джентльменам, поставившим на то, что Брэй женится на мисс Прим, расплачиваться с теми, с кем он поспорил, какова бы ни была сумма…

Впрочем, несмотря на решительный отказ Луизы, Брэй не сомневался в том, что если бы он вдруг задался целью уговорить ее стать его женой, то рано или поздно ему бы это удалось. Вот только хотел ли он этого? Да, эта девочка весьма недурна и, судя по ее страстной натуре, возможно, будет неплохой партнершей в постели, но…

Отпив еще глоток, Брэй улыбнулся, вдруг живо представив себе роскошные шелковистые волосы Луизы, рассыпавшиеся по плечам, огромные выразительные небесно-голубые глаза, пухлые чувственные губы…

«Пожалуй, – подумалось вдруг ему, – если бы я захотел затащить ее в постель, то это удалось бы мне и без свадьбы…»

Брэй окинул взглядом библиотеку в поисках официанта, чтобы заказать второй бокал, но увидел Ситона, стоявшего в дверях со скрещенными на груди руками и чем-то встревоженного.

«Только его здесь не хватало! – подумал Брэй. – Если в следующий раз вдруг захочу выпить вина в одиночестве, лучше все-таки сделаю это дома!»

Глава 7

К большим делам ведет благой совет. У. Шекспир. Король Иоанн, акт III, сцена 4

День начинался, казалось бы, как обычно. Луиза, как и ее сестры, привыкла рано ложиться и рано вставать, и с переездом в Лондон этот режим дня совсем не изменился. Спать все-таки лучше, когда темно, а бодрствовать – когда светло.

За завтраком, разумеется, все разговоры были лишь о вчерашнем визите герцога Дрейкстоуна. Луиза, впрочем, в основном молчала, слушая сестер. Как и следовало ожидать, девчонки едва ли не влюбились с первого взгляда в высокого привлекательного джентльмена, хотя Сибил это отрицала, но Луизу не так-то легко было провести. Гвен же и Лилиан находили его просто очаровательным, но когда посмотрели на Луизу, словно хотели спросить: «Разве это не так?» – та лишь пожала плечами. Сестры, однако, не удовлетворились столь невразумительным ответом, продолжая, ни на секунду не закрывая рта, ворковать о том, каким замечательным во всех отношениях оказался герцог.

– Да, симпатичный, – сказала Луиза только затем, чтобы Лилиан и Гвен от нее отстали.

Разговор наконец перешел на другую тему – обсуждение миссис Рамоны Колтраст. Впрочем, Луиза и Гвен были единственными, кто ее вообще видел, ибо очень скоро после своего появления в доме эта дама скрылась в своей комнате и до сих пор ни разу оттуда не показалась.

Завтрак уже давно был съеден, а разговор все не прекращался, пока миссис Трампингтон не попросила их покинуть столовую, заявив, что ей надо прибраться.

День выдался солнечный – едва ли не впервые с тех пор, как они приехали в Лондон, – и Луиза предложила сестрам прогуляться в саду, а заодно и проверить, хорошо ли девочки усвоили уроки ботаники и смогут ли правильно назвать различные цветы и деревья. Сад у дядюшки был гораздо меньше, чем в их имении Уэйбери, но простора для игр в нем хватало.

В назначенный час Луиза отослала Лилиан и Гвен к мисс Киндред для занятий. Пожилая гувернантка редко покидала свою комнату на втором этаже, жалуясь на то, что в ее возрасте уже трудно спускаться и подниматься по лестнице. Чем именно девочки будут заниматься сегодня – историей, арифметикой, рисованием или музыкой, – в это Луиза особо не вникала, полагаясь полностью на гувернантку. Сама же она занялась с младшими девочками вышиванием.

Залитая солнечным светом гостиная казалась Луизе идеальным местом для подобных занятий. Несмотря на то что Бонни моложе Сибил на два года, ей, усидчивой и терпеливой, уже удалось достичь гораздо бо́льших успехов в искусстве вышивания, чем вечной непоседе Сибил, которая, казалось, даже и не старается, чтобы стежок ложился ровно. Зато у Сибил был талант к рисованию.

Оставив на время свои пяльцы, Луиза взяла чашку с чаем и, сев у окна, стала смотреть в него, хотя все, что она могла в нем разглядеть, – это несколько деревьев, кусок неба да крыши соседних домов. Но Луиза и не собиралась высматривать ничего на улице – ей просто хотелось немного побыть наедине со своими мыслями.

Еще неделю назад она с сестрами жила привычной, счастливой жизнью в Уэйбери и даже представить не могла, как круто все изменится за один день… Буквально в одночасье в ее размеренную жизнь ворвались два человека, превратившие ее в полный кавардак: герцог Дрейкстоун со своим абсурдным предложением, точнее, требованием стать его женой и взбалмошная, вечно всем недовольная миссис Колтраст.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.