Светлана Хоркина

Магия побед

Предисловие

По своей природе, как мне кажется, русский человек достаточно спокойный, миролюбивый, рассудительный, хотя… бывает и непредсказуемым. Особенно если его задеть, завести или, не дай бог, обидеть, он будет сражаться до абсолютной победы… Есть в этом, пожалуй, какая-то магия.

Если оглянуться назад, вся моя жизнь, сколько себя помню, состояла и состоит из постоянного преодоления препятствий и маленьких побед: побед над собой, над различными обстоятельствами. Я не получала подарков судьбы, всего приходилось добиваться своим трудом, как в жизни, так и в спорте. Не помню, чтобы мне легко давались в гимнастике новые элементы, связки или упражнения – приходилось много трудиться, чтобы одержать над ними верх. Мне всегда приходилось бороться с собой, своим страхом, детской неловкостью, а потом уже с соперниками…

И сегодняшняя моя жизнь после спорта тоже вся скроена из побед и преодолений. Утро, в которое я приступаю к этой книге, началось для меня с маленькой победы в одном из чиновничьих кабинетов, поскольку моя сегодняшняя жизнь (читайте – работа) в роли первого заместителя начальника Центрального спортивного клуба армии построена на взаимодействии с органами законодательной (Совет Федерации, Государственная дума) и исполнительной (руководителями министерств, ведомств) власти, а также субъектами Российской Федерации и их руководителями. По ходу работы, естественно, возникают и другие задачи, решение которых требует профессионализма, немалого опыта, умения, знаний и авторитета… После окончания спортивной карьеры в моей жизни было много разной работы: я трудилась депутатом Государственной думы, затем в администрации Президента Российской Федерации… Однако постоянно держала руку на пульсе событий в области мирового спорта, внутри страны и, конечно же, в спортивной гимнастике. Ведь, имея за плечами мировую известность, популярность и олимпийскую славу, грешно было бы бросать то, на что ушли детские, юношеские и даже, если хотите, взрослые годы жизни.

В замечательном настроении я начала работать над новой книгой, которая, я уверена, станет не только хорошим подспорьем для молодого поколения спортсменов, но и собеседником для тех, кто захочет вспомнить вместе со мной славные былые времена, когда в далеком 1996 году мы впервые выходили на спортивный помост под флагом России и золотыми буквами вписали в олимпийскую историю имена представителей спортивной гимнастики из новой молодой страны… Возможно кто-то решит для себя вопросы, на которые раньше ответа не находилось. Кто-то заново переживет вспышки ярких эмоций и побед, кто-то попытается с ними совладать, равно как и с обидами, кто-то переосмыслит мотивы своих и моих поступков. Кому-то коллизии борьбы и преодоления помогут справиться с собственными сложными психологическими проблемами и настроиться на новые взлеты и покорения заветных вершин.

Моя первая книга «Кульбиты на шпильках» вышла в 2007 году. Перечитывая ее сейчас и вспоминая себя той юной гимнасткой, которая вступила на этот тернистый путь к Олимпу, я понимаю, что судьба каждого именитого спортсмена, достигшего этой вершины, неповторима. У каждого олимпийского чемпиона свой уникальный спортивный почерк, свой стиль. Так же как и на своей очередной вершине, невозможно повторить саму себя. Как невозможно дважды войти в одну реку. И в этом тоже есть своя магия побед.

Помню, весной 2017-го я участвовала в прямом эфире на телеканале «Россия‑24», где ведущие рассказывали о судьбах девушек, которых природа одарила эффектной внешностью (некоторые из них выигрывали в молодости конкурсы красоты). Передача рассказывала о том, чего эти девушки впоследствии добились в жизни и помогла ли им в этом их красота. Ведущие показали историю эстонской топ-модели Кармен Касс, которая была одной из моделей проекта Victoria’s Secret, работала в рекламных проектах компании «Диор», потом – кандидатом в депутаты Европарламента в 2000 году, а в 2004-м ее, всю жизнь занимавшуюся шахматами, выбрали президентом Шахматного союза Эстонии.

Затем мы увидели Еву Карнейро, врача футбольной команды «Челси». Эта эффектная женщина в детстве увлекалась балетом, серфингом и верховой ездой. Но травма коленей не позволила ей продолжать, и она посвятила себя спортивной медицине, окончив университеты Лондона и Ноттингема. Она участвовала в подготовке английских спортсменов к Играм в Пекине, работала главным врачом женской футбольной сборной Англии и футбольного клуба «Челси».

Третьей героиней программы редакторы решили сделать меня. И сразу же начали с вопроса: насколько внешняя красота помогает мне в жизни и карьере? Пользуюсь ли я этим для решения карьерных вопросов? На что у меня был единственный ответ: бог наградил меня с детства умением трудиться. В спортивную гимнастику я пришла гадким утенком. И благодаря тому, что с малых лет родители приучали меня к тому, что в жизни можно чего-то добиться только упорным трудом и постоянным стремлением к самосовершенствованию, я и в гимнастическом зале, и на помосте, в гражданской жизни очень много трудилась и продолжаю трудиться. А мое внешнее и внутреннее наполнение, все, чего я в спорте и жизни добилась, – это и есть результат того очень большого труда: моего и людей, которые меня окружали и окружают по сей день.

Возвращаясь к этой книге, которую вы сейчас держите в руках, уверена, что она не стала повторением той, которая была написана ранее. И прежде всего потому, что за эти годы мне многое довелось узнать, переосмыслить, повидать и проанализировать. Работая над ней, мне захотелось взглянуть на многие жизненные ситуации с другой стороны, что-то раскрыть глубже и понятнее для читателя, для поклонников спортивной гимнастики разных возрастов – своих учителей и тренеров, своих ровесников и маленьких последователей, мальчишек и девчонок, которые захотят окунуться в этот волшебный мир спорта, захотят преодолеть и перетерпеть все сложности и преграды, которые встречаются на пути к олимпийским вершинам. Кому-то, возможно, поможет мой опыт, ведь в спортивной жизни рано или поздно возникают ситуации, когда ты должен принимать решения. И эти мальчишки и девчонки, вдохновившись моим примером, пойдут дальше в большой спорт, к олимпийским медалям, которые так необходимы нам, любителям и поклонникам большого спорта, и, конечно, нашей Родине! Ведь спорт высших достижений вдохновляет и объединяет людей, каждая победа наших атлетов на международной арене создает огромную эмоциональную волну внутри страны, стимулирует развитие детского и юношеского спорта и даже работает как инструмент в политических баталиях…

Начиная в 2007 году свою первую книгу, я понимала, что нужно писать ее быстрее, пока многое не забылось. Бывали ведь такие, казалось бы, не особенно яркие моменты, которые потом вдруг стали очень значимыми, судьбоносными, которые приводили к потерям или, наоборот, к успеху… Но, конечно же, о многом не хотелось писать, потому что за годы моей длинной спортивной жизни накопились обиды, боязнь, что меня неправильно поймут или что-то окажется не совсем корректным по отношению к моим коллегам. Но главное, что мне хотелось на тот момент видеть в книге, оно состоялось. И тот небольшой тираж, который был выпущен издательством, разлетелся в мгновение ока. Сейчас я уже имею некоторый опыт в написании книги, в ее распространении, знаю, какой путь она должна пройти от типографского станка к читателю. И понимаю, насколько она нужна людям.

Кроме того, многое из того, что было написано тогда, теперь видится по-другому. И в новой работе я постаралась какие-то вещи углубить, на чем-то больше акцентировать внимание, вскрыть наболевшие проблемы и попытаться нащупать пути к их решению, вспомнить какие-то значимые моменты, которые оказались упущенными. Да и многое на сегодняшний день переосмыслено.

В жизни можно чего-то добиться только упорным трудом и постоянным стремлением к самосовершенствованию.

После выхода первой книги мне было важно проследить реакцию на нее в стране. И сарафанное радио доносило до меня, что книга пользовалась спросом, ее невозможно было нигде купить. Все, что поступило в магазины, было раскуплено. И куда бы я ни приезжала – в города и села, меня спрашивали: где найти книгу? А спортивные школы и центры просто требовали эту книгу… Я уже не говорю об иностранцах. И я поняла, что нужно было активнее заниматься продвижением книги, ездить с ней по городам и весям, допечатывать тиражи и привозить их с собой… Потому что голод на подобного рода спортивную литературу оказался не утоленным и по сей день.

Приезжая в регионы, я вижу, каким спросом пользуется спортивная литература, да тот же журнал «Гимнастика», который выпускает наша федерация спортивной гимнастики и распространяет по субъектам России. В журнале собирается вся новая научно-методическая информация, новые тенденции по требованиям к спортсменам и судейству, да и просто полезные сведения…

Это очень важно для всей спортивной общественности страны, и особенно для детских спортивных школ, в которых тренеры испытывают самый настоящий информационный голод, недостаток новейших методических, психологических материалов… Я же сама хорошо помню, как зачитывала до дыр книжки наших спортивных гимнастических звезд советской эпохи, чтобы ответить для себя на бесконечные вопросы: почему мне так тяжело бывает на тренировках, почему я так переживаю в тех или иных ситуациях, как мне настроиться на тренировку, как реагировать на соперниц и тому подобное… Эти книжки просто не дожили в моей библиотеке до сегодняшнего дня – они были зачитаны основательно и разлетелись-растерялись…

Я чувствую свою косвенную вину за то, что не довела этот процесс продвижения своей первой книги до ума, не занялась ее распространением по стране и за рубежом, чтобы она дошла практически в каждую спортивную школу по гимнастике в нашей стране, чтобы она появилась в спортивных библиотеках и спортивных музеях российских городов, чтобы ее могли брать в руки подрастающие юные гимнасты.

Это было огромной ошибкой. Каждый вид спорта нужно активно пропагандировать. И особенно тот, в который влюблена с детства, который является частью моей жизни и до сих пор. Я очень хорошо понимаю, насколько большое дело мы делаем, выезжая в регионы с мастер-классами для юных гимнастов: на них съезжаются детишки из маленьких населенных пунктов, где есть секции спортивной гимнастики. Мы побывали с такими акциями в Приволжском федеральном округе, в Центральном, в Южном… Детишки не только слушали и смотрели, раскрыв рот, им хотелось подойти поближе, пощупать нас, сфотографироваться с нами, получить автографы… А если бы еще была возможность приобрести книжку с автографом, которую, прочитав, они смогут использовать в собственной практике на тренировках…

Спортсмены, достигшие высоких результатов в мире спорта, должны посредством книг делиться со своими последователями личным опытом, рассказывать о взлетах и падениях, о магии побед, которая заставляла их самоотверженно тренироваться и не сдаваться на пути к Олимпу. Мало построить спортивный центр, стадион, оборудовать спортивные трассы. Никто из детей туда не пойдет, если изначально их не заинтересовать и не заразить идеей спорта. Им нужно рассказывать и показывать, их нужно увлекать.

Пресса приняла мою первую книгу по-разному. Но на то она и пресса, чтобы создавать ажиотаж вокруг любого события. К тому же это было время, когда в моду вошли «скандалы-интриги-расследования»… Понятно, что некоторых интересовала в основном не спортивная, а личная составляющая той книги. Естественно, основные моменты личной жизни я не могла обойти стороной, не поделиться ими. Конечно, в период олимпийского триумфа у меня была очень большая популярность и очень много поклонников по всему миру. Удивительно, что она и в настоящее время сохраняется на прежнем уровне. На мое имя шли в спортивные шоу, журналы с моим именем и фото на обложках распродавались повышенными тиражами, меня звали в различные телевизионные и театральные проекты, в различные культурно-просветительские акции. Я участвовала в программе продвижения Санкт-Петербурга, как будущей столицы летних Олимпийских игр… Как сейчас помню ту трогательную ситуацию, когда мой давний поклонник, трепетный и отзывчивый человек, понимающий, что я долгие периоды времени на спортивных сборах и соревнованиях вынуждена проводить вдали от родных и близких людей, что я в раннем возрасте уехала от родителей, что я скучаю по ним и тоскую, что часами вынуждена сидеть (несмотря на изможденность после многочасовых тренировок) в холле спортивной гостиницы у телефонного аппарата в ожидании звонка из дома, чтобы услышать родной голос, подарил мне мобильный телефон (огромную по тем временам редкость!), чтобы хоть чуточку облегчить мою спартанскую жизнь… Удивительно, но даже в этом джентльменском поступке кому-то приходило в голову искать личностную подоплеку и грязь в стремлении меня этим как-то оскорбить или унизить.

Понятно, что каждый ищет то, что хочет найти. А не находит – домысливает… Но мне, видимо, никогда не понять, почему некоторые персоны из масс-медиа стремятся очернить тех, кто собственным трудом добивается успеха, достигает вершин Олимпа, почему чужие победы в спорте и в жизни не дают им покоя… Я не хочу понимать их мотивацию и стремление стащить победителей с пьедестала и опустить их на свой уровень. Не получится! Потому что лично я абсолютно уверена в том, что сделала и делаю для своей страны только хорошее и могу этим гордиться. Надеюсь, что они когда-нибудь это осознают и начнут искать и учиться только лучшему у людей, которые достигли в жизни самых высоких вершин. И будут писать в своих статьях не о грязном белье, а о том, что достойно подражания. Потому что истории жизни и борьбы наших героев спорта, не придуманные, абсолютно реальные, достойны того, чтобы о них знали, говорили, писали, снимали документально-художественные фильмы, такие как «Легенда номер 17», «Поддубный», «Чемпионы. Быстрее, выше, сильнее». И чтобы таких спортивно-патриотических картин становилось все больше.

Глава первая

Волна грязи

Серия допинговых разоблачений, собранных немецким тележурналистом в пасквильных «документальных» фильмах, обрушилась на нашу страну за год до Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро. Это была волна гнусных обвинений в повсеместном употреблении чуть ли не всеми спортсменами страны запрещенных препаратов. Волна грязи, замешанная по большей части на сфабрикованных обвинениях в использовании допинга в России. Нас уличали в создании государственной системы, которая поощряет применение запрещенных препаратов ради достижения наивысших результатов и побед во всех олимпийских видах спорта… Эта волна была готова превратиться в разрушительное цунами и могла потопить под собой все спортивное и олимпийское движение в нашей стране. Звучавшие повсюду обвинения были столь серьезны, что международные спортивные чиновники грозились не допустить до участия в ХХI летних Олимпийских играх всю олимпийскую команду России.

Это ж какого уровня разразился бы международный скандал, если б Международный олимпийский комитет все-таки пошел на поводу у этих «горячих голов» и полностью выполнил их требование! Основные принципы, правила и положения олимпийского движения, сформулированные французским педагогом и общественным деятелем, бароном Пьером де Кубертеном, записанные в Олимпийской хартии и утвержденные Международным спортивным конгрессом в Париже в 1894 году, были бы попраны. А ведь Олимпийская хартия для всего олимпийского движения – это святая святых. Равно как и для Международного олимпийского комитета (МОК), который был создан в том же 1894 году по предложению Пьера де Кубертена.

Два года спустя, в 1896 году, в Афинах были проведены первые Олимпийские игры по образцу античных Олимпиад. Согласно Олимпийской хартии, Олимпийские игры «объединяют спортсменов-любителей всех стран в честных и равноправных соревнованиях. По отношению к странам и отдельным лицам не допускается никакой дискриминации по расовым, религиозным или политическим мотивам…». Увы, все мы понимаем, что накануне Олимпиады 2016 года в Рио-де-Жанейро в олимпийскую историю стала активно вмешиваться большая политика. И от участия в Играх пытались отстранить страну, которая была у истоков олимпийского движения, ведь впервые российские спортсмены выступали на Олимпиаде аж в 1900 году в Париже (это были вторые Олимпийские игры). И первую олимпийскую медаль завоевал в 1908 году на Играх в Лондоне российский фигурист Николай Панин-Коломенкин.

Не буду углубляться в историю выступлений нашей страны на Олимпиадах, отмечу лишь, что след в ней наши спортсмены оставили весьма значительный. И имя российской гимнастки Светланы Хоркиной также вписано в олимпийскую историю золотыми буквами. Однако не всем в мире наши победы по душе, потому что ярких и независимых соперников никто не любит. А кто-то, похоже, считает, что «любые методы хороши», лишь бы убрать конкурентов со своего пути. Россия – очень сильный соперник, причем не только на поле спортивных ристалищ, но и в плане проведения таких знаковых соревнований, как Олимпийские игры в Сочи, чемпионат мира по водным видам спорта, по легкой атлетике, по хоккею, фигурному катанию, Всемирная Универсиада в Казани, да и многие другие. Все видели, что проведены эти турниры были на очень высоком уровне, достичь которого даже таким мощным странам, как США, не всегда по силам… Олимпиаду в Сочи наша страна к тому же еще и выиграла! Люди, побывавшие на ней, в один голос говорят, что эта Олимпиада затмила все предыдущие. Таких Игр еще никогда и нигде не было, ни в одной стране мира!

И ведь они правы. Поверьте, мне ли этого не знать, когда я и как спортсменка, и как спортивный функционер и комментатор побывала на нескольких летних Олимпиадах, начиная с 1996 года, и на некоторых зимних… В период непосредственной подготовки к Играм в Сочи я лично приезжала туда и определяла готовность спортивных объектов, инфраструктуры и тому подобное. Таким же образом я отслеживала и подготовку к летней Универсиаде Казани. Получилось, что благодаря своим спортивным и организационным успехам современная Россия встала в один строй с развитыми странами, которые могут достойно проводить на своей территории крупнейшие международные турниры. Таких колоссальных достижений со времен Советского Союза и московской Олимпиады 1980 года у нас не было. Мы вернулись в этот строй и заставили говорить о себе с восхищением во всем мире. И мы вновь стали гордиться как самой страной, которая смогла воспрянуть, так и успехами наших спортсменов. Страна стала расправлять спину, может быть, даже поигрывать мускулами…

Победы вдохновляли на новые свершения. Вероятно, на этой позитивной волне у нас возникла некоторая эйфория. И мы немножечко упустили из виду то обстоятельство, что не все вокруг могут радоваться нашим успехам и победам вместе с нами. Не всем приятно осознавать, что страна снова становится Победительницей… Не всем может нравится сильная Россия.

С другой стороны, на волне этого успеха мы должны были озаботиться тем, чтобы упрочить свои позиции в МОК, чтобы как можно больше представителей нашей страны работало в различных комитетах этой главной международной олимпийской организации. Нужно было увеличить российское представительство во всех международных федерациях, а еще лучше – попытаться их возглавить. В голове не укладывается: как можно было допустить, что нашего представителя давно нет во Всемирном антидопинговом агентстве (ВАДА)! А ведь это как раз та организация, в отношении которой необходимо постоянно держать руку на пульсе. Нужно быть в курсе самых свежих новостей из этого агентства, знать об изменениях в списке запрещенных лекарств, о ситуациях с терапевтическими исключениями, чувствовать подводные течения и политическую обстановку…

Увы, как показали события прошедших лет, ВАДА стало организацией политически ангажированной, преследующей интересы определенных государств, оружием, уничтожающим соперников задолго до их выхода на спортивные состязания. И это все привело к тому, что на волне политической напряженности оппоненты принялись активно использовать в плане давления на страну и нашу успешную спортивную жизнь, чтобы очернить российские успехи и достижения в спорте. Особенно сильно ощутимым стало это давление перед Олимпиадой в Рио. В очень точно выверенное, надо сказать, время…

Борьба с допингом начиналась с благих целей – ради сохранения здоровья спортсмена. И нужно всеми силами бороться за то, чтобы освободить сознание спортсменов от идеи «Цель оправдывает средства!». Я всегда выступала и буду выступать против допинга, потому что спортсменам после большого спорта нужно будет жить обычной гражданской жизнью, в которой как раз и проявятся все проблемы со здоровьем, нажитые благодаря таким вмешательствам в организм. И не дай бог, они скажутся на потомстве… Ведь, как правило, большинство допинговых препараторов активно влияют на гормональную систему спортсмена, а это вообще страшные последствия! Это должны знать и понимать как тренеры, так и спортсмены. Тренеры, как и врачи, должны нести ответственность за жизнь и здоровье своих воспитанников… И постоянно убеждать их, что результата нужно добиваться честными методами, чтобы эйфория успеха не затмевала тяжелых последствий, которые привнесут в будущую жизнь и здоровье атлетов запрещенные в спорте препараты. Чтобы такое понимание было у тренеров и спортсменов, необходимо широчайшее освещение этих проблем. Нужно об этом писать, создавать просветительские теле- и видеопрограммы, мультфильмы для детей, наконец, чтобы создать восприятие нетерпимости и понимание вреда от использования допинга.

Надо сказать, что мой вид спорта допинговые скандалы обходили стороной. И о том, что у нас могут случиться какие-то грязные истории, я достаточно долгое время даже не подозревала. Пока в команде Румынии не был обнаружен допинг – псевдоэфедрин – у спортсменки Андрэи Радукан, которая выиграла на Олимпиаде в Сиднее золото в команде и в многоборье, а также серебро в опорном прыжке. Очень хорошо помню эту небольшого роста коренастенькую гимнастку, очень веселую и звонкую, как звоночек. Как нам объяснили тогда, спортсменка простудилась и приняла по рекомендации врача команды какое-то лекарство, которые, как потом оказалось, содержали этот компонент… И тогда, насколько я знаю, спортсменку простили – ее лишили только одной золотой медали в многоборье, а все остальные ей все же оставили! Понятно, что в той истории был виноват врач, а не 16-летняя гимнастка… Возможно, таким мягким было это решение, потому что касалось оно очень сильной румынской команды…

Почему тогда не проявили такой же мягкости после Олимпиады в Сиднее в художественной гимнастике к нашим спортсменкам-лидерам Алине Кабаевой и Ирине Чащиной, у которых вообще никакого допинга не было! Девчонок дисквалифицировали за то, что в их анализах обнаружились следы фуросемида, которым, как считается, прикрывают выведение из организма следов допинговых препаратов… А девчонки просто купили в магазине БАДы для похудения, в аннотациях к которым не было написано, что они содержали в своем составе фуросемид… Спортсменки пользовались этими БАДами, чтобы немного похудеть, поскольку в то время в художественной гимнастике была в почете стройная фигура, где-то даже интересная худоба… Решение по ним было принято ужасающее: дисквалификация на два года! К счастью, юристам удалось доказать, что пробы были взяты с нарушениями, и дисквалификацию сократили вполовину… Ну а спортсменки нашли в себе силы все это пережить и вернуться на ковер победителями.

Как видите, уже тогда мы столкнулись с достаточно неравноценным отношением к нашим спортсменкам и к представителям другой страны. Почему к одним проявляют такое мягкое отношение, пытаются войти в положение, а к другим относятся чересчур жестко? У нас целую команду собирались не допускать до Олимпиады в 2016-м… Что же касается спортсменов других стран, то тут мы задним числом узнаем о доказанном нарушении антидопинговых правил у норвежского лыжника Мартина Йонсруда Сундбю, но ему позволяют бегать и соревноваться, и только спустя время лишают завоеванных наград и призовых! Но что самое забавное – его всего лишь на два месяца отстраняют от тренировок в летний период, когда у лыжников, естественно, нет никаких соревнований. Тогда же весь мир узнает о том, что норвежские спортивные врачи используют противоастматические препараты для всех спортсменов команды, в том числе и для здоровых, и это им тоже сходит с рук. Никого от тренировок и соревнований не отстраняют. Зато шестерых российских лыжников, вина которых лишь в том, что их упоминает в своем докладе о допинге в России канадский профессор, в разгар спортивного сезона отстраняют на неопределенное время от соревнований без каких-либо доказательств их вины… Их допинг-пробы на сочинской Олимпиаде были абсолютно чистыми. Их обвиняют в том, что на баночках с их пробами под микроскопом были обнаружены какие-то царапины… Откуда спортсмены могут знать про эти царапины и как они могут объяснить их появление, если они сдавали свои анализы под контролем допинг-офицеров? И кто теперь ответит за то, что спортсменов лишили права на труд, который заключается в их соревновательной и тренировочной деятельности? Я считаю, что для подобных случаев в нашем Министерстве спорта должны быть предусмотрены какие-то страховки или материальные компенсации за то, что в отношении профессиональных спортсменов нарушаются права человека. Нужно сперва поддержать наших спортсменов таким вот способом, а уже потом через международные гражданские суды и суды по правам человека взыскивать с виновников подобной травли возмещение этих страховок и какие-то денежные компенсации за причиненный моральный ущерб. Я против того, чтобы спортсменов превращали в бесправные существа, нарушали в отношении их презумпцию невиновности и лишали их права на труд…

Все претензии, которые предъявляют к отстраненным спортсменам за то, что на их пробах были найдены какие-то царапины, должны быть направлены не спортсменам, а тем службам, которые отвечают за безопасность и хранение этих проб. Офицеры, которые принимали от спортсменов емкости с анализами, должны были их осмотреть и поставить свои подписи, что баночки без повреждений. И вся дальнейшая ответственность за целостность баночек должна лежать на тех, кто их исследует, а не на спортсменах, которые передали пробы в руки офицеров.

Точно помню, когда я вынимала из контейнеров новые баночки, мне даже в голову никогда не приходило обследовать их на предмет каких-то повреждений или царапин. Видела, что это новые баночки, но под микроскопом их никогда не разглядывала, да даже просто с каким-то дополнительным вниманием не рассматривала… Я понимала, что ответственность за качество этих баночек должно лежать на производителе и на ВАДА, которые предоставили мне эти баночки для допинг-пробы… А теперь, оказывается, что их изучают под микроскопом! После того как я все заполнила, наклеила и передала в руки офицеру, который обязан осмотреть и расписаться, что все сделано правильно и никаких повреждений нет, – после этого вся ответственность за баночки и их дальнейшую судьбу с меня автоматически должна быть снята! ВАДА и его службы должны обеспечить целостность и сохранность этих баночек до лаборатории и проведения анализа в ней. Или предоставить баночки, которые не вскрываются и не царапаются…

Вообще, поведение допинг-офицеров по отношению к спортсменам – это просто песня! Какими драконовскими, может быть, даже «нацистскими» приемами они пользуются, я на себе испытала, и не раз. В то время, когда у тебя послесоревновательный стресс, эйфория от победы или переживания от проигрыша, когда тебе ни пить, ни есть, ни сходить в туалет не хочется, они вынуждают тебя пить и сдавать допинг-пробу, чтобы побыстрее пройти процедуру допинг-контроля, иначе твой результат просто снимут из финишного протокола… Никогда не забуду, как моя коллега-гимнастка Лена Замолодчикова на международных соревнованиях до пяти утра сидела и ничего не могла с собой поделать: ну никак не получалось у нее сдать этот злосчастный анализ… А через несколько часов ей снова надо было выходить на старт… Вы думаете, допинг-офицеров волновало, что спортсменка из-за этого не отдохнула, не выспалась и ей в этот день снова соревноваться?.. И что выходить на старт в таком состоянии – это угроза здоровью и безопасности спортсменки?

Появление перед глазами допинг-офицера всегда действовало на меня прямо как красная тряпка на быка! Допинг-тест – это всегда стресс еще и потому, что ты вынуждена стоять перед посторонней женщиной абсолютно голой и при ней сдавать анализы. Ведь в повседневной жизни процедура посещения туалета достаточно интимная – туда толпами не ходят… А здесь стоит человек и целеустремленно на тебя смотрит… Однозначно унизительная ситуация. Он стоит над тобой, как надсмотрщик в концлагере, и следит за каждым твоим шагом. Под ее присмотром ты выполняешь все манипуляции с баночкой для анализа: выбираешь емкость, наполняешь ее, разливаешь в баночки А и Б, закрываешь, наклеиваешь номера…

Помню, мы были на сборе в Аделаиде, готовились к Олимпиаде в Сиднее. И вечером, часов в восемь, после всех тренировок мы вернулись из спортивного зала на базу, где жили, и стали готовиться к восстановительным процедурам. Я зашла в номер, сбегала с дороги в соответствующее место, приняла душ, привела себя в порядок и уже собиралась выходить на запланированный массаж, как услышала стук в дверь. Открываю: на пороге допинг-офицер… Расписалась в ее рапорте, и она приклеилась ко мне, как хвост, потому что сразу же сдать анализ мне было просто нечем…

Я отправилась на массаж, она сидела рядом и наблюдала за всем происходящим. Потом была процедура в гидрованне, и она тоже сидела рядом. В этот вечер я успела посидеть с девчонками в холле у телевизора – она все время сидела рядом с нами и записывала все, что я делала в этот вечер… В конце концов мне надоел этот хвост, я позвала ее к себе в номер и достала из загашника давно припрятанную баночку безалкогольного пива. Предложила и ей составить мне компанию… Она зафиксировала мою баночку в своем протоколе, я ее выпила и вызвала, наконец, необходимый импульс для сдачи анализа…

Был еще один забавный случай на Пальма-де-Майорке… Прекрасное курортное место, куда нас после чемпионата мира (мы были в прекрасной физической форме) отправили на Всемирную Универсиаду. Каждый день я выигрывала там соревнования: в командном зачете, в абсолютном первенстве, на отдельных снарядах… И каждый день меня водили сдавать допинг-пробы, как на работу… В какой-то из дней я даже пошутила: «Больше не приду, если не приготовите мне баночку безалкогольного пива!..» Так что вы думаете: все следующие дни четыре баночки пива стояли наготове – меня ждали…

Я, конечно, послушно ходила на допинг-контроль и сдавала эти анализы. Но для меня всегда было загадкой: для чего вообще спортивных гимнастов проверяют на допинг? Что они у нас ищут? Не понимаю, зачем мне допинг, если я – лучшая гимнастка и умею делать все лучше всех благодаря работе с замечательным тренером-новатором путем правильного расклада тренировочной программы и его умению подводить меня к лучшему физическому состоянию (к оптимальной форме) как раз к главным соревнованиям сезона и четырехлетия… Причем я никогда не была атлетически сложенной, по физическим показателям (тестовым), необходимым для спортивной гимнастки, не выделялась. А по конституции вообще не влезала ни в какие рамки! Но грамотной работы моего тренера и моей жажды к победе вполне хватало для того, чтобы побеждать. И мы на моем примере и опыте доказали, что для успешной карьеры в спортивной гимнастике девочке совсем не обязательно соответствовать общепринятым стандартам. Сегодня многие такие же, как я, высокие девочки, слава богу, занимаются спортивной гимнастикой. И им никто не дает от ворот поворот, говоря, что они – верста коломенская… Им дают шанс проявить себя. Самое главное, чтобы такая девочка попала в группу к умному и понимающему тренеру.

Однажды после очередной сданной допинг-пробы меня «достали» настолько, что и глазом не моргнув заявила:

– Знаете, какой у меня допинг?

– Какой? – тут же напряженно переспросили они.

– Я очень сильно люблю гимнастику! Люблю побеждать! Это меня окрыляет и добавляет мне сил! И я хочу выиграть не одну Олимпиаду!

Выиграть золото Олимпийских игр – мечта любого спортсмена, познавшего вкус победы, ведь Олимпиада – это особенное соревнование. И та ситуация, в которой оказались российские атлеты накануне Игр в Рио-де-Жанейро, когда всю страну грозились не допустить на Олимпийские игры, вообще за гранью добра и зла! Ощущения? Трудно передать словами! На моем спортивном веку такое было впервые! Да, в моей спортивной биографии был момент, когда меня не взяли на Олимпиаду в Барселону… Да, мне было обидно, но я понимала, что все было сделано в соответствии с правилами: я была еще слишком юной, 14-летней гимнасткой, хотя результаты я показывала отличные и тогда уже завоевала себе место в сборной команде страны…

Ситуация накануне Рио была другого порядка. Россию не пустить на Олимпийские игры! Это же международный скандал! Это жесточайший удар по престижу самой Олимпиады и олимпийского движения в целом! Обвинить страну без конкретных доказательств – это правовой нонсенс! И сами международные чиновники спорта, понимая это, искали способ, как выйти из сложившейся ситуации… Президент МОК Томас Бах, не зная, как разрулить ситуацию, передал все на рассмотрение международных федераций по видам спорта. Решение, мягко говоря, тоже странное, поскольку все спортсмены сборной команды России и других стран уже за год до Игр прошли все необходимые международные отборочные соревнования, получили как личные лицензии на участие в Играх, так и командные – то есть они уже выполнили все необходимые требования для участия в Играх! Их брали там на допинг, и к ним не было никаких претензий! Почему кто-то в международной федерации снова должен решать, могут ли спортсмены участвовать в Олимпиаде?!! Это что за правовой беспредел?

Слава богу, что в Международной федерации спортивной гимнастики Василий Николаевич Титов не только является первым вице-президентом, но и пользуется большим авторитетом! Он рассказывал, что в последние дни перед вылетом команды на Олимпиаду им пришлось работать с международной федерацией в авральном режиме и при полной неразберихе. Там постоянно загадочным образом пропадали заявочные списки наших спортсменов. Приходилось отправлять их снова и снова. Но Василий Николаевич вместе с нашей Всероссийской федерацией спортивной гимнастики постоянно держал руку на пульсе, постоянно созванивался и списывался с Международной федерацией спортивной гимнастики. В художественной гимнастике выяснилось, что у одной девочки был всего один забор допинг-пробы на международных соревнованиях вместо необходимых двух. Пришлось ее оперативно отправить на какие-то второстепенные международные соревнования за границу, чтобы он там выиграла и у нее взяли недостающую допинг-пробу. В итоге все российские спортсмены, кто был заявлен, прошли через очередное отборочное сито и стали участниками Олимпиады. Претензий к ним никаких не было, и всем разрешили выступать. И когда команда прилетела в Рио, все выдохнули с облегчением. А представьте на мгновение: если бы у нас позиции в международной федерации были чуть слабее, скольких гимнастов мы бы не досчитались? Смогли бы мы тогда бороться за медали в командном первенстве? Думаю, вряд ли.

Вопрос по участию сборной по спортивной гимнастике был решен. Но были виды спорта, в которых наши команды выступали сильно усеченными составами. А в некоторых дисциплинах наши спортсмены вообще не были представлены… Отдельно я бы хотела все-таки остановиться на ситуации вокруг российской легкой атлетики. Ну ни в какие ворота не лезет отстранение всей российской легкоатлетической сборной за какие-то единичные случаи нарушений в разных дисциплинах пусть и одного вида спорта. Что это за бесчеловечный акт, который лишает чистого спортсмена счастья выступить на Олимпиаде?

Мне искренне было жаль наших легкоатлетов Елену Исинбаеву и Сергея Шубенкова… Да, этих спортсменов руководство страны постаралось как-то успокоить, компенсировать им тот моральный ущерб, который они получили, не стартовав на Олимпиаде в Рио. Но для той же Исинбаевой эта Олимпиада должна была бы стать ее лебединой песней, ради которой она вернулась в спорт после рождения ребенка. Я уверена: этого оскорбления, которое она получила от Международной федерации легкой атлетики, Елена забыть и простить не сможет никогда! Как я никогда не смогу простить того, что сотворили со мной в Сиднее и Афинах. До сих пор обидно до слез… У меня забрали мечту! Ведь и я тогда, и Исинбаева сейчас, мы понимали, что находились в состоянии суперготовности, что нам на тот период в мире не было равных! Весь мир видел, какие высоты в течение сезона брала Исинбаева и с какими слабыми результатами выступала потом с шестом победительница Олимпийских игр в Рио …

На месте таких, как Исинбаева и Шубенков, все-таки не сдавалась бы, подавала бы заявления в гражданские суды, в суды по правам человека, требовала бы международные компенсации… И объем их определила бы такой, чтобы им мало не показалось! Потому что вспоминаю себя в Сиднее, когда мне перед выступлением были обязаны выставить снаряды в соответствии с правилами!.. Мне абсолютно не важно, чья это была обязанность и кто должен был за это отвечать! И я не устану говорить, что тогда должны были вмешаться наши юристы или чиновники и заступиться за меня, чтобы мы не потеряли олимпийскую медаль! И я имею сегодня право говорить, что меня не защитили! Меня лишили золотой олимпийской медали! А это значит, что я не получила ни очередного титула олимпийской чемпионки, ни премиальных, я травмировала колени, а они для меня тоже дороги! И плюс к этому – моральное потрясение (читайте: ущерб!).

Не совсем честная игра вокруг российской легкой атлетики продолжалась еще достаточно долго и после Рио-де-Жанейро и продолжается по сей день. И некоторые российские легкоатлеты, отчаявшись, изъявили желание выступать под нейтральным флагом… Почему? У нас страна не находится в состоянии войны, у нас есть президент, гимн, флаг, парламент… Почему наших спортсменов вынуждают пренебречь всем этим? Больше того – их спортивная деятельность по-прежнему финансируется государством, они от государства получает спортивную стипендию, их тренеров оплачивает государство, так же как их подготовку на сборах и соревнованиях…

Согласно Олимпийской хартии, Олимпийские игры «объединяют спортсменов-любителей всех стран в честных и равноправных соревнованиях. По отношению к странам и отдельным лицам не допускается никакой дискриминации по расовым, религиозным или политическим мотивам…».

Да, в истории нашей страны был период, когда развалился Советский Союз и еще не было своей страны, мы выступали как сборная СНГ под олимпийским флагом. Но сейчас у нас есть страна и есть свой флаг, гимн – все атрибуты государственности! Вы понимаете, на что нас двигают эти «политические силы»? На то чтобы сильнейшие наши спортсмены, которых страна вырастила, от своей страны отказывались! Понятно, что все это направлено на то, чтобы развалить структуру российского спорта полностью.

На примере дискредитации российской легкой атлетики решили задушить весь российский спорт в целом, задумав обвинить страну в государственном спонсировании допинга! Зарубежные идеологи ВАДА, начавшего эту истерию, решили подменить систему государственного финансирования спорта в нашей стране системой государственного спонсирования допинга. Но это ж абсолютно разные вещи, господа!

Да, в России существует система государственной поддержки и финансирования спорта. Практически все олимпийские виды спорта в России с детского возраста финансируются государством. И наша страна, так же, как в свое время СССР, гордится системой детско-юношеских спортивных школ, финансирующихся из бюджета страны. Детские спортивные школы – это фундамент российского спорта, созданный для максимального привлечения к занятиям физической культурой и спортом самых широких слоев населения страны. Детский спорт у нас спорт не клубный и не спонсорский, как в других странах. Лучшие спортсмены, выпускники детских спортивных школ, составляют основу региональных сборных команд, которые также финансируются государством, а не за счет частных клубов или спонсоров. Так же, как и в большинстве своем национальные сборные команды (юношеские, юниорские, молодежные и основные составы) финансируются в основном из бюджета страны. Лишь малую часть затрат на их деятельность покрывают спонсоры, и только появляются еще в зачаточном состоянии частные клубы.

Клубная система, в которой финансирование осуществлялось бы за счет клубных взносов и спонсорских вложений, в России почти не развита. Мы всегда гордились тем, что у нас в стране широко развита государственная поддержка спорта, позволяющая заниматься им всем желающим, а не из расчета возможностей собственного кошелька… Хорошо помню конец 80-х – начало 90-х годов, тот период, когда рухнул Советский Союз и государство перестало финансировать спорт… Тогда всю ответственность за спортивную деятельность сборных команд различного уровня перебросили на спортивные федерации. А федерации того времени – молодые общественные организации, не занимавшиеся коммерческой деятельностью и никем не финансировавшиеся, не имевшие спонсоров, просто нищие, у которых не было средств даже на то, чтобы купить для организационной работы канцелярские принадлежности… Я помню, у Всероссийской федерации гимнастики в тот период не было денег, чтобы купить бумаги для принтера, не то что на сборы… В спортивных школах прошли сокращения тренерского состава. Многие ведущие тренеры страны ринулись работать по контрактам по всему миру, а те, кто не мог куда-то уехать, отправились торговать в коммерческие палатки и на рынки… Резко уменьшилось количество детей и подростков, занимающихся спортом…

Таким образом наш спорт уже пытались вытолкнуть на негосударственное обеспечение, на капиталистические рельсы. Но у нас к этому ничего не было готово, не была создана клубная система, не были отработаны спонсорские институты. Для нашей страны этот путь означает полный развал российского спорта. Капиталистические отношения в нашей стране еще не на том уровне, чтобы переводить спорт на частные рельсы. Но западным идеологам именно это и нужно – подорвать основы российского государственного спорта и выпихнуть его на пустое место, чтобы оставить без средств к существованию…

А то, что сотворили с нашими паралимпийцами, – это тоже за гранью добра и зла! Эти люди обманули свою судьбу. У них боль – постоянная спутница жизни, они занимаются, скрипя зубами, они вынуждены постоянно жить на обезболивающих… И их лишают права выступить на своих главных соревнованиях – Паралимпиаде… Я считаю, что это решение за гранью человеческого цинизма.

Из-за всех этих фокусов, я думаю, Пьер де Кубертен в гробу переворачивается. Потому что все основные принципы олимпийского движения скомпрометированы и извращены. Уже не останавливаются войны во время Олимпиад (вспомните, как Грузия в 2008 году в день открытия Олимпиады в Пекине начала бомбить Осетию), не налаживаются, а рушатся дипломатические отношения между странами… Давайте уже наконец перестанем смешивать политику со спортом! Но мне очень хочется, чтобы все задумались над этим и все-таки вернулись к той светлой идее, которую придумал Кубертен.

Взаимодействие и сотрудничество всероссийских федераций с международными, четкая и оперативная ежедневная работа с ними, умение реагировать на различные ситуации, умение своевременно добывать информацию – только в этом я вижу залог успешного возвращения страны на передовые позиции в спортивной дипломатии. Нам нужно стремиться быть активными участниками международного спортивно-дипломатического процесса не только на заграничных площадках, нужно организовывать у себя в стране проведение различных спортивных международных конгрессов, симпозиумов, семинаров в самых разных направлениях в спорте. Кстати, на протяжении нескольких лет проходит в нашей стране прекрасный форум «Россия – спортивная держава!». Не раз была его участником, и мне кажется, что это прекрасная площадка для общения спортивных профессионалов для выработки передовых идей для развития спорта не только в нашей стране, но и в мире! В вопросе юридическо-правового обеспечения спорта, как мы понимаем теперь, у нас тоже есть проблемы. Не хватает своих специалистов, известных и авторитетных в мире, и мы вынуждены пользоваться услугами иностранных адвокатов… Другая сторона вопроса: как мы пользуемся их услугами? Наняли, заплатили деньги за работу, они отработали (плохо или хорошо – другая сторона медали) и расстались с нами. Но в таком случае, раз уж мы в такой плоскости используем иностранных юристов, мы должны подключать к их работе наших специалистов, чтобы они ходили за ними «хвостом», учились у них, перенимали опыт, нарабатывали связи… Приглашайте иностранных специалистов в наши вузы, чтобы они читали нашим будущим спортивным функционерам иностранное право и обучали международной адвокатской практике. Выращивайте уже наконец своих специалистов: юристов и дипломатов для международных спортивных организаций! И особенно важно начать наконец работать внутри ВАДА – организации, которая решила взять на себя функции мирового жандарма в области спорта.

Впрочем, эту позицию, я считаю, мировое спортивное сообщество должно оспорить. Кто дал такие полномочия ВАДА кого-то обвинять? Если у этой организации есть подозрения – предоставьте документы в соответствующие судебные органы той страны, представителем которой является этот спортсмен, – пусть они анализируют, заводят дела, проводят расследования и обвиняют… Необходимо добиваться того, чтобы ВАДА перестало быть той закрытой и «ручной» организацией, какой оно стало в последние годы. Никто не понимает, что там происходит в ВАДА: кто и сколько сдает проб, почему у одних берут сотни раз за год, а у других – единицы? Почему одним дают терапевтические исключения, а другим отказывают в этом… Раскройте статистику! И сразу станет ясно, к кому более пристальное внимание, а у кого привилегированное положение…

Еще раз хочу акцентировать внимание на том, что антидопинговые правила и принципы должны быть одинаковы для всех спортсменов и национальных команд! Существуют же единые правила в уголовно-процессуальной практике: если тебя задержали и в течение 72 часов не подкрепили это какими-то аргументами, тебя обязаны освободить. Действия офицеров ВАДА должны быть четко регламентированы: им нужно запретить ранние и слишком поздние (после отбоя) приходы к спортсменам для забора крови или мочи. Во-первых, это противоречит безопасности спортсменов: слишком ранний подъем или поздний отход ко сну – создание стрессовых ситуаций, которые могут стать угрозой для жизни и здоровья спортсменов. Также необходимо ограничить допинг-офицеров во времени ожидания забора анализа… Но самое главное – необходимо четко прописать минимальное и максимальное количество допинг-проб в течение календарного годя для спортсменов, не считая, конечно, обязательные заборы анализов во время соревнований и вне их…

У меня, к примеру, самое большее количество соревнований в год было шестнадцать. Это был самый тяжелый год, за который я просто выдохлась и вывернулась наизнанку. И весь этот год у меня практически на каждом старте были допинг-пробы. Спортивная общественность должна определить, сколько еще дополнительных допинг-проб (5 или 10) должен обязательно сдать каждый элитный спортсмен, входящий, скажем, в топ‑20 мирового рейтинга по виду спорта. И эти пробы должны быть сданы в течение подготовительного периода и между соревнованиями. Но главное – чтобы у всех было одинаковое количество проб, чтобы ничьи права не ущемлялись и это внимание соответствующих служб не выглядело дискриминацией по отношению к тому или иному спортсмену или национальной команде, а то и стране. Права спортсменов не должны нарушаться, и их безопасность должна быть в основе деятельности этой организации. А система Адамс еще и посягнула на нарушение права свободы перемещения и отдыха человека. И на личную жизнь, потому что ты постоянно должен оповещать эту организацию, где ты находишься… Почему какую-то общественную организацию наделяют таким правом вмешиваться в судьбу человека?

Необходимо, чтобы вся информация о проверках, которые осуществляются из бюджета страны (каждое государство переводит на деятельность ВАДА немалые суммы), была доступна любому гражданину, чтобы каждый мог увидеть, сколько и у кого взято проб и их результаты. Тогда деятельность ВАДА ни у кого не будет вызывать вопросов и станет абсолютно прозрачной.

Отдельная история – придуманные в ВАДА терапевтические исключения, которые даются тем или иным спортсменам… За столько лет, проведенных в большом спорте, я вообще ни от кого и никогда не слышала о том, что существует некая система терапевтических исключений, благодаря которой многие ведущие спортсмены получают сильнодействующие допинговые препараты и даже наркотики абсолютно легально! Эта информация стала широко доступной только благодаря хакерской атаке на сайт ВАДА! Мы узнали, что, оказывается, кому-то можно легко их получить, а кому-то приходится долго ждать, но так и не дождаться…

Оказывается, лидер мировой спортивной гимнастики американка Симона Бэйлз уже достаточно давно пользуется терапевтическими исключениями! Она такая больная, что ей необходимы сильные препараты, которые помогают ей сконцентрировать внимание! Да как же она занимается таким видом спорта, который требует от спортсменок постоянной сверхконцентрации! Она же убьется! Неужели родителям девочку не жалко?! На самом деле специалисты понимают, что эти препараты помогают спортсменке контролировать свое психоэмоциональное состояние, она не волнуется, не переживает, ее ничто не отвлекает от выполнения упражнения… А остальные соперники, значит, должны находиться в состоянии стресса, переживать, волноваться и из-за этого допускать какие-то малейшие погрешности в выполнении упражнений и таким образом заведомо проигрывать американке… Или в плавании – противоэпилептический препарат у американца Майкла Фэлпса, который, как говорят специалисты, позволяет ему без лишних проблем выполнять сверхнагрузки и обеспечивать себе таким образом преимущество над другими пловцами в мире… Засилье астматиков в норвежских лыжных гонках, как оказалось, тоже неспроста… Если бы мне в период активной спортивной деятельности с моими травмами спины разрешили использовать некоторые сильнодействующие препараты, я бы на такие высоты взлетела, не чувствуя болей в спине, и продлила бы свой спортивный путь и пополнила бы свою олимпийскую историю новыми медалями высшей пробы!

Теперь уже всем понятно, что ТИ – это лазейка, которую позволяют использовать избранным для достижения преимущества над остальными. И это вопрос, который требует незамедлительного решения: либо отменяйте все ТИ, либо давайте возможность и другим спортсменам оперативно оформлять подобные разрешения, либо проводите для таких больных специальные соревнования, потому что с помощью такого рода исключений они однозначно получают преимущества перед другими спортсменами.

Я думаю, сегодня настало время объединения олимпийских чемпионов всех стран для того, чтобы защитить олимпийское движение, вернуть его в те рамки, которые были прописаны Кубертеном, отделить его от политики, возродить принцип «быстрее, выше, сильнее», а не «богаче, изворотливее и влиятельнее», как сейчас.

Нынешняя ситуация со спортом способна отвратить молодые поколения, детей от занятий спортом, потому что светлые идеи гибнут из-за грязных махинаций, политика и деньги решают все. Что это за пропаганда такая: в большом спорте все на допинге, у всех будут проблемы со здоровьем, всех калечат… На самом деле – спорт всегда делал и делает благое дело! Спорт формирует личность, закладывает основные черты характера, гармонизирует физическую и умственную работоспособность, развивает человеческие качества, приучает трудиться, работать на результат как самостоятельно, так и в команде, воспитывает лидерские и бойцовские качества, ответственность и самокритику, способность принимать решения, психологическую устойчивость, коммуникабельность… Потому что спорт – это модель будущей взрослой жизни молодого человека.

Да, заинтересованные в дискриминации российского спорта личности подняли мощные волны грязи, которые накатывают на нашу страну все сильнее и сильнее, грозясь превратиться во вселенский шторм! Но каждый шторм рано или поздно затихает. И вся муть, поднятая этими беснующимися волнами, и грязная пена осядут, все вокруг очистится и возвратится к новой жизни, полной надежд и светлых устремлений. И я очень надеюсь на то, что этот катарсис позволит российскому спорту выйти на новый уровень отношений с международным спортом и занять достойное место в его истории.

Глава вторая

Гладиаторские бои на фоне греческого амфитеатра

Так уж сложилась моя биография, что за свое «место под солнцем» мне постоянно приходилось бороться. Мой путь на Олимп в спортивной гимнастике от первых шагов и до последнего выхода на помост не был усеян лепестками роз. Были и шипы, и поистине гладиаторские битвы, особенно на моей заключительной Олимпиаде в Афинах…

К ХХVIII летним Олимпийским играм в Афинах, которые проводились в колыбели олимпийского движения, я готовилась по-особенному, понимая, что, скорее всего, это будет моя последняя Олимпиада. Но даже в страшном сне я не могла предположить, что все произойдет именно так…

…Я закрыла глаза, и мне показалось, что мир рухнул. Я разжала пальцы и, будто погрузившись в состояние невесомости, медленно-медленно соскользнула вниз. Казалось, что вокруг все как будто растворилось, я потеряла ощущение времени. Куда-то исчез азарт борьбы, затих океан эмоций, лишь размытые лица зрителей и звенящая тишина в ушах. Я не сделала своего коронного упражнения на брусьях, где должна была выиграть свою третью золотую олимпийскую медаль… С гордо поднятой головой королева брусьев Светлана Хоркина спокойно ушла с помоста. Без истерики, без слез, с достоинством олимпийской чемпионки…

Пройдя сквозь строй удивленных тренеров, спортсменов, журналистов, не обращая на них внимания, не отвечая на вопросы, как будто вокруг никого не было, я вышла на улицу, села на первый попавшийся автобус и куда-то уехала. Меня все потеряли.

Мировая общественность была в шоке: все видели своими глазами, как я соскочила со своих любимых брусьев, своей «коронки», которая неминуемо должна была принести мне еще одну олимпийскую медаль, а после выступления куда-то исчезла, никому ничего не объяснив…

А я уже была сыта по горло коллизиями Сиднея. Всеми этими закулисными играми и подводными течениями, политическим хамством, подставами и несправедливостями, которыми меня в последние годы усиленно потчевали. Я устала быть гладиатором, которому неумолимый цезарь раз за разом устраивает все более страшные и непреодолимые испытания.

В тот момент, во время моего коронного упражнения на брусьях, когда проходили соревнования на отдельных снарядах, каким-то десятым чувством я вдруг ощутила сбой: еще мгновение – и случится что-то непоправимое. А в мыслях тут же пронеслось: мне не дали достаточного количества времени, чтобы тщательно подготовиться и «прощупать» перед выступлением снаряд, раньше положенного включили зеленый огонек, сигнализирующий начало состязания. По правилам, если ты в течение тридцати секунд не подходишь к брусьям, то получаешь ноль. И я вынужденно свернула подготовку и бросилась на старт. А этот снаряд спешки не прощает: одно неточное движение – и ты калека. Спасли меня лишь внутреннее спокойствие и привычная настороженность. Половину упражнения я сделала предельно собранно. И уже зашла на предпоследний элемент, как вдруг почувствовала, что с брусьями что-то не то и меня срывает. Еще мгновение – и я упаду, став инвалидом на всю жизнь, никому не нужным, всеми забытым, хотя и познавшим в прошлом минуты всемирной славы. Нет, такой «роскоши» я позволить себе не могла и в следующий миг, разжав пальцы, медленно соскочила вниз…

Готовясь к выступлению на афинской Олимпиаде, я была абсолютно уверена в себе. И понимала, что уж на этих Играх мне ничто не должно помешать выиграть наконец абсолютное первенство и стать лучшей на отдельных (своих коронных) снарядах. Никакие временные акклиматизации, потому что Афины находятся на одном часовом поясе с Москвой, никакие длительные перелеты… Результат будет зависеть только от меня и от моей подготовки.

Я очень рассчитывала на то, что европейская цивилизация и место, где зарождались Олимпийские игры, где состязались еще античные атлеты, где главным всегда был девиз «Быстрее. Выше. Сильнее», помогут мне в очередной раз взойти на Олимп, на самую высокую ступеньку олимпийского пьедестала именно в Афинах.

Не скажу, что к этой Олимпиаде мне было легче готовиться, чем к двум предыдущим. Скорее наоборот, потому что спортивный календарь в этот сезон получился очень напряженным. Я не пропустила ни одного высокого соревнования… И была психологически немножко измотана… Это сейчас стало возможным, чтобы лидеры не выступали на чемпионатах России, Европы, а то и мира, хотя чемпионат мира всегда считался показательным стартом перед Олимпийскими играми.

Еще я понимала, что должна участвовать в ряде коммерческих соревнований, чтобы не только обкатывать на них какие-то новые элементы своих программ, но и зарабатывать себе на жизнь. Мне нужно было обеспечить себе пусть не очень прочную и долговечную, но подушку финансовой безопасности, чтобы было что покушать и на что жить, пока не решу для себя своего будущего положения в гражданской жизни, пока не определюсь, чем я буду заниматься.

Помимо морально-психологической усталости накопилось большое количество хронических травм, которые время от времени давали о себе знать, и их необходимо было залечивать… И все же благодаря тому, что мы с тренером четко понимали, что и как мы будем делать в нашей тренировочной программе на протяжении всего олимпийского цикла, это давало мне возможность преодолевать все трудности и выживать.

Какого-то серьезного соперничества для меня в российской команде не было. На всех контрольных прикидках и в соревнованиях я оставалась лидером. Набор всех элементов, которые входили в мою программу, был уникальным, разноплановым и самым сложным, что в принципе отличало Хоркину во все времена от всех гимнасток мира.

Выезда в Афины я ждала с каким-то особым нетерпением и воодушевлением. С Грецией у меня были связаны очень приятные воспоминания. Именно там двумя годами ранее проходил чемпионат Европы и я стала трехкратной абсолютной чемпионкой, и этот результат тоже вошел в историю. После соревнований мы с друзьями устроили себе четырехдневный круиз на теплоходе. Мы были в Салониках, заезжали на многочисленные малые и большие острова, побывали на Родосе, Крите… Я была очарована красотой и историей этой страны. Типичный греческий пейзаж – груда камней, но какая в них сокрыта энергия! Я с удовольствием ходила на экскурсии и растворялась в легендах, которые нам рассказывали… А как мне полюбилось греческое вино! А какие там вкусные морепродукты – я просто влюбилась во всех этих морских гадов… Записала немалое количество рецептов из национальной греческой кухни и даже научилась делать цадзыки – что-то типа соуса, который в то же время можно подавать и как отдельное блюдо. Мне очень понравилось, как нам готовили на гриле осьминогов, кальмаров. А еще меня очаровали многочисленные греческие поклонники: высокие, стройные, с красивыми смоляными волосами… Я чувствовала себя почти Афродитой, потому что мои победы на европейском первенстве и популярность в мире сделали меня узнаваемой и любимой. Да и как было не узнавать, если по всей Греции были развешаны плакаты с моей фотографией!

В пригороде Афин мне очень полюбился ресторан «Thai», вырубленный прямо на скале, с нависающей над обрывом верандой: сидишь на свежем воздухе, а под тобой пенятся морские волны, и море пахнет арбузиком – впечатление умопомрачительное. Там я обязательно заказывала себе лобстера, как когда-то в Нью-Йорке, в знаменитом ресторане «Palmа». Это уже традиция: в любой стране, где бы я ни находилась, обязательно должна отведать национальную кухню. Даже в Эфиопии пробовала местные фирменные блюда – специально захаживала в их национальный ресторан. В Японии, побывав на шикарном курорте Атами, угощалась настоящими японскими суши. Я так много внимания уделила еде, потому что на Олимпиаде в Афинах еда оказалась для меня едва ли не на самом последнем месте. Было настолько чудовищно жарко (в тени плюс 42, а уж на солнце…), что есть абсолютно не хотелось. Только пить. Но и пить я старалась по минимуму. И очень сильно там исхудала. Но мне нравилось, как я выглядела в Афинах. Я была тонкой и звонкой, эффектной и женственной… И как никогда готовой к покорению своего третьего Олимпа. Но, похоже, что Господь приготовил мне тогда новые испытания.

По традиции, мы прилетели в Грецию на этап непосредственной подготовки за три недели до начала Игр. Нужно было акклиматизироваться, опробовать снаряды. Поселились недалеко от Афин. Рядом было море, стояла необычайно жаркая летняя погода… Понятно, что перед Олимпиадой я не могла позволить себе никаких развлечений и культурно-экскурсионных программ. Но я точно знала, что все наверстаю после Игр, потому что я, наверное, уже решила, что эта Олимпиада для меня, как спортсменки, будет последней. Хотя, конечно, участвовать в Играх в Пекине было очень соблазнительно. Уж больно нравилось мне выступать в азиатских странах, где меня, как гимнастку, просто боготворили!

Но это все были мысли «про себя», которые публично я нигде не озвучивала. Конечно же, продолжала серьезно тренироваться, но мое состояние было каким-то подозрительно спокойным. Я стремилась к тому, чтобы исключить все случайности. Со мной рядом находился мой массажист Владимир Андреевич Савченко, который восстанавливал после тренировок мои мышцы и готовил их к предстоящим выступлениям. Он работал со мной уже третью Олимпиаду и досконально изучил весь мой организм, каждую связочку и каждую прошлую травму. Абсолютно точно знал, как готовить мой мышечный аппарат к нагрузкам и как его восстанавливать. И конечно же, мы постоянно контролировали состояние моей многострадальной спины, потому что боли в ней меня преследовали перманентно. Перед каждой тренировкой массажист приходил ко мне в номер. Мы делали с ним специальные упражнения на мелкие мышцы-стабилизаторы, которые, разогреваясь, тонизировали и контролировали все тело. Я продолжала готовиться к решающей схватке. Памятуя обо всех нюансах, повлиявших на мое проблемное выступление в Сиднее, на этот раз я была настроена держать под контролем все мелочи. Уж слишком обидной для меня было подстава на той Олимпиаде. Мне казалось, что я извлекла из нее уроки. И конечно, когда мы говорили с Владимиром Андреевичем по душам (а это можно далеко не со всеми), то восстановление после трудного дня шло быстрее.

Многие считали, что участвовать в афинской Олимпиаде для меня – чистое безумие, что я давно уже всем вокруг все доказала и вполне могла бы закончить спортивную карьеру, но я все еще мечтала о справедливости и жаждала реванша. Мне не давало покоя отсутствие олимпийского золота – высшего результата в абсолютном многоборье, и я с открытым забралом рвалась к этой вожделенной победе.

Однако уже на отборочных командных соревнованиях я почувствовала что-то неладное. Сначала я удивилась тому, что судьи постоянно перешептываются и как-то очень долго не выставляют оценки. Потом стало большой неожиданностью то, что, несмотря на лучшие по сложности и насыщенности программы, которые я показала на разных снарядах, я попала в финал только на брусья. Обычно у меня в соревнованиях на отдельных снарядах было два-три снаряда, а здесь почему-то получился только один. И это сразу уменьшало мои шансы в борьбе за медали. Тогда мы не придали слишком серьезного значения этой ситуации, списав все на нюансы в жеребьевке команд… Но все же я поняла, что эта Олимпиада не будет для меня легкой прогулкой, что бороться будет очень тяжело. Когда у тебя есть шансы блеснуть еще и на других снарядах – это намного легче чисто психологически… Как я уже писала, ехала прежде всего за золотой медалью в абсолютном первенстве, то есть в многоборье. А уж медали на отдельных снарядах держала как приятный бонус, будучи, конечно, уверенной в своей победе на брусьях. Но тут получалось, что в отдельных видах у меня оставались только брусья – значит, всего один шанс…

Выиграть золото командой шансов не было, потому что девчонки у нас были слишком юными: я была уже на 10 лет старше одной из наших спортсменок… Хотя я, как капитан, всегда говорила, что мы едем только за золотом. Конечно, я понимала, что основном вся команда была еще «зеленая», не слишком искушенная международными гимнастическими баталиями. И только мое уверенное выступление на всех снарядах, которое было одним из лучших в принципе, как раз и позволило нам дотянуться до «бронзы», в то время как наши маленькие «зеленые» девочки-кузнечики сыпались на всех снарядах, как горох… И слава богу, они все уехали из Афин хотя бы с бронзовыми медалями. Впрочем, этот результат был шагом назад по сравнению с Сиднеем, где мы за командное выступление завоевали «серебро».

Мои подозрения в судейском заговоре в полной мере оправдались на основных соревнованиях в личном многоборье. На первом снаряде – опорном прыжке – я выполнила свой именной прыжок, который должен был оцениваться «по вышке»… И я исполнила его идеально. Но судьи длительное время не выставляли оценку, вели какие-то телефонные перезвоны… Весь зал видел, что в судейских рядах творится невообразимое: мне целых пятнадцать минут не выводили оценку!..

Потом прыгала американка Карли Паттерсон. Ее прыжок был значительно слабее по его оценочной стоимости. И не было чистоты в исполнении: она еле-еле удержалась на ногах и в течение нескольких секунд натаптывала на месте приземления те самые десятые, которые с нее должны были снять… Но судьи как будто этого не заметили и поставили ей результат практически такой же, как и мне. Невероятно, но уже с первого снаряда многоборья судьи стали меня откровенно засуживать. А ей подыгрывать. Подтасовка в оценках была налицо. Разница между тем, как выступила я и моя главная конкурентка – американка, – была очевидна: я прыгнула идеально и встала после прыжка, как вкопанная. Но американке все равно оценку завысили.

Потом я на брусьях сделала отрыв, но не такой, на который рассчитывала. Потому что американке снова накинули в оценке, чтобы не дать мне возможности слишком серьезно от нее оторваться… Завысили ее результат, максимально подтянув его к моей сумме баллов.

…Судьи длительное время не выставляли оценку, вели какие-то телефонные перезвоны… Весь зал видел, что в судейских рядах творится невообразимое: мне целых пятнадцать минут не выводили оценку!..

В следующих видах – на бревне и на вольных – ее композиции были чуть посложнее моих. Но я выполняла все чище и качественнее… Да, был момент, когда во время выступления на бревне я допустила небольшое покачивание, и за эту незначительную помарку судьи были ко мне безжалостны – они сняли с меня несколько десятых!.. Если бы я представляла интересы США, они, скорее всего, этого даже не заметили бы. Или снизили бы оценку совсем чуть-чуть, на какую-то сотую, как они сделали это на опорном прыжке у Паттерсон. Но я представляла Россию, поэтому с меня баллы «драли» по-черному. Да к тому же я еще и лидировала после двух видов многоборья…

На мое несчастье, выступавшая следом за мной Паттерсон сделала свою композицию на бревне безукоризненно, и те несколько тысячных, которые она мне до этого уступала, естественно, у меня вырвала. Увы, совесть у судей до конца многоборья так и не проснулась: мне откровенно занижали все оценки. И уже на последнем этапе нашего соперничества – на вольных – судьи сделали все, чтобы разрыв между нами не сократился. В итоге американка опередила меня всего-то на 0,176 балла. Вот так я завершила выступления в многоборье с серебряной олимпийской наградой. Третье место по итогам соревнования завоевала китаянка Чжан Нан.

После судейского скандала в Афинах, из-за которого, кроме меня, пострадал еще и наш выдающийся гимнаст Алексей Немов, судейство было кардинально изменено. Наконец-то обратили внимание на опыт выставления оценок в фигурном катании, где уже давно давали дополнительные надбавки за сложность программы, за артистизм спортсменов, и появился сложный алгоритм вычитания и сложения баллов за помарки в исполнении. Хотя эта часть «вычитания и добавления» мне до сих пор не нравится, потому что это все равно оставляет лазейку для «коррупционной составляющей» в окончательной оценке выступления спортсменов.

Раньше, допустим, считали оценку по десятибалльной системе: ошибки посчитали – вычли, надбавки за сложность посчитали – сложили, и получилась общая оценка. И зритель в этом случае может очень быстро научиться самостоятельно оценивать выступление спортсмена. И соглашаться или нет с оценками судейства. Сегодня это стало вообще невозможно. Нужно быть специалистом, чтобы все понять и оценить. И это, на мой взгляд, сильно усложняет понимание и восприятие спортивной гимнастики. Плюсом я могу назвать лишь то, что сегодня есть возможность воспроизвести видеоповтор, если ты не удовлетворен выставленной судьями оценкой. Нужно только очень быстро подать протест, и судейская бригада пересматривает твое выступление на видео. Если бы в Афинах наши тренеры быстро подали апелляцию и мое выступление на прыжке и на брусьях вовремя пересмотрели, ситуация склонилась бы в мою сторону. Но мы тогда этому не были научены. Научились пользоваться этой возможностью только на Олимпиаде в Пекине, где с командой уже ездила группа специалистов и были постоянно наготове бланки для протестов, чтобы в считаные мгновения можно было написать на них от руки претензии и быстро отправить протест в жюри. Все это благодаря нашему печальному опыту в Сиднее и Афинах…

Однако вернемся к выступлению на моих любимых брусьях в индивидуальном финале на отдельных снарядах. Как я уже писала выше, я рассчитывала взять здесь свое золото. Но снова что-то пошло не так…

Как получилось, что я не успела подготовиться к своему выступлению на брусьях? В то время большинство гимнасток работало на брусьях без накладок. Но передо мной выступала девочка с накладками. И мне пришлось после нее дольше, чем обычно, очищать брусья от налипшей магнезии. Потом возникла какая-то суета вокруг брусьев… А ведь в этот момент, когда ты прощупываешь перед выступлением жерди брусьев, происходит не только подготовка снаряда, но уже выработанное десятилетиями психологическое погружение в этот снаряд и программу, которую ты сейчас будешь выполнять в соревновании. Происходит твое полное воссоединение со снарядом. Но меня почему-то кто-то постоянно отвлекал в этот момент, не давая полностью сконцентрироваться на подготовке к выступлению… А потом вдруг как-то неожиданно рано загорелся зеленый сигнал, обозначающий момент начала выступления, это подспудно подталкивало меня к еще большей суете, не позволило до конца настроиться на упражнение. У меня даже не возникло ощущения, что я готова стартовать… Зачем они так поторопились включить стартовый сигнал? Не знаю. Но факт остается фактом: огонек загорелся – у тебя есть 30 секунд на то, чтобы начать свое выступление.

Работа на снаряде происходит очень быстро – каких-то 50 секунд. Если ты буквально на доли секунды отвлекся – считай, что ты свалился… И все это вылилось в то, что я перестала чувствовать сцепку рук с жердями, меня срывало с них и я теряла контроль.

Много лет спустя я все-таки пересмотрела на видео это свое выступление на брусьях и подготовку к нему. И вот тогда все встало на свои места: это была самая настоящая диверсия! Точно рассчитанный психологический ход, который выбил меня из колеи, когда была искусственно создана вся та суматоха, которая происходила перед моим выступлением. Можно было бы и все это опротестовать, если бы рядом со снарядом сидел какой-нибудь российский ассистент и засекал на секундомер, сколько времени было отпущено на подготовку снаряда и самой спортсменки на выступление. Увы, выводы из этого технического просчета были сделаны тренерами позже, когда все уже было для меня далеко позади…

Кто бы мог подумать, что именно таким печальным и нервным, а не триумфальным будет финал моей итоговой афинской схватки: ведь я ехала только за золотом и не одним! Но я не рыдала, не билась в истерике, а просто перевернула страницу, понимая, что, закончив сегодня сражение на Олимпиаде, я точно завершила и свою спортивную карьеру. Вернувшись в гостиницу, устроила себе вечер наслаждений: выпила стопочку коньяка за то, что теперь уже абсолютно все позади и я, слава богу, жива и здорова и могу позволить себе расслабиться! Я сняла грим с лица и расчесала лак с волос, попарилась в бане, приготовила ароматную ванну, зажгла свечи, включила музыку и погрузилась в нирвану.

На самом деле афинская Олимпиада закончилась для меня не так уж и плохо: все-таки я завоевала в личном многоборье свою первую медаль, пусть и «серебро», а еще «бронзу» в командном первенстве! В моей спортивной карьере уже были «серебро» и «золото» с других Олимпиад – дай бог каждому иметь такие трофеи… Конечно, я мечтала о «золотой» точке в спортивной карьере! Но оказалось – не судьба…

Несколько часов спустя с соревнований в олимпийскую деревню вернулись и мои подруги по команде. Прибежали испуганные ко мне в номер: «Света, что случилось? Нам звонят твои родители… Твой телефон молчит!» Как назло, на моем счету закончились деньги, поэтому до меня никто не мог дозвониться. Естественно, все переживали, ведь телевидение транслировало весь ход соревнований, и родители наблюдали на голубом экране весь этот кошмар. Они видели, в каком натянутом состоянии я ушла из зала, и терялись в догадках: куда же я пропала?

Конечно, мне было горько и обидно, но я держалась, никому не желая показывать всю глубину и тяжесть своих переживаний. Я позвонила маме. И чтобы успокоить ее, сказала: «Да ты не пугайся – все нормально, я уже расслабилась, попарилась в баньке. Вскоре за мной приедут, заберут, чтобы больше ничего мне не напоминало этого ада… Все будет о’кей, и я буду счастлива!» Мама сделала вид, что успокоилась. И сообщила, что Юлька, моя любимая сестренка, уже выехала ко мне.

На самом деле вскоре приехали мои близкие и друзья, которые болели за меня на трибунах, – они уже и обмороки пережили, и сердечные приступы – они же тоже меня потеряли из-за того, что мой телефон был недоступен… Но, увидев, что я жива и невредима, успокоились. Мы расселись по машинам и понеслись в райские кущи. Именно так они описали мне ту закрытую виллу, которую они сняли специально, чтобы спрятать меня от чрезмерно любопытных посторонних глаз.

Это было поистине волшебное место! Там было фантастически красиво: вилла стояла прямо на берегу, за огромными окнами в закате солнца серебрилась гладь Эгейского моря, столики на веранде ломились от моих любимых средиземноморских блюд, в тонких хрустальных кувшинах рубинами переливалось вино. Мы сели к столу, вкусно поели, выпили за мои успехи и выдержку. И только там, в кругу самых близких мне людей, как мне тогда казалось, я уже не могла больше сдерживаться и дала волю своим чувствам.

Одному Богу известно, откуда взялось столько слез! Я рыдала всю ночь, я винила себя, я страдала оттого, что еще четыре года до Пекинской Олимпиады я уже не выдержу, я жалела себя, своего тренера, родителей, сестру, всех, кто в меня верил, всхлипывала, на мгновение успокаивалась и снова рыдала… Слезам не было конца… Я прорыдала до утра и, как мне тогда казалось, выплакала всю боль, все переживания и все стрессы минувших лет. Никто не успокаивал: все понимали, что мне нужно было именно это.

Вспоминая все это сегодня, могу сказать, что ни афинская боль не была мною выплакана до конца и рана не зарубцевалась, ни сиднейская, когда я рухнула у того колченого коня на колени… До сих пор это живые и кровоточащие раны! К сожалению, в большом спорте не бывает мелочей. И эти досадные нюансы порой способны в считаные мгновения перечеркнуть многолетний труд спортсмена на пути к наивысшей цели. Больше чем уверена: если бы я выиграла на афинской Олимпиаде брусья, я бы продолжила спортивную карьеру и пошла на свою четвертую Олимпиаду, чтобы покорить вершину, которая лично для меня так и осталась непокоренной – титул олимпийской чемпионки в многоборье! Серебро меня не удовлетворило тогда, не удовлетворяет и сейчас. Стать абсолютной чемпионкой в многоборье было моей мечтой. И недостигнутая вершина продолжала бы манить меня, заставляла бы терпеть боль и тренироваться ради вожделенной цели. Потому что именно в этом и заключается магия побед.

А тогда, в далеком уже 2004-м, на сказочной афинской вилле, я проснулась наутро с опухшими глазами и была похожа на девушку из китайской делегации. Но зато на душе у меня было легко-легко, как в детстве, когда я, веселая и заводная, с утра до ночи прыгала на батуте.

И там, на романтической вилле, я поняла, что самое главное и интересное в моей жизни еще только начинается! Я так верила в надежное мужское плечо, которое было тогда со мной рядом… Увы, жизнь прожить не поле перейти!

Глава третья

Попрыгунья-стрекоза до помоста долетела

Детство у меня было совершенно беззаботное и счастливое. Во всяком случае, мои родители все делали для того, чтобы оно таким было. Мама с папой переехали в Белгород из Мордовии. Если точнее, как рассказывала мама, сначала на разведку в Белгород уехал папа. Ему нужно было найти там работу и какое-то жилье, где могла бы поселиться молодая семья, решившая начать самостоятельную жизнь… Особенно хотелось этой самостоятельности папе, поскольку мамина родня не очень-то радовалась этому браку. Папка мой был сельским парнем, с баяном наперевес. А мама выросла поближе к городской среде. Но деревенские ребята – люди настойчивые, особенно те, кто владел музыкальными инструментами, – общительные, компанейские – одним словом, уговорил он и маму, и ее родителей… В общем, они поженились, и папа поехал. Уехал и пропал… Проходит неделя, другая, а от него никаких вестей. Молчит и маму к себе не вызывает… Мама собралась и поехала за ним в Белгород налегке. Приехала, простимулировала папку, чтобы он быстрее с работой определялся, и занялась поисками жилья. В итоге отец устроился работать на стройку, мама нашла маленький флигелек, пристроенный к большому дому, в котором им разрешили пожить… Мама тоже пошла работать – в детский садик. Когда мама была беременна мною, родители думали, что родится мальчик. В те времена ведь УЗИ еще не было и прогнозы о половой принадлежности будущего ребенка делались по каким-то народным приметам. Так что родители даже имя предполагаемому мальчику придумали – Алешка. И общались со мной до моего появления на свет как с мальчиком. Может, именно поэтому я и была в детстве такой сорвиголовой с абсолютно мальчишеским характером.

В общем лет через пять, когда родилась я, папе от работы дали комнату в общежитии. Слава богу, это была не коридорная система с одним туалетом на целый этаж, а блочная. На две комнаты (одну занимали мы, другую – соседи) – общий туалет и душевая. Веселое было общежитие: с насекомыми и всякой другой живностью… Особенно меня атаковали клопы… До сих пор помню его адрес: улица Горького, дом 69… Потому что именно оттуда я потом несколько лет самостоятельно ездила в спортивный зал на тренировки.

Наша 11-метровая комнатка была разделена шифоньером на две части: в одной стояли большая родительская кровать и мое кресло-кровать, а в другой – крохотный обеденный стол. И вот над этим столом папа умудрился соорудить домашний спортивный уголок: подвесил к потолку трапецию с канатом, чтобы я могла по нему лазить, как обезьянка, развиваться-кувыркаться… Уж чего я только на них не вытворяла! Залезала по канату на трапецию, оттуда на шкаф, со шкафа прыгала на кровать. Неугомонная была – просто чума! И так кругами носилась сверху вниз, пока не падала на родительскую кровать, «смертельно» уставшая. А бывало, повисну, как обезьянка, на трапеции над столом, цапну с него что-нибудь вкусненькое и снова забираюсь на трапецию. Покушать между делом, «покусочничать» – это я любила, кстати, и сейчас ничего не изменилось. А вот накормить меня за столом, по-человечески, всегда было для мамы огромной проблемой (потом подобные хлопоты были у нее и с моим сынулей, когда она помогала мне первые годы по хозяйству). Когда наступало время обеда или ужина, мама не знала, что бы такое придумать, чтобы эта «егоза» съела хотя бы половину порции. Помогали маме всем общежитием. Есть я предпочитала в противопожарном шкафу, в обнимку с завернутыми пожарными рукавами. Забиралась внутрь, и только одной маминой подруге, тете Маше, с помощью каких-то немыслимых уговоров удавалось меня накормить.

Утром, едва позавтракав, я мчалась во двор к таким же сорванцам, как и я. С утра до вечера, пока родители работали, за нами присматривали соседи. В рабочей среде мало кто тогда прибегал к услугам нянь. В советские времена детей помогала воспитывать вся страна. Однажды у нас произошла такая забавная история. Маме нужно было куда-то отъехать по делам, и она оставила меня с бабушкой-соседкой. А я была такая затейница – все время придумывала себе какие-то новые развлечения-приключения. Но, поскольку мама строго-настрого меня предупредила, чтобы я вела себя прилично, первые минут тридцать я смогла спокойно посидеть у себя в кресле. Но, когда бабуля, успокоенная моим примерным поведением, немного расслабилась и буквально на пару минут вышла из комнаты, я тут же залезла на подоконник и задернула за собой шторы…

С бедной женщиной чуть инфаркт не случился, когда она вернулась и увидела, что меня и след простыл. Началась истерика: чужого ребенка доверили, а она не уследила. Все соседи переполошились: «Бабуля, что случилось?» А она рыдает: «Да вот, Светку не могу найти, пропала девка». Меня искали всем общежитием. Я же сидела в своем укрытии тихо, как мышка, страшно довольная этим приключением. Пока в дверях не появилась мама. Услышав ее голос, я театральным жестом раздвинула шторы и громко объявила: «А вот и я!» Все расхохотались и захлопали в ладоши. Вот такое шоу устроила в два с половиной года от роду!

Однажды вечером на общей кухне мама разговорилась с соседкой обо мне и моей разудалой прыти. И та сказала, что ее дочка уже несколько месяцев занимается спортивной гимнастикой. «Может, Свету стоит туда же отвезти, – посоветовала она. – Начнет заниматься – и энергия на полезное дело пойдет, и аппетит, глядишь, появится. Там сейчас как раз набор в младшую группу девочек, и нам удобно будет забирать детей после занятий по очереди».

Мама обрадовалась, поскольку она у меня с детства была очень активной и спортивной: она и на легкую атлетику в школе ходила, и лыжами занималась. И очень любила всякую «движуху» организовывать… В детском саду, где работала, она была главным организатором-затейником. И, кстати, когда у нас появился телевизор и там показывали разные соревнования, мама всех нас усаживала смотреть и болеть за наших!

Буквально на следующий день, вернувшись домой после работы, мама взяла меня за руку и повезла на автобусе во Дворец спорта «Спартак», где находилась та самая секция, про которую рассказывала соседка. Меня определили к тренеру Елене Андреевне Тутушкиной (сейчас она – Ткачева), у которой как раз была группа девочек-новичков. Правда, в свои четыре года я оказалась у нее самой маленькой. Но тренер маму успокоила: ничего страшного, пусть девочка походит, пока просто попрыгает да покувыркается, а там посмотрим…

Больше всего меня привлекал батут. И мне очень понравилось, что Елена Андреевна не заставляла меня делать вместе со всеми какие-то игровые или силовые упражнения, а разрешала просто бегать по залу, прыгать на батуте и заниматься тем, чем хочется.

Мне ужасно нравилась эта вольница, и даже не понимая, что такое на самом деле спортивная гимнастика, я уже в нее влюбилась. И иногда пользовалась своим привилегированным положением, как могла: резвилась, пока остальные дети стояли в общем строю или делали упражнения по ОФП (общефизической подготовке). Самое главное, что все тренировки были построены на играх. И в этих забавах мы наращивали физическую подготовку, развивали и укрепляли мышцы и получали первое представление о том, что такое гимнастика. А уж какими невидимыми магнитами притягивал меня батут! Я могла прыгать на нем часами, до посинения…

До чего же нравилось маме с папой, что я, уставшая и притихшая, возвращалась с гимнастических занятий, засыпая чуть ли не на ходу! Но ведь меня надо было еще и ужином накормить… Мама ругалась: «Не пойдешь больше ни на какую гимнастику, если не поешь!..» Я успевала прожевать и проглотить пару ложек какой-нибудь еды, а с третьей ложкой во рту прямо за столом и засыпала… И никакие запреты не могли заставить меня ни съесть лишнюю ложку, ни отказаться от гимнастики, потому что я уже подцепила от этого вида спорта серьезный вирус и готова была буквально жить в спортивном зале, только о тренировках и говорила и постоянно рвалась туда…

Да, я была заводная, резвая, подвижная, шебутная, но при этом, что удивительно, абсолютно не гибкая, не растянутая, не особенно пластичная. И при этом еще и тощая, и бледная. Этакий гадкий утенок. Но утенок не забитый, не закомплексованный, а невероятно настырный, боевой и, что еще более удивительно, – трудолюбивый. Уж если мне чего-то очень хотелось – горы могла свернуть. Собирала все силы в кулак и делала такой рывок, что у тренера глаза на лоб лезли от удивления: как эта кнопка может творить такие чудеса? Особенно когда среди малышни проводились какие-нибудь состязания: веселые старты или соревнования по общефизической подготовке. Тут уж выкладывалась на все сто: мне всегда хотелось быть первой.

Пару месяцев спустя, напрыгавшись и налазившись, я начала обращать внимание на то, чем занимаются в спортивном зале детишки постарше, как они тренируются. И вдруг обнаружила, что в зале есть не только батут, но еще и бревно, по которому можно лазить и ходить, как мельница размахивая руками. Есть брусья, на которых можно повисеть, а иногда, под присмотром и при поддержке тренера, еще и покувыркаться. А еще конь, которого можно оседлать и вволю поколотить по нему ногами…

Мама работала медицинской сестрой в детском садике недалеко от Дворца спорта – всего одна автобусная остановка. И я, естественно, ходила в этот же садик, а оттуда ездила в секцию. Если автобуса долго не было, мы с мамой шли пешком – быстрым шагом минут 10–15. Мама помогала мне переодеться, а потом, когда начинались занятия, возвращалась на работу. После тренировки, когда надо было добираться домой через весь город автобусом или троллейбусом, за мной заходили то мама, то папа, то соседка, чья дочка тоже занималась вместе со мной, – кому было удобнее.

Родителям нравилось, что гимнастические тренировки пришлись мне по душе. И я чуть ли не плакала, когда наступало время уходить из зала, переодеваться и ехать домой. Как мне потом рассказывали, я приходила в зал так рано, что вместе со сторожем открывала дверь! Настолько увлеклась гимнастикой, что мне стало уже неинтересно носиться с мальчишками по двору. К тому же ни времени, ни сил на дворовые забавы у меня совсем не оставалось. И слава богу, что гимнастика вовремя увела меня с улицы, избавив от ее пагубного влияния.

«Да куда ж мне ее, такую длинную, ты только посмотри! Высокая, худая – ну прямо-таки верста коломенская! Да и силенок у нее как-то маловато… Что я с ней делать-то буду?!.»

Через несколько месяцев регулярных тренировок спорт стал неотъемлемой частью моей жизни. Я считала часы, надеясь таким образом приблизить начало занятий. Даже если вдруг простужалась – не могла подолгу сидеть дома и болеть: умирала от тоски и места себе не находила. Каждое утро просыпалась и говорила родителям, что уже абсолютно здорова и мне пора ехать на тренировку. Однажды, помню, я сильно простудилась. Мне было уже, наверное, лет пять. Пришел доктор, чтобы сделать уколы. Заходит в комнату, а кровать пуста. Спрашивает: «Ну и где же наша больная?» А мама и говорит: «Да вон там, под потолком». И показывает на трапецию, где я повисла, как обезьянка, зацепившись ногами. Я тут же спрыгнула вниз, почти на голову ошарашенному доктору. Вот смеху-то было!

Познав радость первых побед и получив первые подарки, я хотела выигрывать всегда и везде. Тем более что, благодаря моему упорству, это удавалось. Вволю наигравшись и напрыгавшись на батуте, я смогла чуть серьезнее заниматься ОФП, а потом взять и у всех выиграть. Тогда казалось, что это так легко – быть первой! Правда, и соревнованиями-то это не назовешь: кто быстрее на канат залезет, кто быстрее пробежит, кто выше или дальше прыгнет. Тем не менее нас уже тогда приучали к борьбе, давая за лучшие результаты грамоты и сувениры. У меня даже сохранились такие грамоты за победу на канате и самое первое исполнение сложного по тем временам гимнастического элемента.

Как-то мне подарили книгу о Мордовии, ее людях, характерах, истории, и там очень часто попадается фамилия Хоркиных. Свою «горячую» мордовскую кровь я ощущаю постоянно: характер у меня взрывной, из-за этого могу и обидеть невольно. Потом, правда, быстро остываю, отхожу и, конечно, прошу прощения. Все друзья и близкие давно привыкли к этим особенностям моего темперамента.

У маминых и папиных родителей были многодетные семьи. Естественно, дети в них были рано приучены к труду. Так же и у нас в семье было заведено: когда у меня появилась сестренка Юлька, мы на выходные, как и все белгородцы, ездили на дачу, где у нас был разбит собственный сад-огород. И мы с сестренкой довольно рано стали помогать родителям полоть лук, морковку… А еще мы очень любили по вечерам испечь картошку на костре, поджарить сосиски, сало, побултыхаться в каком-то корыте, наполненном водой, которая за день нагрелась от солнышка. Пока были маленькими, вместе с родителями ездили в Мордовию каждый год, чтобы проведать бабушек-дедушек. Но когда начался спорт, нас стали на все лето отправлять в спортивные лагеря. И родители занимались дачным хозяйством уже без нас. Да и мордовские бабушки-дедушки, постоянно твердившие, что раз уж пошли внучки в большой спорт, то бросать нельзя, теперь стали чаще видеть нас по телевизору да в газетах.

Мы с сестрой Юлькой всегда были очень дружны, все вопросы решали сообща, все делали вместе. Если мне приходилось уезжать куда-то одной, очень скучали друг без друга. Когда я стала ездить за границу, всегда привозила сестренке подарки. Помню, как однажды привезла Юле куклу Барби. Таких в городе еще ни у кого не было: у нее сгибались и ручки, и ножки. Однажды мама зашла в комнату и увидела, как я на этой кукле показываю сестре гимнастические комбинации. После этого папа сделал для нашей Барби металлические брусья, и теперь, играя, Юлька получала наглядные уроки гимнастики. Возможно, именно после этих «тренировок» на куклах Юля и решила идти следом за мной в гимнастику, а потом стала тренером. Хотя мама и предлагала ей заняться каким-нибудь другим видом спорта, она все-таки захотела стать гимнасткой. Может, потому, что уже хорошо в ней разбиралась. Я и сейчас стараюсь свою Юльку (теперь уже не просто тренера, а директора Белгородской спортивно-гимнастической школы!) опекать, рассказываю ее воспитанникам о большой гимнастике, о своих выступлениях на Олимпиадах и чемпионатах мира, делюсь опытом.

Маме почему-то казалось, что если бы у меня был братик, то у нас не было бы такой дружбы. А я думаю, что мы общались бы не меньше. Моему папе на самом деле очень хотелось мальчика. И во время второй маминой беременности мы все звали будущего малыша Юриком. Однажды мы с мамой, опаздывая на тренировку, побежали к подъезжавшему автобусу. И вдруг я испугалась: «А как же там у мамы в животе наш Юрик? Ему же больно из-за того, что мы так несемся». И как закричу: «Мамуля! Юрика береги! Юрика!»

Мне очень нравилось прикладывать ухо к маминому животу и слушать, как там шевелится наш малыш. Я его очень ждала. Но когда родилась девочка, ничуть не расстроилась и в ответ на вопрос мамы: «Как назовем сестренку?» – предложила: «Пусть будет Юлей». А мне имя выбирал папа. Пока мама еще была в роддоме, он попросил ее описать ему дочку, и, узнав, что девочка у него светленькая, решил назвать Светиком.

Для нас с сестрой папа – большой авторитет, его мнение всегда очень весомо и значимо. Он очень много возился с нами в детстве, занимался нашим культурным развитием: водил и в краеведческий, и в художественный музеи, и в музей-диораму «Курская битва». Но больше всего мне нравилось бывать с родителями на спектаклях: в кукольном театре, драматическом театре имени Щепкина, в цирке. Артисты были чем-то похожи на гимнастов, в них чувствовалась красота, пластичность движений, изящность, грация. И они казались очень счастливыми, потому что на них приходило посмотреть много людей, их все любили, им аплодировали, дарили цветы, подарки. И даже не признаваясь себе, я мечтала о том, чтобы и мне когда-нибудь аплодировали так же.

Так уж повелось, что с малых лет я дружила в основном с мальчишками. Иногда сама была заводилой, иногда уступала лидерство кому-то более сильному из них. И наша ребячья «банда», с пластмассовыми ружьишками да палками, устраивала веселые войнушки с соседскими пацанами. Был у меня в этой «банде» и свой ухажер – мальчик, который считался самым главным. Он был примерно на год старше меня. Поначалу я противилась его ухаживаниям, мол, мы и сами с усами: я уже занималась гимнастикой и была вся из себя такая самостоятельная – чемпионка. Но потом мы с ним все же подружились. И было очень удобно, когда зимними сумерками, которые наступали довольно рано, наша банда встречала меня на автобусной или троллейбусной остановке и провожала до общежития. От автобуса идти было совсем недалеко, буквально пять минут: спуститься с горки – и вот уже наш дом. Но когда я опаздывала на автобус и садилась в троллейбус, то и ехать было дольше, и остановка находилась куда дальше от дома: нужно было идти через темные гаражи минут десять, а то и пятнадцать, если дорожку заносило снегом. Потом мы уехали из общежития, и своего первого поклонника я потеряла.

Как сейчас помню свой первый турнир на Кубок героя-белгородца Горовца. Тогда мне еще вручили приз как самой… (не поверите!) маленькой и юной гимнастке. Это уже потом я подросла и вытянулась так, что превысила все тогдашние ростовые каноны гимнастики. А в то время действительно была самой мелкой (не только по росту, но и по возрасту) участницей соревнований и очень гордилась своим первым призом. Мне очень понравилось выступать, завоевывать награды. Уже тогда я поняла, что победителям всегда вручают самые лучшие подарки и медали, да не какие-нибудь, а золотые. И решила, что обязательно добьюсь больших спортивных побед.

Обычно на все эти мини-турниры, проводившиеся у нас во Дворце спорта, приходили спартаковские тренеры, которые присматривали юных гимнасток в свои группы, где тренировались уже разрядники. Однажды выяснилось, что группу моего тренера Елены Андреевны расформировывают, поскольку она уезжает в другой город вместе с мужем-военным, которого переводят туда по службе. И тренеры тут же, как щенят из помета, стали разбирать себе всех лучших (на их взгляд). А меня, такую худющую и длинную, брать никто не хотел… Только Анне Ивановне Пилкиной я понравилась. Она много раз приходила в зал во время наших тренировок и давно присматривалась ко мне.

Как мне потом рассказывали, Анна Ивановна (супруга опытного специалиста, уже тогда одного из лучших тренеров города – Бориса Васильевича Пилкина) обратила внимание на меня, высокую и очень подвижную девчушку, которая, как юла, не могла усидеть на месте: постоянно куда-то бегала, где-то висла, лазила, за кем-то что-то повторяла… Моя энергия била через край. Она не раз замечала, что я раньше всех приезжала на тренировки и уходила из зала последней… Правда, приезжала я раньше всех чаще из-за того, что не очень умела планировать время, необходимое на дорогу от общежития до спортивного зала. Как автобус привезет, так и приезжала. И получалось, что первая… И Анна Ивановна, указав на меня, сказала своему мужу: «Посмотри вон на ту высокую девчушку, что прыгает на батуте! Работяга! Из зала ее не выгонишь: чуть ли не каждый день с утра и до вечера на занятиях, как заведенная… Уж больно ей нравится гимнастика, все время хочет пробовать что-то новенькое… Ничего не боится! Уж если решила что-то освоить – будет биться, пока не сделает! Целеустремленность редкая… Может, попробуем из нее что-то сделать?»

Борис Васильевич посмотрел в мою сторону критическим взглядом и сказал, как отрезал: «Да куда ж мне ее, такую длинную, ты только посмотри! Высокая, худая – ну прямо-таки верста коломенская! Да и силенок у нее как-то маловато… Что я с ней делать-то буду?! Если хочешь – бери ее себе и возись с ней…»

Ну очень долго он не хотел меня брать к себе в группу, не поддавался ни на какие уговоры. И вот настал тот момент, когда Елена Андреевна уехала. Я, как ни в чем не бывало, приехала на тренировку, а тренера нет. Сижу грустная на скамеечке и чего-то жду… Анна Ивановна, увидев этого притихшего и понурого ребенка, снова стала убеждать Бориса Васильевича: «Возьми девчонку, не пожалеешь! Трудолюбивая, выигрывает все соревнования в своем возрасте. И шустрая всегда, но при этом вроде бы и серьезная». Но Пилкин все еще стоял на своем: «Ты с ума сошла! Она же… она – длинный крючок».

И надо же было такому случиться, что я случайно услышала их разговор. И разозлилась: «Ну, – думаю, – я вам, Борис Васильевич, докажу, на что способен этот длинный крючок!» Мне теперь и самой захотелось попасть в группу к этому строптивому и несговорчивому тренеру. Видимо, почувствовала, что мы с ним – два сапога пара. И стала еще с большим упорством заниматься, потому что Анна Ивановна стала пускать меня в зал на свои тренировки. И прославленный тренер вскоре обратил-таки внимание на эту длинную и худую девочку, которая так неистово тренируется. Появились мозоли, но я их не замечала: очень хотелось показать тренеру, что я представляю собой на самом деле.

Да, я была упорная, и это многих подкупало. Меня не пугало ни время, ни расстояния. Честно говоря, я поначалу не думала, что этот вид спорта станет частью моей жизни. Просто тогда мне хотелось заниматься гимнастикой, быть стройной и красивой, какими в римской мифологии были Грации – три богини красоты, изящества и радости.

Чем хороша гимнастика? Она очень быстро приучает детей к самостоятельности. Мне было лет шесть-семь, когда я однажды, вполне по-взрослому, заявила родителям: «Папа и мама! Я знаю дорогу до дома, знаю, где автобусная остановка, где нужно садиться и где выходить. Так что не надо меня больше провожать, я и сама вполне могу доехать». Папа как раз в это время поступил учиться в вечерний техникум и не всегда мог встретить меня после тренировки. «Ну раз ребенок так уверен в себе и своих силах, стоит попробовать!» – решили родители и пошли на эксперимент, разрешив мне на следующий день поехать на тренировку самостоятельно.

Как же я была горда тем, что, как взрослая, еду в спортивный зал совершенно одна! После тренировки я переоделась, собрала вещи и вышла к автобусной остановке. Пропустив несколько троллейбусов, дождалась своего автобуса – он останавливался недалеко от нашего дома. Втиснулась в него через переднюю дверь: почему-то мне казалось, что в нее входит меньше народу. На самом деле это была иллюзия: автобус всегда был полон под завязку, так как ходил очень редко и народу набиралось много. Я пробралась до кабины водителя и прилипла к стеклу, чтобы следить за дорогой и не пропустить свою остановку. А потом, как под гипнозом, вдруг обернулась назад и увидела, что мой папа зашел через заднюю дверь. Я почувствовала себя оскорбленной: мне не доверяют! Как же я тогда расплакалась, страшно обидевшись на родителей за то, что они решили меня все-таки контролировать… Но с тех пор больше никогда ни папа, ни мама не смели меня провожать. А я гордилась своей самостоятельностью и тем, что каждый день выполняю такую ответственную миссию, пускаясь в опасное приключение.

На самом деле не всегда все шло гладко. Однажды меня буквально внесли в долгожданный автобус, а сумку, в которой был гимнастический купальник, защемило дверью. Ручки оборвались, и сумка потерялась. Как же я переживала, как плакала! Но успокоила себя тем, что, когда стану настоящей спортсменкой, у меня будет сразу несколько красивых купальников, надо только как следует тренироваться и побеждать!..

Случилась однажды и такая вполне забавная история. Дорога от зала до дома длинная, автобус шел долго, а техника имеет свойство иногда ломаться. Мы ехали, ехали, и вдруг посреди дороги, прямо на железнодорожных путях, автобус сломался. Водитель всех высадил, и люди разбрелись кто куда. Что это было за место – я понятия не имела, так как знала только начальную и конечную точку маршрута, а что между ними – «темный лес». Встала посреди дороги в растерянности и чуть не плачу. Потом посмотрела по сторонам и взмолилась: «Люди добрые, помогите, отведите меня домой!» Хорошо, что поблизости оказалась мамина знакомая, которая подошла ко мне и сказала: «Пойдем, Светочка, пойдем! Я тебя провожу».

Эту историю из своего раннего детства я потом много раз вспоминала за границей, когда оказывалась в незнакомом городе: куда идти, что делать? «Люди добрые, помогите!» – тут же вспоминалось мне. И я могла спокойно подойти к любому прохожему и спросить, где нахожусь и как мне добраться до нужного места. Причем всегда спрашиваю и переспрашиваю по двести раз, потому что один направит в одну сторону, а другой – совсем в другую. Встречается у людей такая особенность… Но мой Пилкин всегда говорил: «Если есть два совпадения – значит, эта дорога более правильная!»

Глава четвертая

Верста коломенская

Своей первой большой победой я бы, пожалуй, назвала то, что Борис Васильевич Пилкин начал-таки со мной работать. Это у меня в крови: уж если очень захочу, то обязательно добьюсь, чего бы мне это ни стоило. После разговора с женой некоторое время Пилкин пристально наблюдал за мной на тренировках, а потом все-таки сдался и позвал меня в свою группу. Я же, хоть и хотела изо всех сил начать тренироваться у Бориса Васильевича, первое время его откровенно побаивалась: он казался мне уж очень серьезным и загадочно-суровым, но особенно меня пугали его большие лохматые брови, ну прямо как у совы.

На первых совместных тренировках я старалась держаться от него подальше, пряталась за спинами девчонок постарше, чтобы меньше попадаться ему на глаза. Однажды на тренировке, когда все уже получили свои задания и приступили к их выполнению, подошла и моя очередь. Борис Васильевич стал делать со мной какое-то упражнение, а я так зажалась, что даже трястись начала. Он спрашивает: «Что с тобой, чего ты так перепугалась?» Я же от страха слова вымолвить не могла. Только еле слышно, себе под нос пробормотала: «Брови… стр-раш-шны-е… боюсь!» Он расхохотался: «Глупышка! Они же совсем не страшные, они веселые. На-ка, потрогай их пальчиком!» Дотронулась и действительно успокоилась, расслабилась, почувствовав, что мой новый тренер, как Дедушка Мороз, ласковый и добрый.

Борис Васильевич, видя мою худобу и физическую слабость, первым делом взялся за укрепление здоровья и общефизическое развитие. Мы стали заниматься хореографией, делали разносторонние упражнения на гибкость, бегали много кроссов. Причем вся общефизическая подготовка у моего тренера носила прицельный характер. Он под каждый снаряд подбирал свой специальный развивающий комплекс. Для опорного прыжка тренер давал мне очень много специфических подводящих упражнений, и вообще вся прыжковая работа была очень разнообразной. Еще «качали ноги», чтобы укреплять определенные группы мышц, которые также помогали развивать прыгучесть. Совершенно другие упражнения нужны были для брусьев. Здесь уже начались не только силовые, но подводящие элементы, с фрагментами статики и статодинамики, помогающие оттачивать технику, – их придумал сам Борис Васильевич, и назывались они у нас «стоялки», «разгибы». Не обошлось и без моего любимого батута! Только теперь я на нем уже не только резвилась и кувыркалась, но и выполняла специальные элементы, впоследствии ставшие основой для моей акробатики и вольных упражнений. В этой работе очень помогали лонжи, резиновые амортизаторы, которые во время прыжка уменьшают вес спортсмена. Это дает возможность, не боясь травм, смело экспериментировать, придумывать и отрабатывать много интересных трюков, тратя при этом меньше сил, но получая большую пользу.

Сказать, что я сильно уставала, – значит ничего не сказать. После каждой тренировки я валилась с ног. Но мне нравилось бороться – и с усталостью, и с болью в мышцах – и чувствовать, что у меня уже кое-что получается. Глядя на меня, и другие девчонки, которые тренировались в нашей группе: Таня Акиньшина, Женя Вакуленко, Валя Умеренко, – старались не отставать. И они все потом стали мастерами спорта. Жаль, на большее их не хватило – может быть, из-за недостатка упорства и терпежа?

Борис Васильевич как-то много лет спустя рассказал мне, что я покорила его своим трудолюбием, бойцовским характером, огромным желанием работать и способностью терпеть. При этом умела слушать: когда он говорил об ошибках, каждое его слово не просто ловила, а с жадностью «поедала». И самое главное – самозабвенно любила гимнастику. Он заметил, что, по сравнению с другими девчонками, я очень быстро прогрессировала. Бывало, конечно, что я не все и не всегда схватывала на лету, не всегда с первого же объяснения понимала, что от меня требовалось в том или ином упражнении. Но главное, что я старалась максимально точно выполнять задания, трудилась в поте лица, часами отрабатывая новые элементы. Его подкупало и вдохновляло мое упорство и даже настырность, в хорошем смысле этого слова. Уж не знаю, как я к этому пришла, но понимала, что протеже в спорте у меня нет и всего придется добиваться своими силами. Я очень благодарна своему тренеру, что он верил в меня и не переставал упорно возиться со мной, хотя многие специалисты советовали: да не трать ты на нее свои силы, ведь с таким высоким ростом ей в гимнастике ничего не светит. Некоторые даже шутили: мол, такая высоченная Хоркина на брусьях будет цепляться ногами за жерди.

Но Борис Васильевич, как опытный педагог, старался не акцентировать мое внимание на том, что я высокая, чтобы это не превратилось в комплекс. Наоборот, он еще в самом начале нашей совместной работы сказал мне: «Света, раз у тебя длинные ноги, они должны тебе не мешать, а помогать. Мы сделаем так, что ты сможешь с ними справляться, применяя контр-темп. И твои модельные ноги еще сыграют в этом ведущую партию: именно благодаря длине ног у тебя будет получаться очень красивая линия, длинная амплитуда движений и полета. Я знаю, как мы с тобой сможем этого добиться!.. И хотя брусья были самым уязвимым снарядом в спортивной гимнастике СССР (на них, как правило, выигрывали китайцы), да и для твоего роста это самый трудный снаряд, мы с тобой сделаем так, что брусья станут твоим козырем. Только ты верь мне и ничего не бойся…» Какое там бояться! Не было у меня никакого чувства страха перед снарядами и кульбитами, потому что я верила абсолютно каждому слову своего тренера. И действительно, пришло время, когда нам с ним многое удалось.

Конечно, на это ушли годы. И получалось у нас не все и не сразу, ведь начинали мы с нуля. Как я уже сказала, у меня не было ни техники, ни силы. Но мы упорно работали, у нас была цель, и постепенно у меня стали получаться простые базовые элементы. Я стала чувствовать провисание, мах, поняла, что на брусьях могу уже не только висеть и что мои длинные ноги уже не утяжеляют мой вес, не мешают, а, наоборот, придают ощущение полета. Благодаря легким и воздушным комбинациям Бориса Васильевича я почувствовала, что такое летать над брусьями. Поверьте, ощущение полета опьяняет: пережив это состояние однажды, хочется летать еще и еще. Так же, как и побеждать. И я попала под власть этой магии. Но самое главное: тренер старался работать со мной так, чтобы меня все новое увлекало и не пугало, чтобы мне всегда было интересно. Мы с ним все время во что-то играли, даже упражнения на брусьях были игровыми. И буквально все их части включали авторские элементы, которые никто никогда до меня не делал, да и сегодня делают единицы. А Пилкин никому не раскрывал тогда тайны своей уникальной методики подготовки. Мы во многом были пионерами.

Борис Васильевич часто говорил мне и показывал, за счет чего выигрывают китайские гимнастки. Они на брусьях всегда были впереди планеты всей благодаря невероятно отточенной технике. Брусья требуют ювелирного мастерства, в отличие от остальных снарядов, которые покоряются силе, прыгучести и резкости. Но мой тренер сумел найти свой ключ и подход к этому снаряду. Он создал ту самую методику, которая сделала меня олимпийской чемпионкой, королевой брусьев. И я долгое время была абсолютно уверена, что учиться работать на брусьях так, как еще совсем недавно работала я, нужно было только у Пилкина!

Из дневников Бориса Васильевича Пилкина

Из дневников Бориса Васильевича Пилкина

Я помню, что Борис Васильевич вел дневники, постоянно в них что-то записывал, зарисовывал. И часто на этих рисунках объяснял мне те или иные упражнения. У него было много таких тетрадочек, где он вел свои записи. К сожалению, при жизни никаких своих методических разработок он нигде не публиковал. А там есть много полезного как для молодых, так и для опытных тренеров и специалистов по спортивной гимнастике. Пилкин все это разрабатывал путем упорного тренерского труда, расчетов и экспериментов практически на протяжении всей своей жизни… Конечно, я была у него далеко не первой гимнасткой. До меня у него тренировалось много спортсменок, очень хороших, которые доходили до определенного спортивного уровня, выполняли нормативы мастеров спорта. Наверняка он, как человек творческий, работая с ними, что-то постоянно придумывал, что-то пробовал с ними, обкатывал… Когда я попала к нему в группу и он почувствовал тот прогресс, который у нас происходил, проанализировав свои наработки, он собрал воедино все сливки своего тренерского опыта и применил их в работе со мной. Вложил в меня все, что знал и умел, продолжая вместе с моим спортивным ростом что-то придумывать и экспериментировать, чтобы я постоянно развивалась. Естественно, все свои мысли и наработки, расчеты и проекты он записывал в эти свои тетради и дневники.

Моя сестра Юля тоже долгие годы тренировалась вместе со мной у Бориса Васильевича. Добилась неплохих результатов – она мастер спорта международного класса. Потом Юля окончила университет и начала работать тренером, конечно же, рядом с Борисом Васильевичем и в тандеме с ним. Естественно, она многому у него научилась. Пилкин поверил в нее и передал ей часть своих записей. Лично для меня они как китайская грамота: все написано совершенно непонятным почерком. А Юле он многое объяснил, и она как работала, так и до сих пор работает в спортивной школе, используя методики нашего великого тренера. Тем не менее загадку нашего наставника нам так и не удалось разгадать до конца, несмотря на то что всю его методику я испытала на себе и именно под меня она создавалась, на мне опробовалась и обкатывалась. Но что он такое со мной творил, каким образом доводил до автоматизма полеты между брусьями, знал только он сам. Он лишь объяснял, как нужно сделать тот или иной элемент, и за этим следовало невероятное количество подводящих упражнений. И только когда приходило время и он говорил, что пора исполнять элементы непосредственно на брусьях, все получалось как бы само собой, автоматически, без видимых усилий.

Борис Васильевич постоянно находил и использовал базовые упражнения, на которые потом год от года нанизывались, как игрушки на новогоднюю елку, все сложнейшие элементы ультра-си, которые существуют на сегодняшний день в спортивной гимнастике, – они входили в мои комбинации высочайшего уровня на различных снарядах. Пилкин всегда работал наперед, разрабатывая стратегию будущей гимнастики. Мы ведь как выучили и освоили с ним все эти уникальные элементы ультра-си, так потом лишь чуть-чуть трансформировали их в составе комбинаций и в связках, и все выглядело уже совершенно по-новому. Правила в спортивной гимнастике меняются каждый олимпийский цикл. А я выступала на трех Олимпиадах, и у меня всегда были самые лучшие комбинации, которые позволяли мне побеждать. Это значит, что он, как тренер-новатор, думал вперед на несколько десятилетий.

К большому сожалению, книги о своем тренерском опыте он не написал, а специалисты из научно-исследовательского института физкультуры его разработками, видимо, не очень-то интересовались. Думаю, читателям будет любопытно увидеть хотя бы фотографии этих его записей в моей книге, и я с удовольствием публикую их сейчас, отдавая дань таланту своего великого тренера.

Как я уже писала в своей первой книге, Борис Васильевич Пилкин, после того, как я закончила выступать, вернулся в Белгород и начал работать в спортивной школе. Нескольких спортсменок он довел до уровня мастеров спорта. Две спортсменки казались ему более перспективными, способными пойти и дальше. Одну из них потом подхватила моя сестра Юля. Конечно, чтобы идти на более высокий международный уровень, нужно обладать тем, что было у меня с лихвой: амбициями, жаждой побед и стремлением покорять новые вершины, спортивным вдохновением, желанием и способностью трудиться до умопомрачения, бесконечно терпеть усталость, мышечную боль, умением ограничивать себя в удовольствиях гражданской жизни ради большой цели. Нужно уметь отрешиться от всего и идти к намеченной цели. Тогда у меня в голове была только одна, главная задача – стать олимпийской чемпионкой, мне больше ничего не было нужно.

Как появилась эта мечта? Когда мне впервые вручили медаль за первое место в детских городских соревнованиях, я спросила у старших спортсменок: «Какая победа самая главная в гимнастике?» И кто-то из них сказал: «Стать олимпийской чемпионкой!» Я запомнила это и спросила у мамы, что значит стать олимпийской чемпионкой, поскольку мама у меня очень интересовалась спортом.

Мама всегда следила за соревнованиями, которые показывали по телевизору. Однажды она объявила: «Сегодня начинаются Олимпийские игры! Будем их смотреть!..» Я тут же ее спросила: «А что такое Олимпийские игры?» Я родилась в 1979-м, в 1980-м в Москве были Олимпийские игры, которые потом довольно часто показывали по телевизору. Особенно любили транслировать фрагменты закрытия Олимпиады, когда улетал олимпийский Мишка и звучала прощальная песня… Думаю, что именно тогда мама объяснила мне, что олимпийский чемпион – это самое главная победа в спорте и самое высокое звание, которое только может быть в мире, которое остается с человеком на века… Многие достигают в спорте высокого профессионализма и мастерства. А вот стать олимпийским чемпионом не всегда удается даже многократным победителям мировых чемпионатов. Чемпионы мира уже на следующий год должны доказывать свое право называться чемпионами, иначе к их титулу прибавляется приставка «экс». Бывших олимпийских чемпионов не бывает, они всегда действующие! Поняв это, я стала уже более осознанно смотреть телевизионные трансляции, передачи про спортсменов, про олимпийских чемпионов…

Приходилось ли мне бороться со своим страхом, все-таки брусья в спортивной гимнастике считаются очень коварным и самым опасным снарядом? Нет, потому что ведомая абсолютной уверенностью своего Пилкина, ничегошеньки не боялась. Многие почему-то считают более опасным бревно, хотя на самом деле бревно – это цветочки. На брусьях одно неточное движение может привести к падению с двухметровой высоты, иногда прямо на жерди. Помните, как у Турищевой сложились брусья после того, как она завершила соскоком с них свое победное выступление на Олимпиаде? А со мной аналогичная история произошла во время тренировки на «Озере Круглом». Выполняя комбинацию, я перелетала с верхней жерди на нижнюю, и в это время брусья сложились из-за какой-то проблемы с крепежами. Я со всего маха двумя ногами врубилась в нижнюю жердь, вдребезги разбив надкостницы. От боли у меня аж звездочки полетели из глаз и губы посинели, я едва не потеряла сознание. Это стало для меня серьезным звоночком: нужно перед каждым упражнением тщательно проверять готовность спортивного снаряда к предстоящим на нем занятиям.

Впрочем, не стоит слишком драматизировать: ни один думающий тренер не отправит своих воспитанников на брусья, не отработав все, как следует, на земле. Благодаря уникальной системе тренировок для высоких девочек, которую разработал Борис Васильевич, мы очень быстро нашли «общий язык» с брусьями, и именно на этом снаряде я стала многократной чемпионкой мира, Европы и победительницей двух Олимпиад.

«Длинные ноги должны тебе не мешать, а помогать. Мы сделаем так, что ты сможешь с ними справляться, применяя контр-темп. И твои модельные ноги еще сыграют в этом ведущую партию…»

Но это все произошло много позже. Пока же, в первый год тренировок с Борисом Васильевичем, мы занимались моим физическим развитием. Буквально полгода спустя, уже летом, мой новый спортивный наставник взял меня со старшей группой на настоящие спортивно-тренировочные сборы в Ессентуки. Туда приехали по сравнению со мной, совсем еще сопливой, взрослые воспитанницы Бориса Васильевича, которые были уже мастерами спорта. И я наблюдала, как они тренируются. Я вообще смотрела на все вокруг, как зачарованная, широко раскрытыми удивленными глазами. Кругом красота, горы, незнакомые деревья, белочки по ним скачут… Эту профсоюзную спортивную базу в Ессентуках я всегда вспоминаю с удовольствием. На этом сборе мы практически целыми днями были рядом со своим тренером. Я впервые увидела, что такое спортивная жизнь далеко от дома, когда ты на протяжении нескольких дней не видишь ни маминого лица, ни маминой еды. Там я узнала, как нужно трудиться изо дня в день, выдерживать по несколько тренировок, чтобы стать лучшей среди лучших, ведь на сборы от нашего города могли выезжать только сильнейшие.

Во время утренней зарядки мы бегали к минеральным источникам. А там было много ручных белок. Мы добегали до источника, кормили белочек… Вода, конечно, мне казалась какой-то вонючей, но тренер сказал, что ее нужно пить! И мы пили эту воду, а потом бежали обратно. Приятное с полезным: и здоровье, и радость!

Конечно, учебно-тренировочные сборы очень многое дают спортсменам и тренерам. Это возможность проводить большее количество тренировок, ты не тратишь время на дорогу, поскольку живешь рядом с залом, спортсмены получают организованное питание, тренеры и наставники учатся друг у друга. Особенно это важно для региональных спортсменов и тренеров для их профессионального роста. На сборах экономить нельзя. В гимнастическом центре имени Светланы Хоркиной в Белгороде, оборудованном лучшими спортивными снарядами, которые подарил президент страны после открытия этого комплекса, на протяжении многих лет проходят гимнастические учебно-тренировочные сборы для команд Центрального федерального округа. И наши местные спортсмены имеют возможность тренироваться рядом с сильнейшими гимнастами округа. А тренеры – повышать свой уровень квалификации, работая рядом с более опытными коллегами.

Предсоревновательные сборы – это уже совсем другое. Там уже никакие ошибки не допускаются, потому что идет тонкая подводка спортсменов на результат. А уже он дает шанс претендовать на те или иные сборы и тот или иной уровень подготовки в составе национальной сборной команды.

Таких выездов на предсоревновательные сборы и на соревнования у меня в детстве было много. Я очень хорошо помню, как мы ездили в Брянск, в Чебоксары на соревнования «Олимпийские надежды»… В Брянске мне почему-то запомнилась столовая, в которую мы ходили по улице вниз из гостиницы «Десна»… Там всегда было так вкусно! В гимнастический зал на тренировки и соревнования мы ездили несколько остановок на автобусе, а потом несколько минут шли пешочком… Иногда мы преодолевали это расстояние по крышам гаражей… Вот приключение-то было захватывающее: и весело, и опасно… Уже работая в ЦСКА, я была по делам в Брянске. И съездила в этот гимнастический зал посмотреть, как там сейчас обстоят дела. Была очень рада встретить директора Юрия Николаевича Шаменина, который помнил меня еще маленькой гимнасткой, выигравшей соревнования! И зал там по-прежнему в рабочем состоянии, и спортивная школа. И директор большой молодец – всеми силами бьется за то, чтобы спортивная гимнастика в Брянске продолжала развиваться. А традиции хорошие – родом из Брянска отличная гимнастка Юля Ложечко и многие другие ребята и девчонки, которые достойно представляли Брянск на российских и международных соревнованиях.

В то время, когда я начинала тренироваться, тренеры ходили по детским садам и школам в поисках гимнастического контингента – набирали группы начальной подготовки. Сейчас по-другому. Например, моя сестра Юля, которая на сегодняшний день работает директором областной школы спортивной гимнастики, в выходные дни, гуляя по паркам и детским площадкам города, подходит к родителям с детьми, предварительно оценив детишек наметанным профессиональным взглядом, и предлагает им ознакомиться с флаерами, на которых рассказывается о спортивной гимнастике и нашей спортивной школе, приглашает прийти в школу с детьми на просмотровые занятия и в дни открытых дверей. Требования к детишкам сегодня очень либеральные, берут их с 3-летнего возраста самой разной комплекции. Главное – это желание ребенка и его родителей. Не то что в мои времена, когда меня не хотели брать в спортивную школу из-за высокого роста и худобы…

Однажды был случай, рассказывала мне сестра, – привели заниматься малыша, которому еще и трех лет не было, в памперсах… И тренеры возились с этим карапузом. Родители правы, что так поступают. И знаете почему? Потому что они получили возможность развивать ребенка, которого пока еще не устроили в садик из-за отсутствия мест. А мамы и папы хотят, чтобы дитя привыкало к социуму и хоть чем-то занималось… И ведь это выход из положения. Тем более что сейчас в большинстве спортивных школ открыты оздоровительные группы, где с детишками занимаются азами гимнастики и хореографии. Получается, что такие группы здоровья – спасение для родителей, пока не подошла их очередь на устройство детишек в детский садик. И в спортшколе даже получается дешевле, чем в детском саду…

В поисках перспективных детей сестра ездит по Белгородской области, открывает спортивные школы, по выходным проводит там дополнительные занятия. Она всячески популяризирует наш вид спорта, объясняя людям, что спортивная гимнастика – это базовый и социальный вид спорта, не требующий больших финансовых вложений в тренировочный и соревновательный процесс, который может помочь детям состояться в социуме. Кроме того, при определенных спортивных успехах есть возможность получить определенный социальный лифт в жизни, как это произошло в свое время со мной, когда я стала членом сборной команды страны и стала выезжать и побеждать на международных соревнованиях самого разного уровня.

Однако вернемся к моему первому учебно-тренировочному сбору в Ессентуках. Как я уже говорила выше, там были и достаточно взрослые спортсменки, мастера спорта. А еще туда приехала олимпийская чемпионка Галина Шамрай, которая к тому времени уже работала тренером. Похоже, я ей понравилась, и она заботилась обо мне, маленькой, но настырной недотепе: то блинами подкормит, то голову мне в бане помоет. А я подружкам жаловалась, что, мол, кормит-то она меня, конечно, вкусно и голову моет хорошо, но так больно волосы отжимает!.. Смех, да и только эти детские воспоминания.

Уже после первых спортивно-тренировочных сборов я заметно окрепла: все-таки две-три тренировки в день не прошли впустую. Да еще на старших девочек, которые были рядом, во все глаза смотрела и всему у них училась. Даже тому, как незаметно от тренерских глаз покупать вкусные пирожки…

Борис Васильевич меня постоянно опекал, но не баловал. Научил играть в шахматы, в зимнем лагере – кататься на лыжах, а также многому другому. Лишний раз хочу подчеркнуть, что мой Пилкин был как раз таким универсальным тренером, которых нам сегодня так не хватает в спорте, который имел, как он нам рассказывал, спортивные разряды по 22 видам спорта. Был ищущим тренером-новатором, который изучал методики по разным видам спорта и использовал их в своей работе в спортивной гимнастике, чтобы мы с ним постоянно прогрессировали.

Мой тренер фактически стал членом нашей семьи. К счастью, родителям нравилось мое увлечение гимнастикой, и они оказывали Борису Васильевичу всяческую поддержку. У меня был очень крепкий тыл, а это уже половина успеха.

Время шло, постепенно я стала выравниваться в плане физической силы, справляться с более сложными заданиями тренера, в общем, набирала обороты. Появились первые победы на местном уровне… Но тут случилось непредвиденное: наш класс в школе перевели на учебу во вторую смену. А это означало, что я не смогу приезжать на тренировки, если в школу буду ходить во второй половине дня… У меня свободное утро, но у Бориса Васильевича по утрам тренировок нет – кто же со мной станет заниматься? Что же делать? Ведь Пилкину, даже если он согласится тренировать меня по утрам, денег за это не заплатят, а кто станет работать бесплатно?..

Вся в слезах я приехала в «Спартак» и сообщила тренеру эту пренеприятную новость об изменениях в своем школьном расписании. К моему великому счастью, Борис Васильевич переглянулся с Анной Ивановной и отошел с ней в сторону. Они о чем-то поговорили, а потом объявили мне о своем решении: они будут заниматься со мной индивидуально по утрам, по очереди. В итоге получилось так, что большую часть своего свободного времени Борис Васильевич на протяжении многих лет тренировал меня одну и абсолютно бесплатно. Я вставала чуть свет, лишь бы вовремя приехать в спортивный зал. Уже к 8 утра я как штык была в спортзале. Полтора-два часа на тренировке, потом в душ, к маме в садик, чтобы перекусить чем-нибудь на ходу, и в школу на учебу. И только поздним вечером возвращалась домой, в общежитие…

Кстати, в тренерской комнате у Бориса Васильевича тоже всегда было чем полакомиться: бутерброды, суши, да еще очень вкусные компоты из сухофруктов. А чай какой он вкусный делал с разными добавками: там у него и калинка, и зверобой, и чабрец, и мята, и всякие разные пахучие травы, которые он сам собирал летом. Да обязательно с медом, не с сахаром… У него всегда стояла банка меда с перемолотыми грецкими орехами, изюмом и курагой, как витамины для сердца… То яблоко мне на дорогу после тренировки сунет, то несколько долек мандаринок-апельсинок… Вот такими натуральными витаминками он старался и меня и всех своих воспитанниц энергетически поддерживать.

Бесконечно благодарна своему любимому тренеру. Это был настоящий подарок судьбы: именно в этот период индивидуальных тренировок, когда весь свой ум, талант и энергию тренер посвящал мне одной, я и совершила огромный рывок в результатах, в то время как сверстницы, занимаясь в большой группе, продвигались значительно медленнее.

Прибавляла я в те годы не только в мастерстве. Я тянулась вверх, как на дрожжах, мой рост стремительно увеличивался: я росла аж по семь сантиметров в год! Борис Васильевич, конечно, понимал, что я буду вытягиваться и дальше, но таких темпов он никак не ожидал. И решил, что с этим надо начинать «бороться»… Если бы он специально не работал над «торможением» моего роста и не давал мне упражнений, которые все-таки замедляют его, я бы сейчас наверняка была вровень с профессиональными топ-моделями.

Считается, что большие нагрузки сильно замедляют детский рост. Но не могу сказать, что Борис Васильевич уж как-то слишком загружал меня. Все тренировки вполне соответствовали моему возрасту и физическому здоровью. Я, конечно, уставала, но ночи мне вполне хватало, чтобы восстановиться и работать снова. Даже летом, когда все дети, тренировавшиеся в «Спартаке», выезжали в спортивный лагерь и нагрузки у всех снижались, мне Борис Васильевич старался не давать поблажек, чтобы хоть немного притормозить мой рост. Благодаря этому я стала расти уже чуть медленнее – не по семь, а по четыре сантиметра за год. Но это вовсе не означает, что у меня не было отдыха и нормального девчачьего детства. Напротив, этого хватало с лихвой; я получала гораздо больше эмоций и удовольствий, чем мои сверстницы. Эх, если бы можно было вернуть то беззаботное детство!.. Пожалуй, это были самые счастливые годы моей жизни.

Поскольку своего спортивно-оздоровительного лагеря у белгородского «Спартака» не было, нас, как правило, вывозили в обычные детские оздоровительные лагеря (в то время они назывались пионерскими). И всех спортсменов собирали там в отдельный отряд. Мы большую часть дня жили по своему расписанию, как на настоящем спортивном сборе: делали по две-три тренировки в день, включая утреннюю зарядку. А вот режим дня был для всех общим.

Ранним утром, под звуки пионерского горна, вместе со всем лагерем мы вскакивали из теплых постелей и, еще сонные, натянув спортивные трусы и майки, босиком по бодрящей росе семенили к речке. Бежали гурьбой, а Борис Васильевич рядом на велосипеде нас подгонял, чтобы на ходу не спали. У речки обычно делали разминку, упражнения на растягивание и силу, а потом всем гуртом с веселым девчачьим щебетом прыгали в воду. Барахтались, резвились, ныряли. А потом с хохотом и визгом, играя в салочки и уже обгоняя тренерский велосипед, мчались в лагерь, на завтрак. И так каждый день, в любую погоду. Благодаря такой зарядке мы не только учились мгновенно просыпаться и взбадривать себя эмоциями, но и закалялись, набирались здоровья на целый год.

Спортивным отрядам, которые жили в лагере по собственному тренировочному распорядку с достаточно большими нагрузками, разрешалось во многих общих мероприятиях не участвовать. Но в свободное от тренировок время мы вместе с остальными детьми играли и в «Сладкое дерево», и в казаков-разбойников, загорали, купались в речке, иногда оставались силы и на то, чтобы на танцы сходить. Конечно, когда девочки начинали взрослеть, то и «шуры-муры с амурами» пытались заводить. И с мальчишками дружили, и за ручки держались, и на звезды смотрели, и мечтали. Мечтали о том, как встретимся здесь же в будущем году, какими станем и как здорово будет снова проводить время вместе.

Как правило, мы жили в лагере по три смены. Съездишь на пару дней домой, пообщаешься с родителями, похлебаешь домашних щей и снова рвешься в лагерь. Но самое интересное нас обычно ждало в конце лета – это призы и подарки от нашего тренера за лучшие результаты, показанные в лагере на контрольных соревнованиях. Три смены, проведенные здесь в усиленных тренировках, давали великолепный эффект.

Надо сказать, что и в лагере, и на тренировках в Белгороде мне было очень интересно. Я постоянно узнавала много нового, был очень широкий круг общения, как с ровесниками, так и с ребятами и девочками постарше. Вообще, Борис Васильевич был очень мудрым тренером. Он абсолютно точно знал, как заинтересовать детей, чтобы они азартно и с удовольствием выполняли необходимую для спортивного развития нагрузку, чтобы гимнастика им не надоедала. Одним из способов заинтересовать был элемент соревновательности и получения призов. Детишкам ведь всегда нравится состязаться друг с другом и получать подарки. И Пилкин, обычно много разъезжавший по соревнованиям внутри страны, из разных городов, где побывал, привозил очень красивые и оригинальные подарки, каких в Белгороде никто никогда не видел. В самом начале первой лагерной смены тренер раскладывал все это добро у себя в комнате и приглашал нас со словами: «Заходите, девочки, посмотрите, какие сувениры ждут победителей и призеров наших соревнований по ОФП в конце лета. Так что старайтесь!» Мы, совершенно обалдевшие, широко раскрыв глаза и разинув рты от удивления, восхищенно осматривали все эти соблазнительные вещицы, выбирая наиболее понравившиеся: «Ах, хочу это! И это тоже хочу!..» А уж сколько раз случалось так, что нескольким девочкам приглянулась одна и та же собачка или кукла! Или календарик, коллекционированием которых мы все в то время увлекались. А уж за необычные календарики с голограммой мы готовы были творить чудеса на жерди, привязанной между деревьями. Вот уж об этом тайном оружии иностранцы точно не догадываются!

Я, конечно, сразу просекла: победитель и призеры выберут самые лучшие подарки. А будешь четвертой или пятой – глядишь, тебе уже ничего хорошего и вовсе не останется. Так что давай, Светик, дерзай и выигрывай! Победителям всегда достается все самое лучшее. И я на каждой тренировке старалась изо всех сил сделать все лучше и больше. Надо сказать, что мне понравилось быть лидером, а не плестись где-то в конце. Меня так распаляло это соперничество, что вечерами, когда все девчонки отправлялись в кино, я хватала тренера за рукав и уговаривала: «Борис Васильевич, давайте, принимайте у меня элементы, я хочу сдавать!» Самым тяжелым для меня в то время было упражнение «пистолетик» – приседание на одной ноге (вторая нога должна быть вытянута перед собой). Высочайший бал – «десятку» – давали за 25 приседаний. С начала лета я на десятом приседании уже умирала. Но сдавая это упражнение каждый вечер и прибавляя по одному разу, я, как мираж, видела перед глазами вожделенный стол с подарками. И каждый день я увеличивала нагрузку на ноги, чтобы уже к вечеру, когда пыталась сдать упражнение тренеру, прибавить еще разик. Как вы думаете: цель была достигнута?.. Угадали – к финальной сдаче нормативов я сделала это! Настолько мне хотелось побеждать! Тут был и интерес, и азарт: в конце лета ведь подсчитывались набранные за весь период баллы и вручались те самые вожделенные призы.

И вот наступил счастливый день, когда подводились итоги летних соревнований по ОФП. И снова Борис Васильевич разложил на столе заготовленные призы и торжественно, под музыку, перед всем строем объявил, кто и как отработал за прошедшее лето. Как громко у меня застучало сердце, когда я услышала заветные слова: «Первое место – Светлана Хоркина!» С большим волнением вышла я к этому сказочному столу с долгожданными подарками и выбрала три из них – именно столько полагалось победителю.

«Посмотрите на Свету, – говорил тем временем Борис Васильевич, – она намного слабее всех вас физически, но гораздо сильнее по духу и воле к победе!» Не раз он ставил меня в пример другим спортсменкам. На самом деле в плане физической силы я всегда уступала соперницам. Но умудрялась обыгрывать их за счет внутренней силы, психологического настроя, сконцентрированности на поставленной задаче и желании побеждать! Причем так было на протяжении всей моей спортивной жизни. И все удивлялись, да и я сама до сих пор удивляюсь, как, будучи такой худенькой и хиленькой, могла обыгрывать очень крепких гимнасток со всего мира? Но помимо воли к победе, о которой говорил тренер, я была одержима гимнастикой и тренировками. А мой тренер, видя мою увлеченность, загорался сам и помогал мне приобретать очень хорошую технику, необыкновенную резкость, стратегически правильно выстраивал и усложнял мои комбинации. И мы сделали с ним колоссальный прорыв вперед, добившись чуть ли не максимальной сложности во многих упражнениях.

В те времена, когда выступали Лариса Латынина, Нелли Ким, Людмила Турищева, гимнастика сильно отличалась от сегодняшней. Не было элементов ультра-си и такой сложной акробатики: лишь ласточки да колеса – почти сплошная хореография и не очень сложная акробатика. Однако и исполнение этих упражнений сопрягалось с определенными трудностями. Гимнасты работали на самом простом ковре, похожем на тот, что лежит у вас дома. Да и брусья были «дубовые». А уж как гимнастки со всего маха ударялись об эти деревяшки и терпели – одному Богу известно. Диву даюсь, как великая Латынина, будучи беременной, могла выступать на этих брусьях и выигрывать. Это был по-настоящему героический поступок! Звезды гимнастики того поколения заслуживают огромного уважения и преклонения: для своей эпохи они творили на помосте невероятное. Именно поэтому мы до сих пор восхищаемся их успехами и ставим в пример каждому молодому поколению гимнасток.

Однако вернемся к нашему любимому летнему спортивно-оздоровительному лагерю. Сколько себя помню, Борис Васильевич всегда отводил большую роль тренировкам на свежем воздухе: мы должны были набираться здоровья в лесу, а не задыхаться весь год в душном зале. Для того чтобы не было перерыва в чисто гимнастических тренировках, мы привозили с собой на лето в лагерь все необходимые снаряды. И устанавливали свой гимнастический городок прямо в лесу, среди деревьев. Пристраивали жерди между стволов, создавая подобие брусьев. Посыпали опилками дорожки для разбега на прыжок через коня. Выкапывали глубокую траншею длиной 5 м и глубиной 30 см и наполняли ее теми же опилками и хвоей, чтобы было помягче приземляться. И в этом импровизированном прыжковом секторе отрабатывали свои прыжковые элементы, одновременно подкачивая ноги. Причем тренировались исключительно босиком, получая при этом двойную или даже тройную пользу: и массаж стоп с легким иглоукалыванием, и спортивная тренировка одновременно. Как же хорошо все продумал мой тренер, как заботился о нашем здоровье, закладывая прочный фундамент для будущих побед. Думаю, что именно такая серьезная базовая подготовка и позволила мне столько лет держать лидирующие позиции сначала на всесоюзном, всероссийском уровне, а потом и в мировой гимнастике.

Каждое проведенное лето в лесу, в лагере, помогало мне осенью, на соревнованиях, совершать огромный рывок вперед. Конечно, летом мы много и тяжело трудились, уставали, но в то же время и радовались тому, сколько всего мы успели сделать. Для меня это были просто супервремена: такие счастливые и беззаботные. Как хотелось бы пережить их снова!

С каждым новым спортивным сезоном я продолжала набирать обороты, выигрывала практически все соревнования по своему возрасту. Мы с Борисом Васильевичем стали выезжать уже на областные, зональные и региональные детские и юношеские соревнования. И там я снова побеждала. И уже стала мечтать о том, как однажды меня пригласят приехать в Москву на спортивную базу «Озеро Круглое», где тренируются сильнейшие гимнастки из молодежной и основной сборной СССР. Но, увы, несмотря на быстро прогрессирующие результаты, в Москву меня все не приглашали и не приглашали. Особенно обидно было еще и из-за того, что на сборы в молодежную команду уже неоднократно вызывали спортсменок, с которыми я давно выступала на равных и даже их обыгрывала. Ждала с нетерпением: когда же, когда пригласят в сборную команду и меня? Ведь давно пора – я же лидер!

Мечты мечтами, а тренировки оставлять нельзя. Помню, как однажды утром мы с тренером обсуждали мою новую программу в нашем родном Дворце спорта «Спартак». Обычное рабочее утро в череде таких же. Ничто не предвещало серьезных изменений, пока в зал не вошел директор и не позвал: «Борис Васильевич, вас к телефону. Из Москвы звонят». Я сидела на бревне и беззаботно болтала ногами, даже не подозревая о том, что в эти минуты решалось мое спортивное будущее. Ну а потом в зал довольно быстро вернулся взволнованный Пилкин и сообщил: «Ну что, Света, нас с тобой вызывают на сборы в Крылатское, на лучшую профсоюзную базу страны!» У меня аж закружилась голова от нахлынувших эмоций, и я даже подпрыгнула от радости.

«Ну все, все, успокойся! Давай работать, тренировку никто не отменял», – не менее взволнованно пытался урезонить меня мой тренер. Да куда там успокойся! Эмоции зашкаливали, силы били фонтаном. Мне хотелось на этой тренировке горы сворачивать, и я выполняла самые немыслимые элементы, даже те, которых раньше страшно боялась. «Мы едем в Москву!» – звенело в ушах. И я готова была рисковать как сумасшедшая: ну наконец-то дождалась!

Главной задачей того периода для меня было попадание в молодежную сборную страны, которая тренировалась тогда параллельно со сборной профсоюзов. У нас в Белгороде, конечно, была городская сборная команда. Я выигрывала разные городские соревнования, в команду Профсоюзов меня почему-то не брали. Сейчас я думаю, может, по возрасту не проходила до поры до времени. Возможно, из-за худощавого телосложения считали, что физически я очень слабая, что у меня силенок не хватит, чтобы выдержать нагрузки, которые там даются, что я сломаюсь… С другой стороны, можно ведь было моему тренеру напрямую сказать, что в сборной команде будут очень серьезные физические нагрузки и, для того чтобы с ними справляться, мы должны проделать такую-то предварительную силовую работу… Впрочем, разве не аргумент, что, даже не имея такой силы, которой они от меня требовали, я выигрывала у более сильных спортсменок? Значит, для побед нужна не только грубая физическая сила… И побеждать можно, будучи такой, какой всегда была я, – высокой и хрупкой…

Итак, нас все-таки вызвали в Москву на сбор в Крылатское, где включили в команду для подготовки к выступлению на всесоюзных соревнованиях. Наверное, уже стало просто неприлично не взять в профсоюзную команду меня, гимнастку, которая побеждала абсолютно во всех соревнованиях. На всех контрольных прикидках я показала чуть ли не лучшие результаты. С того момента меня стали выставлять в ее составе на всесоюзных соревнованиях, которые наша команда выигрывала. И только после этого меня пригласили на просмотровый сбор в молодежную сборную команду СССР. И уже после этого сбора на «Озере Круглом» меня пригласили тренироваться с командой. И все, что там требовалось в плане ОФП – несколько подъемов вверх до конца каната, по тридцать отжиманий, подниманий туловища, ног и тому подобное, – это я все делала. А вот когда начиналась круговая подкачка, мне было тяжело. Слава богу, мой тренер умел меня от этого уберечь и дать возможность выполнять нагрузку не полностью. Иначе я бы в сборной команде не выдержала. Но об этом более подробно я расскажу уже в следующей главе.

Несколько лет спустя, когда я уже ездила на всесоюзные соревнования, мой первый тренер Елена Андреевна Ткачева вернулась в Белгород. Когда я возвращалась домой, мы, естественно, встречались с ней на тренировках. Общались. Я никогда не забывала своего первого тренера. Она до сих пор работает с маленькими девочками, доводит их до определенного уровня и передает специалистам, которые способны выводить спортсменок на более высокую ступень подготовки. Это ведь особенный дар – уметь возиться с малышами, обучать их азам гимнастики, увлекать и влюблять в нее. И мне бы очень хотелось, чтобы к Елене Андреевне приходили и приходили девочки, такие же неугомонные, какой была в детстве Света Хоркина. Кстати, у нас в Белгороде уже несколько лет по ее инициативе проводятся соревнования, названные ею Кубком Бориса Васильевича Пилкина, заслуженного тренера России, который довел меня, ее бывшую ученицу, до олимпийских высот.

Глава пятая

Кумиры и поклонники

Юным спортсменам нужны кумиры, как образцы для подражания, как пример, на который стоит равняться, как ориентир, как вдохновение. Сначала я пожирала глазами абсолютно всех гимнасток, которых видела на экране телевизора: это были чемпионаты мира и Олимпийские игры. Возможно, именно тогда я выбирала для себя тех, с кого хотела бы брать пример, успехи которых вдохновляли меня на работу, на терпеж и на победы на своем, пока еще начальном уровне. Повзрослев, я обратила внимание на Светлану Богинскую – трехкратную олимпийскую чемпионку, пятикратную чемпионку мира, многократную чемпионку Европы. На многие годы она стала для меня кумиром, а сегодня и дорогим другом.

Причем запала я на нее не столько потому, что она была сильнейшей гимнасткой планеты. Как сейчас помню, как закричала я на всю квартиру, сидя у телевизора: «Мама, папа! Смотрите, Богинская похожа на меня, она такая же длинная!..» После этого стала больше интересоваться ее выступлениями, следила за ее успехами и восторгалась ею. Смотрела телевизионные трансляции уже более осознанно и внимательно. И болела уже только за Богинскую и, конечно, за сборную СССР. Внимательно следила за тем, как она разминается, настраивается, готовится к выходу на помост, как работает на каждом снаряде, как ведет себя по отношению к публике. Мне очень хотелось добиться таких же побед, как она. Хотя уже тогда решила, что не хочу быть похожей ни на нее, ни на кого-то еще, а хочу быть неповторимой, со своим индивидуальным почерком и стилем, чтобы меня узнали и запомнили такой, какая есть, – самобытной Светланой Хоркиной.

Конечно, в те времена увидеть в Белгороде сильнейших советских гимнасток было нереально. Но, когда я повзрослела и начала показывать неплохие результаты на областном уровне, Борис Васильевич решил свозить своих воспитанниц в Москву, на международные соревнования на приз газеты «Moscow news» в качестве зрителей. Помню, как в перерывах я стояла у бортика, чтобы просить автографы у знаменитых спортсменок, которые там выступали. Причем брала автографы у всех подряд – мне было все равно, лишь бы они оставили свою роспись у меня на программке соревнований.

Все поездки в Москву всегда были для нас вдвойне знаменательным событием. Во-первых, мы наблюдали за выступлениями лучших гимнасток СССР и многих мировых лидеров, погружались в атмосферу крупного международного турнира. Кроме того, в эпоху тотального дефицита Москва все-таки снабжалась товарами значительно лучше Белгорода. Я помню, как закупала в больших количествах апельсины, молочные сосиски и колбасу, отстояв предварительно километровые очереди. Накануне соревнований мы успевали пробежаться по магазинам, накупить подарков и продуктов, а потом часами просиживали на гимнастической арене, наслаждаясь стихией спорта, впитывая в себя эмоции борьбы и пожирая глазами своих кумиров.

В предыдущей главе я уже говорила, что мама приучала нас с сестрой с раннего детства смотреть спортивные программы по телевизору. Но думаю, что осознанно смотреть спортивную гимнастику по ТВ я начала лет с шести-семи. Мне даже врезалось в память, как я наблюдала за выступлениями и думала: «Неее… Я, наверное, так никогда не смогу! Это же так сложно…» Гимнастки вертели на брусьях и на ковре такие вещи, которых я на тот момент и во сне даже не видела. В моем репертуаре были лишь простые кувырки да колеса… Но мне уже очень захотелось делать так же, как они. Мне нравилось, что их показывают по ТВ, что у победителей берут интервью… Все это так завораживало, манило, вдохновляло… Думаю, что я и на это клюнула: ведь если стать самой лучшей – меня тоже будут показывать по телевизору, и я стану знаменитой! Мне очень хотелось стать яркой и лучшей, потому что мне довольно часто говорили раньше, что я не подхожу, что я не умею, что я какая-то не такая… По телевизору все так красочно и торжественно преподносилось, а я сравнивала это с тем, как мы тогда жили и что имели… Так что мне было куда стремиться и над чем работать. Главное, что я уже тогда поняла: надо много и упорно трудиться, тогда все получится.

Трудно переоценить ту позитивную роль, которую сыграло телевидение в становлении моего желания стать сильной и всемирно известной гимнасткой. Те программы, которые показывало ТВ, зажигали и вдохновляли. Достаточно часто шла трансляция спортивных соревнований. Причем показывали не только Олимпийские игры, чемпионаты мира и Европы, но и международные турниры, которые проходили у нас в стране. И даже чемпионаты СССР… Это сейчас по центральным каналам мы видим спортивную гимнастику разве что в рамках Олимпиады. Соревнования же рангом пониже передают либо на кабельных тарелках, либо глубокой ночью, когда дети уже спят. Кто их смотрит в эти часы – непонятно. Вот вам и популяризация моего любимого вида спорта среди подрастающего поколения.

Казалось бы, у нас создан специальный спортивный канал, который должен пропагандировать различные виды спорта, освещать соревнования… Увы. Теперь вдруг оказалось, что этот канал – коммерческий, он не получает субсидию из федерального бюджета, поэтому за все трансляции надо ему платить… А лучшие часы там отдаются всяким боям без правил, которые не являются олимпийскими видами спорта, но приносят каналу деньги.

Много раз я обращалась на телевидение с просьбой показать хотя бы в информационных выпусках репортаж с всероссийских соревнований из Белгорода, который подготовят и снимут мои белгородские телебригады, чтобы народ увидел, узнал, чтобы родители посмотрели по телевизору своих деток – как они выступают, как их награждают медалями, кубками и подарками… На что мне отвечают: информацию об этом можно пустить только бегущей строкой, без какого-либо видеосюжета… Все остальное – финансовая история!!!!

А ведь обещали, что будет канал, который станет показывать соревнования разного уровня для различной аудитории. В итоге у нас не показывают всероссийские соревнования, которые проводят олимпийские чемпионы по спортивной гимнастике, такие как Немов, Замолодчикова, Хоркина… И даже в новостях об этом не хотят сказать! А ведь можно было бы вести целую рубрику о таких состязаниях по разным видам спорта. Елена Исинбаева проводит соревнования в Волгограде, Александр Попов проводит в Екатеринбурге турнир пловцов и эти соревнования имени олимпийских звезд можно продолжать и продолжать… Кто-нибудь об этом что-нибудь слышал? Но уже наступил век новых технологий, и я думаю с помощью новых возможностей мы сумеем донести до каждого жителя вселенной (не только России) информацию о наших соревнованиях и юных талантливых детях.

Ну как можно не замечать все те благие начинания, которые делают для детско-юношеского спорта Александр Попов, Александр Карелин (с которыми я ездила по стране с нашим фильмом «Чемпионы. Быстрее, выше, сильнее»). Наш фильм – это не выдумка, не придуманные истории, это наша реальная спортивная биография… Помню, когда в Москве шел этот фильм, мне после девяти вечера позвонил министр культуры Владимир Мединский со словами: «Выхожу из кинотеатра после фильма „Чемпионы“ – какой хороший фильм! Светочка, молодец!..» У нас есть замечательные спортивные фильмы. Но почему в мире кинематографа на всех существующих кинофестивалях нет номинации за лучший фильм о спорте или о спортивной звезде? Много лет существует очень скромный фестиваль спортивного кино, который проводится в подмосковном Красногорске. Но проходит он очень тихо, без широкого освещения прессой. Хотя я точно знаю, что многие деятели кино занимаются фитнесом, ходят в тренажерные залы, плавают, бегают, катаются на лыжах… Так что же вы упускаете такой важный пласт нашей жизни, как спорт?!

Или, например, книжные ярмарки, в которых участвуют книгоиздатели и продавцы… Почему бы не сделать спортивные чтения, чтобы пригласить на них наших многочисленных олимпийских чемпионов?! Ни одна страна в мире не имеет такого количества спортивных героев, как Россия. Почему это не использовать?!

Мы, пятеро многократных олимпийских чемпионов по гимнастике – Алексей Немов, Светлана Хоркина, Елена Шевченко, Елена Замолодчикова, Николай Крюков, – объединились, понимая, что это сегодня необходимо для популяризации нашего вида спорта, и выезжаем в регионы с мастер-классами. На них собирают огромное количество детишек с родителями и тренерами. Спрос бешеный, в залах, где это проходит, яблоку упасть негде, да еще и не все желающие вмещаются…

Уже после первого такого выезда и реакции публики в зале мы поняли, насколько это полезно и интересно. Детишки, захлебываясь от радости, пытаются пролезть к тебе поближе, дотронуться до тебя, взять автограф, сфотографироваться рядом… А уж если ты с ними еще и позанимаешься, покрутишь их на брусьях или на ковре, подскажешь, что и как нужно им поправить, то потом за ноги тебя обнимают и говорят: «Не уезжайте, тетя Света!» Мы объехали несколько больших городов Поволжья, дважды побывали в Казани, Тольятти и многих других… Местные СМИ, конечно же, очень широко освещают наши приезды. Но почему об этом молчит центральный спортивный канал?.. Ведь благое дело для детей страны делают российские олимпийские чемпионы, всемирно знаменитые спортсмены…

После нескольких таких выездов мы обращались на телевидение с предложением отправить вместе с нами оператора с камерой и журналиста. Даже если нет средств послать с нами корреспондентов (в чем я глубоко сомневаюсь), мы готовы предоставить видеоматериалы – только покажите в эфире, расскажите! Нам ответили: это не федеральный формат… Конечно, встречи с пятью олимпийскими чемпионами, звездами мировой величины это не федеральный – это международный формат!.. Только почему-то у нас думают по-другому. Зато когда приезжает какой-нибудь иностранец с менее значимыми спортивными заслугами и проводит мастер-класс для наших детей, его показывают и «обсасывают» со всех сторон… Вот вам и вопрос государственности: кого мы пропагандируем и поддерживаем? Согласна: нужно знать о том, как развиваются виды спорта в мире, но нельзя забывать и о своих звездах, о том, что они делают для своей страны в настоящее время. Нужно сделать все для того, чтобы наше подрастающее поколение знало своих героев спорта лучше, чем иностранных!!!

Очень хорошо помню, как в то время, когда я уже училась в школе, мама начала покупать мне книжки про наших великих гимнасток, которые были зачитаны до дыр и не дожили до сегодняшнего дня, поскольку выпускались в мягких обложках…

Хотя в те годы телевизор играл очень большую роль в каждой семье. У нас дома на нем сверху всегда лежала программа передач на неделю, в которой были подчеркнуты различные спортивные программы, которые мы обязательно должны были посмотреть всей семьей. И конечно же, детские программы «В гостях у сказки», «Спокойной ночи, малыши!»… А еще вместе с папой я любила смотреть военные фильмы, потому что мне нравилось, когда побеждали, а побеждали в них всегда наши! И они тоже становились для меня кумирами-победителями. Поэтому для меня слова «Защищать Родину» с детства стали святыми. И я знала, что есть такая профессия – Родину защищать!

Когда же меня с Пилкиным наконец вызвали на просмотровый сбор в Москву, на спортивную базу профсоюзов «Крылатское», лелеяла тайную надежду побывать еще и на главной тренировочной базе сборной СССР по гимнастике на «Озере Круглом». Там уж наверняка будет шанс увидеть ту самую Богинскую, а если повезет – взять у нее автограф, посмотреть (уже вблизи, а не по телевизору!), как она выступает, разминается, а может быть, и как тренируется!

Увлекаясь одной великой спортсменкой, я попутно узнавала и о других звездах спортивной гимнастики. Оказалось, что советская и российская история очень богата олимпийскими чемпионами, победителями мировых и европейских чемпионатов. Узнавала о достижениях девятикратной олимпийской чемпионки, многократной чемпионки мира и Европы Ларисы Латыниной, пятикратной олимпийской чемпионки, пятикратной чемпионки мира и двукратной чемпионки Европы Нелли Ким, четырехкратной олимпийской чемпионки, неоднократной чемпионки мира и Европы Людмилы Турищевой, двукратной олимпийской чемпионки Лидии Ивановой… Что ни имя – легенда. Правда, тогда я еще не очень понимала, какими усилиями эти великие гимнастки достигли таких высот, сколько многолетнего труда было вложено в эти достижения… Осознание всего этого придет много позже, когда я начну куда более серьезно тренироваться рядом с некоторыми из своих кумиров в Москве, сначала в «Крылатском», а потом и на «Озере Круглом», как член сборной команды страны. Наши тренеры доносили до нас, молодых спортсменов, информацию о тех, кто был в сборной команде СССР до нас, кто ковал богатейшие традиции советской спортивной гимнастики. Благодаря им мы достаточно много знали о легендах нашего вида спорта. А еще многие из этих великих гимнастов приезжали к нам на сборы на олимпийскую базу «Озеро Круглое» во время контрольных прикидок, чтобы принять участие в них в качестве судей перед большими соревнованиями. Участвовали в обсуждении наших результатов и программ, которые мы готовили к предстоящему спортивному сезону. Очень хорошо помню, как часто бывала рядом с нами Любовь Викторовна Бурда, двукратная олимпийская чемпионка и чемпионка мира, которая сегодня входит в технический комитет судей Международной федерации гимнастики. А в те времена она была одной из тех именитых гимнасток, кто приезжал к нам на сборы, делился своими знаниями и опытом, помогал в трудных психологических ситуациях, в которых нередко оказывались юные спортсмены, надолго вырванные из семей ради подготовки в составе сборных команд страны для достижения наивысших результатов на крупнейших международных соревнованиях.

Так получилось, что буквально накануне моего первого отъезда на спортивно-тренировочные сборы в Москву папа вернулся домой с работы неожиданно рано. Сияя от радости, он сообщил, что нашей семье дают трехкомнатную (!) квартиру почти в самом центре Белгорода. Мы все быстренько собрались и вместе отправились ее смотреть. Папа торжественно распахнул дверь, мы вошли и замерли от восхищения. Я тут же, не выдержав нахлынувшей волны восхищения, прокатилась по большой комнате колесом и воскликнула:

– Мама! Неужто это все наше?! – и мой голос разлетелся эхом по всем комнатам: мебели в комнатах еще не было, и квартира буквально звенела.

– Наше! – в один голос, не сговариваясь, воскликнули родители.

– И никто ее у нас не отберет? – не верила я своим глазам.

– Нет, конечно! Она наша, – успокоила мама. – Ну, девчонки, выбирайте себе комнату…

Но мы с сестрой будто ее не слышали: радостно отплясывали брейк-данс, перекатываясь из одной комнаты в другую… Оформление прошло как-то очень быстро, переезд тоже не занял много времени. Мебели у нас было совсем не много, поэтому, когда мы окончательно перебрались в эту квартиру, папа сделал нам с сестрой спортивный уголок, где были и трапеция, и кольца, и шведская стенка, а в дверном проеме он повесил перекладину, на которой мы подтягивались и которая по мере нашего взросления поднималась все выше и выше. Правда несколько лет спустя, когда я уже большую часть времени находилась на сборах в Москве, а Юлька тоже начала серьезно тренироваться в спортивном зале, на домашний стадион уже не было ни времени, ни сил. Поэтому наш спортивный уголок был превращен в гардероб.

От нового дома до спортивного зала «Спартак», где я тренировалась, было рукой подать – пешком через парк минут двадцать. И в этом парке, возвращаясь с тренировок домой, я подбирала бездомных котов и кошек, чтобы накормить их и приютить в наших новых «хоромах». «У всех должен быть свой дом», – считала я и приносила их к себе: уж больно жалко мне их было.

Эмоции, связанные с переездом в новую квартиру, постепенно улеглись, и я стала собираться в Москву. Ведь это так здорово – тренироваться там, где готовятся лучшие гимнастки профсоюзной команды страны. Когда мы с тренером прибыли в Москву, в олимпийский спортивный комплекс в Крылатском, нас поселили в расположенной там же гостинице. А гимнастический зал находился буквально в двух шагах: правее от входа в крытый велотрек. И гостиница, и столовая, и зал, и сам велотрек были как бы под одной крышей. Очень удобно и далеко ходить не надо. Мне все это ужасно понравилось, особенно после многочасовых поездок по Белгороду. Но уже первые тренировки неприятно поразили: я даже не предполагала, что будет настолько физически трудно, – с такими безумными нагрузками здесь работали гимнастки. Мне всегда казалось, что мы с Борисом Васильевичем много тренируемся, и я чувствовала себя чуть ли не героиней из-за большого объема работы на каждой тренировке. Здесь же на сборе все вкалывали как проклятые. Разминка перед тренировкой была такой мощной, что на саму тренировку у меня уже не хватало сил. И я в ужасе наблюдала за тем, как другие гимнастки после этой разминки выполняли упражнения на четырех снарядах, да еще и по несколько комбинаций на каждом. Я такой нагрузки никогда в жизни не пробовала. (Но в тот момент даже и подумать не могла, что это только цветочки, а ягодки будут потом – на «Круглом», где тренировки гораздо насыщеннее.)

Мы с моим наставником всегда работали по индивидуальному графику, который соответствовал моему состоянию и настроению, чтобы все тренировки проходили в удовольствие. Если у меня что-то болело, мы заменяли запланированную работу чем-то другим. Здесь же все, скрепя зубы, как бессловесные роботы, терпели и выполняли одинаковую работу, заданную старшим тренером. И никто не жаловался на самочувствие, не стонал, что тяжело. Все понимали: не справляешься с нагрузкой, тебя что-то не устраивает – до свидания. За дверью уже стоит очередь из новых кандидаток в сборную. Плюс к этому мы жили почти по армейскому режиму: общий подъем в определенное время, зарядка, завтрак, первая тренировка, обед, тихий час, вторая тренировка. И так весь сбор.

Гимнастки вертели на брусьях и на ковре такие вещи, которых я на тот момент и во сне даже не видела.

К концу первого изматывающего дня я была в шоке: «Боже! Я этого не вынесу!» И уже на следующий день перед тренировкой со страхом в голосе спросила у своего тренера:

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.