книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Владимир Горбань

Пропавшая бабушка

Анечке посвящается с любовью…


Пролог

Начало этой увлекательной приключенческой истории с элементами мистики уходит корнями в начало XVIII века, когда царь Петр Первый взялся энергично рубить «окно в Европу». Конечно же, такие грандиозные дела в одиночку не делаются. И самодержец стал подбирать вокруг себя инициативных людей. Самым грандиозным сподвижником Петра, безусловно, был светлейший князь, генералиссимус и прирожденный авантюрист Александр Данилович Меншиков. «Счастья баловень безродный, полудержавный властелин», – писал о Меншикове Пушкин в своей поэме «Полтава».

Надо отметить, что именно Меншиков был первым настоящим олигархом.

Светлейший князь обладал недюжинным умом, кипучей энергией, непомерной отвагой, жесткой хваткой, хитростью и интуицией. Но и пробы на нем ставить было негде! Меншиков был непревзойденный казнокрад, обладающий патологической жадностью. Это уже потом появится другой светлейший князь и фаворит Екатерины Второй Александр Григорьевич Потемкин – своего рода реинкарнация Александра Даниловича Меншикова. А за Потемкиным последовала целая плеяда других умных, энергичных и беспринципных людей, умевших виртуозно совмещать интересы государства с интересами собственного кармана.

Плеяда сия не меркнет и поныне! Однако не будем их всех перечислять, ибо современные олигархи могут за это сильно обидеться на автора…

Повторюсь, так уж повелось: коль человек умен, энергичен, предприимчив, то и беспринципен, жуликоват и беспардонен. Олигарх – одним словом…

Но не будем затягивать Пролог. Меншиков тоже подбирал подходящих себе людей. Не столь талантливых… олигархов рангом пониже. Был среди них и некий Афанасий Абрамович Гончаров, прапрадед Натальи Николаевны Гончаровой, жены Александра Сергеевича Пушкина. Слыл Гончаров удачливым калужским купцом и промышленником средней руки. Но однажды свела его судьба с Меншиковым. И освоили они гигантские государственные деньги. Уж не знаю, обошлось ли при этом без «откатов», но вскоре Афанасий Абрамович Гончаров со своим полотняным заводом стал монополистом, взялся поставлять Петру Первому бумагу и ткань для корабельных парусов. И за счет государственных заказов Гончаров быстренько «наколотил» 30 миллионов рублей, сумасшедшую по тем временам сумму денег!

Ну, а что было потом, об этом ведает история и автор этой повести. Впрочем, не судите строго: и история, и автор могли приписать много отсебятины…

Глава 1

«Есть море, в котором я плыл и тонул

И на берег вытащен к счастью.

Есть воздух, который я в детстве вдохнул

И вдоволь не мог надышаться.

И вдоволь не мог надышаться

У Черного моря»,

– радостно напевая, Лёнька Гармаш размашистой походкой двигался по перрону Одесского вокзала в поисках своего вагона. Правая его рука была занята небольшим дорожным чемоданом, а левая четырьмя увесистыми пирожками с картошкой, перетянутыми широкой промасленной бумажной полоской. Пирожки были куплены в последний момент в подземном переходе, ведущем к вокзалу от Привоза. Горячие еще пирожки с необычайно смачным запахом…

Леонид добрался до своего четырехместного купе, в котором уже разместились молодая супружеская пара и мужчина средних лет с хитрым взглядом то ли мелкого бизнесмена, то ли депутата муниципального уровня.

– Добрый день, – весело произнес Лёня. – Меня зовут Леонид. Прошу любить и жаловать.

Он поставил чемодан у ног и, оглядываясь по сторонам, искал, куда бы ему пристроить пирожки, чтобы окончательно освободить руки и снять куртку. Купейный столик был заполонен ворохом каких-то бумаг, очевидно важных документов.

Тем временем вагон дернулся и, плавно набирая скорость, покатил по железной дороге, отстукивая колесами характерные звуки.

Леонид пристроил дорожный чемодан и пирожки на багажную полку и скромно присел у купейной двери, положив ладони на колени. Царское место у окна и столика занял хитроглазый мужчина в темно-сером дорогом костюме.

– Извините, господа, – сказал он безоговорочным тоном, – но мне нужно немного поработать с документами.

И взялся перебирать бумаги.

Супружеская пара, в обнимку сидевшая напротив, не высказала возражений, молодые люди были заняты друг другом. Окружающий мир их мало интересовал.

– Я, пожалуй, тоже немного поработаю, – делая веселый вид, заявил Лёня, поднялся со своего места, достал с дорожной полки чемодан, вынул из него тонкую полиэтиленовую папку, шариковую авторучку и засунул чемодан обратно. В папке была статья об Одесской юморине, которую Гармаш готовил для одной из популярных днепровских газет. Он принялся не спеша вычитывать и править статью.

Прошло около получаса.

– Семен Аркадьевич, – представился в сторону Лёни мужчина с хитрыми глазами, снимая с лица очки в тонкой золотистой оправе, – я владелец торгово-закупочного комбината и депутат Одесского городского совета. Не хотите ли молдавского коньячку, так сказать, в плане небольшой интеллектуальной разгрузки?

– С удовольствием, – улыбнулся Леонид, – но у меня с собой нет стакана.

Хитроглазый бизнесмен и депутат улыбнулся в ответ и уверенно заявил:

– Мне бы ваши проблемы, молодой человек. Я бы тогда…, – он отчаянно махнул рукой. – Присаживайтесь ближе.

По первой выпили, молча, не чокаясь, без закуски и вновь рьяно принялись за работу.

Прошло минут пятнадцать. Семен Аркадьевич аккуратно отложил в сторону документы, снял очки и хитрым взглядом вопросительно посмотрел на Леонида. Леонид в ответ утвердительно кивнул головой.

Выпив по второй, они вновь погрузились в бумаги. Поезд беспечно бежал по железнодорожному полотну, стуча о рельсы колесами, за окном мелькали весенние пейзажи, молодожены были увлечены друг другом и своими мобильными телефонами, в которых они рассматривали фотографии, иногда негромко комментируя их. Лёня с упоением правил статью, наспех набранную на компьютере, очень много оригинальных мыслей под воздействием коньяка рождалось в его талантливой голове.

Дверь в купе отъехала в сторону. Проводница средних лет в ладно скроенной темно-голубой униформе бодрым голосом спросила:

– Чай? Кофе? Чипсы, орешки, бублики с маком? – и с улыбкой бросив взор на молодую пару, добавила. – Даме могу предложить фисташковое мороженое.

– А нет ли у вас камбалы? – задумчиво спросил Семен Аркадьевич.

– Не держим, – сухо ответила проводница и задвинула за собой дверь.

– У меня есть пирожки с картошкой, – хлопнув себя ладонью по лбу, вспомнил Лёня, встал и потянулся к багажной полке.

Выпили по третьей. Коньяк был замечательным, пирожки великолепны. Душа стремительно поднималась в рай…

Работа замечательно спорилась, но спустя полчаса уже Лёня бросил вопросительный взгляд на Семена Аркадьевича. Семен Аркадьевич пальцем указал под столик, где стояли бутылка и стаканы. Допив коньяк, оба, молча, углубились в работу.

Проехали Веселиново. Семен Аркадьевич, тяжко вздохнул и, сощурив карие глаза, посмотрел на Леонида. Лёня разочарованно развел руками. Семен Аркадьевич вынул из внутреннего кармана пиджака толстый кошелек, раскрыл его, достал две купюры и протянул их Лёне. Леонид утвердительно кивнул головой, взял деньги и вышел из купе.

Вернулся Гармаш довольно скоро. Уговаривать и, тем более, обольщать проводницу ему не пришлось. Женщина поняла его правильно сразу, лишь учуяла запах спиртного, исходящего из Лёниного рта. Глаза его, счастливо притуманенные, также недвусмысленно выражали просьбу.

– Курить в вагоне запрещено! – сказала проводница, протягивая Лёне бутылку. – Увижу с цигаркой, ссажу с поезда! И песни орать запрещено! Услышу, ссажу с поезда!

Гармаш ничего не ответил на угрозы проводницы, вежливо откланялся и отправился в свое купе.

И зачем проводница об этом сказала?! Теперь Лёне чертовски захотелось покурить и поорать песни! Лучше бы она запретила спать. Тем более, уставшее солнце уже клонилось к закату…

– Бургундского не было, – слегка пошатываясь возле купейного столика заявил Лёня. – Будем довольствоваться грузинской чачей одесского разлива. И бубликами с маком. Шо вы плохого мне скажете за бублики?

Семен Аркадьевич многозначительно промолчал. Он лишь звонко щелкнул пальцами правой руки и понятливый на все сто Лёня плеснул в стаканы пахучую чачу.

Они выпили, наскоро закусили бубликами и углубились в работу. Ведь теперь и вовсе работалось с огоньком…

Проехали Новоукраинку. Чачи в бутылке осталось на пару глотков. Лёня закончил редактирование рукописи. Устал от работы с документами и Семен Аркадьевич. Он сидел за столиком, обняв руками низко опущенную голову. Молодожены улеглись на нижней полке, крепко прижавшись, друг к другу под тонким одеялом.

Минут через пятнадцать сон сморил всех пассажиров купе…

В Днепр поезд прибыл в первом часу ночи. Уже на перроне прохладный воздух хорошо взбодрил Леонида и он, весело помахивая дорожным чемоданчиком, отправился на поиски такси.

– Шеф, до Нагорки! – скомандовал Гармаш пожилому водителю.

Лёня второй год под видом аспиранта проживал в одном из семейных студенческих общежитий. Поспособствовала родная тетка, работавшая в этом общежитии комендантом.

– Но, учти племяш, – предупредила тетя Роза, – в комнате не курить! Увижу с цигаркой, выселю в два счета! И песни у нас орать запрещается! Услышу, выселю к чертовой бабушке. Девок води тихо. Запретить совсем не могу, я же не фашистка какая-то. Но шоб у меня! – и она перед Лёнькиным носом погрозила увесистым кулаком.

Рано утром, продрав глаза, Гармаш с ужасом понял, что забыл в вагоне рукопись своей статьи о Первоапрельской юморине. И наскоро приняв душ, выпив крепкий кофе, он на трамвае рванул на железнодорожный вокзал. По дороге с мобильного телефона Леонид позвонил Богдану Богдановичу, главному редактору газеты:

– Я это, Богданыч, припоздаю с утра на пару часиков…

– Что-то случилось? – спросил в трубке озабоченный голос немолодого мужчины.

– Да нет, – слукавил Лёнька, – забыл вас предупредить, я сегодня записан на прием к зубному врачу.

– А статью ты подготовил?

– Конечно.

– Так скинь мне ее на электронную почту и гуляй до обеда, где хочешь.

– Да, да, – озабоченно пролепетал Лёнька, – я так и сделаю, Богдан Богданович.

– Я жду, – буркнул редактор, – и телефон не отключай!

На железнодорожном вокзале Гармаш обратился в окошко к дежурной по вокзалу. Он сбивчиво объяснял свою проблему, резво жестикулируя руками, немолодая уже женщина внимательно его выслушала и коротко ответила:

– Пишите заявление.

– Как? Заявление? – возмутился Леонид. – Да мне срочно нужно! А вы будите тянуть эту лямку два дня! Или три! Там же у меня статья в газету! Меня редактор в порошок сотрет!

– Пишите заявление, – сухо повторила женщина. – Таковы правила. Паспорт у вас с собой?

– Еще и паспорт нужен?! – Лёнька пришел в отчаяние. – Да вы же меня без финки режете?! Где сейчас находится поезд?!

– Где-то на запасных путях. Но туда нельзя.

– Что нельзя?!

– Запрещено! – крикнула дежурная по вокзалу.

Но Гармаш уже не слышал ее последнего слова. Он бежал сломя голову, пытаясь как можно скорее отыскать запасные пути, поезд, вагон, купе, тонкую полиэтиленовую папку со статьей для газеты. Молодой, энергичный, целеустремленный человек в синих джинсах и черной куртке летел, не разбирая под ногами дороги…

Железнодорожное хозяйство в Днепре огромное…

Прошел час…

Прошел еще час…

И еще один час прошел…

Леонид вымотался носиться по запасным путям в поисках нужного ему вагона. Он уже в сотый раз проклял себя за то, что не скопировал свою дурацкую статью на флешку, что вообще поехал на эту дурацкую юморину, что вообще зря устроился на работу в эту дурацкую газету…

Гармаш вымотался в ноль. И буквально рухнул пятой точкой на какой-то деревянный ящик, лежавший между железнодорожными путями. Он пытался успокоиться, но жгучий черноморский характер, требовавший пусть и бессмысленных, но бесконечных действий, не давал ему покоя. Лёнька от злости стучал правым кулаком по правому колену и буквально завывал волком.

Мимо, опираясь на трость, проходил сухонький старичок в старомодном пальто и шляпе, линзы его стареньких очков матово блестели на солнце.

– Вы что-то ищете здесь, молодой человек? – вежливо спросил старичок и левой рукой приподнял над головой шляпу. – Меня зовут Самуил Львович. Прошу немного любить и жаловать!

– Вагон! – крикнул Леонид, вскакивая с ящика. Понимаете, мне нужен вагон…

– Уж не этот ли вагон, коллега, вы ищите? – деликатно перебил его старичок, тростью указывая на старую довоенную теплушку, стоящую в трех шагах от Лёни. – Этот вагон многие ищут, – Самуил Львович многозначительно улыбнулся.

– Какой вагон?

– Вот этот…

Они подошли к теплушке. Двери были опечатаны. На крепкой промасленной бечевке, преграждающей открытие двери, висела плоская, размером в довоенные пять копеек, блямбочка из сургуча. И на этой печати по окружности четко прочитывалась грозная надпись: «Совершенно секретно. Вход до особого распоряжения органов НКВД карается расстрелом. Август 1941 г.»

– Что там? – присвистнул Лёнька от изумления.

– Вам интересно, коллега? – улыбнулся старичок. – Таки это я вам сейчас расскажу…

Глава 2

– Григорий Александрович! Ваша светлость, просыпайтесь! – энергично тряс за плечо князя, храпевшего в постели, ротмистр Мельгунов, здоровенный розовощекий кирасир, исполнявший обязанности адъютанта, телохранителя, сотрапезника, собеседника и собутыльника Потемкина. – Вам же скоро к матушке – императрице на прием!

– Да пошла она в задницу! – рявкнул светлейший князь и с большим трудом разлепил левый глаз. Мутным взглядом он уставился на адъютанта. – Где я?

– Знамо дело, у себя во дворце.

– Вижу, что не в хлеву, – Григорий Александрович резким движением откинул тонкое атласное одеяло. – Ты мне поведай, в каком я сейчас городе?



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.