Денис Кащеев

Драконьи крылья

Пролог

Сэр Жерар, Обер-камергер Ее Величества Луизы Благословенной, смерил хмурым взглядом отражение в зеркале своей тощей ссутуленной фигуры в потрепанном придворном кафтане и тяжело вздохнул. Он хорошо помнил времена, когда явиться в таком виде в королевские покои граничило с оскорблением короны. Да что там помнить-то – и полугода не прошло со дня, когда Двор – точнее, то, что от него осталось – вынужден был покинуть Столицу. Какой это уже по счету замок на их скорбном пути? Тридцатый? Сороковой? Какая разница – он сбился со счета еще на втором десятке. Сколько их еще будет? А вот на этот вопрос ответить проще. Если верить сведениям, полученным утром с гонцом сэра Антона, барона Борского, его орбитальная крепость еще держится, как и соседняя с ней – Рым. Возможно, не пали и какие-то из замков герцога Напли, но что с того: к ним все равно не пробиться. Как и в Альтер, не говоря уже о Флоренци. Стальные драконьи крылья все шире простираются над Галактическим Королевством и скоро – очень скоро – накроют его целиком, не оставив ни клочка звездного неба прежним хозяевам.

Еще раз вздохнув, Обер-камергер взял из угла возле двери церемониальный посох, некогда увенчанный великолепным рубином, прозванным Камнем Альфреда, – навершие обломилось во время бегства из Столицы, когда древнюю реликвию пришлось использовать в качестве обычной дубины, иного оружия под рукой просто не оказалось – и вышел в коридор, ведущий к покоям Ее Величества.

Идти пришлось недолго: монаршее крыло располагалось на том же уровне замка, в том же секторе. Стоящий на посту гвардеец – в начищенных парадных доспехах и шлеме с пышным плюмажем, столь белоснежным, что сэру Жерару вновь сделалось мучительно стыдно за свой неподобающий внешний вид – хвала великому космосу, что его покойные отец и дед не могут лицезреть сего позора! – учтиво распахнул перед сановником дверцу, и Обер-камергер вступил в королевские покои.

Ее Величество изволили возлежать на высокой кровати под массивным пурпурным балдахином, опершись спиной на пирамиду взбитых подушек и до самого подбородка укрывшись мягким пуховым одеялом. С постели Луиза не вставала уже добрую неделю – с тех пор, как открылась и воспалилась рана, полученная ею при прорыве из осажденного врагами замка Стар. Тогда королева лично возглавила безнадежную, по мнению многих бывалых рыцарей, атаку и лишь милостью благословенного космоса осталась жива. В том страшном бою пали сэр Владимир, барон Старский, и сэр Бодуэн, командующий гвардией.

Опершись на посох, Обер-камергер склонился в почтительном поклоне.

– Сэр Жерар! – голос Ее Величества был слаб, но прозвучал почти сразу, не заставив сановника ждать и пары секунд.

– Ваше Величество! – Обер-камергер выпрямился и перевел взгляд на королеву. – Время пришло! – сообщил он, не затягивая. – Силы врага движутся к системе с трех сторон. В нашем распоряжении не более четырех часов, потом все пути к отступлению будут отрезаны.

– Отступлению… – едва слышно пробормотала Луиза. – Отступлению куда, сэр Жерар?

– В баронство Бор. Сэру Антону удалось сберечь большую часть своей дружины. Соединившись с ним, мы утроим наши силы. Замок Бор хорошо укреплен…

– Так же, как Стар, – выдохнула королева. – Так же, как Кар… Как Шосе…

– Бор называли самым сильным замком Великого Герцогства Ан – если, конечно, не считать оборонительного пояса Аннау, – заметил Обер-камергер.

– Да, – чуть заметно кивнула Луиза. – Аннау хорошо держалась. Почти неделю, не так ли?

– Шесть с половиной суток, Ваше Величество.

– Шесть с половиной суток, – повторила за ним королева. – Ну и сколько, по-твоему, продержится Бор?

– Как на то будет воля космоса, – проговорил сэр Жерар.

– Милость космоса оставила мое Королевство, – вымолвила Луиза. – Нет, сэр Жерар, я не полечу в Бор. Надоело неприкаянно метаться от замка к замку. К тому же, в своем нынешнем состоянии я просто не смогу править «седлом», а карет у нас, насколько я помню, не осталось.

– Можно взять «седло» на жесткую сцепку или воспользоваться капсулой оруженосца, – предложил Обер-камергер, прекрасно, впрочем, понимая, что королеве не хуже него известно об этих вариантах.

– Нет, – качнула головой Луиза. – Я решила: остаюсь здесь, в этом замке. Для того чтобы в последний раз встретиться с врагом лицом к лицу, он ничем не хуже прочих. Что же касается вас, любезный сэр Жерар, то к вам у меня последняя просьба…

– Все что будет угодно Вашему Величеству.

– Александра. Она не должна попасть в их руки. Спасите ее, умоляю! Вывезите из замка, спрячьте! Она еще совсем ребенок, но, добравшись до нее, они сразуже ее убьют!

– Так же, как и вас, Ваше Величество…

– Мои дни и так сочтены… Спасите принцессу, сэр Жерар! Это все, что вы в данных условиях можете сделать для меня… И для Королевства. Вы сделаете это? – Луиза немного приподнялась на подушках, и легкое одеяло соскользнуло с ее плеча, обнажив туго стягивающие ее грудь серо-алые бинты.

– Разумеется, Ваше Величество, – Обер-камергер воспользовался церемониальным поклоном, чтобы отвести взгляд от раны.

– В таком случае, идите, сэр Жерар! – приказала королева, без сил падая обратно на подушки. – Вы сами сказали: время пришло. Так не теряйте его понапрасну. И да поможет вам всеблагой космос!

– Слушаюсь, Ваше Величество, – проговорил Обер-камергер, отступая спиной к дверям.

Вновь оказавшись у себя, сэр Жерар аккуратно поставил посох обратно в пыльный угол и, позвонив в колокольчик, вызвал лакея.

– Приведи сюда мою дочь, – распорядился он. – И пусть кто-нибудь разыщет сэра Гуго. Срочно!

– Слушаюсь, милорд, – слуга удалился.

Вернулся он минуты через три, ведя за руку розовощекую золотоволосую девочку лет трех-четырех в длинном, по взрослой моде придворном платьице. Едва завидя сэра Жерара, расположившегося в огромном кресле с кожаными подлокотниками, та со всех ног бросилась к нему и ловко вскарабкалась на колени.

– Папа!

– Кристина! – укоризненно покачал головой Обер-камергер, делая рукой знак слуге, что тот волен удалиться. – Я же учил тебя, как должна вести себя благородная леди!

– Папа! – не слушая его, девочка прижалась щекой к его груди.

Лицо сановника окаменело.

– Мы полетим в новый замок, да? – спросила между тем дочь.

– Нет, Кристина, мы с тобой никуда не летим, – выговорил он. – Мы остаемся здесь.

– Это потому, что карета сломалась? – живо спросила девочка.

– Да, поэтому, – рассеянно кивнул сэр Жерар.

– А когда ее починят? – не унималась дочь.

– Скоро, совсем скоро, – заверил сановник.

– А я и не хотела никуда лететь, – потянувшись губами к его уху, прошептала девочка. – Только не говорила, чтобы ты не сердился! Так что пусть ее лучше подольше чинят!

– Когда же это я на тебя сердился? – спросил Обер-камергер.

– Бывает, – доверительно сообщила Кристина. – Когда я плохо себя веду. Только я стараюсь вести себя хорошо! Правда-правда! Просто не всегда получается…

– А помнишь, ты говорила, что хотела бы такое же платье, как у принцессы Александры? – сменил тему он.

– Красное? – уточнила девочка.

– Пурпурное, – машинально поправил сановник.

– Помню, конечно, – кивнула Кристина. – Только ты сказал, что нельзя, – я так и не поняла, почему.

– Теперь можно, – проговорил сэр Жерар сквозь внезапно накативший приступ кашля.

– Правда? – просияла девочка.

– Правда, – кивнул Обер-камергер, отводя взгляд в сторону – на висевший на стене парадный портрет венценосного семейства. Из пяти изображенных на нем человек трое уже пребывали в незримых чертогах космоса, четвертая – Луиза – не иначе, стояла на пороге.

– Ура! – подпрыгнув у него на коленях, Кристина звонко чмокнула отца в щеку. – У меня будет платье, как у принцессы! А когда? – поспешила уточнить она.

– Сейчас же, – сказал сановник. – Вот только переговорю с сэром Гуго, – в дверях как раз появился статный рыцарь, последние дни исполнявший обязанности командующего королевской гвардией – первый в истории Нового Мира асат на этом высоком посту.

– Добрый день, милорд, – соскользнув на пол, девочка старательно присела в реверансе, не преминув при этом скосить глаза на сидевшего в кресле отца.

– Подожди в коридоре, – велел ей Обер-камергер. – Как только мы здесь закончим – сразу пойдем с тобой выбирать платье.

Даже не пытаясь скрыть радостной улыбки, девочка вприпрыжку выбежала из комнаты.

– Платье? – непонимающе переспросил сэр Гуго. – В дорогу?

– Мы остаемся, – во рту Обер-камергера внезапно пересохло, и отчетливая речь давалась ему сейчас с необычайным трудом. – Как и Ее Величество. Ваша же задача – вывезти из замка принцессу Александру.

1

Эдуард

– Далеко еще? – силясь перекрыть надсадный кашель мотора, прокричал Эдуард в широкую спину сэра Гуго.

– Хаос разберет! – ответил тот, не оборачиваясь. – Проклятые указатели противоречат один другому, к тому же тут у них они все в этих идиотских километрах. Думаю, миль пять осталось, может, десять… – он, кажется, собирался еще что-то добавить, но в этот момент их чудо-машина взбрыкнула на очередном ухабе, и рыцарь умолк, вцепившись руками в изогнутый руль.

Это нелепое транспортное средство, именуемое местными «мотоциклом», им всучили на почтовой станции, где, согласно правилам, они оставили в ангаре свои «седла». Передвигаться на нем полагалось либо сидя верхом – в затылок друг другу, на жестком кожаном сидении, водруженном на двухколесную раму, – либо в прицепленной сбоку тесной гондоле, имеющей сбоку собственное колесо, придающее всей конструкции хоть какую-то устойчивость. Ничего лучшего для поездки по планете смотритель предложить не смог. Хотя нет, он предлагал крестьянский трактор, решительно отвергнутый сэром Гуго: рыцарь счел, что тот окажется недостаточно быстрым для них. Теперь же, вдоволь натрясясь на рытвинах и колдобинах, Эдуард склонен был полагать, что к совету смотрителя следовало прислушаться.

Если близ станции проезжий тракт еще имел некое подобие твердого покрытия, то уже в полудюжине миль от нее превратился просто в накатанную колею, петляющую среди неубранных полей. Для трактора, надо думать, – самое оно, но для их мотоцикла она оказалась широка, а для колеса гондолы – еще и слишком глубока. Посему двигаться приходилось неспешно, с максимальной осмотрительностью, сводя на нет единственное преимущество трехколесного агрегата – скорость.

Поля расступились, и мотоцикл наплитанским кроликом выпрыгнул к лишенному каких-либо перил деревянному мосту через ручей. По ту его сторону худенькая чумазая девчушка лет восьми в грязном некрашеном хитоне набирала воду в кажущееся рядом с ней огромным железное ведро. Еще одно такое же, уже наполненное, стояло выше на берегу. Истошный рев мотоцикла не произвел на девочку ни малейшего впечатления, кажется, она даже бровью не повела в его сторону.

Прогрохотав по мосту, сэр Гуго остановил машину и заглушил мотор.

– Прошу прощения! – обратился он к незнакомке в установившейся тишине. – Ферма Макмиллана – мы доедем этой дорогой?

Только теперь девочка удостоила их своим вниманием, но прежде с видимым усилием вытащила из ручья ведро с водой. После этого вскинула голову, и Эдуард заметил у нее на шее кожаный рабский ошейник.

– Усадьба прямо, за полем, – проговорила она, смерив взглядом собеседника вкупе с мотоциклом. – А вот доедете вы или нет – тут уж от вас зависит, сударь. Но дождей давно не было, дорога хорошая, так что должны доехать.

– Ты сама-то откуда будешь? – спросил рыцарь.

– Оттуда, с усадьбы, откуда ж еще? – пожала плечами девочка. – Здесь на сорок километров в округе другого жилья не сыскать. – Обеими руками ухватив за ручку ведра, она пронесла его несколько шагов вверх по берегу и поставила рядом с наполненным ранее.

– Хочешь, подбросим тебя до усадьбы? – предложил сэр Гуго.

Девочка посмотрела на него, словно на глупого ребенка.

– Сударь, это вы так шутите, да? Вы ведра мои видели? Куда мне с ними в вашу тарахтелку?

– А как же ты их потащишь? – как показалось Эдуарду, пристыженно поинтересовался рыцарь.

– Как-как? Как всегда таскала, – нагнувшись, она подняла из травы изогнутый дугой деревянный брус с крючьями на концах. Зацепив одно из ведер за ручку, девочка водрузила брусок себе на правое плечо, после чего вновь обернулась к собеседнику. – Вы бы ехали своей дорогой, сударь. Тут вам не цирк, а я не клоун.

Сэр Гуго рванул мотоцикл с места – столь резко, что Эдуард едва не вылетел из седла на дорогу.

– Сэр Гуго, вы заметили, что она нарта? – спросил он, когда девочка с ведрами скрылась за стеной зрелых колосьев. – А вдруг это она?

Машина затормозила так же резко, как перед этим начала движение. Опустив ноги на землю, рыцарь медленно обернулся к своему пассажиру.

– Всадник Гуго! – сухо проговорил он. – Все сэры дома остались. Это ясно, всадник Эдуард?

– Так нет же никого, не услышит никто! – начал, было, тот, но под тяжелым взглядом напарника поспешил умолкнуть.

– Все ясно, всадник Эдуард? – с нажимом повторил рыцарь.

– Все ясно, всадник Гуго, – заверил он.

– А что касается девочки – вряд ли это она. Та, что мы ищем, должна быть двумя годами старше.

– С чего бы это у простого фермера в этой глуши оказалось сразу две рабыни-нарты? – не сдавался Эдуард.

– Вот доедем – и узнаем.

Мотоцикл вновь ринулся вперед, но теперь Эдуард был к этому готов и удержался в седле без труда.

Усадьба предстала их взорам минут через пять: стена золотых колосьев внезапно оборвалась, открыв вид на двухэтажный деревянный дом под черепичной крышей. Несмотря на дневное время, окна первого этажа были наглухо закрыты грубыми толстыми ставнями с коваными черными петлями. Ставни верхнего ряда окон, напротив, были широко распахнуты и с внутренней стороны оказались покрыты искусным узором в виде птиц и цветов.

Высокое крыльцо под поддерживаемой резными столбиками кровлей располагалось прямо по центру фасада.

Сэр Гуго подогнал мотоцикл к крыльцу, выключил двигатель и бодро соскочил на утоптанную траву. Эдуард всегда поражался этой его способности: ни тесная кабина «седла», нижесткое сиденье мотоцикла пятидесятилетнему рыцарю были нипочем. Будучи вдвое моложе, сам он после межзвездных перелетов или таких вот, как нынче, ухабистых планетарных поездок едва ноги мог переставлять.

Тряхнув полой короткого лазоревого плаща – непременного атрибута вольного всадника от Республики Константина до Заокраинных Провинций – в попытке хоть немного очистить его от дорожной пыли, сэр Гуго взбежал на крыльцо и постучал кулаком в дубовую дверь. Эдуард заковылял следом, ухитрившись отстать от напарника не более чем на пару шагов.

– Кого там еще дракон принес? – послышалось изнутри к моменту, когда молодой рыцарь преодолел, наконец, подъем. – Входите, не заперто!

Сэр Гуго потянул за ручку в виде торчащего из оскаленной звериной пасти массивного чугунного кольца, дверь отворилась, и они вступили в дом.

– Уместно ли поминать всуе Владыку Дракона? – менторским тоном произнес сэр Гуго, переступая порог.

– Мой дом – кого хочу, того и поминаю, – навстречу им с зажженной лампой в руке из темноты появился хозяин: коренастый мужчина-асат лет сорока в добротном костюме-тройке и белой накрахмаленной рубахе. – Что угодно всадникам?

– Мы ехали на почтовую станцию, но, кажется, немного заплутали, – принялся излагать сэр Гуго заготовленную версию.

– Заплутали – это мягко сказано, – усмехнулся хозяин. – Чтобы вместо станции попасть ко мне – крюк километров в семьдесят нужно сделать!

– Похоже, так и вышло, сударь, – развел руками рыцарь. – Я всадник Гуго. Мой спутник – всадник Эдуард. Мы вольные караванщики, – последнее слово он произнес таким тоном, словно невероятно гордился этой своей профессией. Позвольте узнать, с кем имею честь?

– Виктор Макмиллан, фермер, – представился хозяин после секундной паузы. – Колон Виктор, если по-нынешнему.

– Чрезвычайно приятно познакомиться, колон Виктор, – расплываясь в широкой улыбке, заявил сэр Гуго. – Мы выбились из сил и проголодались…

– Вообще-то у меня здесь не трактир, – хмуро бросил хозяин, – ну да что с вами поделаешь, раз уж заявились… Поднимайтесь наверх. Янка! – крикнул он, оборотившись куда-то назад. – Сообрази что-нибудь гостям по-быстрому!

По крутой скрипучей лестнице они втроем взобрались на второй этаж и оказались в просторной светлой горнице, посреди которой дородная матрона в длинном пестром крестьянском платье в пол уже застилала широкий стол вышитой по краю белой скатертью.

– Супруга моя, Яна, – представил женщину колон Виктор. – А что сама корячишься? – спросил он жену. – Сашка где шляется?

– За водой ушла, – бросила та, не прерывая своей работы. – С полчаса назад.

– Вернется, скажи, чтоб мотоцикл гостям вымыла. Я в окно видел: он у вас весь черный от пыли, – повернулся он к сэру Гуго.

– Право, не стоит… – промолвил тот.

– Дело ваше, – легко согласился хозяин. – Присаживайтесь, – он махнул рукой на стоящие возле стола деревянные стулья с высокими спинками.

На этот раз уговаривать гостей не пришлось.

Тем временем на столе появился горячий чугунок с жареным мясом, деревянная доска с нарезанным хлебом и два кувшина с элем. Хозяйка поставила перед гостями глубокие тарелки, положила рядом трезубые вилки. Колон Виктор достал с полки на стене четыре глиняные кружки, протянул по одной сэру Гуго и Эдуарду, коротким жестом указал на графин: наливайте, мол, сами, после чего уселся во главе стола. Его супруга, убедившись, что все в порядке, пристроилась возле мужа.

Приподнявшись, Эдуард взял кувшин, наполнил кружки себе и сэру Гуго. Колон Виктор налил из второго себе и жене.

Выпили.

Эль оказался на удивление неплохим, в связи с чем сэр Гуго не замедлил сделать комплимент хозяевам.

– Старый Ричард варит, сосед мой, – проговорил в ответ колон Виктор, накладывая себе на тарелку ароматное мясо из чугунка. – Ну, как сосед – поля наши соседние, а до дома-то его, если не напрямик, а по дороге, километров с полсотни будет.

– Вы здесь живете вдвоем с супругой? – спросил сэр Гуго.

– Ну да, – кивнул хозяин. – Сын теперь в городе, учится, только в самую страду приезжает в поле помочь. Дочь год назад замуж выдали, на север, у них там своя ферма, хорошая, богатая, сюда теперь и носа не кажет. Так что вдвоем.

– А еще про какую-то Сашку говорили? – впервые за время разговора вставил слово Эдуард.

Супруга хозяина подняла на него глаза и как-то странно, с удивлением посмотрела – будто впервые заметила его присутствие в горнице.

– Так то ж не человек, раба, – отмахнулся колон Виктор. – Да и то сказать, наказание одно, а не раба: с виду тощая, в чем душа держится, а жрать сядет – за один присест сметет, сколько и за неделю не наработает. Вот подрастет немного – продам в город. Там ей уж найдут применение, – криво усмехнулся он.

– А давно она у вас? – не стирая с лица учтивой улыбки, продолжал спрашивать сэр Гуго.

– Года три или четыре… – пожал плечами хозяин.

– Пять лет, – поправила его супруга. – Аккурат в тот год комбайн последний раз поменяли.

– Ну, выходит, пять, – не стал спорить колон Виктор.

– А лет стандартных ей сколько? – поинтересовался рыцарь.

– По документам – девять. Но выглядит едва на восемь. Да сейчас придет – сами увидите. А что у вас к ней за интерес, всадник?

– Да так… Присматриваем вот как раз с товарищем юнгу-стюарда… Желательно нарта или нарту – они Путь лучше переносят.

– Знаем мы это: «юнгу», – раскатисто расхохотался хозяин. Его супруга покраснела.

– А у вас только одна рабыня? – проигнорировал намек сэр Гуго.

– Одна, куда нам больше?

– А за последние пять лет были другие?

– Кроме Сашки – никого, – ответил колон Виктор. – А с какой целью интересуетесь-то?

– Да так, надо ж как-то разговор поддержать, – простодушно заметил сэр Гуго.

– Тоже мне – тема… – проворчал хозяин.

В этот момент внизу хлопнула входная дверь.

– А вот и она, легка на помине, – бросил колон Виктор. – Сашка, иди живо сюда! – крикнул он в сторону лестницы. – И воду неси!

Послышалось шлепанье босых ног по деревянным ступенькам, и в горницу с ведром в руках поднялась их давешняя знакомая с ручья. Сэр Гуго с нарочито равнодушным видом вполоборота повернулся к ней.

– Подойди, пожалуйста, – попросил он девочку. Едва ли кто-то, кроме Эдуарда, заметил, каких усилий стоило рыцарю не дать своему голосу дрогнуть.

Поставив ведро на пол, девочка вопросительно посмотрела на своего хозяина.

– Подойди к всаднику, – велел тот.

Рабыня покорно приблизилась к гостю, остановившись в шаге от того.

С полминуты сэр Гуго пристально всматривался в лицо девочки, потом едва заметно кивнул и отвернулся.

– Можно взглянуть на ее документы? – спросил он хозяина.

– Бумаги внизу, в сейфе, – бросил тот. – Все документы в порядке, не сомневайтесь, у нас тут с этим строго. Дойдет до дела – покажу. Так что, действительно желаете ее у меня купить?

– Подумываю об этом, – неопределенно ответил рыцарь.

– А что тут думать-то? – хмыкнул колон Виктор. – Тысяча золотых – и она ваша. Передачу через магистрат я, так и быть, возьму на себя – вам это еще в сотню встанет, а мне бесплатно сделают.

– Сколько? – изумленно переспросил Эдуард. – Тысяча золотых? Да за такие деньги на Аннау трех здоровых мужчин можно купить!

– На Аннау – это на Аннау, – покачал головой хозяин. – А у нас – вот так. Не хотите – как хотите.

– Золотом у меня только пятьсот, – проговорил сэр Гуго. – И еще триста – векселями Торговой Гильдии. Итого – восемьсот. Идет?

– Вексель если и возьму, то с дисконтом процентов в двадцать, а то и в двадцать пять, – заявил колон Виктор. – Так и быть, только для вас, себе в убыток: цена – восемьсот. Но только все золотом.

– У меня нет с собой таких денег, – проговорил рыцарь.

– Сожалею, – развел руками хозяин. – Хорошая могла получиться сделка. А ты что стоишь? – повернулся он к девочке. – Живо поставь воду на место и принеси нам еще кувшин эля!

Молча кивнув, рабыня вернулась к ведру и поволокла его куда-то в угол. Как она донесла от ручья два таких ведра, Эдуард и представить не мог.

– Если все же надумаете покупать – скажите, – вернулся тем временем к прерванному разговору колон Виктор. – Но не тяните: послезавтра начинается праздничная неделя, присутственная палата магистрата будет закрыта, а продать раба можно только при их посредстве, сами знаете.

– Ну, есть еще такая вещь, как бессрочная и безотзывная доверенность, – заметил сэр Гуго.

– Верно, – кивнул хозяин. – Но заверить ее должным образом опять же можно только в магистрате.

– Мы с товарищем завтра утром улетаем, – сообщил сэр Гуго.

– Ну, тогда и вовсе не о чем говорить, – заявил колон Виктор. – Сегодня мы уже при всем желании в магистрат не попадем.

Он отодвинул стул, очевидно, намереваясь подняться из-за стола, и надо же такому случиться, что именно в этот момент за его спиной с кувшином в руке проходила юная рабыня. Высокая деревянная спинка ударила ее в плечо, подбив руку, девочка ойкнула и выронила свою ношу.

Кувшин упал на дощатый пол с глухим стуком, в первый момент Эдуарду даже показалось по звуку, что тот не разбился, и только брызги эля, прилетевшие на мысы его дорожных сапог, свидетельствовали об обратном.

– Ах ты, мерзавка! – не вставая с места, супруга хозяина отвесила рабыне затрещину, от которой та кулем упала на пол рядом с осколками кувшина.

– Что вы делаете? – воскликнул Эдуард.

– Этот эль обошелся нам в два юаня! – сердито заявила женщина.

– И это не считая стоимости кувшина! – рявкнул колон Виктор, со злостью пиная ногой не успевшую убраться с его пути девочку.

– Прекратите! – потребовал побелевший сэр Гуго, вскакивая на ноги. Больше он не улыбался.

– Вот только не надо мне в моем доме указывать! – обернулся к нему хозяин.

– Прекратите! – повторил рыцарь, но хозяина это, похоже, лишь раззадорило. Он замахнулся для нового удара, однако рабыня уже кое-как отползла в сторону, и тот пришелся мимо. Колон Виктор шагнул к ней, но на пути у него встал стремглав обогнувший стол Эдуард.

– С дороги! – рявкнул хозяин.

Эдуард, понятно, не сдвинулся с места.

– Прекратите, колон Виктор! – в третий раз произнес сзади сэр Гуго.

– Вон из моего дома! – прорычал хозяин, одной рукой отшвыривая Эдуарда, словно набитое соломой чучело.

– Воля ваша, – бросил рыцарь, запуская десницу под плащ. Через мгновение в его ладони появился разрядник – оружие, строго-настрого запрещенное к ношению в Провинциях всем, кроме драконьей крови.

Рухнувший на пол колон Виктор, похоже, даже не понял, откуда пришла напасть. А вот жена его все поняла и даже успела сорвать со стены висящий там зазубренный серп и замахнуться им – почему-то на Эдуарда. Второй выстрел сэра Гуго сразил ее, не дав нанести удар.

Спрятав разрядник под одежду, рыцарь шагнул к вжавшейся в стену перепуганной девочке и внезапно опустился перед ней на одно колено. Эдуард, ошеломленный всем происшедшим, вероятно, немногим менее, нежели юная рабыня, поспешил сделать то же самое.

– Сэр Гуго и сэр Эдуард к услугам Вашего Высочества! – прозвучало под сводами горницы.

2

Эдуард

– Вас что-то гнетет, сэр Эдуард? – задал вопрос сэр Гуго, швыряя на пустое блюдо обглоданную кость. – Поделитесь, не держите в себе.

С момента обретения принцессы старшего рыцаря словно подменили – никаких больше «всадников», исключительно «сэр». Не на людях, разумеется, наедине, но не сам ли он всего несколькими часами ранее настаивал на сугубой осторожности?

Справедливости ради, за толстыми стенами гостевой комнаты, занимаемой ими на постоялом дворе, сиречь мансионе, вплотную примыкающем к задней стене ангара почтовой станции, разговор вряд ли мог услышать кто-то посторонний. Завтрак они распорядились подать сюда, на второй этаж, и теперь, сидя возле выходящего на тракт подслеповатого окна, с наслаждением его поглощали. Принцесса, свернувшись клубочком и мило посапывая, спала на широкой кровати у стены, прямо поверх покрывала. После вечернего посещения местной бани ее неопределенного цвета спутанные клочковатые волосы превратились в роскошные каштановые кудри, разметавшиеся сейчас по серой наволочке подушки, а тело обрело некое подобие белизны, правда, обнажив при этом многочисленные синяки и царапины – как полузажившие, так и совсем еще свежие. Особенно выделялся бордовый рубец на шее – память, оставленная рабским ошейником.

С баней, кстати, не все сразу сложилось гладко. По местным правилам, рабы туда не допускались, однако углядев в ладони Эдуарда блеск золотой монеты, управляющий мансиона согласился закрыть на нарушение глаза.

– Благодарите космос, что я на четверть питт, сударь, – самодовольно проговорил он, отпирая здоровенным ключом со связки на поясе массивный амбарный замок на дверях мыльни. – Наши местные асаты нипочем не пошли бы вам навстречу. Они все замечательные люди, но, между нами говоря, слишком уж заскорузлые. Шагу против обычая не сделают, пусть и обычаю тому без году неделя… Но я-то понимаю: не станет благородный всадник просить без причины.

– Благодарю вас, прокуратор Руслан, вы весьма любезны, – выдал в ответ Эдуард одну из своих самых дружелюбных улыбок.

– Прошу меня простить, сударь, ваше лицо кажется мне весьма знакомым, – произнес управляющий, подобострастно улыбаясь в ответ. – Вы уже бывали у нас здесь? Может быть, в прошлом году?

– Увы, – развел руками молодой рыцарь. – Мы с товарищем впервые на вашей планете. Публикан Антоний, наш постоянный клиент, лишь недавно начал вести здесь дела.

– Странно, – покачал головой прокуратор Руслан. – Я совершенно уверен, что видел вас раньше. Но вот где и когда – опали дракон, не помню. Обычно я таких вещей не забываю, профессия обязывает, сами понимаете…

– И все же на этот раз вы ошиблись, – ответил Эдуард. Сказал чистую правду: он действительно не бывал здесь доныне.

– Ну, наверное, – не стал настаивать управляющий. Рваный хитон, служивший принцессе одеждой, решено было выбросить, взамен Эдуард приобрел для девочки в лавке при мансионе длинную шелковую тунику республиканского фасона. Возможно, слишком богатое одеяние для рабыни – пришлось отдать за него торговцу целых три золотых рубля, – но больше ничего хоть как-то подходящего девочке по размеру у того не оказалось. Впрочем, со вчерашнего вечера недостатка в деньгах они не испытывали.

На ночь девочка попыталась устроиться прямо на полу, возле входной двери – сэра Гуго, когда он понял, что именно та делает, едва удар не хватил. На кровать, указанную рыцарем, она взобралась неохотно и с явной опаской, накрываться одеялом отказалась категорически – но тут уж никто не посмел настаивать. Заснула девочка не сразу – Эдуард, дежуривший первую половину ночи, слышал, как она ерзала и ворочалась в темноте. Лишь под утро, с первыми проблесками рассвета, дыхание ее сделалось ровным и спокойным.

Будить девочку к завтраку рыцари не стали – до времени отлета, назначенного караванщикам публиканом Антонием, оставалось еще около двух часов.

Независимые купцы, такие как Антоний, еще недавно бывший просто Антоном, презрительно именуемые членами Большой Торговой Гильдии разгильдяями, множились последнее время в Провинциях, как кратеры на планетоиде после метеоритного дождя. Именно они служили источником львиной доли заказов для вольных всадников-караванщиков, каковыми официально считались теперь Эдуард и сэр Гуго. Гильдия, разумеется, была недовольна народившимися конкурентами, но поделать ничего не могла – лишившаяся почти всех своих членов-нартов, под властью Владык она тоже переживала не лучшие времена. Пусть не столь плачевные, как у королевского рыцарства, но о былом могуществе купцы старой закалки могли теперь лишь мечтать. Публиканы Старых Республик сами не спешили идти в Новые Принципаты и Провинции, но действовать предпочитали через таких вот разгильдяев, сменивших свои старые «варварские» имена на реестровые.

Эдуарду и сэру Гуго, впрочем, грех было жаловаться на публикана Антония. Платил торговец щедро и подорожные подмахивал не читая, сквозь пальцы смотря на случающиеся время от времени «левые» рейсы своих караванщиков, вероятно, списывая их отлучки на подработку контрабандой, которой и сам при случае не брезговал. Единственное, чего требовал непреложно – строжайшей пунктуальности. Сказал, что ждет карету в 9:44 – будьте любезны прибыть к 9:44, ни минутой позже. Раньше тоже нежелательно – на некоторых орбитальных причалах плату за стоянку взимали поминутно.

– Так что вас так гнетет, сэр Эдуард? – повторил свой вопрос рыцарь, видя нерешительность своего молодого напарника.

– Мне не дают покоя те крестьяне, милорд, – тщательно подбирая слова, проговорил тот в ответ. – Так ли необходимо было их убивать? Вот тот публикан на Рым – с ним все ясно, он заслужил свою участь, но эти двое…

– Они посмели поднять руку на принцессу, – сухо ответил рыцарь.

– Они не знали, кто перед ними! – возразил Эдуард.

– Незнание не может служить основанием для оправдания преступления, – отрезал сэр Гуго. – Колон ударил Ее Высочество ногой, его жена – рукой. Во все времена это каралось отрубанием соответствующей конечности. К тому же, совершенно очевидно, что это был не первый и не второй такой случай. Срока давности сии преступления не имеют, так что по Антонову Кодексу супругов ждала потеря обеих рук и обеих ног – а может, и еще каких частей тела. Быстрая смерть от разрядника куда гуманнее, вы не находите?

Ответа у Эдуарда не нашлось.

– К тому же, Ее Высочество более чем достойно восприняла происшедшее, – заметил сэр Гуго.

«В отличие от некоторых» – это прозвучало почти вслух.

Эдуард потупился.

– Вас прислал ангел? – первое, что спросила тогда девочка преклонивших перед ней колено рыцарей.

– Ангел? – сэр Гуго, судя по всему, решил, что речь о сэре Анжеле, оставшемся в Убежище. – Откуда вы его знаете, Ваше Высочество?

– Он приходил ко мне, – сообщила девочка. – Давно, еще на той, другой планете. И сказал, что, когда я вырасту, вернется и заберет меня к себе. Я выросла, а он не пришел. А я ждала. Каждый день ждала, – с ноткой обиды в голосе добавила она. – Это он вас прислал?

– Нет, Ваше Высочество, – покачал головой сэр Гуго. – Мы пришли, чтобы спасти вас.

– Значит, все-таки он, – заключила девочка. – Вы можете и не знать, что служите его воле. – Она поднялась на ноги и без особых эмоций посмотрела на распростертое на полу тело своего бывшего владельца, колона Виктора, затем вновь перевела взгляд на рыцарей. – Он обещал, что, когда придет время, всех злых людей ждет его кара. Хозяин Виктор был не очень злым, никогда не бил в полную силу – ну, почти никогда – и если видел, что я устала, иногда позволял передохнуть. А вот хозяйка Яна – очень, очень злая. Была, – она скосила глаза на тело застреленной рыцарем женщины. – Хуже нее только Марта, ее дочь. Хорошо, что она переехала из усадьбы.

Рыцари растерянно молчали.

– И не надо так странно называть меня – Ваше Высочество, – продолжала между тем девочка. – Я никакое не Высочество. Я Сашка. Рабыня Сашка, – она ткнула пальцем в свой ошейник.

Лицо сэра Гуго перекосилось.

– Сэр Эдуард, – повернул он голову к товарищу, – прошу вас, немедленно снимите с Ее Высочества эту мерзость!

– Но милорд, на станции могут возникнуть вопросы, – нахмурился тот. – Нынче в Провинциях нарта могла быть только рабыней… Ну, или беглой рабыней.

– Довольно будет и кольца, – заявил сэр Гуго. – Оно должно быть вместе с документами.

– Как скажете, милорд, – поднявшись с колена, Эдуард сделал шаг к девочке и осторожно, чтобы не напугать, извлек из спрятанных под плащом ножен кортик. – Позвольте, Ваше Высочество…

– Я же сказала: никакое я вам не Высочество, – буркнула принцесса, тем не менее, безропотно подставляя шею под лезвие. – Только ножом его не разрезать, – добавила она. – Я пробовала, сколько раз пробовала. Там, под кожей, железный обод. Кожу-то рассечете – а железо? Я пробовала, – повторила она, – хозяйка Яна потом еще очень сердилась из-за разрезов на коже. Нож не поможет.

– Это смотря какой нож, – проговорил Эдуард, аккуратно подсовывая под ошейник палец и поднося к вытертой растрескавшейся коже острие покрытого замысловатым узором клинка «драконьего когтя».

Этот кортик ему вручила его госпожа и благодетельница, леди Анна, герцогиня Руг. Вручила с последним вздохом, умирая на руках вернейшего из своих рыцарей. Герцогиня получила смертельную рану в неравной схватке с Чужими, всего два месяца не дожив до катастрофы при Улье, начавшейся с величайшей победы объединенного человечества, а закончившейся вероломным ударом Драконов-союзников в спину измотанной битвами королевской армии.

Клинок рассек ошейник, словно гнилую ткань, черная лента ядовитой змеей соскользнула на пол. Девочка резко отдернула ногу, словно боясь, что дохлая гадина может ее ужалить.

– Действительно хороший нож, – проговорила она затем. – От него словно теплом веет. Приятным теплом.

Ни разу за шесть лет владения не замечавший за своим кортиком ничего подобного, Эдуард спрятал оружие в ножны.

– Готово, милорд, – доложил он, отступая от принцессы.

– Благодарю, сэр Эдуард, – кивнул тот. – А теперь, будьте так любезны, спуститесь вниз и найдите документы, о которых говорил колон Виктор.

– Сделаю.

Взяв в руку лампу, оставленную хозяином на табурете возле лестницы и подкрутив в ней фитиль, чтобы та давала больше света, Эдуард спустился на первый этаж, в очередной раз недоумевая, как хрупкая девочка ухитрилась втащить по таким крутым ступенькам полное ведро воды. Найти сейф не составило большого труда – тот обнаружился в нише, прикрытой от случайного взгляда книжной полкой. Дешевые бумажные книги появились в Королевстве – тогда еще в Королевстве – совсем недавно, вместе с первыми призванными Владыками, и тут же сделались необычайно популярны, особенно у асатов.

Вскрыть замок при помощи «драконьего когтя» также не явилось сложной задачей.

Со скрипом отворив тяжелую металлическую дверцу, Эдуард посветил внутрь. Сейф был полон бумаг. Поставив лампу на пол, рыцарь стал перебирать их одну за другой, пока не наткнулся на ту, что искал, – купчую на рабыню Александру, нарту четырех стандартных лет – документ был датирован пятью годами ранее. Число проставили уже по новым правилам, в пересчете на запрещенную Владыками Эру нартов это выходил 580 или 581 год.

К купчей прилагался конверт, в котором лежало ниобиевое рабское кольцо – знак невольника, который дозволялось носить в Провинциях вместо ошейника. В обиходе оно считалось менее позорным – насколько вообще может не быть позорным статус раба, – в таких обычно щеголяла прислуга на урбанизированных планетах. Невольники сельскохозяйственных миров куда чаще довольствовались ошейниками.

На нижней полке сейфа обнаружилась пачка векселей Торговой Гильдии – в общей сложности не менее чем на три тысячи рублей – и туго набитый кошель с деньгами. Векселя Эдуард брать не стал – на всех них стоял индоссамент на имя колона Виктора, что делало их совершенно бесполезными без новой передаточной надписи, а вот кошелем не побрезговал. Судя по весу, в нем могло быть до тысячи монет, как тут же убедился рыцарь, ослабив завязки, – золотых. Прежнему хозяину они были уже ни к чему, а для них сэром Гуго лишними не окажутся.

Более ничего достойного внимания в сейфе не было, и, подняв лампу, Эдуард уже собирался вернуться в горницу, но в этот момент заскрипели ступени, и на лестнице показался сэр Гуго в сопровождении девочки.

– Уходим, – распорядился рыцарь.

– А это все что, так здесь и оставим? – широким жестом Эдуард обвел разбросанные по полу бумаги, но в первую очередь имел при этом в виду, конечно, мертвые тела, лежавшие на втором этаже.

– А что вы предлагаете? – деловито задал вопрос напарник.

– Можно сжечь усадьбу, – сказал Эдуард. – У дверей я видел железные канистры, вероятно, в них какое-нибудь жидкое топливо.

– Нет, – покачал головой сэр Гуго, поразмыслив пару секунд. – Огонь и особенно дым будут видны издалека. Неровен час заметит кто, примчится на пожар… Оставим так, едва ли кто-то объявится здесь до утра без причины. А после – наплевать.

– Хорошо, – кивнул молодой рыцарь.

Втроем они вышли на улицу, Эдуард загасил лампу и поставил ее на крыльцо. Сэр Гуго, аккуратно приподняв, посадил девочку в гондолу мотоцикла, пристегнул ремнем. Принцесса держалась спокойно и уверенно, смотрела прямо перед собой, и только когда трехколесная машина, развернувшись, выкатилась на тракт, обернулась на оставшуюся позади усадьбу и что-то неслышно прошептала себе под нос. С тем же успехом могла и в полный голос сказать – все равно за ревом мотора расслышать что-либо было невозможно.

3

Эдуард

– Так, а это у нас еще что такое? – нахмурился сэр Гуго, придвигаясь вплотную к окну.

Без сожаления отставив едва пригубленный кубок с прогорклым вином, Эдуард последовал его примеру: со стороны полей по тракту несся вездеход планетарной Стражи. Не доезжая с полсотни ярдов до крыльца мансиона, он начал притормаживать, и из широкого люка в его борту один за другим принялись выпрыгивать люди в одинаковых золотых – цвета зрелых хлебных колосьев – плащах. Все они были вооружены – кто алебардой, а кто и тяжелым арбалетом. Несколько человек остались под окнами первого этажа, остальные устремились к входу в мансион.

– Уходим! – бросил сэр Гуго, вскакивая на ноги. Отброшенный стул с грохотом опрокинулся на пол.

– Полагаете, это за нами, милорд? – с некоторым сомнением проговорил Эдуард, впрочем, так же поспешно поднимаясь.

– Безусловно, – кивнул рыцарь, делая шаг к ложу принцессы. – Ваше Высочество…

– Сколько можно повторять: никакое я вам не Высочество… – голос девочки был сонным, но она уже сидела на кровати, свесив босые ноги вниз.

– Нам нужно уходить отсюда, – проговорил сэр Гуго, протягивая ей руку. – Немедленно.

– Нужно – так нужно, – девочка послушно соскользнула на пол.

Тем временем Эдуард был уже возле выхода. Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул в коридор: тот был пуст, но снизу, из зала, раздавался несвойственный утру шум, слышались крики и топот подкованных железом сапог по половицам.

Подоспевший сэр Гуго вложил руку девочки в ладонь молодого рыцаря.

– Поручаю вам Ее Высочество, сэр Эдуард. Я прикрою вас.

Кивнув, Эдуард потянул девочку за собой по коридору – в сторону, противоположную лестнице. Достигнув тупика, молодой рыцарь выпустил руку принцессы и, ухватившись за широкую доску, легко выдернул ее из стены, отшвырнув в сторону. Гвозди и толстые зазубренные крепежные скобы были удалены им из конструкции еще накануне вечером: сэр Гуго предусмотрительно распорядился подготовить лаз на случай спешного бегства.

За первой доской последовала вторая, за ней третья – и вот в стене уже образовался проем – достаточный, чтобы пролезть.

– Прошу вас, Ваше Высочество, – проговорил он, легонько подтолкнув девочку в спину.

Что-то невнятно пробормотав – наверное, вновь сетуя на не милое ее слуху «Высочество» – принцесса шагнула в лаз. Не медля, Эдуард последовал за ней. Последним в дыру в стене с разрядником в руке, кряхтя, протиснулся сэр Гуго – надо признать, для широкоплечего рыцаря проем был немного узковат.

Они оказались на полутемной галерее, загроможденной какими-то ящиками и бочками. За их рядами в полу обнаружился люк, от которого вниз вела узкая винтовая лестница с ржавыми металлическими перилами. Вновь взяв девочку за холодную ладошку, Эдуард первым шагнул на шаткие ступени. В этот момент сзади послышались крики, свидетельствующие о том, что Стража обнаружила проделанный ими лаз. Где-то высоко с противным свистом пронесся пущенный явно наугад арбалетный болт, в ответ раздался характерный треск разрядника сэра Гуго – уж этот-то выстрел наверняка был прицельным, свидетельством чему послужил чей-то истошный вопль.

Лестница привела их в просторное помещение с высоким потолком, сплошь заставленное длинными узкими скамьями. Эдуард с легкостью перепрыгнул через первую из них, но для девочки она оказалась слишком высока – на то, чтобы преодолеть это немудреное препятствие, у нее ушло несколько секунд. Тогда, наклонившись к закопавшейся спутнице, Эдуард подхватил ее на руки. От неожиданности девочка негромко вскрикнула, но тут же расслабилась и крепко ухватилась ручками за его шею.

Перехватив бесценную ношу поудобнее, молодой рыцарь устремился вперед.

Дверь, ведущую из помещения, за неимением свободных рук Эдуард выбил плечом – по счастью, та открывалась наружу и не имела прочного засова. Теперь они были в ангаре – огромном и полупустом. Полдюжины «седел» и одинокая пассажирская карета плотно стояли в противоположном его конце, ближе к въездным воротам.

Стремглав промчавшись через ангар, Эдуард поставил девочку на пол и широко распахнул перед ней дверцу кареты.

– Прошу вас!

Не дожидаясь повторного приглашения, его юная спутница вскарабкалась внутрь.

– Садитесь и пристегнитесь, – велел рыцарь. – Знаете, как?

– Разберусь, – буркнула принцесса.

Однако, не уловив должной уверенности в ее тоне, Эдуард вскочил на подножку, вытянул из ниши в стене гибкий ремень безопасности, перекинул его через плечо девочки и защелкнул в гнезде на сиденье. Чтобы повторить процедуру со вторым, поясным ремнем, ему пришлось сделать шаг в салон.

– Не отстегивайтесь и не вставайте, пока мы не покинем орбиту планеты, – сказал он, удовлетворенный получившимся результатом. – Затем добавил: – А лучше вовсе не вставайте без нужды. Но если что – уборная вон там, – он указал на пластиковую дверцу в глубине салона.

Принцесса кивнула.

Выпрыгнув из кареты, Эдуард заблокировал дверь и бросился к своему «седлу». Он уже откинул бронеколпак, когда сзади что-то сильно ударило его в левое плечо, едва не сбив с ног – не подвернись на пути амортизационная опора, лежать ему распростертым на полу. Разворотивший плечо молодого рыцаря арбалетный болт со звоном стукнулся об обшивку, отскочил и откатился в сторону.

На миг в глазах Эдуарда потемнело, но он все же нашел в себе силы выпрямиться и перевалить тело через высокий борт. Не столько сев, сколько упав сверху в пилотское кресло, рыцарь опустил бронеколпак – и, как оказалось, весьма вовремя: в сей же момент в тот ударили еще два смертоносных болта. Впрочем, боевой машине эти стальные снаряды были, конечно же, нипочем.

Запустив двигатель, Эдуард ухватил правой, здоровой рукой поводья и рванул «седло» вместе с пристыкованной к нему сзади каретой вперед. Секундой ранее рядом столь же стремительно в воздух поднялась машина сэра Гуго: пока молодой напарник нянчился с девочкой, более опытный товарищ успел его опередить.

Снеся носовым обтекателем утлые воротца и, кажется, разметав их обломками группу стражников, догадавшихся, пусть и с запозданием, броситься в обход здания, «седла» парой свечей взмыли в утреннее небо.

– Уф-ф… – выдохнул Эдуард. Попробовал пошевелить левой рукой – но та почти не слушалась, повиснув безвольной плетью. Повернув голову, рыцарь скосил взгляд на плечо: самой раны не было видно, но сквозь лазоревую ткань плаща проступило густое бурое пятно. Скрипнув зубами от досады, Эдуард перевел взгляд обратно на обзорные экраны.

– Не отставать, держать дистанцию! – донес эфир голос сэра Гуго, занявшего позицию ведущего в паре.

– Да, милорд!

Миновав величественные развалины орбитального замка, «седла» встали на заранее оговоренный курс. Маршрут отхода всегда продумывался сэром Гуго заранее, вне зависимости от того, шли они в обычный караванный рейс или отправлялись в опасную нелегальную экспедицию. Первая задача – как можно быстрее покинуть звездную систему. Оказавшись в соседней – пересечь ее, желательно, по кратчайшей траектории и вновь уйти на Путь. Потом снова и снова – пока возможные преследователи не потеряют их след. Главное – обходить стороной мобильные заставы, постоянным обновлением перечня которых занимался в Убежище уже упоминавшийся сэр Анжел, и не залетать в пространство Принципатов, где легко можно было нарваться на Владыку, а то и не на одного. По счастью, большинство звездных систем, некогда входящих в состав Королевства, по-прежнему оставались Провинциями, не имеющими собственного Дракона, и полеты через них были относительно безопасны.

– Наблюдаю старт групповой цели, – сообщил сэр Гуго. – Полдюжины щитов, – Эдуард и сам уже заметил на экране отметки взлетающих с планеты «седел».

– Семь, – поправил он напарника, сочтя число преследователей. – Быстро же они опомнились!

– Никогда нельзя недооценивать противника, – назидательно заметил сэр Гуго. – Впрочем, уверен, мы оторвемся от них уже в третьей системе, если совсем уж не повезет – в четвертой.

– От Владыки тоже оторвемся? – поинтересовался Эдуард. – Слева-сзади на два часа, – из-за диска планеты с кажущейся неспешностью величаво выплывала громада Дракона.

– Вселенский хаос! – ахнул сэр Гуго. – Откуда он здесь взялся? Еще вчера и духу его не было в системе.

– Никогда нельзя недооценивать противника, – буркнул себе под нос Эдуард.

На короткой дистанции «седло» даже имеет некоторые преимущества перед Драконом за счет большей маневренности, но на серьезных расстояниях за счет высокой крейсерской скорости Владыка всегда окажется быстрее. Если к погоне действительно присоединился Дракон, шансы беглецов на спасение становились весьма призрачными.

– Может быть, он не за нами? – с робкой надеждой предположил Эдуард. – Что для Владыки пара крестьян да беглая рабыня? Не его уровня проблема.

– За нами, – уверенно возразил сэр Гуго. – Вон, разворот начинает.

– Что будем делать, милорд? – спросил Эдуард, холодея: до него, наконец, дошел весь ужас положения, в которое они попали.

– А что, у нас есть выбор? – усмехнулся рыцарь. – Все то же, что и раньше. Даст космос, уйдем.

К моменту их первого выхода на Путь Дракон почти поравнялся с преследующими рыцарей «седлами», а в следующей системе уже опередил их, возглавив погоню. Расстояние, отделяющее его от беглецов, все еще было немалым, но сокращалось теперь с каждой минутой. Не оставалось сомнений, что приближение Владыки на дистанцию прицельного выстрела было лишь вопросом времени.

– Сэр Эдуард? – вновь вышел в эфир сэр Гуго.

– Да, милорд.

– Дальше вы следуете самостоятельно.

Удивления не было: чего-то подобного в их отчаянном положении он и ожидал, разве что, может быть, не сейчас, чуть позже. Тем не менее, спросил:

– А вы, милорд?

– Попробую увести его от вас.

– Куда? – вырвалось у Эдуарда. Вышло довольно глупо.

– В хаос! – рявкнул напарник. – По плану, следующую систему мы должны были пересечь из конца в конец. Изменим маршрут. Уйдете первым же Путем – перелет до него займет у вас не более четверти часа. Будем надеяться, Дракон не успеет выйти и заметить, куда вы ушли. Я полечу дальше, до следующего выхода. Меня он наверняка увидит и, даст космос, бросится преследовать. Ваша же задача – спасти Ее Высочество. Все ясно, сэр Эдуард?

– Ясно, милорд.

– Тогда прощайте, сэр Эдуард! Я начинаю притормаживать, и скоро связь оборвется.

– Прощайте, сэр Гуго! – с чувством произнес молодой рыцарь.

– Прощайте, сэр Гуго! – вторил ему внезапно звонкий детский голосок.

– Прощайте, Ваше Высочество! Для меня огромная честь отдать за вас свою жизнь! – ответил сэр Гуго.

– Высочество, Высочество… Неужели нельзя без этого Высочества? – послышалось бормотание, но, вероятно, сэр Гуго уже не услышал его, уйдя со связи.

– Как вам это удалось? – спросил Эдуард, так и не услышав голоса напарника.

– Что удалось, сударь? – спросила девочка.

– Включить коммуникатор, да еще на внешний канал?

– А что, нельзя было? – в тоне пассажирки послышался испуг.

– Да нет, почему нельзя, можно, – поспешил успокоить ее Эдуард. – Просто канал-то был заблокирован…

– Да ладно, заблокирован – три кнопки нажать, – самодовольно усмехнулась девочка. – В комбайне сложнее система.

– К тому же, он возле другого сиденья, – продолжал рыцарь.

– Скучно было на месте сидеть, – сообщила принцесса. – Вы же сами сказали, что вставать можно.

– Я сказал – нежелательно.

– Но это же не «нельзя»?

– Не «нельзя», – согласился Эдуард. – Но сейчас мы снова выходим на Путь, так что прошу Ваше Высочество вернуться на место и пристегнуться.

– А можно мне здесь пристегнуться? – спросила девочка. – Здесь же, вот, тоже ремешки есть.

– Можно, – позволил он. В самом деле, не имело значения, на каком из сидений расположится юная пассажирка.

– И прошу вас, сударь, не обзывайте меня больше этим Высо-о-очеством, – продолжила девочка. – Ужасное слово, как бичом стегает.

– Хорошо, но как же мне тогда вас называть? – спросил Эдуард.

– А вот сейчас придумаем, – заявила та. – До сих пор все меня звали просто Сашкой, но раз я больше не раба – а я ведь не раба, сэр Гуго сказал, что кольцо только для вида надо надеть, да? – уточнила, осекшись, девочка.

– Не раба, – заверил ее рыцарь.

– А раз я больше не раба, Сашка не подходит, – решительно сказала она.

– Может быть, Александра? – предложил Эдуард. – Леди Александра? – голос его чуть дрогнул от воспоминаний об иной особе, звавшейся таким образом, – не самых приятных в большинстве своем воспоминаний, надо заметить.

– Как-то вы сейчас это нехорошо сказали, – словно уловила его настрой девочка. – Нет, Александра – это холодно и высокопарно, почти как Высочество.

– Ну и как же тогда? – спросил молодой рыцарь.

– Саша, – ответила она. – Мне кажется, так меня звала мама… И так меня называл ангел. А он-то уж точно знал, как правильно.

– Хорошо, Саша, – согласился Эдуард. – Так и порешим. А меня тогда называй Эдом, – неожиданно для самого себя добавил он. – Так меня когда-то звал один хороший друг.

– Договорились, Эд, – сказала девочка.

* * *

Первый приступ случился у него аккурат после очередного схода с Пути. В ушах вдруг зазвенело, перед глазами поплыли синие круги, пальцы разжались, выпуская поводья. Усилием воли Эдуард заставил себя сосредоточиться на пилотаже, и недуг тут же отступил, но лишь затем, чтобы спустя полчаса атаковать вновь. На этот раз он ударил с куда большей мощью, едва не ввергнув сознание рыцаря в полную тьму, и лишь окрик пассажирки, позвавшей его по имени, привел Эдуарда в чувство.

– Что случилось, Эд? – встревоженно спросила Саша.

– А что случилось? – переспросил он, действительно ничего не понимая.

– Ты вдруг застонал, и карета затряслась вся, как поломанная молотилка, – сказала девочка. – С тобой все в порядке?

– Не знаю… – пробормотал он. – Может, это рана так дает о себе знать?

– Ты ранен? – ахнула пассажирка.

– Да ерунда, царапина просто, – поспешил заверить он, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. В голове шумело, для того чтобы сфокусировать взгляд на экране, приходилось прилагать усилие, тут же отдающееся тупой болью в висках. Возможно, впрямь все дело в потере крови из-за арбалетной раны, хаос ее поглоти?

Эдуард осторожно потрогал поврежденную шуйцу. Плечо ныло, но сама рука вообще ничего не чувствовала.

Внезапно в глазах у него вновь начало темнеть.

– Говори со мной! – потребовал рыцарь, чувствуя, как сознание неудержимо уплывает из-под контроля.

– О чем? – спросила девочка, и уже этих слов оказалось достаточно, чтобы тьма мало-помалу начала рассеиваться.

– О чем угодно. О любой ерунде. Только говори!

Пользуясь секундами просветления, Эдуард оглядел экран. В этой системе, насколько он помнил, должна была быть кислородная планета. Да так и есть, вот она!

Но, хаос, как далеко! Необходимо дотянуть хотя бы до нее, пока он окончательно не расклеился…

– О ерунде не стоит говорить, – заметила между тем девочка. Хорошо. Голос. Голос – это свет. Тишина – тьма. – Хочешь, я расскажу тебе про своего ангела?

– Расскажи, – попросил он. Язык во рту уже едва ворочался.

– Я тогда жила не на Кар, а на другой планете, не знаю, как она называется…

– Рым… – прошептал Эдуард.

– Что? – спросила она.

– Ничего, продолжай…

– Так вот, я жила на другой планете. Я еще совсем маленькая была, так что меня почти не заставляли работать. Не помню своих тогдашних хозяев. Иногда кажется, что вот-вот вспомню, но всякий раз всплывают хозяин Виктор и хозяйка Яна. Но их там не было, это точно, они боятся летать между звезд… Как я уже сказала, работать меня почти не заставляли, разве что собирать оброненные початки в поле, но разве это работа – так, игра. Хотя, бывало, корзина набиралась тяжелая, и тогда хозяйка – та, прежняя, а не Яна – отдавала ее другим рабыням, и они ругались на меня. Так вот, однажды все ушли, а я осталась в поле собирать початки. И тут появился он. Честно говоря, я почти не помню, как он выглядел. Он мне потом часто снился, но всякий раз по-новому… Но он точно был одет во все белое, и сам был белый, и не шел, а словно летел низко над землей. Он назвал меня по имени – Саша, хотя все уже называли меня Сашкой. Я не помню, как звучал его голос, но на душе от него сразу же сделалось тепло-тепло… Он сказал, что заберет меня, и мы всегда будем вместе, но сначала я должна вырасти. И еще сказал, что отомстит злым людям. Тогда я поняла, что за мои страдания отомстит, но затем много думала об этом и решила, что не только за мои, но и за свои. Хотя не понятно, какие страдания могут быть у ангела… Потом вернулась хозяйка, и я испугалась, что она прогонит ангела, но она не заметила его, хотя прошла в каком-то метре. Она стала ругаться на меня за то, что я стою и не собираю початки, а ангел сказал, чтобы я не боялась, что все будет хорошо, должно лишь прийти время. И я не боялась. Я услышала его, а хозяйка – нет, но ругаться она перестала, махнула рукой и ушла. А ангел не ушел, он просто растворился в воздухе прямо у меня на глазах. Но он точно сказал, что вернется за мной…

В атмосферу планеты Эдуард входил уже не видя почти ничего, кроме скопища кругов перед глазами, сделавшихся теперь из синих багрово-красными. Крылья выпустил позже, чем следовало, скорость толком погасить не сумел, но все же каким-то чудом перевел «седло» в горизонтальный полет. Уже окончательно теряя сознание, развернул посадочные опоры, две из которых тут же лишились защитных колпаков, зацепившись, как потом выяснилось, за верхушки деревьев. «Седло» накренилось, дернулось в одну сторону, в другую и, наконец, рухнуло вниз, подминая под брюхо, словно чахлую траву, стройные древесные стволы. И в момент, когда, срыв подвернувшийся на пути холмик, оно замерло, тьма окончательно вступила в свои права. Голос Саши еще какое-то время продолжал звучать – один среди небытия, – после исчез и он.

4

Александра

Карету тряхнуло в последний раз, и она замерла, накренившись влево и назад, так что Саша теперь не столько сидела, сколько висела на жестких пристяжных ремнях. Было неудобно и немного страшно, но не очень, не то что минуту назад, когда карету болтало из стороны в сторону, словно какой-нибудь злой великан перепутал ее с мячом для игры в поло. Больше всего девочка боялась, что ее желудок, непривычный к такому с собой обращению, откажется ей повиноваться, и она перепачкает бархатную обивку сидений остатками вчерашнего ужина. Эд тогда наверняка расстроится и, может быть, даже станет на нее ругаться. Допустить этого она никак не могла и старалась дышать как можно глубже, силясь загнать подступающий все ближе и ближе к горлу бурлящий ком обратно вниз. И вот когда уже казалось, что все ее усилия были напрасны, противный великан, видно, забил, наконец, долгожданный гол и, от души пнув напоследок надоевший мяч, отправился по своим великаньим делам.

Саша облегченно перевела дух: худшее было позади.

– Эд! – позвала она, повернув лицо к черному дуплу микрофончика в стене. – Все, мы прилетели?

Ответа не последовало.

– Эд! – повторила она настойчивее. – Ты что молчишь?

Рыцарь по-прежнему оставался безмолвен.

Нахмурившись, девочка расстегнула ремни – в первый раз с замком пришлось изрядно повозиться, но теперь она уже знала, как это делается, – балансируя по наклонному полу, подошла к иллюминатору и подняла жалюзи. За бронированным стеклом зеленел лес. Поросшие мхом толстые стволы подступали почти вплотную к карете, некоторые ветки на них были обломаны – явно совсем недавно, а одна буквально уперлась в иллюминатор, словно желая проникнуть внутрь. Листья на ней были резные, ярко-салатовые, покрытые густой сетью темных прожилок.

– Приехали, – сделала вывод Саша. – Просто комм поломался.

По опыту она знала, что голосовая связь – штука крайне ненадежная. У хозяина Виктора на комбайне тоже стоял коммуникатор – для связи с прицепом. И тоже часто ломался. Хозяин Виктор сердился, но Саша тут, понятно, была ни при чем, и ей почти не доставалось.

– Зеленое все какое! – проговорила она, вновь выглядывая в иллюминатор. – Зеленое – значит живое, – так всегда говорила хозяйка Яна, перебирая огородную рассаду. – А если оно живое, то и мы можем там жить! – с этими словами она соскользнула по полу к дверце и надавила на выступающую ручку.

Дверца не поддалась.

Девочка надавила сильнее – ручка легко, почти без усилия утопала в декоративной дверной панели, но ничего не происходило, выход не открывался.

Сунув в рот палец – она всегда так делала, когда нужно было хорошенько поразмыслить, – если, конечно, хозяйки Яны не было рядом, иначе можно было пребольно получить по руке или по лицу, это уж куда попадет, и выслушать страшилку про каких-то злобных микробов, которые непременно придут и сожрут девочку, тянущую ко рту пальцы, – Саша принялась внимательно осматривать дверцу. Там не нашлось ничего примечательного, зато на стене рядом обнаружились табличка с какой-то мелкой надписью и несколько кнопок.

Взобравшись ногами на сиденье – иначе ей никак было не дотянуться, – девочка принялась рассматривать табличку. Читать она не умела, хотя всегда мечтала научиться, просто возможности не было, но буквы знала почти все. Спасибо Марте, хозяйской дочке. Та ходила в поселковую школу, а приходя домой, затаскивала рабыню в свою комнату под предлогом уборки – иначе хозяин Виктор бы не позволил – и играла в урок, где уже она, Марта, была учителем, а Саша – ученицей.

Судя по всему, порядки в школе царили строгие: за малейшую ошибку учителя жестоко наказывали нерадивых учеников розгой, а за более серьезные провинности охаживали плеткой. По крайней мере, домашний урок редко длился дольше десяти минут, все остальное время обычно занимала экзекуция. Оставалось лишь удивляться, что у самой Марты следов от побоев никогда не было – наверное, она была очень способной и старательной школьницей. О себе Саша, увы, такого сказать не могла.

Зато когда Марта, наконец, уехала из усадьбы, в ее комнате осталась огромная куча книжек с яркими цветными картинками. И ночью, когда все спали, можно было незаметно пробраться туда и в лунном свете – зажигать огонь Саша, конечно же, не решалась – перелистывать их, рассматривая рисунки, ну и заодно искать знакомые буквы, представляя, какие замечательные слова можно было бы из них составить. Если бы хозяева застали ее за этим занятием, девочка и вообразить не могла, что бы тогда было! Но за все время ее так ни разу и не поймали. Лишь однажды Петр, сын хозяев, приехавший из города в страду помогать отцу, встав по какой-то надобности среди ночи, видно, услышал шуршание страниц и вошел в комнату, но Саша успела ускользнуть вместе с книжкой под кровать, и тот ее не заметил. Странно, но следующим вечером в углу, где она обычно ночевала, обнаружилась немного потрепанная, но оттого не менее замечательная книжка – в твердой обложке, у Марты таких отродясь не водилось. Дракон ведает, как она могла там оказаться, но Саша была просто без ума от счастья. Несколько дней она не решалась к ней притронуться, но после не утерпела и вынесла на улицу, чтобы рассмотреть, – в ее углу для этого было слишком темно. Как назло, в этот момент с огорода возвращалась хозяйка Яна. Она отобрала книгу и поколотила девочку. Всю ночь Саша проплакала в своем углу – не от боли, к ней она давно привыкла, а от горечи утраты.

Мотнув головой, отгоняя печальные воспоминания, Саша вернулась к табличке на стене. Прочесть надпись на ней она не могла – тут пробуй, не пробуй, – но среди букв, знакомых и не очень, имелось несколько цифр, написанных в столбик: «6», «2», «3», «8», снова «2» и «9». Цифры были и на кнопках под табличкой: подряд от «1» до «9» и в конце «О». Недолго думая, девочка принялась их нажимать в указанном в надписи порядке. Дойдя до девятки, Саша вновь протянула ладонь к дверной ручке.

На этот раз та поддалась не столь легко, но зато вместе с дверцей – та плавно отъехала, открывая проход, и, потеряв равновесие, девочка кубарем выкатилась из кареты.

Земля снаружи оказалась мягкой, покрытой толстым ковром из мха и травы, так что Саша почти не ушиблась, да и испугаться толком не успела. Воздух был теплым и влажным и пах в точности, как бывало на кухне у хозяйки Яны при приготовлении пряного супа. Поднявшись на ноги и оправив тунику – чудесную, гладкую, такую не то что носить, просто потрогать – и то приятно! – девочка с любопытством огляделась по сторонам.

При посадке карета сломала несколько деревьев, из-за их поваленных стволов она и стояла теперь столь кособоко. Благодарение Владыке, дверца оказалась у земли, будь она с противоположной стороны, падение могло закончиться для Саши не столь благополучно. Сцепка, соединяющая карету с «седлом», изогнулась, словно перегруженное коромысло. Само «седло» наполовину зарылось в землю, из нее торчал только колпак, верхняя часть корпуса и такая разлапистая штуковина сзади – девочка не знала, как она правильно называется.

– Эд! – вспомнив о раненом рыцаре, она стремглав бросилась к «седлу», но на первом же шаге споткнулась о незаметный в траве корень, больно ударившись пальцем босой ноги. Однако тут же вскочила и, преодолев отделяющие ее от машины метры, приникла лицом к горячему – но не нестерпимо – колпаку.

Сквозь матовое бронестекло почти ничего не было видно, но Саше все же показалось, что она разглядела сидящего в кресле рыцаря. Глаза его были закрыты – в этом девочка была совершенно уверена. Казалось, Эд уснул, утомленный долгим перелетом. Уснул или…

– Эд! – она отчаянно забарабанила кулачком по стеклу- рыцарь в ответ даже не пошевелился. – Э-э-эд! – еще громче закричала она.

Вновь никакого результата.

Нужно срочно открыть колпак, решила она. Открыть и добраться до Эда. О том, что она будет делать потом, Саша не задумывалась – всему свое время. Сначала – открыть! Вот только как?

В отличие от кареты, никаких заметных табличек или кнопочек на борту седла не имелось. Девочка принялась шарить по медленно остывающей броне. Как-то ведь просто это должно делаться! В прошлом году, когда хозяин Виктор брал ее с собой по какой-то надобности на станцию, она видела, как залетный всадник садился в «седло». Просто провел рукой вдоль борта – и колпак отъехал назад. Встав, как подсказывала ей память, она попробовала повторить жест того всадника, затем еще раз и еще. Бесполезно. «Седло» даже не вздрогнуло!

– Чтоб тебя дракон спалил! – вспылила Саша, с размаху ударяя ладонью по борту машины, после чего добавила еще несколько емких фраз. Хозяйка Яна запрещала ей ругаться, хотя сама за крепким словцом в карман никогда не лезла. А уж как затейливо умела выражаться Марта! Сэр Гуго, вон, тоже был горазд хаос помянуть, а ведь это тоже ругательство, просто крестьяне обычно другие предпочитают, позаковыристее…

Сэр Гуго… Он, наверное, погиб. Саша поняла это еще тогда, в карете, когда рыцарь стал прощаться, но почему-то не приняла близко к сердцу – больно уж буднично все происходило. Как бы и не взаправду. Но теперь здесь, в каком-то метре от нее умирал Эд, и девочка готова была ногтями драть борт «седла», лишь бы добраться до него. Вот только пустое это было занятие – что ее обломанные ногти против закаленной брони?

Попыток откинуть колпак Саша, впрочем, не оставила, миллиметр за миллиметром ощупывая борт в поисках какой-нибудь волшебной кнопки. Поглощенная этим занятием, она совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг, поэтому, когда за спиной вдруг раздалось резкое «хрум», аж подпрыгнула от испуга.

Саша оглянулась: метрах в десяти от нее среди деревьев стоял, поднявшись на мощные задние лапы, покрытый серебристо-серой шерстью зверь. Ростом, он был, по меньшей мере, вдвое выше девочки – и это еще если не принимать во внимание торчащие вертикально вверх длинные прямые уши. Короткие, вооруженные когтями передние лапы зверь держал на весу, слегка покачивая ими из стороны в сторону, словно не зная, куда бы пристроить. Розовые миндалевидные глаза с большими круглыми зрачками, не мигая, смотрели на Сашу.

Приоткрыв пасть, зверь обнажил пару плоских, напоминающих лезвия топора верхних передних зубов.

– Хрум! – голос лесного гостя больше всего напоминал звук ломающихся костей. – Хрум!

– А-а-а! – завопила девочка, бросаясь к карете.

К несчастью, нежданная опасность застала ее у противоположной от дверцы стороны.

Оттолкнувшись могучими задними ногами, зверь прыгнул, одним скачком преодолев расстояние, отделявшее его от Саши. Мелькнула когтистая лапа, но, вовремя пригнувшись, девочка уклонилась от ее удара и шмыгнула за угол кареты.

– Хрум! – обиженно раздалось сзади.

– Хрум! – согласились спереди: с другой стороны беглянку поджидал еще один длинноухий зверь, пожалуй, даже немного крупнее первого, с более темной, почти бурой шерстью.

Путь к дверце кареты был отрезан, и Саша, попятившись, принялась медленно отступать к лесу, стараясь держать в поле зрения обоих лесных гостей.

– Хрум! – сказал серый, высовывая голову из-за кареты. В другой ситуации это смотрелось бы даже забавно.

– Хрум! – подтвердил бурый, группируясь перед броском.

Метнувшись к ближайшему дереву, девочка ухватилась за нижнюю ветку, извиваясь, вскарабкалась на нее, выпрямилась, дотянулась до следующей и, перебирая ступнями по стволу, взобралась выше. Раньше ей никогда не приходилось лазать по деревьям, но зато имелся богатый опыт подъемов с тяжелой ношей по лестнице хозяйской усадьбы.

Бурая туша пронеслась в считанных сантиметрах внизу. Нижняя, только что покинутая Сашей ветка с треском обломилась, отлетев в сторону. Девочка, впрочем, уже карабкалась на третью.

– Хрум! – недовольно заявил промахнувшийся зверь.

– Хрум! – его приятель вперевалку подошел к дереву, поскреб кору когтями передних лап и затем без какой-либо заметной изготовки подпрыгнул вверх.

Саша к этому моменту поднялась еще на добрый метр, и зверь ее снова не достал.

– Хрум!

Бурый длинноух, как назвала его про себя девочка, присоединился к товарищу, усевшись с другой стороны от дерева. Серый снова подпрыгнул, но лишь снес ушастой головой еще одну ветку. Тогда, видно, поняв, что так жертву не достать, он пригнулся к стволу и вгрызся в него своими исполинскими зубами.

Дерево качнулось, и, чтобы удержаться на ветке, Саше пришлось изо всех сил вцепиться в нее руками. Длинноух чуть отстранился, словно оценивая результат своего труда. На стволе – сверху девочке было хорошо видно – появилась глубокая зарубка.

– Хрум! – похвастался серый.

– Хрум! – поддержал его бурый.

С этого момента они взялись за работу вдвоем. Дерево затряслось, будто желая поскорее сбросить с себя назойливую девочку и тем самым откупиться от лопоухих дровосеков, но Саша впилась в спасительную ветку словно клещ. Вот только едва ли это могло ее теперь надолго помочь – за пять следующих минут длинноухи на пару прогрызли толстенный ствол почти на треть. Еще немного – и она так или иначе окажется внизу – одна или вместе с поваленным деревом…

Саша затравленно огляделась вокруг. Что же делать?! Перебраться на соседнее дерево? Нет, все они слишком далеко – хоть и соприкасаются ветвями, концы у тех слишком тонки, чтобы выдержать ее вес. Хотя вон та боковая ветка – кажется, она покрепче прочих. Если перебраться на нее, проползти, сколько возможно, а потом ухватиться вон за ту лиану…

Возможно, этот план и был хорош, но, увы, крах поджидал его уже в самом начале. Ветка, по которой планировала двигаться Саша, оказалась сплошь покрыта налетом какой-то белесой слизи, издали почти незаметным. Стоило девочке ступить на нее, как нога соскользнула, а тут еще все дерево в очередной раз пошло судорогой, и вместо того чтобы ухватиться за удобно торчащий сучок, Саша поймала ладонью воздух. В следующий миг она уже с воплем падала вниз.

Разбиться она не разбилась, приземлившись аккурат на голову серого длинноуха. Взбрыкнув, тот метнулся в сторону, напуганный, видать, не менее девочки, сброшенной таким образом на траву. А вот его бурый дружок и не думал удирать. Высунув морду из-за ствола, он неторопливо втянул под губу плоские резцы-топоры, и тут же их место в открытой пасти заняли острые изогнутые клыки.

Не в силах уже даже кричать, Саша зажмурилась, да еще и ладонями глаза закрыла.

Поэтому того, что произошло затем, она не видела, только услышала гулкий, леденящий кровь свист, а затем шум, словно от упавшего с верхнего яруса амбара мешка с мукой. Потом снова свист – и снова шум падения. И после – невероятная, оглушительная тишина.

Выждав несколько секунд и поняв, что, вопреки ожиданиям, все еще жива, Саша неуверенно отняла от лица правую ладонь и приоткрыла один глаз. Бурый зверь лежал навзничь на траве, и из-под обвисшего уха у него торчало оперенное древко стрелы. Не поворачивая головы, девочка скосила глаз в сторону: серого длинноуха видно не было – ни живого, ни мертвого, – зато возле дверцы кареты стояла темная, закутанная в плащ фигура в капюшоне – без сомнения, человеческая. В руках у фигуры был разряженный легкий охотничий арбалет, еще один, также со спущенной тетивой, валялся рядом на траве.

– Не бойся, – проговорила фигура, явно обращаясь к Саше. – Наплитанские кролики очень ревностно стерегут свою охотничью территорию. Другой взрослой пары нет, по крайней мере, в радиусе десятка миль.

* * *

При помощи изогнутого рычажка незнакомец натянул тетиву арбалета, затем извлек откуда-то из-под плаща оперенную стрелу и поместил ее в желоб на ложе, зафиксировал там, довернув тот же рычажок, после чего, забросив оружие за спину на узком ремне, поднял с земли второй арбалет и проделал с ним ту же процедуру. Закончив с этим, стрелок откинул с головы капюшон и повернулся лицом к девочке.

Убрав от лица и вторую руку, Саша села на траву, аккуратно поправила задравшийся при падении подол туники и принялась внимательно разглядывать незнакомца. Тот оказался молод – вероятно, постарше Петра, сына хозяина Виктора, но наверняка моложе Эда. Ростом он был не слишком высок и не особо широк в плечах, лицо имел немного вытянутое, пожалуй, даже красивое, не пересекай его левую половину кривой зарубцевавшийся шрам от ноздри и до самого уха. Бледно-серые глаза едва выглядывали из подстриженных под «горшок» пшеничного цвета волос.

Незнакомец приветливо улыбнулся, и девочка осторожно улыбнулась ему в ответ.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Ca… Александра, – назвалась она нелюбимым полным именем, словно устанавливая им между собой и собеседником некий незримый барьер – до поры.

– А я Франц, – в свою очередь представился тот. – Франц Переписчик. Дозволено мне будет поинтересоваться, что за нужда привела тебя сюда, юная Александра?

– Карета привезла, сударь, – ответила девочка. – Мы летели… – она запнулась, только теперь сообразив, что понятия не имеет о том, куда именно они направлялись. – В общем летели, – заговорила Саша вновь, – а потом сели… Ну, или упали.

– На последнее больше похоже, – кивнул Франц, бросая красноречивый взгляд на накренившуюся карету. – А где твои спутники, Александра? Не одна же ты проделала этот путь?

– Конечно, не одна, – согласилась она. – Меня вез Эд… Он же там умирает! – встрепенулась она, подрываясь с земли. – Ему надо помочь!

– Кому помочь? – не понял Франц.

– Эду! То есть сэру Эдуарду! – поправилась она, со всех ног бросаясь к «седлу».

– Сэру? – вздернул брови ее новый знакомый. – Давненько не слышал, чтобы кого-то так называли.

С досады Саша была готова откусить свой болтливый язычок.

– Я хотела сказать – всаднику, – сбивчиво пробормотала она. – Всаднику Эдуарду. Это… Это мой друг. Вы поможете ему?

– Ну давай посмотрим, что у нас тут за сэр всадник такой… – вслед за девочкой Франц приблизился к полузарывшемуся в землю «седлу». Короткое движение рукой – и бронеколпак плавно отошел вверх и назад.

– Покажете потом, как вы это сделали, сударь? – не удержалась от вопроса Саша.

– Непременно, – бросил Франц, ища глазами, куда бы пристроить свой арбалет. В какой-то момент девочке показалось, что он собирается дать его ей в руки, но вместо этого стрелок предпочел положить оружие на носовой обтекатель машины, да еще и предупредил как маленькую: – Не трогай, он заряжен.

– Я вижу, – кивнула Саша.

Перегнувшись через борт, Франц заглянул в кабину «седла». Несмело приблизившись, девочка сунулась туда же.

Эд полусидел-полулежал в пилотском кресле. Голова его безвольно свесилась набок, глаза были закрыты, лицо – белым, как снег, левое плечо – в запекшейся крови. Протянув руку, Франц дотронулся ладонью до лба рыцаря, затем, сорвав с плеча Эда перепачканный плащ, принялся ощупывать рану пальцами, тут же окрасившимися алым. Рыцарь едва слышно застонал, и Саша отшатнулась в смеси ужаса и радости: он жив!

– На вид рана пустяковая, – проговорил, наконец, Франц, медленно выпрямляясь. – Чем это его ударили? Похоже на клевец или болт боевого арбалета.

– Не знаю, – виновато проговорила девочка. – Когда он сажал меня в карету, все еще было в порядке… С ним все будет хорошо? – заглядывая в глаза собеседнику, спросила она.

– Рана пустяковая, – повторил Франц. – Крови вытекло не много, и если оружие не было отравлено, ничем серьезным это ему не грозит. Но на боевые молоты и арбалетные болты редко наносят яд, это не копье и не стрелы… Не стану врать: твой приятель сейчас топчется на пороге незримых чертогов космоса – или хаоса, это уж как повезет, – если еще не переступил его одной ногой. И дело не в ране.

– А в чем? – сердце Саши рухнуло в бездну.

– Понятия не имею. Возможно, все-таки яд. Или какая-то болезнь.

– Болезнь? – переспросила девочка. – Точно! – осенило ее внезапно. – Он же сам говорил тому дядьке из мансиона, что в первый раз на планете! Карская лихорадка!

– Карская лихорадка?

– Ну да! Ею все заболевают, кто впервые прилетают на планету. На Кар. Я тоже болела – но давно, в детстве, и ничего не помню. Но хозяйка Яна ругалась, что извела тогда на меня лекарств на тридцать юаней.

– Никогда не слышал ни о какой карской лихорадке, – пожал плечами Франц. – Она заразная? – похоже, он не без труда подавил в себе порыв отойти прочь от «седла».

– Все, кто на Кар прилетают, заражаются, – убито сообщила Саша. – Ну, кто раньше не болел.

– А не на Кар?

– Не знаю. Нет, наверное, – она же карская… – с надеждой предположила она.

– Кролики, вон, тоже наплитанские, – хмыкнул Франц, делая жест в сторону туши подстреленного им недавно длинноуха. – А ничего, отлично прижились здесь, в Руг.

Что ее собеседник имел в виду, Саша толком не поняла.

– В карете есть аптечка? – спросил между тем тот. – Такой ящик или шкафчик с красным кружочком.

– Не знаю, – не ожидала такого вопроса девочка. – Хотите посмотрю?

– Посмотри, – кивнул Франц.

Она метнулась в карету. К ее радости, аптечка нашлась быстро: деревянный сундучок с, как и сказал ее новый знакомый, красным кружочком на горбатой крышке стоял в углу возле сидения.

– Есть! – радостно крикнула она, высовывая голову в дверцу.

– Тащи сюда все, что там найдешь! – откликнулся Франц. – Или нет, погоди, я лучше сам посмотрю, на месте.

Поднявшись в салон, он опустился на колени перед сундучком, откинул крышку и принялся копаться в его недрах.

– Стандартный набор, – проговорил он через минуту, оборачиваясь к ней. – Одно из двух: или лекарства от этой твоей лихорадки тут нет, или ее положено лечить обычными средствами.

Не зная, что сказать, Саша промолчала.

– Нужно перенести твоего друга ко мне, – заявил Франц, захлопывая крышку сундучка и поднимаясь на ноги. – У меня где-то был лекарский атлас, там наверняка найдется что-нибудь про его болезнь. Пока же просто вколем сэру всаднику стимулятор, – он продемонстрировал ей найденную в сундучке продолговатую ампулу синего стекла. – Исцелить он его вряд ли исцелит, но даст нам какое-то время на то, чтобы определиться с лечением.

– А к вам – это куда? – спросила девочка, когда они уже снова были возле «седла».

– Увидишь, – сказал стрелок, ловко закатывая Эду рукав. – Сейчас главное – не куда, а как далеко.

– И как далеко? – тут же задала вопрос Саша.

– Да уж неблизко. Полдюжины миль – вроде и не так много, но по большей части через лес, а дорог тут нет, только звериные тропы. Один я не справлюсь – надо же еще по сторонам оглядываться, и чтобы стрела была наготове… Поможешь мне?

– Конечно! – без тени сомнения заявила девочка.

Из древесной коры Франц соорудил Саше пару сандалий. Сперва она отказывалась их надевать, но стрелок настоял, сказав, что часть пути придется преодолеть по острым, как драконьи зубы, камням, и девочка уступила. Обмотанные вокруг голеней тесемки, сделанные из ремня безопасности, с корнем вырванного в салоне кареты – как Францу удалось это сделать, она не видела, – противно терли непривычные к обуви ноги, но Саша решила не жаловаться.

Срубив два стройных молодых деревца – топорик обнаружился у него под плащом, – Франц тщательно очистил их от веток и связал между собой при помощи второго ремня из кареты. Получилась примитивная волокуша, на которую они и положили пугающе холодное тело Эда. После того первого стона за все время раненый рыцарь более не издал ни звука. Саша очень боялась, что тот вот-вот умрет или, может быть, даже уже умер, но Франц сказал ей, что минимум до утра врата в незримые чертоги космоса для ее Эда закрыты, и она предпочла поверить.

Дверцу кареты они заперли, колпак «седла» опустили. Потом за одну из жердей волокуши обеими руками ухватилась Саша, за вторую взялся стрелок – правда, лишь одной, левой рукой, в правой он держал взведенный арбалет, – и они тронулись в путь.

5

Александра

Сложив вчетверо лоскут некрашеной ткани, Саша опустила его в горшок с пахучим отваром, поболтала там, затем извлекла наружу и, не отжимая, положила на пылающий лоб Эда. Несколько капель тут же скатились по виску рыцаря, и девочка аккуратно подтерла их приготовленным платочком, не дав попасть на подушку. Франц велел обновлять примочку каждый час и выдал специальную свечу, расчерченную поперечными рисками. Прогорит до очередной – вот и полчаса минуло. Очень удобно, гораздо лучше колбы песочных часов, которую вечно забываешь переворачивать.

Эд лежал на узком ложе, принадлежавшем, вероятно, самому Францу, но которое хозяин без раздумий уступил больному рыцарю. Сама Саша спала рядом на полу – второй кровати в комнате не было, но так ей было даже привычнее. Франц дал гостье косматую бурую шкуру – огромную, хватало и подстелить, и укрыться. Правда, мех из нее постоянно лез, так и норовя забиться в нос, отчего все время хотелось чихнуть, но девочка, как могла, сдерживалась, яростно натирая пальцем переносицу, – она боялась, что резкий звук потревожит Эда.

Впрочем, за неделю, что рыцарь провел здесь, в сознание он приходил считанное число раз, да и то ненадолго, почти сразу же вновь впадал в беспамятство, начинал бредить, звать сэра Гуго и еще каких-то Вика, Елену, просто безымянных милордов и миледи. Сашу по имени не назвал ни разу, что, признаться, было даже немного обидно. Такие приступы могли продолжаться часами, потом Эд внезапно замолкал, дыхание его ослабевало, и, лишь поднеся к губам больного осколок зеркальца – этому способу ее научил Франц, – девочка могла убедиться, что оно не остановилось вовсе.

Если она совсем уж выбивалась из сил, у ложа больного Сашу подменял хозяин. Он же следил за чистотой, при нужде переодевал Эда и обновлял простыни. Саша и сама бы могла со всем этим справиться, но Франц неизменно выгонял ее при этом в переднюю комнату. Обычно девочка коротала там время, листая лекарский атлас – толстенную книгу в тяжелом кожаном переплете с просто немыслимым количеством страниц и массой картинок – по большей части совершенно непонятных, иногда забавных, иногда – до жути страшных.

Жилище Франца располагалось под землей, и заметить его снаружи было бы непросто. Главный вход представлял собой щель между поросшими колючим кустарником скалами, такую узкую, что они едва протиснули туда волокушу с Эдом. Но даже проникнув в нее, можно было решить, что находишься в обычной пещере, не слишком просторной, темной и сырой. И только забравшись в самый дальний ее конец по узкому карнизу над подземным ручьем, ты внезапно обнаруживал почти сливающуюся со стеной дверь и уже за ней – переднюю комнату с очагом, служившую хозяину одновременно кухней, столовой и кладовой.

Вторая комната, где теперь и проводила Саша почти все время, вероятно, была спальней. Имелась и третья – в нее из передней вела невысокая железная дверца. Туда с появлением в доме больного рыцаря переселился хозяин. Дверца запиралась на замок, и не то чтобы побывать за ней, но даже заглянуть за порог девочке до сих пор не довелось.

Франц утверждал, что на всей планете кроме него, ну а теперь еще и Саши с Эдом, никто не живет. Девочка и верила ему, и не верила: разве может такое быть? Планета же, должно быть, такая большая! Ну, пусть не такая большая, как Кар, но все равно ни за неделю, ни за месяц всю не обойдешь. Как на такой можно жить одному? Да и зачем?

О том, как он тут оказался и что делает, Франц не распространялся, в ответ не особо пытая Сашу о причинах их с Эдом побега с Кар. Девочку такое положение дел устраивало как нельзя лучше: вот выздоровеет Эд – задаст все нужные вопросы и, если пожелает, даст ответы. Пока же ее задачей было всеми силами способствовать этому выздоровлению.

Вычитав все, что нужно, в своей мудреной лекарской книге, Франц приготовил лекарство из каких-то корешков и травок. Как он в первый раз поил им находящегося при смерти рыцаря, Саша не видела – хозяин почему-то выставил ее на это время за дверь, – но так или иначе, средство подействовало: не прошло и получаса, как на щеках Эда появился легкий румянец и лоб из ледяного сделался просто холодным. Температура у больного продолжила подниматься и дальше, и наутро рыцарь пылал жаром, словно натопленная печь, но Франц сказал, что так и должно быть. Принеся в горшочке лекарство – судя по запаху, уже другое, не то, что в первый раз, он велел Саша смачивать в нем тряпочку и класть Эду на лоб, чем она с тех пор добросовестно и занималась.

* * *

Не открывая глаз, Эд дернул головой, и примочка сползла со лба на подушку, а оттуда – на пол так быстро, что Саша просто не успела ее подхватить на лету. Подняв влажную тряпочку, она потянулась, чтобы вернуть ее на положенное место, но в этот момент лицо рыцаря внезапно пошло судорогами, и он резко сел на кровати. От неожиданности девочка выронила примочку, и та снова оказалась на полу.

– Леди Александра, вы неадекватная! – зло выплюнул больной и рухнул навзничь.

Что такое «неадекватная», Саша не знала, но тон сказанного был таков, что ей захотелось расплакаться. Да еще это «леди Александра»! Она же просила!

Тем временем рыцарь застонал, заметался по ложу, мотая головой, вскидывая и вновь роняя на простынь руки и взбрыкивая ногами.

Франц предупреждал, что так и будет, называя неприятным, скрипящим словом «кризис». Именно сейчас должен был окончательно разрешиться вопрос, выздоровеет Эд или навсегда провалится в незримые чертоги космоса. На этот роковой час у хозяина было припасено какое-то особое чудодейственное лекарство, но Саше он его не оставил, сказав, что, когда понадобится, даст сам.

Резко повернувшись в сторону, Эд с размаху ударился лбом о стену, затем прокрутился обратно и с грохотом свалился с кровати – хорошо хоть на расстеленную мягкую шкуру. Это, наконец, вывело Сашу из оцепенения, в которое она впала.

Бросившись к запретной дверце, девочка дернула ее за ручку, но та, как водится, была заперта. Тогда Саша что было сил забарабанила в нее кулачками.

– Франц! – закричала она. – Франц! Открой!

Ответа не было – видно, утомившийся хозяин спал, и сон его был крепок.

Стон Эда, раздавшийся сзади, был столь силен, что на миг заглушил ее собственные вопли.

Всплеснув в отчаянии руками, Саша вернулась к бьющемуся в припадке рыцарю и попыталась унять его конвульсии, обняв руками, но тут же была грубо отброшена, словно некстати подвернувшийся под ногу котенок. Девочка повторила попытку, но дело закончилось лишь новым полетом к стене и разбитым носом, из которого тут же закапала кровь, запачкав дорогой шелк туники.

Поднявшись на четвереньки, Саша затравленно огляделась, и тут взгляд ее упал на лежащий возле изголовья опустевшей кровати кортик в черных ножнах с серебряным орнаментом – тот самый, которым Эд освободил ее от ненавистного рабского ошейника. Недолго думая, девочка прыгнула к нему, схватила оружие и метнулась к дверце, на ходу обнажая клинок.

Вставив лезвие между дверью и косяком, Саша быстро провела им сверху вниз. Вначале-то двигалось легко, но аккурат напротив замочной скважины уперлось во что-то и остановилось. Девочка попробовала надавить сильнее, но препятствие не поддавалось. Тогда она принялась, не ослабляя нажима, водить клинком вперед-назад, словно режа черствую булку, и – о чудо! – дело пошло!

На то, чтобы перепилить засов, у нее ушло около пяти минут. Подгоняемая жуткими стонами Эда за спиной, Саша трудилась без остановки, не обращая внимания ни на усталость, ни на капающую из носа кровь, но казалось, работе ее не будет конца. И когда внезапно лезвие провалилось в пустоту, у девочки даже не осталось сил на то, чтобы обрадоваться. Бросив кортик на пол и распахнув дверцу, она молча шагнула через порог.

Вопреки ее ожиданиям, там оказалась вовсе не третья комната, а винтовая лестница с каменными ступенями. Даже две лестницы: одна вела вверх, другая – вниз. Не зная, куда идти, Саша растерялась.

– Франц! – позвала она снова. – Фра-а-анц!

Хозяин по-прежнему не отзывался.

Саша прислушалась: что наверху, что внизу было одинаково тихо. Несколько секунд она раздумывала, посасывая палец и попеременно переводя взгляд с одной лестницы на другую. Как будто бы на той, что вела на подъем, было чуточку светлее. Возможно, разница эта ей всего лишь померещилась, но времени размышлять об этом у Саши не было, и она со всех ног бросилась наверх.

Лестница привела ее на узкую площадку, от нее вперед шел вырубленный в скале коридор, в конце которого действительно призывно горел огонек. Побежав на него, девочка скоро вновь оказалась перед дверью, на этот раз приоткрытой, – именно из-за нее и лился тот путеводный свет. Не замедляя шага, Саша толкнула ее вытянутыми вперед руками и ввалилась в странную круглую комнату, как ей сперва показалось, вовсе лишенную потолка. За столом посреди нее, склонившись над огромной – больше лекарского атласа – книгой, с пером в руке с задумчивым видом сидел Франц.

Подняв голову, хозяин удивленно обернулся на шум.

– Как ты сюда попала? – спросил он, нахмурившись.

– Там Эд! – выдохнула девочка, ничуть не испугавшись сурового тона – не до того было. – Он… Он упал с кровати… – сбившееся дыхание мешало говорить связно. – Кризис! – выговорила, наконец, она заедающее, подобно ржавой дверной петле, слово.

– Кризис? – переспросил Франц, откладывая в сторону перо и поднимаясь. – Что-то рано…

– Все, как вы говорили, – принялась торопливо уверять Саша. – Мечется, бьется, а стонет так, словно… словно… – она никак не могла подобрать удачного сравнения.

– Ладно, пошли, – перебил ее хозяин, торопливо выбираясь из-за стола. – Если это и правда кризис, время дорого.

Радостно закивав, девочка первой выскочила в коридор.

– И все же, как ты открыла дверь? – задал вопрос хозяин. – Я хорошо помню, как запирал ее на ключ.

Припадок Эда остался позади. Получив заветное лекарство, рыцарь спал, дыхание его было ровным, лоб – едва теплым на ощупь, и то, наверное, это просто ладонь у Саши была слишком холодной. По мнению Франца, проспать больной должен был не менее десяти часов, после чего, собственно, и начнется подлинное выздоровление.

– Я перерезала засов, – ответила девочка, пряча глаза.

– Вот только не надо выдумывать, – рассердился хозяин. – Перерезала стальной засов? Чем это, интересно?

– Ножом, – сказала Саша. – Вот его ножом, – указала она на спящего Эда. – Сами посмотрите, если не верите!

– Надо же, – пробормотал Франц, внимательно осмотрев сломанный замок и теперь перейдя к изучению сотворившего это клинка. – Не иначе, знаменитый «драконий коготь»! Я читал о них, но чтобы вот так держать в руках – даже и представить себе не мог… Удивительно, – заключил он, пряча оружие в протянутые Сашей ножны. – Похоже, наш сэр всадник далеко не прост!

– Конечно, непрост, – согласилась с ним девочка. – А можно вопрос, сударь?

– Задавай, – кивнул хозяин.

– А что это за комната, где я вас нашла? И почему у нее нет потолка?

– У нее есть потолок, – усмехнулся Франц. – Просто не совсем обычный, – секунду он, казалось, колебался. – Ладно, – сказал затем, – раз уж ты все равно сломала замок в двери, пошли, покажу.

– Но я же не нарочно! – уловила в его словах упрек Саша. – В смысле, я не хотела ничего ломать, – поправилась она. – Я сначала стучала, кричала, но вы не отзывались. Что мне оставалось делать?

– Ты все сделала правильно, – утешил девочку хозяин. – И в награду за это я посвящу тебя в одну тайну, – хитро улыбнулся он. – Пошли.

– А как же Эд? – неуверенно оглянулась на спящего друга Саша.

– Ему сейчас няньки не нужны, – заверил Франц. – Ну что, идем? – спросил он, протягивая ей руку.

– Идем! – решилась девочка, крепко сжимая его пальцы.

Круглая комната ждала их, маня распахнутой настежь дверью. Переступив порог, Саша первым делом задрала голову вверх: потолок здесь действительно имелся, но словно хрустальный, полупрозрачный, к тому же, светящийся, как десяток собранных вместе ярких ламп.

– Это особая горная порода, – пояснил Франц, заметив ее взгляд. – Она пропускает свет и даже немного усиливает его за счет эффекта линзы. Потому-то днем здесь так удобно и читать, и писать. Но зато ночью я никогда не зажигаю в этой комнате огонь – он тут же будет виден снаружи.

– Чтобы дикие звери не заметили? – спросила девочка.

– Звери, да. И люди тоже.

– Вы же говорили, что, кроме вас, на планете никого нет? – обернулась к нему Саша.

– Нет, но вдруг прилетят? Вы же, вон, прилетели.

– Понятно, – кивнула Саша. – И что вы здесь делаете? Книги читаете?

– Читаю, – подтвердил Франц. – И переписываю.

– Переписываете книги? – удивилась она. – Зачем?

– Чтобы другие люди тоже могли их прочесть.

– Какие другие люди? – не поняла девочка.

– Ну, вот вы, например.

– Я не умею читать, – виновато развела она руками. – Но знаю очень много букв, почти все! – поспешила заверить она собеседника, испугавшись, что тот сейчас в ней разочаруется и не станет открывать тайну до конца. – А Эд, он, конечно, умеет! – добавила она для пущей убедительности.

– Вот видишь, – сказал Франц. – Значит, он сможет прочесть мою книгу. Если пожелает, конечно.

– Я вот только не понимаю, зачем ее для этого заново переписывать, – заметила Саша. – Почему нельзя дать почитать ту, что есть?

– Говоришь, знаешь буквы? – загадочно улыбнулся хозяин. – Ну-ка, иди сюда, – он подтолкнул ее к столу и развернул к ней лежащую на нем книгу. – Смотри.

– На что смотреть? – не поняла девочка.

– На буквы.

Несколько секунд Саша старательно вглядывалась в текст.

– Разве это буквы? – спросила она, наконец. – Крючочки какие-то непонятные! Даже «А» нету, уж «А»-то я ни с какой другой бы не перепутала!

– А теперь смотри сюда, – Франц пододвинул к ней другую книгу, страница которой была на треть пуста.

– Вот «А»! – радостно воскликнула девочка, тыкая пальцем в знакомый значок. – А вот «О»! А это «Б»! Я ее иногда принимаю за «В», но это точно «Б»!

– Молодец! – похвалил ее хозяин. – Теперь поняла?

– Нет, – призналась Саша, тут же теряя весь свой пыл.

– Эта книга, – Франц указал на первую, – написана старым, дореформенным алфавитом. Ну, старыми буквами, – пояснил он, заметив, что девочка по-прежнему плохо его понимает. – Их – эти старые буквы – теперь почти никто не знает и книгу прочесть не может. А я переписываю ее новым, привычным письмом.

– Так это, значит, раньше такие буквы были? – спросила Саша, переводя взгляд с одной книги на другую. – В виде закорючек?

– Правильно! – обрадовался хозяин.

– Красивые… – завороженно проговорила девочка. – Только похожие все и непонятные совсем. А где здесь «А»?

– Вот, – указал Франц кончиком пера.

– А «О»?

– Вот.

– Почти не отличаются, – заметила Саша. – Их поэтому и поменяли? Чтобы меньше путаться?

– Не совсем, – покачал головой хозяин. – Для привыкшего взгляда они столь же различны, как для тебя современные «А» и «О».

– А зачем тогда? – спросила она. – Оставили бы как было, не пришлось бы книги переписывать.

– Тебе действительно интересно?

– Очень! – честно призналась она.

– Ну, тогда слушай. Давным-давно, почти двести лет назад, люди и Драконы жили врозь, едва зная друг о друге. Они говорили на одном и том же языке, сохранившемся совсем уж с давних времен, но писали по-разному. Мы – вот этими, как ты их назвала, закорючками, драконья кровь – нашими нынешними буквами. Потом случилась война, в которой сначала удача была на стороне Драконов, но потом люди собрались с силами и одержали победу. Под властью Драконов осталась лишь пара десятков звездных систем, названных Драконьим Углом. Но в ходе войны люди многое узнали о Драконах. И на многих произвела сильное впечатление их древняя необычная культура. Среди таких был и сын тогдашнего короля, принц Артур. Свое восхищение Драконами он сохранил на протяжении всей своей жизни и, заняв престол, распорядился сменить бытовавший в Королевстве алфавит на «драконьи буквы». Что и произошло в 424 году и осталось в истории как Реформа орфографии Артура Второго.

– Странный король, – проговорила Саша, когда он закончил свой рассказ. – Драконы же были его врагами…

– Но, как ты верно заметила, «драконьи буквы» несколько удобнее, – улыбнулся Франц. – К тому же, на самом деле Артур Второй отнюдь не был наивным идеалистом-драконопоклонником, каким его рисуют легенды, и его реформа преследовала не только и не столько цели выразить восхищение недавними врагами – в самом деле не слишком уместное.

– И какие же? – спросила девочка. – Цели.

– В ходе реформы книги, написанные старым письмом, обычно изымались, взамен же выдавались новые. Скоро в Королевстве почти не осталось книг, написанных до 424 года.

– Ну и что? – не поняла Саша. – Если новые были точно такими же…

– А вот были ли они точно такими же? – вопросом на вопрос ответил хозяин.

– А они не были? – нахмурилась девочка, силясь понять, к чему клонит собеседник.

– Отчасти – были, а отчасти – нет. События, связанные с Узурпацией Ли, реконкистой Драконов и первым прорывом Чужих, были описаны так, как того пожелал Артур Второй.

– Зачем же ему нужно было писать неправду? – спросила Саша.

– Мало ли причин может найтись у короля? – неопределенно ответил Франц.

– И что, в этой книге, – девочка указала на лежащий на столе раскрытый том, – написано, как все было на самом деле?

– Нет, – покачал головой хозяин. – В этой – нет.

– Зачем же тогда ее переписывать?

– Видишь ли, – медленно проговорил Франц, – это необычная книга. В ней не про то, что было, а про то, что будет. Что будет с человеком, если он будет жить праведно, то есть правильно, и что – если посвятит себя служению хаосу. Поэтому и нужно, чтобы как можно больше людей смогли ее прочесть и исправиться – пока не поздно.

– А в ней точно все верно написано? – усомнилась девочка, но тут же одернула себя, – хотя – да, она же старыми буквами написана, значит, все верно…

– Дело не в буквах, – неожиданно возразил хозяин. – Дело – в истине, о которой книга несет весть забывшим о ней людям.

– Истине… – повторила Саша, пробуя слово на вкус. Ей вдруг ужасно захотелось попросить Франца прочесть ей что-нибудь из таинственной книги, но озвучить такую просьбу она не решилась. – А правдивые книги про то, что было, значит, не сохранились? – спросила она вместо этого.

– Но почему же? – усмехнулся хозяин. – Сохранились.

– Их вы тоже переписываете?

– Нет, – покачал головой Франц.

– А почему?

– Видно, время еще не пришло.

– А когда придет?

– Я не знаю, – пожал плечами ее собеседник.

– Но они тоже здесь, у вас? – спросила она, оглядываясь по сторонам. Однако иных книг, кроме двух лежащих на столе открытых томов, в комнате не было. – А! – догадалась девочка, вспомнив про вторую лестницу. – Они там, внизу, да?

– Да, – кивнул Франц. – Но не много и не самые важные.

– А самые важные где?

– А вот этого тебе пока знать не нужно, – заявил хозяин строго.

Саша сникла.

– А хочешь, я научу тебя читать? – видно, решив подсластить пилюлю, спросил Франц. – И писать?

– Да! – просияв, девочка аж подпрыгнула на месте. – Конечно, хочу! Только бейте не очень сильно, – добавила она, вспомнив жестокие уроки Марты. – Я и так буду стараться изо всех сил, правда-правда!

– С какой стати мне тебя бить? – растерялся Франц. – Я же тебя читать учить собираюсь, а не драться… – и Саша подумала, что он, наверное, не очень опытный учитель, раз не понимает таких простых вещей.

– Когда мы начнем? – спросила она, тут же прогнав неуважительные мысли вон.

– Да хоть прямо сейчас, если ты готова.

– Готова! – закричала девочка, с огромным трудом подавляя желание броситься новоявленному учителю на шею. – Еще как готова!

6

Эдуард

Переход из тьмы к свету был подобен рассвету на лишенном атмосферы астероиде: вот еще мгновение назад здесь было безраздельное царство ночи, и внезапно – яркий, полный красок день.

Первое, что увидел Эдуард, открыв глаза, был каштановый локон склонившейся над ним Саши. От неожиданности девочка отпрянула, но мимолетный испуг тут же сменился на ее лице радостной улыбкой. Наверное, с минуту они молча смотрели друг на друга. Эдуард сбирался с силами, чтобы заставить обленившийся язык снова произносить слова, Саша же словно боялась спугнуть долгожданную удачу.

– Где мы? – пробормотал, наконец, рыцарь. Голос звучал, словно чужой, но вышло вполне разборчиво.

– У Франца! – радостно сообщила девочка.

– У какого еще Франца? – не понял Эдуард. Казалось, Саша немного удивилась этому вопросу.

– Ну, у Франца, – повторила она немного растерянно. – У него дома. Он нашел меня… то есть, нас… в лесу, – принялась объяснять она. – Застрелил двух кроликов, которые меня съесть хотели! Дерево почти перегрызли! И лечил тебя тоже он. У тебя же была карская лихорадка! А он лекарство сварил! А еще он старые книги переписывает! А меня читать учит!

Абсурд какой-то. Кролики-людоеды, дерево, лихорадка, книги старые…

– А где… Где он живет, этот Франц? – решил зайти с другой стороны молодой рыцарь.

– Здесь живет, где же еще? – снова поразилась его непонятливости девочка.

Эдуард думал закатить в досаде глаза, но тем самым словно приоткрыл форточку, через которую, пользуясь случаем, в мозг немедленно заползли рваные клочья липкого тумана, и вынужден был сомкнуть в миг потяжелевшие веки.

– Только не уходи! – прорвался в его сознание сквозь сгущающуюся мглу испуганный крик Саша.

– Я… посплю… пожалуй… – выговорил он с вялой улыбкой – и в самом деле уснул.

– Без крайней нужды с постели лучше пока не вставайте, сэр Эдуард, – проговорил тщедушный светловолосый юноша-асат в перетянутом на поясе широким кожаным ремнем длинном, до пят, расширяющемся книзу черном одеянии с узкими рукавами и стоячим воротничком с белой вставкой. Левую половину его лица почти ровно пополам делил старый, криво зашитый шрам. – Ваша болезнь нами еще не побеждена полностью.

– Вы Франц? – спросил рыцарь, несмотря на предупреждение, все же приподнимаясь на локтях. Голова пока не кружилась, но он знал, что это ненадолго. Левое плечо слегка подергивалось, но какое-то время должно было выдержать и оно.

– К вашим услугам, – церемонно поклонился юноша.

– Сколько я… Сколько я проболел? – задал вопрос Эдуард.

– Восемь дней. Кризис наступил раньше и оказался куда более выраженным, чем это обычно бывает. Вероятно, причиной тому лекарства, которые я был вынужден изготавливать самостоятельно.

– В аптечке… В аптечке была сыворотка… Публикан Антоний предупреждал нас с сэром Гуго, что на планете можно подхватить какую-то местную гадость, и выдал ампулы… По две штуки каждому… С красной маркировкой.

– Вот как? – удивился Франц. – Странно. Я ничего подобного в карете не нашел.

– Не в карете… В «седле»… Под передней панелью…

– А-а, – хлопнул себя по лбу юноша. – В «седле»-то я и не догадался посмотреть. Рыцари редко возят с собой аптечку.

– Для всадника-караванщика она обязательна, – сказал Эдуард. – Без нее не получишь лицензию.

– Я не знал, – виновато развел руками Франц.

– Надо полагать, сударь, я обязан вам жизнью… Примите мою самую искреннюю благодарность – больше мне сейчас, к сожалению, нечего вам предложить, – возможно, с некоторым запозданием, но при этом со всей торжественностью, на которую хватило его подорванных сил, выговорил рыцарь. При этом ни разу не сбился! – Но заверяю вас, при первой же возможности я уплачу этот долг.

– Что вы, сэр Эдуард, даже не стоит упоминания, – отмахнулся юноша. – Помочь вам было моей обязанностью – как человека и как…

– Лекаря? – закончил за собеседника рыцарь, заметив, что тот неожиданно запнулся.

– И лекаря тоже, – кивнул Франц. – Полагаю, у вас ко мне множество вопросов? – спросил он затем.

– Это уж точно, – кивнул Эдуард.

– Мне тоже есть, о чем расспросить вас, – заметил юноша. – Но сейчас вы, без сомнения, еще слишком слабы для серьезного разговора. Поэтому вот вам мой совет, сэр, совет лекаря, если хотите: отдыхайте. Завтра к этому же часу я вернусь, и мы все подробно обсудим. Договорились?

– Договорились, – согласился рыцарь, понимая, что лекарь прав: его левая рука уже с трудом держалась на локте, а мысли, еще минуту назад четкие и стройные, похоже, снова понемногу начинали путаться. – До завтра, сударь.

– До завтра, сэр Эдуард.

– Как вы себя чувствуете, сэр? – учтиво поинтересовался хозяин, присаживаясь на край ложа в ногах у своего пациента.

– Благодарю вас, сударь, мне гораздо лучше, – ничуть не лукавя, ответил Эдуард. – Полагаю, я вполне мог бы выйти к обеду, не вынуждая несчастную Сашу кормить меня с ложечки, словно немощного. Я сказал ей об этом, но она сослалась на ваш приказ и была непреклонна.

– Да, таково действительно было мое лекарское указание, – с улыбкой проговорил Франц. – Будет лучше, если вы проведете в постели еще пару-тройку дней. Побеседовать мы также сможем здесь – если вы, конечно, готовы к разговору, сэр Эдуард.

– По мне, так я и вчера уже был готов, – заявил рыцарь. – Словами обмениваться – не выстрелами.

– Всяко бывает, – покачал головой хозяин. – Иное слово бьет не хуже тяжелого арбалета… Итак, к делу. Я отлично понимаю, что, несмотря на все случившееся с вами, вы пока не можете доверять мне безраздельно. В свою очередь, у меня тоже могут быть некоторые причины для опасений. Поэтому давайте облегчим участь друг друга. Я расскажу вам, что и так знаю о вас, – факты и мои выводы на их основании, а вы уже скажете, где мои догадки верны, а в чем я ошибся. Ну а после зададите свои вопросы. Идет?

– Идет, – кивнул Эдуард, устраиваясь поудобнее. – Любопытно будет послушать.

– Тогда я начну. Вас зовут сэр Эдуард, и вы были присяжным рыцарем леди Анны, герцогини Руг – в бреду вы не раз обращались к ней как к своему сюзерену, у вас ее кортик. Но едва ли вы уроженец Королевства. По отдельным особенностям произношения – почти незаметным, уверяю – рискну предположить, что вы росли в Драконьем Углу, а сюда попали уже в более-менее зрелом возрасте. Участвовали в битвах с Чужими. Выжили во время катастрофы при Улье, но потеряли там близкого друга или даже друзей. Почти наверняка в ходе реконкисты сражались против Владык под знаменами молодого герцога Руг, но после разгрома его армии – последнего серьезного оплота королевского рыцарства – сумели получить легальный статус всадника-караванщика. Полагаю, ваша лицензия подлинная, в любом случае изготовлена она столь искусно, что я не нашел никаких признаков подделки. Однако вы носите оружие, под страхом смерти запрещенное в Провинциях простым всадникам. Это, а также кое-какие упоминавшиеся вами в бреду имена – вкупе с драматическими обстоятельствами вашего появления на этой планете, – заставляет меня сделать вывод о вашей принадлежности к некой партизанской группировке, вернее всего – отряду сэра Анжела Савосского, скрывающегося где-то в Заокраинных Провинциях, тогда как мирная работа караванщиком для вас – лишь удачное прикрытие. Ну что скажете, сэр Эдуард? – спросил он, переводя дух. – Как вам дедукция?

– Браво, сударь! – в искреннем восхищении проговорил рыцарь. Следовало отдать хозяину должное: все самое главное он вычислил правильно. Что ж, у Эдуарда имелся более чем достойный ответ, придет черед и для него. – Вам бы розыскные дела вести – цены бы не было, – продолжил он. – Все вы верно угадали, за исключением несущественных мелочей. Я не был при Улье в момент катастрофы и, вероятно, именно потому выжил. И я не воевал за молодого герцога Руг – его войско было разбито прежде, чем я успел присоединиться к нему, хотя, признаюсь, так и собирался поступить. А вот про сэра Анжела – в точку. Но теперь, если позволите, сударь, моя очередь высказать свои предположения насчет вас, – заявил он.

– С удовольствием выслушаю, – усмехнулся хозяин.

– Как вы сами сказали, сударь, вас зовут Франц. Вы не рыцарь и не торговец, но наверняка прошли Путем, так как едва ли могли родиться на этой планете. Собственно, о планете. Если не ошибаюсь, это Вессея, веками входившая в личный домен герцогов Руг. Сто лет назад планета объявлена заповедными охотничьими угодьями, немногочисленное местное население было вывезено, и впредь селиться здесь было строжайше запрещено. И все же вы здесь живете. Якобы в одиночестве, хотя не думаю, что выстроить это жилище – а своими глазами я видел пока лишь малую его часть, но и она впечатляет – под силу одному человеку. Также вы в курсе политических новостей, хотя, возможно, и не самых последних. На обед у вас подают продукты инопланетного происхождения. Выходит, вы поддерживаете достаточно тесную связь с иными мирами, пусть, возможно, и опосредованную. Далее. Вы искусный лекарь, но едва ли это ваше основное призвание. Вы редкий книгочей, причем предпочитаете не новомодные дешевые книжки на ломкой бумаге и с выцветающим через пару лет печатным шрифтом, а старые добрые рукописные тома. Настолько старые, что написаны еще дореформенным алфавитом. Вы не вправе отказать в помощи нуждающемуся, но сами признаетесь, что не можете не опасаться чужака, даже едва оправившегося от болезни, – вашими заботами оправившегося. Поэтому вы оставили гостю кортик, но забрали разрядник. Наконец, вы носите сутану весьма характерного фасона… Вывод напрашивается сам собой.

– И каков же он? – не дрогнув ни одним мускулом лица, спросил юноша.

– Вы адепт Церкви Ксенофилии, – выпалил рыцарь.

– Вы необычайно проницательны, сэр Эдуард, – негромко проговорил хозяин, неспешно поднимаясь с ложа больного и оправляя сутану.

– Беру пример с вас, отец Франц, – ответил тот, неотступно следя глазами за перемещениями юноши и на всякий случай прикидывая, как быстро успеет дотянуться до лежащего у изголовья кортика. Тем временем хозяин сделал шаг к высокой полке на стене, подняв руку, взял с нее какой-то сверток и вернулся с добычей к кровати.

– Вот ваш разрядник, сэр Эдуард, – произнес хозяин, протягивая рыцарю оружие в кожаной кобуре. Случайно или нет, но ремень портупеи был обмотан вокруг разрядника таким образом, что выхватить его быстро становилось едва ли возможным. – Вы, как и я, правы в главном, но тоже ошиблись в деталях. Первая: мы никогда не называли себя Церковью Ксенофилии – этот ярлык на нас навесили уже после запрета, среди прочий лжи и клеветы. Просто Церковь, зачем лишние слова? Вторая: у меня действительно был налаженный канал связи с иными мирами, но вот уже скоро год, как я его лишился, и боюсь, что навсегда. Ну и третья: я родился на Вессее. Мой батюшка служил здесь Переписчиком, мать какое-то время жила с ним. Но Путем я все-таки прошел, будучи еще в детстве направлен на обучение в наш Центральный Храм. После вернулся в этот скит и занял место батюшки – глаза у него были уже не те, чтобы закорючки различать, как их называет наша милая Александра. Но окончательно посвящение я так и не прошел, поэтому, увы, не могу называться отцом Францем. Брат Франц, к вашим услугам, сэр Эдуард!

7

Эдуард

Бурая уродливая туша наплитанского кролика уже начала разлагаться и источала жуткий смрад, перебить который оказался не способен даже терпкий аромат лесного воздуха. Зажав пальцами нос, Эдуард осторожно приблизился к ней и с минуту внимательно рассматривал.

– Странно, что его до сих пор не обглодали падалыцики, – проговорил он, возвращаясь к спутнику, стоявшему возле накренившейся кареты с арбалетом наготове. – И того, я смотрю, тоже, – он указал на второй труп, лежащий чуть поодаль.

– Мясо наплитанских кроликов ядовито, – пояснил Франц. – Его даже горные крысы не едят. А они металлические гвозди грызут – и не давятся.

– Досадно, – покачал головой рыцарь. – Вышла бы неплохая замена консервам.

– Да уж, – кивнул юноша.

– А как тут насчет другой дичи? – поинтересовался Эдуард. – Когда мы только вышли, мне показалось, я видел на скале наверху что-то длинноногое и рогатое.

– А, козлик, – усмехнулся Франц. – Я его тоже заметил. У них есть какое-то специальное название, но я зову их просто козликами. Кстати, это у них не рога, а окостенелые спинные отростки. Своего рода недоразвитые крылья.

– Надо же, крылатые козлы, – хмыкнул рыцарь. – Они-то хоть съедобные?

– Вроде бы да, но козлики – они очень осторожные, никогда не подпустят на расстояние выстрела… Честно говоря, я вообще неважный охотник, – признался юноша. – Случись голод, одним арбалетом не прокормлюсь.

– Однако с кроликами у вас неплохо получилось, – заметил Эдуард.

– Там нужно было просто попасть в голову или туловище, наплитанского кролика способна свалить малейшая царапина. Это с виду они такие страшные, а на самом деле почти беззащитны. К тому же, они были увлечены охотой, так что мне удалось подойти почти вплотную… Ну так что, займемся делом или так и будем обсуждать мои охотничьи навыки? – спросил он.

– Ваша правда, брат Франц, – кивнул Эдуард, делая шаг к «седлу».

На первый взгляд, оно было в порядке – по крайней мере, та его часть, что торчала из земли. Карета тоже выглядела неповрежденной, а вот сцепка между ними немного погнулась, что вполне могло сказаться на ее прочности, а также на целостности проложенных внутри кабелей. Впрочем, внешний осмотр тут мало чем мог помочь, и, откинув бронеколпак, рыцарь нырнул в кабину.

Диагностика систем «седла» заняла неполные десять минут и не выявила никаких серьезных неполадок, если не считать вполне ожидаемого повреждения посадочных опор – но они в полете и не нужны – и обрыва канала голосовой связи с каретой, без которого так же легко будет обойтись. Сцепка же, за которую Эдуард опасался более всего, оказалась в более или менее рабочем состоянии, хотя эксплуатировать на предельных нагрузках ее теперь и не рекомендовалось.

Проверка была завершена, но рыцарь не спешил покидать кабину: пользуясь случаем, он прокручивал в памяти разговор, состоявшийся у него с Францем во время недавнего похода через лес. Начался тот с заданного вроде бы невзначай вопроса:

– А что вы знаете о Церкви, сэр Эдуард?

– Немногое, – вынужден был признать рыцарь. – Лишь то, что в древности она имела немалый вес в Королевстве, но потеряла его при Артуре Втором, когда была запрещена. С тех пор существует в подполье. Досужая молва еще совсем недавно была склонна видеть плод ее интриг во всех мало-мальски значимых политических событиях – от убийства короля Артура Третьего или призвания Владык до внезапного лишения прав наследства безвестного баронского недоросля из какого-нибудь захолустья, но моя госпожа, леди Анна, утверждала, что все это полная чушь. А она – леди Анна – слов в вакуум не бросала.

– А что вам известно о причинах, по которым Церковь была запрещена? – задал новый вопрос Франц.

– Ну… – неуверенно протянул Эдуард. – Это было как-то связано с Великим Походом. Первым Великим Походом. Вроде как Церковь Ксенофи… Прошу прощения, брат Франц, просто Церковь… Так вот, вроде как она тогда встала на сторону Чужих. Звучит нелепо – как человек, видевший орду Чужих воочию, не могу себе представить, как такое возможно в принципе, но, если не ошибаюсь, основное обвинение звучало именно так. Кроме того, на Церковь возлагали вину за смерть короля Владимира Третьего, отца Артура Второго, и приписывали намерение вовсе свергнуть династию.

– Именно что приписывали, – кивнул юноша. – Чем абсурднее звучали обвинения, тем проще оказалось похоронить под их грузом репутацию Церкви. Тогда как, напротив, во время первого прорыва Чужих собственно Церковь и возглавила сопротивление. Орден Человечества, якобы учрежденный Артуром Вторым, изначально был не чем иным, как нашим вооруженным крылом. Сейчас не время вдаваться в детали, но не будет преувеличением сказать, что именно Церковь спасла тогда Королевство, а с ним – и весь Новый Мир. Я к чему все это вам сейчас рассказываю, сэр Эдуард… Хочу, чтобы вы понимали: Церковь, что в древности, что нынче, – вовсе не враг короны. И никогда не поддерживала и не поддержит ее врагов, будь то Чужие, будь то… кто угодно.

Знать бы, что стояло за этими словами – помимо понятного желания преподнести себя и дело, которому ты служишь, в наиболее выгодном свете. Но не было ли здесь приглашения к встречной откровенности? Намека на то, что юноша знает или, по крайней мере, догадывается о том, кто такая его юная гостья? С него станется… Как бы то ни было, Эдуард сделал вид, что никакой двусмысленности не уловил – а может, ее и вправду не было, – и разговор как-то сам собой сошел на нет.

– Ну как? – поинтересовался Франц, когда рыцарь, наконец, откинул бронеколпак и выбрался из «седла» на свежий воздух.

– Все отлично, – сообщил Эдуард. – Хоть сейчас стартуй.

– Мои поздравления, – кивнул юноша. – Так что, возвращаемся?

– Да что тут еще делать-то? Кроликов стрелять?

– Ну, тогда пошли.

– Зачем пошли? – весело улыбнулся рыцарь, распахивая перед спутником дверцу кареты. – Полетели!

– Куда полетели? – не понял тот.

– Домой, брат Франц, домой! К вам домой – для начала, – уточнил он.

– А, ну да, действительно что-то я сегодня неважно соображаю, – тряхнул белобрысой головой юноша. – В самом деле, почему бы и нет? Чем ногами топать два часа – лучше за минуту долететь.

– Ну, допустим, не за минуту, но минут в пять уложимся, – не без гордости заявил рыцарь. – Прошу вас, брат Франц!

– Благодарю, сэр Эдуард!

* * *

– Очень вкусно было, – проговорила девочка, тщательно облизав ложку и положив ее в пустую тарелку. – Давайте посуду, я пойду помою.

– Не надо, Саша, мы сами помоем, – с улыбкой ответил Франц. Утром, перед завтраком, девочка разрешила ему так себя называть, бесцеремонно лишив Эдуарда соответствующей монополии. Сама при этом, впрочем, продолжала обращаться к хозяину на «вы». – Лучше иди, прочти отрывок, который я задал тебе вчера.

– Правда можно? – обрадовалась она.

– Можно, – кивнул юноша. – Только большие книги не трогай.

– Не буду! – заверила Саша, вскакивая. – Я знаю, вы говорили.

– Листок с отрывком на столе! – крикнул ей уже в спину Франц.

– Я помню! – донеслось, кажется, уже с лестницы.

– Все собираюсь поинтересоваться вашими дальнейшими планами, сэр Эдуард, – проговорил хозяин, когда шлепки ее босых ног стихли вдали.

– Да какие тут могут быть планы, – махнул рукой рыцарь. – «Седло» исправно – значит, нужно лететь. Меня ждут в Убежище.

– Так за чем же дело стало?

– Да уж больно место я выбрал паршивое, чтобы свалиться с лихорадкой, – посмурнев, бросил Эдуард. – Нет-нет, упаси космос, не хочу ничего плохого сказать про вашу Вессею, да и не окажись рядом вас, брат Франц, не строить мне сейчас никаких планов вовсе, – поспешно оговорился он, и собеседник жестом показал, что все понял и ничуть не обиделся. – Но с навигационной точки зрения худшую систему нужно было бы еще поискать. Отсюда идут всего пять Путей. Одним сюда пришел я. Можно было бы вернуться им, но не поручусь, что на выходе меня не будет ждать засада. После Владыки, невесть каким образом оказавшемся в Кар, не удивлюсь уже никакому сюрпризу. Второй Путь ведет в систему Руггеры – бывшей столицы герцогства. Там теперь Принципат, так что туда мне дороги нет. Третий – к Александретте. Это тоже Принципат. Четвертый – к Ключении. Это Провинция, но весьма развитая, там полно мобильных застав. Остается пятый, но за ним лежат неисследованные области. На картах их нет, и что там меня ждет, неизвестно. Но явно ничего хорошего, иначе тамошние системы давно были бы освоены и картографированы. Так что вот так, брат Франц, – развел он руками. – И «седло», вроде, есть, а податься некуда.

– Раз так, то, может быть, и не стоит никуда рваться? – спросил юноша. – Поживете пока здесь…

– Нет, – вздохнул рыцарь. – Нужно лететь.

– А что насчет Александры? – спросил хозяин. – Вы намерены взять ее с собой?

– Разумеется, – насторожился Эдуард. – А как же иначе?

– Ну, сами посудите, что делать девочке в партизанском логове?

– Там она будет в безопасности, – сухо сказал рыцарь. Разговор ему резко перестал нравиться: малейшая оплошность – и хитрый церковник тут же за нее ухватится.

– Как и здесь, – невозмутимо заметил Франц.

– На Вессее? – на всякий случай уточнил Эдуард, хотя и так было ясно, что тот имеет в виду.

– Да, на Вессее. Полагаю, сэр Эдуард, вы тоже могли бы остаться – ну, или, хотя бы задержаться…

– Нет, – твердо произнес рыцарь. – Благодарю за гостеприимство, брат Франц, но мы улетаем. И улетаем вместе с Сашей.

– И куда же это, интересно? Первым Путем – в засаду или пятым – в неизвестность?

– Попробую вернуться, откуда пришел, – ответил Эдуард. – В конце концов, засада – это лишь мое предположение. Даст космос, обойдется.

– Вам так необходимо поспасть в Убежище, что вы готовы поставить на карту не только собственную жизнь, но и жизнь девочки? – спросил, подавшись вперед, юноша.

– Да, – отрезал рыцарь, не собираясь более распространяться на эту тему.

– Ну что ж, воля ваша, – неожиданно отступил Франц. – У вас есть звездные карты? – спросил он вдруг.

– Ну да, конечно, в «седле», – немного растерялся ожидавший продолжения бесплодного спора, а не такого вопроса, Эдуард.

– А то у меня здесь только бумажные, двухмерные, по ним не очень удобно прокладывать курс, – продолжил тем временем хозяин. – Пойдемте, я покажу вам, куда ведет пятый Путь из системы Вессеи.

8

Эдуард

– Маршрут вышел длинный, но зато безопасный – насколько это вообще возможно в наше время, – проговорил Франц, сворачивая карты в рулон. – Пятьдесят часов полета, шестнадцать Путей – не шутка. Придется, по меньшей мере, один раз остановиться на привал. Лучше – дважды или даже трижды.

– Ну уж нет, – покачал головой Эдуард. – Никаких привалов!

На самом деле, лететь предстояло даже несколько дольше, чем рассчитал хозяин, – точных координат Убежища рыцарь ему не назвал, и от точки, к которой юноша прокладывал курс, до него нужно будет сделать еще целы три перехода Путем.

– Не спорьте с лекарем, сэр Эдуард, – укоризненно бросил Франц. – Возможно, вам кажется, что вы вновь, как прежде, абсолютно здоровы, но уверяю вас, это далеко не так. Пятьдесят часов подряд в «седле» свалят вас вернее дюжины арбалетных болтов. Так или иначе, привал потребуется, и лучше сделать его в заранее выбранной точке. И планета Клео здесь – идеальный вариант. Такое захолустье, что Владыкам попросту нет до нее никакого дела. При этом, люди живут там еще со времен питтской экспансии, так что ни вам, ни Александре не придется ночевать в карете.

– Ладно, посмотрим, – буркнул рыцарь, не желая продолжать пререкания. В конце концов, он будет в «седле», ему и решать.

– Вот и отлично, – кивнул юноша – то ли в самом деле поверил, что убедил строптивого собеседника, то ли сделал вид, что поверил. – Ну и раз с маршрутом мы определились, если позволите, у меня будет к вам одна просьба…

– Все, что будет в моих силах, брат Франц, – заявил Эдуард. – Разве что только вы не станете просить оставить Сашу на Вессее, – добавил он, невольно нахмурившись.

– Вовсе нет, сэр Эдуард, речь совершенно об ином, – поспешил заверить его хозяин. – Дело в том, что с тех пор, как брат Феофил перестал наведываться ко мне в скит, у меня здесь скопилось несколько готовых работ. Я имею в виду книги, – пояснил он, очевидно, разглядев на лице рыцаря тень непонимания. – Свежепереписанные книги. Раньше у меня их регулярно забирали, но последнее время – увы, – он развел руками. – Поэтому прошу: не сочтите за труд взять их с собой. Книги, а тем более такие, не должны лежать мертвым грузом.

– На что они мне? – вырвалось у Эдуарда. – То есть, я хотел спросить: на что это вам, брат Франц? – поспешно поправился он.

– Чтобы их читали. Чтобы мой труд не пропал даром. Чтобы свет истины не горел всуе.

– Едва ли у нас в Убежище найдется много охотников до их чтения, – с сомнением проговорил рыцарь. – Не того склада там подобрались люди, да и время свободное выдается редко…

– И все же, – настаивал юноша. – Даст космос – прочтет хоть кто-то.

– Как вам будет угодно, – пожал плечами Эдуард. – Мое дело – предупредить… Тащите ваши книги, свободного места в карете полно.

– Я мигом! – встрепенувшись, словно мальчишка, Франц бросился в пещеру.

Вернулся он минут через десять, сгибаясь под тяжестью трех или четырех увесистых томов. Покачав головой – чему только люди ни готовы посвятить свою жизнь! – Эдуард любезно распахнул перед юношей дверцу кареты.

– Кладите под переднее сиденье, – распорядился он. – Под задним у меня продукты и вода.

В этот момент из пещеры показалась Саша. Несмотря на полуденную жару, поверх туники на ней была подаренная Францем ворсистая меховая безрукавка, фасоном напоминавшая классическую республиканскую столу, на ногах – кожаные мокасины – помимо прочих своих талантов, хозяин оказался еще и неплохим портным и сапожником. Волосы девочка, перетянув лентой, убрала в хвост, который теперь забавно болтался из стороны в сторону при каждом ее шаге.

– А что, Франц тоже летит с нами? – удивленно воскликнула она, заметив нагруженного книгами юношу в дверях кареты.

– Нет, только его драгоценные книги, – с улыбкой ответил Эдуард.

– А мне можно будет их прочитать? – тут же спросила девочка. – Я уже почти умею! Только медленно и скоро устаю, – призналась она. – Но Франц сказал, мне нужно больше тренироваться.

– Думаю, что можно, – кивнул рыцарь. – Не так ли, брат Франц? – повернулся он к юноше.

– Только в полете не читай – укачает, – откликнулся тот, также не в силах сдержать улыбки. – Вот видите, сэр Эдуард, а вы говорили, не сыщется охотников до книгочтения! – заметил он, оборачиваясь к рыцарю.

– О Саше я как-то не подумал, – признался Эдуард.

– Я не буду в полете! – заверила тем временем девочка. – А когда прилетим – все-все прочту!

– Не сомневаюсь, – кивнул белобрысой головой юноша.

– Только жалко, что вы с нами не летите, – с грустью проговорила между тем Саша.

– У меня же здесь дела, – развел руками Франц.

– Книги переписывать?

– Да, книги переписывать.

– Которые никто никогда не прочтет, – пробормотал себе под нос Эдуард. – А в самом деле, брат Франц, полетели с нами! – добавил он уже вслух.

– Да, полетели! – аж подпрыгнула на месте от энтузиазма девочка.

Юноша помрачнел.

– Нет, ну вы-то, сэр Эдуард, должны понимать… – проговорил он. – Ну как я полечу?

– В карете, с комфортом, – усмехнулся рыцарь. – Ну, с относительным, конечно, комфортом…

– Да при чем тут комфорт? – всплеснул руками юноша. – Я переписчик! Мое служение – книги!

– Сколько еды осталось у вас в кладовой, брат Франц? – спросил Эдуард.

– Ну… – растерялся от нежданного вопроса хозяин. – Консервы, сухие смеси, галеты, шоколад… Одному мне на полгода точно хватит! А если блюсти умеренность – то, глядишь, и на год…

– Хорошо, пусть на год, – кивнул рыцарь. – А потом что? Если этот ваш снабженец брат Феофил так и не прилетит? Зверобой из вас, вы сами признавали, аховый. Траву станете жевать?

– А пусть даже и траву, – вскинулся юноша, выпрыгивая из кареты и становясь напротив Эдуарда. – Лишь бы дело не стояло!

– Ну и сколько вы так продержитесь – на траве и ключевой воде?

– А это уж сколько космос отмерит в своей благости. А там, глядишь, и брат Феофил объявится. Или кто-то вместо него.

– Сдается мне, брат Франц, верь вы всерьез в то, что ваши коллеги еще вернутся на Вессею, не стали бы отправлять со мной свои книги, – проговорил Эдуард, мягко кладя руку на плечо собеседника. Юноша сделал, было, движение, будто собирался сбросить ее, но замер, не завершив. – Увы, если кто и наведается вскорости сюда – то, вернее всего, это будут Владыки или их приспешники. Как гласит старая асатская пословица, в драконьих крыльях не бывает дыр. Вессея, конечно, не космос весть какой значимый звездный перекресток, но дойдет черед и до нее… Только вот будете ли вы к тому времени еще в состоянии выводить свои закорючки или отдадите концы от голода, гадать не берусь.

– Будет – как будет, – пробормотал юноша, глядя в землю. – У каждого своя судьба, свой долг. Ваш влечет вас в Убежище, мой велит мне оставаться здесь.

– Убежище – не самоцель, лишь средство, – покачал головой рыцарь. – Как и Вессея. Разве ваш долг состоит в том, чтобы помереть от истощения, похоронив плоды своего труда в безвестности? Нет, он в том, чтобы и дальше множить книги, которые станут читать, разве не так?

Франц угрюмо молчал.

– Так возьмите с собой ту, старую книгу, перья, запас бумаги – что там еще вам нужно для работы? – и переписывайте сколько угодно! – предложил Эдуард. – Держу пари, оттого, что вы станете заниматься этим в Убежище, а не здесь, книга хуже не выйдет. Но зато будете сыты, да и к читателям ближе. А придет пора – вернетесь себе на Вессею. Ну как? – спросил он, заглядывая юноше в глаза.

– Правда, полетели вместе! – подойдя к ним, Саша аккуратно взяла Франца за руку. Вторую свою ладошку она вложила в руку Эдуарда. Задрав голову, она принялась переводить взгляд с одного собеседника на другого. – Вместе же лучше! А я, когда научусь писать, буду вам помогать, – пообещала она юноше. – Вдвоем мы столько книг перепишем – и не перечитать!

– Слишком много всего придется взять… – выдавил Франц.

– Места в карете хватит, – заверил рыцарь.

– Если что, я могу на самом краешке сидеть, – заявила девочка. – Или вообще в уголке постою!

– Мне потребуется время, чтобы привести здесь все в порядок, – не сдавался юноша. – Может быть, даже день или два…

– Мы подождем, – усмехнулся Эдуард.

– Мы подождем! – вторила ему Саша.

– Вот видите, брат Франц! – рассмеялся рыцарь. – Идите собирайтесь!

Несколько секунд юноша еще колебался.

– Ладно, ваша взяла, – сказал он затем, поднимая голову. – Всеблагой космос свидетель, я об этом еще пожалею, но так тому и быть: лечу с вами!

– Ура! – закричала Саша, отпуская их руки и хлопая в ладоши.

9

Александра

Саша и в самом деле готова была просидеть весь полет на полу в уголке салона, но делать этого ей не пришлось: все пожитки Франца уместились в двух не самых больших деревянных ящиках, легко вставших в предназначенную для багажа нишу. Закрепив их там при помощи выдвигающихся из пола металлических дуг – одну немного заело и, борясь с ней, Эд вполголоса помянул хаос – наверное, он думал, что никто не услышит, но девочка услышала, – рыцарь обернулся к своим пассажирам.

– Как говорится, добро пожаловать на борт! Рассаживайтесь, – предложил он, широким жестом указывая на сиденья. – Пристегивайтесь рем… – в этот момент взгляд его напоролся на куцый обрывок ремня, торчащий из стены. – Нет, лучше сюда, – Эд повернул голову стене напротив и увидел там второй обрывок. – Гм… – только и сумел произнести он.

– Нам нужно было сделать подвязки для моих сандалий! – поспешила все объяснить девочка прежде, чем Эд начнет ругаться – на нее или, хуже того, на Франца: вдруг тот из-за этого расстроится и передумает лететь с ними? – И еще надо было чем-то связать палки для волокуши! Мы не хотели ничего ломать, правда…

– Ну, один все-таки остался, – показал Эд на металлический язычок, высовывающийся из стены. Кажется, рыцарь не очень сильно рассердился на своих пассажиров. – Саша, ты тогда сядь здесь, ну а вам, брат Франц, придется положиться на волю космоса. Вообще-то эти ремни – не такая уж и насущная необходимость, раньше прекрасно летали без них, но инструкция требует, значит, какой-то смысл в них все же есть.

– Что ж, остается надеяться, что по пути нам не попадется дорожный инспектор и вас не лишат лицензии караванщика, – улыбнулся в ответ Франц.

– Если что, мы скажем, что сами оборвали ремни! – добавила Саша.

– Договорились, – кивнул Эд. – Ну, я пошел. Внутренний коммуникатор не работает, так что развлекайте друг друга сами. Лететь долго, если пожелаете перекусить – еда и питье под задним сиденьем. Уборная знаете где, – он все же указал на уже знакомую девочке дверцу – за время прошлого полета она успела разок за нее наведаться. – Да, кстати, – рыцарь уже сделал, было, шаг к выходу, но внезапно остановился. – Саша, где твое кольцо?

– Кольцо? – растерялась она.

– Ну да, кольцо, которое сэр Гуго дал тебе на Кар вместо ошейника. Если будем делать привал, как настаивает брат Франц, придется выходить к людям. И какое бы это ни было захолустье, без кольца тебе там появляться нельзя.

– Я… Я сняла его… – пролепетала она, густо покраснев. – Оно должно быть здесь, между подушек, – сунув руку в щель под спинкой сиденья, девочка принялась судорожно шарить там пальцами, пока они не наткнулись на что-то маленькое и твердое. – Вот оно! – показала она находку Эду, одновременно стараясь закрыть ее спиной от любопытного взгляда Франца.

– А, ну хорошо, – кивнул рыцарь. – Не забудь надеть его перед выходом. А лучше сразу надень, чтоб уж точно не забыть.

– Я перед выходом надену, – пообещала Саша, пряча кольцо в кулаке.

– Не забудь, – повторил Эд. – Ну все, до встречи на привале. Не скучайте тут без меня!

– Чистого космоса, сэр Эдуард! – подал голос Франц.

– Благодарю, брат Франц.

Еще раз окинув взглядом салон, Эд покинул карету, дверь за ним плавно закрылась, щелкнул заблокированный замок.

– Слышала, что сказал сэр Эдуард? – спросил Франц, видя, что девочка так и стоит, замерев столбом посреди салона. – Садись и пристегнись, вот-вот взлетим.

Кивнув, Саша взобралась на сиденье и потянула за ремень. Кольцо, по-прежнему зажатое в ладони, мешало, и из-за него девочке не сразу удалось попасть язычком в гнездо, но она упорно продолжала держать кулак сжатым.

– Взлетаем, – заметил тем временем Франц, уловив вибрацию пола. – Ну, как говорят рыцари: «Поехали!»

Девочка промолчала, моля космос, чтобы спутник не спросил о кольце, – сама не понимала почему, но ей было невыносимо стыдно признаться Францу, что она была рабыней.

Однако на этот раз бессердечный космос оказался глух к ее мольбам.

– Могу я взглянуть на кольцо, о котором говорил сэр Эдуард? – задал вопрос Франц.

Закусив губу, чтобы не позволить слезам отчаяния брызнуть из глаз, Саша протянула ему руку и разжала ладонь. Для того чтобы взять с нее кольцо, Францу пришлось привстать со своего места.

– Интересно, – пробормотал он, держа ненавистный ободок двумя пальцами и поднося его к глазам. – Слышал о таких, но самому держать в руках не доводилось. Говорят, их делают из ниобия, одного из самых тугоплавких металлов, что, вероятно, должно символизировать непреложность рабского состояния…

Девочка еще сильнее стиснула зубами губу – так, что даже почувствовала на языке солоноватый вкус крови. Но зато слезы, испугавшись ее холодной решимости, отступили, так и не пролившись.

– Не потеряй, – проговорил Франц, возвращая кольцо Саше. – На Клео тебе без него в самом деле нельзя показываться.

– Не потеряю… – процедила девочка сквозь сжатые зубы, вновь пряча кольцо в кулаке.

Какое-то время оба пассажира молчали.

– Но я не всегда была рабыней! – не выдержала, наконец, Саша. – Сэр Гуго говорил, что раньше я была принцессой, вот!

– Что? – не понял Франц, выныривая из омута каких-то своих мыслей. – Какой принцессой?

– Самой настоящей! Как в сказке! Он еще называл меня все время «Ваше Высочество»! И Эд тоже. Но я попросила его так не делать.

– Почему? – спросил Франц.

– «Саша» – лучше.

– «Саша» – лучше… – пробормотал ее собеседник. – «Саша»– лучше… Да нет, пустое… – он начал, было, приподниматься, но, не закончив движения, вновь откинулся на спинку сиденья. – Ерунда…

– Вовсе и не ерунда, – с ноткой обиды в голосе проговорила девочка. – «Саша» – гораздо лучше!

– Лучше-лучше… – легко согласился Франц, думая, похоже, о чем-то совершенно ином. – Но если все-таки?.. Да нет, невозможно… – шептал он, словно споря, и сам же себе отвечая. – Или возможно?.. Великий космос, какой же я был болван! – воскликнул он внезапно. – Все же прозрачно! Из-за чего еще могли пойти на такой риск лицензированные всадники-караванщики?! Как я раньше не догадался?!

Не ожидавшая от спутника такой реакции, девочка сжалась, пережидая бурю.

– Мне надо переговорить с ним! – заявил тем временем Франц, вскакивая на ноги и бросаясь к коммуникатору.

– Связь же не работает, – напомнила Саша, робко поднимая глаза на спутника. – Эд говорил…

На Франца, впрочем, это замечание никакого впечатления не произвело.

– Сэр Эдуард! – прокричал он, без разбора колотя по кнопкам. – Сэр Эдуард, отзовитесь!

Ответа, разумеется, не последовало.

Поняв, наконец, бесплодность своих усилий, Франц вернулся на свое место, тяжело опустился на сиденье.

– Да нет, ерунда, – пробормотал он, глядя в потолок. – Бред. Принцесса погибла пять лет назад, вместе с матерью… Ты сама помнишь что-нибудь? – спросил он, подаваясь вперед и упираясь пылающим взглядом в Сашу, отчего ей захотелось еще глубже вжаться в спинку сиденья.

– О чем? – шепотом – голос внезапно куда-то пропал – переспросила она.

– О прошлом. О Столице, дворце, матери?

– Я помню маму, – несмело кивнула Саша.

– Да? Отлично! Как ее звали?

– Что значит – как звали? – не поняла девочка. – Ее звали «мама», как же еще? Я ее так звала.

– Как она выглядела? – продолжал задавать вопросы Франц.

– Она… Она была очень красивая, – несмотря на так и не прошедший испуг, Саша улыбнулась. – У нее было зеленое платье. И еще одно, белое, очень приятное на ощупь. А волосы пахли цветами.

– Волосы пахли цветами… – повторил ее спутник. – Это все, что ты помнишь?

– Нет, – сказала девочка, не желая его разочаровывать. – Не все.

– А что еще?

– Еще… – она задумалась. – Еще это она называла меня Сашей. Только она и братья.

– Так, братья, хорошо, – кивнул Франц, на этот раз, похоже, довольный ответом. – А как их звали, твоих братьев?

Несколько секунд девочка добросовестно рылась в памяти, ища ответ.

– Не помню, – огорченно призналась она, наконец. – Старшего я звала «Лыцаль Лу». Все очень смеялись и повторяли, наверное, поэтому я запомнила. Может быть, это значит, что он был рыцарем? А про второго помню только, что он однажды подарил мне чудесную куклу. Вот куклу я хорошо помню: у нее были длинные золотистые волосы и зеленое, как у мамы, платье. У Марты было много разных игрушек, но моя кукла все равно была лучше! Только тогда у меня ее уже не было. Наверное, Марта ее и отобрала, а потом потеряла. Она все время что-то теряла, а хозяйке Яне говорила, что это я украла… – она осеклась, поняв, что, помянув хозяйку Яну, снова напомнила Францу о своем былом рабстве. Тут же поняла, что и раньше упоминала в разговорах с Францем хозяйку Яну и хозяина Виктора, и здорово рассердилась на саму себя. Тоже мне, скрытница! Все выболтала!

– А где вы с мамой и братьями жили? – спросил Франц.

– В доме.

– Понятно, что не на улице. Какой он был? Большой?

– Большой, – уверенно кивнула девочка. – Наверное, как усадьба хозяина Виктора, – а, что уж там, все равно Франц теперь все про нее знает! – Ну, или почти такой же большой.

– А кто еще там жил? Кроме тебя, мамы и братьев?

– Не помню, – развела руками Саша.

– Да, негусто, – заключил Франц. – Но «Лыцаль Лу» – это уже что-то. Старшего сына Луизы Благословенной звали Луи, и он в самом деле был рыцарем. Второго сына, кстати, звали Альфред. Это имя ничего тебе не напоминает?

– Нет, – виновато замотала головой девочка.

– Жаль, – заметил ее спутник.

– Я не нарочно! – воскликнула она, чувствуя, что противные слезы вновь начинают наворачиваться на глаза. – Я пыталась вспомнить, правда!

– Я тебя не виню, – успокоил ее Франц. – Но сэр Эдуард… Ну хорош!

– Да, Эд хороший, – кивнула Саша и, помедлив секунду, добавила. – Вы тоже хороший!

– Угораздило же нас, двух таких хороших, встретиться на узкой лесной тропинке, – буркнул Франц.

Наверное, пошутил, но что тут смешного, девочка не поняла.

* * *

Где-то с полчаса Франц буквально не находил себе места, то вскакивая на ноги и начиная мерить шагами салон кареты, то вновь плюхаясь на сиденье. Саша держалась тихо, ожидая, пока спутник успокоится. Наконец тот, в очередной раз поднявшись, направился к багажной нише и, разомкнув дуги, выволок оттуда один из ящиков. Подняв крышку, Франц извлек из него уже знакомую Саше старинную толстую книгу, несколько чистых страниц и перо, после чего, вновь закрыв, поставил ящик на попа, превратив в импровизированный столик. Разложив на нем все необходимое, он принялся за привычную работу.

Несколько минут девочка искоса смотрела издали, как ее спутник выводит на бумаге ровные ряды аккуратных буковок, затем, заскучав, осторожно, стараясь не щелкнуть запором слишком громко, расстегнула ремень и поднялась на ноги.

– Ты зачем отстегнулась? – не поднимая головы, спросил Франц.

– Мне нужно… туда, – она указала на дверь уборной.

– Хорошо, – кивнул ее спутник, кажется, так и не посмотрев на нее, но, тем не менее, поняв, что она имеет в виду.

Вернувшись в салон через минуту – на самом деле нужды она не испытывала, это был лишь предлог, чтобы встать с места, – девочка робко присела возле Франца, не так близко, чтобы помешать его работе, но достаточно, чтобы можно было разобрать написанное. Она готова была к тому, что спутник немедленно велит ей пересесть и пристегнуться, но тот ничего не сказал, и, приободрившись, она осмелилась заглянуть через его руку в листок на столе.

– Βό-вре-мя о-но… – шевеля губами – так было гораздо легче, – прочитала она.

– Я же предупреждал: не читай в полете, – бросил Франц, не отрываясь от работы. – Укачает.

– А вас не укачает? – спросила она, тем не менее, отодвигаясь.

– Меня не укачает, – ответил переписчик. – Я взрослый.

– Я тоже уже не маленькая! – поджав губы, выдала Саша. – А что «оно» «вовремя»? – спросила она.

– Не «оно вовремя», а «во время оно», – пояснил Франц, откладывая перо. – Это значит «в то время».

– А почему тогда нельзя так и написать: «в то время»? – продолжила спрашивать девочка.

– Потому что в оригинале – «во время оно», – ответил тот. – Я не могу ничего добавлять от себя, переписываю как есть.

– А что там дальше? – спросила Саша. – Что там было «в то время»?

– Хочешь, чтобы я тебе прочитал?

– Я и сама бы могла, но раз нельзя…

– Хорошо, – кивнул Франц. – Но только обещай, что потом сядешь на свое место и пристегнешься.

– Обещаю! – заверила девочка, радуясь, что ее не отправили на место немедленно.

– Это притча, – сказал Франц, беря в руки книгу. – Ее язык архаичен, поэтому если что-то будет непонятно – спрашивай. Итак, я начинаю. «Во время оно правил Новым Миром король Володимир, ныне известный как третий носитель этого имени, прозванный подданными Драконоборцем. Был он богат, могуч и славен. И задумал хаос ввергнуть в погибель и его, и народ его, и страну его, и наслал орду исчадий своих, демонов лютых, отродий бесовских, на миры человеческие. Но не устрашился Володимир, созвал свое воинство, выступил навстречу орде и разбил ее у звезды, именуемой асатами и нартами Чи, питтами же зовущейся Пределом. Побежали тогда демоны к князьям своим с воплями и рыданиями и просили их наказать дерзкого короля. Князей же тех числом три, и более их быть не может. Нет на всем свете никого свирепее тех трех князей. Проведав о том, собрал Володимир во дворце своем самых мудрых мужей и самых хитрых жен и стал держать с ними совет, как ему одолеть князей бесовских, но никто не мог предложить ему ничего доброго. И тогда вышел вперед Патриарх, ударил об пол посохом своим и молвил: «Научу я тебя, Володимир, как снискать победу. Сильны князья демонов, но не будет у них власти над тобой, коли не станешь смотреть в лица их поганые. Бей их, но в лица не заглядывай, и будут они повержены тобой один за другим!» Поблагодарил король Патриарха и вышел навстречу князьям демонским. Первым встретил его младший из князей. «О, Володимир, – рек он лукаво. – Славен ты, и держава твоя славна, но нет у тебя истинной мудрости! Загляни в глаза мои и прочтешь в них знание, доступное лишь всесущему космосу!» «Ведомо мне достаточно, чтоб править народом моим и оберегать его от происков хаоса, ни к чему мне лживая мудрость глаз твоих!» – ответил король и одним ударом сразил князя бесовского. И содрогнулся хаос, ибо болью отдалась в нем потеря первого из троих. Тогда вышел навстречу королю средний из князей. «О, Володимир, – рек он. – Велик народ твой, рассеянный средь звезд, но того не ведаешь, что наш, демонский народ куда многочисленнее твоего. Посмотри в лицо мое и получишь власть не только над людьми, но и над всеми бесами, и будут они служить тебе вечно и верно!» «Довольно дал мне космос подданных, непотребны мне отродья хаоса!» – ответил на сию речь король и, ударив, нанес князю рану жестокую, так что едва уполз тот восвояси. И сжался хаос, ибо не было более сил питать его у второго из троих. И тогда встал пред королем старший из князей. «О, Володимир, – прошептал он, ибо, лишившись братьев, не мог уже даже говорить в полный голос. – Силен ты, убил младшего из нас, одолел среднего из нас, настал, видать, и мой черед. Близок час триумфа твоего, но неужели в миг победы боишься посмотреть в глаза врагу своему, увидеть, как смерть гасит в них черный свет? Тебе ли страшиться сего, о Володимир?!» И забыл король в гордыне своей совет, что дал ему Патриарх. «Ничего не боюсь я, посмотрю в глаза твои и увижу, как смерть гасит в них черный свет!» – заявил он со смехом и заглянул в лицо князя демонов. И в миг сей поразил его злой дух, и пал король, хотя и остался стоять на ногах. Воротился Володимир в свою Столицу, и с ликованием встречали его, и никто не видел в нем духа злого, но Патриарх сразу же распознал беду, пришел в палаты королевские и вопросил: «Почто не внял ты совету моему, посмотрел в лицо князя демонского и впустил в себя духа злого?» «Не жалею о том нисколько, – отвечал Володимир, это дух злой говорил за него. – Не космосу, но хаосу желаю служить и стану вскоре у бесов князем князей!» «Не бывать сему!» – вскричал патриарх и ударил короля посохом своим краснокаменным, выбив из него духа злого, с тем же покинула Володимира и сама жизнь. Дух же злой принялся скитаться по дворцу, нигде не находя себе пристанища, пока не встретил Антона, сына Володимира молодшего, и не вселился в него. И никто не распознал в принце злого духа, потому как был он юн годами и до того невинен. Патриарх же ушел из дворца прочь, ибо принц Артур, воссевший на Черный Трон после отца, повелел ему удалиться. Посох же свой, уходя, завещал племяннику, сыну сестры своей единокровной, Обер-камергеру королевскому, велев впредь хранить короля от зла, как до сих пор хранил сам. А юный Антон жил в королевстве брата своего, но однажды, едва достигнув возраста четырнадцати лет, исчез, и дух злой ушел вместе с ним…»

Притча оказалась немного страшной и оттого только еще более интересной. Не все в ней было Саше понятно, но перебивать Франца она не хотела. Сбросив мокасины и забравшись на сиденье с ногами, а чуть позже и вовсе свернувшись на сиденье калачиком и закрыв глаза, девочка пыталась представить себе храброго короля Володимира, его верных советников и хитрых врагов. Образы становились все ярче, а ровный убаюкивающий голос чтеца – все тише, и она сама не заметила, как уснула, прижавшись щекой к удерживающей книгу руке спутника.

10

Эдуард

Клео в самом деле оказалась редким захолустьем: даже постоялый двор здесь не был переименован в новомодный мансион. А еще тут можно было летать над планетой в «седле» сколько душе угодно, а не так, как в других Провинциях, а тем более Принципатах, – по строго определенным посадочным коридорам. Ну и на сладкое: на Клео не было планетарной Стражи – только выборные шерифы из местных жителей, кажется, даже невооруженные. Словом, прав был Франц Переписчик: если и устраивать привал, то лучшего места для этого на маршруте не найти.

А привал Эдуарду требовался. Двадцать часов в «седле» и в лучшие-то времена дались бы ему нелегко, а уж теперь, после карской лихорадки, чтоб ей в хаосе сгинуть, – и подавно. Откинув бронеколпак, рыцарь лишь с огромным трудом сумел выбраться из пилотского кресла, устоять же на ногах смог, лишь вцепившись обеими руками в толком не распрямившееся колено амортизационной опоры. Тем не менее, у него хватило сил на то, чтобы убедиться, что Саша не забыла надеть кольцо, а брат Франц скрыл свою кричащую сутану под длинным серым плащом.

– Сэр Эдуард! – бросился к нему юноша, едва покинув карету. – Нам необходимо переговорить!

– Давайте позже, а? – устало пробормотал рыцарь. – Все, о чем я готов сейчас говорить, – это умывальник и комната с кроватью. Или даже без кровати. Умывальник тоже необязателен. Просто угол, где можно лечь и где никто не станет меня трогать, пока не высплюсь.

– Хорошо, – отступил, сконфузившись, Франц. – Вы правы, сэр Эдуард, я не подумал… Пойду договорюсь насчет комнаты.

– Лучше чтобы все-таки с умывальником! – крикнул ему вслед рыцарь.

– Да-да, я понял, – кивнул юноша, скрываясь в воротах постоялого двора.

– А мы здесь будем его ждать? – спросила Саша, подходя к Эдуарду. Свою меховую столу и мокасины она оставила в карете, щеголяя, как бывало, босяком и в одной подпоясанной тунике, и все же мало походя с виду на забитую рабу. И дело здесь даже не в чистой коже, расчесанных волосах и дорогой ткани одеяния – глаза девочки смотрели теперь на мир иначе, чем раньше, взглядом свободного человека.

– Да нет, тоже сейчас пойдем, – ответил рыцарь. – Вот только «седло» закрою и карету запру… – на мгновение у него мелькнула мысль, не спросить ли у Саши, о чем это хочет с ним поговорить Франц, но как пришла – так и ушла: всерьез думать о чем-то, кроме нескольких часов сна, было невыносимо тяжело.