книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Сабатино Москати

Древние семитские цивилизации

Введение

Преподавая семитскую археологию в Римском университете, я столкнулся со следующим фактом: существует немало различных общих трудов, касающихся семитских языков как группы, однако практически нет литературы о людях, говоривших на этих языках.

В то же время эти люди объединены социальными условиями, религиозными концепциями и разнообразными видами искусства. И поэтому книга, описывающая основные формы цивилизации и их отличительные черты, могла и должна была появиться на свет.

Эта книга была опубликована в Италии в 1949 году, в 1953 году появилось немецкое издание, в 1955 году – французское и еще одно немецкое издание. В 1957 году я с особым удовольствием смог предложить читателям Великобритании и Америки – с этими странами у меня связано много заветных воспоминаний – английское издание книги. Хотелось бы, чтобы мои коллеги, пригласившие меня прочитать лекции в этих странах, студенты, их с интересом слушавшие, а также друзья, неизменно выказывавшие мне свою бесконечную доброту, увидели в этой книге знак моей признательности и благодарной памяти.

Я также должен просить у них снисхождения. В коротком труде, таком как этот, можно дать лишь самое общее представление о ярких чертах древних семитских цивилизаций. Кроме того, нет смысла перегружать текст именами и цифрами. Намного лучше ограничиться описанием некоторых наиболее интересных элементов, характерных особенностей жизни и мышления людей.

Также стоял вопрос о хронологических рамках повествования. В этой книге я ограничился древним – его еще называют классическим – периодом существования семитских цивилизаций. Это вавилоняне, ассирийцы и хананеи. Рассказ о древних евреях прерывается после утраты ими политической независимости, об арамейцах и арабах – с приходом эллинизма и ислама соответственно, поскольку оба этих явления выводят нас за рамки истории семитов. Повествование об эфиопах завершается периодом, когда исламское завоевание территорий к востоку и северу от места их поселения сделало их местной африканской группой. Правда, это весьма несовершенное разграничение, но разве любое другое не будет таким же, если не хуже? Более того, только в течение этого самого древнего периода, как мне представляется, наиболее полно проявились все общие черты, объединяющие семитские цивилизации, о которых я говорил раньше. Когда цивилизация выходит за пределы собственного окружения и ассимилируется с более широкими культурными кругами, она выходит и за рамки настоящей книги.

И еще одно: с каждым новым изданием я изменял и дополнял книгу с учетом последних археологических открытий и прогресса исторической науки в целом. Поэтому каждое следующее издание, и в первую очередь это, написанное по-английски, не просто перевод, а новая книга.

Сабатино Москати

Глава 1

СЦЕНА

На западе обширного Азиатского континента расположен большой полуостров, с трех сторон окруженный морями и имеющий сухопутную связь с Африкой. Этот полуостров называется Аравийским. Значительную его часть покрывает пустыня или полупустыня, на севере уступающая место горному хребту, обращенному к Восточному Средиземноморью – Палестине на юге и Сирии на севере. На северо-востоке естественная граница образуется высокими горами Армении и Ирана. Здесь между двумя великими реками Тигр и Евфрат между пустыней и горами раскинулись плодородные земли Месопотамии.

Эти три региона – Аравия, Сирия-Палестина и Месопотамия, взятые вместе, образуют географическую единицу, которая в свое время была сценой важнейшего акта драмы человеческой истории. Люди, ставшие актерами в драматических эпизодах, играли роли, данные им естественными условиями. С одной стороны, различия, обусловленные географическими факторами, вызвали появление народов, исторически и политически обособленных; с другой стороны, фундаментальное географическое единство обрекло их на взаимозависимость, благодаря которой импульсы, возникшие в одном секторе, имели влияние на все остальные.


Вдоль всего побережья Аравийского полуострова тянутся горы, которые поднимаются на небольшом расстоянии от моря, а с другой стороны образуют плато, плавно опускающееся к Месопотамии и Персидскому заливу. На окраинах этого плато растительность редкая и низкорослая, а его внутренняя часть занята обширной и бесплодной Аравийской пустыней.

Реки, стекающие с гор, невелики. Некоторые из них уходят под землю, чтобы вновь появиться на поверхности среди безводных песков. Вокруг таких оазисов сосредоточена кочевая жизнь племен внутренней пустыни, для которых вода является самым ценным и желанным элементом. Оазисы – спасительный дар природы среди испепеленных солнцем бескрайних пустынь, где волею судьбы жили народы Аравии. Однако население оазисов быстро становилось слишком многочисленным для ограниченных возможностей этих небольших островков, и племенам приходилось отправляться дальше на поиски новых земель.

Ближе к побережью возможно ведение более оседлой жизни. Хиджаз, что на побережье Красного моря, располагает рядом мелких гаваней, а его плодородные оазисы с древнейших времен были населены оседлыми группами людей, живших главным образом торговлей. Крупный торговый путь проходил через них на север через Мекку и Медину в Палестину и Сирию.



Семитский регион


Южнее расположен Йемен, одна часть которого выходит на Эфиопское побережье Африки, другая обращена к Индийскому океану. Это самый плодородный регион Аравийского полуострова. Богатство и разнообразие выращиваемых там продуктов питания и мягкий климат, являя разительный контраст с палящим зноем удаленных от побережья территорий, завоевали этим местам в древности прозвище Аравия Феликс, то есть Счастливая Аравия. Такие условия неизбежно привели к установлению в этом районе начиная с 1-го тысячелетия до н. э. стабильных политических организаций. Их влияние в виде обширной торговой системы и развития колонизации распространялось до находящегося напротив эфиопского побережья.

В целом, однако, Аравия является наименее богатым из рассматриваемых нами регионов. Ее обширные каменистые и песчаные пустыни лишь в отдельных местах прерываются участками хилой растительности, а отсутствие на всем протяжении длинной береговой линии естественных гаваней стало причиной изоляции региона. Благодаря этой изоляции положение полуострова между Африкой и Азией не позволило сделать из него оживленный торговый путь или маршрут для миграции населения. Приход и уход торговцев, как и армий, ограничивался Средиземноморским регионом, расположенным к северу от Аравии, а пустыня оставалась в стороне, практически не затронутая бурными историческими процессами, сохранив почти без изменений характерные черты своих обитателей и их образ жизни. Могущественные государства, правившие на севере (Вавилония и Ассирия, Византия и Персия), постоянно отделяли кочевников пустыни от плодородных земель, на которые они рвались. Только упадок Византийской империи и крах Персии в VII веке христианской эры позволили арабам, объединенным исламом, устремиться из пустыни вперед полноводным потоком, которому предстояло стремительно докатиться до Центральной Азии и Франции.


Отличным по своим географическим особенностям и, следовательно, по исторической судьбе оказался длинный узкий гористый участок на краю пустыни, протянувшийся вдоль средиземноморского побережья. В то время как в Аравии было очень мало дорог и гаваней, через Сирию и Палестину, волею природы ставшие важными зонами взаимодействия, проходили многие люди и формы культуры. В глубокой древности этот регион, расположенный между могущественными с точки зрения политики и экономики государствами Месопотамии и Египта, был рынком сбыта и испытательным полигоном для их торговли и военной мощи. В Средние века он был наводнен мусульманскими армиями, выступившими против Византии. В наши дни он остался целью попыток великих держав обеспечить контроль над путями сообщения между Европой и Африкой на западе и Средним и Дальним Востоком.

Общий вид этого региона – горные хребты, поднимающиеся ярусами параллельно морю. Вдоль всей длины горного массива тянется глубокая и ясно очерченная впадина, примерно повторяя направление рек Оронт на севере и Иордан на юге. Оронт, берущий начало в Верхней Сирии, течет между двумя горными хребтами, поднимающимися на высоту до 10 тысяч футов (около 3 тысяч метров). Хребет, который ближе к морю, называется Ливан, а тот, что ближе к пустыне, – Антиливан.

Ливан – богатейшая кладовая леса. Здесь растут сосны, кипарисы и кедры. Этот факт имеет огромное значение для торговли, поскольку и Месопотамия, и Египет почти полностью лишены строительной древесины. На побережье имеются удобные естественные гавани, где возникли и быстро развились богатые порты. Этот регион стал домом финикийцев – торговцев и мореплавателей древних времен, чье мастерство, дерзость и жажда открытий привели их на все побережья Средиземного моря и далее в Атлантику до самой Великобритании.

Восточнее Оронта Антиливан спускается к району, усеянному оазисами, вокруг которых выросли важные города. Самым прославленным из них стала Пальмира, центр небольшого независимого государства и промежуточная точка важного торгового пути, соединяющего Сирию и Месопотамию. Южнее находится оазис Дамаск с цветущими садами, орошаемыми стекающими с гор реками. Эти города, как правило, не приобретали существенного политического влияния, потому что были расположены между значительно более могущественными государствами. Они оставались маленькими независимыми городами-государствами, имевшими скорее торговое, чем политическое значение. То же самое относится к городам финикийского побережья, чье более или менее завуалированное подчинение власти великих государств нисколько не мешало им возвеличиваться благодаря морской торговле.

Финикия тянется на юг за Ливанский хребет до границ Палестины. Здесь гора расщепляется рекой Иордан, которая приобрела известность, как и весь район, благодаря своему месту в священной истории. Река впадает в Тивериадское на севере и Мертвое море на юге. Между Тивериадским озером и Средиземноморьем расположена Галилея, к югу от нее – Самария, и еще южнее – Иудея с трижды святым городом Иерусалимом.

Иерусалим стоит на высоте примерно 2600 футов (800 метров). Местность вокруг него расположена на более низком уровне и плавно понижается к морю, где находятся прекрасные песчаные пляжи и удобные гавани. Песка становится больше, если двигаться на юг к Синайскому полуострову, который является границей Палестины и Азии. Синай образует мост в Африку, в богатую долину Египта, но такое путешествие было очень трудным, и путники часто предпочитали подвергнуться опасностям моря и отправлялись в Египет на судах из финикийских портов.

Земли Палестины и Сирии могут считаться плодородными и возделывались с древнейших времен, по мере того как племена пастухов приходили из пустыни, постепенно оседали и начинали заниматься земледелием. Процесс далеко не всегда шел мирно. С набегами из пустыни и вторжением воинственных соседей связано немало удивительных эпизодов из истории этого района, судьба которого унаследована от самого известного из его народов – древнееврейского.


Геродот назвал Египет даром Нила. Аналогичное выражение можно применить к Месопотамии, жизнь которой дали ее реки.

Тигр и Евфрат в наши дни имеют общее устье. В древности все было иначе. Они текли параллельно друг другу и впадали каждый сам по себе в море, которое тогда тянулось на север намного дальше, чем сейчас. Ил, постоянно откладывавшийся, когда несшее его течение замедлялось в устье, с течением времени вызвал отступание моря и образование дельты, в которой две реки объединяют свои воды. Поскольку древние города, появлявшиеся на побережье, со временем оказывались все дальше от моря, которому были обязаны своим процветанием, их развалины мало-помалу засыпали пески пустыни.

Эти великие реки берут свое начало среди вечных снегов гор Армении, которые местами имеют высоту до 13 тысяч футов (около 4 тысяч метров). Отсюда они устремляются вниз к долине, и, лишь когда камни сменяет песок, их стремительный бег замедляется, а неиспользованная сила находит выход в неожиданных изменениях течения и наводнениях, кульминация которых приходится на весну и лето. Это вредило обрабатываемым землям. Человек поставил перед собой задачу укротить стихию и превратить ее из разрушающей силы в созидательную. Еще в далекой древности была создана сеть каналов, предназначенных для отвода воды и упорядоченного ее распределения. В древней литературе Месопотамии немало упоминаний об этой грандиозной работе, и во все времена правители Месопотамии считали поддержание системы каналов в идеальном состоянии своей главной и почетной задачей.

За пределами региона, обслуживаемого каналами, располагается вечное болото, коварная заболоченная низина, заросшая камышами, с маленькими островками из более твердого грунта. Ассирийские художники неоднократно изображали беженцев, спасающихся от вторгшихся захватчиков на маленьких плотах или прячущихся в зарослях камыша.

На пути к морю месопотамские реки пересекают самую разнообразную местность – от вечных снегов до выжженных песков. Так же неоднороден и климат Месопотамии. В отдельных частях расположенной на севере Ассирии бывает очень холодно, а жители Вавилонии на юге с мая по ноябрь изнывают от удушающего зноя, который делает еще более мучительным высокая влажность. Здесь солнце обычно считается причиной смерти и разрушения, палачом человека и зверя.

Горы на севере богаты полезными ископаемыми: золотом, серебром, свинцом, железом и медью. Сохранились контракты на приобретение металлов, доставленных караванами с севера. Подпочва Месопотамии богата сырой нефтью и битумом, причем последний в древности широко использовался ассирийскими строителями лодок. И наконец, почва этого региона очень хороша для выращивания зерновых культур.

С гор в Месопотамию также спускались торговые пути с севера и с востока. Поэтому история региона – это в значительной части история борьбы за контроль над этими путями, а значит, и над долиной, к которой они обеспечивали доступ. Именно горы царям Месопотамии приходилось постоянно держать в центре внимания, организовывать туда экспедиции, но оттуда спустились те, кто уничтожил месопотамские государства.


Природа сделала Сирию и Палестину постоянным местом столкновений и конфликтов всех процессов – торговых, военных и миграционных – на Ближнем Востоке. На этой узкой полоске земли сошлись три континента: из-за пустыни наземный маршрут между Азией и Африкой шел по большой дуге, огибающей северную оконечность аравийских песков, а путь в Восточную Европу отходит от нее в Верхней Сирии, чтобы пересечь Тавр в Малую Азию и далее двинуться в Константинополь. Что касается морских путей, то важность финикийских портов представляется очевидной. Следует только добавить, что она увеличивалась из-за трудностей, которые вызывали горы и пустыня для путников, двигавшихся наземным путем вокруг Средиземного моря.

С древнейших времен самым удобным и часто используемым путем из Сирии в Египет был морской. Преимущества финикийских портов были слишком велики, чтобы путешественники и торговцы выбирали опасности Синайской пустыни, которая лежит на пути в Африку по суше, хотя существовал еще маршрут вокруг этой пустыни, ведущий с юга Палестины в дельту Нила. В Палестине портов почти не было, и потому основной объем морской торговли проходил через финикийские порты.

Путь из Сирии в Месопотамию недолог. После Алеппо путнику остается пересечь лишь небольшой участок пустыни, чтобы добраться до Евфрата. Далее он может двигаться вдоль реки или переправиться через нее и направиться вдоль ее северных притоков к Тигру. Южнее этой торговой артерии располагался более скромный караванный путь – от Дамаска к среднему течению Евфрата через пустыню и плодородный оазис Пальмира.

Добраться до Аравии было труднее. В целом самым удобным методом было морское путешествие по Красному морю до побережья, а оттуда проникновение внутрь территории. Но торговые общины Хиджаза и обитатели расположенных южнее процветающих государств Счастливой Аравии с древнейших времен знали другой торговый путь, идущий примерно параллельно береговой линии через Медину и Мекку, потом вдоль линии оазисов в Южную Палестину, а оттуда – в Сирию. Некоторые караванные пути, имевшие лишь местное значение, пересекали весь полуостров в ширину, спускаясь по плато к Персидскому заливу и в Месопотамию.

Верхняя Сирия практически отрезана от Малой Азии и, следовательно, от Европы горами, но есть один путь, который их пересекает и соединяется с дорогой, ведущей на север. Это путь, по которому арабы в Средние века постоянно старались проникнуть в сердце Византийской империи.

И история, и цивилизация народов, которые жили в трех рассматриваемых регионах, сформировалась под влиянием естественных условий окружающей среды. На миграции и завоевания территорий оказывали влияние экономические и климатические факторы, которые управляют жизнью людей. На них воздействовали естественные пути сообщения, обладание которыми, а вместе с ними и властью над жизнью всего региона формировало ход истории. Государства рождались и развивались на географическом фоне, который повлиял на то, что для одного региона было характерно прочное единство, а для другого – постоянное разделение. Формы, принимаемые цивилизацией, отражали окружающую среду и черпали из нее силу и слабость.

В то же время баланс народов, государств и культурных форм, существовавших в тот или иной момент на рассматриваемой территории, всегда подвергался влиянию извне. Живя в точке встречи трех гигантских регионов Древнего мира – Азии, Африки и Европы, обитатели этих земель не могли не ассимилироваться, смешаться и впитать элементы культуры каждого из континентов.

Глава 2

АКТЕРЫ

В районе, описанном в предыдущей главе, с начала времен, а может быть, и раньше жили люди, удивительно похожие друг на друга и называющиеся семитами.

Это наименование взято из Библии. В десятой главе Бытия рассказывается об отношениях между разными народами, известными писателю, в форме родословной сынов Ноевых. В этой генеалогической таблице среди сынов Сима названы Елам, Ассур и Евер, то есть арамейцы, ассирийцы и древние евреи. Термин «семиты» был принят европейскими учеными в конце XVIII века для обозначения группы народов, к которой принадлежат арамейцы, ассирийцы и древние евреи. Взаимосвязь этих народов отчетливо видна в их языках. Впоследствии использование термина был расширено и модифицировано. По мере развития археологии стало очевидно, что существовали и другие народы с аналогичными характерными чертами. Появилась возможность установить с высокой научной точностью типичные или важнейшие признаки, которые определяют язык, народ или культуру как семитскую.

До XVIII века все языки и народы Азии объединялись в группу восточных. Тем не менее время от времени отмечалось родство между определенными семитскими языками, к примеру когда некое историческое событие сводило вместе говоривших на них людей. Так, испанские евреи, войдя в контакт с арабами, проникшими в Европу через Северную Африку, получили возможность наблюдать сходство между их языком и тем, на котором говорили захватчики.

Аравия, Сирия-Палестина и Месопотамия были, как уже говорилось, исторической родиной семитских народов, которые населили эти земли всерьез и надолго. Однако это вовсе не значит, что они не выходили за пределы данных территорий во время более или менее масштабных и продолжительных набегов или для того, чтобы осесть на новом месте.

Закрепление семитских народов за пределами семитской территории имело место в Северной Африке – напротив Йемена. Задолго до начала христианской эры разные арабские племена, привлеченные природными богатствами, начали мигрировать в тот район и создали там торговые поселения. Таким образом, на побережье Красного моря выросло много портов, а мигранты также распространились в глубь территории и организовали колонии, навязав свое правление местным жителям. Так зародилось древнее государство Аксум.

К временным миграциям можно отнести всевозможные попытки военных завоеваний, среди которых исламское стало самым масштабным. Последующий упадок мусульманской власти и раскол арабской империи оставил много арабских, а отсюда и семитских элементов в языках и крови людей, которых захлестнула волна завоеваний.

Семитское население распространялось за пределы территории своего первоначального обитания и другим путем – с помощью колонизации. Самыми выдающимися колонизаторами среди семитских народов, и это представляется естественным, стали люди, прославившиеся как отважные мореплаватели, – финикийцы. Создание баз в стратегических точках Средиземноморья было жизненно необходимо для поддержания торговли, и потому они основали колонии в Африке, Испании и на Сицилии. Появление этих колоний внесло в развитие европейского запада семитские элементы, которые сохранились и после того, как власть Финикии исчезла навсегда.

И наконец, проникновение семитских этнических и культурных элементов активно велось в период, который находится за пределами временных рамок этой книги, путем рассеивания евреев, начавшегося еще до разрушения Иерусалима римлянами. В результате в самых различных частях света появились группы евреев, фанатично придерживающихся своих традиций.


Семитские народы, если рассматривать их в целом, отличаются от других наличием определенных общих черт. В основном это лингвистические особенности. У семитских языков так много общего в фонологии, морфологии, синтаксисе и словарном запасе, что их сходство не может объясняться обычными заимствованиями – только общим происхождением.

Фонология семитских языков характеризуется удивительно богатой системой согласных звуков – гортанных, горловых, увулярных и эмфатических, произнесение которых сопровождается сужением гортани. Это типично семитские согласные – в европейских языках ничего похожего нет. Для них характерно смещение назад дальше, чем в других языках, того, что можно назвать «центром тяжести» системы артикуляции.

Система гласных, с другой стороны, сравнительно бедна фонемами. Для большинства семитских языков свойственно следующее явление: гласные не пишутся, а добавляются читателем исходя из расположения одних только согласных. Их, однако, вставляют в некоторых текстах, когда их точному произношению придается особое значение, – в еврейской Библии, арабском Коране.

Морфология основывается на системе «корней», большинство которых состоит из трех согласных. Основное значение слова выражено этими тремя согласными, а добавление гласных, а также приставок, инфиксов и суффиксов из согласных определяет точный смысл и функцию слова. Например, три согласных k-t-b образуют корень, основное значение которого – «письмо, писание». Корень сам по себе является грамматической абстракцией. Слова в обычной речи формируются добавлением гласных, приставок, инфиксов и суффиксов. Так, в арабском ка-taba означает «он написал», katab-ta — «ты написал», kātib — «писатель», kitāb — «книга», ma-ktab — «место, где пишут», то есть «школа», и т. д. Словари семитских языков составляются не по словам, как в европейских языках, а по корням. И слово maktab следует искать не на букву m, а в разделе, где указан корень слова – k-t-b.

Семитские существительные склонялись, но только немногие семитские языки сохранили систему склонения. Существительное в единственном числе имеет именительный падеж, оканчивающийся на -и, родительный – на -i, винительный – на -а. Двойственное число имеет именительный падеж, оканчивающийся на -ā, и косвенный падеж – на -ау; множественное число – именительный падеж, оканчивающийся на -ū, и косвенный падеж – на -ī.

При употреблении слова в родительном падеже используется так называемый status constructus, характерной особенностью которого является сопряженное состояние. Существительное, предшествующее слову в родительном падеже, утрачивает определенный артикль и часто претерпевает внутренние изменения. Например, в древнееврейском языке слово «смерть» – ham-māweth, но если к нему добавить «короля» (ham-melekh), то в результате фраза «смерть короля» будет выглядеть следующим образом: mōth ham-melekh.

Южные семитские языки, арабский и эфиопский, характеризуются особым способом формирования множественного числа. Речь идет о так называемом «разбитом», или «внутреннем», множественном числе. Помимо системы, в которой множественное число обозначается, как обычно в европейских языках, окончанием существительного, в этих языках множественное число образуется также с помощью внутренней модификации существительного, как правило изменением гласных. В арабском языке, как уже говорилось, книга – kitāb. Множественное число образуется изменением гласных: книги – kutub.

Семитское словообразование покажется менее странным тем, кто говорит по-английски, чем, скажем, тем, кто говорит на одном из романских языков. В английском языке существуют такие явления, как глагольные формы sing – sang – sung, существительное song и даже аналогичное образование множественного числа man-men. Но если в английском языке такие формы ограничены строго определенными словами, в семитских языках это нормальное явление. Интересный пример – английское слово inch (дюйм), заимствованное арабами в форме единственного числа: insh. Но его множественное число, естественное и очевидное для арабов, – unush.

Семитский глагол характеризуется рядом «тем», выражающих производные от основного значения, и образуется изменениями корня. Так выражаются, например, интенсивное или повторяющееся действие, повелительное наклонение, а также страдательный залог и возвратное или взаимное действие. Семитские глаголы обычно приводятся не в инфинитиве, хотя английские инфинитивы могут использоваться для передачи их значения, а в третьем лице единственного числа перфектного времени, так как это их простейшая форма. Поэтому слово «писать» в арабском будет выглядеть как kataba, хотя фактически, как мы уже видели, оно означает «он написал». Удлинив первую гласную, получаем kātaba — так выражается взаимное действие – «писать друг другу». Добавив приставку а-и отбросив первую корневую согласную, получим aktaba — «заставлять писать». В общем, нетрудно видеть, что, имея корень k-t-b, можно образовать довольно много новых слов.

Для семитских языков характерна система спряжения, совершенно отличная от существующей в индоевропейских языках. В них, строго говоря, вообще нет времен, то есть нет особых форм для настоящего, прошедшего и будущего времен. Различается только вид, то есть в этих языках отличается состояние от действия, привычное или продолжительное действие от завершенного. В качестве примера можно привести систему, используемую в арабском и других западно-семитских языках. Если действие в указанное время, которое необходимо определить по контексту, завершено (было или будет завершено, или автор считает его завершенным), используется перфект. Это может соответствовать английскому Past Perfect, Past Indefinite, Present Perfect (I had written, I wrote yesterday, I have already written), Present, Future Indefinite (I will come when I have written this letter, He will find out when I write to him) или Future Perfect (I shall have written before then). Если, с другой стороны, действие в данное время не считается завершенным, а является незаконченным, обычным или ожидаемым, используется «имперфект». Это может соответствовать английской группе времен Continuous (I am-was-will be writing), грамматическим формам, выражающим обычное, повторяющееся действие (I used to write, I write – wrote – will write every week), или одному из будущих времен (I shall write, I was going to write).

Для семитских языков характерна разница между глагольными и именными конструкциями. В глагольных конструкциях, которые являются обычной формой выражения события или стадии в повествовании, глагол ставится на первое место, а за ним идет подлежащее, например, порядок слов «сказал Саид своему отцу…» правильный, а «Саид сказал своему отцу…» – неправильный.

В именных конструкциях, однако, логическое подлежащее занимает первое место, а остальная часть конструкции представляет собой сложное логическое сказуемое. Принятый, как и во многих европейских языках, глагол to be (быть) подразумевается, например, «Саид мудрый» = «Саид есть мудрый». Логическое подлежащее не обязательно должно быть грамматическим подлежащим, но после формулирования может быть оставлено «в подвешенном состоянии» с точки зрения нормального индоевропейского синтаксиса, и за ним будет следовать глагольная фраза со своим собственным грамматическим подлежащим. Подобные конструкции встречаются, например, в Библии, не только в древнееврейской, но и в греческой. Пример из Нового Завета: he that overcometh, and he that keepeth my works unto the end, to him will I give authority over the nations. («Кто побеждает и соблюдает дела мои до конца, тому дам власть над язычниками») (Откр., 2: 26).

Предложение обычно простое по составу. Говорящие на семитских языках не одобряют придаточных предложений, предпочитая помещать рядом серию высказываний, заставляя читателя догадываться по тексту об их взаимоотношениях между собой (условие, причина, следствие и др.). Даже некоторые обороты, обычно считающиеся придаточными, по своей сути таковыми не являются и не имеют вводных служебных слов. Типичный пример относительного придаточного предложения a book, we took it down… = a book, which we took down… Пример того, как семиты опускают служебные слова, можно найти даже в греческом Новом Завете – в Послании святого Павла римлянам (6, 17): Thanks be to God that ye were servants of sin but became obedient… В английской «Исправленной версии», по смыслу, сказано: Thanks be to God, that, whereas ye were servants of sin, ye became obedient… («Благодарение Богу, что вы, быв прежде рабами греха, от сердца стали послушны…»).

Выше было приведено лишь несколько самых типичных примеров особенностей семитской лингвистики. Они наглядно показывают отличительные черты семитских языков как отдельной языковой группы. Все семитские языки имеют отчетливое сходство друг с другом.

Их можно подразделить на несколько главных групп, создав основу для классификации говорящих на этих языках народов. Самые первые документальные свидетельства дошли до нас из Аккада, то есть речь идет об аккадской языковой группе – языках вавилонян и ассирийцев. Другая группа языков именуется ханаанской, поскольку на ней говорили в регионе, в Библии названном Ханаан (Палестина и часть Сирии). Ханаанская языковая группа имеет столь же сложную структуру и неоднозначные претензии на то, чтобы считаться отдельной единицей, как и сами хананеи – как народ. К этой лингвистической группе принадлежат и древние евреи. Третья группа языков – арамейская. Это набор диалектов, впервые сформировавшийся в Верхней Сирии, но позднее распространившийся и на соседние районы. Четвертая группа, арабская, известна нам еще до Мухаммеда по надписям, обнаруженным главным образом в Йемене. Это язык Корана и последующей исламской литературы. Пятая, и последняя, группа, эфиопская, – это языки, на которых говорили колонисты в Абиссинии. В древнейшие времена эфиопский был единым языком, и только в Средние века, то есть вне временных рамок этой книги, он разделился на несколько сильно отличающихся друг от друга диалектов.


Мы описали географические условия, в которых жили семитские народы, и общие черты языков, на которых они говорили. Но возникает вопрос: в какой степени оправдано само выделение группы семитских народов. Иными словами, семитские языки, несомненно, обладают сходством и образуют тесную и отличную от других семью. Но можно ли сказать то же самое о людях, говоривших на этих языках?

Вопрос вовсе не простой. Некоторые ученые считают, что понятие «семитский» может использоваться только в области лингвистики и неприменимо к людям или формам цивилизаций. Другие утверждают обратное, указывая на «семейное сходство» социальных и религиозных институтов, созданных людьми, говорившими на семитских языках.

Чтобы прояснить вопрос, необходимо решить, что же такое народ. Для современной этнологии «народ» – это масса людей, которые, хотя могут отличаться по расе или месту рождения, образуют однородную группу благодаря общности среды обитания, языка, исторических и культурных традиций.

«Примерив» это определение к народам, говорящим на семитских языках, мы обнаруживаем, что оно применимо к каждому из них в отдельности, с географической точки зрения нет никаких оснований возражать против однородности группы в целом, а семитская лингвистическая общность совершенно очевидна. Остается доказать применимость определения к историческим и культурным традициям людей, говорящих на семитских языках, и тогда можно будет с полным правом отнести определение «семитский» не только к языкам, но и к говорящей на них семье народов.

В следующей главе мы увидим, что люди, говорящие на семитских языках, пришли из Аравийской пустыни. В исторических источниках существуют свидетельства этих миграций, а экономические и социальные условия, сложившиеся в пустыне, сделали их неизбежными. В образе жизни кочевых скотоводческих племен возникла устойчивая тенденция к ведению оседлого образа жизни в более плодородных районах вокруг пустыни и постепенному переходу к обработке земли. Таким образом, люди, говорящие на семитских языках, образуют один блок не только потому, что географически собраны в одном районе и говорят на разных диалектах одного языка, но также потому, что имеют общие культурные и исторические истоки. А значит, можно не только применять определение «семитский» в лингвистической области, но говорить о семитских народах и семитской культуре.

При этом следует помнить одну важную деталь: народы не обязательно являются семитскими в той же степени, что их язык. Жители пустыни, заселившие окружающие территории, навязали им свой язык. Однако они смешались с населением, которое уже жило в районах, куда они вторглись, и в немалой степени приняли их культуру. Такие народы, семитские по языку, не забыли собственную культуру, помимо общего семитского наследия. Они были независимыми, и семитский элемент в них, пусть весьма существенный и даже доминирующий, все же был не единственным. Таким образом, с некоторым ограничением мы можем назвать их семитскими народами, но было бы неправильным называть всех этих людей без разбора семитами.

Однако внутри семитской группы народов существовало настоящее единство и общность традиций, и потому, изучая эту группу, мы рассматриваем не произвольный набор элементов, объединенных лишь случайно, а картину четко определенного и органичного феномена в политической и культурной истории Древнего Ближнего Востока.


Теперь мы подошли к расовому вопросу, и здесь с самого начала следует отметить, что он не влияет на определение семитских народов в целом: даже для самых компактно расселенных и однородных народов могут быть характерны несходные расовые элементы. Более того, нет никакой необходимости обсуждать теорию о существовании отдельной «семитской расы», которую скорее можно отнести к области устаревшей политической пропаганды, чем к серьезной науке и которая отвергается авторитетными антропологами.

Можно рассмотреть расовые типы, встречающиеся в традиционно семитских районах. В настоящее время доминирующими могут считаться два типа. Во-первых, это восточный, или иранский, тип. Он преобладает в Аравии, некоторых частях Палестины, Сирии и Месопотамии. Он отличается белой (или загорелой) кожей, темными волосами и глазами, густой растительностью на лице и теле, средним ростом, худощавостью. У таких людей удлиненная голова с выступающим затылком, удлиненное лицо, высокий нос, прямой или с горбинкой, полные губы и крупный подбородок. В Палестине, Сирии и Месопотамии встречается и другой расовый тип – арменоидный. Он отличается тусклой белой кожей, крепкой фигурой, короткой величественной головой с плоским затылком, большим носом и тонкими губами. Некоторые особенности этого типа считаются характерными для евреев.

Вся эта информация касается сегодняшнего дня. Существует очень мало свидетельств состояния дел в древности, но те, которые до нас дошли, указывают на первоначальное преобладание во всей семитской области восточного, или иранского, расового типа, а арменоидный тип проник на территорию с севера только во 2-м тысячелетии до н. э.

Какой вывод можно сделать из всего сказанного? Прежде всего, мы не согласны с теорией о существовании расовой группы, совпадающей с семитской лингвистической группой. С одной стороны, два расовых типа, которые мы описали, не ограничены семитскими территориями: восточный тип встречается также в Иране и Северной Африке, арменоидный – в Анатолии и на Кавказе. С другой стороны, они характерны не для всех семитских территорий: в Абиссинии эфиопы принадлежат к другому расовому типу.

Для нас важна расовая принадлежность жителей Аравийской пустыни, откуда пришли семиты, и здесь мы находим, как и можно было ожидать, учитывая изоляцию пустыни и одинаковость условий, поразительную расовую однородность. Поэтому можно утверждать, что, хотя, строго говоря, не существует такого понятия, как семитская раса, все же семиты первоначально были этнической группой, единство которой усилено однородностью расовых признаков внутри более широкого восточного типа.

Глава 3

ПРОЛОГ

История начинается с появления письменных документов. Самые ранние тексты, касающиеся семитов, изображают их уже имеющей индивидуальные черты и дифференцированной группой, живущей на собственной территории. Однако разные народы имеют достаточно много общего и подтверждают гипотезу о том, что они расселились из некоего общего региона обитания на занятые ими земли.

Хорошо бы прояснить точные масштабы этой гипотезы и ее исследования. Мы не ставим перед собой задачу идентифицировать родину семитов. Попытки сделать это увели бы нас далеко в доисторические времена, а результаты все равно были бы только предположительными и неоднозначными. Поэтому мы ограничимся идентификацией региона, откуда началось расселение семитов, не пытаясь решить, там ли они зародились как народ или же мигрировали туда в некий доисторический период.

Даже с таким существенным ограничением проблема не простая. Гипотеза о возможности построения генеалогического дерева, показывающего прогрессирующее умножение народов и языков, больше не считается бесспорной. Ясно, что в доисторические времена, так же как в исторические, взаимоотношения между людьми и языками могли иметь более сложный и переменный характер, который проследить невозможно. При этом теория об усилении различий между народами должна дополняться и корректироваться идеей об их слиянии, при котором разные диалектальные и этнические элементы по политическим или культурным причинам, вместо того чтобы развиваться независимо друг от друга, сливаются.

Несмотря на эти оговорки, вопрос о происхождении семитов может и должен задаваться – просто, отвечая на него, следует иметь в виду все сказанное выше.


Один факт представляется в достаточной степени установленным: как показывает история, семитские миграции начинались из Аравийской пустыни. Перемещения в обратном направлении предпринимались лишь из соображений обороны и были ограниченными; а из пустыни двигались люди, говорящие на семитских языках. Тот факт, что также имели место передвижения из одних частей территории обитания в другие, не является поводом для возражений. Очевидно, что семиты, проникнув из пустыни в плодородные районы, продолжали принимать участие в происходивших там исторических переселениях народов, которые не имеют отношения к вопросу о происхождении семитов.

Важно заметить, что исторические источники – не единственное доказательство теории о том, что семиты происходили из Аравийской пустыни. Следует помнить о факте, что экономические и социальные условия пустыни таковы, что племена кочевников-пастухов неизбежно стремились выйти в окружающие ее плодородные регионы. Эта тенденция отчетливо видна и в наши дни, и, поскольку условия жизни в пустыне, судя по всему, не слишком изменились, можно предположить, что так было и в древности.

Рассматривая этот вопрос, особенно важно иметь в виду тот факт, что из всей семитской территории именно Аравийская пустыня считается в этнологическом и лингвистическом отношении закрытым, замкнутым регионом. Из всех участков семитской территории она в наименьшей степени открыта для связей, ее меньше всего затрагивает то, что происходит вокруг. Такие условия способствуют этническому и лингвистическому консерватизму. Именно в подобном регионе можно найти наиболее архаичные формы. Арабский язык полностью подтверждает эту мысль, и нет никаких оснований сомневаться в ее применимости к этнической сфере.

Недавно профессор Олбрайт изложил причины, заставившие его усомниться в том, что верблюд, незаменимый помощник для жизни во внутренней пустыне, был одомашнен ранее чем в первой половине 2-го тысячелетия до н. э. Если так, какие изменения эти соображения внесут в нашу гипотезу о выходе семитов из пустыни? По-моему, их будет немного. Просто нужно будет предположить, что они обитали во внешней пустыне, где полукочевой образ жизни возможен и без верблюдов. Однако следует сказать, что сомнения профессора Олбрайта вряд ли можно считать бесспорными и существуют свидетельства, указывающие на существование домашних верблюдов и в более ранние периоды.

Аравия – не единственный район, который исследователи считают родиной семитов. Одни ученые предполагают, что это была Сирия, другие – Армения, третьи – Африка. Итальянский ученый Игнацио Гвиди, основываясь на данных лингвистики, выдвинул теорию об их месопотамском происхождении. Однако довольно сложно увязать подобные теории с многочисленными историческими и этнографическими свидетельствами. При сегодняшнем уровне знаний необходимо признать, по крайней мере в виде рабочей гипотезы, что районом, откуда расселились семиты, все же была Аравийская пустыня, вероятнее всего ее внешняя часть.


Условия, в которых жили древние семиты, весьма важны для правильного толкования всего последующего хода их политической и культурной истории. Они заложили основу характера семитов, сформировали их мировоззрение и поведение.

Условия пустыни, как мы уже говорили, не намного изменились и сегодня остаются почти такими же, как на заре времен. Поэтому информация, полученная этнологами, которые изучают современных обитателей Аравийской пустыни, помогает реконструировать прошлое. Можно также опереться на арабскую литературу, дающую нам подробное описание жизни бедуинов, а также на еврейские писания, такие как Бытие, в котором описан переход от кочевнической к оседлой жизни.

Благодаря различным источникам информации мы имеем возможность составить достаточно ясное представление о социальных условиях, в которых жили древние семиты. Эти люди были пастухами-кочевниками; они вели полностью кочевой образ жизни во внутренней пустыне, когда одомашнивание верблюда сделало это возможным, и частично кочевой образ жизни, пася стада овец и ослов на краях пустыни. Процесс перехода полукочевых племен к оседлости можно наблюдать и в наши дни. Иногда племена, живущие в пустыне, имеют стоянки, куда возвращаются весной, когда солнце начинает сжигать траву и осушать колодцы. Порой у них нет собственных стоянок, но есть договоренность с оседлыми племенами, по которой кочевникам предоставляются пастбища в обмен на защиту. Переход к оседлому образу жизни происходит, когда полукочевое племя или часть его перестает возвращаться в пустыню на зиму и начинает обрабатывать землю. В целом это естественная и мирная эволюция, но могут иметь место и эпизоды насилия, если, например, оседлые племена не хотят соглашаться с кочевниками.

Основная ячейка в социальной организации кочевников – семья. Хотя имеются признаки существования матриархальных структур, верховная власть принадлежит отцу; наследование ведется по мужской линии, и сыновья, когда женятся, обычно остаются с женами в отчем доме, чтобы расширять и приумножать родительское состояние.

Кочевники полигамны, но их полигамия на практике ограничена экономическими соображениями, поскольку содержать большую семью в пустыне нелегко. Чем меньше обуза у мужчины, тем легче ему справляться с трудностями. В ходе истории семейное законодательство разрешало полигамию, но не слишком ее одобряло и временами даже устанавливало пределы.

Жен кочевники предпочитают выбирать в рамках своего племени – иными словами, в чести эндогамия. Сила традиций и идеал расовой чистоты, занимающий значительное место в племенной жизни, заставляет с неприязнью относиться к женам, взятым извне. В Бытии (26: 34–35), например, сказано: «И был Исав сорока лет, и взял себе в жены Иегудифу, дочь Беэра Хеттеянина и Васемафу, дочь Елона Хеттеянина; и они были в тягость Исааку и Ревекке». Не пришлись ко двору хеттские жены сына. Когда же подошло время жениться младшему сыну Иакову, его «отец сказал: не бери себе в жены из дочерей Ханаанских… возьми себе жену… из дочерей Лавана. Брата матери твоей» (Быт., 28: 1–2).

Племя – коллективная организация, состоящая из семей, объединенная узами крови и общностью интересов, живущая и мигрирующая вместе. Жажда безопасности укрепляет чувство солидарности, которая является одной из самых примечательных черт кочевников. Именно благодаря солидарности нападению на любого члена племени противостоит все племя, и все племя считает своим долгом отомстить. Суровый закон мести – «око за око, зуб за зуб», лишь временами сдерживаемый возможностью получения «кровных денег», вошел в большинство законодательных кодексов семитов.

Права собственности неразвиты и ограничены. Вполне можно утверждать, что кочевник все свое носит с собой. Его личная собственность ограничена оружием (копье, лук, стрелы), необходимым для самозащиты. Даже палатка, в которой он живет, – собственность семьи, а пастбища принадлежат племени. Бедуинов называли коммунистами-аристократами. Удачное выражение. Ведь если экономическая система, в которой господствует понятие общего, а частная собственность практически неизвестна, может называться коммунизмом, то общественный дух и сопряженное с ним глубокое чувство личной гордости, чести и приверженности традициям дают этим нищим пастухам право называться аристократами.

Власть в племени существует лишь в ограниченной степени. «Правительства» в полном смысле этого слова нет, но есть вождь, избираемый за личные качества советом старейшин. Он – primus inter pares[1]. Ограниченная власть, данная ему советом, временная и может быть отозвана. Он выступает как судья, но лишь когда спорящие стороны добровольно выносят свое дело на его суд.

В целом условия жизни в пустыне способствуют укреплению духа. Борьба за существование, окружающие опасности и трудности, коими изобилует повседневная жизнь, закаляют характер, воспитывают стойкость и мужество. В ходе истории не единожды столкновения семитов с внешними силами заканчивались победой сильных и энергичных семитов.


Условия общежития, в свою очередь, определили проявления религиозной жизни. Реконструировать ее нелегко; приходится выйти за рамки семитской религии и рассмотреть масштабные проблемы происхождения и развития религиозных институтов вообще.

Арабы до появления ислама ревностно сохраняли древние семитские верования, так же как и материальные условия жизни в пустыне. Их полидемонизм, то есть вера во множество разных божеств и духов, живущих в деревьях, растениях, камнях и воде, должно быть, очень древний и типичный для кочевого образа жизни. То же можно сказать о всевозможных племенных богах, культы которых благодаря изоляции верующих редко распространялись за пределы ограниченных областей. У этих божеств не было постоянного места жительства, и они обходились без святилищ. Культовые церемонии могли производиться в любом месте по мере передвижения племен, и каждое божество считалось связанным со своим племенем, причем иногда даже кровными узами, и было его повелителем и судьей.

Существует много божеств, общих для нескольких семитских народов, но их не всегда можно проследить до первобытной стадии развития древней семитской религии, поэтому мы приведем их более подробное описание позже. А пока упомянем лишь некоторых самых распространенных богов. Это Эль, который, возможно, изначально был богом неба, Ваал (Баал) – бог дождя, дающего плодородие, и Астарта, вероятно первоначально являвшаяся богиней Утренней звезды (планеты Венера), но позднее ее идентифицировали с Землей-матерью, древним божеством Ближнего Востока. Другим небесным телам – Солнцу и Луне, – вероятно, также широко поклонялись с самой глубокой древности.

В отдельных кругах уже давно ведется дискуссия относительно предположительной тенденции к монотеизму, и в особенности о ее связи с условиями жизни в пустыне. Гипотеза представляется интересной, но оценить ее значимость не просто.

Ритуалы, существовавшие у семитов даже после их перехода к оседлой жизни, часто отражают их кочевые корни. Например, еврейский Песах, позднее трансформировавшийся в главный христианский праздник, характеризуется принесением в жертву ягненка и использованием пресного хлеба. Обе эти черты уходят корнями в условия кочевой жизни, в которой использование облаток диктовалось постоянным движением, а ягненок – это приношение пастуха богам. Не было необходимости в храмах или алтарях. Религиозные обряды выполнялись без дополнительных аксессуаров, неприменимых в жизни кочевника.

В ходе исторически неизбежного процесса миграции семиты постепенно переходили к оседлой жизни. Привлеченные плодородием земель, окружавших пустыню, группы бедуинов систематически покидали пустыню в поисках лучшей доли. Они вступали в контакт с организованными общинами, ведущими оседлую жизнь, и их адаптация происходила не без конфликтов, нередко спровоцированных старыми представлениями о свободе и независимом кочевом духе.

Бедуины-иммигранты оказались среди людей с вековой политической организацией монархического типа, во главе которой стояли деспотические правители. Монархи сильно отличались от вождей кочевых племен, которые избирались и могли быть смещены старейшинами и чья власть во всех отношениях зависела от воли племени. Поэтому, хотя экономические условия жизни земледельческой общины были сопряжены со множеством преимуществ, достаточно привлекательных, чтобы заставить бедуина изменить образ жизни, ее политические институты не были столь же желанными и неизменно воспринимались как перемена к худшему. Пришельцы считали, что за материальное благосостояние им приходится платить слишком высокую цену, и потому часто становились в восточном обществе подрывной, разрушающей силой.

Степень приспособляемости кочевников к новому образу жизни была разной у разных народов. Если вавилоняне и ассирийцы достаточно легко расставались с примитивным мышлением и образом жизни, то арабы и евреи более цепко держались за старые традиции и на протяжении всей своей истории сохраняли в той или иной степени враждебность любой форме неограниченной власти.

Так, когда Израиль был объединен в царство, такая централизация власти встретилась с сильной оппозицией со стороны части населения, в то время как другие сочли, что вынуждены терпеть ее как неизбежное зло чужеземного происхождения. Даже более того, представители иудейской религии стремились ограничивать и контролировать царскую власть; священники и пророки являлись в каком-то смысле реакционной силой, направленной против абсолютной монархии, и в этом смысле они сохранили связь с гордым независимым духом бедуинов.

Аналогичным образом в истории арабов присутствовали черты, уходящие корнями в древнюю демократическую организацию. В глубокой древности халиф был в большей степени вождем племени, всегда готовым дать аудиенцию всем желающим, посоветоваться с любым своим подданным и принять решение, проявив мудрость и здравый смысл, за которые его, собственно, и избрали. Со временем власть постепенно становилась монархической и переходила в руки священнослужителей. Арабское царство трансформировалось в надэтническую исламскую империю.

Таким образом, древние условия кочевой жизни продолжали влиять на исторический ход политического и культурного развития семитских народов.

Глава 4

ВАВИЛОНЯНЕ И АССИРИЙЦЫ

ОТКРЫТИЯ

Самые ранние зафиксированные перемещения семитских народов велись в направлении Месопотамской долины; они подтверждаются начиная с 3-го тысячелетия до н. э. Именно они привели к образованию больших и сильных семитских государств.

Наши знания о месопотамской цивилизации – сравнительно недавнее приобретение. До середины XIX века мы о ней почти ничего не знали. Фрагментарная информация была почерпнута из Библии и отрывочных рассказов путешественников. Считалось, что великие державы Древней Месопотамии исчезли под слоями песка навсегда. Однако примерно с 1850 года систематически проводимые раскопки начали давать блестящие результаты. Среди первых археологов, добившихся крупных успехов, были Ботта в Хорсабаде и Лэйард в Ниневии. Остатки храмов и дворцов, колоссальные статуи, печати и надписи стали находить все чаще и в большом количестве.

Трудностей, которые пришлось преодолеть, было множество, особенно на ранних этапах. Работа исследователей шла очень медленно и была довольно опасной из-за отсутствия средств и более или менее открытой враждебности местных властей. Не все находки попали в Европу: одни были поглощены водами Тигра при перевозке, другие уничтожены или брошены в реку фанатиками-бедуинами, которые оказывали вооруженное сопротивление тому, что считали кощунственными действиями иностранцев.

Тем не менее важность результатов, полученных во время первых раскопок, вскоре заставила европейские научные учреждения и фонды оказать поддержку археологам, и дальнейшие работы велись более интенсивно и эффективно. Было обнаружено много древних городов, а с ними – весьма впечатляющие памятники искусства, а также великое множество глиняных табличек с клинописными текстами.

В рамках этой книги невозможно дать даже самое краткое описание долгой и славной истории ассириологии. Скажем только, что ее последние успехи являются воистину блестящими. В Мари французский археолог Парро обнаружил не только храмы, дворцы и статуи, но и более двадцати тысяч табличек с экономическими и дипломатическими текстами. В Нимруде профессор Маллоуэн продолжил раскопки, которые велись там в прошлом, обнаружил новые здания и скульптуры и великолепную коллекцию резных изделий из слоновой кости. В районе Киркука профессор Брейдвуд идентифицировал ряд археологических памятников, что дало нам некоторые сведения о древнейших культурах Месопотамии.

Литературные и художественные сокровища, найденные археологами в Месопотамии, помещены в величайшие музеи мира. В парижском Лувре собрана замечательная коллекция, в которой представлены все эпохи истории вавилонской и ассирийской цивилизаций. В Британском музее много экспонатов, относящихся к более поздним временам, а древние эпохи представлены менее полно. Первоклассные коллекции имеются в Константинополе (Стамбул) и Багдаде.



Месопотамия и Сирия


История перевода месопотамских текстов сама по себе чрезвычайно интересна из-за сложности использованной в них системы письменности. Ее расшифровка началась с изучения надписи на трех языках. Британский консул в Багдаде Роулинсон, долгое время принимавший участие в поисках персидских и ассирийских текстов в Месопотамии и на Иранском плато, обнаружил в Персии, в районе Бехистуна, клинописную надпись, в которой использовались три разные системы письма. Один из текстов был написан на персидском, который к тому времени был уже расшифрован, и появилась возможность использовать этот текст в качестве ключа для перевода самого сложного из трех остальных – вавилонского.

Ученые подошли к проблеме с разных сторон, было выдвинуто много различных гипотез и достигнут определенный прогресс. В 1857 году была проведена своеобразная проверка. Лондонское азиатское общество поручило перевод одного и того же текста четырем разным ассириологам. Четыре версии оказались практически одинаковыми, и стало очевидно, что перевод – вовсе не итог беспочвенных догадок, и месопотамские тексты, наконец, перестали быть тайной.

Вскоре стало ясно, что в Месопотамии одна и та же система использовалась для написания текстов на двух совершенно разных языках. Один из них был не семитским – это язык шумеров, населявших Месопотамию в 3-м тысячелетии до н. э. Другой был языком вавилонян и ассирийцев, семитских народов, которые постепенно наводняли Месопотамию.

Когда система письма стала понятной, переводчикам вавилонских и ассирийских текстов помогло знание других семитских языков. Эта часть работы оказалась не очень сложной; сам язык – аккадский – легче, чем другие семитские языки.

Но хотя сам язык не представлял большой сложности, система письма, шумерская по происхождению, оказалась очень сложной. Используемые в ней знаки трансформировались из рисунков предметов. Такой тип письма, использованный также древними египтянами, называется пиктографическим, поскольку обозначаемый предмет изображается в нем целиком (или его характерная часть). Например, чтобы написать слово «рыба», рисовали контур рыбы, «бык» – голову животного с рогами, а чтобы написать «злак», рисовали колос. Рисунки, применявшиеся для обозначения действий, могли быть весьма замысловатыми: изображение ноги означало «идти», головы человека и еды или воды – «есть» или «пить». Однако нанести точное изображение или провести кривую линию на мягкой глине не просто. И постепенно рисунки предметов трансформировались в стилизованную комбинацию линий, выражая лишь идею прежнего рисунка. Так появились идеограммы.

Знаки первоначально наносились вертикально сверху вниз, начиная с верхнего правого угла таблички. Однако, чтобы писать было удобнее, писцы стали поворачивать табличку против часовой стрелки на 90 градусов, так чтобы текст начинался в верхнем левом углу и располагался по горизонтали. Читать его следовало слева направо. Аккадский – один из немногих семитских языков, в котором слова наносились таким образом, в большинстве случаев семиты предпочитали писать наоборот – справа налево.

Но при использовании только этих знаков клинописное письмо имело серьезные недостатки. С его помощью невозможно было выразить, к примеру, многие абстрактные идеи или разные формы глагола. В процессе преодоления этого недостатка оно претерпело значительные изменения: знаки начали использоваться для обозначения не идеи предмета или явления, от которой они произошли, а соответствующих звуков. Например, шумерский знак для слова «молоко» – ga. Разумеется, использовались и другие слоги, и, комбинируя их, жители Месопотамии могли писать слова (или части слов, к примеру, в глагольных формах), не прибегая к идеограммам. Так, чтобы написать слово gaz, означающее «ломать», ставили значок ga («молоко»), а затем значок az («медведь»). Получалось ga-az.

Новая форма письма, получившаяся таким образом, была названа фонетической, и ее внедрение стало большим шагом вперед в деле упрощения письменности и обеспечения ее полноты. Однако она все еще оставалась сложной. Идеограммы не исчезли совсем, так что некоторые значки можно было интерпретировать или идеографически, или фонетически – в соответствии с контекстом. Более того, большинство идеограмм, коих очень много, состоят из знаков, каждый из которых может иметь более одного фонетического значения. Например, знак, в который трансформировалось изображение человеческой ноги, можно прочитать gin — «идти», gub — «стоять», tum — «нести». Есть и другие прочтения. Правильному чтению знаков способствовало добавление детерминативов (символов, уточняющих принадлежность слова к определенным смысловым группам) или фонетических дополнений (уточняющих идеограмму фонетически). При отсутствии таких вспомогательных средств можно руководствоваться контекстом. Иными словами, легко понять, что расшифровка текстов, особенно если таблички повреждены, часто оказывалась неразрешимой загадкой. Месопотамская система письма действительно является одной из самых сложных из всех использовавшихся в древности.

Нас, привыкших к алфавиту, который состоит из небольшого числа знаков, такая неудобная система письма не может не привести в недоумение. Тем не менее она является значительным шагом вперед в искусстве письма. Другие семитские народы, правда намного позже, дали миру свое ценнейшее изобретение – алфавит.

ИСТОРИЯ

Доминирующий фактор в истории Западной Азии в древнейшие времена – деятельность народов, живших в Месопотамской низменности. Хотя благодаря ее географическому положению они больше всего тяготели к Индийскому океану, но также оказывали влияние, с одной стороны, на горные районы Ирана и Армении, а с другой – на Средиземноморский бассейн. Воздействие их армий и форм цивилизации в обоих этих направлениях явилось решающим фактором при установлении культурного и политического равновесия на Ближнем Востоке.

Главными «строителями» месопотамской культуры и истории были два народа, имеющие совершенно разное происхождение. Они явились создателями величайших литературных памятников региона. Это народы Шумера и Аккада. Причем они перемешались, в результате чего месопотамская культура и история стали продуктом синтеза, из-за которого зачастую невозможно понять, кто из них что построил.


Шумеры, вероятно, обосновались в Южной Месопотамии еще в доисторические времена, и их цивилизация достигла высокого уровня развития. Они создали систему каналов, рационально использовали почву, возводили храмы и создавали статуи. Последние позволяют нам составить представление о внешнем облике шумеров – низкий лоб, орлиный нос, в ранний период они носили длинные разделенные на пробор волосы и широкую бороду, позже брили лица и головы.

Шумерская культура наложила непосредственный отпечаток на ассирийскую, сирийскую и египетскую, но без сопутствующей политической экспансии. Шумерам так и не удалось создать сильную политическую власть. Они жили в городах-государствах, цари которых также были жрецами и представителями местных божеств. История шумерских городов – это повествование о постоянном соперничестве, в процессе которого нормальное состояние неустойчивого равновесия постоянно нарушалось коротким возвышением того или иного города. Единственным государством, достигшим более или менее стабильного положения, было то, что создал Лугальзагеси вокруг города Уммы. В конце концов, около 2350 года до н. э. оно было завоевано семитской династией.


Семитские группы уже некоторое время жили в Месопотамии, расселившись вокруг шумерских городов и продолжая следовать традициям пастушеской жизни, когда, наконец, они вышли на политическую арену. Впервые они самоутвердились как политическая сила, свергнув Лугальзагеси и основав собственную династию Аккада. Правда, следует отметить, что правители с семитскими именами царствовали и несколькими веками ранее.

Последние исследования, основанные на новых источниках (архивы Мари и хорсабадский список ассирийских царей), позволили создать новую хронологическую таблицу для Древнего Ближнего Востока. В ней династия Аккада помещена между 2350 и 2150 годами до н. э. Новая хронология, ассоциирующаяся с именами Олбрайта и Корнелиуса, сегодня признается большинством ученых, однако следует отметить, что существуют и другие системы, в которых датировка отличается на несколько десятилетий.

Основателем аккадской династии был знаменитый Саргон. Если верить легенде, он был садовником, а ребенком его оставили в корзине на реке, откуда он чудесным образом спасся. Исторические источники подтверждают, что Саргон распространил свою власть на Вавилонию, Ассирию и Сирию и даже проник в Малую Азию. В период его правления было создано сильное централизованное государство, ставшее моделью для государств будущего. Здесь мы видим возникновение тенденции к неограниченной монархии, которая пройдет сквозь всю историю Западной Азии вплоть до появления ислама.

История Саргона окутана мифами. В действительности же его заслуга состоит в создании прочного Вавилонского государства, которое продержалось несколько веков, пока не пало под натиском мятежных племен гутиев с гор востока. Падение Вавилона под натиском врагов позволило шумерским городам снова набрать силу. Это был период шумерского правителя Гудеа из Лагаша, известного своим миролюбием и пристрастием к строительству храмов.

Шумерская интерлюдия длилась недолго. Около 2000 года до н. э. новый семитский народ утвердился в Палестине и Сирии и примерно в это же время в Месопотамии. Это были амореи, основавшие ряд государств и династий. Среди них было царство Мари в среднем течении Евфрата, Исин и Ларса в Южной Месопотамии. Одна из аморейских династий, так называемая первая вавилонская (около 1850–1530 до н. э.), достигла небывало высокого положения.

Шестым царем этой династии был знаменитый Хаммурапи, живший около 1700 года до н. э. Его правление знаменовало еще один период расцвета. Политическая власть Вавилона распространялась на Ассирию и часть Сирии. В религиозной сфере Хаммурапи способствовал возвышению бога Мардука, который стал вождем всех богов и впитал черты, ранее свойственные старым шумерским божествам. Хаммурапи также реорганизовал и усовершенствовал экономику страны посредством ускоренного развития земледелия и создания системы каналов. На берегу главного из них он сделал надпись: «Хаммурапи – изобилие для народа».

Его правление стало периодом расцвета литературы. Но самую большую славу ему принесло составление кодекса законов, который пользовался широкой известностью по всей Месопотамии. Этот труд стал кодификацией существующих норм права и включил в себя как шумерские нормы, так и правовые традиции семитов. Известно, что Хаммурапи активно интересовался всеми событиями, происходившими в его царстве. Сохранилась его переписка с правителями отдельных областей, доказывающая, что он глубоко вникал во все государственные дела.

Конец правления первой вавилонской династии наступил примерно в 1530 году до н. э. Набег хеттов – народа из Малой Азии, хотя и имел непродолжительный характер, стал началом периода иностранного господства. Настало время, когда на Ближнем Востоке возвысились «люди с гор», существенная часть правящей верхушки которых имела индоевропейское происхождение.


Как только ушли хеттские налетчики, над Вавилоном установили господство другие иностранные завоеватели – касситы, народ с востока, который, судя по именам их божеств, содержал индоевропейские элементы. Они оказались в Вавилоне после длительного периода мирного проникновения, однако, имея перед глазами пример хеттов, они решили захватить власть и удерживали ее до 1160 года до н. э., то есть в течение нескольких веков. Уровень развития их цивилизации был намного ниже, чем на земле, которую они завоевали, и потому их господство принесло упадок культуре Месопотамии. Однако у них хватило ума признать духовное превосходство своих подданных и попытаться принять и уважать их традиции. В этот период даже отмечена тенденция к восстановлению шумерской культуры.

Пока касситы оставались в Вавилоне, в Северной Месопотамии на передний план выдвинулся семитский народ – ассирийцы. Ассирия была прежде всего военным государством и завоевала престиж благодаря высокой организации и дисциплине армии.

К этому времени Ассирийское государство существовало уже несколько веков. На рубеже XIX и XVIII веков до н. э. у власти там находилась аккадская династия, основанная Илушумой. Ее сменила аморейская династия Шамши-Адада I, которого архивы Мари называют современником и соперником Хаммурапи. За этим периодом ассирийского владычества последовало длительное время упадка, кульминация которого пришлась на XV век, когда Ассирия оказалась в зависимости от хурритского царства Митанни. Только в следующем веке, когда власть хурритов была свергнута хеттами, Ассирия сумела снова возвыситься и стать сильным государством. Независимая политика, начатая царем Ашшурубаллитом, достигла своего расцвета при Тукульти-Нинурте (1243–1207 до н. э.), когда Ассирия подчинила себе всю окружающую территорию и разоренный Вавилон.

После Тукульти-Нинурты ассирийская экспансия прекратилась и возобновилась веком позже благодаря неуемной энергии Тиглатпаласара I. Новая империя раскинулась от Черного моря на севере до Средиземного моря на западе и Вавилона на юге. После Тиглатпаласара давление со стороны Ассирии в течение полутора веков сдерживалось арамеями, а затем началась еще одна волна завоеваний: Ашшурнасирпал II восстановил державу в прежних границах, а Тиглатпаласар III (745–727 до н. э.) вознес ее на вершину могущества. Ассирийская политика велась в трех основных направлениях: на севере правители хотели обеспечить контроль за горными перевалами, таким образом обезопасив себя от угрозы вторжения с этого направления. На западе они подчинили Сирию и Палестину, обязав их выплачивать дань, и установили контроль над путем в Египет и выходом к морю. Они относились к расположенной на юге Вавилонии с дипломатичным благоразумием, что в конце концов привело Тиглатпаласара III и на вавилонский трон тоже. Такая политика была успешно продолжена Саргоном II, а когда Асархаддон сумел покорить Египет, на какое-то время (671–653 до н. э.) создалось впечатление, что тысячелетняя борьба между двумя великими государствами навсегда завершилась.

Ашшурбанипал (668–626 до н. э.), которого легенда назвала Сарданапалом, был последним великим правителем Ассирии. Его последователи вскоре сдались под натиском мидийцев, которые пришли с Иранского плато и в 612 году захватили и уничтожили Ниневию. Таков был конец Ассирийской державы. Ее великолепные дворцы и превосходную библиотеку, которую Ашшурбанипал терпеливо собирал ради величия и славы своего народа, на тысячелетия поглотили пески. Сбылись слова иудейских пророков, которые в период расцвета державы предрекали ее падение от рук могучего врага.


Вавилония после касситского периода и правления нескольких местных династий стала частью Ассирийской империи, увидела в упадке последней возможность восстановить былое величие. При завоевании Ниневии союзником мидийцев стал вавилонский военачальник Набопаласар, основавший в Вавилонии халдейскую династию (625–538 до н. э.). С этой династией власть перешла в руки арамейского элемента, который в течение веков медленно, но верно проникал в Вавилонию. Сын Набопаласара Навуходоносор довел вавилонские завоевания до границ Египта, захватив и уничтожив в 586 году Иерусалим, столицу Иудеи.

В Библии Навуходоносору приданы черты воина. Но в своей стране он заслужил славу прежде всего благодаря мирным работам: в период его правления активно строились храмы, каналы и дороги, в результате чего Вавилон приобрел былое великолепие. Военные деяния Навуходоносора записаны в Вавилонской летописи, опубликованной в 1956 году Уайзманом. В то же время Ксенофон и Геродот сообщают о возведении гигантских фортификационных сооружений, включая массивную стену, которая должна была сделать Вавилон неприступным.

Все было напрасно. Кир и его персы, сменившие мидийцев у власти в Малой Азии, вскоре обратили свои взоры на Вавилонию, где политический упадок сопровождался усилением власти жрецов бога Мардука. Последний представитель халдейской династии – Набонид – до недавнего времени считался мирным собирателем древностей, не ведавшим о надвигающейся опасности. Но сейчас его называют инициатором последней попытки восстановить самые древние формы вавилонского культа. Персы, к которым благоволили жрецы Мардука, не дали ему время. Война началась в 539 году, а когда стена города пала и Кир вошел в Вавилон, могущество последнего исчезло навсегда.


В целом можно утверждать, что древняя история Месопотамии характеризуется заслуживающим внимания единством в том смысле, что там смогли возникнуть и распространиться мощные политические силы. Между тем возникшие там государства были довольно сложными по своему составу. В 3-м тысячелетии шумеры, до этого бывшие бесспорными хозяевами, вступили в контакт с различными иммигрантами и постепенно уступили им превосходство, сильно повлияв на их культуру и цивилизацию. Во 2-м тысячелетии превосходство уже находилось в руках семитских народов, продвигавшихся с юга на север, из Вавилонии в Ассирию, при этом периодически в их долину проникали и внешние элементы. 1-е тысячелетие после апогея семитской власти на севере стало свидетелем их упадка и вторжения несемитских захватчиков. Последние периодически спускались с гор, и население долины было вынуждено постоянно уделять внимание обеспечению своей защиты от этой страшной угрозы. Те, к кому особенно благоволила судьба, оказались победителями. Примерно в 500 году до н. э. независимой истории Месопотамии пришел конец, и с тех пор политическая власть была сосредоточена в других местах, а Месопотамия стала всего лишь незначительным государством, находившимся в тени других политических сил, боровшихся друг с другом.

РЕЛИГИЯ

Месопотамская цивилизация была высокоразвитой, значительно отличавшейся и от семитской цивилизации в целом, и от цивилизаций отдельных семитских народов. Придя в Месопотамскую долину, семиты обнаружили установившуюся и ни на что не похожую культуру и, хотя, конечно, внесли в нее собственный вклад, в котором отразились особенности условий их жизни, все же неизбежно приспособились к новому окружению и впитали его черты. Это значит, что они еще больше удалились от условий жизни и культуры других семитских народов, ни один из которых, за исключением, может быть, эфиопов, не помещал себя в окружающую среду, и географически, и исторически совершенно не похожую на ту, из которой они вышли.

Самой типичной чертой вавилонской и ассирийской цивилизаций в сравнении с исходными семитскими институтами являлся переход от кочевничества к оседлости. Исторические и культурные условия, в которых жили семитские народы, совершенно изменились под влиянием самого факта закрепления неустойчивого состояния их цивилизации, когда они осели в постоянных жилищах. В то же время формы их адаптации к новой среде определялись контактами с другими народами.

Несемитский народ, с которым бывшие кочевники по большей части смешались в Месопотамии, – это шумеры, цивилизация которых достигла значительно более высокого уровня, чем цивилизация пришельцев. Абсорбирование последними шумерских элементов было настолько постоянным и широко распространенным, что многие аспекты вавилонской и ассирийской культуры сформировались под их непосредственным влиянием. О шумерских текстах мы узнали относительно недавно; тогда же мы научились и интерпретировать их. Чем больше информации мы получаем из этих текстов, тем яснее становится, как много традиций и представлений жителей Аккада не являлись их собственными, а стали продуктом синтеза с шумерскими элементами. Вавилоняне и ассирийцы, безусловно, привнесли в процесс ассимиляции свой дух и мировоззрение. Однако они находились под влиянием «чар» более развитой и оригинальной цивилизации, созданной древним народом. То же самое можно сказать об отношениях между римлянами и греками.

Вавилонская и ассирийская цивилизации, возникшие в результате сложного процесса ассимиляции, в свою очередь, оказали сильное и далекоидущее влияние на все окрестные территории. Месопотамия стала культурным центром, откуда распространялись космологические, мифологические и научные идеи. Значительная часть литературы и обычаев других семитских народов является более или менее прямым отголоском традиций Месопотамии. Кроме того, месопотамские идеи не ограничивались рамками семитского мира: они проникли в Малую Азию и даже достигли Греции. Современная наука свидетельствует, что греческая цивилизация, в целом, безусловно, оригинальная, обязана многими представлениями народам Месопотамии.

Нам следует рассмотреть следующие аспекты цивилизаций Вавилона и Ассирии: религию, литературу, юриспруденцию и искусство. Это не изолированные, а взаимопроникающие понятия, образующие вместе сложную единую структуру. Такое явление нормально для Древнего Ближнего Востока, где различие между этими аспектами культуры не столь явно выражено, как в современном мире. К примеру, не делается разграничения между религиозной и светской литературой, между гражданским и религиозным правом.

В человеческой жизни религия является главным фактором. Это утверждение, безусловно, справедливо для всего Древнего Ближнего Востока. В литературе и искусстве в Месопотамии доминировали религиозные мотивы; религиозные представления оказывали значительное влияние и на правовые нормы. Религия пронизывала каждую сторону жизни, составляя ее внутреннюю суть. Это отличительная черта древней ближневосточной цивилизации. Для того чтобы появились независимые философские рассуждения и художественное творчество, миру пришлось ждать появления греков.


Синкретический характер цивилизации Месопотамии наиболее отчетливо проявляется в религиозных институтах. Семитские боги были по большей части древними шумерскими божествами, принятыми с некоторыми изменениями победившими захватчиками. Подобные процессы часто происходили на протяжении истории. Более того, на протяжении времени по мере изменения политической ситуации в Месопотамии вавилонские и ассирийские божества сами неоднократно сливались и взаимодействовали друг с другом.

Аккадской религии свойствен политеизм. Качества ее богов схожи с теми, что свойственны для людей, только первых отличает совершенство и абсолютность. Боги одеваются как люди, но их облачения даже более роскошны, чем одежды царевичей, и испускают ослепительное сияние. Они имеют семьи и оружие и спорят между собой, как люди, но их конфликты имеют другой масштаб и уровень. Такое представление о богах ближе поэмам Гомера, чем семитской религии вообще, но, как уже было сказано, степень влияния на нее исконно семитских элементов неизвестна, но она определенно была не слишком велика.

Главная триада месопотамского пантеона – божества небес, воздуха и земли. Это соответственно Ану, Энлиль и Энки (Эа). Другая триада – это небесные тела: Солнце, Луна и планета Венера (Утренняя звезда). По мере развития религии каждый бог стал ассоциироваться с собственной звездой; почитание звезд возросло с прогрессом астрологии.

Еще одним богом – покровителем сил природы был Адад, который олицетворял бурю, причем явления не только такие мягкие и благодатные, как дожди и разливы рек, дающие жизнь растениям, но и свирепые, разрушительные – грозы и ураганы, лишавшие человека плодов его терпеливого труда. Огню тоже поклонялись. Его олицетворял бог Нуску.

В соответствии с представлениями, характерными для многих народов Западной Азии, природный цикл жизни растений и плодородие земли олицетворяло женское божество – Иштар, символизировавшая Землю-мать. Культ этой богини был очень важен и в Месопотамии, и за ее пределами, и ей был посвящен целый цикл мифов. Она считалась богиней любви, поэтому в рамках ее культа существовала и была широко распространена практика ритуальной проституции, связанная с поклонением плодородию. Богиня была покровительницей войн и сражений.

С ней был связан юный бог Таммуз, природа которого была одновременно божественной и человеческой. Он умирал и возрождался каждый год, олицетворяя смерть и возрождение растений. Миф, имеющий важное религиозное и поэтическое значение, повествует о том, как богиня Иштар спустилась в царство мертвых, чтобы освободить Таммуза.

И в Вавионе, и в Ассирии был государственный бог, важность которого была напрямую связана с политической ситуацией. В Ассирии это был Ашшур, а в Вавилонии – Мардук, который возвысился до господствующего положения во время правления династии Хаммурапи. Ему приписывали сотворение мира и установление порядка, а все другие боги стали его подчиненными и помощниками в гигантской творческой работе.


В повседневной жизни вавилонянам и ассирийцам постоянно угрожали демоны. Это странные существа, способные принять любую форму, вселиться в любое тело и переместиться невидимыми в любое место. Как правило, они предпочитали пустыри и темноту, развалины, кладбища и прочее вселяющее страх окружение. Они проявляли свое присутствие, издавая странные звуки: зачастую это были крики животных, что в уединенных местах выглядело особенно страшно.

Месопотамские художники, честно отображая жизнь людей, не обошли вниманием и демонов, обычно изображая их с человеческими телами и головами животных или совмещая части разных животных в устрашающее целое.

Демоны по большей части были злыми духами, явившимися из-под земли. Иногда это были призраки непогребенных усопших, странствующие с места на место и мстящие за свою несчастливую участь, нападая на людей и приумножая их несчастья.

Самой удивительной чертой месопотамской религиозной психологии в отношении демонов было то, что человек считался практически беззащитным против них. Даже тот, кто вел безгрешную жизнь и не противился воле богов, мог стать жертвой козней злого колдуна или ненамеренно войти в контакт с неким нечистым существом или вещью. Человек мог стать невинной жертвой злых сил. Такая глубоко пессимистичная концепция указывает на слабость моральных представлений и отсутствие веры в справедливое воздаяние в будущей жизни.

Но все же самым естественным способом проникновения демона в тело человека был грех. Причем грех мог быть любым. Это и несоблюдение религиозных обрядов, и воровство, и убийство. Между моральными и ритуальными проступками разницы не делалось. Они относились к одной категории благодаря доминирующей роли религиозных представлений в организации повседневной жизни.

Если человек согрешил, бог, под защитой которого он находился, покидал грешника, открывая дорогу для демонов, которые пользовались любой возможностью вторгнуться в человеческое тело. Их присутствие сразу начинало ощущаться – в доме происходили неприятные явления: странные шумы, порывы ветра, пугающие видения.

Самым обычным признаком того, что человеком завладел демон, являлась болезнь. Больше всего жители Месопотамии опасались демона лихорадки, у которого была голова льва, зубы осла и конечности пантеры. Его голос напоминал рев льва и леопарда, руки сжимали ужасных змей, а черная собака и свинья грызли грудь. Таким образом, больной был виновен, и его болезнь вызывалась присутствием демона.

Исходя из таких предпосылок месопотамская медицина, естественно, считала, что излечение болезни – по сути, изгнание демона. Для этой цели существовала детально описанная и очень сложная процедура. Сначала больному надо было идентифицировать демона, ответственного за его болезнь. В этом ему помогали традиции: имена демонов, вселявшиеся в разные части тела, были давно известны. Список демонов начинал ашакку — демон головы, вызывавший головную боль, которой чрезвычайно опасались жители Месопотамии. Если личность демона оставалась неустановленной, приходилось использовать превентивное средство: больной человек признавался в длинном перечне грехов, чтобы наверняка упомянуть тот, который он совершил и за который наказан.

Потом следовало изгнать демона. Этим занимался жрец, специализирующийся на этих процедурах. Для этого он применял ряд заклинаний и магических действий, нужных в конкретном случае.


Жрец, специализировавшийся на такой помощи больному, назывался изгоняющим (ашипу). До нас дошел вавилонский бронзовый амулет с любопытной картинкой, изображающей экзорцизм. С задней стороны амулета нарисован демон – его вид сзади – с крыльями, конечностями и головой животного. Лицо монстра выступает над передней частью амулета, на которой виден целый ряд сцен. В верхнем ряду, под символами богов, показаны семь демонов лихорадки; в среднем ряду мы видим больного человека, лежащего на кровати в окружении жрецов в ритуальных одеждах; в нижнем ряду – сцены изгнания демонов из тела человека и их бегство.

Процедура изгнания демона состоит из произнесения магических заклинаний, сопровождаемых ритуальными действиями. Церемония начинается с молитвы богам, в которой описывается прискорбное состояние грешника, просящего о прощении. Больного сбрызгивают святой водой, рядом разбрасывают куски мяса, чтобы демоны могли их схватить и отпустить тело несчастного.

Все это показывает, как широко распространено в Месопотамии было использование заклинаний и колдовства. В качестве примера приведем излечение от укуса скорпиона. Для начала над укушенной частью тела читаются заклинания, затем пациент берет в рот семь зерен чистой пшеницы с горными травами и жует их. Потом он идет и семь раз погружается в реку и, выныривая в седьмой раз, выплевывает в воду то, что прожевал.

Другие жрецы (бару) занимались гаданием, иными словами, они должны были толковать и предсказывать волю богов, которая, собственно, и решала исход земных дел. Эта – далеко не последняя – функция жрецов демонстрирует, насколько хорошо развита была жреческая организация в Месопотамии и какое большое влияние оказывали жрецы на повседневную жизнь людей.

Предсказания главным образом делались после тщательного осмотра печени животных. Вавилоняне и ассирийцы придавали особое значение этому органу, и его изучением занималась целая отрасль науки. Были обнаружены глиняные модели печени с подробным указанием всех ее частей и указания относительно значения каждой из них. Если, например, царь желал получить информацию о будущем, он звал предсказателя, который приносил в жертву животное, обычно овцу, и на основании признаков, которые он увидел в ее печени, давал ответы царю.

Другие внутренние органы животных тоже изучались в связи с формулированием предсказаний. Для этой же цели исследовались полет птиц, появление и поведение определенных животных, а также рождение детей. Считалось, что, если ребенок родился без правого уха, это предвещает падение государства, а если без левого уха, значит, боги услышали молитвы царя и он одержит победу над своими врагами. По сути, любой одушевленный или неодушевленный предмет, который люди имели возможность наблюдать, мог стать основанием для предсказаний.

Другой формой предсказаний была астрология. Перемещение небесных тел, их сближение и цвет – все это давало пищу для прогнозирования будущих земных событий, которые, по мнению жителей Месопотамии, были напрямую связаны с небесными явлениями. К примеру, вся жизнь человека зависела от положения небесных тел в момент его рождения.

Наблюдения за небесными телами привели к ускоренному развитию астрономии в Месопотамии, особенно в халдейский период. До нас дошло много табличек с астрономической информацией, доказывающей наличие обширных знаний о небесных явлениях.

Вавилоняне с самых ранних времен имели обсерватории, установленные на верхушках храмовых башен. Они использовали водные часы для наблюдения за звездами и вели довольно точные записи перемещения солнца и луны, в результате чего уже к VII веку до н. э. имели возможность предсказывать затмения.

Имена, которые они дали созвездиям, позднее были приняты на вооружение греками, в существенной степени обязанными вавилонянам своими успехами в астрономии. Именно она легла в основу календаря, состоявшего из двенадцати лунных месяцев.

Измерение видимых расстояний между звездами и другие астрономические расчеты, некоторые из них довольно сложные, показывают ускоренное развитие математики. Жителям Месопотамии были известны и шестидесятеричная и десятеричная системы счисления. Они умели складывать, вычитать, умножать, делить, возводить в степень и извлекать корни, а также решать сложные уравнения. В геометрии они умели измерять площади и объемы.

Астрономические и математические знания, безусловно, являются величайшим вкладом жителей Месопотамии, в первую очередь вавилонян, в эволюцию цивилизации. Как мы видели, развитие этих наук у них имело внутреннюю связь с религией, точнее, с искусством предсказаний.

Кроме экзорцистов и предсказателей существовали еще жрецы (калу), ответственные за погребальные церемонии и отправление заупокойного культа. Мертвых хоронили в керамических гробах или в тростниковых циновках, а рядом с ними укладывали разные предметы и продукты.

Этот обычай был связан с распространенными среди народов Месопотамии представлениями о загробном мире. Они верили в жизнь после смерти, не задумываясь при этом о воздаянии за добро и зло. В целом для них характерно негативное и пессимистическое представление о загробной жизни.

Жители Месопотамии верили, что после смерти душа человека спускается в подземный мир (араллу). Он представляет собой огромный город, укрытый пылью и тьмой. Там мертвые вели безрадостную жизнь, пили грязную воду и ели пыль. Их судьба могла облегчиться только благодаря приношениям живых родственников и друзей. Те, кого забывали, бродили неприкаянные и время от времени возвращались на землю в облике злых духов, принося людям неприятности. В месопотамской литературе найдено лишь несколько намеков на разницу между судьбой в загробном мире праведника и преступника. К примеру, мы узнаем о существовании острова благословенных, куда немногих избранных отправляли боги, даровав им бессмертие.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Первый среди равных (лат.). (Здесь и далее примеч. пер.)