Саид Искандери. В прошлом Сергей Соколов. Рядовой мотострелкового полка. Попал в плен. Принял ислам. Выполнял некоторые задания своего хозяина. Женился. Переехал на постоянное место жительства в Европу. Под именем Алекс Норви стал рекрутом на американской базе.
Ник – американский гражданин, очевидно, специальный агент Её королевского величества. Специалист узкого профиля. Приятный толстяк с секретами.
Мусса – потомок знатного рода, главы одного пуштунского тейпа, который погиб в годы Апрелевской революции в Афганистане. Гражданин европейской страны. В прошлом, под именем Хаким ибн Садди из рода Намиди, он закончил военную подготовку в Советском Союзе, и был направлен на родину в Кабул, для службы военным специалистом.
Иман – крупный афганский политический лидер, живущий за рубежом. Очевидно, он родной брат отца Муссы. Тут Иман – это мужское имя, а не религиозное звание.
Ахтар Мухаммед – юрист, личный адвокат Мусы, его деловой партнер.
Сьюда – кабульский коммерсант. В прошлом студент Советского ВУЗа, ополченец, заместитель полевого командира по имени Савал. Иммигрировал в Европу, где стал успешным бизнесменом. Сейчас житель арабского квартала небольшого города во Франции.
Господин Абу-Али – представитель политической партии, выходец из Афганистана.
Зурна – жена Саида Искандери. Вдова старшего брата Сьюды.
Савал, Салават – полевой командир, впоследствии стал «наркобароном».
Сирак – афганец, теперь житель Франции. Он младший сын муллы, бывший курсант учебного центра в Термезе, бывший офицер государственной безопасности Республики Афганистан. Женат на русской.
Козырев – сержант военной части города Термеза. Персонаж из прошлого Муссы.
Алексеев – прапорщик, временный связной в афганской столице. Персонаж из прошлого Муссы.
Алжирец – владелец крупной сети отелей в Европе. Глава большого семейства. Друг Муссы.
Сидоров – офицер, старший лейтенант, служивший в Афганистане.
Иванов – офицер ГРУ, майор.
Принц Синт Абуди – друг детства отца Муссы, почти родственник.
Принц Зухрат ибн Абуди, сын Синта Абуди.
Военная база Гуантанамо:
Берт – лейтенант, военный врач.
Джордж – рядовой, темнокожим парень.
Сюзанна – рядовая Хоуп, рекрут из подразделения Норви.
Новицкий – капитан, помощник прокурора.
Ирэн Гард – лейтенант, надзирательница тюремного блока военной базы.
Уйатхилл – конгрессмен.
Кингвелл — сенатор США.
Предисловие
«WUTHERING HEIGHTS» – название книги на английском языке. Её автор был указан на обложке книги. Фамилия указана на европейский манер, но этот человек был явно афганского происхождения. Это был бестселлер продажи нынешнего дня.
Человек в сером простом костюме, но с арабским шарфом вокруг шеи, взял с полки такую книгу. Она была в новой, пластиковой упаковке. Хочешь прочитать – бери, плати в кассу. Такие книги, как эта, сегодня продают везде. Потом он понял, что фамилия автора ему хорошо известна, и решил обязательно взять её, чтобы ознакомиться. Цена одного экземпляра была высокой, но приемлемой, а дожидаться, когда наступит продажа со скидкой, мужчина не стал. Купил, зажал под мышкой и ушел.
Толстая обложка с цветным рисунком. Всё поле обложки разбито пополам неровной кривой молнией. В её тёмной части пол-лица мальчика в силуэте взрослого мужчины. В светлой части пол-лица мужчины с темным силуэтом мальчика. Мальчик – подросток в светлом головном уборе, но на его лице – ненависть!
Мужчина в национальном головном уборе, с поседевшей бородой. Мудрый взгляд, серьёзный и задумчивый. Общий фон – это город.
Рисунок в общих чертах передаёт основную мысль автора. В аннотации автор честно предупредил, что всё это вымысел, любое совпадение имён или фамилий было случайно и так далее, и тому подобное.
Так и есть. Книга читалась легко и непринуждённо.
Дома с подозрением смотрели на новую книгу. А читать книги недуховного толка как-то не принято в такой семье. Поэтому мужчина читал её в уединении, когда не был занят работой в небольшой лавке. И даже Зухра, немолодая жена смотрела осуждающе на такое занятие.
В этой европейской стране они живут уже давно, с тех пор, как родственник его жены, Сьюда, предложил переехать в Париж, во Францию, а затем сюда, в этот городок. В тот неспокойный период Сьюда вывез всю родню из воюющего Афганистана, своего русского зятя он забрал тоже. Документы и деньги для него проблемой не были.
Сьюда, кто это?
Внешне респектабельный человек среднего возраста, он был потомственным ремесленником, стал приличным коммерсантом. Он всегда имел тягу к разным родам предпринимательства. Раньше его бизнес, благодаря обширным связям, был многосторонен в его родном городе. Потом Сьюда дело продал и купил лавку в Кабуле. Там он мог спокойно выполнять небольшие заказы на женские свадебные украшения, и спокойно торговать.
Небольшая лавочка на улице Надир Пуштун Ват, содержала самый обычный товар, почти всё, что может пригодиться человеку в земной жизни. Наличие огромного базара возле самой знаменитой достопримечательности Кабула – мечети Пули-Хишти, вот основной источник достояния этого человека. Поток людей в дневное, а самое главное в вечерне-ночное время, не иссякал.
Посмотреть на мечеть с огромный кубом под голубым полусферическим куполом с высоким, тонким минаретом, это хотел, наверное, каждый правоверный.
Следует не забывать, что там, возле мечети Пули-Хишти, имелось ещё медресе – очень большое учебное заведение, известное по всей стране и за рубежом.
Ка Форуши (Птичий рынок) на одноимённой узкой улочке без асфальта, примерно в пятидесяти метрах от южной стороны мечети Пули-Хишти, – это тоже хорошо известная достопримечательность. В этих трущобах продают любую пернатую живность: от кур, канареек, куропаток – кекликов до зеленых длиннохвостых попугаев и соколов, специально обученных охоте. Сюда иностранцы не заходят, тут они, как редкая диковинка.
Столица Афганистана – это не только культурный мусульманский центр, но и один из военных округов, на которые распалась эта горная страна после вывода Советских войск. Потом семья Сьюды и другие родственники переехала в Европу. Смогли успешно укрепиться на новом для них месте.
В мирный период, в начале оккупации, молодой Сьюда успел побывать в Москве и в Сибири, а потом попал по мобилизации в народную армию. Затем он побывал в плену, если точнее сказать, он просто перешёл на сторону одного вооруженного формирования. Но это уже отдельная история. Следует отметить, что именно в этот период он познакомился с героем нашего повествования, с Сергеем Соколовым.
Соколов. То, что он был русский, этого по нему совершенно не видно. Примесь татарской или любой другой крови сделали его похожим на представителя любой тюркской народности.
Нынешняя жизнь на Западе не вызвала для него никаких трудностей. Сергей обладал очень редким даром – он хорошо стрелял из любого вида оружия. И оказался очень восприимчив к иностранным языкам, особенно к восточным. Теперь усиленно учил английский язык, до этого занимался французским языком.
Вы спросите, почему он не вернулся домой? Он сам себе часто задавал этот вопрос. Но ответить на него так и не смог. Наверное, потому что его никто не ждал дома.
Первая часть
Глава первая. Guantanamo – военная американская база
Знакомство
В Соединённых штатах он был впервые. Самолёт от европейской компании «Air France» благополучно приземлился на североамериканском побережье. Прошло некоторое время проверки документов, и международный терминал вытолкнул его за очередное ограждение. «Добро пожаловать! Welcome».
Вот он и в Нью-Йорке!
Приезжий – невысокий, сухой человек с небольшим чемоданом, типа кейс. Короткие тёмные волосы, усы. В очертании плотного загара, едва угадывалась бывшая борода. Одежда – светлый костюм, мокасины – это, наверное, самое практичное для такого города, в такое время года.
– Алекс! Я – Ник! Хэлло!
Человек, который назвался Ником, приветливо встретил его в аэропорту после таможенного осмотра. Он ещё раз улыбнулся, взял его маленький чемодан и проводил до остановки такси.
Как он его узнал? Очевидно, что по описанию, которое ему прислали заранее. Алекс тоже знал что за человек его здесь встретит.
Так и есть. Это был полный светловолосый мужчина с хорошим знанием французского языка, с волевыми привычками всюду командовать.
Ещё он часто крякал, оглядываясь на него. Ещё он неприятно улыбался, ворчал, что-то негромко комментировал, вёл себя вызывающе, наверное, как истинный американец, хозяин положения.
В городе он попросил водителя такси остановиться, не доезжая до места, куда они, собственно говоря, ехали. Тут же он отпустил машину, рассчитался с шофёром наличными. Странно было слышать разговор американцев, но приезжий уже хорошо знал английский язык, с любой бытовой ситуацией мог бы справиться и сам.
Они уныло осмотрелись – вокруг двухэтажные старые дома, местами изрисованные краской. Не самая благополучная часть города. Здесь точно ничего особенного не было, зачем они тут?
Никакой свежей мысли.
Наконец-то, толстяк махнул рукой, показывая направление, и они пошли в указанную сторону.
Встретивший попросил посмотреть багаж. Он сам открыл чемодан, поставив его на своё колено. Быстро просмотрел содержимое, сказал, что тут им больше ничего не понадобится. И оставил его возле мусорного бака.
Гость ничего не возразил.
Как только они отошли, тот чемоданчик сразу привлек внимание местного бледного бродяги. Он вцепился в выкинутый кейс, и поспешил с ним куда-то за угол.
Теперь, точно можно было с ним попрощаться.
Приезжему было жаль удобный и добротный кейс. Документы и деньги же хранились во внутреннем кармане одежды.
Выкинув вещи, толстяк строго оглядел гостя. Этого оказалось мало, и он, протянув руку, потребовал его документы и деньги.
Недовольный гость уже подумывал сломать ему руку, но он скрыл своё беспокойство и крайнее неудовлетворение – ему приказали во всём слушаться этого человека.
Так всё это было некстати, только приехал, как лишился вещей, а потом требуют отдать паспорт. Что будет дальше?
Он протянул конверт, где лежало всё. Толстяк опустил конверт в карман и требовательно протянул руку снова – гость вынул несколько сотенных банковских билетов, свернутых в трубочку. Толстяк удовлетворенно показал рукой, они пошли вдоль улицы.
Это был не самый лучший район. На двух белых незнакомцев уже косо посматривали местные темнокожие аборигены. Но эта компания была на другой стороне, и пока не представляла им явной угрозы.
Между тем, по краю улицы показался небольшой магазин готовой и подержанной одежды. Вот туда-то эти двое и направлялись. Улица была не самой оживлённой, и, наверное, её редко патрулировали полицейские машины. Остальные магазины были или далеко, или совсем закрыты, с плотно задвинутыми жалюзи. Дома невысокие, двух – трёх этажей. Всюду стены были разрисованы элементами граффити. Попадались настоящие шедевры настенного городского искусства. Но их, оказывается, интересовал пока только этот магазин.
Они вошли внутрь, противно звякнул колокольчик высоко на двери. За прилавком находился темнокожий продавец. Он оторвал взгляд от полок, и сразу с ними поздоровался. Гость узнал в нем мусульманина, и чуть не поприветствовал его, согласно укоренившейся традиции, но вовремя сдержался, сразу же поймал проницательный взгляд Ника – тот все время его контролировал, искал в его поведении что-то такое, с чем он был, возможно, не согласен.
Он совсем не стоял без дела. Он прошёлся по рядам, тыкая пальцем в явно ношенные кем-то вещи, но от «местных» производителей. Когда выбранный ассортимент ему показался достаточным, Алекс пошёл все это примерять в отдельную комнату. Вышел уже в зауженных брюках, тёмном пиджаке, под которым видно было серую майку с непонятным логотипом. Он так же поменял и плавки.
Потом пришлось переобуться, и надеть простую шляпу. Старую одежду, которая, впрочем, была намного лучше, чем этот «секонд-хенд», они оставили на полу примерочной.
Ник рассчитался, явно деньгами своего нового товарища, взял с полки ещё затемненные очки, поблагодарил продавца и приветливо указал приятелю на дверь.
В зауженных брюках Алекс чувствовал себя недостаточно свободно, но ему приходилось терпеть. Он ещё не до конца осознал, что будет дальше и зачем, собственно говоря, это всё нужно.
Уличная стычка
А между тем на улице темнело. Когда они вышли, то заметили троицу, которая сразу поспешила к ним. Те привлекли их внимание пронзительным свистом, и показывали руками, мол, остановитесь. Деваться было некуда, и бежать, точно не следовало. Их было всего трое: типичные молодые афроамериканцы своего поколения, местные хозяева района, выросшие на этой или соседней улице. Наверное, решили поближе присмотреться к белым туристам, которые невесть зачем сюда попали.
Было очевидно, что ребята со вчерашнего вечера изрядно поиздержались в ночном клубе, хотели стрельнуть закурить. Возможно, одолжить пару десяток «бакорей» на пару банок пива, так сказать, до пенсии.
Ситуация была самая простая, трое местных против двоих чужаков. Один из двоих залетных – невзрачный толстяк, а второй человек невысокий хиляк, которому сразу же и не повезет, потому что он стоял к ним ближе.
Они уже подошли, как вдруг резко все заголосили на своем только им понятном наречии. Так это бывает, когда следует поделиться хорошими новостями. Потом двое достали свои карманные выкидные ножи, которые браво отозвались щелчками. Весело переглянулись, мол, сейчас поиграем! Встречным осталось только в ответ приятно улыбнуться.
Гремя толстыми цепями один, тот, что был самый высокий, налетел на Алекса, размахивая руками. Очевидно, он хотел взять того за ворот тёмного пиджака, чтобы поднять его над асфальтом. Но что-то у него не получилось. Никто ничего и не понял, темнокожий верзила вдруг мигом заткнулся, подогнул свои ноги, и плюхнулся мешком вниз. Глухо звякнул о бордюр упавший нож.
Да, голова этого парня неправильно выгнулась, а удивленные глаза выкатились из орбит. Он так и остался лежать, потом захрипел от полученного удара ногой, и ничего сделать не мог, потому что одновременно с ударом ему вывихнули руку. Болевой шок исказил его сознание, и теперь только слёзы на лице говорили о постигшей его печальной участи.
Собственный вес сыграл с ним злую шутку. Теперь, не опираясь на руку, подняться даже на колени было очень проблематично.
Низкий незнакомый парень стремительно приблизился ко второму аборигену, который оказался более удачливым бойцом и продержался на пару минут дольше первого. В какой-то момент темнокожий житель этого квартала сделал, как ему казалось, очень хороший выпад своим ножом, но вдруг сам пролетел мимо юркого противника, получив удар ногой в спину. Там точно находилось какое-то уязвимое место, потому что ему стало вдруг сильно неуютно и очень больно.
Что касается толстяка, то он тут же достал из кармана небольшой электрошоковый пистолет «Тазер», и встретил местного ударом через тонкую спираль в шею в семьдесят пять тысяч вольт.
Со словами «понравилось?», он низко склонился над упавшим перед ним человеком.
Третий чувак давно уже пятился от них. Оказывается, что он совершенно не был расположен сегодня драться! Вот если бы фортуна улыбнулась им, как скажем, это случилось вчера, то он смог бы вышибить ногами дух из человека, который уже упал. Но сегодня, видимо, следовало быстрее ретироваться, пока странные «туристы» не стали задавать ему свои вопросы.
Что творится с родным кварталом? Без стволов из дома, хоть совсем не выходи! Эти белые уже совсем распоясались!
Между тем, продавец магазина одежды уже хотел звонить в полицейский участок, но потом принял единственное правильное решение. Он быстро опустил на своих окнах жалюзи – пора было закрывать свою лавочку. Затем быстро погасил свет, положил всю дневную выручку во внутренний карман, и исчез в подсобке. Домой он выйдет вторым выходом.
Толстяк пригнулся к встающему на колено верзиле, и не отказал себе в удовольствии: пнул его носком ступни прямо в мощный подбородок. Это было нелишнее – тот уже стал шарить в кармане целой рукой, очевидно, там у него был припрятанный ствол.
Верзила ойкнул, но жаль его почему-то уже не было. Не подумайте плохо – Алекс не был садистом, тем более, никогда не считал себя расистом, но в Западной Европе от подобных парней всегда страдал семейный бизнес.
Пора было уходить из этого места. Ещё немного, и тут могли появиться полицейские патрульные. Парочка оглянулась. Алекса даже немного качало с непривычки, он с облегчением согнулся и выпрямился, сняв оцепенение.
На его лице красовался яркий порез. Ник показал рукой, заботливо протянул ему свой платок. Опять торопливо замахал рукой, подгоняя Алекса.
Они свернули почти бегом за угол, преодолели несколько метров, и успокоились, оказавшись на другой улице. Тут удалось сразу поймать жёлтое такси. «Странно, – спросите вы. – Что оно там делало?» Следует отметить, что им явно везло в этот вечер.
Ник понимал, что будущее задание для этого человека будет не лёгким. Тот должен будет убедить всех окружающих, что он американец, а пока за версту было понятно, что он таковым не является.
Сами посудите. Простой гражданин Америки с детства знает историю своей страны, в школе изучал не только даты, имена президентов и знает очередность многих событий, но и остальную классику и культуру. Наверное, тут не просто следует знать, что Линдон Джонсон был тридцать шестым президентом США с 1963 по 1969 год, Ричард Никсон, следующий за ним, а это с 1969 по 1974 год, и Джеральд Форд стал тридцать восьмым президентом по 1977 год.
Нужно знать, что «Звездные войны», это не только название эпической киносаги Джорджа Лукаса, но и название стратегической оборонной инициативы США (СОИ), что эта программа космической обороны от ядерно-ракетного нападения предложена администрацией Рональда Рейгана в 1983 году.
Но лично Ника это пока не касалось. За них уже все решили. Пока они сидели в салоне машины, в его голове пронеслось:
Алекс будет выдавать себя за жителя штата, граничащего с Канадой. И если у него хватит гибкости и ума, то он может продержаться до нужного момента, чтобы опознать клиента. Что будет дальше? Это уже не его проблема, посмотрим! Возвращать обратно, его никто не собирается. Просто человек с этим паспортом уедет из страны или умрет в криминальной разборке, на улице.
Через несколько кварталов Ник попросил остановить, они вышли. За это время на улице прошел короткий теплый ливень.
Алекс уже заметил, что его спутник никогда не едет туда, куда называл, и поэтому, всегда методом случайности, выбирает им новое место.
Это был более спокойный квартал. Ник расплатился, индус за рулем приветливо закивал головой. Машина тронулась на очередной вызов диспетчера.
Дальше они не спеша пошли пешком, вдоль витрин уже дорогих магазинов. Со стороны это была странная парочка. Помятый толстяк и невысокий парень в зауженных порванных брюках.
Впрочем, далеко они не ушли. Небольшая светлая забегаловка с яркими плакатами приютила их на пару часов. Это было круглосуточное заведение. Приезжий отметил про себя, что в старой доброй Европе таких мест было очень мало.
Ник сам сделал заказ: они взяли яичницу, ягодный пирог и кофе. Алекс внимательно следил за американцем. Это все могло ему самому когда-нибудь пригодиться. Как только они насытились, иначе и назвать этот процесс нельзя, Ник достал из кармана свернутые листы бумаги, и стал объяснять суть всех будущих действий.
Листы содержали краткое описание некоторых объектов, характеристики и личные данные нужных людей, его, Алекса, новую биографию, некоторые её подробности, номера социального страхования, водительские права. Всю эту информацию ему ещё следовало запомнить, а пока он только её прочитал.
Потом он все листы аккуратно сложил и забрал с собой.
На столе остались только некая сумма денег, водительское удостоверение, как основной документ внутри страны и несколько электронных банковских карт. Деньги лежали на счетах, которые были открыты вполне легально.
Отследить этого приезжего человека, скажем по денежным купюрам, привезенным из Европы, теперь будет трудно. Ник их все сразу изъял.
Алекс так и остался Алексом Норви, уроженцем небольшого штата, который граничит с Канадой. В биографии ему скинули сразу пять лет, больше, к сожалению, никак не получилось. Родной язык – французский. Он бывший официант, бывший коммерсант, бывший водитель такси. Разведен.
В будущем он рекрут.
Сегодня ночью он сам приобретет железнодорожный билет до небольшого городка в соседнем штате. Там он поступит на службу в вооруженные силы США. Согласно поправке в законодательстве именно в этом штате отсутствует возрастной ценз на призывников. Больше того, именно из этого городка через неделю набирают рекрутов для прохождения службы на острове Куба.
Это пока конфиденциальная информация, которая Нику известна. Алекс Норви – уже немолодой человек, который вполне возможно попадет в нужную часть. Как только он будет готов, и найдет нужный объект, ему следует об этом сообщить.
Алекс давно знал, что существует два варианта для эвакуации с острова Свободы. Для него на побережье будет приготовлен небольшой катер с местным проводником-контрабандистом. Второй вариант отхода – запасной ему можно будет воспользоваться самолётом, который доставит их в следующий пункт, для дальнейшей отправки оттуда.
Сборы
Так и случилось. До вокзала он доехал один. Вышел из такси, и направился к билетным кассам. Взял билет, постоял на перроне, но в нужный период времени сел почему-то не в свой вагон, а в соседний. Очередная проверка.
Он прошелся по поезду, сразу нашел свое купе. Осмотрелся – там никто так и не сел.
Очевидно, что Ник был где-то рядом, смотрел из окна или сидел на соседней скамейке. Подошла темнокожая плотная женщина, проводник, чтобы проверить билет. Она была одета в форменную одежду, неторопливые и точные движения говорили о её профессионализме. Она слушала свой плеер.
А поезд тем временем тихонько тронулся. Небритый, с порезом пассажир взял комплект белья, сходил в туалет, умылся, и через полчаса уснул на своей койке.
Больше они не виделись. Кажется, что Ник оказался не таким уж плохим парнем. Алекс, кстати вспомнил, как тот отвесил верзиле с ноги прямо в подбородок. Даже его трюк с электрошоковым пистолетом для него был неожиданностью.
Он ещё подумал, что проверка тогда слишком затянулась.
Подумать только! И все это ради одного человека. Пускай только не думает, что я ему чем-то ещё обязан! Если бы не семья, ноги моей тут бы не было! – пронеслось в голове. Алекс действительно давно не испытывал особой благодарности к этому человеку. Впрочем, если бы не он, его бы, наверное, тогда убили пакистанские наемники. Всю свою жизнь он старался об этом больше не думать, но, похоже, что это не получалось.
Потом он заснул, и ему приснилась горная дорога, которой его везли однажды в первые годы службы. Это было очень давно. Дорога, дождь, перевал.
Сборный пункт был самым обычным местом, где можно было попасть в армию. Небольшое офисное здание, тесно примыкающее к двухэтажному корпусу с просторными помещениями. За стойкой находился невысокий человек в форме. Его предупредительность и широкая улыбка могли бы служить прекрасным поводом для рекламы. Зал разделялся на две части. Эта часть имела несколько письменных столов, которые служили для удобства заполнения нужных документов.
Молодой сержант протянул стопку анкет, указал на стул. Под потолком мерно работали вентиляторы, это было старое здание, где такие древние вещи ещё можно встретить. В современных строениях давно установили кондиционеры.
Алекс Норви спокойно присел за свободный стол, разложил вокруг себя документы. Он уже не боялся, что его вдруг не возьмут по возрасту, старался об этом даже не думать. Справиться с анкетой ему пришлось с великим трудом. С благодарностью вспоминал слова Ника, кажется, что тот всё предусмотрел. Только разница в единицах измерения, этого Алекс точно не помнил, и пока не заполнял.
Рядом с ним уже сидели два человека. Один из них был темнокожий парень, второй оказалась девушка. Это было не удивительно. Алекс уже знал, что в настоящее время в американскую армию берут всех подряд, лишь бы прошли медкомиссию.
Проверив анкеты, сержант кивнул на следующую комнату. Сам он был уже чем-то усиленно занят, или только делал такой вид.
Дальше, в глубине здания был небольшой склад, где уже находились три парня и еще одна девица. Все, они получали какое-то обмундирование. Одежду раздавал пожилой человек в старой солдатской одежде.
Принадлежность войск его обмундирования с трудом читалась. Этот же человек предложил новобранцам несколько модельных стрижек. Те, кто клюнул на такой прием, потом были неприятно удивлены, что стриг он всех одинаково.
Старик, не глядя на бумагу, приносил каждому его форму и обувь. Так Алексу предстояло переодеться второй раз за последние сутки.
Это был общий зал для мужчин и для женщин, но никто не настаивал, чтобы они тут же переодевались. Еще за дверью находился общий душ, куда следовало попасть, все кабинки там пока были заняты.
Имелся глухой закуток, куда обе девушки нырнули на некоторое время. Оттуда потянуло сигаретным дымом. Алекс давно не курил, бросил, поэтому дым уловил сразу.
Старик долго ворчал, потом сказал, что времени у них мало. Он с подозрением смотрел на немолодого новобранца. На теле Алекса красовались несколько серьезных шрамов, но все это могло быть результатом чего угодно, скажем, дорожно-транспортного происшествия.
Парни быстро раздевались и лезли в душевую кабину без очереди, было очевидно, что они все между собой знакомые. Некоторые имели татуировки на теле, все выглядели вполне спортивно. Потом оказалось, что все они из одной школы.
После душа быстро переодевались, выходили во двор. Там был небольшой плац, и скамейки, куда можно было присесть.
Личные вещи можно было сложить в камеру хранения, заполнить бирку. У Алекса ничего этого не было. Вся его «новая» одежда полетела в корзину с мусором.
У зеркала он рывком снял со своей щеки старый лейкопластырь, кажется, царапина не вызывала особой тревоги. Отражение показало брюнета с неместным загаром.
Алекс оказался самым старшим в этой группе, его почему-то все называли не иначе, как «капралом», хотя никакого знания никто ему, конечно, не присваивал. Теперь эта группа состояла из двенадцати призывников.
Сержант провел первоначальную перекличку. Проверил, и отошел в сторону.
Потом появился местный «военком» в звании капитана. Конечно, никаким «военкомом» он не был. Алекс по привычке, про себя, его так отметил.
Это был суровый, молчаливый дядька. Сержант чётким движением отдал ему честь, представил всех по списку. Тут каждому названному приходилось выходить из строя. И с процедурой быстро справились.
Ничего не предвещало тревоги. Командир двинул небольшую, можно сказать, скупую речь, сообщил, что, как только они будут готовы, группу отправят на военную базу в штат Невада, на общий призывной пункт.
Со словами поздравления, он поторопился покинуть плац.
Потом они снова перестроились и вышли за пределы внутреннего двора. Пожилой военнослужащий закрыл за ними решетку.
Идти оказалось недалеко. Они пообедали в соседней пиццерии, где разрешалось взять всё что угодно, но уложиться в определённую сумму. Чеки потом забрал сержант. Затем им пришлось вернуться в сборный пункт. Всё это проделывалось строем, под чёткий счет сержанта.
Дальше пришла аккуратная женщина в военной форме, она сделала множество снимков для личных документов. Так Алекс узнал, что она была в чине лейтенанта.
Когда всё это было закончено, всех поместили в казармы. Это был небольшой крытый спортивный зал, где стояли койки. Ничего лишнего.
Туда они втащили свои огромные солдатские мешки с разным обмундированием. Оказывается, что они просто вешались на спинки кроватей.
День стремительно подходил к своему концу.
Каждый выбрал себе койку по вкусу. Алексу было всё равно, но он уже почувствовал некое первенство во всем, что касается этого коллектива. Молча, выбрал себе крайнюю кровать, посмотрел на того, кому она приглянулась больше. Конкурент просто стушевался, струсил.
Несмотря на возраст, Алекс следил за собой, и был сух и мощен. Что-то выдавало в нем бывалого человека.
Только он коснулся головой подушки, как провалился в затяжной сон. Снилось ему всё подряд: и перелёт, где он почему-то сидел за штурвалом небольшого самолёта, и темноволосая жена, которая терпеливо ждала его дома, и крепыш сержант, который заорал что-то про подъем.
Так началось утро, когда их всех подняли на кросс. Форма была самая короткая. Бежать пришлось очень далеко, никаких поблажек никому не делалось, но почти все уложились в срок. Все порядком истекли потом, харкали до хрипоты, но выдержали.
Алекс отметил, что слишком сдал за последнее время, а бегу, он совсем не уделял внимание. Впрочем, по нему этого видно не было – не сдох, как некоторые. Сержант скрывал свое раздражение, его бы порадовала парочка слабаков, которых можно было бы «пропесочить». Но на редкость набор оказался очень сильным.
Этот день они провели в небольшом медицинском центре, где подверглись очень тщательному медицинскому осмотру. Это заняло много времени, потому что центр оказался совсем небольшим, и весь его штат был занят.
Обедали они в соседнем здании, там действовала та же самая система оплаты. Чеки с кассы собрал сержант, он же вызвал простой школьный автобус, который вернул всех обратно. Им дали немного прогуляться в городке, но все это было похоже на экскурсию в забытый богом угол, где давно уже умерла всякая промышленная сфера, а то, что осталось уже не радовало взгляд.
Вечером все слонялись по закрытой территории, больше играли в баскетбол, некоторые смотрели чёрно-белый старенький телевизор.
Пока все шло по плану, новость о военной базе в штате Невада выглядела подозрительно, Ник об этом ничего не говорил. Его так и подмывало позвонить по номеру телефона, который он получил для связи в Америке.
Но он уже знал, что все разговоры наверняка записывают, а после себя следовало оставить как можно меньше следов.
Два дня пронеслись, заполненные небольшим «курсом молодого бойца». Оружия им, конечно, никто не давал, но все это было впереди, как присяга, как все остальное.
Однажды ночью их подняли «по тревоге», погрузили с имуществом в один желтый автобус. Больше они в этот городок не возвращались.
Как и говорил Ник, они попали именно туда, куда нужно. Это не был штат Невада. Человек, который их забрал, не имел знаков отличия. Автобус был обычный, желтого цвета, и выглядел, как школьный. В пути они находились очень долго, казалось, что двигался автобус монотонно.
Остановки делались короткие и целенаправленные: заправиться топливом или перекусить. Успевали только поесть, и умыться в туалете. Вообще, на дороге было очень жарко.
Вот так он познакомился с бесконечными американскими дорогами. Радиостанция, пойманная водителем, передавала кантри, а раскаленная полоса асфальта всем давно надоела. Казалось, что это ожидание никогда не закончится.
Алекс не знал, что как только они уехали, Ник встретился с известным ему стариком. Вечером сторож вынес гостю экземпляры личных дел и медицинских карт из кабинета начальника отдела. Толстяк проверил каждое дело, что-то переспросил, а когда получил ответ, то предложил рассчитаться. Но вместо обещанных денег, он неожиданно воспользовался своим электрошокером «Тазер». Теперь ему осталось только найти свежие негативы, и он их обнаружил там, где и предполагал, среди остальных вещей в кабинете лейтенанта.
Так же пришлось навестить и медицинский пункт, где лежали дубликаты медицинских исследований данной группы.
На следующий день, старика нашли утонувшим в ванной. Дверь в помещении была закрыта изнутри. Толстяк и тут всех переплюнул – вышел в окно, закрыв потом старую щеколду длинной проволокой. А так как его никто рядом не видел, то следов насильственной смерти никто не искал. Вообще, ничего никто тогда не обнаружил, но из личных дел исчезли несколько файлов.
Гуантанамо – американская база
Согласно поправке Платта к законопроекту Соединенных Штатов о бюджете армии, территория базы Гуантанамо арендуется у Кубы на договорных началах с 1903 года. В том договоре, кажется, была установлена фиксированная цена аренды, в размере двух тысяч песо в год в золотой валюте Соединенных Штатов.
В то время на юге страны часто использовали серебряные и золотые монеты мексиканского происхождения или чеканки других соседних стран. Деньги были почти идентичные, потому что происходили от европейских аналогов.
Представляете, небольшой мешочек золота за аренду этого солидного участка территории. Это несколько полуостровов и прибрежных миль вдоль заливов удобных для содержания военно-морского флота. Всего около ста семнадцати квадратных километров, что равно площади девять на тринадцать километров.
Не забывайте, что база может использовать тридцать семь квадратных километров водной поверхности залива Гуантанамо.
Конечно, раньше там действительно ничего не было, перспектив никаких.
Но в 1934 году такой договор пришлось пересмотреть, потому что на Кубе произошли резкие политические перемены. Теперь аренда стоила три тысячи четыреста долларов США! Договор объявили «бессрочным», который возможно будет расторгнуть только по обоюдному согласию сторон, либо же при нарушении условий аренды. Условия арены оговаривали запрет для местных жителей заниматься на водных просторах любым видом деятельности.
Представляете, сколько людей там сразу лишились работы, своих небольших источников дохода: ни рыбалки, вам, ни охоты.
Тут ситуацию стоит сравнить с подобными базами на полуострове Тайвань 1950 года и на Филиппинах в 1970-ом году, там правительство США за такое удовольствие платило всего-навсего по сто двадцать и сто сорок миллионов долларов в год.
Итак, Гуантанамо. Очень скоро это место фактически стало полностью обладать суверенитетом Соединенных Штатов, а юрисдикция Кубы тут до сих пор носит чисто формальный характер.
Победа кубинского народа в 1959 году привело к попытке командарма Кастро отказаться принимать «заниженную» арендную плату. Это было равнозначно расторжению старого договора, но правительство штатов отвергло данную провокацию. Они придерживались нужного договора. Терять эти территории никто не собирался. Тогда было использовано все мастерство международных юристов, все политическое и военное влияние.
В тот период времени эти события даже послужили началу карибского кризиса между всеми интересующими сторонами, из которого ее участники смогли выкарабкаться. Генеральный секретарь Политбюро Коммунистической партии Советского Союза товарищ Хрущев тогда договорился с американским президентом господином Кеннеди.
Это было очень тяжелое решение, совместно выработанное дипломатами. Нынче каждый трактует итог тех событий, как свою очередную победу, но войну тогда точно удалось предотвратить.
Следует отметить, что потом СССР, придерживаясь данного обещания, всячески уходило от обострения по поводу вопроса о незаконности существования данной базы. Это было той самой частью договоренности, которой удалось добиться.
Но тогдашние «союзники» СССР не желали мириться с потерями, они провоцировали политическое руководство коммунистической страны на дальнейшую беспощадную борьбу, не желая соблюдать имеющегося равновесия. Так на заседании Ассамблеи ООН, советским представителям приходилось неоднократно покидать зал собрания, когда там слышались упреки в адрес советской политики от албанских и других товарищей.
А появление в 2002 году на территории базы тюрьмы позволило предпринять правительству Кубы очередную попытку добиться эвакуации базы, по условию нарушения договора.
База встречала вновь прибывших на вертолетной площадке. Груз с борта выгрузили быстро, так что двигатели этой боевой машины даже не останавливали. Все время действия первого экипажа прикрывала машина сопровождения. Потом вертолет сделал круг над площадкой, и они улетели на авианосец, который всегда базировался в своем районе.
Как эта группа попала на базу в столь короткий срок? Об этом можно было только догадываться. Некто словно прикрыл ее своим могучим крылом, и точно можно понять, что Архангелом Гавриилом он не являлся.
Если кто-то потом будет искать следы этого прикрытия, то упрётся в некие запреты, или окончательно упадет духом – след обрывался в виду отсутствия всех нужных документов и многих свидетелей. Слишком большими суммами рассчитались с ними посредники, похожие на мистера Ника.
Сам Алекс не строил иллюзий, если всё удастся, то его точно не оставят в покое. Он прекрасно знал свою роль в этой игре. Самое удобное, это убрать такого исполнителя, где-то в конце пути, когда тот будет уверен, что все уже позади. Очевидно, всё так и будет. Он же совершенно не собирался умирать. Родственники жены обещали ему помочь, если возникнет необходимость.
Кажется, что такой случай скоро настанет.
Новобранцев уже привели к присяге, но как пополнение они еще находились в обычном карантине. Распределение его маленького подразделения было очень простым, все они даже не попали на флот. Вспомогательное вооружённое подразделение, которое должно было обслуживать вверенную им боевую технику на территории порта. Этого было достаточно, чтобы осмотреться.
Выполнять обычные обязанности дневальных приходилось всё время, пока им не разрешили выходить во внутренний двор. Правда, и там им приходилось перемещаться только строем. Осталось только подождать. Скоро им поручат выполнять обязанности внешнего караула.
База представляла собой полторы тысячи служебных и жилых строений, там же находился механизированный порт, настоящие судоремонтные мастерские. Тут имелся даже плавучий док. А склады продовольствия, боеприпасов, горюче-смазочных материалов, всё это входило в состав защищенного старинного форта, переделанного под современные нужды.
Нет, там не было старинных каменных стен или красивых башен, но очевидно место находилось на фундаменте какого-то старого строения. Защищать вход в залив было самым распространенным делом в старые времена, так что несколько метров назвать портовой цитаделью было просто необходимо.
Гавань военно-морской базы в состоянии вместить до сорока крупных кораблей. Здесь постоянно находятся несколько тысяч военнослужащих и другого обслуживающего персонала. Для обеспечения нормальных условий проживания состава база располагает широкой инфраструктурой. Это разные увеселительные заведения, клубы, теннисные корты, бейсбольные площадки, плавательные бассейны, пляжи, ипподром, рыболовные суда и яхты, сеть закусочных «Макдональдс». Все, как положено.
Тюрьма
В связи с военных конфликтом в афганском регионе, на территорию базы перевели несколько десятков лиц, обвинённых в экстремизме, явных сторонников движения «Талибан». С тех пор это место стало настоящей тюрьмой для других международных террористов. И в очень короткий период через её застенки прошло много иностранных подданных, захваченных американскими военными в ходе операций в Афганистане и Ираке.
Обычно имена заключённых держатся в строгом секрете, в целях безопасности. Вполне возможно, что многим так и не выдвинули никакие официальные обвинения. Говорят, что там имеются даже уйгурские сепаратисты, которых долго ждут в Китае.
Внешнее колючее ограждение крепости отделяло жилой район от подступов к ней. Все дороги, на которых находилась не одна огневая точка были надежно перекрыты шлагбаумами. Как-то мешки с землей заменили цельными бетонными блоками, которые выглядели теперь очень внушительно.
Собственно говоря, сам город Guantanamo находится достаточно далеко, но другие поселки так быстро стихийно разрослись, что это потом положительно сказалось на общей обстановке.
Ближайшие населенные пункты, как Caimanera, Boguaron, Mata Abojo, Parguay не вызывали никакого интереса, но в Los Canas имелся отдельный аэропорт.
Алекс довольно серьёзно подготовился к данной операции, но когда прибыл на место, то понял, что многое было упущено из виду. Данные оказались очень устаревшими, а внутренний распорядок давно уже изменился. Прогресс не стоит на месте, теперь всюду находятся видеокамеры слежения, следует обзавестись электронными картами для свободного движения по территории. А так же нужна другая форма – та, что он пока носил, резко отличалась от обычной экипировки, в которой расхаживал остальной персонал. Ещё ему требовался автомобиль, и оружие.
Оставались и другие нерешенные проблемы: как пройти в помещение тюрьмы, и как потом без проблем выйти с базы?
Это предстояло еще решить. Правда, на территории был свой человек, который мог обеспечить нужными документами и формой. Алекс его еще не видел, и собирался с ним познакомиться.
Этот офицер был не просто куплен противоборствующей стороной – на него имелся какой-то компромат, которым они могли воспользоваться. Деньги не всегда могут решить все проблемы.
Встреча прошла в свободной рабочей обстановке. Рядовой Норви записался к гарнизонному врачу на прием. Эту процедуру потребовалось пройти сразу после прилёта. Несколько бойцов подхватили раздражение слизистой глаз, наверное, сказалась акклиматизация на новом месте.
Для этого Алекс намочил несколько чужих чистых полотенец нужным химическим составом, который специально сам приготовил.
Военный врач лейтенант Берт сам вёл прием, не доверяя своему сержанту медицинской службы. Морские пехотинцы по очереди заходили на осмотр. Как только тот услышал кодовое слово в приветствии, он отправил сержанта за свежей упаковкой шприцев.
Смотреть на врача было трудно, но Алекс уловил некое недовольство. Тот явно был зол, что его опять попросили выполнить поручение. Врач не знал имен прибывших пленников, они все имели опознавательные номера. Он лишь приблизительно указал расположение крыла, где стоит искать.
– Это номер сектора и номера камер.
Достать нужные документы, для него было проблематично. Следовало самому посмотреть на месте, или выбрать момент, когда их куда-то выведут, а это редкость.
Оказывается, что в тюрьму просто так попасть было сложно, там находился свой небольшой лазарет. Сразу было видно, что к данному вопросу он не подготовился и очень нервничал. Поэтому для начала лейтенант Берт просто обещал, что вылечит морского пехотинца от заразы.
– Следующий! – крикнул он, чтобы не вызвать подозрения.
Алекс вышел, в кармане у него был только подробный план нужного сектора.
В своем отделении у рядового Норви сложились неплохие отношения с темнокожим рядовым Джорджем, который призывался с ним в один день. Ему нужен был «буфер» в своем отделении, который мог бы в чем-то помочь. Так, по мелочам, если попросить. Следовало выработать свою стратегию. А еще нужно было выйти на связь.
Тем вечером на площадке крутили американский художественный фильм «Несколько хороших парней». Оказывается, что на территории базы часто снимают кино. Впрочем, снимать могли где угодно, но в кадр попадали уже знакомые места.
Глава вторая, где описываются некоторые события, произошедшие несколько раньше
– Шурави! Ты еще жив? Вставай, нам пора идти!
Он открыл глаза, и буквально ослеп от утреннего света. Одновременно, весь мир померк в этот миг. Это был его персональный ад! Звякнули на ногах оковы, настоящие железные цепи, которые своими острыми краями скоб уже давно натерли кровавые мозоли. Пыль своими твердыми частичками почему-то уже не приносит боль. Следует придерживать рукой длинную цепь при ходьбе, чтобы не упасть, не запутаться ногами и не причинить самому себе новую боль. Придерживать, перебирать ногами, и идти почти полусогнувшись.
Скоро будет заражение крови, тогда я просто умру! – безнадежно решил он.
Но всякий раз афганец по имени Сьюда требовал, чтобы он подкладывал кусок чистой ткани между старой железной скобой и фрагментом кожи, чтобы промывал рану на ночь чистой водой. И это была вся его нынешняя благодарность за услугу, которою Соколову когда-то пришлось ему оказать.
Снимать цепи пока было нельзя, точнее нецелесообразно.
Со слов этого человека – им ещё долго следует так идти, пока они не окажутся в нужном месте. Кажется, что эта дорога никогда не закончится. Солнце днём палило так, что не верилось в зиму.
В последнем кишлаке Соколов жил в яме вместе с другим пленным. С рыжим сержантом, родом откуда-то с Западной Украины.
Яма была довольно глубокой, и чтобы подняться из ее самостоятельно об этом речи не могло быть. Длинную деревянную лестницу убирали наверх только на ночь. Было видно, что бородатый сосед давно обжился в этом месте. Его угол был глубоко утоплен в стене, как ниша, и обшит случайными досками и картоном. Спал он на отдельной, вонючей дерюге, ночью укрывался куском старого солдатского одеяла. Одет в грязную афганскую шапку, фуфайку и старую гимнастерку, обут в солдатские сапоги. Всё это висело на нём как на пугале, таким худым и тощим он тогда казался.
Бывший сержант жил в этом месте очень долго, и научился говорить на местном диалекте, наверное, поэтому был таким наглым и дерзким. Или казался таким, он как бы оправдывал своё пленение таким поведением. Сразу поставил условие, чтобы «нужное ведро» выносил новичок.
Соколов никогда не задумывался над национальными различиями, для него все люди в Советском Союзе были одинаковыми и, конечно, далеко не братьями. Как бы, усиленно не твердила советская идеология того времени, что все люди друг другу братья, советское общество было и оставалось очень разным. И если даже допустить какое-то родство, то оно было относительным и очень далеким.
Сам Соколов не был похож на стандартного русского. Казалось, что далёкие кочевые предки не подкачали в этом вопросе: тёмные волосы, несветлая кожа, волосатые руки и кривые ноги, тёмный цвет глаз. И если бы не фамилия, то вопрос о его национальности стоял бы совсем иначе.
Что касается соседа, то тут все было по-другому. Он был явный славянин, с непонятной мешаниной слов в своей устной речи. С нескрываемой неприязнью к остальным людям, злоба порой словно переливалась через край его сознания, заставляла потом в ней захлебываться.
Нелюбовь к «москалям», этим уже никого не удивишь! Соколов видел таких бойцов еще в «учебке» – ничего примечательного, много лишнего показного гонора и непредсказуемой прыти.
Но, что-то в этом нынешнем положении уже было неправильное, наносное, «приспособленческое». Пленный славянин стал мусульманином. Соколов уже слышал о таких фактах, но никогда не предавал этому особого значения. У него с детства было много друзей из мусульманских семей. Но тогда этим фактом в их семьях особенно не кичились, очевидно, что скрывали от советских партийных чиновников.
А тут новообращенный «муслим»! Поводом ко всему, вероятно, было его настоящее смирение. Сержант уже упорно учил Коран, и даже выходил вместе со всеми мужчинами селения на вечерний намаз. Как его звали? Спустя много лет Соколов даже не вспомнит его имя, не то, что фамилию. Впрочем, пройдет некоторое время он почти забудет и своё имя.
Итак, сержант вечерами выходил молиться, и это скоро стало правилом. К своему новому соседу он относился с деланным безразличием, на обед сразу забирал себе лучшие куски сухого хлеба. Когда он хотел о чем-то с ним поговорить, то сначала должен был пнуть его ногой, давая понять, что даже положение в плену у них теперь не одинаковое. И это уже порядком надоело.
Помнится, как пленный Соколов очень продрог в ту первую ночь в яме, согнувшись в три погибели. Озноб пробрал его так, что казалось вот-вот он физически не выдержит этого холода. Слезы обиды выступили на глазах, скатились на щеку, и застыли. Именно в этот самый момент появился «его афганец», тот словно услышал его мольбы. Он посветил керосиновой лампой в яму, и скинул ему свое походное, верблюжье одеяло. Сам он спал в настоящем доме, где ему постелили постель, как почетному гостю.
В этот момент он почему-то казался намного ближе и роднее, чем этот соотечественник рядом.
Соколов с благодарностью посмотрел вверх, но там уже никого не было, он быстро укутался, а через некоторое время даже вспотел. За это одеяло ему пришлось потом драться, когда сосед-сержант решил забрать его себе.
Такого поворота дела солдат никак не ожидал. Когда он вернулся вечером, после работы в яму, то не обнаружил в своем углу тёплого подарка. Оно было скатано и лежало в чужой нише. Соколов потянулся за ним, но в этот момент получил удар по ноге. Сержант сильно оттолкнул соседа, когда он попытался встать и повторить попытку.
Что-то случилось внутри, Соколов, ещё не смирившийся со своей участью, с рычанием бросился на соседа, и вновь получил, по шее. Это не остановило его, а только придало больше сил и уверенности, что он прав. Они долго боролись, душили друг друга, били ногами, хрипели, исходя кровью и соплями, пока не появился хозяин дома, высокий старик и злобно не прикрикнул на обоих. Сержанта затрясло, он оттолкнул солдата, и рядовой Соколов уполз в свой угол, победно прижимая одеяло своими руками.
Тогда он ничего не мог думать о своем будущем, просто, непонятное настоящее не отпускало ни на миг.
Сьюда
Афганец был крепким, молодым и весёлым человеком. Он прекрасно знал русский язык, потому что учился в Советском Союзе. В каком городе? Где-то в Сибири. Соколов тихим бешенством ненавидел весь этот город, который дал образование таким афганцам, как этот человек!
А ведь он говорил название этого города! Новосибирск или Новокузнецк. Какой именно? Да, какая разница! Стоит ему открыть рот, как я вспомню название этого города!
Этот афганец был очень разговорчивый, его способность к общению была возмутительна. Если бы он был просто посторонний человек, то Соколов бы радовался, что русский язык такой распространенный, а в данном случае это было его личным наказание. Правильная речь этого человека угнетала его больше, чем сознание, что отныне он не принадлежит самому себе.
Так получилось, что потом парня демобилизовали в народную армию, где он прослужил ровно неделю, попал в плен, и оказался на другой стороне баррикады. Но это его нисколько не смущало, потому что он всё равно бы перешел на сторону оппозиции. Теперь они шли в его родной городок, в котором пока нет революционных сил, и поэтому не страшно там показаться. Ему нужен раб, чтобы он мог заплатить калым за свою невесту. Собственно говоря, денег у него для свадьбы достаточно, ведь его уважаемая семья была не последняя в своем районе. Но будущий тесть уперся, чтобы молодой воин привез ещё рабов. Покупать на месте, было трудно – очень цены высокие. А вот в таких отдаленных провинциях, как эта, пленных всегда было очень много. Обычно в рабство человека могут продать или родственники, или враги тейпа. Но сейчас идет война, а в это время в плен попадает очень много русских солдат, которыми пакистанские наемники охотно торгуют.
Плен
Соколов и был таким солдатом, который попал в плен. Как это произошло? Ничего примечательного. Кажется, что ещё недавно он жил в просторной казарме своего мотострелкового полка, «тянул» лямку воинской службы, выполнял свои нехитрые обязанности, и вот он тут, неизвестно где, вдали от передовых позиций, вдали от привычной цивилизации. Идёт за афганцем, который держит его в цепях, весело говорит с ним на русском языке.
Постоянно шутит, что-то рассказывает. Неплохо кормит, по крайней мере, если они одни, то всегда всем делится поровну.
Соколов как-то заметил, что афганец что-то прячет у себя на теле. Это был поясной мешок из ткани, где он спрятал какие-то ценности. Ему было всё равно, потому что остальные вещи, кроме оружия, он нёс на себе – два солдатских вещмешка с одеждой и обувью. До некоторого момента вещей было много, но Сьюда решительно избавился от предметов, которые носили явно армейский характер, и могли послужить серьёзной уликой.
«Последняя улика» теперь шла за ним следом, звеня старой цепью. Сьюда оказался отчаянным торгашом. Он сумел выгодно поменять ненужные ему вещи на пищу, где-то что-то просто дарил очередному хозяину дома за свой ночлег. В другой ситуации этот факт бы доставил некоторое удовольствие Соколову, но не сейчас, когда он сам себя чувствовал ненужной вещью.
Радоваться за врага ему не хотелось. Впрочем, именно тогда он не мог определить, враг ему афганец или нет. Но не друг точно, нет, не друг. И не брат!
Пленение случилось неожиданно быстро. Они уже долгое время находились в пути. Это была самая обычная командировка. Их БМРТ медленно двигался в длинной веренице остальных машин, когда всё началось.
Сначала его накрыло взрывом, выкинуло с борта. А когда он очнулся, то оказался среди чужаков. Это были несколько бородатых людей в черных гимнастёрках с оружием. У Сергея никакого оружия рядом не было. Он только что открыл глаза, ничего не понимая, бережно ощупал себя, стал подниматься с земли. Все вокруг ходило ходуном. В ушах звенело, во рту был привкус крови, песок. Хотелось пить, но фляга исчезла вместе с ремнем, с обувью.
Он ещё подумал, что неплохо бы найти кого-то из своих ребят, споткнулся, и перешагнул через труп знакомого солдата. Оказывается, что все свои уже были мёртвые. Его вдруг вывернуло, вокруг всё было в дыму, в пыли и песке. Он нагнулся, а когда справился, то резко выпрямился.
Их, пленных, было несколько, всех заставили нести мешки с вещами. Куда-то торопились. В спину Сергея грубо толкнули, он обернулся. Ему что-то говорили, но слов он так и не понял.
Оглох, наверное!
По инерции пошёл вперед. Бормотал, что сейчас всё пройдет.
Обязательно пройдет! Вот-вот появятся наши, следует только тянуть время!
Теперь тот участок колонны, который подвергся нападению, остался далеко позади. Голые ноги болели. Земля была достаточно холодной для прогулки босиком. Вернулся звук, но пропала всякая надежда.
После кратковременного отдыха ему кинули старые солдатские сапоги, приказали нести раненного человека. Он ничего из слов не понимал, но ему показали, что именно и как следует делать.
Как и прежде очень хотелось пить, а упрямое солнце не думало садиться. Порой их гнали почти бегом. И очень скоро он перестал обращать на дорогу внимание. Те, кто идти дальше не смог, оставались лежать на месте, истекая кровью. С ними не церемонились.
Ночью им дали отдохнуть. Именно тогда за него заступился молодой афганский командир, но в тот момент Соколов этого даже не понял.
Неизвестный
Салават, командир боевого подразделения рассчитался с пакистанцами. «Чёрные аисты» часто выходили с ним на боевые операции, выполняли некоторые задания, если точно знали, что риск будет минимальным. Расчёт совершался по возвращению на базу, но сразу, без задержек, иначе в следующий раз они не придут на помощь. «Помощь» – это так называемая военная поддержка со стороны данных наёмников. Сумма договора соответственно была немаленькая, туда входили премиальные за каждого убитого в бою «шурави», «гробовые» для членов семей «аистов», «суточные» за пребывание на афганской территории и обязательно «бакшиш» – чаевые, которые смог выклянчить представитель.
Почему «аисты»? Чёрная специальная материя для верхней одежды – последнее слово в индустрии обмундирования. Такое «термоволокно» было технической разработкой того времени. Отряды «чёрных аистов» проходили военную подготовку по системе специальных частей и состояли в основном из арабских наемников. Обучали их в основном тоже арабские офицеры, которые в свою очередь прошли подготовку у соответствующих офицеров различных армии. Комбинезоны, которые они носили, были известны как «чёрная горка» и являлись снаряжением специальных горных частей. В дождь они не промокают, в жару в них прохладно, в холод тепло.
Дальше состоялся разговор с пленными афганцами. Имея на руках солдатские книжки, командир уже набросал список будущих новобранцев. Кого-то он должен будет расстрелять, этот устрашающий акт совершат сами пленные.
Что касается советских военнопленных, то они принадлежали пакистанской половине. Те всегда обращались с ними хуже, чем с животными.
Именно тогда помощник Салавата высказался, чтобы пленных русских солдат никто не трогал.
Кишлак
Дом. Это был настоящий сельский дом, где стены дома и других вспомогательных элементов образовывали неприступное строение с улицы. Улицу и внутренний двор отделяли настоящие железные ворота. Двор также выполнял вспомогательные крепостные функции. В случае тревоги все двери наглухо закрывались, и внутренний двор становился своеобразной ловушкой для незваных гостей. Второй этаж был неприступен, пока не сломаешь дверь на первом этаже. И пристройки для скота и лошадей имели вспомогательное значение. Тут же находилась калитка на задний двор, в небольшой огород. В небольшой стене был отдельный вход, за которым тропинка уводила посетителей через садовый участок к дальней почти неприступной стене.
Когда Сьюда привёл рядового Соколова в свой дом, то сначала поместил его в закрытом сарае. Никаких мер дополнительных предосторожности он не принял, Сергея не связывали, и не запирали. Во дворе бегала огромная сторожевая собака размером с телёнка. Этого было достаточно, чтобы избежать лишних неприятностей. Пёс с первого момента невзлюбил русского парня, и он навсегда остался для него чужим в этом доме.
Семья этого человека состояла из нескольких пожилых родственников, которые тоже жили в этом же доме. Они мрачно смотрели на неверного, и никогда ничего ему не говорили. Помнится, что парень тогда сказал, что заботиться о стариках его долг.
На вторые сутки, хозяин отвел его к реке, Они несли с собой два мешка с вещами. Как только пришли, то выбрали удобное песчаное место. Сьюда достал бутыль с керосином, приказал снять верхнюю одежду. Сергей скинул с себя верх. Афганец внимательно его осмотрел, тщательно фиксируя все покрасневшие места, и показал, где следует натереться тряпкой, пропитанной керосином.
Стали готовиться для мытья с мылом. Вода в реке была просто ледяная, очевидно, что начиналась где-то высоко в горах, но окунаться и лезть в реку пока не требовалось. Дул прохладный ветерок.
Они дружно собрали на берегу сухие ветки и дрова. Сьюда никогда не замолкал, когда они были вдвоём, но если кто-то присутствовал третий, то предпочитал помолчать. Эту двойственность поведения Сергей никак не мог понять, но уже привык. От него требовалось учить слова. Произносить их, и повторять, чтобы можно было что-то исправить. Это было не трудно, в школе тоже преподавали национальный язык республики, и многое было чем-то похоже.
Когда дров оказалось достаточно, афганец приказал развести костер, они повесили небольшой котелок для воды. Накрыли плотной деревянной крышкой. Когда вода нагрелась, он сам побрил пленнику голову опасной бритвой. Еще он выбрил ему подмышками. Бороду он в тот раз оставил.
Потом велел полностью раздеться. В качестве мочалки использовалась тряпка и растительная губка. Хозяйственное мыло было очень кстати. Небольшой солдатский котелок использовали, как смеситель. Вода была очень жесткой и совершенно не мылилась, но процесс был произведен вовремя. Оказывается, что у Сергея в одежде и на теле были насекомые. Старую одежду Сьюда приказал сжечь.
После этой процедуры он сам вытер сидящего на камне Сергея чистой домотканой материей. Ещё тот получил чистую одежду. Это была длиннополая рубаха, трусы и короткие светлые штаны. На голову ему предложили надеть старую, но чистую тюбетейку. К белью прилагалась теплая безрукавка.
Потом хозяин попросил помочь помыться ему. Воду опять нагрели, и процесс мытья повторился, только теперь Сергей был мойщиком. Бритву хозяин ему в тот раз так и не доверил.
Следующим занятием было – отмыть от сажи котел. С помощью песка Сергей быстро справился с заданием.
Между тем стало смеркаться, вероятно, они скоро вернутся в поселок. Сьюда медлил, смотрел куда-то за реку. Потом он расстелил на земле небольшой коврик, приступил к вечернему намазу.
После этой молитвы он обратился к Соколову, называя его не иначе, как Саид. Странно, но глотая первый звук в слове, он полностью менял это имя, С'иид.
– Я дал тебе новое имя. Теперь ты Саид. Саид Искандери. Как Искандер Великий. Дальше сам решай. Ты будешь жить в моем доме. Но тебе следует принять ислам. Слушай, и не перебивай. Я не буду тебя торопить, это должно быть только твое решение. Ты спас мне жизнь, я этого никогда не забуду, но отпустить тебя не имею права. Ты сможешь жить у меня в доме, и здесь для тебя всегда будет на столе кусок хлеба. Жить, пока на это есть воля аллаха! Знай, если ты сбежишь, то тебя поймают. А когда тебя обязательно поймают, то снова вернут ко мне. Я заплачу за тебя вознаграждение, но потом продам, как раба. Но поверь, все может быть иначе.
Потом он приказал повторить за ним несколько слов суры. Когда они вернулись в кишлак, у Саида был вид новообращенного человека. По дороге он испытывал легкость и чистоту своего тела. И это было очень необычное впечатление. В доме ему постелили в отдельной комнате. Женщина, которая приходилась Сьюде почти тётей, внимательно смотрела на него и только качала головой. Понять, довольна она или нет, было невозможно. Сергей знал, что она прекрасно понимает русский язык, но очевидно стесняется об этом упоминать.
Ещё она прекрасно готовила и хорошо справлялась с домашним хозяйством. С этого момента она стала учить его вести домашнее хозяйство. Так с утра он приносил много воды с колонки. Для этих целей у них был молочный алюминиевый бидон на тележке. Воду он сливали в другой бак. Для этого следовало вытащить бидон на стену, высоко поднять и там опрокинуть. Совершив несколько таких поездок, Сергей мог немного отдохнуть.
Дальше он шел собирать дрова за посёлком. Туда его отпускали в сопровождении чужого подростка. Потом ему часто приходилось работать мотыгой в саду.
Вечером ему разрешили сесть за общий стол. Но, где-то с краю. Часто, когда вся семья и гости собрались во дворе, ему там не хватало место. Он, как и прежде был тут чужим. В тот день он недолго сидел с ними.
Стол, это было очень громко сказано, просто такой низкий удобный помост, на котором можно было спать ночью. Приготовили праздничный плов, напекли свежих лепешек, потом пили чай с настоящим медом. Это был чисто мужской стол. Женщины сидели отдельно, но именно они помогали за этим столом.
После еды расслабились, завели разговор, и все почему-то обратили своё внимание на Саида. Сьюда постоянно что-то рассказывал, но уже никогда ничего не переводил. Видимо, что тот дружеский этап их отношений закончился.
Сыпались шутки, которые он пока не понимал. Очевидно, что мужчины слушали, как он умеет хорошо стрелять из винтовки. Как он выстрелил и сразу убил врага. Это был обычный треп, Сергей уже слышал этот рассказ в исполнении афганца. Стрелять он стрелял, но Сьюда не говорил, что сам зарезал одного противника, выбив у того нож. Дальше от него ничего не требовали, но если все воздавали молитву, то он тоже поднимал руки к лицу и делал вид.
Теперь он, как это было уже не раз, просто сидел, склонив голову. Когда к нему обращался Сьюда, тот должен был ответить, мол, да, хозяин:
