Джон Фланаган

Осада Макиндо

Посвящается сестре Джоан, редактору, автору статей, первопроходцу для всех нас

Глава 1

Гундар Твердый Кулак, капитан и кормчий скандианского корабля «Волчье облако», стоя на берегу реки, рассеянно жевал кусок жесткой копченой баранины. Члены его команды скрывались в грубых хижинах, разбросанных среди деревьев. Люди тихо переговаривались между собой, согреваясь у дымных костров, – это все, что им оставалось делать в такую погоду. На таком близком расстоянии от моря снег к середине дня обычно превращался в жидкую кашу, а ближе к вечеру покрывался ледяной коркой.

Гундар знал, что люди ждут от него ответа, как им выбраться из этих глухих мест. И знал также, что никаких ответов у него нет. Скандианцы застряли в Аралуине без всякой надежды выбраться отсюда.

В пятидесяти метрах от него, уткнувшись в берег реки под непривычным углом, стоял корабль «Волчье облако». Глаз опытного морехода с легкостью различал все повреждения в корпусе корабля, и это зрелище разрывало Гундару сердце. Для любого скандианца корабль был почти живым существом, едва ли не продолжением его собственного тела.

А теперь корабль безнадежно разбит. Его разве что можно пустить на постройку убежища от холода и растопку костров. До сих пор Гундару удавалось оттягивать неизбежное, но он знал, что это ненадолго. Его людям необходим материал для постройки более основательных хижин. Но пока корабль внешне выглядел как корабль, Гундар в душе оставался скирлом, как скандианцы называли капитанов боевых кораблей, и сохранял свое достоинство.

Поход не заладился с самого начала. Скандианцы вышли в море, намереваясь разграбить прибрежные поселения Галлики и Иберии, держась подальше от границ Аралуина. В последнее время, с тех пор как верховный ярл Скандии заключил договор с королем Аралуина, набеги на это королевство почти прекратились. Формально они не запрещались, но верховный ярл Эрак относился к ним с крайним неодобрением, а вызвать неодобрение Эрака посмел бы только самый глупый и безрассудный скирл.

Гундар со своей командой оказались последними из скандианцев, пересекших Узкое море. Прибрежные поселения были уже разграблены предыдущими налетчиками, и жители многих из них встретили незваных гостей с оружием в руках. В стычках Гундар потерял несколько человек, и ему пришлось отступить с пустыми руками. В конце концов, в качестве крайней меры, он решил высадиться в юго-восточных землях Аралуина и раздобыть провизию, которой было бы достаточно, чтобы перезимовать на острове по пути назад.

Вспомнив эту высадку, Гундар грустно улыбнулся. Если от всего похода и остались какие-то светлые воспоминания, то только от того времени. Команда скандианцев была уже готова потерять еще несколько человек в ожесточенной схватке с неприятелем, как им навстречу выехал молодой рейнджер – тот самый, что сражался бок о бок с Эраком в битве с темуджаями несколько лет назад.

Никто из скандианцев не ожидал, что молодой рейнджер предложит им пополнить запасы и даже пригласит на ужин в замок, где они расселись за одним столом с местными вельможами и их дамами. Гундар улыбнулся еще шире при воспоминании о том, как грубые, неуклюжие моряки пытались демонстрировать хорошие манеры и просили своих соседей передать им кусок мяса или протягивали слугам кружки, чтобы те подлили в них эля. Забавно было наблюдать за тем, как ведут себя за столом люди, привыкшие то и дело изрыгать проклятия, отрывать куски от жареной туши кабана руками и отхлебывать пиво прямо из бочки. Когда они вернутся в Скандию, то-то будет разговоров и шуток про то, как люди Гундара пытались вести себя, как принято в высшем обществе.

Улыбка Гундара погасла. Когда они вернутся в Скандию… Скирл не имел ни малейшего представления о том, когда они вернутся домой. Да и удастся ли им вернуться вообще? Когда скандианцы покидали Скалистый остров, припасов у них было много – хватило бы на долгий путь. Молодой рейнджер даже предоставил им возможность немного заработать, подарив им раба.

Этого человека звали Баттл. Джон Баттл. Он был преступником – вором и убийцей, – много зла принес аралуинцам. В качестве одолжения рейнджер попросил Гундара отвезти этого негодяя в Скандию в качестве раба. Скирл, естественно, согласился. Преступник казался сильным и крепким, и за него бы дали хорошую цену дома.

Но для этого надо вернуться домой… Суждено ли Гундару и его людям хотя бы еще один раз взглянуть на Халласхольм? У мыса Защиты они попали в сильную бурю, которая отбросила их далеко на юго-запад. Заметив приближающийся берег, Гундар приказал освободить Баттла от цепей. Их корабль несло прямо на скалы. Он мог разбиться, развалившись на части, и тогда скованному цепями человеку точно не выжить.

Гундар невольно поморщился, вспомнив, как жалобно застонал корабль, зацепившись брюхом о подводный камень. В тот момент капитан почувствовал, будто ломается его собственная спина. Корабль словно хрипел в агонии. По тому, как перестал слушаться его руль и как корабль безвольно закачался на волнах, Гундар понял, что судно получило пробоину, а киль переломился. И вскоре кораблю предстояло развалиться на две части. Но «Волчье облако» был крепким кораблем, который просто так не сокрушить.

Затем, словно в награду за упорство и отвагу моряков, Гундар разглядел просвет между скалами в том месте, где в море впадала река. Подстраиваясь под порывы безудержного ветра, он направил непослушный корабль прямо в устье реки, где можно было бы укрыться от разбушевавшейся стихии. Когда ветер затих, а волны ослабли, все матросы, выбившись из сил, попадали на скамьи для гребцов.

Тогда-то Баттл и воспользовался ситуацией. Он выхватил нож из-за пояса одного моряка и перерезал ему горло. Другой гребец попытался остановить негодяя, но потерял равновесие, упал, и Баттл прикончил и его. Потом негодяй перепрыгнул через борт и поплыл к дальнему берегу. Догнать его никто бы не смог. Удивительно, но немногие скандианцы умеют плавать, а корабль уже еле держался на плаву. Выругавшись, Гундар отвернулся от беглеца и стал искать место, где можно посадить корабль на мель.

За следующим поворотом Гундар увидел покрытую галькой полосу, на которую он и направил под небольшим углом свой корабль. Тут киль окончательно развалился, словно корабль дожидался, пока моряки окажутся в относительной безопасности, чтобы спокойно умереть.

Шатаясь, моряки вышли на берег и разбили лагерь среди деревьев. Гундар считал, что лучше вести себя как можно тише. Без корабля скандианцы не могут покинуть этот край, и еще неизвестно, как их встретят местные жители и сколько вооруженных людей выставят против них. Скандианцы никогда не чурались хорошей драки, но было бы глупо нарываться на неприятности, оказавшись в таком неблагоприятном положении.

Благодаря рейнджеру провианта у моряков было достаточно, и сейчас нужно было как следует все обдумать. Возможно, когда непогода стихнет, они смогут построить из обломков «Волчьего облака» небольшое суденышко. При этой мысли Гундар вздохнул. В конце концов, он капитан, а не плотник и не корабельных дел мастер. Скирл окинул взглядом их небольшой лагерь. На холмике позади той поляны, на которой он сидел, скандианцы похоронили убитых. Они даже не смогли соорудить надлежащий погребальный костер, как это принято в его местах. Гундар укорял себя за гибель товарищей, ведь именно он приказал освободить пленника. Скирл покачал головой и тихо пробормотал:

– Да будет проклят Джон Баттл, пусть горит он в аду! Нужно было сразу бросить его за борт вместе с цепями.

– Не могу не согласиться, – раздался голос позади него.

Гундар вскочил на ноги и резко повернулся, положив руку на меч, висевший у него на поясе:

– Рога Турака! Что за дьявол тебя принес?

На бревне в нескольких метрах от него сидел человек, закутанный в плащ со странным черно-белым узором. Произнеся слово «дьявол», Гундар помедлил, придержал меч и пристальнее вгляделся в незнакомца. Их окружал глухой, мрачный лес. Возможно, сейчас перед Гундаром был не человек, а дух, охраняющий это место. Узор на плаще переливался, и, чтобы всмотреться в него, приходилось щуриться и напрягать глаза. В голове у скирла пронеслось какое-то смутное воспоминание. Где-то он уже видел нечто подобное.

К скирлу начали подходить его люди, услышавшие разговор. Их тоже встревожил странный пришелец. От внимания Гундара не укрылось, что скандианцы стараются держаться в стороне, предоставляя право вести переговоры своему командиру.

Неизвестный встал, и Гундар невольно сделал шаг назад. Затем, рассердившись на себя, уверенно шагнул вперед, заговорив твердым голосом:

– Если ты призрак, то мы не хотели тебя оскорбить. А если нет, скажи, кто ты, иначе скоро точно отправишься на тот свет.

Незнакомец рассмеялся:

– Неплохо сказано, Гундар Твердый Кулак!

При этих словах волосы на голове у Гундара стали дыбом. Они были сказаны дружеским тоном, но каким образом неизвестный узнал, как его зовут?

Это означало одно – тут замешаны сверхъестественные силы.

Человек выпрямился и сбросил капюшон плаща:

– Да ладно тебе, Гундар! Ты что, не узнаешь меня?

В голове капитана снова зашевелились воспоминания. Это точно не призрак – уж слишком не похож он на изможденное привидение. Молодое лицо, всклокоченные каштановые волосы над карими глазами и широкая улыбка. Знакомое лицо. И вдруг Гундар вспомнил, где именно он видел похожий узор на плаще.

– Уилл Трити! – воскликнул он в удивлении. – Это и вправду ты?

– А кто же еще? – усмехнулся Уилл, шагнув навстречу скирлу и протянув руку в общепринятом жесте дружелюбия.

Гундар схватил ее и крепко пожал – он хотел убедиться, что перед ним не загадочное существо из лесной чащи, а человек из плоти и крови. Его товарищи громко вздохнули, и Гундар понял, что они также испытывают облегчение. Уилл посмотрел на моряков и усмехнулся:

– Вижу знакомые лица.

Один-два скандианца поприветствовали его.

Изучающе оглядев собравшихся, Уилл слегка нахмурился:

– Не вижу Ульфа Дуболома.

Ульф участвовал в битве с темуджаями, и он первым признал Уилла, встретив того на Скалистом острове. На памятном ужине в замке они сидели рядом, делясь воспоминаниями о сражении.

По лицу Гундара пробежала тень.

– Его убил этот скотина Баттл, – вздохнул он.

Уилл поник:

– Очень жаль. Он был славным чело веком.

На мгновение наступила тишина. Скандианцы вспомнили двух павших товарищей. Потом Гундар махнул рукой, показав на лагерь:

– Не хочешь присоединиться? У нас много копченой баранины и безвкусного эля. Все благодаря одному щедрому острову на юге.

Уилл улыбнулся шутке и последовал за Гундаром. По пути несколько членов команды обменялись рукопожатием с рейнджером. При виде знакомого лица в их душах снова затеплилась надежда на то, что из их на первый взгляд безнадежного положения обязательно найдется выход.

Уилл уселся на бревно у костра возле шалаша, прикрытого большим квадратным грот-парусом, с благодарностью принял наполненную элем кружку, произнес тост в честь окружавших его людей и сделал глоток, одобряюще кивнув.

– Итак, Уилл Трити. Что же привело тебя сюда? – начал Гундар.

Уилл, не переставая улыбаться, оглядел окружавших его бородатых и косматых морских разбойников:

– Мне нужны воины. Я собираюсь захватить один замок, а вы, как я слышал, весьма искусны в этом деле.

Глава 2

Гнедой боевой конь уверенно ступал по снежному насту, заглушавшему цокот его копыт.

Всадник, направлявший его по узкой тропинке, старался держаться подальше от берега ручья. Под снегом не видно, где может скрываться предательский лед, из-за которого они могут соскользнуть прямо в ледяную воду. Сам ручей, превратившийся в ледяную жижу, тек вяло, проигрывая битву с холодом, пытавшимся заморозить его полностью. Всадник посмотрел на ручей и невольно поежился. Если он оступится в воду, то тяжелая кольчуга и массивное оружие не оставят ему никаких шансов выбраться. Даже если он и не утонет, то его добьет холод.

Конь и снаряжение выдавали в нем воина. В гнездо на правом стремени было вставлено длинное ясеневое копье метра три длиной. У левой руки всадника с пояса свисал длинный меч, к луке седла был подвешен конический шлем. Всадник в такой снежной местности быстро понял, что нет ничего более неудобного, чем прикосновение холодного металла к коже. Поэтому он поспешил обмотать шею под кольчугой шерстяным шарфом и натянуть на голову меховую шапку. Общий вид дополнял длинный лук в кожаном футляре, переброшенный через загривок коня, – довольно необычное оружие для рыцаря.

Но, пожалуй, самым заметным предметом его снаряжения был висевший на спине простой круглый щит. Он служил защитой от стрел, которые недоброжелатели могли бы послать во всадника сзади, но всего за пару секунд привычным движением плеч он мог бы передвинуть щит вперед и взять в левую руку. Щит был выкрашен в белый цвет, а в центре его был нарисован синий сжатый кулак – общепринятый в Аралуине символ «свободного копейщика», то есть рыцаря, у которого в настоящий момент нет господина и который ищет себе занятие.

Когда тропинка свернула в сторону от ручья и немного расширилась, всадник расслабился. Наклонившись вперед, он ласково потрепал своего коня по загривку:

– Молодец, Толкач.

Конь встряхнул гривой в знак признательности. Они со всадником были старые товарищи, прошедшие через несколько боевых кампаний. Неудивительно, что конь навострил уши, предупреждая своего друга о том, что поблизости кто-то есть. Боевых коней специально учили распознавать потенциального врага.

И вот вдалеке показались пять всадников, медленно едущих навстречу.

– Ого, да нас встречают, – тихо сказал Хорас.

За время поездки в одиночестве он привык разговаривать со своим конем. Естественно, тот ничего не ответил. Хорас огляделся в поисках наиболее подходящего места для обороны. Он тоже был обучен воспринимать любых незнакомцев в качестве потенциальных врагов. Но деревья стояли очень далеко от дороги с обеих сторон, а кусты на обочине были слишком низкими. Хорас пожал плечами. Конечно, он бы предпочел, чтобы у него за спиной находилось массивное дерево, но его нет, и, как он усвоил давно, не стоит тратить время на сожаления по поводу того, что ты все равно не в силах изменить.

Хорас предупредил коня об опасности, слегка сжав его бока коленями, и повел плечами, передвигая щит в левую руку. Уверенное движение свидетельствовало о том, что, несмотря на явную молодость, этот рыцарь отлично знаком со своим снаряжением.

А в том, что всадник молод, не было никаких сомнений. Открытое честное лицо, чисто выбритый подбородок, прозрачные голубые глаза. Правда, правую щеку молодого человека пересекал тонкий шрам – след кинжала неприятеля, оставшийся более года назад. Шрам еще не совсем затянулся и был синевато-серого оттенка. С годами он побледнеет и станет не таким заметным. И еще у молодого человека был слегка скошен нос – результат удара деревянным мечом одного не в меру усердного ученика ратной школы, отказавшегося смириться с тем, что тренировка закончена. Того ученика отстранили от занятий на несколько недель, чтобы у него было время подумать о своем поведении.

Скошенный нос не делал молодого человека уродливым, а, напротив, придавал ему довольно залихватский вид. Некоторые молодые дамы королевства даже находили Хораса вполне симпатичным и очень привлекательным.

Хорас еще раз подтолкнул своего коня, и тот повернулся к приближающимся всадникам под углом сорок пять градусов – так, чтобы щит рыцаря был выставлен им навстречу, как для защиты, так и в качестве опознавательного знака. Копье рыцарь продолжал держать направленным вверх. Опустить его означало бы, что намерения у него вовсе не добрые.

При этом Хорас не сводил взгляд с пятерых незнакомцев. Четверо из них были, очевидно, рядовыми стражниками, вооруженными мечами и щитами, но без рыцарских копий. На их накидках красовался один и тот же герб – золотой ключ на фоне четырех синих и белых квадратов. Это означало, что они служат одному господину – Хорас вспомнил, что это герб владельца замка Макиндо.

Определить, что представляет собой пятый человек, ехавший впереди с остальными, было труднее. Он держал в руке щит без всяких опознавательных знаков, тело его защищал кожаный нагрудник с железными пластинами. Его ноги покрывали железные поножи, но в остальном он был облачен в шерстяную одежду – куртку и штаны. Шлема на нем не было. На луке седла висел меч – тяжелое оружие, немного короче и толще, чем кавалерийский меч Хораса. Но самое необычное заключалось в том, что вместо копья он держал боевой дротик метров двух длиной.

Его темные волосы спускались до плеч, шею скрывала всклокоченная шевелюра, а на бородатом лице с нахмуренными бровями застыло вечно недовольное выражение, отчего казалось, что доверять этому человеку не следует.

– Мне кажется, ближе подъезжать не стоит, – сказал Хорас, когда его от всадников отделяло метров десять.

Командир махнул рукой своим спутникам, и те натянули поводья. Но сам он продолжал двигаться к Хорасу. Хорас приподнял копье, вынимая его из гнезда, и опустил так, чтобы наконечник смотрел на приближающегося всадника.

Хорас подумал, что незнакомец намеренно его провоцирует. А значит, вряд ли оскорбится, если Хорас отреагирует так, как от него ожидают.

Заточенное накануне лезвие наконечника копья тускло поблескивало, нацеленное прямо в горло приближающегося всадника. Тот остановил свою лошадь.

– А тебе не стоит этого делать, – сказал он грубым тоном.

– А тебе лучше держаться не так близко, пока мы не познакомимся, – спокойно парировал Хорас, пожимая плечами.

Двое ратников направили своих лошадей налево и направо. Хорас быстро взглянул на них, потом снова посмотрел на главного:

– Скажи своим людям, чтобы они оставались на местах.

Бородач повернулся в седле.

– Довольно, – приказал он, и его спутники остановились.

«Что-то в их облике не то», – подумал Хорас, поглядывая на незнакомцев. И он вдруг понял что именно. Выглядели эти люди весьма неопрятно – покрытые пятнами мятые накидки, тусклые, нечищеные оружие и доспехи. Казалось, им самое место в лесу, где они должны поджидать в засаде зазевавшихся путников, а не на службе у владельца замка. В большинстве замков ратники поддерживали дисциплину под командованием опытных сержантов и редко позволяли себе настолько опуститься.

– Уж больно ты дерзок для первого знакомства, – усмехнулся бородач.

В устах другого человека эта фраза могла бы оказаться обычной шуткой, снимающей напряжение, но сейчас она прозвучала как настоящая угроза.

Помолчав, он добавил:

– Смотри, как бы тебе не пожалеть.

– С чего бы мне жалеть того, кого я даже не знаю? – хмыкнул Хорас.

Он не был уверен в том, что незнакомец оценит его шутку, но на всякий случай приподнял копье, вставляя его в гнездо на стремени.

– Если ищешь работу, то лучше тебе меня не злить, – продолжил бородач.

– Откуда тебе знать, ищу ли я работу? – спросил Хорас.

Незнакомец ничего не ответил, а просто показал на щит Хораса. Наступило продолжительное молчание, после которого бородач был вынужден заговорить:

– Ты свободный копьеносец.

Хорас кивнул. Ему не нравились манеры этого грубияна. Все в нем свидетельствовало о том, что это человек, наделенный властью, а молодой рыцарь не привык с такими общаться.

– Верно, – сказал он. – Но это означает всего лишь то, что я в настоящее время без работы. Это не значит, что я непременно ищу работу. В конце концов, у меня могут быть средства к существованию, – добавил он, улыбнувшись.

Хорас сказал это дружелюбным тоном, без малейшего сарказма, но бородач не был расположен к добродушной беседе.

– Не бросайся словами, мальчишка. Пусть у тебя боевой конь и копье, но это еще не значит, что ты важная шишка. Ты всего лишь бродяга в поисках работы, а я тот, кто мог дать тебе эту работу, если бы ты проявил хоть немного уважения.

Улыбка слетела с лица Хораса, и он внутренне поморщился. Не потому, что его назвали бродягой, а потому, что назвали мальчишкой. С тех пор как Хорасу исполнилось шестнадцать, все его потенциальные противники недооценивали его из-за того, что он выглядит слишком молодо. Большинство понимали свою ошибку слишком поздно.

– Куда ты направляешься? – требовательно спросил бородач.

Хорас подумал, что нет причин скрывать свою цель.

– Хотел проехаться до замка Макиндо, – ответил он. – Где-то же нужно переждать зиму.

При этих словах бородач презрительно фыркнул: – Ну, тогда ты сам себе навредил. Ведь как раз я заведую наймом людей для лорда Керена.

Хорас слегка нахмурился при упоминании незнакомого ему имени.

– Лорда Керена? – переспросил он. – Я думал, что хозяина замка Макиндо зовут Сайрон.

Бородач пренебрежительно махнул рукой:

– С Сайроном покончено. Долго ему не прожить, насколько я знаю. Может, он уже и сыграл в ящик, мне наплевать. А его сын Орман сбежал, как последняя крыса, и прячется сейчас где-то в лесу. Всеми делами заведует лорд Керен, а я командир гарнизона его замка.

– С кем имею честь? – спросил Хорас нейтральным тоном.

– Меня зовут Джон Баттл, – отрезал бородач. Хорас слегка нахмурился. Это имя показалось ему смутно знакомым. Кроме того, он мог бы поклясться, что этот грубиян в потрепанной одежде и неприглядных доспехах никакой не рыцарь. Но вслух Хорас ничего не сказал. Этим ничего не добьешься, а только еще больше разозлишь и без того сердитого собеседника.

– А тебя-то как звать, мальчишка? – спросил Баттл по-прежнему требовательно.

Хорас снова внутренне поморщился, но постарался ответить как можно более добродушно:

– Хокен. Хокен Уайт, родом из Карауэя, но ныне подданный этого обширного королевства.

И снова его добродушный тон не вызвал никакого отклика в Баттле.

– Только не этой его части, – пробурчал он недовольно. – Тебе нечего делать в замке Макиндо, как и во всем Норгейтском уделе. Езжай дальше. Чтобы до полуночи ноги твоей здесь не было.

– Я прислушаюсь к вашему совету, – вежливо улыбнулся Хорас.

Баттл нахмурился еще больше и наклонился ближе к молодому рыцарю:

– Уж постарайся, мальчишка! Последуй моему совету. Лучше тебе не вставать мне поперек дороги. А теперь двигай туда.

Он показал большим пальцем на юго-запад, по направлению к границе удела. Но к этому моменту Хорас решил, что хватит ему идти на поводу у этого «сэра» Джона Баттла. Он улыбнулся, но и пальцем не пошевелил. Внешне он казался невозмутимым, однако Толкач почувствовал легкую дрожь в теле своего хозяина и навострил уши. Его порода была выведена специально для сражений, и он, как никакое другое животное, мгновенно ощущал напряжение, возникшее между людьми, которые должны были вот-вот ринуться в бой.

Баттл помедлил, не решаясь сделать следующий шаг. Он привык, что в ответ на его угрозы люди тут же идут на попятную и бросаются прочь. Кроме того, за его спиной находились четыре вооруженных всадника. Но этот дерзкий мальчишка смотрел на них с безмятежным выражением лица, словно его нисколько не волновало такое неоспоримое численное преимущество. Баттл понял, что ему придется либо выполнить свою угрозу и заставить противника отъехать в сторону, либо отступить самому. Пока он обдумывал, что предпочесть, Хорас лениво улыбался, но эта улыбка почему-то подсказывала Баттлу, что отступление не такой уж плохой вариант. Он сердито развернул свою лошадь и подал знак своим спутникам ехать обратно.

– Запомни мои слова! – крикнул он через плечо, пришпоривая своего скакуна. – Время у тебя до полуночи.

Когда небольшой отряд скрылся из виду, Хорас задумчиво почесал за ушами Толкача. У него было такое чувство, что позволь он себе подыграть Баттлу, то легко получил бы работу. Но, продемонстрировав независимость и упорство, он лишил себя этой возможности. Странный способ нанимать воинов. Но, с другой стороны, нынче в Норгейтском уделе вообще творится много странного.

Глава 3

Целитель Малькольм, более известный как Черный колдун Малькольм, ненадолго оторвался от своих дел, чтобы поприветствовать Уилла, въехавшего на небольшую поляну в Лихой чащобе.

Каждое утро в одиннадцать часов Малькольм проводил медицинский осмотр своих людей. Больные и получившие ранения выстраивались в очередь у маленького, но уютного дома целителя. Порезы, мозоли, вывихи, жар и насморк – все это требовало какого-то времени на то, чтобы выяснить природу недомогания и назначить лечение. Поскольку большинство лесных жителей выгнали из родных деревень за какое-нибудь уродство или физический изъян, то таких пациентов обычно бывало немало. Многие из них требовали регулярного наблюдения.

Последним пациентом Черного колдуна был одиннадцатилетний мальчик, решивший воспользоваться ковриком своей матери как ковром-самолетом и упавший с четырехметрового дерева. Случай оказался довольно простым, Малькольм выправил вывихнутую лодыжку, смазал мазью поцарапанные локти и потрепал по вихрастой голове незадачливого искателя приключений:

– Ну ладно, ступай. И запомни, с этих пор магией занимаюсь только я. Понял?

– Да, – согласился мальчишка, понурив голову, а потом развернулся и, хромая, пошел к матери.

Уилл спешился и расседлал своего пони. Целитель невольно кивнул, с одобрением заметив, как ласково рейнджер беседует со своим животным, с которым у него установилась особая связь. Пони, казалось, понимал каждое слово своего хозяина, отвечая ему фырканьем и встряхиванием гривы.

– Я слышал, ты нашел скандианцев? – спросил Малькольм.

– Двадцать пять отличных воинов, – кивнул Уилл. – Они оказались как раз там, где сообщил твой помощник, – на берегу реки Оозель.

Люди Малькольма свободно расхаживали по всему лесу, примечая необычное и докладывая обо всем своему повелителю. Услышав о том, что на побережье потерпел крушение скандианский корабль, Уилл немедленно отправился на его поиски.

– И они рады тебе помочь? – спросил Малькольм.

Уилл пожал плечами, усаживаясь на скамейку на веранде рядом со старым целителем.

– Они уж точно рады получить деньги, которые я им предложил, – усмехнулся он. – Кроме того, капитан кое-что должен мне, потому что позволил сбежать Баттлу.

Из хижины вышел Ксандр, секретарь Ормана.

– Как там Орман? – спросил Малькольм.

Керен, в попытке завладеть замком Макиндо, отравил его владельца. Уилл с Ксандром нашли поляну целителя как раз вовремя: еще немного – и Ормана было бы не спасти.

– Ему гораздо лучше. Но он до сих пор очень слаб и снова заснул.

Малькольм задумчиво кивнул:

– Сейчас для него сон – лучшее лекарство. Яд должен сам выйти из организма. И тогда начнется процесс восстановления. Пусть отдыхает.

Было заметно, что Ксандр сомневается. Несмотря на то что Малькольм спас жизнь его хозяина, он до сих пор относился к целителю с некоторым подозрением. Ему казалось, что Малькольм должен оказать Орману более ощутимую помощь, помимо совета отдохнуть. Но сейчас его тревожило кое-что еще.

– Я слышал, ты хочешь заплатить скандианцам? – спросил он Уилла.

Уилл усмехнулся, помотав головой:

– Нет. Я сказал им, что это ты заплатишь им. Семьдесят золотых реалов за услуги.

– Да как ты посмел! – обрушился на него в гневе Ксандр. – Ты не имеешь права давать такие обещания! Владелец Макиндо – Орман, и все переговоры должен вести он. А в его отсутствие – я.

Секретарь уже не раз демонстрировал храбрость, отвагу и преданность своему хозяину. Но из-за этих же качеств его поведение иногда казалось совершенно отвратительным. Уилл многозначительно посмотрел на него и увидел, что Малькольм презрительно усмехается.

– В настоящее время Орман мало что может предложить, – уверенным тоном начал Уилл. – Можно даже сказать, что он сейчас вообще ничем не владеет, даже кроватью, на которой лежит. А я, вообще-то, выше его по рангу. Ты, похоже, забыл, что я действую от имени короля.

Ксандр нехотя осознал, что так и есть. Несмотря на то что Уилл прибыл в замок Макиндо переодетый жонглером, на самом деле он был рейнджером. Вместе с тем Ксандру нелегко было смириться с мыслью, что молодой человек наделен такой большой властью и он не собирался так легко сдаваться без сопротивления.

– Ну ладно, пусть так, – буркнул он. – Но семьдесят золотых реалов? Ты уж точно мог договориться и на меньшее!

Уилл только устало покачал головой:

– Можешь идти и договариваться сам. Я уверен, скандианцам как раз не терпится поторговаться с человеком, который будет сидеть в сторонке, пока они рискуют своими жизнями.

Ксандр понял, что оснований спорить у него немного, но ему не хотелось признавать поражение.

– Допустим, – усмехнулся он. – Но ведь, в конце концов, это их работа. Они же сражаются ради денег, ведь так?

– Так, – согласился Уилл, которому уже начал надоедать этот спор. – И потому они прекрасно знают, сколько стоит их жизнь. Кроме того, подумай о возможной выгоде. Вдруг мы проиграем? Тогда тебе вообще не придется платить ни гроша.

Суровые нотки в голосе рейнджера заставили Ксандра замолчать и умерить свой пыл. Поняв, что лучше не настаивать на своем, он фыркнул и отошел прочь, пробормотав себе под нос так, чтобы слышали Уилл с Малькольмом:

– Семьдесят реалов! Подумать только! Никогда не слыхал о подобной дерзости.

Малькольм с сочувствием посмотрел на Уилла:

– Надеюсь, тебе удастся вернуть его в замок как можно скорее. От него быстро устаешь.

Уилл усмехнулся:

– И все же он очень предан своему хозяину и своему делу. Да и смелости этому коротышке не занимать, как ты уже заметил.

Малькольм несколько секунд задумчиво молчал.

– Странно, правда? – спросил он наконец. – Если человек обладает такими качествами, то он, как правило, должен нравиться, не так ли? Но при этом Ксандр как будто всю душу из меня вытряс. – И, махнув рукой, целитель дал понять, что больше не хочет говорить на эту тему. – Ну ладно, зайдем в дом. Расскажешь подробнее об этих твоих скандианцах.

Они зашли в дом, где Малькольм поставил вариться кофе. За недолгое, проведенное вместе время он успел узнать, что молодой рейнджер едва ли не помешан на этом напитке. Наполнив кружку, он с усмешкой наблюдал за тем, как Уилл смакует кофе, облизывая губы и одобрительно вздыхая. Они уселись в удобные кресла у кухонного стола.

– Они прибудут через день-другой, – начал Уилл. – Я оставил их сворачивать лагерь, а сам поспешил обратно. Их проводит сюда один из твоих подопечных. Нужно признать, что с этими моряками нам здорово повезло. Мне нужны люди, умеющие обращаться с оружием, а вояки они отменные.

Малькольм вздохнул:

– Твоя правда. От моих людей в сражении мало толку. Они не подготовлены к такой работе.

– Да и жители соседних деревень вряд ли окажут нам подмогу. Они ведь до смерти боятся Черного колдуна Малькольма, – заметил Уилл, улыбаясь, чтобы это не прозвучало как оскорбление.

Малькольм кивнул, признавая его правоту:

– Что есть, то есть. Так что ты собираешься делать, когда прибудут скандианцы?

Прежде чем ответить, рейнджер помедлил:

– Ну, мы… посмотрим. Нужно еще поразмыслить, как захватить замок и освободить Элис.

– Тебе раньше не приходилось делать ничего подобного?

Уилл с сожалением кивнул:

– Вообще-то нет. Рейнджеров такому не учат.

Ему не хотелось распространяться на эту тему. Он надеялся, что скандианцы что-нибудь придумают, но самому ему в голову пока что ничего не приходило.

Малькольм рассеянно погладил подбородок:

– А ты не думал послать за подмогой в замок Норгейт?

– Думал. – Уилл поерзал в кресле. – Но Керен перекрыл все дороги и не пропускает всадников.

Наблюдатели Малькольма тоже доносили о том, что всадников, направляющихся на запад, останавливают и разворачивают назад.

– За исключением его собственных, – добавил Малькольм. – Пока тебя не было, один из них выехал из замка Макиндо.

Уилл мрачно кивнул:

– Керен не дурак. Бьюсь об заклад, он отослал сообщение о том, что Орман предатель, и сбежал, оставив замок на попечение Керена. Я бы и сам так поступил на его месте. Загвоздка в том, что местные его любят и уважают. Ему доверяют. А я здесь чужак. И что еще хуже, сошелся с предателем и известным колдуном.

– Но ты же рейнджер короля.

– Никто об этом не знает. Я здесь нахожусь тайно. Ну ладно, допустим, я каким-то образом смогу доставить сообщение, и предположим, ему поверят, а не выбросят сразу же. Как ты считаешь, что они сделают?

Малькольм на мгновение задумался.

– Вышлют солдат нам на подмогу? – предположил он, но Уилл покачал головой:

– Сейчас зима. Армия распущена по домам. Чтобы собрать ее, понадобится недели две. Это непростая затея, да и люди в замке не станут предпринимать ничего только из-за сообщения какого-то незнакомца. Лучшее, на что мы можем надеяться, это что они вышлют кого-то для выяснения обстоятельств. И даже на это потребуется несколько дней – пока доставят сообщение, пока они там, в Норгейте, обо всем подумают, пока приедет этот человек…

Лицо Малькольма вытянулось.

– Значит, мы ничего не можем поделать? – грустно проговорил он.

– Ну, не настолько мы беспомощны, – улыбнулся Уилл. – Двадцать пять скандианцев могут доставить немало хлопот Керену. А когда мы получим серьезные доказательства его предательства, то обязательно доложим об этом в Норгейт.

Он замолчал, нахмурившись, сетуя на то, что ему не хватает опыта в подобных делах. Он был самым молодым рейнджером во всем ордене и, сказать по правде, не был уверен в том, что поступает правильно. Но Холт учил его добывать как можно больше сведений, прежде чем начать действовать.

В двадцатый раз за день Уилл пожалел, что не может связаться с Холтом. Помощник Элис с голубями куда-то исчез. Скорее всего, его отпугнул Баттл со своими приспешниками. Уилл встряхнул головой, попытавшись отвлечься от мрачных мыслей.

– Так что происходило тут, пока меня не было? – спросил он, допивая кофе и с надеждой поглядывая на котелок.

Малькольм, у которого уже подходил к концу запас кофейных зерен, старательно сделал вид, что не заметил его намека и последующего затем вздоха. Он перелистал записи, составленные со слов его соглядатаев.

– Произошли тут кое-какие подозрительные события. В прошлые две ночи из окна твоей подруги Элис был виден свет.

Эта новость, как заметил Малькольм, отвлекла Уилла от мыслей о кофе.

– Свет? – выпрямился в кресле молодой человек. – Какой еще свет?

– От простого фонаря, пожалуй, – пожал плечами Малькольм. – Но он двигался в окне.

– Из одного угла в другой?

Уилл отвлекся от заметок и удивленно поднял голову.

– Да. Как ты догадался? – удивился Малькольм.

На лице Уилла расплылась широкая улыбка.

– Элис использует тайный курьерский код, – пояснил он. – Она понимает, что рано или поздно я обязательно буду следить за ее окном. В какое время это было?

Малькольму не нужно было смотреть в записки, чтобы ответить:

– После смены полуночной стражи, примерно в три часа. В такое время луна заходит, можно заметить даже слабый свет.

– Прекрасно! – воскликнул Уилл. – У меня будет время составить сообщение. Я немного подзабыл код, ведь в последний раз пользовался им года четыре назад, – добавил он извиняющимся тоном. – Ты сказал, произошли кое-какие события?

Малькольм снова перелистал записки:

– Ах да. Один из моих людей видел, как Баттл с его приспешниками день назад у Ветхого ручья остановили какого-то всадника. Похоже, они собирались его нанять, но разговор как-то не задался, и всадник не повелся на угрозы, а потом уехал. По всей видимости, он остановился в «Треснувшей фляге».

Эта новость, похоже, произвела гораздо меньшее впечатление на Уилла. Тот уже составлял сообщение для Элис и спросил рассеянно:

– А у этого всадника был на щите какой-нибудь герб или знак?

– Синий кулак. Свободный копьеносец. Синий кулак на белом фоне. На круглом щите.

Это явно привлекло внимание рейнджера, и он поднял голову:

– Что-то еще? Он был молодой или старый?

– Довольно молод. Даже на удивление молод. Широкоплечий, верхом на гнедом коне, которого называл не то Лихач, не то Спотыкач… или как-то в этом духе.

– Толкач? – с надеждой спросил Уилл.

Малькольм кивнул:

– Да, пожалуй, так. Смысла в этом больше, чем в Спотыкаче, правда? Так ты его знаешь?

Судя по оживлению Уилла, было совершенно ясно, что этот всадник ему хорошо знаком.

– О да! Кажется, знаю. Если это тот, о ком я подумал, все гораздо лучше, чем мы думали, – радостно сказал он.

Глава 4

Сидя за столом в своей запертой комнате, Элис ожидала, пока зайдет луна. Но ей не терпелось приступить к своему делу, и она начала нехитрую подготовку, когда до намеченного времени оставалось еще около часа.

Уложив скатанное одеяло у двери, чтобы стражники с той стороны не заметили свет, девушка зажгла лампу и уменьшила фитиль, насколько это возможно. Когда маленькое пламя перестало трепыхаться и загорелось ровно, она прикрыла лампу одной из нелепых конических шляп леди Гвендолин.

– Хоть для чего-то пригодились эти дурацкие наряды, – пробормотала она.

Днем Элис вернули ее вещи – разумеется, предварительно обыскав. Поэтому она сразу же переоделась в свое простое, но элегантное белое платье, с удовольствием сбросив вычурные одежды, подобающие только той даме, за которую она себя выдавала. Элис была рада снова стать сама собой, а не пустоголовой и легкомысленной леди Гвендолин. Она очень обрадовалась, увидев среди своих вещей сумку для письма с листами бумаги, пером, чернилами и графитовыми стержнями.

Отдернув тяжелую занавеску, девушка поставила лампу на пол у окна и положила высокую шляпу рядом с ней, после чего принялась всматриваться в темноту снаружи, особенно в неровную линию, отмечавшую собой границы леса. Какое-то время ничего не происходило, как и в предыдущие дни, но Элис была приучена к терпению и поэтому спокойно ждала. Она знала, что рано или поздно Уилл попытается снова установить с ней связь. Ожидая, она пролистывала в памяти события последних дней.

После неудачной попытки Уилла вытащить Элис отсюда Керен допрашивал ее еще один раз с помощью голубого камня, обладающего гипнотическими свойствами, главным образом с целью удостовериться в том, что девушка ничего от него не утаила.

Вскоре Керен понял, что никаких тайных сведений Элис не скрывает. По крайней мере тех, о которых он ее спрашивал. В этом и заключался недостаток гипнотизма. Элис искренне отвечала на все его вопросы, не в силах что-то утаить, но сама, без его подсказок, разговор не начинала. Керен узнал, что Элис с Уиллом дали задание выяснить, что скрывается за распространившимися в Норгейтском уделе слухами о колдовстве и о загадочном недуге, поразившем лорда Сайрона. Она также призналась, что Уилл на самом деле рейнджер, а не жонглер.

При обычных обстоятельствах Элис бы ужаснулась такому признанию. Но ничего такого, о чем Керен уже не догадывался бы, она не рассказала. Да и Уилл, покидая ее, сказал, что ничего из того, что она сообщит Керену, им навредить не сможет. Элис не знала подробностей того, что затеял Уилл, за исключением того, что молодой рейнджер полон решимости спасти ее.

В знак неповиновения девушка даже добавила, что Уилл, скорее всего, отослал сообщение в замок Норгейт с призывом прислать войска для штурма Макиндо. К ее удивлению, Керен отмахнулся от этих слов как от неважных.

Поскольку Элис отвечала только на прямые вопросы, она ничего не сказала о стеклянном пузырьке с кислотой, которой Уилл пытался растворить прутья решетки на окне, и о том, что она спрятала кожаный футляр от пузырька в шкафу. Керен был уверен, что Уилл забрал кислоту с собой, и приказал заменить прутья. Он не знал, что в ту ночь Элис в рассеянности положила склянку на притолоку. Вспомнила она об этом только на следующий день и поспешила переложить ее на полку в маленьком шкафу, дополнявшем неказистую обстановку комнаты. Кровать, стол, два стула и шкаф – вот и все. Конечно, обстановка далеко не роскошная, но могло быть гораздо хуже. Что же касается кислоты, то она могла оказаться полезной в будущем.

От пристального вглядывания в полумрак на глазах у Элис уже выступили слезы. Она отошла от окна, протерла глаза, смахнула слезы и снова принялась всматриваться в даль.

Когда зайдет луна, девушка снова начнет подавать знаки.

* * *

Зашифровывая свое послание Элис, Уилл от усердия даже высунул изо рта кончик языка. Собака лежала под столом, и он зарыл свои босые ноги в ее теплый мех. Время от времени она удовлетворенно рычала, как это делают все собаки. Уилл посмотрел под стол и улыбнулся:

– Что, соскучилась по мне? А где твой новый дружок?

Новым другом был уродливый великан Тробар, один из самых преданных друзей Малькольма. Они с собакой подружились при первом же взгляде друг на друга. Великан выплеснул на нее свою нежность, скопившуюся за все те годы, что у него не было любимого существа. Собака чувствовала потребность великана любить и целыми днями проводила в его компании. Поначалу Уилл даже ощущал уколы ревности, а потом понял, насколько эта дружба важна для Тробара, и ему стало стыдно. Собака оказалась мудрее и добрее его.

В комнату вошел целитель, и Уилл обернулся. Малькольм с любопытством посмотрел на разбросанные по письменному столу листы бумаги с буквами и цифрами. На одном листе Уилл написал сообщение, которое хотел зашифровать, на другом выводил уже зашифрованное послание. Заметив любопытный взгляд Малькольма, рейнджер как бы невзначай перевернул оригинал лицевой стороной вниз.

Курьерский код, используемый Дипломатической службой и Орденом рейнджеров, считался строго охраняемой тайной. Но по сути он был достаточно прост, и Уиллу не хотелось предоставлять Малькольму, каким бы союзником тот ни был, возможность расшифровать его.

Увидев этот жест, Малькольм улыбнулся. Вообще-то в нем действительно пробудилось любопытство. Он был уверен, что если увидит изначальное послание и его зашифрованный вариант, то сможет разгадать шифр. «А молодой человек не глупец», – подумал он.

– Луна зайдет примерно через час, – сказал он.

– Мы скоро выходим. Я уже почти закончил, – кивнул Уилл.

– Насколько я понял, ты будешь передавать свое сообщение с помощью лампы.

– Верно. Оно недлинное, потому что пока сообщать немного. Просто хочу передать Элис, что мы наблюдаем за ней, и сообщить время для следующего сеанса связи.

Целитель положил на стол еще один лист бумаги с маленьким блестящим камушком.

– Можно как-то передать ей вот это? – спросил он. – Ну, то есть привязать к стреле и послать ее через окно?

Уилл протянул руку к своему колчану. Малькольм отметил про себя, что рейнджер всегда держит колчан рядом с собой.

– Это не очень надежный способ. Если что-то привязать к стреле, то обычно при выстреле оно падает, – объяснил Уилл. – Мы сделаем по-другому.

Он вытащил из колчана стрелу необычного вида и положил ее на стол. Вместо обычного, острого, как лезвие, наконечника к ней был прикреплен вытянутый цилиндр. Малькольм взял ее в руки и с любопытством оглядел. Цилиндр был полым внутри и закрывался наконечником с резьбой, к которому был прикреплен свинцовый груз.

– Ты хочешь положить послание сюда? – удивился Малькольм.

Уилл снова кивнул и откинулся на спинку стула, расправляя затекшие плечи и шею. Он корпел над столом уже довольно долго. Сначала ему пришлось записать код на отдельном листе, затем сообщение и зашифрованное послание. Собака зашевелилась вслед за ним и застучала хвостом по полу.

– Верно, – кивнул Уилл. – С помощью лампы я предупрежу Элис, чтобы она отошла от окна, а потом выстрелю этой стрелой.

– И ты не сомневаешься в том, что она попадет, куда надо? – спросил Малькольм.

Уилл приподнял бровь:

– Не сомневаюсь. После пяти лет обучения ты точно знаешь, что попадешь именно туда, куда целишься.

– А камешек? – Малькольм усмехнулся. – Ты можешь положить туда и камешек?

Уилл взял в руки маленькую черную гальку и подкинул ее, определяя вес:

– Почему бы и нет? Придется уменьшить груз, чтобы компенсировать вес стрелы. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь, на чем их можно взвешивать?

– Конечно, – улыбнулся Малькольм. – Точные весы – один из основных инструментов лекаря.

– Вопрос только в том, что это за камешек и зачем он Элис. – Уилл усмехнулся.

– А, ну да, – сказал целитель, потирая переносицу. – Все думал, когда ты спросишь. Он поможет девушке, когда Керен попытается загипнотизировать ее в следующий раз.

Его слова тут же пробудили любопытство в Уилле. Он снова внимательно осмотрел камешек, но в нем не было ничего необыкновенного.

– И как же он делает? – нахмурился Уилл.

Малькольм взял камешек у него из рук и вытянул на ладони, любуясь его блеском.

– Он противодействует так называемым чарам того голубого камня, которым пользуется Керен, – объяснил он. – Видишь ли, месмеризм, или гипнотизм, как его еще называют, имеет отношение к умственной сосредоточенности. Голубой камень заставляет Элис сосредоточиться на приказах Керена. Но если она будет держать этот камешек в руке и сосредоточиваться на его образе, то сможет сопротивляться и сохранять контроль над своим разумом. Если она будет соблюдать осторожность, то Керен никогда не заметит, что Элис освободилась из-под его влияния. Она даже сможет солгать ему.

Малькольм вернул камешек Уиллу. Тот повертел его пальцами, пытаясь увидеть нечто, что могло ускользнуть от его взора. Но на блестящей гладкой поверхности не было ничего особенного.

– И как это работает? – спросил он.

Все это казалось ему дешевыми фокусами, но Элис серьезно утверждала, что голубой камень Керена обладает какими-то особыми свойствами. Да и Малькольм, когда Уилл рассказал ему об этом, сразу же понял, что это за камень.

В ответ на вопрос Уилла Малькольм только пожал плечами:

– На самом деле никто точно не знает… Кстати, он называется «стеллатит», – добавил он, как будто это что-то объясняло. – То есть «звездный камень». Это обломок упавшей звезды. Я нашел его много лет назад. Стеллатит весьма ценен, возможно, как раз из-за своих загадочных свойств. Так или иначе, но я не знаю, как он работает. Просто работает, и все. Ну да, я понимаю, звучит ужасно в устах ученого человека, но что я могу поделать? – подвел он итог с немного виноватой улыбкой.

Уилл удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на листок бумаги, который положил на стол Малькольм. В записке целитель объяснял свойства камня, но лист был слишком плотным и тяжелым для стрелы. Пошарив в своей сумке, Уилл вынул лист очень тонкой, полупрозрачной бумаги, предназначенной специально для таких посланий.

– Тогда мне лучше побыстрее переписать твою записку. А ты пока взвесь камень и свинцовый наконечник стрелы, ладно? – попросил Уилл.

Малькольм взял стрелу и камешек.

– Считай, что уже взвесил, – сказал он, направляясь в свой маленький рабочий кабинет, расположенный в дальнем конце хижины.

Глава 5

На самом верхнем этаже главной башни замка Элис приступила к своему ночному ритуалу, подняв лампу к верхнему углу окна, а затем проведя ею последовательно по всем остальным трем углам. Она проделала это пять раз, а затем поставила лампу на пол и принялась снова вглядываться в ночную тьму за пределами замка. Такие действия она совершала последние две ночи, и пока что ответных сигналов не было. Элис не теряла надежду, что Уилл ответит, но надежда эта таяла с каждой попыткой. Наверное, он… Свет! С левой стороны между деревьев мелькнул какой-то огонек. Возродившаяся было надежда тут же погасла, как только Элис поняла, что огонек этот красный и что он движется на одной и той же высоте от земли, время от времени скрываясь из виду за стволами деревьев. Она вспомнила разговоры о странных огнях в Лихой чащобе. Возможно, это как раз один из таких огней.

И тут с левой стороны Элис увидела другой огонек – на этот раз желтый, перемещающийся вверх и вниз по прямой. На несколько секунд он погас, а потом появился чуть слева от первоначальной позиции и тоже принялся подниматься и опускаться.

Потом он снова погас, и появился красный огонек, снующий между деревьев. Элис упала духом. На какое-то мгновение она действительно подумала, что ее попытки увенчались успехом.

И вот девушка увидела новый огонек! Яркая белая точка между двух других. И она вырисовывала особый узор, как это делала и сама Элис, – из одного угла к другому в определенной последовательности. Верхний левый угол. Верхний правый. Нижний правый. Нижний левый.

Снизу, с крепостных стен, до девушки донеслись приглушенные голоса часовых, которые тоже заметили эти огни, и Элис поняла, что затеял Уилл. Он знал, что сигнальный огонь никак не скрыть от стражников, и как только те доложат о нем Керену, тот сразу поймет, что это попытка связаться с кем-то внутри замка. А пытаться связаться неведомые отправители послания могли только с одним человеком.

Поэтому Уилл решил скрыть свою лампу среди других огней, которые обычно появлялись в Лихой чащобе и к которым люди уже привыкли. Элис улыбнулась – получалось, как в старой поговорке, когда дерево прячут в лесу. Вот вспыхнул еще один огонек – на этот раз синий. Потом снова желтый. Потом красный. А затем и белый в центре. Элис постаралась не обращать внимания на цветные огни и сосредоточиться только на белом. Она взяла в руки лампу, скрывая ее за куском старой высохшей кожи, который нашла в пыльном шкафу.

Подняв лампу и удерживая ее в центре окна, девушка пять раз показала ее, скрывая куском кожи, – она посылала сообщение тем, кто находился на опушке чащи. Согласно коду пять быстрых вспышек в центре квадрата означали, что связь установлена.

И тут же Элис увидела ответ. Пять быстрых вспышек, затем пауза, затем три долгие вспышки, что означало: «Ты готова принять послание?»

Элис подбежала к столу и схватила бумагу и графитовый стержень. Она знала, что Уилл подождет, пока она подготовится. Вернувшись к окну, она подняла и опустила лампу три раза. Белый огонек в лесу повторил ее движения. Боковым зрением Элис увидела, что цветные огоньки продолжают плясать между деревьев, и даже заметила, что к ним присоединился еще один красный огонек. Но ее внимание было сосредоточено только на белом.

Он снова начал мигать, и Элис стала записывать буквы на листе бумаги.

Курьерский код представлял собой простую, но эффективную систему шифровки. Двадцать восемь букв алфавита были распределены по сетке из четырех пронумерованных рядов, по шесть букв на ряд. Для простоты буквы Z и W были исключены и их, по необходимости, заменяли буквы S и V.

1. ABCDEF

2. GHIJKL

3. MNOPQR

4. STUVXY

Согласно этой системе буква A обозначалась сигналом 1-1, поскольку была первой буквой в первом ряду. По той же схеме буква G обозначалась сигналом 2-1, а буква P – сигналом 3-4. Человек, посылавший сигнал, указывал номер ряда, удерживая лампу в определенном углу квадрата. Верхний левый угол – это 1, верхний правый – 2, нижний левый – 3 и нижний правый – 4.

Например, если сигнальную лампу сначала перемещали в нижний левый угол, а потом возвращали в центр и мигали ею дважды, то получатель послания понимал, что это означает третий ряд, вторую букву, то есть N.

В отличие от Уилла, которому пришлось сначала написать ряды букв, чтобы зашифровать послание, что очень ему не понравилось, Элис знала код наизусть и могла записывать буквы сразу же.

Лампа продолжала уверенно мигать. На взгляд ничего не подозревавшего человека, это был всего лишь один из загадочных огней в лесу, но Элис читала его как открытую книгу. Уилл был далеко не самым лучшим шифровальщиком, и Элис в какой-то момент даже усмехнулась. Любой курьер легко обогнал бы его. Потом девушка вспомнила, что точность гораздо важнее скорости, и представила, как Уилл сидел над листком бумаги и корпел над шифровкой, высунув язык, как всегда это делал в моменты напряжения.

Пройдя семь раз вверх и вниз, огонек погас, свидетельствуя о том, что послание закончено. Элис схватила свою лампу и повторила сигнал, а потом взяла в руки листок, чтобы прочитать то, что записала. Она была уверена в том, что верно расшифровала все буквы, но нужно было в этом удостовериться. Наблюдая за огнем, девушка не отрывала глаз от него, и поэтому буквы вышли довольно корявыми.

СООБЩЕНИЕ СТРЕЛА ДЕСЯТЬ МИНУТ ОКНО ОТОЙДИ ЛЮБЛЮ УИЛЛ ПР

Знаков пунктуации в коде, конечно, не было, но Элис поняла, что Уилл собирается выстрелить в окно стрелой с сообщением через десять минут и предупреждает ее, чтобы она отошла от окна. Сокращение ПР означало «прими» или «признай» – стандартное окончание зашифрованного послания. «ЛЮБЛЮ УИЛЛ» было проявлением личных чувств, к которым во время ее обучения относились крайне неодобрительно. И вообще это звучало как-то двусмысленно. Можно было подумать, что Уилл просит ее признать, что он ее любит.

– Ну, понимай как хочешь, – пробормотала Элис и, поспешно схватив лампу, трижды провела ею вертикальную линию – стандартный сигнал «ПРИНЯТО».

После этого она оглядела окраину леса в последний раз. Цветные огни продолжали мигать по сторонам, а белый огонек теперь двигался по дуге. Больше никаких зашифрованных посланий. Элис поняла, что Уилл с его помощниками просто продолжают отвлекать внимание посторонних наблюдателей. Часовым на крепостных стенах это явно надоело. Их голоса постепенно затихли – сержанты призвали своих подчиненных к дисциплине.

Элис поцеловала кончики пальцев и отослала воздушный поцелуй в ночную тьму.

– Спасибо, Уилл, – прошептала она и поставила лампу в центре подоконника, чтобы обозначить своему другу цель, а потом отошла в сторону и стала ждать стрелу.

* * *

Увидев сигнал Элис, означавший, что зашифрованное сообщение принято, Уилл двинулся вперед от окраины леса, как и раньше перебегая от одной тени к другой и сливаясь с ландшафтом.

За пять лет обучения под бдительным оком Холта, иногда при участии Джилана, известного мастера скрытного передвижения Ордена рейнджеров, Уилл привык к этому настолько, что не отдавал себе отчета в своих действиях. Он выполнял их инстинктивно. Молодой рейнджер уже выбрал место, с которого собирался стрелять. Оно должно находиться в сотне метрах от стен замка с поправкой на дополнительное расстояние до вершины башни. Метрах в девяноста от стены располагался небольшой холм, на вершине которого росли крупные кусты, отбрасывавшие неровные тени на белый снег. Уилл легко сольется с окружением, что позволит ему спокойно целиться.

При мысли об этом Уилл нахмурился. Ему нужно будет прицелиться в точку повыше лампы, которую Элис поставит на подоконнике. Этим девушка отметит проем между прутьями решетки. Если стрела угодит в прут, отскочит и упадет во двор, это будет провалом всей затеи. Уилл подумал о том, что нужно было бы зашифровать и письменное послание целиком, но отмахнулся от этой мысли. На это не было времени, и, кроме того, если стрела отскочит, то будет все равно, прочитает Керен записку о свойствах стеллатита или нет. В любом случае Элис не получит этот камешек.

Уилл успел зашифровать несколько последних строчек, в которых сообщал о расписании последующих обменов сигналами. Вот об этом Керен точно не должен узнать. В противном случае он с помощью своего месмеризма заставит Элис отослать ложное сообщение, чтобы Уилл угодил в ловушку.

Кусты на вершине холма были ему по пояс, и Уилл, припав на колено, некоторое время отдыхал среди них, собираясь с мыслями и готовясь к предстоящему выстрелу.

Он долго и упорно всматривался в небольшой освещенный квадратик окна на высокой башне, с яркой точкой лампы внизу посередине. Рейнджер рассчитывал расстояние, высоту и путь стрелы по вытянутой дуге. Чтобы попасть в окно, нужно целиться выше нужной точки, но Уилл об этом не думал. В то мгновение, когда нужно было стрелять, он поднимал лук инстинктивно. Сейчас же он напомнил себе, что нужно целиться чуть выше обычного, потому что Кроули предупредил его о том, что рекурсивный лук не такой мощный, как длинный, к которому он привык за последние два года. Он постарался усвоить это – и знал, что его инстинкты в нужный момент сделают поправку.

Закрыв глаза, Уилл представил себе дугу, по которой стрела перелетает через стену и попадает прямо в окно. Холт часто повторял ему старое правило лучников: «Прежде чем выстрелить по-настоящему, выстрели тысячу раз в уме». Ну что ж, сейчас у него нет времени на тысячу воображаемых выстрелов, подумал Уилл с печальной улыбкой. Но в любом случае это преувеличение. Это просто напоминание о том, что выстрел удается только тогда, когда ты внутренне готов к нему. Чтобы удача не обошла тебя стороной, нужно верить в нее. Стоит только усомниться в своих силах, и считай, что проиграл.

Уилл сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, отгоняя все посторонние мысли. Сознательная подготовка закончена. Теперь нужно довериться инстинктам и навыкам, отточенным за сотни часов тренировок. К этому мгновению Уилл готовился не один год.

Рейнджер медленно поднялся на ноги. Несмотря на то что в его сторону были обращены, как минимум, полдюжины глаз, его не замечала ни одна живая душа. Вынув стрелу из колчана, Уилл наложил ее на тетиву. Соотношение веса стрелы и веса дополнительного груза было идеальным – результат тщательных взвешиваний и измерений, которые провел Малькольм в своей лесной мастерской. Целитель привык иметь дело с точными измерениями, и Уилл не сомневался, что эта стрела полетит так же точно, как и все остальные стрелы в его колчане.

Уилл приподнял левую, держащую лук руку вверх и в то же время начал плавно натягивать тетиву правой рукой, пока не коснулся кончиком указательного пальца уголка рта. Почувствовав, что угол слишком большой, рейнджер чуть опустил левую руку – так, чтобы действительное положение лука соответствовало представленной им картинке. Если бы Уилла в этот момент спросили, почему он сделал такую поправку, он бы не смог объяснить. Он чувствовал это своим телом, а не осознавал разумом.

Глаза его не отрывались от окна вдалеке, но стрела была нацелена в точку выше. С левой стороны дул легкий ветерок, и Уилл сделал поправку и на него, по опыту зная, что ветер на высоте дует сильнее.

Рейнджер знал, что есть два способа испортить точный выстрел. Первый способ – это слишком долго сосредоточиваться и выжидать, пока не устанут мышцы и не задрожат руки. Другой способ – это выстрелить слишком поспешно, едва только правая рука натянет тетиву.

Идеальное время для выстрела где-то посередине, пока руки еще выполняют плавные движения. Нельзя спешить, но и медлить не стоит. Почувствовав, что настал тот самый момент, когда сошлись воедино угол подъема лука, натяжение тетивы и скорость ветра, Уилл слегка разжал пальцы, тетива испустила глухой дрожащий звук, и стрела устремилась ввысь. В то же мгновение рейнджер понял, что выстрел удался. Стрела быстро скрылась из виду. Уиллу почудилось какое-то движение в освещенном окне, но, скорее всего, это была игра его воображения – он увидел то, что ожидал увидеть.

Рейнджер продолжал стоять неподвижно, словно статуя, закутавшись в плащ, помогавший ему слиться с окружающим пространством. Вздохнул Уилл спокойно только тогда, когда лампа в окне начала двигаться – это был ответ.

Вверх-вниз, вверх-вниз. «Сообщение получено».

Удовлетворенно кивнув, Уилл повернулся и пошел обратно к деревьям. Все дела на эту ночь были завершены.

Глава 6

Куллум Гелдеррис, владелец таверны «Треснувшая фляга», не был так уж доволен своим недавно прибывшим гостем. Своим единственным гостем.

Молодой воин прибыл накануне вечером и попросил предоставить ему комнату на несколько дней. Своего гнедого коня он отвел в маленькую конюшню при таверне. Потом молодой человек поднялся по лестнице в самую большую комнату на втором этаже, оставив там броню и все свои пожитки вместе с седельным мешком, в котором лежала сменная одежда.

Хозяин таверны сразу же обратил внимание на белый щит с изображением синего кулака. «Свободный копьеносец», – подумал он. Во всей округе было только одно место, где люди такого рода могли получить работу, – замок Макиндо.

Куллум знал, что новый хозяин замка, сэр Керен, нанимает воинов. В его таверну уже несколько раз наведывался его помощник – некий грубиян по имени Джон Баттл, прочесывающий округу в поисках тех, кто умел держать меч в руках. Он, казалось, не поверил, когда Куллум сказал, что все его посетители – простые сельские жители. Было, по правде, несколько йоменов, неплохо владеющих пикой, но они, как и сам трактирщик, с неодобрением относились к последним событиям в Макиндо и старались держаться подальше от Баттла с его приспешниками. Куллум был рад, что не выдал их.

Вопросов же о происходящем у сельских жителей, населяющих деревню Ветхий Ручей, расположенную в семи километрах от «Треснувшей фляги», скопилось немало. Сначала все только и говорили о загадочном недуге, свалившем лорда Сайрона, и о том, что этот недуг наслал злой колдун Малькольм, издавна враждующий с семейством владельцев замка. Потом пошли слухи о том, что Орман, сын Сайрона и временный хозяин Макиндо, сбежал в Лихую чащобу и завел дружбу с Малькольмом.

«Сбежал?» – спрашивал себя Куллум. Зачем хозяину сбегать из своего собственного замка? А если и сбежал, то почему он направился прямо к Черному колдуну, поклявшемуся уничтожить их род? И зачем Керен нанимает воинов? При Сайроне и Ормане в замке располагался гарнизон неплохих профессиональных солдат. Но после того, как управление всеми делами перешло в руки Керена, многих из них прогнали со службы и выслали из замка. Местные жители видели, кого Керен взял на их место. Солдаты, конечно, не были самыми обходительными людьми на свете, но нынешние стражники замка Макиндо вообще какие-то сомнительные личности. Куллум подозревал, что многие из них бывшие бандиты или сбежавшие преступники.

Самым ярким примером был тот же Баттл. Вечно угрюмый, нетерпеливый, с раздражением реагирующий на любое слово и требующий всегда самого лучшего: самое лучшее кресло, самое лучшее блюдо, самое лучшее вино и самый лучший эль, – потом, небрежно взмахнув рукой, дающий расписку в том, что за него заплатят в замке. А до замка этого целый день пути.

К тому же этот грубиян неизменно величал себя «сэром Джоном», явно без всяких на то оснований. «Если он рыцарь, то я вдовствующая герцогиня», – сказал Куллум своей жене. Та согласилась, но посоветовала держаться осторожнее.

– Лучше нам не иметь ничего общего с такими людьми и не вмешиваться в их дела, – сказала она.

«Неплохой совет», – мрачно думал Куллум, накрывая стол к обеду. Принес же черт этого молодого всадника, задающего неудобные вопросы о людях из замка!

Выглядел он непривычно и не походил на тех мрачных типов, которых нанимал Баттл. Заплатил заранее и вел себя очень вежливо, обращаясь к жене Куллума «миссис Гелдеррис». С посетителями он тоже не ссорился, хотя в прошлый вечер их почти не было. Вести в округе распространяются быстро, и люди, узнав о том, что в таверне поселился «свободный копьеносец», решили, что вслед за ним заявится и Баттл. А «сэра Джона» большинство местных жителей старались по возможности избегать.

– Добрый день, трактирщик. Что у нас сегодня на обед? – послышался голос позади него, отчего Куллум чуть не вздрогнул.

Он обернулся и увидел улыбающегося молодого воина, стоявшего едва ли не в метре от него.

– Боюсь, ничего особенного, сэр, – ответил трактирщик, пытаясь не показать своего волнения. – Всего лишь тушеная баранина с овощами и подливкой.

Молодой человек довольно кивнул:

– Превосходно. А как вы думаете, остался ли еще тот восхитительный ягодный пирог, который ваша жена подавала на ужин вчера?

– Я накрою для вас, – сказал Куллум, направляясь было к ближайшему к камину столику.

Но молодой человек остановил его.

– Не утруждайтесь, я пообедаю здесь, – улыбнулся он, опускаясь на лавку у главного стола. – Только хотелось бы скрасить ожидание кружкой эля.

– Да-да, разумеется, сейчас, непременно, сэр!

Куллум едва ли не бросил деревянные подставки с ножами и ложками, которые держал в руках, и бросился к бару.

– Не спешите! Как вам будет удобно, – вновь остановил его вежливый гость. – Не нужно бросать все свои дела только потому, что мне захотелось выпить. Всему свое время.

Казалось, молодой человек искренне забавлялся, наблюдая за тем, как Куллум заканчивает накрывать на стол, старательно избегая встречаться с ним взглядом. Расставив подставки и разложив справа от них ножи с ложками, трактирщик вытер запотевшие руки.

– Пойду принесу вам эль, – сказал он, подходя к стойке.

– Прекрасно! – засмеялся молодой человек. – И себе не забудьте. Посидите со мной.

– Сэр, сегодня у меня столько хлопот, видите ли… – замялся Куллум.

Гость понимающе кивнул, оглядев пустое помещение, и ухмыльнулся:

– Да уж, вижу. Народу – не протолкнешься! Да будет вам, Куллум. Выпейте со мной!

Куллум не мог придумать никаких разумных причин для отказа, а отказывать вооруженному гостю без причины казалось ему верхом неосмотрительности. Нехотя он согласился:

– Ну, думаю, несколько минут у меня найдется. А потом придут посетители.

Прошлым вечером обычные его посетители так и не появились. Сельские жители могли обойтись и без выпивки вечерок-другой. Но обед – дело другое. Многим просто негде было обедать, это было единственное заведение подобного рода на всю округу. Куллум вышел из-за стойки с двумя полными кружками в руках. Молодой человек пододвинулся, предоставляя ему место на скамейке рядом с собой:

– Тем больше причин отдохнуть, пока есть возможность. Садитесь. И вот еще что, Куллум…

– Да, сэр? – нервно спросил трактирщик, отчего на лице молодого человека вновь заиграла улыбка.

– Поменьше говорите «сэр», ладно? Меня зовут Хокен. Просто Хокен.

– Хорошо, сэр… то есть… Хокен, – согласился Куллум и нехотя сел рядом, стараясь держаться подальше от гостя, каким бы дружелюбным он ни казался.

Они чокнулись и выпили. Наступило молчание, и Куллум подумал было встать и выйти из-за стола, как Хокен снова заговорил:

– Я слышал, какое-то время назад тут проезжал жонглер. Вроде бы недели две назад?

Трактирщик мгновенно насторожился и ответил осторожно:

– Да, помню, что проезжал.

По последним слухам, этот жонглер был причастен к загадочному бегству лорда Ормана из замка Макиндо.

– И он был довольно молод, правда? Примерно моего возраста, но не такой высокий и широкоплечий? – продолжил спрашивать Хокен.

– Да, я сказал бы, что так и есть, – кивнул трактирщик.

– Х-мм… – протянул Хокен и сделал большой глоток из кружки. Вытерев губы рукой, он как бы невзначай произнес: – Где бы он мог находиться сейчас?..

Куллум задумался. Утверждать наверняка он ничего не мог, но решил придерживаться того, что было ему известно.

– Он направлялся в замок, сэр… – Заметив, как молодой воин склонил набок голову, трактирщик поправился: – То есть Хокен. Но я слышал, что теперь он может находиться в Лихой чащобе.

Молодой человек при этом известии поджал губы.

– В Лихой чащобе? – переспросил он. – Это там, где, как говорят, скрывается колдун Малькольм?

При звуках этого имени Куллум невольно огляделся по сторонам. Меньше всего ему хотелось сейчас обсуждать Черного колдуна. Побыстрее бы пришли на обед обычные посетители, тогда у него появится повод скрыться на кухне.

– Прошу вас, Хокен, мы обычно стараемся не упоминать… Мал… этого человека, – сказал Куллум осторожно.

Хокен кивнул, словно соглашаясь, и потер подбородок, обдумывая слова трактирщика.

– И все же что жонглеру делать в этом лесу? – спросил он.

– Возможно, он занимается там каким-то своим делом. Что бы я и тебе посоветовал, Хокен, – раздался чей-то голос.

Куллум поежился под порывом ледяного ветра, ворвавшегося внутрь, когда распахнулась входная дверь. Оба сидевших в таверне мужчины повернулись и увидели в проеме чей-то силуэт в плаще с капюшоном. Из-за одного плеча незнакомца виднелась верхушка рекурсивного лука, из-за другого – полный стрел колчан. Хокен медленно поднялся со скамьи, опуская руку на рукоять своего длинного меча и наклоняя его вперед, чтобы можно было быстро вынуть оружие.

Куллум же мгновенно вскочил и, едва не споткнувшись, принялся переводить взгляд с одного посетителя на другого:

– Прошу вас, господа… Мне не нужны неприятности.

В помещении повисла почти непереносимая тишина. Трактирщик собрался было снова призвать присутствующих прислушаться к голосу разума, как услышал неожиданный звук.

Смех! Первым засмеялся его гость. Плечи молодого человека затряслись, и, несмотря на все попытки сдержаться, он расхохотался во весь голос. Вслед за ним захохотал и тот, в ком Куллум признал жонглера Уилла Бартона – того самого, о ком они только что говорили. Оба посетителя пошли навстречу друг к другу, пожали руки и, не удовольствовавшись этим, крепко обнялись. Наконец невысокий жонглер взмолился:

– Ради всего святого! Хватит дубасить меня этим окороком, который ты называешь своей рукой! Ты сломаешь мне спину, увалень!

Хокен с наигранным испугом отстранился от Уилла.

– Ах, неужели грубый воин обидит хрупкого маленького жонглера? – спросил он с подчеркнуто детскими интонациями, отчего оба тут же снова зашлись в хохоте.

Куллум взирал на них в недоумении. Дверь кухни отворилась, и из нее с любопытством выглянула его жена, привлеченная шумом. Широко распахнутыми глазами она посмотрела на то, как два вооруженных человека стоят друг напротив друга и смеются как сумасшедшие. В замешательстве женщина перевела взгляд на мужа, но тот только пожал плечами.

Хокен между тем заметил замешательство трактирщика и его жены и, обняв жонглера за плечи, подвел его к стойке. Рядом с невысоким товарищем он казался настоящим великаном.

– Вот еще один гость миссис Гелдеррис. Пусть он и выглядит карликом, но аппетит у него будь здоров!

– Да, конечно, сэр, – пробормотала жена трактирщика и удалилась на кухню, качая головой.

– Сдается мне, нам понадобится еще одна кружка эля, Куллум, – обратился к трактирщику Хокен.

– Уже иду, сэр… то есть Хокен, – кивнул трактирщик, подбегая к стоявшему за стойкой бочонку.

Хокен провел своего друга к отдельному столику, который Куллум собирался накрыть несколько минут назад, взяв по дороге свою кружку.

– Бог ты мой, Хорас! Как же я рад тебя видеть! – воскликнул Уилл, когда они сели.

Он сделал глоток пенистого эля, который ему поднес Куллум, и удовлетворенно вздохнул. Но спокойно сидеть он не мог, вопросы так и рвались из него наружу.

– Вот ты-то мне как раз и нужен! Как ты здесь оказался? И что это за Хокен такой? С каких пор ты стал свободным копьеносцем? Что случилось с твоим дубовым листом?

– Полегче, Уилл! Следи за языком! – поднял руку Хорас, насторожившись при упоминании своего настоящего имени и пытаясь прервать поток вопросов.

Он многозначительно скосил глаза на трактирщика, который с любопытством прислушивался к их беседе, желая узнать как можно больше об этих странных молодых людях и понять, что же они делают в Норгейтском уделе.

Имя «Хорас» и упоминание дубового листа уже пробудили в Куллуме какие-то смутные воспоминания. Даже в таких удаленных уголках Аралуина, как Норгейт, люди слышали истории о сэре Хорасе, рыцаре Дубового листа. Конечно, чем дальше от столицы королевства, тем более преувеличенными и фантастическими становились рассказы о нем. Насколько помнил Куллум, сэр Хорас был шестнадцатилетним юношей, когда он победил тирана Моргарата на поединке и снес злому повелителю голову с плеч одним взмахом огромнейшего меча.

Потом этот герой в компании не менее легендарного рейнджера Холта пересек Бурепенное море, чтобы сразиться с темуджаями и спасти принцессу Кассандру и ее спутника, ученика рейнджера по имени Уилл.

Уилл! До Куллума вдруг дошло, что именно так обратился воин к своему товарищу. Действительно, жонглера звали Уилл. Жонглера в плаще с капюшоном, большим луком за спиной и колчаном со стрелами. Трактирщик пригляделся к нему повнимательнее и заметил на поясе тяжелый нож-сакс. Никаких сомнений в том, что перед ним два величайших героя Аралуина, не оставалось. Пытаясь сохранять невозмутимый вид, Куллум повернулся и пошел на кухню, чтобы поделиться новостями со своей женой. Хорас посмотрел на него и укоряющее покачал головой:

– Видишь, что ты наделал? Хокен – это мое имя для прикрытия. Предполагается, что я должен находиться здесь тайком. Вот почему у меня щит свободного копьеносца. В конце концов, не могу же я выдавать себя за кого-то другого и расхаживать украшенным дубовыми листьями, верно?

Уилл в недоумении нахмурился:

– Имя для прикрытия? Кто тебе его дал? Кто послал тебя сюда?

– Ты что, не получил никакого сообщения? Холт с Кроули подумали, что тебе потребуется помощь…

Не успел Холт закончить, как Уилл нетерпеливо прервал его:

– Так ты приехал сообщить, что мне выслали подмогу? – Однако, заметив строгий взгляд Хораса, он осекся: – Извини, продолжай.

– Как я уже сказал, – медленно продолжил Хорас, – Холт и Кроули решили, что тебе потребуется помощь какого-нибудь здравомыслящего взрослого человека, вот и послали меня. Они подумали, что мне лучше оставаться под вымышленным именем, пока я не выясню, что тут происходит. Но… об этом ты и сам должен был узнать из послания, отправленного с голубем неделю назад.

– Мы потеряли контакт с Холтом, – печально вздохнул Уилл. – В последнее время здесь столько всего случилось. Помощник Элис, который присматривал за голубями, куда-то исчез, а может быть, скрылся.

– А где сама Элис? – спросил Хорас и невольно оглянулся, словно ожидал увидеть ее рядом.

Тут же он понял, насколько глупо поступает, и повернулся к товарищу. Лицо Уилла вытянулось.

– Ее держат пленницей, – тихо ответил он.

– Держат пленницей? – переспросил Хорас, поднимаясь с места.

– Но кто? Малькольм? Уилл, нам нужно немедленно спасти ее! Зачем мы теряем тут время?

Уилл взял своего друга за руку и заставил снова сесть. Подумав о том, что в этом весь Хорас, он не мог сдержать улыбки. При известии о том, что кто-то из его друзей оказался в беде, первая реакция Хорса – это бежать на помощь. А Элис конечно же была ему подругой. Они все трое воспитывались в приюте замка Редмонт.

– Успокойся, – сказал Уилл. – Сейчас Элис держат под замком в башне замка Макиндо по приказу Керена. Мы с Малькольмом составляем план по ее освобождению. Теперь, когда мы здесь, у нас больше шансов на успех.

– С Малькольмом? – нахмурился Хорас. – Кто такой Малькольм? И кто такой, черт его побери, Керен? Я постоянно слышу о нем. Вчера я повстречался с неким Баттлом, который утверждал, что всем в замке теперь заправляет Керен.

Уилл кивнул:

– Да, я же сказал, что в последнее время много всего произошло. Малькольм – это настоящее имя Малькольма. Но, – поспешил добавить рейнджер, увидев, что Хорас собирается его прервать, – он никакой не колдун. Просто целитель. Он на нашей стороне. Керен захватил замок. Мы почти уверены, что он собирается договориться о чем-то со скоттами, но точно ничего не знаем.

Снаружи послышался какой-то шум и донеслись голоса. Дверь в таверну распахнулись, и внутрь вошли четыре местных батрака, которые обычно тут обедали. Заметив молодых людей, они пробормотали приветствие, а затем заняли места за длинным главным столом, который накрыл Куллум.

– Мне кажется, это не совсем подходящее место для таких разговоров, – усмехнулся Уилл, понимая, что сельские жители слишком любопытны и конечно же станут прислушиваться к беседе двух незнакомцев. – Давай сначала пообедаем, а потом я тебе все объясню на обратном пути.

Глава 7

После основательного обеда Уилл с Хорасом подготовились к поездке в Лихую чащобу. Но перед тем как сесть на коня, Хорас отвязал от седла футляр с луком и передал его Уиллу:

– Это тебе. Холт подумал, что он может тебе пригодиться.

Лицо Уилла расплылось в улыбке. Вынув из футляра массивный длинный лук, он взвесил его в руке и проверил баланс, потом ловко продел один его конец в кожаную петлю на пятке башмака и наклонился вперед, сгибая тяжелый лук через плечо и вставляя тетиву в выемку на другом конце. Затем разок-другой дернул тетиву, ощущая привычное натяжение. Под конец быстро разобрал рекурсивный лук и положил его в футляр.

– Так-то лучше, – усмехнулся он.

Хорас кивнул. Он и сам знал, насколько приятно держать в руках привычное оружие. Потом друзья сели верхом и вместе поехали прочь от таверны.

На своем боевом коне Хорас, словно гора, возвышался над Уиллом, который конечно же сидел на невысоком Тягае. Перед ними, петляя, бежала собака, то и дело что-то вынюхивая и устремляясь вперед в поисках источника новых запахов. Она была довольна тем, что Уилл взял ее с собой в «Треснувшую флягу», потому что у Тробара, выполнявшего какое-то задание Малькольма, пока что не оставалось времени на развлечения.

– Да, я слышал, что у тебя появилась какая-то собака, – сказал Хорас. – И как ты ее назвал? Или это он, пес?

– Это она, – улыбнулся Уилл. – И я пока что не подобрал для нее имя.

Хорас задумчиво оглядел животное.

– Ей бы подошло имя Чернышка, – предложил он через некоторое время.

– Очень оригинально. И как ты только додумался? – приподнял бровь Уилл.

Хорас решил не обращать внимание на сарказм в голосе друга:

– Все лучше, чем обращаться к ней просто «собака».

– Ну не знаю. По-моему, это почти что одно и то же.

– Послушай. Собаке все равно нужно какое-то имя. И ты не можешь критиковать меня, потому что сам ничего не придумал. Чернышка – это лучше, чем ничего.

– Сомневаюсь.

В глубине души Уиллу нравилось спорить с Хорасом. «Как в старые добрые времена», – подумал он.

– Ну, тогда я буду называть его… то есть ее… Чернышкой, – заявил Хорас.

Уилл пожал плечами:

– Как тебе будет угодно. Но это умное животное. Не думаю, что она станет отзываться на такую заурядную кличку.

Хорас бросил на друга косой взгляд. Уж слишком много Уилл о себе воображает. Неожиданно, громко свистнув, Хорас позвал:

– Чернышка! Стоять, девочка!

И в то же мгновение собака замерла на месте, перестав обнюхивать дорогу, а потом повернулась, подняв лапу и вопросительно склонив голову набок. Поглядывая на Уилла, Хорас самодовольно поднял руку, признавая свою победу. Уилл только фыркнул в ответ:

– Это ничего не доказывает! Она отозвалась на свист! С тем же успехом ты мог бы сказать… допустим, Пышка с маслом, и она все равно бы остановилась!

– Пышка с маслом? – переспросил Хорас с наигранным удивлением. – Что это вообще за кличка? И ты посмел критиковать Чернышку?

– Я просто хотел сказать, что собака остановилась, услышав твой свист, – настаивал на своем Уилл.

Раньше он обычно побеждал в таких словесных перепалках с Хорасом, но теперь его друг уж слишком самоуверенно улыбался, и это даже начинало немного раздражать. Проезжая мимо собаки, которая по-прежнему ждала их, Уилл прошептал уголком рта:

– Предательница.

К сожалению, Хорас услышал его:

– Ага! Это уже лучше, чем Пышка с маслом, правда, Чернышка?

К пущему недовольству Уилла, собака гавкнула, словно соглашаясь, а потом побежала вперед. Хорас испустил самодовольный смешок, но на этом решил прекратить перепалку и вернуться к делу.

– Так что там насчет этого колдуна? – спросил он. – Говоришь, все это было лишь пустыми россказнями?

Они затронули тему о событиях в Макиндо за обедом, но оставались подробности, которые Хорас хотел бы прояснить. Уилл был рад, что его друг отвлекся от обсуждения клички собаки.

– Не совсем. Огоньки, странные звуки и призраки в лесу были вполне реальными, – сказал он. – Но они оказались иллюзиями, которые специально создавал Малькольм. Об этом первой догадалась Элис, – добавил он.

– Да, она всегда была сообразительной, – кивнул Хорас.

– Точно. Так или иначе, Малькольм пытался при помощи этих иллюзорных видений отвадить людей от лесной чащи, чтобы никто не тревожил его небольшое поселение. И вскоре все местные жители поверили, что Малькольм вернулся. А потом Керен воспользовался ситуацией, чтобы захватить власть над замком. Он многое знал о ядах и медленно травил лорда Сайрона, пока тот однажды не свалился с ног полумертвым. Керен знал, что Орман не пользуется такой популярностью, как его отец. И он знал, что все поверят распускаемым им слухам о том, что Орман занимается «черным искусством». Они помогли ему упрочить свою власть.

– Но ты помог Орману сбежать? – спросил Хорас, и Уилл кивнул:

– Да, и как раз вовремя. Керен и его отравил. Но у этого мерзавца не получилось довести начатое дело до конца.

– А что с Сайроном? Этот Баттл говорил, что он едва ли не умер.

– Мы не знаем, – пожал плечами Уилл. – Может, и умер. Теперь, когда замок в руках Керена, у него нет никаких причин сохранять жизнь Сайрону. Я считаю, что старого хозяина убили.

Хорас нахмурился:

– А этот Керен еще тот за сранец.

– В первый раз он показался мне довольно приятным человеком, – признался Уилл, немного падая духом. – Он одурачил меня поначалу. Я был убежден, что за всеми этими делами стоит Орман и что Керен на нашей стороне, кто бы к ней ни принадлежал. Я ошибался. Теперь главное – спасти Элис.

Хорас снова кивнул.

– И как ты собираешься это сделать? – спросил он.

– Я подумал, что неплохо было бы взять замок штурмом, – ответил Уилл и добавил как бы невзначай: – Ты ведь во всем этом разбираешься, правда?

Хорас ответил не сразу.

– Теоретически да, – сказал он, поджав губы. – Но мне никогда не приходилось заниматься этим на практике.

– Ну да, – согласился Уилл. – Но теория-то довольно проста, верно?

Он постарался сказать это так, чтобы его слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение. Он не хотел, чтобы у Хораса сложилось впечатление, будто он действует наугад. Но Хорас был слишком занят своими раздумьями, чтобы обращать внимание на интонации друга.

Многие из окружения друзей считали, что Хорас не очень хороший мыслитель. Некоторые даже утверждали, что он тугодум. Но они ошибались. Отличительным качеством Хораса была последовательность. Если Уилла часто посещало озарение и он перепрыгивал с одной мысли на другую, словно кузнечик, то Хорас старался обдумать вопрос со всех сторон, придя к логическому решению.

Прищурив глаза, он вспоминал уроки в ратной школе под руководством сэра Родни. Даже после того, как его произвели в рыцари и назначили на службу в замке Аралуин, Хорас по нескольку месяцев в году продолжал обучение в школе замка Редмонт, постигая премудрости воинского дела.

– Ну что ж, – сказал он наконец. – Чтобы взять штурмом замок, потребуются осадные машины конечно же.

– Осадные машины? – переспросил Уилл.

Он смутно представлял, о чем говорит Хорас. И прекрасно знал, что никаких осадных машин у них нет.

– Катапульты, баллисты, требушеты, – перечислил Хорас. – Такие механизмы, которые метают камни, гигантские копья и трупы коров в обороняющихся и пробивают стены.

– Трупы коров? Зачем швырять трупы коров в стены? – Уилл ничего не понимал.

– Их перебрасывают через стены. Предполагается, что они разносят заразу и снижают боевой дух защитников, – объяснил Хорас.

– Думаю, самим коровам это тоже не нравится, – покачал головой Уилл.

– Забудь о коровах, – нахмурился Хорас, считая, что они отходят от темы. – Стены пробивают огромными булыжниками или чем-то подобным. Еще нам пригодятся осадные башни, – добавил он.

– Но они же не обязательно нужны, верно? – перебил друга Уилл.

Хорас немного пожевал нижнюю губу.

– Нет. Не обязательно. Если у тебя, конечно, есть много лестниц.

– Ну да. Полным-полно, – пробормотал Уилл, сделав для себя мысленную заметку: «Соорудить много лестниц».

– А что касается численности, то сэр Родни часто повторял, что у нападающих должно быть превосходство по меньшей мере один к трем, – сообщил Хорас.

– Один к трем? А это не слишком? – спросил Уилл, но Хорас не обратил на его слова внимания.

– По меньшей мере один к трем, – повторил он. – Понимаешь ли, преимущество ведь на стороне защитников. Они находятся выше и прячутся за стенами. Поэтому нужно отвлечь как можно большее число защитников от того места, где ты собираешься штурмовать замок по-настоящему. Для этого и требуется втрое больше людей. А лучше в четыре раза больше.

– О, – только и вздохнул Уилл.

Хорас свел брови, вспоминая то, что Кроули и Холт говорили ему о замке Макиндо несколько недель назад.

– Насколько я помню, численность постоянного гарнизона в замке примерно тридцать – тридцать пять человек? – спросил он.

– Э-ээ… да, – неуверенно кивнул Уилл. – Похоже, что так.

– Поэтому нам понадобятся сто пять человек, – твердо сказал Хорас. – А лучше сто десять для уверенности.

– Да, это будет как раз три к одному, насколько я понимаю, – согласился Уилл.

– Так мы сможем сделать вид, что нападаем с двух направлений, отвлечь обороняющихся и по-настоящему напасть в третьем месте, – объяснил другу свою стратегию Хорас.

– Но они все равно не будут знать, с какого направления мы нападем по-настоящему? – спросил Уилл, пытаясь извлечь хоть что-нибудь полезное из этого разговора.

– Конечно же нет, – улыбнулся Хорас.

– Тогда, например, мы могли бы начать штурм всего в одном месте. Защитники подумают, что это ложная атака, и отвлекут часть людей на другие направления, а мы продолжим. – Уилл не удержался от того, чтобы высказать свое мнение.

– Да, мы могли бы сделать и так, – согласился Хорас. – Но защитники не могут рисковать и совсем не обращать внимания на те атаки, которые покажутся им странными. Они исходят из того предположения, что любая атака может оказаться решающей. И только потом, когда защитники рассредоточатся по всем стенам, станут перебегать с места на место и будут полностью сбиты с толку, мы ударим по-настоящему.

– Да, это имеет смысл, – уныло пробормотал Уилл, признавая правоту друга.

– Конечно же огромное значение имеют личные качества нападающих, – продолжал Хорас, распаляясь от того, что выдался случай поговорить на его любимую тему. – Как и личные качества защитников. Какого рода люди состоят на службе у Керена?

– В целом весьма непосредственные, – хмыкнул Уилл, немного оживляясь.

– Да, это соответствует тому, что я видел. Тем людям, которых я встретил в лесу, лучше поджидать случайных прохожих с кинжалом в переулке в темную ночь. Они не похожи на настоящих воинов.

Друзья уже успели обсудить встречу Хораса с Джоном Баттлом.

– Большинство из тех, кто раньше служил в гарнизоне, уже разошлись. Им не понравились люди, нанятые Керном.

– И они будут сражаться на нашей стороне? – спросил Хорас.

– Нет, к сожалению, – покачал головой Уилл. – Они же считают, что Малькольм – колдун. Многие ушли в другие края в поисках работы.

– Итак, что же мы имеем? – попытался подвести итог Хорас. – Натренированы ли наши люди? Умеют ли они держать меч в руках или же это местные фермеры и батраки?

– Это скандианцы, – ответил Уилл.

– Скандианцы! – не сдержал Хорас радостного выкрика. – Это же великолепно! С такими воинами мы без труда одолеем защитников, даже если соотношение будет чуть меньше, чем три к одному. – Он помолчал, а затем задал вопрос, которого боялся Уилл: – И сколько их?

– Вообще-то немного меньше, чем три к одному, – уклончиво ответил рейнджер.

– Неважно, – пожал плечами Хорас. – Я уверен, что мы справимся. Так сколько точно?

– Считая нас с тобой? – уточнил Уилл.

Впервые в глазах Хораса промелькнуло сомнение. – Да, лучше посчитать и нас. Так сколько же? – в нетерпении повторил он свой вопрос.

Судя по его тону, Хорас не потерпел бы дальнейшего уклонения от прямого ответа.

Рейнджер глубоко вздохнул и сказал:

– Считая нас с тобой, двадцать семь.

– Двадцать семь, – повторил Хорас голосом, совершенно лишенным эмоций.

– Но они же скандианцы, – с надеждой добавил Уилл.

Друг посмотрел на него, недоверчиво приподняв бровь.

– Да, хорошо бы это оказались настоящие скандианцы, – глухо промолвил он.

Глава 8

Элис снова внимательно осмотрела маленький черный камешек под названием «стеллатит».

Когда прошлой ночью через окно влетела стрела, ударившись о дальнюю стену, девушка с удивлением обнаружила внутри нее какую-то гальку. Потом прочла записку, и в ней затеплилась надежда.

Она гораздо охотнее, чем Уилл, была готова поверить в то, что этот камень поможет ей сохранить ясное мышление. В конце концов, именно она испытала на себе чары голубого камня Керена и прекрасно знала, насколько быстро тот может овладеть ее разумом. Теперь у нее появилась надежда на сопротивление. Элис отличалась умом и сильной волей, и ей совсем не нравилось, что ею так легко управляют.

Девушка повертела камешек в пальцах, изучая его со всех сторон. Он был приятным на ощупь, гладким, блестящим и на удивление успокаивающим. И от него исходило тепло. Или ей все это только кажется? Элис не могла утверждать наверняка. Она еще раз прочитала инструкцию Малькольма, тщательно записанную Уиллом на тонкой бумаге: «Когда Керен попытается овладеть твоим разумом, дотронься до этого камня. Представь себе что-то приятное и воодушевляющее. Когда Керен начнет расспрашивать тебя, отвечай обычным тоном. Не делай вид, что ты находишься под воздействием чар, иначе Керен поймет, что ты пытаешься его обмануть».

Далее следовали закодированные строчки. Девушка расшифровала их – это оказалось расписание сеансов связи. Уилл не хотел обмениваться сообщениями в одно и то же время, понимая, что Керен рано или поздно догадается о том, что Элис связывается с ним. Цветные огни среди деревьев должны появляться нерегулярно, в разное время ночи. Иногда сообщений не будет, и тогда белый огонь будет мигать как бы случайно!

– Хорошо придумал, Уилл, – прошептала Элис.

Она знала, что Керен не дурак. Уилл также написал о том, что кто-нибудь из людей Малькольма будет постоянно наблюдать за башней на тот случай, если девушке понадобится сообщить что-то очень срочное.

Элис сожгла тонкую бумагу в пламени свечи, а пепел выбросила в окно.

Она уже знала, на каком приятном образе она сосредоточится в следующий раз, когда Керен попытается ее загипнотизировать.

* * *

Случай испытать камень Малькольма выдался уже через час.

Девушка услышала в прихожей голос Керена и шум часовых, поспешно встающих при виде командира.

Случай испытать камень Малькольма выдался уже через час.

Девушка услышала в прихожей голос Керена и шум часовых, поспешно встающих при виде командира.

«Да, Керен точно не дурак», – подумала Элис. Он уже знал об огнях в лесу, возможно, даже видел их собственными глазами и теперь хотел узнать, имеют ли они какое-то отношение к девушке. Ключ в двери повернулся, и Элис спрятала камешек за плотным отворотом левого рукава, откуда могла достать его в любое мгновение.

Войдя в комнату, Керен быстро кивнул и указал рукой на стол:

– Сядьте, Элис. У меня к вам несколько вопросов.

Из кожаного мешочка на поясе Керен вынул голубой камень и принялся вертеть его в руке. Никаких подготовительных бесед уже не требовалось. Камень теперь сам действовал на девушку так, как было нужно Керену. Ему оставалось только приказать Элис смотреть на него, и через несколько секунд девушка уже подпадала под воздействие его гипнотических способностей.

– Посмотрите на камень, Элис, – приказал Керен негромко.

Девушка невольно перевела взгляд на красивый камень, который Керен катал туда-сюда по столу. Как и раньше, она почувствовала, что эта вещица сама притягивает внимание, завладевая ее сознанием.

Опустив руки под стол, Элис дотронулась указательным пальцем правой руки до камешка в левом рукаве. Представив себе блестящую черную поверхность, Элис ощутила, как чары голубого камня ее отпускают и как она освобождается из-под контроля Керена.

«Представь себе что-то приятное и воодушевляющее», – советовал Малькольм. Элис попыталась вызвать в воображении самый приятный образ, какой только могла вспомнить: лицо Уилла. Широкая улыбка, всклокоченные волосы, озорной огонек в карих глазах… И сознание девушки тут же полностью освободилось от воздействия чар Керена.

– Продолжайте смотреть на голубой камень, – сказал он мягко. – Вы готовы отвечать на мои вопросы?

Элис продолжала смотреть на камень, но теперь не видела в нем никакой глубины. Лицо Уилла же перед ее мысленным взором, напротив, становилось все более отчетливым с каждым мгновением. Девушка вдруг поняла, как сильно соскучилась по его задорной улыбке.

– Да, – кратко ответила она.

Хорошо, что Малькольм предупредил Элис не делать вид, будто она находится под воздействием чар. Девушка не знала, как вела себя раньше, когда Керен контролировал ее разум, но ей казалось, что отвечала на его вопросы как в полусне. Очевидно, это было не так.

– Хорошо. Говорят, прошлой ночью в лесу видели огни, – начал Керен.

Так и есть. Он пришел спросить ее про огни.

– Да, – повторила Элис.

Пока что Керен не задал никаких вопросов, на которые требовалось бы дать развернутый ответ.

– Вы их видели?

Девушке вдруг захотелось сказать правду. Ответить: «Да, я их видела. Это были сигналы». Но она снова погладила стеллатит, и это желание пропало.

– Нет, – ответила она.

Элис освободилась от чар Керена! Теперь она могла говорить этому человеку все что угодно, сохраняя, конечно, благоразумие. В душе девушка ликовала, но дипломатическая подготовка помогла ей сохранять спокойствие и невозмутимое выражение лица.

Керен нахмурился. Он был уверен в том, что огни были сигналами, предназначенными Элис. Но не могла же девчонка солгать в ответ на прямой вопрос. Он попытался еще раз:

– Вы точно их не видели? Такие красные, голубые, желтые и белые огни между деревьев. Неужели вы их не видели?

Элис едва не сказала: «Было поздно, и я спала», но вовремя остановилась. Но если она не видела огни, то не могла знать, в какое время они появились. Она поняла, насколько трудно удерживать контроль над собственным разумом. Керен не теряет хватку и постоянно отвлекает ее своими вопросами, так что нужно как следует сосредоточиться.

– Я их не видела, – ответила Элис и добавила непринужденно: – Я видела их раньше.

Не отрывая взора от камня, она заметила, что Керен приподнял голову, услышав ее признание.

– Когда же? – спросил он нетерпеливо. – Когда вы видели эти огни?

– Десять дней назад, – улыбнулась девушка. – Мы с Уиллом были в лесу. Там мы видели огни.

Элис догадывалась, что Керену известно о том, что они с Уиллом побывали в Лихой чащобе. Наверняка следившие за ней были его людьми. Конечно, тогда они с Уиллом предположили, что наблюдать за ними приказал Орман. И хотя наблюдатели не видели, как именно Уилл с Элис заходят в лес, они могли об этом догадаться. Сейчас такое признание ничем ей не навредит. Напротив, оно поможет отвлечь Керена от последующих расспросов.

Керен между тем задумчиво барабанил пальцами по столу. Он отвлекся, и Элис почувствовала, что теперь ей легче сопротивляться его контролю над ее словами и мыслями.

Керен попытался выудить из девушки ответ еще раз, но уже не так уверенно:

– И что же означали эти огни?

– Мне кажется, их использовал Малькольм, – пожала Элис плечами. – Они отпугивают людей от его леса.

И снова пальцы Керена забарабанили по столу.

– Ну да, – рассеянно произнес он. – Действительно отпугивают. Мои люди и близко к нему не хотят подходить.

«А вот это полезно знать», – подумала Элис. С тех пор как Уилл скрылся в Лихой чащобе, она опасалась, что Керен объяснит своим людям, что на самом деле кроется за так называемым колдуном Малькольмом, и прикажет прочесать лес.

Керен тяжело вздохнул. Было заметно, что он напряжен. Элис почувствовала, что в ближайшее время должно что-то произойти. И последующие слова Керена подтвердили подозрения девушки.

– Ну что ж, не стоит больше терять время на это, – усмехнулся Керен. – Через день-другой должен прибыть военачальник Макхаддиш…

Керен говорил сам с собой, уверенный в том, что его слова не останутся в памяти загипнотизированной Элис. Он подкатил лежащий на столе камень к себе и спрятал его:

– Ну ладно, Элис. Увидимся в следующий раз. Можно просыпаться.

Девушка подумала, что не нужно делать вид, что она выходит из какого-то особого состояния. Надо просто продолжить обычный разговор. Но ее ум усиленно работал. Макхаддиш – похоже на имя, принятое у скоттов. Значит, через несколько дней здесь будет военачальник скоттов. Нужно во что бы то ни стало сообщить об этом Уиллу.

– Так о чем вы хотели поговорить? – равнодушно спросила Элис.

– Мы уже поговорили, – улыбнулся Керен. – Но вы конечно же не помните об этом.

«Это ты так считаешь», – подумала Элис.

Глава 9

Уилл с Хорасом ехали по узкой, петляющей между плотно растущими деревьями и кустами тропинке Лихой чащобы, следуя за уверенно прокладывающей путь собакой. Хорас то и дело пригибался, стараясь не задеть головой о торчащие во все стороны ветви.

– Неудивительно, что Малькольм здесь чувствовал себя в безопасности все эти годы, – сказал он.

– Да, непроходимые дебри его лучшая защита, – согласился Уилл. – Конечно, у него есть и другие средства отпугивания незваных гостей.

– Не так уж они ему и нужны. Здесь может потеряться целая армия, которая ни за что не найдет выхода… Ах, проклятие!

Хорас выпалил последние слова, когда тропинка сделала очередной поворот и они выехали прямо к мрачному предупредительному знаку – табличке с черепом, прибитой к колу. У Хораса сложилось впечатление, что Уилл специально не предупредил его, что их ожидает впереди. Подозрение только усилилось, когда Уилл радостно пояснил:

– А, ну да, это Тревор. Не обращай внимания. Он безобиден.

– Ну да, очень смешно, – пробормотал Хорас под нос, услышав, как рейнджер тихо посмеивается.

Они выехали на поляну довольно неожиданно. Казалось, в одно мгновение они еще едут по темному тоннелю, образованному стволами и ветвями старых деревьев, а в другое уже оказываются на освещенной послеполуденным солнцем прогалине, на дальнем конце которой стоит уютный домик Малькольма. Из трубы клубами шел дым.

Ближе к вечеру потеплело, и перед домом был выставлен стол, за которым сидели Малькольм, Ксандр и, к удивлению Уилла, Орман. Рядом с ними стояли два свободных стула. Очевидно, Малькольм решил отложить обед до тех пор, пока не приедут Уилл и Хорас. Скорее всего, за ними всю дорогу следили его наблюдатели, передавая друг другу только им известные сигналы.

После краткого знакомства Хораса с присутствующими они с Уиллом сели за стол. Собака же, заметив Тробара на опушке, пустилась стрелой к своему новому другу.

– Ну ладно, беги, – произнес Уилл запоздало.

– Мы вас ждали, – улыбнулся Малькольм.

– Мы пообедали в таверне, – отмахнулся Уилл, но Хорас прервал его:

– В любом случае ранний ужин не помешает.

Он всегда был не прочь лишний раз перекусить, хотя по его мускулистой фигуре совершенно не было заметно, что он слишком много ест.

– Я рад, что вы снова в трезвом уме и добром здравии, милорд, – повернулся Уилл к Орману.

Владелец замка ответил ему горестной ухмылкой:

– Может, и в каком-то уме, но уж точно не в здравии.

– Он уверенно идет на поправку, – сказал Малькольм.

Уилл кивнул в сторону Хораса, который уже налег на булочки:

– Сегодня сплошные приятные новости. С помощью Хораса мы совершенно точно вернем ваш замок.

От такой похвалы в свой адрес Хорас немного покраснел.

Уилл и сам понимал, что преувеличивает, но его переполняла радость от того, что его старый друг снова рядом. Его не покидало ощущение, что другие не понимают всего значения этого факта, поэтому он продолжил:

– Вы, должно быть, лучше знаете его под именем Рыцаря Дубового листа.

Для Ксандра это имя ничего не значило. Он просто в очередной раз состроил кислую мину и пробормотал себе под нос, но так, чтобы было слышно окружающим:

– Интересно, сколько придется заплатить еще и этому?

Хорас еще сильнее покраснел, но ничего не сказал.

Орман сердито посмотрел на своего секретаря. Маленький человечек склонил голову и пробормотал что-то совсем неразборчивое. Потом на лице Ормана отразилась смутная догадка.

– Рыцарь Дубового листа? – произнес он задумчиво. – Уж не тот ли, который участвовал в битве с Моргаратом несколько лет назад? А потом во всех этих происшествиях со скандианцами?

Хорас пожал плечами:

– Многое из того, что говорят, преувеличено, милорд.

Но лицо Ормана просветлело еще больше, и он повернулся к Уиллу:

– Насколько я припоминаю, у того рыцаря был друг-рейнджер. Не вы ли это? Уилл Бартон, как же! Так вы тот, кого называют Уиллом Трити?

Настал черед Уилла пожимать плечами.

– Многое из этого преувеличено, – усмехнулся он.

От него не укрылось, что Малькольм слушает их с рассеянным видом. Конечно же он столько времени провел в лесу и почти ничего не знает о том, что происходит в мире. Ксандр же беспокойно ерзал на месте, понимая, что только что оскорбил едва ли не одного из самых достойных рыцарей королевства. Уилл мысленно усмехнулся. «Так ему и надо», – подумал он.

Хорас деликатно кашлянул. Сейчас он был озабочен куда более важным вопросом, чем обида на слугу Ормана.

– Вы говорили, что будет обед, – напомнил он.

Хорас всегда отличался умением определять приоритеты.

Глава 10

Еда была великолепной: холодная оленина, жирная лесная утка и салат из горьковатых поздних овощей. И еще теплые хрустящие булочки. В целом это превзошло ожидания Хораса. Он с удовлетворением откинулся на спинку стула и, ухмыляясь, посмотрел на Уилла:

– Неплохое угощение. А что на десерт?

Уилл закатил глаза.

– Мальчик растет, – снисходительно улыбнулся Малькольм.

Его впечатлили добродушие и скромность Хораса.

Судя по всему, этот юноша был какой-то знаменитостью в королевстве, а по его опыту знаменитости обычно вели себя так, как будто все должны падать перед ними ниц и выполнять все их прихоти. Но Хорас держался совсем по-другому.

О вежливости Хораса свидетельствовал и тот факт, что он никак не отреагировал на слово «мальчик» в устах целителя. Он понимал, что старик просто шутит, а вовсе не иронизирует над его молодостью. Протянув руку, он взял кувшин и налил себе еще черного кофе. Как и Уилл, он щедро добавил в него меда – эту привычку он перенял у рейнджера, когда несколько лет назад они странствовали по Кельтике.

Заметив это, Малькольм невольно слегка поморщился. Пусть они и приятные молодые люди, но если они продолжат поглощать кофе в таких количествах, то у него скоро закончатся все припасы. Он подумал о том, что надо послать своих людей в «Треснувшую флягу», чтобы те купили побольше кофейных зерен.

С дальнего конца поляны донесся какой-то шум, а потом из-за деревьев появилась группа вооруженных людей, которых вел за собой невысокий человек с высохшей рукой, которую он держал у своей груди. Посмотрев на него внимательнее, Хорас увидел, что у него еще и перекошено плечо.

Вновь прибывшие неуверенно оглядывались по сторонам, прикрывая ладонями глаза, отвыкшие от яркого света в полумраке чащобы. Некоторые из людей Малькольма, встревожившись при виде воинов, испуганно вскрикнули и поспешили скрыться в лесу. Скандианцы же, в свою очередь, при виде калек принялись что-то бормотать себе под нос. Каждый из последователей Малькольма отличался каким-то физическим недостатком, а суеверные морские волки, верившие в то, что в темных лесах водятся духи и чудовища, схватились за оружие.

В отличие от остальных Тробар и не подумал скрываться. Вместо этого он встал между незнакомцами и своим хозяином. Увидев его, скандианцы заволновались еще сильнее. Они были рослыми здоровяками, но Тробар значительно превосходил их всех.

Проведя некоторое время с Малькольмом, Уилл знал, что, несмотря на грозную внешность, сердце у Тробара доброе. И все же этот великан был готов без промедления отдать свою жизнь за человека, который спас его и предоставил ему кров. Как отметил Уилл, собака держалась рядом с ним. Почуяв резкую смену в настроении Тробара, она ощетинилась, и ее шея казалась теперь вдвое толще.

Молодой рейнджер торопливо встал и шагнул вперед, чтобы предотвратить возможное недоразумение.

– Все хорошо, Тробар. Это друзья, – сказал он тихо и, повысив голос, обратился к прибывшим: – Гундар Твердый Кулак! Добро пожаловать на Поляну Целителя.

Он выдумал это название прямо сейчас, решив, что какая-нибудь спокойная фраза поможет разрядить обстановку. Скандианцы узнали Уилла, и их напряжение моментально спало. Тробар же перестал двигаться навстречу им и встал в стороне. Уилл подошел к морским волкам, чтобы поприветствовать их. За ним в двух шагах следовал Хорас.

– Я полагаю, это и есть наши воины? – тихо спросил он.

– Твои воины, – оглянулся Уилл, поправляя друга. – Командовать ими будешь ты, а не я.

Хорас усмехнулся, не попадаясь на эту уловку:

– Я буду командовать ими, пока мы в точности будем выполнять то, что ты нам скажешь, верно?

У него уже был опыт совместных действий с рейнджерами, и он знал, как они работают. Они утверждали, что выполняют лишь роль стоящих в стороне помощников. Но Хорас понимал, что на самом деле они дергают за все ниточки. Он сам был свидетелем тому, как это проделывал Холт со скандианцами пять лет назад. Учитель Уилла был мастером скрытных операций, и Хорас не сомневался, что Уилл хорошо усвоил уроки своего наставника.

– Ну да, что-то вроде того, – снисходительно улыбнулся Уилл.

Гундар сделал несколько шагов навстречу аралуинцам и осенил их знаком мира:

– Доброго дня, Уилл Трити. В странное место ты привел нас.

– Да, место необычное, – кивнул Уилл. – Но неопасное. Здесь никто не желает вам зла.

– Разве что этот идиот секретарь, – тихо вставил Хорас.

– Заткнись, – так же тихо одернул его Уилл, а затем продолжил более громким голосом: – Гундар, познакомься с моим другом, сэром Хорасом.

Хорас с Гундаром обменялись рукопожатием, изучающе осматривая друг друга. Увиденное им явно понравилось.

На взгляд Гундара, Хорас был молод, но его лицо с небольшим шрамом и слегка скошенным носом отражало боевой опыт. И это вовсе не говорило о том, что Хорас безропотно сносил все удары. По мнению Гундара, покрытое многочисленными шрамами лицо обычно бывало у того, кто не умеет уклоняться.

Хорас же, в свою очередь, видел перед собой типичного скандианца – мощного, бесстрашного здоровяка, с легкостью обращавшегося со своим тяжеленным боевым топором, смело смотрящего тебе в глаза и пожимающего руку с такой силой, какой хватило бы, чтобы раздавить грецкий орех. Возможно, двадцати пяти таких великанов действительно хватит для штурма замка.

– Сэр Хорас будет командовать штурмом? – спросил Гундар.

– Да, – кивнул Уилл. – Даже такой небольшой армии, как наша, нужен генерал, а Хорас прекрасно подготовлен для этой роли.

– Пойдет, – удовлетворенно кивнул Гундар.

По мнению Гундара, командир отряда был не более чем распорядителем, заботящимся о таких незначительных вещах, как тактика и стратегия. Скандианцев такие мелочи не интересовали. Главная задача командира, на взгляд Гундара, это предоставлять воинам возможность драться.

Но не все были согласны с ним. Кое-кто из скандианских морских волков посмотрел на Хораса и увидел в нем лишь неопытного юношу. Согласно скандианским обычаям он не стал медлить с возражением:

– Может, для тебя и пойдет, Гундар, но я не собираюсь подчиняться мальчишке, у которого еще молоко на губах не высохло.

Менее уверенный в себе, чем Хорас, человек мог бы повысить голос и попытаться грубостью установить свою власть над скандианцами, что конечно же было бы в корне неверно: скандианцы совершенно не ценили слова. Хорас же только улыбнулся, шагнул вперед и предложил говорившему сделать то же самое.

Это был здоровяк, пожалуй, на несколько сантиметров ниже самого Хораса, но шире в плечах и массивнее телом. Хорас с интересом посмотрел на его многочисленные шрамы – он разделял мнение Гундара о людях. Длинные волосы выступившего вперед скандианца были собраны в две засаленные косицы, а борода представляла путаницу грязных волос, среди которых проглядывали остатки пищи. В руках он держал огромный боевой топор и большой круглый деревянный щит, похожий скорее на колесо повозки. Возможно, раньше это и было колесо, подумал Хорас.

Скандианец продолжал сердито смотреть на улыбающегося Хораса.

– И зовут тебя… – начал Хорас.

– Нильс Крутильщик Веревок, – закончил воин злобным тоном. – И жизнь моя слишком ценна, чтобы вручать ее такому… мальчишке!

Если у кого-то и оставались сомнения по поводу того, считать ли оскорблением эти слова, то теперь они развеялись. Но Хорас по-прежнему улыбался.

– Ну да, разумеется, – сказал он рассудительно. – Позволь заметить, какая у тебя замечательная шляпа.

Как и большинство скандианцев, Нильс носил на голове тяжелый железный шлем, украшенный двумя большими рогами. Когда Хорас показал на него пальцем, скандианец невольно поднял голову и посмотрел вверх. Хорас же только того и добивался. Он тут же шагнул вперед, схватил рога обеими руками и приподнял шлем. Не успел Нильс запротестовать, как Хорас тут же с размахом водрузил шлем на место, отчего колени морского волка немного подкосились, а в глазах заплясали искры. На мгновение он ошарашенно заморгал, но Хорасу этого хватило, чтобы дернуть задиру за бороду. Растопырив пальцы, Хорас правой ладонью звонко шлепнул его по широкому носу и тут же отпустил бороду, так что скандианец подался назад, потерял равновесие и шлепнулся на землю.