В меня полетела серебряная шкатулка и я привычно пригнулась, постаравшись не обращать внимание на задребезжавшую позади меня зеркальную поверхность. Надеюсь, она не пойдет трещинами – треснутое к Вечеру Луны зеркало грозило обернуться неприятностями.
Следом полетела расческа, небольшой гребень и тяжелая старинная заколка. Я попятилась и отошла в сторону, надеясь, что несчастное зеркало перестанет страдать. Приступы коровьего бешенства с Аламеей случались регулярно, но быстро заканчивались. Толстушку будто выключали в один момент и она валилась в истерике на кровать или на того несчастного, кто по незнанию оказывался рядом. Впрочем, в доме давно уже все были в курсе милых особенностей хозяйской дочки, так что незнающих не наблюдалось. И только личной служанке, то есть мне, некуда было деваться от запущенных предметов и следующих за ними рыданиями.
Но я все-равно считала, что мне повезло. В отличие от многих благородных дамочек, в душе ее не было злобы. Даже эти приступы, регулярно происходящие из-за всяких мелочей – вот сейчас, например, ей показалось, что я излишне сильно дернула ее волосы – были больше от избалованности и безделья, требовавшего ярких ощущений, чем от действительной ненависти.
– Волос меня лишить захотела! Завистница!
Аламея была истеричной девицей на выданье, похожей на молочного поросенка даже тем, что иногда совершенно невежливо похрюкивала, когда видела что-то смешное. Она гордилась своей светло-розовой кожей и весьма увесистыми формами, с удовольствием выставляла их напоказ, и слыла среди благородного сословия девушкой пусть недалекой и шумной, но вполне достойной. При должном уходе и макияже она становилась даже симпатичной – еще более симпатичной её делало большое приданное, которое приготовили родители, души не чаявшие в единственной дочке.
По её получалось, что я чуть ли не скальп с нее решила снять, избавив от самой большой драгоценности. Я же молча кивала и продолжала уворачиваться от летящих в меня предметов. Наконец, Аламея утомилась и приступила ко второй части концерта – слезам. Знатно развалившись на кровати, она заливала пуховую перину и причитала, что ее никто не любит и никогда не полюбит. Здесь надлежало тихонько сидеть и гладить девушку по голове, чем я и занялась. Наконец, Аламея затихла. Я приготовила ей чай, помогла лечь на кровати, вернув туда, предварительно, все подушки и подоткнув одеяло, заплела две косы и приглушила лампы так, чтобы не мешать ей засыпать.
Я подошла к окну и выглянула в темнеющий двор. Стояла удушливая жара, характерная для лета Междугряда; луна угасающим серпом уже появилась над горизонтом. Я немного полюбовалась на открывающуюся красоту сумеречного сада и разгорающиеся огни домов за высокой оградой нашего особняка и повернулась к затихшей девушке. Она уже спала. Я начала собирать разбросанные вещи, как вдруг тонкий звон привлек мое внимание.
Зеркало. Я подошла к нему и нахмурилась. Шкатулка все – таки повредила поверхность, выбив из нее внушительный кусочек. Но все бы ничего, если бы от этого кусочка не шли сейчас во все стороны звенящие трещины. Они быстро покрыли зеркало морщинистой сеткой и, с хлопком, внезапно брызнули во все стороны, так что я едва успела отскочить.
Я нахмурилась и снова посмотрела на луну.
Началось.
Глава 2.
Невысокая, щуплая служанка в чепчике, полностью закрывающем волосы, и слишком большом для нее фартуке сноровисто очищала от грязи прогулочное хозяйское платье, когда во двор особняка величаво въехал незнакомый всадник. Девка покосилась в его сторону и тут же отвела взгляд – нечего господ рассматривать. А посмотреть было на что: королевский гвардеец был высок, плечист, хорош собой и явно имел об этом весьма точное представление. Он высокомерно обвел взглядом двор: парочку пожилых прачек, вертлявого мальчишку, подхватившего у него поводья и, со вздохом, обратился к наиболее подходящей для его целей девице:
– Эй ты! Позови хозяев! Я должен зачитать им важное королевское сообщение.
Служанка присела в реверансе и шустро юркнула в дом. Спустя буквально несколько минут на зов гвардейца вышел дородный хозяин, господин Арсан Веренски, его жена Лидия и их дочь. Все в утренних нарядах и в предвкушении. Они догадывались, что именно сейчас прозвучит – все королевство уже с неделю гудело от этой новости – но пока не могли поверить своему счастью; ведь не каждой благородной семье так везло.
Гвардеец спрыгнул с коня, посмотрев на залившуюся краской пышку, прокашлялся и развернул пергамент:
– Этим письмом сообщаем, что мы, Его Величество Фицхард Третий, Ее Величество Азалия Радонская и Его Высочество Принц Вильям Первый оказывают вам высочайшую честь и приглашают молодую, незамужнюю девицу, что живет в вашем доме, если она имеет магические способности, не достигла еще возраста двадцати двух лет и не имеет никаких обязательств, принять участие в отборе невест, который начнется в первый день Новой Луны в Королевском дворце в столице. Ей надлежит прибыть одной; с собой возможно взять только один сундук с вещами и одну служанку. Если первые два этапа отбора будут пройдены успешно, то для дальнейших конкурсов она будет поселена в собственных покоях во дворце и ей будет предоставлено все необходимое. И да пребудет с нами Пресветлая!
Молодая барышня ахнула и попыталась завалиться в обморок от счастья, но, поскольку гвардеец был далеко, а папенькины руки уже были заняты чуть ранее упавшей в обмороке маменькой, передумала, прижала платочек к белоснежной груди и посмотрела сияющими блекло-голубыми глазами на красавца.
– Ах! Не могу в это поверить! Какое счастье! Маменька! Папенька! Я буду королевой!
Гвардеец с сомнением посмотрела на визжащую девицу:
– Эммм… вам необходимо пройти все этапы… – но та его уже не слышала
– Я буду жить во дворце! Каждый день есть пирожные и носить королевские драгоценности! И балы! Балы каждый день! – голос новоиспеченной кандидатки звучал все выше, а в речи было столько восклицательных знаков, что даже ко всему привыкший гвардеец попытался прикрыть уши руками и, плюнув на это дело, отошел чуть подальше, чтобы его окончательно не забрызгало восторгом. Тем более, что к девице уже присоединилась маменька и они теперь голосили на двоих, пугая всех окрестных птиц. Отец семейства был более сдержан, но и он довольно похлопывал себя по бокам. В отличие от своих шумных родственниц, он был уверен, что дочурка не имеет ни малейшего шанса покорить принца, но сам факт того, что её пригласили, делал Аламею еще более выгодной партией, а их семье придавал совершенно иной статус. К тому же, с учетом слабейших, но все таки наличествующих светлых магических особенностях и того, что его дочка точно никогда не встречалась с мужчинами наедине, проход первых этапов был им, практически, гарантирован. А значит, у дочери будет возможность немного пожить во дворце, получить подарки и, может быть, даже познакомиться с высокородными молодыми людьми.
За всеобщим ликованием никто и не заметил одинокую фигуру служанки, которая стояла в тени прикусив губу, чтобы не разразиться отборной руганью.
Наш мир, один из самых стабильных в обозримом ряду Веера Миров располагался весьма удачно: далеко от демонской окраины, но не в переселенном центре, где миры стояли настолько близко, что межмировой забор давно уже рухнул под натиском многочисленных любителей сменить место жительства. Несколько рас жили достаточно обособленно – поддерживали торговые отношения, да и только. Человеческие королевства занимали два материка; и самым крупным и богатым из них было Подоборье, в котором я родилась. Замечательное королевство, за исключением одной особенности, над которой хихикали все соседи. Ведь нигде больше не существовало такой идиотской традиции, как отбор невест для принца! Все нормальные королевства использовали возможности династических браков; в крайнем случае, наследники женились по любви. И только в Подоборье устраивали непристойное шоу, сгоняя, как коров в стойло, многочисленных невест, когда наследнику исполнялось двадцать пять лет. Сие знаменательное событие произошло не далее как месяц назад. Вот и понеслись гонцы по всем городам – уж не знаю, по какому принципу составлялись списки приглашенных, но попадали в них далеко не все благородные барышни. Я уж думала, что нас минует эта незавидная участь и гонцы не доберутся до нашего захолустья, но ошиблась. До отбора осталось всего несколько дней, как в Междугряде появилось несколько гвардейцев.
В доме теперь царило сумасшествие. В единственный сундук, разрешенный к провозу, летели платья, шубки, ленты. Я осторожно выуживала совсем уж неподходящие экземпляры – ну какая шуба летом? – и даже не пыталась успокоить сверхвозбужденную Аламею. Лишь беспокоилась, что достаточно тонкая душевная её организация не выдержит подобного накала страстей. И угораздило же меня год назад устроиться именно в этот дом! Но семья Веренски выглядела достаточно безопасной – из слабой ветви благородного рода, зажиточные, но не слишком, и уж точно никогда не приближавшиеся ко двору. И вот какая неудача!
– Ах Гела, как же я боюсь – вдруг всхлипнула Аламея и вцепилась в мои руки – я же никогда не уезжала из дома так далеко! А если что-нибудь случится? Слышала, как все эти невесты друг с другом поступают? Говорят, на прошлом отборе, когда была выбрана великолепная Азалия, несколько девушек нашли отравленными! Да зачем же мне этот отбор?! Вон как замечательно мы танцевали на прошлой неделе с сыном господина Араски! Я точно знаю – я ему понравилась. А теперь, пока я буду в столице, он и забудет меня! Лучше бы меня не приглашали…
Вот здесь я была с ней согласна. Я осторожно высвободила свои пальцы из хватки девушки – так и синякам недолго появиться – и с надеждой предложила:
– А может отказаться? Сказать, что уже обещаны другому, любите, аж не можете. И ехать не придется…
Но это предложение имело прямо противоположный эффект от задуманного. Слезы на опухших глазках моментально высохли и Аламея внезапно сурово на меня посмотрела:
– Ну уж нет! Прав папенька, даже если не удасться влюбить в себя принца, я другому вельможе могу приглянуться. Так что нас ждет столица! Ты же не бросишь меня, Гела? Ни у кого так не получается успокоить меня, ни у кого таких ловких причесок не выходит! Я только с тобой поеду, даже не рассчитывай, что можешь отказаться от этого!
Эмм… Вообще-то, я планировала сказать девушке, что меня внезапно попросили вернуться в деревню ухаживать за моей больной матушкой и даже подготовила соответствующее письмо, написанное корявым почерком. Но девушка с такой мольбой смотрела на меня и так тряслась, что меня обуяли сомнения. Несмотря на ее утомительное поведение, я симпатизировала Аламее и понимала, что в столице её пережуют и выплюнут, а со мной хоть какой-то шанс будет остаться при достоинстве и даже связях. К тому же, хоть я и была уверена, что это большая ошибка, я хотела поехать. Полюбоваться знаменитыми колокольнями и висячими садами; вдохнуть теплый воздух лавового разлома; потрогать мозаику Королевского дворца. Возможно, больше у меня никогда не будет такой возможности. Я ночь не спала, раздумывая, смогу ли я пережить это путешествие и не сделать себе еще хуже, но так и не пришла к окончательному решение.
А вот сейчас, глядя на взволнованную хозяйку, поняла, что вряд ли смогу удержаться.
К тому же, для того чтобы идти дальше, мне надо было, наконец, решить одну головоломку, что мучила меня половину моей жизни. И сделать это можно было только в столице. И если я отступлю…
Я еще раз посмотрела внимательно на Аламею и, наконец, кивнула:
Конечно я поеду с вами, госпожа.
Глава 3.
Через пару дней из Междугряда выезжали две большие кареты, набитые девицами на выданье и их служанками. Рессоры карет не были смягчены магически – на это денег хватало только у самых благородных, а облегчить положение провинциалок королевскому роду не приходило в голову. Что с того, если малая часть девиц будет зеленая от тряски и в синяках?
Всего в этом году на первый этап прибывало семьсот восемнадцать девушек. Об этом громко нам поведала дочка соседа, Газалина, с которой моя хозяйка пусть и не дружила, но была в хороших отношениях. Теперь же они сделались соперницами, во всяком случае, Газалина приняла именно такое решение, и всячески подчеркивала свои «особые» познания и значимость, пытаясь поставить Аламею на место, которого та, по её мнению, заслуживала. Аламея от такого отношения опешила и сникла, а я погладила ее по руке и примиряюще прошептала:
– Вам придется привыкнуть к этому. Среди девиц на подобных мероприятиях не принято дружить, каждый сам за себя. Потому будьте осторожны и опасайтесь как раз излишне радушных объятий. Именно от таких и следует ожидать подвоха – Газалина хотя бы честна в своём поведении.
Моя осведомленность немного успокоила Аламею, она сжала губы и отсела от обидчицы подальше.
Дорога была крайне утомительной. Мы останавливались только на обед и на ночлег, стремясь наверстать потерянное гвардейцами время и успеть к началу отбора, до которого оставалось всего трое суток. Девушки плакали и стонали, потирая отбитые бока, но никто из них не отказывался ехать дальше. Я не находила себе места – в свете определенных событий я не терпела замкнутые пространства и долгие переезды, а теперь, будучи зажатой между пышными юбками и не имея возможности даже смотреть в окно, чувствовала себя откровенно плохо. Не помогал ни тонизирующий напиток, которого я закупила впрок для нас обеих в достаточном количестве, ни попытки поспать или, хотя бы, отвлечься на мечты. Волей – неволей девушки начали общаться, чтобы хоть как-то скрасить время пути; и по приезду в столицу они все, если и не сделались приятельницами, то хотя бы перестали смотреть друг на друга исподлобья.
В каждой карете ехали по шесть благородных барышень и шесть служанок. Как и все провинциалы, будучи девицами весьма практичными, мои соседки планировали как можно дольше продержаться на испытаниях, тем самым получив возможность познакомиться с другими молодыми людьми. Да и столицу и дворец они могли посмотреть только таким образом. Все они были из средних и слабых благородных родов, не выезжали дальше Скалистого хребта и не особо рассчитывали на то, чтобы покорить сердце принца. Хотя он и слыл невероятным красавцем и сильным воином, и втайне каждая мечтала, что принц, ошеломленный ее прелестью, тут же покорится, большинство сходилось на том, что выбор будет сделан в пользу высокородной невесты известной фамилии, живущей в столице. Не потому, что Вильям Первый предпочитал именно таких; но у высоких родов магии и знаний было гораздо больше, а значит больше возможностей пройти испытания, о которых никто толком ничего не ведал. Даже Аламея, после первой вспышки экзальтированного счастья, с готовностью приняла свою участь «невесты на несколько дней».
Я уже неоднократно пожалела, что в свое время не интересовалась прошлыми отборами – даже без раскрытия всех тайн из записей можно было узнать много интересного. Не то чтобы я жаждала помочь Аламее; слишком близко подбираться к королевской семье, о которой я могла сказать много неприятного, я не хотела. Но знания помогли бы мне самой этих неприятностей избежать. Сейчас же придется полагаться исключительно на свою интуицию и навыки.
В столицу мы прибыли поздно ночью, накануне первого этапа, и быстро разбрелись по предоставленным на грязноватом постоялом дворе комнатам. Спать мне пришлось на полу, вместе с еще одной служанкой; на кровать улеглись Аламея и вторая невеста. Все гостиницы были переполнены: на отбор приезжало очень много народа. Не только сами претендентки, но и многочисленные зеваки, которым, по крайней мере на первом этапе, было доступно зрелище. К тому же, спустя пару недель – примерно столько длился отбор – по случаю Окончательного Выбора всю Столицу ждал невероятный праздник, сравнимый только с королевской Свадьбой. И два этих события действительно могли стать эпохальными: судьба не подарила королю и королеве больше детей, поэтому в следующий раз так знатно погулять удалось бы только спустя долгие годы, когда у нынешнего принца подрос бы собственный сын.
Так что утром воды и времени хватило только на то, чтобы привести в порядок наших невест. Аламея смотрелась вполне симпатично в скромном платье небесно-голубого цвета с небрежно уложенными локонами и подчеркнутыми тенями глазами. Я ограничилась тем, что переоделась и натянула на голову чистый чепчик, полностью скрывающий мои обрезанные волосы и лоб.
К Магической Арке мы отправились, как и водится, пешком. Пробраться на экипаже нам было невозможно -хоть из богатой части города еще вели незанятые людьми дороги, но улицы, по которым мы шли, были переполнены. Невестам дорогу уступали: всех их выделял цветочный венок из королевских роз, которые доставили в гостиницу этим утром. Но даже при таком раскладе пришли мы только спустя час, изрядно уставшие и слегка потрепанные; я порадовалась, что поторопила Аламею выйти заранее, и теперь у меня была возможность подправить ей макияж и прическу на небольшой площади, которая предваряла Арку. Туда пускали только избранниц и их служанок, или камеристок, как говорили в столице. Девушку трясло. Еще бы, непривычная к большим городам и громким звукам, она словно попала из крохотной лужи сразу в бушующее море, не умея плавать. Я успокаивающе пожала ей руку и показала в сторону балкона, нависшего над площадью:
– Сейчас сюда выйдет королевская чета и принц, чтобы поприветствовать собравшихся. А потом пройдете через Арку вон в том углу.
Мы встали достаточно удачно, потому Арку проходили бы в первой трети невест; не придется ждать слишком долго.
– Откуда ты все это знаешь? – прошептала Аламея.
Ну что я могла ей сказать? Я пожала плечами и спокойно произнесла в ответ:
– Служанкам следует держать ушки на макушке, тогда они могут услышать много чего интересного.
Наконец, раздались фанфары, и на балкон вышли король, королева и наследник. Все были в одежде бело-голубого цвета, отделанного золотом, и я в очередной раз порадовалась выбору платья для Аламеи. На королевскую пару я взглянула мельком – их портреты и так были в каждом доме, а вот на принца уставилась с любопытством. Вильям Первый оправдывал свою славу: высокий, плечистый блондин с золотистыми волосами и ярко-зелеными глазами. Загорелая кожа говорила о том, что он много проводит времени на улице, а мускулистое тело – что он не чужд физической активности. Прямой нос, четко-очерченные губы, иронично прищуренные глаза довершали картину. По площади как ветер пронесся восхищенный вздох; парочка особо впечатлительных барышень даже упала в обморок.
– Приветствуем вас, наши любимые подданные и наши возлюбленные невесты! – начал король – Мы рады, что все девушки добрались в добром здравии – и откуда знают, что в добром? – и повелеваем начать Отбор Невест. Да пребудет с нами Пресветлая.
Порой мне было интересно, что Пресветлая думает по этому поводу? Мне одной кажется все это довольно странным действом, недостойным имени богини?
Королевский глашатай объявил, что можно начать проходить в Арку и мы выстроились в подобие очереди. Первое время Арка вспыхивала каждый раз, когда через нее проходила избранная девушка – ну еще бы, в самом начале стояли исключительно высокородные, а с магией у них все было в порядке. Но дальше всё чаще и чаще случалась заминка. Те, кого Арка не избрала, в слезах отходили в сторону. Для Арки не важна была магия как таковая – по одной ей известной принципам, отбор проходили только определенные магические способности. Так что теперь она срабатывала через раз. Задние ряды заволновались, и начали давить на передние. Я едва сдерживалась, чтобы не повернуться к особо истеричным и пронырливым барышням, которые норовили оттоптать мне ноги или наступить на подол и не высказать все, что я о них думаю. Слава Пресветлой, мы уже почти добрались. Вот и наша очередь. Аламея, всхлипывая от страха, встала под дугу, увитую теми же розами, что и ее венок. Та молчала и девушка приготовилась разрыдаться. Я нахмурилась – слабая магия Порядка, которой обладала хозяйка, вполне должна была подойти – и погрозила ей пальцем, чтобы не дергалась. Порой проходило не меньше чем полминуты, прежде чем Арка срабатывала.
Но вдруг произошло нечто непредвиденное. Напирающая сзади масса девиц выдавила меня из толпы и я вылетела вперед, прямо на Аламею. И в тот момент, когда я чуть ли не упала на ее расставленные в испуге руки, Арка, наконец, соизволила сработать, и нас тут же оттащили в сторону распорядители.
Я осмотрелась вокруг. Кажется, во всеобщей суматохе никто ничего не заметил. Две голубки сели на ближайшее окно и заворковали между собой. Удержавшись от того, чтобы показать им язык – они ж не виноваты, что раздражают меня своим обещанием любви и мира – я повела Аламею назад в гостиницу за вещами. Нас ждал дворец.
Глава 4.
В крохотной ванной комнате, скрывшись от любопытных глаз, я планомерно и зло дубасила метровой толщины каменную стену, надеясь хоть через боль в разбитых руках унять бешенство, которое мной владело.
Это ж ни в какие ворота…! Я чувствовала себя настолько униженной и оскорбленной, что в сравнение не шли даже месяцы, проведенные в грязной таверне в качестве подавальщицы; даже тюрьма, в которой нас, заключенных за мелкое воровство, могли не кормить целыми днями, а по нужде мы ходили в дырку в полу, прикрытую лишь какой-то облезлой тряпицей. То было оправдано самим местом пребывания; а вот устроенный организаторами рабский базар и обращение с юными девушками, как с безликим скотом, не могло быть оправдано ничем.
Ладно избранные. То что их смотрели лекари – сначала проводили магическое сканирование, затем нагло ощупывали, заглядывали в рот, замеряли параметры, а потом и вовсе уводили за ширму и проверяли там невинность – было понятным требованием к здоровью будущей королевы. Но служанки то причем?! Идиотская причина, названная нам, предполагала, что служанка потенциальной невесты должна быть столь же чиста и здорова, как и сама невеста. А то же испортим своим присутствием «невинный» двор. Я как только это услышала, молча направилась к выходу. Но Аламея, проявив, неожиданно, дюжую силу, вцепилась в меня и заорала так, что привлекла внимание Главного придворного Мага, присутствовавшего на этой экзекуции. А его внимание мне без надобности. Так что пришлось, стиснув зубы, проходить все это непотребство. Меня затем, как годную, направили вслед за Аламеей. Те из служанок, что не прошли проверку, возвращались домой. Девушкам же предоставляли камеристок из королевского дворца.
Я, наконец, успокоилась. Умылась, поправила чепчик и отправилась в нашу с госпожой комнату. Что ж, раз мы на территории дворца, стоит воспользоваться ситуацией. Но видит Пресветлая, если они и на следующем испытании попробуют провернуть что-то подобное, я не посмотрю на присутствие магов и даже принца – просто исчезну, как и стоило сделать, возможно, уже тогда, когда гвардеец заезжал в наш двор.
В малом королевском Кабинете собралось несколько человек. Принц сидел и задумчиво смотрел на огонь камина. Король и королева расположились рядом на одном из диванов. Главный Распорядитель устроился в кресле возле окна. Наконец, в кабинет зашел усталый Главный Маг Самелиус и рухнул на предложенный слугами стул.
– Ну так сколько?! – королеве было очень любопытно
– Двести сорок две.
Король и Главный Распорядитель довольно заулыбались – такое количество девиц во дворец, точнее, в отдельно стоящее здание для проживания гостей, бывшее когда-то монастырем, поместится. А спустя неделю, когда их станет не больше сорока, невест переселят в более удобные покои в самом дворце.
– И многие из них ушли из-за истерики по поводу осмотра? – королева еще со времени собственного отбора невзлюбила этот этап, призванный не только оценить здоровье кандидатки, но и проверить их желание находиться здесь. Сама она, в свое время, собиралась выйти, хлопнув дверью, и только по нелепой случайности – упала, вывихнула ногу и вынуждена была остаться под присмотром целителей до конца – прошла его. Когда уже состоялся Окончательный Выбор и будущий король услышал эту историю, он долго смеялся и не мог успокоиться.
– Около тридцати.
Королева Азалия нахмурилась. А вдруг среди них была та, которая нужна? И так все сложно: принц совсем не горел желанием участвовать в отборе или жениться. Только непреложные государственные законы, да определенная необходимость, вынудили его согласиться.
И он продолжал оставаться безучастным.
Азалия и Фицхард, в свое время, к концу отбора действительно прониклись друг к другу чувствами; но были ведь и случаи, когда оставалась наиболее магически одаренная или самая красивая невеста, к которой будущий король не испытывал ничего, кроме симпатии. А она бы хотела, чтобы у её единственного сына сложилось всё по другому; а еще лучше, чтобы он сам выбрал ту, кого полюбит. Но ни у него, ни у нее не было выбора. Завет Пресветлой нельзя было нарушать.
– Завтра мы оценим их умение действовать в непривычной и стрессовой ситуации, а затем пойдут уже более знакомые всем навыки, необходимые каждой будущей королеве: музицирование, танцы, верховая езда…
Принц громко фыркнул, показывая свое отношение к необходимости данных навыков и, наконец, повернулся к собравшимся.
– Надеюсь, мне не придется присутствовать при этих проверках? Я бы хотел уехать в провинции, там сейчас назревает скандал, грозящий перерасти в мятеж…
– Нет, – жестко сказал король. – Пусть едет Грегори, это, в конце-концов, его обязанность, как Главного Военачальника. А ты мне нужен здесь – на данный момент нет ничего важнее, чем выбор будущей королевы.
– Если нет ничего важнее, – прошипел Вильям и глаза его зло сверкнули – так почему же я сам не могу этот выбор сделать?!
– Сын, – король вздохнул – поверь мне, если бы была хоть малейшая возможность, я бы тебе её предоставил. Но сила Подоборья в выполнении заветов Пресветлой, и ты прекрасно это знаешь. Всегда, когда мы оступались хоть на шаг, королевский род ожидали неприятности. Ты же помнишь, чем это закончилось в прошлый раз?
Лицо принца, до этого похожее на застывшую маску, внезапно исказилось сильнейшей болью и он передернулся.
– Хватит, – отголоски этой боли слышались и в его голосе – не надо… не надо мне об этом напоминать. Я все понял и я выполню то, что должен. Как бы к этому ни относился.
Королева с грустью смотрела на уходящего сына. Она вздохнула и прижалась к своему мужу:
– Я только надеюсь, что Пресветлая смилостивится над Вилли, и он будет так же счастлив, как и мы с тобой.
Мы с Аламеей проснулись от того, что температура в нашей комнате опустилась до критической отметки. И, хоть мы и лежали чуть ли не в обнимку на одной кровати, накрытые всеми простынями, что нашли, от холода это не спасало. Здание бывшего монастыря за ночь остыло так, что от стен веяло, в прямом смысле, могилой, а каминов здесь не было предусмотрено. Наверное, те из девушек, что обладали магией огня, могли согреться, но это не случай моей хозяйки. Я растерла её ледяные руки и ноги, накинула поверх плеч шерстяной платок, который случайно с собой прихватила, и отправилась за водой, надеясь, что горячий чай и умывание принесут небольшое облегчения. Зря я все-таки вытащила из сундука шубу…
Но в ванной воды не было. Ни в одной, ни во второй, ни в третьей. Я столкнулась с такими же недоуменными служанками и они подтвердили мои предположения: во всех комнатах было ужасно холодно и раздобыть воду не удалось никому. Это что? Проверка? Моё неясное ощущение переросло в уверенность, когда нас позвали на ранний завтрак, проходивший в огромной зале. Тот, в свое время, служил послушницам и как столовая, и как учебный класс, соответственно, мог вместить в себя достаточное количество народа. Девицы собрались разной степени расхристанности; многие уже шмыгали носами. Нам с Аламеей удалось выглядеть вполне достойно, благодаря последнему бутыльку тонизирующего средства и магии Порядка, которую я уговорила использовать. Хозяйка, почему то, панически боялась тех толик магии, что ей достались от далекого предка, и не развивала свой дар – в свое время отказалась ехать в Академию, а дома даже не пыталась её проявить. Если бы не моя настойчивость, идти ей в столовую в помятой и несвежей одежде. А так, за счет опрятности и сияющей кожи, она вполне выгодно смотрелась на фоне остальных невест; не хуже высокородных, во всяком случае.
Те, в отличие от большинства, выглядели так, будто пришли сюда после долгих часов в банном комплексе. Богатые наряды, уместные в раннее время, свежие лица и замысловатые прически. Думаю, без магии здесь не обошлось. Они держались вместе, сбившись в стайку порядка тридцати человек, и немного высокомерно посматривали на остальных. Впрочем, стоило отдать должное, именно они подали пример Аламее и другим неглупым девицам, как вести себя в подобной ситуации. Девушки расправили плечи, чинно сели на жесткие лавки и даже не вздрогнули, когда многочисленные слуги подали что-то серое с неприятной, даже на вид, консистенцией на фарфоровых тарелках. Я ободряюще улыбнулась Аламее и кивнула на ложку – стоило бы поесть, даже если аппетит это не вызывало. Неизвестно, может быть, это будет единственная еда за этот день.
Нам, служанкам, ни еды, ни скамеек не полагалось. Мы ожидали своих хозяек вдоль стен, и это ожидание не было длительным. То одна, то другая заканчивала есть неаппетитную массу, кивала своим сестрам по несчастью, и удалялась в келью – покоями эти комнаты назвать было сложно. Мне не доставляло неудобств подобное стояние, да и голод не был в новинку – бывало, я не ела целыми днями, так что один пропущенный завтрак или даже несколько приемов пищи не могли ввергнуть меня в уныние. А вот для многих такое обращение стало большим стрессом. И если представители самых благородных родов держались за счет вбитых розгами с младенчества принципов и понятий, подходящих для королевского дворца, то девушки из отдаленных городов, привыкшие в своих провинциях быть центром мироздания, заметно нервничали. Я с любопытством рассматривала окружающих и думала – кто же сорвется первым?
Глава 5
Лунный серп слабо освещал ночной сад, лишь немного отсвечивая на отдельных цветочных лепестках. Во мраке тонули большие деревья, неработающие в это время фонтаны и многочисленные дворцовые постройки. Тонкая фигурка в облегающих штанах и рубашке была практически незаметна на фоне всеобщей черноты. Быстрыми перебежками нарушитель спокойствия добрался до края огромного сада, там, где начиналась настоящая лесная чаща – королевская семья любила этот древний, запущенный участок дикой природы и ни за что не соглашалась вырубить или облагородить его – и окончательно скрылся среди стволов.
На другом краю небольшого леска серебрилось озеро. О нем мало кто знал – при случайной прогулке туда не доберешься, скорее, заблудишься по дороге. А те, кто любил там бывать, не торопились делиться своими впечатлениями. Перепрыгнув через пару ям, ночной посетитель запнулся и замер в восхищении, уставившись на открывшуюся красоту. По озерной глади струилась лунная дорожка, чуть задевая цветы лотосов. Деревья, наклонившись к самой воде, сгущали краски по краям, делая картину еще более таинственной. Воздух был напоен ароматами цветов, и даже малейший ветерок не рисковал потревожить эту замершую картину.
Позади хрустнула ветка.
Фигурка дернулась, отскочила в сторону, но было уже поздно – кто-то выскочил из чащи. Завязалась молчаливая борьба, прерываемая только хрипами. Нападающий был гораздо выше и шире в плечах; более мелкого противника спасала лишь ловкость и скорость. Но вот он оказался повален на землю: короткие черные волосы тут же оказались вымазаны в глине, а на побледневшем юном лице со следом недавнего удара вспыхнули сине-серебристые глаза с расширенными от испуга зрачками. Навалившийся сверху мужчина в черном плаще, с надвинутым на лоб капюшоном, вдруг замер, недоверчиво глядя в эти глаза. Его дыхание прервалось, а затем восстановилось ; он привстал, помог мальчишке подняться и замысловато выругался:
– Еще я с подростками не дрался! Ты кто такой и что здесь делаешь?
Услышав его голос, парень дернулся и изумленно раскрыл рот:
– Вваше Вв-высочество… Я не знал, что это вы…
– Хм, похоже, ты меня знаешь. А вот я тебя – нет. Кто такой, признавайся?
– Я… Ешка я! Сын одного из тамошних егерей, что из леса по другую сторону стены… Вы не подумайте, я не хотел ничего такого сделать, не пытался во дворец попасть или своровать что-либо – мне без надобности, у нас всего вдоволь есть, и еды, и зверья – парень говорил быстро и убедительно, но принц только недоверчиво хмыкнул. Уже не таясь, он откинул капюшон и выставил вперед руки, засеребрившиеся Магией Правды. Мальчишка дернулся и в изумлении уставился на тянущиеся к нему лучики.
– Так где ты, говоришь, живешь? – вкрадчиво поинтересовался мужчина
– Т– там… по ту сторону стены… – осторожно отвечал Ешка
– Как меня узнал?
– Так все знают… Голос то у вас запоминающийся, а вы часто… с речами…
– Задумал ли ты что-то против короны?
– Н-нет, что вы!
– Так что здесь все-таки делаешь?
– П-п-полюбоваться пришел! Нравится мне здесь – вот что! Я ж не думал, что это вас так заденет, что какой-то парень из народа посмеет смотреть на то же озеро, что и Его Высочество! – неожиданно разозлился Ешка и гордо задрал острый подбородок.
Принц, глядя на этого нахохлившегося пацана, расхохотался:
– Злой какой! Вот только разве ты не в курсе, что проникновение на территорию дворца можно расценить как нарушение закона? И если бы тебя поймала стража, сидеть бы тебе сейчас в темнице?
– Больше не буду, – буркнул недовольный пацан и направился в сторону кустов.
– Эй, ты куда? А озеро?
– Налюбовался уже
– Останься.
– Мне пора.
– Это приказ! – голос принца был холоден и напряжен.
Ешка замер и недоверчиво уставился на Вильяма Первого. Потом пожал плечами и уселся на землю, прямо там, где стоял.
– Ближе садись. Не кусаюсь, – устало вздохнул молодой мужчина и запустил пятерню в растрепанные светлые волосы – Сил моих нет. Хоть здесь надеялся отдохнуть – и вот на тебе…
– Так может… я пойду тогда?
– Нет, Сиди. В компании, оказывается, приятнее. Я раньше часто здесь бывал… подростком. А потом…
– А потом? – заинтересовался парень.
– Не с кем стало, – буркнул принц и замолчал.
– Ну… теперь сможете с невестой приходить… – осторожно протянул Ешка.
– С какой невестой? Ты про этих, что ли? Взялись на мою голову! У меня потому и настроение жуткое, что от этого отбора! – принцу явно хотелось высказаться, и незнакомый паренек подходил для этой роли идеально – Передрались там сегодня все, им, видите ли, не те условия предоставили, чуть штурмом дворец не взяли. Распорядитель с Магом это все придумали, а я, значит, должен был выйти с речью и этих кур успокаивать. Ну и самых истеричных домой отправлять, чтоб неповадно было.
– И многих… отправили?
– Да я считал, что ли? Несколько десятков, наверное. Теперь сидят тише воды, ниже травы, и даже не знают, что их сегодня ночью ждет.
– А что их ждет? – Ешка, неожиданно, занервничал. Принц внимательно на него посмотрел и нахмурился
– А тебе то что? Не твоего ума дело.
Паренек согласно кивнул и уставился своими невозможными глазами на озеро. Но тут же дернулся, когда увидел, что Вильям начал раздеваться.
– Вы это… зачем?
Тот глянул на него удивленно:
– Искупаться решил. И тебе советую – вода ночью самое то.
– Я… не стоит. Простыл недавно, боюсь, что заболею.
Мужчина пожал плечами, разделся до облегающих панталон и нырнул в озеро. Послышался удовлетворенный возглас и вот уже рябью пошла вся поверхность, рассекаемая мощными гребками.
Парень, называющий себя Ешка, открыл, наконец, зажмуренные прежде глаза и вздохнул. Надо бы убраться отсюда, но вдруг Его Высочество воспримет это как оскорбление, или, что еще хуже, заинтересуется, с чего такая спешка? И дернуло же этого принца именно сегодня прийти на озеро! Вот уж точно, неожиданная встреча. Парень скрипнул зубами и стиснул кулаки.
Наконец, ругаемый на все лады принц наплавался, вышел, осушил себя магией – все-таки в лесу было прохладно – и снова уселся рядом с Ешкой.
– Часто сюда ходишь? – голос его звучал почти умиротворенно
– Нет… Впервые за долгое время.
– Завтра приходи.
Мальчишка в изумлении уставился на говорившего и даже начал заикаться:
– З-зачем?
– Мне так хочется. Мои друзья все разъехались по действительно серьезным делам, а я торчу тут… Хоть будет с кем поговорить… – в спокойном голосе мужчины прорывалось одиночество.
Ешка усмехнулся про себя. Ага, одинокий принц.
– Приду. Постараюсь…
– Если что, то и послезавтра приходи. Я и забыл, как здесь хорошо летом. – похоже, принц намеревался ходить на озеро каждую ночь. Ешка задумчиво посмотрел на него и, будто решившись на что-то, встал.
– Хорошо.
Он растворился среди деревьев, чувствуя пристальный взгляд в спину.
Принц снова нахмурился. Что-то в этом парне было не то… Как сын егеря, он действительно мог знать все лазы и проникать даже в дворцовый парк, да и бегать бесшумно по лесу было для него в порядке нормы. И вранья он не почувствовал. Но что-то в этом Ешке было странное… И он, с чего разоткровенничался то с незнакомым мальчишкой? Да еще и пригласил того продолжить общение? Может ли это быть всё наведенное?
Нет. Он бы почувствовал – родовая королевская магия никогда не подводила. Но ни поведение мальчишки, ни его собственное не поддавалось объяснению до конца.
Возможно – принц грустно усмехнулся – виной всем этим странностям были глаза мальчишки. Сине – серебристые, как любимое озеро в солнечный день.
Глава 6.
Завтрак мы проспали. Это было предсказуемо, после событий предыдущего дня и ночи.
Я видела, что Аламея все чаще задумывается над тем, чтобы уехать домой подобру поздорову. Так готовы были поступить многие девушки – уж слишком все перенервничали. И было с чего. Вчера ведь дело не ограничилось холодом, отсутствием воды и отвратительной кашей.
В полдень всех девиц погнали работать на дворцовых огородах – сорняки выпалывать – мотивируя это тем, что каждая королева должна разбираться в овощах и травах и обладать завидным трудолюбием. Досталось и служанкам – те горбатились на грядках наравне со своими хозяйками. Я понимала, что дело вовсе не в трудолюбии или желании поиздеваться, как шепотом заметила Аламея, а в том, что "искусные" игроки решили устроить очередную проверку в сложной ситуации и отсеять самых истеричных и слабых.
Солнце нещадно палило, хотелось полноценно поесть, и даже мои руки очень быстро покрылись порезами и волдырями – перчаток нам не выдали специально. Неудивительно, что несколько бойких девушек, призвав довольно многочисленных последовательниц, решительно направились в сторону дворца, бросив задание. Они подумали, что проверка, как раз, в этом и заключается – будущей королеве, вроде, не пристало молча терпеть унижения, а вот отстаивать свои права – самое оно.
Только они плохо знали историю нашей страны. Подоборье основали земледельцы; и первые короли и королевы действительно, несмотря на высокий статус и сильную магию, собственноручно засевали поля и огороды и никогда не чурались грязной работы. Даже королева Азалия, которой вовсе не было потребности ухаживать самостоятельно за растениями, с удовольствием возилась в королевском саду, наравне с простыми садовниками. А если еще вспомнить, что Пресветлая, прежде всего, была богиней плодородия и любви… Чувство Земли, умение управлять природными явлениями, столь необходимыми для роста посевов, было частью королевской родовой магии. Потому я покачала головой, глядя на дернувшуюся было вслед за ушедшими девушками Аламею, и продолжила прополку, с нежностью прикасаясь к зеленым росткам.
Конечно, был скандал. Зачинщиц и бросивших свои участки девушек отправили домой. По слухам – сам принц, причем, наговорив немало обидных слов. Нас же отпустили только вечером, накормили все той же противной кашей – теперь и служанкам досталось – и отправили по комнатам, предварительно выдав мазь для рук. Еще несколько девушек, поджав губы, собрали свои вещи и вернулись домой. С их точки зрения, такое отношение было недопустимым – и в чем – то я была с ними согласна. Кажется, Распорядитель заигрался.
В ванных опять не было воды, но я не унывала – удалось принести из колодца, что был рядом с огородом, целое ведро, так что мы с Аламеей даже умылись, попили чаю и, воспользовавшись ее магией, привели себя перед сном в порядок. Вторую половину ведра я сберегла на утро.
Но понадобилась она ночью.
Было где-то около трех утра, когда я проснулась от собственного кашля. Сначала мне показалось, что что-то залепило мне глаза, но потом я поняла, что дело не в глазах. Дым! Он заполнил собой всю комнату и вызвал этот кашель. Неужели, пожар? Я растолкала еще спящую Аламею, замотала ее в простынь и, быстро намочив пару тряпок водой из ведра, повесила их нам на волосы и лицо. Подумав, я прихватила еще влажные тряпки. Мы выскочили в коридор, полный такого же густого дыма. По коридору метались тени, слышались крики и плач. Я споткнулась обо что-то. Тело девушки – видимо, та потеряла сознание. Пока никто не смотрел, я шепнула пару слов, провела над ней руками, и, подняв на ноги уже очнувшуюся девицу, намотала тоже ей на голову защиту. Мы двинулись в сторону лестницы. Там царила подлинная паника; но еще хуже было у самых входных дверей. Образовалась давка еще страшнее, чем возле Арки. Истерящие девицы пытались как можно быстрее выбежать наружу, образуя огромный затор, в котором слышались крики боли и отборная ругань, достойная базарных торговок. Я покачала головой, и двинулась в обход. Совсем голову потеряли! А ведь даже огня нигде не видно, дом не рушится, с дымом – по моим подозрениям и вовсе вызванным магами – вполне справляется мокрая ткань.
Но на улицу хотелось, так что я просто взяла тяжелый стул, и, с каким-то даже мрачным удовлетворением, со всей силы запустила им в высокое витражное окно. Осколки брызнули в разные стороны. Ворвался свежий ночной воздух, разметав белые хлопья дыма. Аккуратно обернув тканью руки, я убрала остатки стекла с подоконника и края окна и подтолкнула Аламею и вторую девушку. А потом и вовсе потащила туда всех мечущихся рядом девиц. Видя, что выйти таким способом вполне реально, еще несколько претенденток и служанок принялись мне помогать и вскоре из окна осторожно выбирался уже устойчивый поток невест.
Перед монастырем собрались королевские слуги, лекари и маги. Горели костры. Всхлипывающих девушек заворачивали в одеяла и отпаивали успокоительным, а если было необходимо – лечили. Я покачала головой. Теперь я была уверена, что все это – всего лишь проверка, но методы Распорядителя, ответственного за весь отбор, мне категорически не нравились. Ведь в той толкучке кому-то могли серьезно навредить. Я приобняла трясущуюся Аламею и, услышав недовольное «карр», посмотрела наверх. На ветку дерева, нависшую над нашими головами, сел ворон. Его блестящие черные глаза отражали свет луны, а когти недовольно топтали хрупкую кору. «Кыш» произнесла ему мысленно. Ворон наклонил голову, посмотрел на меня внимательно и, издевательски каркнув, улетел куда-то за здание.
А то я не поняла, что грядут большие изменения.
Королева Азалия нервно звякнула ложечкой и, не выдержав наконец напряжения, отставила чашку в сторону.
– Соглашусь с моим сыном – это превысило все возможные границы, господин Распорядитель! Дорогой – обратилась она мстительно к королю – я уже подумываю, может мне взять отбор в свои руки и отстранить господина Бердана от этой обязанности? Его жестокость может стать притчей во языцех! Это хорошо, что девушки не имеют права рассказывать посторонним о происходящем здесь, но в этот раз слишком много недовольных и слишком много людей было задействовано.
Главный Распорядитель виновато повесил голову:
– Мне казалось, это будет отличная проверка… Я не учел паники и не подумал, что кто-то может серьезно пострадать… Зато – он заискивающе посмотрел на короля и принца – после этих суток осталось всего девяносто две девушки!
– В живых? – насмешливо спросил принц
Распорядитель дернулся и примиряюще поднял руки. Он был дальним родственником королевы и довольно неплохим парнем, потому не боялся опалы, но и сам понимал, что переборщил:
– Всё! Не волнуйтесь – больше ничего неприятного! Ну, кроме нескольких магических конкурсов – но тут уж мы выполняем заветы Пресветлой. Девушек будем кормить, холить и лелеять; их уже сегодня их перевели во дворец.
Брови короля изумленно взметнулись вверх:
– Всех девушек? И нашлось им место?
– Да – гордо кивнул Распорядитель – конечно, кому то получше достались покои, кому то похуже – но когда выбудет еще хотя бы половина, мы всех устроим одинаково. Сегодня у них день отдыха. А завтра начнутся только приятные и веселые конкурсы, я обещаю.
– Бердан, ты уж постарайся – нахмурился король – мне не нужно недовольство в высшем обществе. А то набегут сейчас высокородные мстить за своих дочерей…
– Да ладно, отец – принц скривился – кто ж из них будет кричать на каждом углу, что его любимая доченька не справилась с заданием? Молчать будут и напустят таинственности. Кстати, а что проверяли то в этот раз? Способность не паниковать?
– Скорее, сострадание и умение находить выход из критических ситуаций. Вы удивитесь, но многие девушки в прямом смысле шли по головам, стремясь выбраться из здания. Они то первые и вылетели – я все прекрасно контролировал через магический кристалл – подал голос Главный Маг.
– И что, отличился кто-нибудь? – полюбопытствовала королева
– Да, несколько, в том числе одна из служанок. Она первая догадалась разбить окно, увидев, как все лезут в дверь.
– Простолюдинки всегда были смекалистые… Что ж, Бердан, я надеюсь, что больше от тебя проблем не будет. А если опять что-нибудь учудишь, то пеняй на себя – отдам Отбор королеве! А ты, Вильям… пора бы тебе выходить из тени и начинать присматриваться к девушкам. Появишься на сегодняшнем ужине.
– Но… это же незапланировано! – возмутился Распорядитель
– Не ты один умеешь устраивать сюрпризы.
Королева с принцем переглянулись и покачали головой.
«Стоит подарить мужу шахматы, раз он такой стратег» – подумала Королева
«После ужина уйду на озеро и напьюсь» – подумал принц.
За бурей всегда приходит солнце.
Аламея – и я вместе с ней – отдыхали в очаровательной угловой комнате, полной цветов и светлой мебели. Девушка, слегка осунувшаяся от пережитого, спокойно спала на подушках. Я тоже попыталась заснуть на выделенной мне кушетке, но не смогла. Я бы почитала, но соваться в королевскую библиотеку было полным безумием – что ж я за служанка такая, что может читать? – а с собой из дома книг по понятным причинам не взяла.
Еще раз открыла дверь шкафа и проверила, в порядке ли одежда. Всем девушкам выдали по несколько новых платьев; одно, весьма роскошное, было необходимо надеть на сегодняшний ужин. Служанкам тоже не поскупились на наряды – я обзавелась парой отличных фартуков, нательными рубашками и серым форменными платьем из плотного сукна с бесконечным рядом пуговиц. Все, как и водится, просто огромных размеров. Почему то большинство служанок были весьма крупными девицами, и я, обладающая весьма субтильным телосложением, просто тонула во всей готовой одежде. Впрочем, мне это было на руку.
Я тщательно вычистила и старые вещи, которые забрала из нашей кельи. Аламея видеть не хотела «воняющие» платья, но мне кое-какие комплекты были нужны. Да и не пахло ничем – что там может пахнуть, если дым был магическим?
Когда солнце стало клониться к горизонту, я разбудила хозяйку, помогла ей принять ванну и одеться и подтолкнула к выходу – отправиться она в столовую на прием должна была без меня. Но девушка заупрямилась. Губы поползли, будто она собралась прямо сейчас разрыдаться, а тщательно накрашенные глаза наполнились слезами.
– Пошли со мной, Гела! Страшно мне… Просто проводи, ладно? Я потеряюсь в этом огромном дворце! Пожалуйста, Гелочка!
Кажется у кого-то сдают нервы. Да я, собственно, удивляюсь, как это не началось раньше? Я кивнула и повела трясущуюся хозяйку в сторону столовой. Вот говорила же, не надо ей на отбор ехать! А теперь как отсюда уехать? Может, просто сделать так, чтобы она проиграла следующий этап? Что бы там ни было, мне это легко будет, и мы уберемся из этого негостеприимного места.
Но тогда как же я узнаю, что хотела?
Я вздохнула. Мне нужно хотя бы несколько дней, чтобы приблизиться к разгадке, которая не давала мне спокойно жить. А значит, Аламея должна пройти следующие испытания.
Я подтолкнула девушку к дверям столовой. Похоже, мы были одни из последних – зал был наполнен взбудораженными девицами, отмытыми, наконец, до блеска, в открытых платьях и с шикарными прическами. Они возбужденно шептались и переговаривались и были похожи на ярких попугаев, набитых в одну клетку.
Я развернулась и пошла назад в покои.
Итак, завтра нам предстоит экскурсия, а дальше – музыкальный конкурс. За это я не беспокоилась – Аламея довольно сносно играла на клавесине, и пусть голос у нее был излишне высокий, в ноты она попадала.
А вот с послезавтрашними картинами могло получиться хуже. Сколько ни бился с ней учитель рисования, выходили одни каракули. Надо бы что-то придумать, но вот что?
Я так задумалась, что совсем не смотрела по сторонам. И, конечно, врезалась в мужчину, шагнувшему мне навстречу из-за угла.
Тут же испуганно присела в реверансе, боясь поднять лицо. Не зря – судя по пряжкам с гербом королевства на сапогах и голубо-золотым брюкам, облегающим мощные стройные ноги, врезалась я в самого принца Вильяма Первого.
– Простите господин, – прошептала так тихо, что даже сама едва себя расслышала, изображая неузнавание Его Высочества.
Но тот, вроде бы, не рассердился:
– Откуда идешь? Из столовой?
– Да, господин.
– И что… Все эти… невесты там уже?
– Не могу знать, господин, но думаю, что все.
Горестный вздох мне был ответом, а я с мстительным удовольствием добавила, практически забыв о собственной роли:
– И все они просто кипят в ожидании принца!
Изумленный смешок, но я уже присела в глубоком реверансе, а затем припустила в сторону покоев.
Глава 7.
Ешка пришел, когда часы давно уже пробили час ночи.
Принц, лежащий на расстеленном одеяле, благосклонно похлопал по пустому пространству – садись, мол – и продолжил смотреть на яркие звезды. Возле принца валялась пустая бутылка довольно крепкого напитка, а в руке была вторая, початая.
– Будешь? – уделил он внимание вновьприбывшему.
Парень отрицательно покачал головой, а от мяса и хлеба, также прихваченных принцем, не отказался.
– Как прошел день, Ваше Высочество? – спросил Ешка, расправившись с двумя бутербродами.
– Не пытайся быть вежливым. Знаешь, – голос принца звучал хрипло и невнятно, было заметно, что Вильям Первый уже довольно много выпил – я ведь до последнего не верил, что меня обяжут жениться как отца, как деда. Знал про заветы Пресветлой, но не верил. И теперь плохо то как…
– А что плохого? Девицы все сплошь красавицы и умницы, лучшие в королевстве – вы и так женились бы на ком-то из них, вот и выберете…
– В детстве, – принц совершенно его не слушал – у меня был друг. Самый близкий. Метр от земли, а так и поучал: «Благородный человек знает только долг; низкий знает только выгоду»… Мне иногда так хочется стать низким и забыть про долг…
– А где… где теперь ваш друг?
– Зачем тебе знать то? – принц неожиданно разозлился
– Просто вы сказали «был»…
– Не твое дело, – мужчина отхлебнул еще от бутылки и снова уставился на ночное небо – Вот скажи, Ешка, ты как хотел бы прожить свою жизнь?
– Ну… счастливо.
– А что для тебя счастье?
– Не думал об этом – паренек вздохнул – наверное, дом. Семья. Чтобы хотелось просыпаться по утрам. Чтобы дети смеялись, а родители не болели. Чтобы люди вокруг не убивали друг друга. Чтобы было сытно и вкусно; а спать ложиться на свежей простыне. Чтобы было куда идти и к кому возвращаться… У меня все просто, Ваше Высочество…
– Все просто… Все ведь действительно просто – принц хмыкнул и закрыл глаза – Посиди здесь, пока я не усну… А потом иди, тебе ж, наверняка, рано вставать.
– А вы как же? Один?
Но принц только отмахнулся.
Дождавшись, когда принц заснет, Ешка быстро достал маленький мешочек с заготовкой. Провел ладонью над королевской печаткой Вильяма Первого, постоянно прислушиваясь к его дыханию, и, прошептав почти беззвучно какое-то заклинание над мешочком, достал оттуда практически идентичное кольцо. Он тихонько встал, чуть поколебавшись, накрыл принца краем одеяла, и побежал в сторону дворца. Залезть внутрь не представляло никакой проблемы – магический периметр, окружающий основное здание, если уж выпускал кого-то, то и запускал без проблем. Опасны были, разве что, стражники. Но и они стояли в определенных местах, целиком полагаясь на внешний патруль, да на магию, потому, если знать порядок перемещений, попасться им было сложно.
Быстрой тенью Ешка мелькнул по центральному коридору, поднялся по одной из боковых лестниц, потом пересек несколько помещений, свернул за угол и оказался перед дверями библиотеки. Но книги его не интересовали. Он зашел внутрь и направился сразу к неприметной дверке, слева в одной из стен.
С помощью созданного кольца, открывающего хитрый механизм, удалось попасть внутрь помещения, заполненного огромным количеством бумаг. Ешка вздохнул, зажег магический светильник и принялся за работу. Бумаги явно никем не систематизировались, потому работа была нудная и кропотливая. Он пачку за пачкой просматривал документы, не находя нужного. Спустя несколько часов так и не удалось получить то, ради чего он сюда пробрался. Парень потер виски. Что ж, это была бы большая удача, если бы он смог сразу найти необходимые данные в королевском архиве. Но, скорее всего, если те и были, то хранились в кабинетах: либо у Главного Мага, либо у Короля, либо у принца.
Ешка вышел из архива и направился прочь. Но возле стола с художественными принадлежностями остановился и о чем то задумался. А потом улыбнулся, взял все необходимое и покинул помещение, аккуратно прикрыв за собою дверь
Разбудить Аламею сегодня было делом весьма хлопотным.
Организм девушки, видимо, истощенный потрясениями последних дней, дал сбой, и розовая куколка в белоснежных кружевах хныкала и требовала к себе внимания.
Я дала ей возможность немного побыть собой, а потом строгим голосом напомнила, что через час у невест состоится экскурсия и если она не хочет выглядеть простушкой в глазах принца, ей следует поторопиться. Упоминание о принце оказали магическое действие – девушка слетела с кровати и принялась сдирать с себя сорочку и халат:
– Скорее, Гела, скорее! Надо платье – лучшее платье! Вдруг там будет принц! Ах принц! Ты не представляешь какой он! У него такие волосы… золотые! А глаза – зеленые! А губы…
– Красные, – буркнула я.
– Глупая! Это самый красивый мужчина из всех кого я видела. Вот я тебе расскажу…
И она в который раз принялась рассказывать, как все удивились, что принц пришел на вчерашний ужин, какой он невероятно обаятельный-мужественный-на-белом-коне, как мило со всеми разговаривал и пообещал сегодня прогулку по столице, а в конце недели, – самый настоящий королевский бал!
– Ах Гела! Я так бы хотела остаться до бала! Я ведь никогда не была на настоящем балу! Но до этого еще три испытания, а я только и могу что музицировать – девушка легко перешла от состояния безоблачного счастья к тоске.
– С картинами я вам помогу
– Правда? Правда – правда, Гелочка?! Ах, как я тебя люблю! – она стиснула меня в своих мягко-розовых объятиях, даже не спрашивая, в чем же будет заключаться моя помощь.
– А что за третье испытание?
– А нам еще не сказали. Но мы и с ним справимся, да?
Ну а что мне оставалось делать? Как минимум до конца недели я должна была продержаться во дворце, значит, справимся.
На прогулку по столице все девушки взяли служанок. А то как же – зонтик нести, прически по дороге поправлять, да мало ли что понадобится юной красавице. Так что зрелище было фееричным – под сотню барышень, шагающих парами, а за ними, тоже парами – такая же толпа служанок. Шествие растянулось на километр. Хорошо хоть принц так и не появился – а то никакого шествия не получилось, окружили бы толпой несчастного и перегородили всю улицу. А так мы двигались весьма организованно по набережной вдоль реки, начинающейся чуть ли не за воротами дворца. Отсюда можно было увидеть все основные достопримечательности: мозаику в честь Пресветлой, шедшую по всей видимой поверхности крепостной стены, ограждающей Королевский дворец; колокольни Дэора на холмах, чья музыка дважды в день наполняла радостью столицу; и сады, зависшие на высоте двадцати метров над рекой на магических островках, полные роскошных цветов, свисающих чуть ли не до самой воды лиан, на которых пели птицы, душистых трав и растений, расплетающих свои корни в удивительном узоре.
Девушки крутили головами во все стороны и восхищенно ахали. Я тоже оценила невероятную красоту мозаичного панно, сообщавшего о добрых дела Пресветлой. Богиня была дочерью Создателя этого мира, она озаряла своим присутствием нашу планету и помогала государствам крепнуть, а людям – влюбляться. Благодаря богине земли были плодородны, войны гасли так же быстро, как зарождались, а магически одаренные существа не переводились. По легенде, много тысяч лет назад Пресветлая ушла за любимым в другие миры; но своих детей не бросила – она сотворила целую сеть невидимых магических заклинаний, позволяющих этому миру процветать. И, будучи провидицей, оставила свод заветов, для всей планеты и отдельно – для каждого крупного государства. Именно заветы позволяли существовать в этом коконе из волшебства и удачи. И сначала все им действительно следовали. Затем нашлись правители, решившие, что им это без надобности. Те государства сгинули: кто заветы не выполнял, их будто выдавливало из нашего мира. Остальные же жили в довольствии и радости и оступаться уже не торопились. Кто – то называл это тюрьмой, но я не была согласна – это была защита. В соседних мирах, не осененных благословением Пресветлой, царил, порой, такой хаос и жестокость, что можно было только порадоваться за Подоборье и дальновидность его королей. Только с отбором они перемудрили. В заветах Пресветлой по другому немного говорилось, но первый же после ухода богини король Подоборья, вычитав там что-то свое, придумал совсем дикость, только и дополнявшуюся из века в век странноватыми подробностями. И вот, мы имеем, что имеем.
Впрочем, если кого что не устраивало, так ворота в другие миры всегда были доступны к использованию.
В полдень, как и полагается, вдруг взметнулся ветер, послышалось неясное гудение, а затем хрустальный перезвон, наполнивший наши сердца. Хрустальные колокола Дэора – давнишний подарок от гномьего государства королеве – не обладали никакой магией, кроме магии звука, но, умело созданные в Вечных горах, они делал нашу столицу местом паломничества многих существ. Говорят, что колокола были способны изгнать всякую грусть и боль; потому оказаться поблизости от источника музыки стремились все приезжие. Жители же, давно привычные мелодичному перезвону, который длился всего пол минуты – в двенадцать часов и в шесть – лишь поднимали головы и улыбались.
Я вздохнула. А ведь действительно, с тех пор как я приехала в столицу, мне стало значительно легче. Мрачные и грустные мысли одолевали все реже; я будто вернулась в детство с его верой, что все будет хорошо. Я подняла голову наверх и посмотрела на небо. Облака причудливо перетекали из одной формы в другую; для меня они не были хаотичной белой фатой – за ними угадывалось прошлое и будущее. И это будущее было еще не определено. Что ж. В жизни у меня не так часто бывали моменты неопределенности – кому-то они могли внушить страх, я же видела в этом шанс. Шанс на то, что судьба повернет, наконец, в нужную мне сторону.
