Степан Мазур

Варленд (*60 иллюстраций)

Интро: «Сотворение»

И здревле существовало двенадцать богов. Каждый от своей сущности произошёл. Первые от стихий в мире проявлены: Земля, Огонь, Вода и Воздух. Другие сами стихиалям подобны. Это: Камень, Лёд, Природа и Эфир. И существовать до скончания мира четырём Дорогам – силам, которые дают богам молодым и их последователям благодать. Их рекут Светлой, Тёмной и Серой дорогой. Те пути вектора магии определяют и показывают источники силы.

Есть ещё одна дорога, в омут беззаветный ведущая. Имя ей – Некромантия. Запретная она, как и магия крови, что от Долунных демонов произошла и во веки проклята.

А над всеми богами стоит Конструктор – Отец Двенадцати. Бог-Создатель. Он следит за балансом и мир находится в порядке и равновесии волей Его. Под руководством Единого Отца-Всетворителя создала и развила Дюжина всё, что есть в Варленде. А как пришло время взросления чад Великих, покинул Создатель мир, наделив Равных силой своей. И наказал Отец всего сущего жить детям в гармонии, следить за созданным и привносить новое в уже созданное.

Но едва Конструктор ушёл создавать другие миры, как молодые боги позабыли наставления Прародителя. Запылал молодой мир и получил название Варленд – «земля вечных войн». Ибо не существовало больше времени, чтобы не проливалась кровь рас сотворённых.

Воевали народы и за Великие Артефакты. Ибо всем наследие надобно и каждый хочет постичь Дары Отца. Кто нашёл его частицу и активировал её – тому быть Великой расой. А кто не смог, тем служить старшим расам на роду написано.

На том и стоял Варленд, накапливая новые обиды и множа поводы для смуты великой. Не скоро ему примириться, когда разногласий накопилось больше, чем решений.

Когда же вернётся Отец и всё наладит? Это вопрос, на который в Варленде нет ответа, но каждый его найти пытается от мала до велика.

Часть первая: «Начала». Глава 1 – Мальчик для битья

Каждый из Первых учил нас своей сущности.

И возвели мы двенадцать Академий

и одну Единую, вобравшую в себя

всю силу двенадцати.

Хроники Варленда

382-ая весна Имперской Эпохи.

Месяц бога Камня.

Северная граница Империи с Северными варварами.

Окраины города Арвиля.

В далёком северном краю, где пронизывающие ветра неумолимы, а снежные просторы простираются до самого горизонта многие месяцы подряд, располагался город Арвиль, олицетворяя собой рубеж человеческой мощи и власти императорской династии. Его белоснежные стены, сверкающие в лучах зимнего солнца, были покрыты мрамором – символом надежды и стойкости. Высокие и неприступные, они служили предостережением для всех тех, кто решит пройти на юг силой. Первое и последнее предостережение для дерзнувших переступить границу.

Всякий мог оценить игру красок, прежде чем лучники обрушат тучу стрел на варваров из многочисленных племён севера, что решат преодолеть реку без разрешения. А если хитёр и изворотлив одинокий перебежчик, и отважится действовать ночи, то аркан Второго или Третьего Конного легиона будет завершением всякого путешествия. И даже тем, кому благоволит Дюжина пойти на преступление под покровом ночи, пересекая быструю реку вплавь, вскоре придётся несладко. Не сегодня, так завтра их настигнет кара вдоль мощёных трактов. Когда на хорошо просматриваемые костры в ночи укажет страж и поутру вслед выступит конный разъезд, вскоре подняв на копьё очередных врагов Империи!

Конные легионы веками стерегут неспокойные границы с варварами и символы их – топор и волк. Цвета белый и оранжевый, олицетворяющие мрамор и огонь очищения для заблудших. То известно каждому разумному существу в Варленде, но в тот день враг подобрался не с хорошо укреплённого севера. Враг пришёл, откуда не ждали.

В этот день над Арвилем нависла угроза чернее тучи, что прикрыла оба Глаза Богов на ночном небосводе, чтобы не видели, как вершится новая история. К украшенной белым стене словно из самой тьмы выступил старец с седыми как мел волосами. Испив чашу мудрости на четвёртом веку жизни, Архимаг был осведомлён о многом. Ведомо было ему и то, что северные варвары, в мехах поверх брони, готовятся к атаке по ту сторону реки в эту ночь.

С горящими глазами и полные ярости на людей, они ведомы своими старейшинами и у каждого северного клана своя правда. Их военные крики разрывали тишину, а дух приближающейся войны витал в воздухе, как зловещий предвестник беды чёрного десятилетия. Многие падут в этом бою поутру и целую декаду север и юг будут зализывать раны, восстанавливая утраченные силы и взращивая новую молодёжь, что будет вновь жаждать крови войны.

Варвары шли с севера, откуда, казалось, не было спасения, и их намерения были ясны: разрушить и завоевать. Но у Архимага было своё мнение на этот счёт. Единственный получивший это почётное звание, просчитывал ходы наперёд и уже видел, чем грозит потеря Арвиля. Это как минимум открывало дороги на юг, к беззащитным деревням, полным простых, но трудолюбивых крестьян, чей труд кормил всю Империю.

Об Архимаге ходили легенды. Его имя было известно далеко за пределами Арвиля, мудрость безгранична, а магия подобна свету в тёмные времена. И он знал, что одно его присутствие внушит уверенность жителям города.

– Убрать разъезды вдоль реки, – шепнул он капитану гвардейской стражи.

– Но месир, тогда мы не будем знать о передвижении врага! – возмутился тот, прекрасно зная, что порой даже самая быстрая река замерзает в самые крепкие морозы и игнорируя мосты, враг может перейти на их берег по сковавшему её льду.

Архимаг застыл на вершине башни, не желая повторять приказа. Его длинные белые волосы развевались на пронизывающем ветру, а глаза, как два сверкающих изумруда, смотрели на приближающуюся армию, больше одетую в меха, чем в сталь. Они готовились к зимней кампании и рассчитывали грабить и убивать до самой весны.

– Мы не сдадимся! – повторил капитан, словно не понимая, почему высшие чины оставили город и передали ему командование теми бедолагами, что остались перед лицом неминуемой угрозы.

Голос Архимага зазвучал как гром в тишине:

– Мы и не сдаёмся! Я призову силы стихий, и мы защитим наш дом! Но всякий, кого коснётся моя сила, падёт! Убери же разъезды, Мадьяр. Сбереги хоть часть легионов.

– Хоть часть? – слабо повторил капитан.

Словно в ответ на его слова, небо потемнело, и началась неведомая доселе на этих землях буря. Это были не завывания поднимающегося ветра, и не полные снега тучи сыпали отныне белым, но словно сам свет вдруг начал собираться на небе. Только не свет светила, а свет огня.

Архимаг поднял руки к небу, вызывая магические потоки, которые закружились вокруг него, как вихрь. Капитан невольно отступил на несколько шагов, затем прикрыл лицо руками. Но что-то странное сверкнуло по ту сторону Северянки. Огромные ледяные глыбы вдруг начали формироваться в воздухе, также готовые обрушиться на врага.

– Уходите, – добавил лишь одно слово великий маг.

Он знал, что эта битва станет решающей, и его сердце горело желанием защитить свой народ от бессмысленной гибели. Но спасти всех он уже не успевал. Потому свет огня в небе становился не согревающим и обнадёживающим, а карающим и всепоглощающим. С шипением он вбирал в себя ледяные глыбы, растворяя их паром и это не умоляло его мощи. Напротив, вихрь рос и вскоре заполонил, казалось бы, всё небо!

Сквозь поднявшийся снежный вихрь по другой берег Северянки варвары ступили на лёд. Они рвались вперёд конными и пешими, их мечи и топоры сверкали, как звёзды, отражая странный огонь на ночном небе. Каждый готов был стать жертвой в ночи, их прикрывали шаманы и маги-самоучки, заклинатели плели свои речитативы под завывания ветра, и никогда более светящиеся обереги на варварах не работали сильнее, чем в эту ночь. Но магия Архимага была мощнее. Он знал не только основы, но постиг все магические законы и понимал каждую вариацию эфира, какое образ бы тот не принял.

Так один из шаманов наколдовал ледяные копья, они полетели прямо на покрытые мрамором стены Арвиля. И не каждый солдат, защищающий город среди зубьев стен, успел поднять щит. Копья с хрустом пронзали их тела, а ледяные стрелы заклинателей сверкали рядом как молнии, разрывающие тьму, и в снег под стенами города падало ещё больше людей. Варвары закричали победно, но их крики были заглушены гремящими заклинаниями великой волшбы.

Само небо вдруг захрустело и снежные поля обуяло пламя! А на ледяном поле полоски-реки как огненная плеть проявила себя. Плеть, что обрушилась на варваров прямо с неба, вспарывая едва вставший лёд!

Магические дуэли вспыхнули повсюду, как фейерверки, когда огонь потёк с неба на землю. Всякий лёд, снег и вода, воспарившая облаком над рекой силой менее опытных магов и волшебников, вдруг стали элементами, что не могли ужиться вместе. Магические вихри с шипением сталкивались, создавая водовороты проявляющей себя магии света и ярости заклинающих. Варвары, что уже вступили на противоположный берег Северянки, побежали к стенам Арвиля, как вдруг каждый из них застыл, разглядев тьму, что вдруг окутала город так, что даже белый мрамор перестал сиять на фоне огня и эманаций магии!

– Что это такое? – спрашивали варвары, останавливаясь.

– Что это такое? – вторили им солдаты-защитники города, ополченцы и легионеры, что отступили от реки по первому приказу, но не спешили уходить далеко от города.

Ответ знали всего несколько людей в городе. Одним из них был Архимаг.

– Ты можешь взять окрестный город, но тебе никогда не взять сердца Империи! – закричал он кому-то через плечо. Туда, где тени словно стали больше и совсем пропал ветер.

Тогда как в небе он только усиливался, всё больше разгоняя небесное пламя. Пока то, раздуваемое словно гигантскими мехами в горниле первозданного мира, в один миг вдруг не стало настолько большим, что затмило собой звёзды, а затем рухнуло на землю в одночасье!

– Нет! – вскричал капитан Мадьяр, глядя как пламя пожирает сами белоснежные стены Арвиля.

– Нет! – кричали легионеры, пока кони понесли их от дикого ужаса далеко прочь от города.

– Нет! – кричали слишком близко подступившие варвары, сгораемые в огне.

– Нет! – вторили им горожане, в раз оказавшиеся жертвой в этой игре в размен.

Едва небесное пламя коснулось теней на юге города, как они развеялись. Но весь остальной город отныне пылал! Среди этого огня словно сам Архимаг взошёл на костёр. Его глаза полыхали огнём, а сердце сжималось от скорби. Но он не видел другого пути, кроме как выжечь всю заразу на подступах к землям Империи. Это даст немного времени, чтобы подготовиться к следующему удару.

Вопрос лишь в том – сколько?

* * *

392-ая весна Имперской Эпохи.

Конец месяца бога Земли.

Незадолго до Праздника Урожая.

Империя, деревня «Старое ведро».

Полуденное солнце кусало голые плечи мальчика и безжалостно щипало давно сгоревшую за лето шею, а лёгкий ветер ласкал чёрные как северная ночь Ягудии локоны.

Удар! Ещё удар!

Андрен Хафл безумно устал каждый день доказывать право на существование в деревне. Старое Ведро, как по мнению мальца – место, наверняка, даже не отмеченное на карте Империи. Изумрудные глаза цепко следили за движениями оппонента. Рёбра разрывало от тревожного сердца. Лёгким катастрофически не хватало воздуха. Но он старался стоять из последних сил!

«Ударить бы на раз и отсечь проклятому отчиму голову»! – пронеслось в вихрастой голове: «Да меч тупой – тренировочный. Максимум Рэджи синяк получит. А затем будет долго бить в ответ, пока не зареву белугой. Так себе заслуга».

Биться на мечах со здоровым и рослым мужчиной было не под силу подростку двенадцати вёсен. Как же остро не хватало сил на ещё один замах мечом!

Но других противников для него в деревне не было. Только – отчим.

Удар! Снова удар!

Запястье больно выламывало от каждого соприкосновения железа. Приходилось всё больше уклоняться. Кусок металла в руке, называемый по насмешке «клинком», не позволял этого сделать с нормальной скоростью. Хотелось бросить его и сбежать… Но бежать было некуда. Мир жесток к сиротам по округе.

«Нужно просто пережить ещё один день с Рэджи», – раздумывал Андрен, стараясь отдышаться.

Он был на грани срыва. Слёзы едва удерживались в больших, ясных глазах. Чувство собственного бессилия давило паренька к земле, забирало последние силы, погружало в отчаяние.

Подросток терпел, сколько мог. Никаких слёз! Только так можно избежать вечерней порки и удара по лицу вместо ужина.

Отчим не любит хныканья, а слёзы вовсе выводили его из себя.

– Тебе уже двенадцать вёсен! – кричал рыжеволосый деспот, брызжа слюной. – А ты до сих пор не можешь владеть мечом хотя бы на уровне жалкого крестьянина. Видят боги, ты ничтожный боец!

Мальчик молчал, стиснув зубы. Что сказать? Ничего. Лучше терпеть, не обращать внимания на поток грязи от человека, которого нельзя назвать родным даже в самом страшном сне.

– Грязное отродье, сражайся! – не унимался отчим. – Сын падшей девки, меч держи ровнее! Защищай себя, муха навозная!

Тяжёлые слова сыпались на Андрена без конца и края. Колкие и острые, они убивали всю уверенность в собственных силах. В довершении десятник Рэджи Головань как всегда доказал свою непогрешимую уверенность мощным рубящим ударом. Мальца отбросило в траву. Меч выбитый из рук, и вовсе улетел на несколько шагов, воткнувшись остриём в землю.

Головань навис над пацаном и заржал на зависть всем коням. Щербатые зубы дополняли сходство. Отставной легионер в последнее время часто развлекался подобными показательными боями, теша самолюбие. Никто на деревне ему не указ, как воспитывать сироту. Всех здоровых мужиков последний императорский приказ забрал на новый призыв – границы не спокойны.

«А остались те, кто мало на что способен», – подумал мальчик, вытирая слёзы.

Уставился на отчима исподлобья, больше всего в мире желая испепелить его взглядом.

Даже для своего возраста Андрен хорошо понимал, что никого другого Рэджи победить просто не в состоянии. Разве что противнику завязать руки. А на войне «Сожжённого города» он стал десятником по нелепой ошибке или непроходимой глупости сотника.

«Выжить там уже означало получить звание», – прикидывал малец: «Но ведь выживают и трусы, и дезертиры! Это же случай. Как боги повелят, так и будет».

– Вставай или зубы выбью! – подстегнул голос отчима, отсекая лишние мысли.

Испугавшись, подросток резво вскочил. Тон десятника из рассерженного превратился в ненавидящий. А глаза стали тёмными и чужими. Злыми, как та же северная ночь.

Время шуток кончилось.

– Защищайся!

Рэджи подошёл вплотную, замахнулся мечом. Андрен рефлекторно воздел руки над головой, направив дрожащие ладошки в сторону деспота для защиты. Страх и отчаянье возобладали над разумом. В голове прокрутились образы костра, всполохи пламени. Он вроде отчётливо расслышал крики солдат на войне, а плач матерей раздался в ушах словно рядом. Слёзы тех, кто оплакивал тела, которые никогда не поднимутся.

В деревне в любой семье потери. Каждый день селяне рассказывали о пламени сражений и тех, кто в них сгорел вдоль границ Империи. Ватаги ребятни слушали взрослых, развесив уши. И пересказывали друг другу в то короткое время, когда удавалось хоть немного отдохнуть от работы на полях и у дома по хозяйству. Работали дети за взрослых изо всех сил. Ведь больше работать было по большей части некому. Нехватка рабочих рук. А работать нужно. Иначе придёт зима и сгинет Старое Ведро, словно не было.

– Подними меч, пень бестолковый! – взревел отчим туром. – Да тебя любой зеленокожий с потрохами сожрёт и не подавится! Дай отпор хотя бы гоблину!

И рыжий деспот резко подступил, замахнулся, ударив наотмашь по лицу. Но вместо отпора Андрен ощутил, как мокнут штаны. А вот руки наоборот обожгло чем-то горячим. С ладошек посыпались светлячки.

Рэджи округлил глаза, глядя на редкие искры, посыпавшиеся с ладоней пасынка. Это были первейшие зачатки магии огня! Конечно, половина искр потухла, не долетев до цели, но другая опалила рыжие волосы, бороду и усы бравого десятника.

Не веря глазам своим, Рэджи скосил глаза на шевелюру.

– Это что ещё такое?!

Андрен ощутил, что запахло, как на скотобойне.

«Милостивые боги! Чего я наделал»?

Опешивший десятник застыл, переспрашивая одно и то же у своего живого манекена для битья:

– Что это такое?!

Удивлённое лицо Голованя вытянулось, словно неизвестный потянул за уши. Отчего он стал похож на осла. Андрен не смог удержаться и захохотал, в истерике разрываясь меж двух желаний: убежать к реке немедленно или, как следует насладиться картиной, да запомнить выражение лица обидчика.

Мгновение замешательства отчима прошло. Сказалась военная выучка. Зычный голос отставного служаки воскрес. Секунды спустя десятник Империи уже гремел, как раскаты грома:

– Проклятый магик! В Старом Ведре нет места магическим выродкам! Это наследственная деревня рубак его величества и добропорядочных крестьян, которые обрабатывают землю своими руками, а не бормочут заклинания, нападая исподтишка. Пошёл прочь, и чтобы духу твоего не было на Празднике Урожая! Даже не думай порочить честное железо и кропотливый труд! Ты жалкое, ничтожное существо, проваливаешь в Академию!

– Что ты сказал? – ушам своим не верил малец.

– Не-ме-для!!!

Языком отчим владел гораздо лучше меча.

Андрен никак не мог убрать с лица нелепую улыбку. Размазывая по щекам слёзы, он осторожно отошёл на безопасное расстояние и, не спуская глаз с противника, вытащил из земли меч. Внимание – прежде всего. Штаны потом.

Последние слова отчима не сразу проникли в сознание.

«Бредит, что ли? Как он может меня отпустить в Академию»? – подумал мальчик: «Кто тогда будет работать в поле, да за скотиной следить»?

Но что-то внутри подсказывало, что Рэджи обронил те слова не случайно и мальчуган не мог поверить своему счастью. С тех пор, как от «Серой лихорадки¹» умерла мать, ни одного дня спокойствия. Сплошные тирания и насмешки.

«И вот… свобода? Быть того не может»!

Отчим Рэджи никогда не понимал «тонкой силы», но как любой нормальный мечник, побаивался людей в мантиях. И тем более, с посохами. Люди, что с помощью одних лишь слов или жестов способны прорубать широкие дыры в строю латников, как требушеты дыры в стенах крепостей. Они внушали ему страх, а с ним и – уважение.

Но гоблины бы с ними с этими магами. Больше всего Рэджи ценил звон монет. Академии охотно отсыпали горсть серебряных или золотой за учеников со способностями. Недобор не только в армии. И чем реже рождались и выживали магики, тем больше они в цене. На дефицит всегда спрос. Таков закон уже не богов, на каждой разумной расы. Десятник прекрасно знал, что магики в Империи давно не столь многочисленны, как в былые годы. Выучатся единицы.

«Одним выродком больше, одним меньше. Всё монеты будут звенеть в кошельке. Не пришибить бы только его до утра, а с восходом солнца с телегой и запиской поедет под очи наставников. От моего лица, не без этого. Даром я что ли первый человек на деревне»? – прикинул предприимчивый Головань, в уме уже потратив монеты на собственные нужды.

Ему бы вина купить и забыться. А там жизнь в радость. Ночь-другую. И забот меньше днём. Всё о войне не думать, да царящем вокруг хаосе не беспокоиться. Сам Рэджи не знал, что делают с магиками за стенами академий. Поговаривали, что трупы наименее способных выродков бородатые мужи в балахонах скидывают прямо в сточные канавы, а прочих своевольников закатывают прямо в стены академий. Чтобы крепче стояла. Ещё он слышал, что тела берут на опыты, чтобы на черепах неумех учились те, кто поспособнее.

Входило магиков за стены академий больше, чем выходило магов. Магия полна опасностей. Мастер-магами станут немногие. Что с того, если пропадёт и этот неуч? Слёз никто понапрасну лить не будет.

«Чем больше сгинет, тем лучше», – решил отчим, глядя в спину пасынку поневоле.

Тот уже припустил к реке отмывать штаны.

– Хоть меч с собой прихватил. Не все уроки прошли даром за эти годы вечерних наставлений, – пробормотал десятник и похромал к калитке.

– Всё Мэги. Её басней наслушался, Провал старую побери! – буркнул под нос вояка, сунул меч в ножны и ноги понесли от пригорка к родному крыльцу.

Рассесться, вытянуть ноги, снять сапоги и всё – жизнь хороша.

«Эля бы ещё. Да нет ни монеты. Хоть у ведьмы занимай. Во дожил»! – рассуждал десятник.

Он до ужаса боялся старой Мэги. Поговаривали, что травяная ведьма может использовать волшбу и из арсенала Тёмных. Как любая женщина её лет. Иначе как ей прожить без малого сто вёсен? Ему вот нет и тридцати, а уже весь вышел. Не то уже здоровье, чтобы вином заливаться вёдрами…

– Я вернусь, Рэджи! – повернувшись на безопасном расстоянии, тем временем обронил малец. – Когда-нибудь ты будешь бояться меня пуще огня! Уж я-то подпалю тебе все патлы! Уж я тебе устрою ночь сожжённых усов и горелой бороды!

К счастью для него, отчим его уже не слышал. Гордые слова разбрасывал лишь ветер. Но боги помнят всё сказанное. Человеку остаётся только подтвердить слова делом.

Андрен, убедившись, что никто не смотрит, даже погрозил кулачком, затем закинул клинок в перевязь за спиной, и вновь сорвался в бег.

Деревня готовилась к празднику Сбора Урожая. Благодатное время, когда можно печь пироги и стол ломится от яств. В это время начинают забивать скотину, вялят мясо, запасаются солониной. А часть тушек идёт на продажу, чтобы закупиться всем необходимым в зиму и пережить её без ущерба для себя. Почти весь излишек сдают торговцам-посредникам. Мало кто из крестьян решается самостоятельно ехать на столичные рынки. Дорога опасная и кто знает, выручит он больше или всё потеряет? Предприимчивые торговцы этим и пользуются, закупая продукт по оптовым ценам, а продавая неспешно, по розничным. Но если с картофелем, морковкой, свеклой и прочей ботвой, и травами стоять за прилавком можно хоть осьмицами, то с мясом лучше не шутить. Под конец лета, солнце, конечно уже не так жарит, и первая прохлада своё берёт. Но от мух никуда не деться. Хоть ты вяль мясо, хоть соли, хоть вези разделанными тушами в телегах – всё риск, что не довезёшь. Потому самые хитрые перекладывают мясо травой, чтобы мух отпугивало и раньше времени не сгнило. Поговаривают, как только не ухищряются те торговцы, чтобы товар на прилавках презентабельный вид имел!

Пробежав поле и подлесок, Андрен достиг реки. Многочисленные притоки могучей Северянки набирали здесь ход. Спокойная вода была теплой у поверхности и холодной у дна из-за своих многочисленных ключей. Те били из-под земли, неся чистую, как слеза младенца воду, к стенам столицы.

Малец остановился, стягивая верхнюю одежду и ветхие ножны. Тёплая вода приняла его по пояс, зайдя еще глубже, он принялся отстирывать штаны, попутно играя с водой, вздымая в небо брызги и не забывая себе напоминать, что вернётся в деревню величайшим магом. А подлый отчим будет стоять на коленях, прося прощение. Как иначе?

– О, да! За это стоит пролить семь потов в любой из Академий! – воскликнул потенциальный магик, потирая ссадины на плече от неудобной перевязи с оружием.

Оружие было у каждого мальчишки в боевой деревне, только у всех ножны были на поясе, а ему от «горячо любимого» отчима достался клинок такой длины, что иначе как за спиной, носить невозможно. Грубая верёвка из пеньки вместо удобной перевязи терзает плечо, то зудит, а ничего не поделать.

Рэджи выбрал самый старый, тяжёлый, неудобный и, конечно же, наиболее дешёвый клинок. Да и то лишь потому, что смотровые люди следили за наличием оружия у населения «боевых» северных деревень. С каждым годом те опускались всё южнее и южнее от северной и восточной границы. Север нещадно вырезали зеленокожие, стаями разбойничьих шаек забираясь всё дальше к столице. Никто точно не знал, сколько их по лесам. Редкие дозорные часто не возвращались из чащоб, а стоило отправлять в леса когорты и легионы, как разбойников и след простывал.

Хитры их главари. Проворны шайки. Хоть легион отправляй, а всех не перебить по огромным просторам Империи. Оттого бесследно пропадали в лесах дровосеки и собиратели дикоросов. Случалось, и волки выходили в поле.

Потому каждый человек мужского пола после двенадцатой весны должен иметь при себе и хорошо владеть хоть одним типом холодного или стрелкового оружия. Так постановил император, после последней схватки с ордами дикарей. Женщин так же охотно учили владеть оружием, «коли было на то у них стремление» – предписывалось в постановлении.

Андрен слышал по обрывкам фраз от стариков, что людская Империя окружена врагами, взята в полукольцо. Войны разрывают её на куски уже не первую сотню лет. Границы каждую осьмицу тревожат по всему периметру. То самые причудливые твари придут с Волшебного леса, то у северных варваров новый выводок требует крови возмужания. В любой момент зеленокожие тревожат границу, просачиваясь стайками. Призыв зелёных вождей начинается – срываются в сечу набегов. Да и встреча крестьян и головорезов – хуже шутки богов не придумать.

Как говаривал Рэджи вечерами у печи перед сном, «самые сложные времена наступят, когда прорвут кордон Храма орды Свободных».

А про Море лучше вовсе не помышлять.

«Пиратские посудины наверняка потопят ещё не один торговый корабль прежде, чем неповоротливые конвои Морских легионов научатся полноценно защищать товары из земель Баронств и Графств», – это говорили уже перекупы на рынке. Люди, которые не боялись отправляться на север за провизией для столицы.

Да только самим местным в последнее время всё чаще приходится становиться торговцами, отправляясь в долгий путь до рынков Мидрида, чтобы сбыть урожай. Дороги опасны. Не все возвращались, создавался натуральный дефицит. От чего цены росли как на дрожжах. Но там, где звенят монеты, риск окупается и вновь и вновь находились смельчаки, готовые провести караваны до самих прилавков.

Мальчик вздохнул. Война… Легионы Империи никогда не собираются в полном составе. А дети не успевают расти, чтобы взять в руки меч, топор, лук, алебарду или копьё. Четыре полных века Империя людей стоит на своих рубежах и все четыре, видят боги, её терзают соседи.

Самому Андрену от последствий войны было почти не с кем дружить… кроме Чини, конечно! Она была его лучиком света в этом тёмном царстве.

– Чини!!! – закричал юнец во весь голос.

Окрылённый новыми надеждами, даже не высушив отстиранную одежду, он нацепил на себя мокрые тряпки и побежал вдоль берега искать ту, кого с уверенностью мог назвать другом. Правда, женского пола. Но друзей не выбирают.

Часть первая: «Начала». Глава 2 – Сельские мечтатели

Чини была весёлой и забавной. Её в деревне ни с кем не перепутать: маленькая, бойкая, себе на уме. Русая, длинноволосая, с такими же зелёными, как у Андрена глазами. Эта девочка ему была близка, как никто другой. Они не были родственниками, но словно сами боги свели их вместе, да так и бросили на произвол судьбы, словно гадая – выживут ли?

Искать подругу долго не пришлось. Она чертила старым полковым ножиком ничего не значащие для Андрена знаки под ветхим, заброшенным мостом, давно перекинутым через деревенскую протоку. Телега по нему ехать не решается и из взрослых никто не вступает, только дети озоруют рядом, рискуя бродить по нему.

Едва рисунок доходил до определённой завершённости, то ли шутки ради, то ли целенаправленно, Чини приказывала подняться большой волне и затереть надписи. Вода её прекрасно слушалась. Девочка даже умела вызывать небольшие бурунчики на малой глубине. Но об этом никто не знал, кроме Андрена и Мэги, у которой жила юная магичка. То секрет на двоих, а с некоторых пор и на троих, едва о том прознал мальчик.

«Не болтай, как бы чего не вышло», – говаривала старая ведьма Андрену.

А он и не болтал. Кому говорить? Всё равно никто его не слушал, кроме Чини и старушки.

Наблюдая за её манипуляциями с водой, он в восторге говорил, что когда-нибудь эти бурунчики обязательно станут жуткими смерчами и водоворотами и с необычайной лёгкостью потопят огромные корабли пиратов на самом Море. Перекупщики на погосте² говорили, что воды там больше, чем занимает весь их лес вокруг деревни. Но то, верно, слухи! Разве такое возможно? А Чини слушала его и смеялась.

Едва Сельские жители перестали пользоваться старым и довольно узким деревянным мостом, как тот подгнил и брёвна расшатались, их подъел короед. Выше по течению построили небольшой, но каменный мост, более практичный и широкий. По каменному новострою мог проехать целый разъезд тяжёлой конницы или гружёная телега с продовольствием для нужд столицы. Так зачем следить за старой развалюхой, где едва проезжала пара конных воинов в полном боевом облачении в лучшее время.

Но двое сирот любили старый мост и устроили под ним своё укромное место, унаследовав его от старших приятелей, когда тех призвали на службу. Теперь это было их «коронное место». По праву наследия. И мечтать тут можно было сколько заблагорассудится. Но теперь пусть их место тоже останется для разговоров богам! Мечты сбываются – они едут в Академию!

«Жизнь налаживается»! – стучало в голове Андрена: «Но что за академия будет? Ближе всего расположена Академия Воды, как говорят старейшины. Туда, видимо, меня и зашлют. Конечно, это не Академия Огня, но тоже ничего. Всё лучше, чем растить картошку или торговать морковкой на рынке. И уж точно лучше, чем терпеть издевательства Рэджи».

Эмоции настолько захлестнули мальчугана, что, подобравшись к подруге, он завопил на её ухо изо всех сил:

– Чини!!! Мы едем в академию!!!

Подруга, просиживая на берегу в спокойных думах потёртые штаны, как у мальчиков, никак не ожидала крика. Она резко подскочила и забежала прямо в реку, занырнув от испуга с головой. Неконтролируемый страх моментально вызвал внутренний магический резерв. И тут Андрен понял, почему не стоит пугать магика. Уставший бежать и давно не кричавший (уже пару лиг, поди) он вновь раскрыл рот, чтобы во всех подробностях донести весть, но словно онемел. Из воды возле Чини вдруг поднялся огромный столб воды, размерами своими грозящий разнести ветхий мостик в щепки.

Проявление магии воды разделилось на четыре равные части, каждая из которых обросла парой-другой могучих рук. Сжав массивные водные пальцы в кулаки, эти водные длани устремились к единственной возможной угрозе для хозяина – Андрену, заодно не забывая разнести мост, как таран старые ворота.

Малец застыл, глядя на неминуемую смерть. То, что секунды назад было простой, смирной речкой волей Чини превратилось в нечто огромное, незнакомое и сулящее гибель. Андрен закрыл глаза, приготовившись к самому худшему.

«О, боги. Что за напасть? Наградить радостной вестью и в этот же день забрать жизнь», – мелькнуло в чернявой голове перед смертью.

Но прошла секунда, за ней вторая, третья… Ничего не происходило.

– Эй, ты чего? – послышался знакомый, писклявый голос Чини. Самый девчачий из всех, с которыми Андрен имел дело. Но девочкам можно. Пусть пищат себе на здоровье. Лишь бы было с кем поговорить.

Приоткрыв один глаз, уже приготовившийся к смерти подросток, увидел мокрую с головы до ног девчушку. С Чини ручьями стекала вода. А вот водного чуда вокруг не наблюдалось. Вокруг всё та же спокойная речушка, по которой плыли бревна и доски моста. Куда ни глянь, ни врага, ни тревог.

– Что с мостом? – удивилась Чини. – Рухнул от твоего крика? Вот же рухлядь старая! Сплыло наше коронное место, выходит.

Облегчённо выдохнув, Андрен открыл второй глаз и поражённо присел на берег. Резкая угроза смерти сбила парня с толку. Растерял все мысли.

– Да что мост? – выдавил из себя Андрен. – Где этот водяной столб?

– Чего? – обронила Чини, выжимая воду из волос. – Какой ещё столб? Голову напекло?

Для потенциального мага воды никакого водяного столба или водного элементаля, как прозвали бы его более опытные маги, не было. Он исчез, рассыпавшись мириадами брызг, едва Чини вынырнула на поверхность. Нити неосознанного управления лопнули, едва магичка пришла в себя и снова начала контролировать свои действия. Но юная особа об этом даже не подозревала. Ей недоставало опыта. Ведь со знаниями не рождаются.

Андрен протёр глаза, провожая взглядом обломки досок на воде.

– Слушай, Чини… похоже, что мы станем магиками.

– Я-то да. Но ты? Чья бы корова мычала! – хмыкнула подруга. – С чего вдруг к нам в магики затесался?

– Я отчиму бороду опалил! – гордо заявил ещё сырой мальчик. – Я тоже теперь магик! Будущий маг огня. А ты – маг воды. Это ежу понятно. Но мы равные!

– Бороду? Рэджи?! – искренне удивилась девочка. – Как он тебя надвое не перерубил в отместку?

– Он боится магов! – гордо выпятил хилую грудь малец. – Да я ему знаешь, как показал? Глаза как два щита были. Здорово, да?

– А не брешешь? – прищурилась девочка.

– Да ни в жизнь! – заверил её друг.

– Здорово. Тогда мы точно поедем в академию. Оба, – похлопала друга по плечу Чини и ненароком добавила. – Мэги хотела меня завтра отправить. Ой… я как раз думала, что тебе сказать на прощание.

– Завтра? Без меня? – насупился Андрен. – Ты вообще собиралась об этом рассказать?

– Собиралась, – отвернулась Чини. – Только позже вечером. Это ведь не так легко.

– А чего тут сложного?

– Это мальчикам всё легко! – заспорила подруга. – А девочкам в груди порой колет. Понимаешь?

– Не понимаю! – надул щёки Андрен. – Ничего себе, лучший друг… Чуть деру не дала, не попрощавшись даже.

– А чего нам прощаться? Тебя теперь в два счета отпустят вместе со мной! – примирительно улыбнулась Чини, вновь повернувшись.

Её два зуба торчали изо рта слегка отогнутые, с большим промежутком меж резцов. Словно кролик или бобёр, отчего её порой задирали… пока было кому.

Но всё меньше было молодёжи в деревне. Теперь и их не будет. Тогда оба посмотрели друг на друга и бросились в пляс.

– Мы едем в Академию Воды! – кричал один.

– А там может и до магов доживём! – добавляла другая.

– Ничего себе! – продолжал восхищаться первый. – Магов!

– Академия! Ура-а-а! – откровенно радовалась девочка новой вести.

– Вот здорово! – старался не отставать от неё мальчик.

По велению богов или по их недосмотру, но оба подростка потеряли отцов на войне «Сожжённого города», а матерей забрала «Серая лихорадка».

Как говорила Мэги, с сечи мало кто вернулся в родную деревню. Ещё меньше выжило женщин в ожидании мужей. Боги взяли жертвы людей, не спрашивая разрешения. Великие регулируют вечный баланс. А имперские смотровые просто собрали солдат и повели на север, ничего не объясняя простому люду. Тем же, кто вернулся, уже нечего было сказать.

Матерей же своих Андрен и Чини тоже почти не помнили. Эпидемия скосила пол деревни вскоре после прекращения войны. От прошлого у Чини остался лишь отцовский полковой ножик. Андрену же приходилось довольствоваться рассказами старой Мэги «о почтенном вояке Хафле».

Старая травница, единственная на всё село обладательница магической силы, после смерти родителей взяла на воспитание Чини, а Андрена устроила к Рэджи. Не со зла досталась ему эта доля, а лишь потому, что доброта её не могла обеспечить обоих. Возраст брал своё, две трети отпущенной жизни провела в путешествиях. В земли Империи мудрая травница пришла из Ведьминого леса много вёсен назад. Селяне говорили, что так велят ведьмам законы – нести весть в чужие земли. Уходить из лесу те ведьмы должны, когда ощутят к тому тягу, чтобы передавать знания в люди и множить мудрость.

Правда это или нет, Андрен не знал. Но люди охотно принимали ведьм в имперских селениях. Те лечили людей и скотину, принимали роды не хуже любых повитух, и ваяли обереги для защиты от злых духов или вязали амулеты для удачи на рыбалке или охоте малоопытным юношам. С такими зверь охотно шёл в силки, а рыба цеплялась на крючок, как по мановению магического посоха. А ещё ведьмы знали всё-всё о грядущей погоде и умели читать знаки природы, предупреждая о невзгодах, чтобы был добрым урожай и к деревне и близко не подходил голод.

Обсохнув, оба магика помчались прощаться к единственному человеку, который относился к ним с толикой тепла. За разговорами у старой Мэги и провели весь вечер, где пекли пирог с молодым картофелем и печенью, которая в это время цикла почти ничего не стоила. Селяне делились друг с другом излишками урожая, пока не пропало, меня то, чего не достаёт. Всё прочее – на рынок, на обмен за монеты.

Настроение перед Праздником Урожая у селян было на высоте. Весну и лето трудились, теперь пришло время пожинать плоды тех трудов. Их должно хватить, чтобы пережить зиму. Но пока о последних холодных месяцах никто не думает. По деревне гуляют свадьбы, поют песни, радуются и чтят богов, что так милостивы в это чудное время.

Однако, когда дети стали готовиться ко сну, на улице послышались крики, что совсем не походили на весёлые песни и тосты.

– Тётушка, что там твориться? – первым подскочил с застеленной скамьи Андрен.

– Да уж ничего хорошего, – ответила ведьма, предчувствуя неладное.

Чини молчала, некоторое время глядя то на одного, то на другую. Только в глазах отражался свет одинокой лучины, как искорка духа.

Часть первая: «Начала». Глава 3 – Зелёная встреча

В Старом Ведре дома расположены не слишком кучно. Деревянные, не камень. А дерево хорошо горит и сильный ветер может доставить неприятностей в непогоду. Об этом каждый знает, кто живёт у леса. Пал весенний придёт – и хорошего не жди. Вся улица погорит. Но это если бы строили так, как в городище, где дома друг к другу жмутся, простора не зная. В деревне же земли столько, что дома ставить можно вольготно, обнося редкими заборами, чтобы свой скот с чужим не смешался. Только это свободное пространство от пожаров и спасало, когда урожай собран, а новый ещё не высаживали.

Андрен первым выбежал на улицу и тут же заметил горящий дом на соседней улице. В сгущающихся сумерках было хорошо видно, как огонь уносил нажитое добро старого мясника, вздымаясь исполинским факелом в небо. Неподалёку пламя пробовало уже соломенную крышу мельника и по улице словно ползла огненная змея, цепляясь за крыши и заборы соседей. Не нужен ей был ни пал, ни ветер. Не пугало её и свободное пространство.

– Кто-то поджёг дома! – понял малец, видя, как неестественно распространяется пожар и снова посмотрел в тёмное небо.

Очи богов полностью никогда не спят. Все восемь дней осьмицы. Но дым закрыл Правый полумесяц, чтобы не подсматривал за этим безобразием. А Малый Глаз словно совсем не проснулся, подслеповато щурясь через тучи.

– Назад, Андрен! – закричала Мэги, выбегая следом. – Орки прорвали рубеж!

– Но как же конные разъезды? – был осведомлён об охране границ Андрен, так как отчим часто рассказывал о Втором и Третьем конном легионе, где ему довелось служить по молодости.

– Они не всесильны, – ответила тётушка. – а зеленокожие всегда ищут, чем поживиться перед праздником. Быть беде!

– Надо дать им отпор! – возмутился малец, ещё не видя врагов.

– Назад в дом, я тебе сказала! – повысила голос старая ведьма.

Но мальчик не хотел возвращаться. Закрыть все двери и ставни, пережидая лихо, когда дикие твари поджигают дома – не лучший способ спастись. К тому же в подполе тётушки так тесно, что впору задохнуться. А вот огонь манил его, как пчёл нектар цветов. Не было красок ярче в ночи! Пламя затмевало не только обе луны, но и звёзды, где отдыхали сами боги от ночных дежурств. Что им беды засечных «боевых» деревень, когда им отдано всё ночное небо?

Чини выбежала на улицу следом. Пигалица десяти вёсен от роду могла спрятаться от орков просто затаившись на земле в ближайших кустах. Но она не могла сидеть спокойно на месте, когда вокруг творился ужас.

Налётчики быстро приближались, хватая людей и убивая немногочисленных защитников деревни. Они пытались дать отпор, выбегая навстречу с вилами и топорами и падали под ноги от резких, рубящих или оглушающих ударов. Смельчаков, однако, оказалось не много. Деревня была полна стариков, адекватно оценивающих силы, и многие предпочитали рабство, сдаваясь на милость налётчиков. Удар кулаком в лицо или рукояткой топора по затылку – не худшее, что может случиться в жизни. Тогда как молодые селяне, которые готовы гибнуть под оружием налётчиков ради общего блага, почти все служили на дальних границах. Родные земли им не защитить. Служба рядом с домом – не служба.

Андрен, как совсем юный представитель этой воинственной поросли, упрямо потянул из ножен тяжёлый и жутко неудобный меч.

– Я сейчас… сейчас!

Нет, он не глупый, трусливый старик. Он будет биться с врагами Империи! Никакого плена. Плен – это позор. Только красивая смерть! И пусть все вокруг завидуют, как он ушёл в бою. Тогда его назовут героем и каждый будет повторять его имя.

Первый орк показался средь огня. Зеленокожий был вооружён топором. Факел тут же полетел в сторону дома Мэги, а оружие воинственно посмотрело остриём в сторону мальца.

– Уарх! – послышалось от орка.

Андрен понятия не имел, что это значит и не нашёлся, что ответить. Но от яростного голоса руки задрожали и коленки дали предательскую слабину. Страшный, уродливый орк, весь в лохмотьях и с настоящим черепом на поясе, подвязанным верёвкой, быстро приблизился к человеку и рубанул топором сверху-вниз, желая рассечь ходячее мясо.

Мечник заучено подставил клинок, держа рукоять обоими руками, но силы были не равны. В руки так больно ударило, что оружие упало на землю, а по рассечённой коже потекла кровь. Задело не сильно, (ещё и собственным клинком, а не вражеским), но ноги как окаменели от удара. Больно и жутко страшно.

И что дальше делать? Этому отчим не учил.

Орк рявкнул, обдав смрадным дыханьем и пнул ногой в грудь. Малец отлетел на землю, ударившись спиной.

«КАК С ТАКИМ БИТЬСЯ»? – не понимал он и зрачки расширились от страха.

Закрыв глаза, Андрен приготовился умереть, вместе с тем ощущением неизбежного по щекам побежали слёзы.

– Ох, и не рубака, не рубака я! – зашептал горячо Андрен, понятия не имея, что он в свои двенадцать вёсен может сделать с толпой орков, напавших на деревню.

В мечтах всё было иначе. Да где он, а где те сладкие грёзы?

«Видно все в лес разбежались», – подумал паренёк. Он уже не видел, как корни растений оплели ноги орка, не давая ему сдвинуться.

Мэги сознательно водила посохом перед собой, делая свободной рукой магические пассы. Глаза её были закрыты. Она видела без них, ощущая округу природными потоками. Эфира среди них хватает. Орк непонимающе дернул ногами, а затем завопил изо всех сил, когда земля под ним разверзлась и начала поглощать, не желая выпускать ни ног, ни торса, ни рук.

– Урса бор! – крикнул напоследок орк и медленно, но верно земляная ловушка пожрала его голову, оборвав недовольный крик.

Чини тоже не желала стоять на месте. Если раньше она потушила брошенный на крышу факел водой из бочки, которая стояла возле желоба, то теперь из той же бочки появился водный элементаль и бодро зашагал в сторону толпы орков. Те примчались на крик товарища, бегая вокруг дома.

– Урук хар! Урук хар! – закричали орки, разбегаясь от элементаля.

Только двое из них бросились на проявление водной магии. Один швырнул топор странному врагу в однородную голову, другой закричал, готовый добить. Но голова сотворённого существа сливалась с плечами, не показывая шеи и топор безразлично пролетел сквозь толщу воды и упал позади элементаля. Второй орк оказался более смел и решил атаковать вплотную. Он подступился ближе. Но призванное существо тоже не желало стоять. Оно быстро схватило его голову, погружая её прямо в водную руку. От чего орк пошёл пузырями, не в силах ни вздохнуть, ни освободиться от странной хватки. Вода быстро затекла ему в лёгкие.

Когда первый орк бросился то ли на подмогу, то ли за своим топором. Элементаль лишь удлинил вторую руку и захватил и его голову. Та же участь утонуть на земле постигла и этого зеленокожего. Пузыри появились изо рта бедолаги, затем глаза застыли. Через некоторое время оба орка перестали дергаться, утонув посреди пылающей огнём деревни.

– Водный маг, – прошептала Мэги и, обессиленная, упала на колени. Глаза ведьмы потухли, лишившись внутренней силы. Руки задрожали. – Истинный водный маг!

Ведьма свалилась без сил, но и биться больше было не с кем. Орки бежали, похватав с собой часть добычи, сколько могли унести и уведя с собой скотину и часть людей в плен. А с южной стороны деревни уже доносились звуки рога. То прибыли легионеры Империи.

«Подмога близко», – понял Андрен.

Оглянувшись, травяная ведьма увидела Чини, лежащую возле бочки с водой. И юнца, который сидел рядом с ней, прося прощение, что в не смог помочь. Он хотел привести подругу в чувство, но больше баюкал окровавленную руку.

– Тётушка Мэг, я не справился, – повернул он глаза к ведьме, полные слёз. – Я плохой рубака. Рэджи был прав. Я – неудачник!

– Никто не сделал бы большего в твоём возрасте, – ответила старушка. – И ты был здесь, а десятника в бою я что-то не видела.

– Хотите сказать, он трус? – с надеждой спросил Андрен.

– Будем надеяться, что нет.

– Но я оказался бесполезен, – тихо сказал мальчик.

– Ты выступил на врага, как и подобает бравому имперцу. Просто… враг оказался сильнее, – вздохнула ведьма. – Но ты вырастешь и станешь грозой всех зеленокожих. Правда, Андрен?

Мальчик кивнул:

– Мне бы коня. Ух, я бы им показал… с седла!

– Кавалерия не полезет в лес, – мягко улыбнулась Мэги. – Чащобы ночью небезопасны. Ночью за нами следят лишь Очи. Каждый месяц за нами приглядывает один из богов. Но этого недостаточно.

– А почему все боги не объединятся и просто не изгонят врагов с наших земель?

Мэги вздохнула и тихо сказала:

– Идём, надо перевязать твою руку. Поможешь мне занести Чини домой? У меня совсем нет сил.

– Это ничего! Я сам! – Андрен подхватил подругу подмышки и потащил в дом почти волоком. Большего одной рукой он сделать не мог, но очень хотел помочь. – Кто это были, тётушка Мэг? Говорят, что зеленокожие не однородны.

– Дикие орки и полуорки.

– Полуорки? – не понял малец.

– Потомки первых украденных имперских женщин – осквернённая кровь, – не стала скрывать ведьма.

– Ого.

Мэги, посматривая на кровь на его рукаве, тихо продолжила. Уже взрослый, чтобы знать. От боя не сбежал. Значит не мальчик, но муж.

– Когда орды Зеленокожих прорывали кордоны и засечные деревни горели, появились слухи об ублюдках, которые прижились в лесах. Зеленокожие насильники воруют женщин, плодя полуорков.

– А мужчин?

– Мужчин едят.

– А детей? – тут же спросил самое важное для себя Андрен.

– Детей меняют на невольничьих рынках в Диких Землях. В обмен на оружие, если повезёт.

– Зачем им оружие?

– Потому что зеленокожие – дикий народ, жестокий и беспощадный. Нравы их суровы, как сама суть жизни. Там правит лишь закон силы. И оружие решает многие проблемы.

Мэги устало закрыла дверь на щеколду и затворила ставни. Затем зажгла лучину. Огонёк рассеял сгустившийся мрак.

– А что же наши солдаты? – всё ещё не понимал общего положения дел Андрен. – Почему мы не перебьём орков? Как же наши имперские легионы? Разве силы их не велики?

Он постоянно говорил «наши», потому что верил, что лучше Империи нет места на всей земле и все здесь друг за друга горой… не считая Рэджи Голованя. Но ведьма видела и другой мир.

– Карательных отрядов из легионов не хватает на то, чтобы прочесывать каждую лигу леса, – спокойно ответила седая ведающая мать. – А где орки, там и шайки разбойников всех мастей. Их вешают, отрубают головы или лишают руки, но часто они вовсе избегают правосудия, когда другие бандиты выкупают их у легионеров. Имперцы ослабли. Люди продаются и покупают.

– Покупают? – не понял Андрен.

– Солдаты голодны. Поставки прерываются. На своей службе они видят лишь смерть и лишения. А их офицеры ищут любую возможность, чтобы урвать кусок пожирнее.

– Зачем они это делают?

Ведьма вздохнула:

– Все ищут выгоды, желая уцелеть в хаосе вечных стычек. Потому одним смерть, другим золото. Это жизнь, мальчик мой. Ты поймёшь её позже.

– А что же наш император? Разве он не должен наводить порядок среди подчинённых?

– Императору уже не под силу изменить этот уклад. Он латает дыры на границе дольше, чем появляются новые. Поколения не успевают расти, чтобы решить накопившиеся проблемы. Империя отхватила столь большой кусок земли, что не может полноценно удержать. Потому сама будет распадаться на части. Грядут смутные времена, Андрен. Стань сильнее. Это лучшее, что ты можешь сделать, чтобы помочь тем, кто слаб.

Малец посмотрел на бледное лицо подруги. В свете лучин казалось, что Чини не дышала. Он даже испугался.

– Она не дышит?

– Дышит.

– Но…

Ведьма молча поднесла зеркальце к лицу. То тут же запотело.

– Дышит! – обрадовался Андрен Хафл и тут же припомнил. – Чини взяла воду из бочки и расплескала всё вокруг. А что, если бы она использовала колодец? Элементаль стал бы больше? Сильнее?

– У нас нет колодца… Точнее, нет сил и средств, чтобы его выкопать, – напомнила ведьма. – Возможно, она спасла бы всю деревню, встреть врага у реки. Но кто ж знал, что те нападут из леса. И кто знал, что у нас зреет сильный маг воды?

– Водные маги настолько опасны? – переспросил он с интересом в голосе.

– Водные маги могущественны там, где хватает вод. Реки ли это, озера, или грунтовые воды, не важно, – объяснила ведьма, понимая, как много пробелов в голове юнца и как о многом они ещё не говорили вместе, когда он возвращался к Рэджи. А вместе с тем довела до его сведения. – Водные маги нужны Империи, поэтому я и отправляю её учиться в Академию Воды.

– А я? – тихо спросил Андрен. – Что будет со мной?

– А ты… – тут ведьма сбилась. – А знаешь? Может ей вовсе не хватило бы сил у реки? Может, сейчас бочка с водой – это её предел? Большего мы не знаем.

Андрен прикусил губу. Он видел целый водный столб у реки. Но говорить о том ведьме не стал. Какая уже разница? Мастер-маги и без его участия Чини как надо раскроют.

– Это ведомо лишь богам, – буркнул мальчик. – Наше будущее в их руках.

Ничего не сказала Мэги, лишь оттёрла подопечную от грязи на лице, затем подхватила и уложила на свою кровать с помощью Андрена.

– Но тётушка Мэг, я тоже маг, – кряхтел малец, помогая. – Я опалил Рэджи бороду!

– Огневик? Да неужто? – Мэги обхватила мальчика за хилые плечи, подвела к лучине и с сомнением в голосе сказала. – Покажи это. Вот едва тлеющий фитиль. Напитай его силой. Разгони темноту. Заставь его вспыхнуть ярче. Это под силу любому огневику. Нет для них задания проще. Уж я-то знаю… я пришла из тех земель, где стоит академия Огня.

Андрен кивнул и приблизил руки к фитилю. Попытался представить мощное пламя, горящие крыши домов, но… ничего не вышло. Пламя не стало ярче. Тени даже не шелохнулись.

Мэги устало вздохнула:

– Вот что я скажу тебе, Андрен Хафл. Тренируйся лучше больше с мечом. Деревне нужны стойкие защитники. Не всем волшбой владеть. Кому-то и рубить-колоть. А если крепко держишь в руках оружие, то в армии всегда свой кусок хлеба получишь. Не придётся голодать.

– Но я вправду огневик! – заспорил Андрен. – Тётушка Мэги, дайте мне ещё один шанс!

Послышались разговоры, шаги. В дверь требовательно постучали.

– Мэги, старая карга! – голос Рэджи невозможно было перепутать. – Почему у твоего дома вкопан в землю орк? Неужто это ты приманила к нам зеленокожих этой жертвой?!

Ведьма отворила дверь, с ходу огрев десятника по голове посохом:

– Что ты несёшь, старый дурак! Это был один из нападавших. Ещё раз услышу подобное обвинение в свой адрес, и в землю будешь закопан ты, трус!

– Я трус?! – отскочил он, потирая лоб. – Это же ты приманила орков на нашу деревню, вот они и пришли мстить за своего!

– Это – чушь. Они пришли грабить и убивать, пользуясь тем, что Арвиль давно не контролирует округу, а легионы слишком раскиданы вдоль северной границы.

– Твоё слово против моего! – стоял на своём десятник.

Ведьма смерила его недобрым взглядом и бросила в лицо:

– Где был твой меч, когда пришли зеленокожие?!

– Да ты белены объелась! – потирая шишку на лбу, закричал десятник, отступив ещё на два шага. – Я побежал подавать сигнал легионерам!

– Дети подают сигнал, когда взрослые берут в руки оружие, – ответила Мэги, наступая на Рэджи за порогом. – Или эта поговорка не для тебя, вояка?

– Дикая бабка! Ох, и доберутся до тебя светлые, ведьма! Все твои ритуалы на чистую воду выведут! – пообещал десятник, отступая от дома. – А что людям не помогаешь, так тебе припомнят!

– Я не помогаю? – удивилась откровенной клевете Мэги. – Я детей сберегла, пока ты бегал.

– Да что твои дети, если людям жить будет негде? А как дома в зиму уцелеют, бабы ещё нарожают.

– Закрой свой рот, пока я его не запечатала заклятьем!

Десятник хотел сказать что-то ещё, но не стал. Так и ушёл, проклиная весь ведьмин род. Природница только осмотрелась в палисаднике. Уцелевшие жители деревни в конце улицы тушили дома. Вёдра передавались из рук в руки. Люди встали цепочками и помогали друг другу. Кто с плачем, кто с грустными лицами, перепачканными в саже, все работали как один. Другой помощи не будет, кроме соседской. По павшим и украденным утром слёзы лить будут.

Мэги вновь закрыла дверь. Её возраст не позволял много работать. Да и дети не помощники: одна без сил, второй раненный. Сегодня она уже не в силах никому помочь.

Часть первая: «Начала». Глава 4 – Новый призыв

Лишь на заре в деревню вступил отряд от Второй когорты Четвёртого легиона во главе с сотником и единственным капитаном-десятником под его рукой. Но вместо регулярных войск жители Старого Ведра увидели очередных рекрутеров, которым самим бы подмога не помешала.

Там, где солдаты, всегда где-то рядом торговцы. Показались и их телеги. Одни жмутся к регулярным войскам в качестве сил обеспечения, продавая с наценкой то, что потребно. Другие не против охраны, за которую и монеты плотить не придётся.

Построившись добровольно-принудительно перед легионерами в две шеренги, перемазанные сажей селяне хотели лишь отоспаться после бессонной ночи. Кто-то тушил пожары, кто-то был ранен после столкновения, а другой вовсе убит и ещё не оплакан. А то и хуже того – попал в лапы зеленокожим, что как известно горше смерти. Тут уж не до праздника Сбора Урожая, когда думаешь, как новую избу ставить в преддверии зимы взамен сгоревшей.

С повязками и сонными лицами, калеки, кто без глаза, кто без руки или ноги, селяне выглядели измождёнными. И меньше всего на свете хотели стать новыми рекрутами.

Старый лесник пробурчал, что не будет им покоя, пока деревня окончательно не опустеет. А вот от зеленокожих или рубак его величества, то вопрос открытый.

– Император своё возьмёт, – уверял он весь честной люд.

– Как пить дать, возьмёт. Не налогами, так кровью, оторвав почти от каждой семьи, где есть ещё что брать, – вторил ему дровосек без пальца на ноге и ещё одного пальца на руке. Но то не от топора, обморозил, пока на ветке в зиму отсиживался. Насилу спасли.

Разное говорили люди и Андрен уши развесил, охотно слушая их голоса и перешёптывания.

Рэджи Головань стоял среди крестьян в числе первых. Не были грязными его руки или лицо. Где пропадал он всю ночь? Ответ знал только сам бывший десятник. Недобрым взглядом смотрела на него ведьма. А прочим людям и без того хлопот хватало.

– Именем императора в Резервный легион объявляется новый набор, – не стал церемониться капитан и сказал, как есть, без зачитывания указа со свитка. – Нам нужны подкрепления!

– А кто нашу деревню защищать будет? – рявкнул старый, хромой кузнец, который имел полный набор пальцев, но дальше собственной улицы не ходил. Однако, седой, сутулый, с повязкой на руке, он один из немногих дал ночью бой у кузни.

– Вашу? – усатый толстый дядька на коне не покинул седла. Сотник лишь бросил в пыль улицы отсеченную голову полуорка. – Да мы и будем… как всегда! Лицезрите и гордитесь!

Все тут же уставились на руку, перешептываясь, кто бранясь, кто восхищаясь. И Андрен понял, что значит, когда дела говорят больше слов.

– Зеленокожих догнали, изрубили, – добавил капитан. – Бояться вам больше нечего. Служите достойно. Вступайте в легион и семью службой прокормите.

– А где пленные? – послышалось от жены мельника. – Пленные-то где?!

– Не было никого, – отрезал капитан, предчувствуя непростой разговор.

Его уставшее лицо не совсем безразлично, но с редкой долей интереса окинуло сельских жителей, отмечая уцелевших мужчин в толпе, которые ещё на что-то годились.

– Как это не было? – подала голос старуха, что ещё пару вёсен назад казалась такой молодой, да осунулась и словно за весну постарела. – Муж-то мой с ними в лес сцапали, да отвели, говорят.

– Говорят, что кур доят! – рубанул капитан, спешился и прошёлся вдоль селян. – А с ними ушёл или от тебя убёг, старая, то дело десятое. Наше дело добровольцев сыскать.

– Да как же…муж-то!

– Цыц! – рявкнул капитан, остановив её одним взглядом. А затем снова всмотрелся в шеренги. – Итак, ты, ты, ты и ты. Шаг вперёд…

– Что же хилые такие? – послышалось от сотника на коне. – Отчего с леса не кормитесь?

– Так идите, да сходите в тот лес, ваше благородие, – буркнул слепой старик, что сам когда-то топтал землю Империи в сапогах на северной границе, но последние пять вёсен не видел ни зги.

– Так, а мы уже из леса, – напомнил капитан и кивнул на голову, которую где угодно можно было добыть. Что в лесу, что на полях, что в таких чащобах, где и волкам жить страшно, не то, что легионерам соваться.

– На коне и из леса… насмешил, – сплюнул старик, первым разгадав эту загадку.

– Ну-ка! – цыкнул на него служивый подле капитана. – Поговори мне ещё!

Дед тут же и замолчал, пока помимо зрения боги ещё что-нибудь не забрали.

Солдаты выстроились рядом с капитаном пешими, чтобы возможную смуту в зародыше растоптать.

– Ты, ты и ты, кому сказал? – повторил капитан.

И добровольцы были назначены. Солдаты тут же грудились вокруг них, подвели к паре повозок, подхватили под руки моложавых стариков, помогая забраться и усадили в повозки совсем юных отпрысков рядом.

Андрен только глазами полупал. Часть из новобранцев была с сединой в бородах или лыса, как блин на сковороде, а другая часть вовсе безусая. Но в эту осень никого не заботило, кто будет следующей весной сеять. И озимые по полям раскидывать.

– Урожай собран. Авось, перезимуете, – отвечали впредь легионеры на все вопросы и народные возмущения.

Однако, голову зеленокожего забрали и в мешок спрятали.

«Да они же её так и в следующей деревне покажут»! – вдруг понял Андрен: «И так, пока совсем не сгниёт».

– Моему сыну нет и четырнадцати вёсен! Мужа теперь ещё нет! Кому зерно молоть? – закричала жена мельника, бросаясь на легионера в безуспешных попытках отбить единственного в семье помощника среди стариков на телеге.

– Приказ императора есть приказ! – оттеснил её капитан.

– Почто детей в солдаты берёте? Боги всё видят! Боги вас покарают! – запричитала она и ударилась в слёзы, словно понимая, что сына уже не вернуть.

– А теперя можно и детей, – вяло отмахнулся капитан и, подав знак писарю, повторил тихо. – Теперя всё можно, коли нужда имперская застала. Говорю же, волей императора… Ну, зачитай им, Стешка, а то стоишь как в штаны наложил!

Писарь развернул свиток и кашлянув, зачитал зычным голосом:

– Из-за нехватки людей на границах волей дражайшего нашего отца-императора Приториана Третьего, наречённого в народе «Седой», призывают в легионы по необходимости даже подростков, что уже взяли в руки меч. Посему на севере Империи, где необходимость та давно созрела, порог понижен до двенадцати вёсен.

– Вам ли не знать, боевая деревня? – пробурчал капитан.

– Неужто так там и написано? – вновь не поверил слепой старик, желая прочесть и убедиться. Но грамоты он не знал, даже если бы видел. Потому проверить никак не мог. Только тревожное чувство засело в душе, что врут всё легионеры.

Ну не мог их дражайший император детей на убой отправлять!

– Империя формирует вспомогательные отряды, – растолковал всё как есть капитан. – Всё делается для того, чтобы вас защищать кому было. А вы недовольны вечно. Бурчите чего-то. А чего бурчать? Служить надо! Так что слово моё такое. Кто не хочет с орками в лес или в петлю на площади без разбега, богами молю, не противьтесь призыву!

Жена мельника, выждав момент подбежала к телеге, где шла погрузка, обняла сына, тут же схватила его за руку.

– Не дам!

– Уйди, мать, да сохранят тебя боги! – засмущался призывник, но руку не вырывал.

Женщина отпрянула лишь тогда, когда подошли солдаты. И принялась если не реветь в голос, то хотя бы обречённо подвывать.

Андрен вздохнул. То её женское право. И никому его не оспорить. Но не так он призыв представлял. Прошлой осенью всё как-то красивее казалось. Там заранее к приезду легионеров готовились, людей нарядных строили, а уходили призывники с добрым словом в дорогу, а легионеров хлебом угощали.

«А сейчас что? Сущее наказание! Куда только боги смотрят»? – подумал малец и храбро сделав шаг из шеренги, радостно заявил:

– Мне двенадцать вёсен! Меня берите!

И даже достал меч, показывая капитану, что держать его в руке умеет. А всё остальное – дело случая.

– Хилый, – с ходу оценил бойцовские качества бывалый рубака как «неудовлетворительные» и поморщился. – отожрись сначала!

Десятник Рэджи заржал.

– Этот отожрётся, как же. Соплёй перешибить можно. Вы на следующую весну на него глаз положите. Авось, крепче будет.

– А его почто не берёте? – ткнула в десятника Голованя ведьма следом. – Он же рубака что надо! Опытный ветеран. Не хромой, руки-ноги на месте.

– А я своё отслужил, – отмахнулся Рэджи, показывая медную, давно позеленевшую от всех невзгод заколку на плаще. – За порядком кто в деревне смотреть будет? Ты что ли, старая? Да тебе только волю дай. Все улицы орками провоняются! Правильно говорю, ваше благородие?

– Ветераны не служат, – подтвердил сотник с коня, признав значок сразу. – Ветераны передают опыт. Если Головань этого заморыша выучит к следующей весне, толк будет. Тогда и послужит.

Мэги как раз подвела к капитану за руку Чини и что-то горячо зашептала ему на ухо. Тот кивнул, оглядывая девчушку с голову до ног. А как дослушал, присмотрелся уже как следует.

– А не врёшь? – только и спросил он следом. – Молода для двенадцати вёсен больно.

– Магия вне возраста. Навык либо есть, либо нет, – добавила ведьма, и глаза её полыхнули зелёным огнём. То была не магия очарования. Просто себя обозначить, что есть и другие наставники на деревне. Ничуть не хуже десятника.

Ведьма тут же протянула Чини стакан с водой, потребовав:

– Не робей! Покажи капитану своё умение.

Девчушка налила на ладонь воды. Маленькая ладошка быстро переполнилась ей, но за край не потекла. А Чини всё лила и лила воду из кружки на руку. Та лишь собиралась в шар на поверхности маленькой ладошки, так и не желая проронить ни капли мимо.

Жители Старого Ведра хором ахнули, на миг забыв про все проблемы. Как же раньше не доглядели, что магик среди них поселился? Если такому знаки внимания с самого раннего возраста оказывать, того и гляди, припомнит, как повзрослеет. И вниманием почтит при случае.

Сотник примирительно ухмыльнулся, поглаживая усы:

– Что ж, твоя правда, ведьма. Держи свой золотой… Казначей, выдать довольствие ментору!

Молодой и поджарый служака спрыгнул с повозки, подбежал к ведьме и вручил золотую монету из объёмного кошеля. Ведьма повертела её в руке. Много в деревне на золотой можно сделать. Лошадь купить, колодец выкопать, дом поправить, а то совсем покосился.

Но едва посмотрев на погрустневшего Андрена, она тут же протянула его обратно.

– Возьми, сотник. Пусти на довольствие этого паренька. В казармах пусть отожрётся, да нужды не знает. Дух его силён. Знатный боец будет. Авось, вернётся орков бить по весне. По лесам окрестным. Да нам поможет. Деревне такой защитник нужен. Сберегите его для нас!

Капитан, что стоял рядом, тут же засмеялся в голос:

– Этот дрыщ? Ой, рассмешила! Ему бы с гоблином управиться.

– Бери золотой, говорю. Да позаботься, как дядька. Будь ему наставником, как положено.

– Воля твоя, ведьма. За золотой я и из этого рохли мужчину сделаю.

– Что ж, казначей, запиши мальца в отряд, – принял решение и сотник. – Добровольцы нам нужны. Двенадцать, так двенадцать.

Андрен округлил глаза, ушам своим не веря. На золотой старая ведьма могла корову завести и сыра голову купить размером с лошадиную. Или другой снеди на пару месяцев чтобы хватило!

– Благодарствую, Мэги! – залепетал он горячо. – Я верну тебе! Я всё тебе верну сторицей!

На радостях обнял ведьму. Признаться, в его возрасте, уйти с легионерами было единственным способом покинуть ненавистную, а теперь ещё и опасную деревню, где орки как к себе домой ночами ходят. И счастью его не было предела.

– Верну.

– Вернёшь, да как-нибудь иначе. И не мне, а людям, – улыбнулась ведьма и тепло обняла его и Чини.

Горячо прощаясь. Слёзы выступили на глазах с поволокой.

– Ну, полно вам тосковать, – утёрла их Мэги. – Ваш путь только начинается.

– И вправду, – пискнула Чини, смахнув и свою слезу.

Затем оба подростка подошли к повозкам, но оказалось, что в них больше нет места. Старики и молодёжь расселись вольготно, не желая ехать несколько дней к ряду в тесноте ещё и с малявками.

– Вот беда, все места заняты, – протянул капитан. – Ну да ничего. На торговых повозках детей доставят… Доставят же? Академия воды, потом – казармы. А там глядишь, и на вино с хлебом хватит. А?

Один из торговцев в деревне стянул головной убор, скомкал:

– Как же так, сударь, крюка давать придётся. Десять лиг, не меньше! Монету бы, на почин колёс вместо пайка.

– Я тебя сейчас в яму отхожую посажу по голову. И туда эту монету кину. Нырнёшь – твоя. А коли не достанешь – пеняй на себя, когда головы лишишься. Не заработал ещё, а уже требует! Что за народ такой пошёл?

Торговец со злостью скомкал край шляпы, процедил сквозь зубы:

– Ваша воля, капитан. Магика доставить академии почётно. Да и вина с дороги хлебнуть в казарме не помешает.

– Твоя правда, торговец, – ухмыльнулся в ответ капитан. – Маги воды в Империи на вес золота из-за буйства пиратов в землях Баронств и Графств. Академии неплохо платят золотом за опытных магов, способных топить корабли с чёрными флагами. А знаешь почему платят?

– Почему?

– Да потому, что ещё больше за них платят купцы, желающих безопасно торговать на Море. Маги воды стерегут торговые караваны, что пёс отару. А торгуют купцы много и, чтобы таким как ты, было что брать на рынке. Или предлагать на обмен. Свою деньгу все иметь хотят. Дураков нет. Вот и ты напомни там принимающим, что к чему. Может и тебе, скупой дурак, кое-что перепадёт за доставку, окромя обещанного. Но грамоту легиона чтобы доставил, что под расписку юную магичку взяли, а ты – доставишь!

Торговец побагровел щеками, но ничего не ответил. И всё же мысль о возможной премии вскоре его подбодрила. Кивнул, взвесив все «за» и «против».

Всё-таки в одном направлении ехать.

– Вот и ладно. Разобрались. А этого на поруки в казармы Мидрида у рынка передашь в Резервный, а уж я встречу, – капитан указал на Андрена, взобрался в седло и приблизился к сотнику на лошади.

Тот, меж тем, бросил отряду:

– Поехали! – и первым тронул поводья.

Местные жители по осени часто ездили торговать на базар Мидрида. Академия Воды находилась по пути в столицу. В обязанность каждого жителя Империи входило всячески способствовать доставке детей с зачатками магии к одной из двенадцати Академий по всему Варленду. Так постановил император. Хочешь – подчиняйся, а хочешь – получай плетей за непокорность и… подчиняйся.

– Выбор есть всегда, – говорила с усмешкой ведьма на эту тему, намекая молодым, что жизнь не так проста и однозначна, как им кажется.

А ещё Мэги говаривала, что самых способных магиков отправляли в тринадцатую – Единую Академию. Она находилась в самой столице Империи – Мидриде. Но попасть туда мог не каждый. Да и отбор слишком суров.

Выживут не все. И тем страшны её застенки, чем все прочие. Потому всех окрестных магиков охотнее свозили в академию Воды, почти сплошь состоящую из людей. Там детей хотя бы накормят. И почём зря кровь не пустят. Каждый выживет или домой вернётся неучем. Но на своих двоих, а не в телеге с покрывалом поверх головы.

Андрен знал по рассказам Мэги и то, что Мидрид красив, и выстроена в нём сама Великая академия, про которую столько слухов, что один другого краше.

Знал он и то, что не только жители Империи отправляли лучших магов в столицу. В Тринадцатой разрешено учиться всем магикам Варленда, кто мнит себя лучше прочих. Так постановили сами боги много лет назад. И никто не в силах изменить того решения, что каждый может прийти и потребовать учить его. Из любого государства.

Даже если страны вели беспрерывные войны или вялотекущие конфликты, их представителям от магии границы всегда открыты. А ещё внутри стен Единой Академии не имело значения, откуда ты. Только то, что ты умеешь важно. Об этом тоже говорила ведьма.

Из одежды брать Чини и Андрену ничего не пришлось: старые, потёртые обноски заменяли её с малолетства, а самое дорогое – ржавый меч и полковой нож, ребята всегда носили с собой. К тому же, оба в реке вчера постирались. Вот, считай, и собрались в дорогу.

Мэги в последний раз крепко обняла подопечных, взъерошила волосы на прощание и сказала следующее:

– Из вас выйдут достойные имперцы. Вы не росли в тепличных условиях. Стойкие посадки, сильные ростки. Сами всего добьётесь. Только…

– Только что, ба? – спросила Чини, порой называя Мэги «бабушка». Или просто «ба».

– Только оставайтесь людьми, чего бы не видели. Жизнь сурова, но нужно поступать правильно.

– А что правильно, тётушка Мэг? – спросил Андрен.

– То тебе сердце подскажет… ступайте.

Рэджи, проходя мимо, презрительно бросил мальцу:

– Ты же должен был стать нормальным человеком! Садил бы зерно на благодатной почве, выращивал картошку, репу, да хоть тот чеснок. Своими руками, своим трудом жил бы, не надеясь ни на какую волшбу! Так нет же, в ублюдки подался. С ведьмой снюхался. Недоносок!

Мэги смолчала при народе. Андрен тоже молчал, не зная, что ответить. Сажать ботву, да рыться в земле у него не было никакого желания, так как всю жизнь этим занимался, сколько себя помнил. И что есть другая жизнь, догадывался, но не понимал какая она.

«Каково это жить и каждый день не работать»? – мелькнуло в вихрастой голове.

– Ничего, вернёшься рубакой и будешь выращивать урожай, да продавать его на рынках Мидрида, – продолжил отчим наставительно. – Да что урожай? Ты можешь стать дровосеком, охотником, плотником… Да кем угодно из нормальных людей. Человек труда всегда в почёте! А от магии любого нормального человека должно тошнить, помяни моё слово.

Малец снова кивнул, ожидая главного для себя в монологе или доброго слова в дорогу. Но так и не дождался.

Рэджи просто потёр пострадавший от искры намедни подбородок, осмотрел пацана с ног до головы, как будто увидел впервые, и изрёк:

– Мечник из тебя никудышный, так что имя моё не позорь. Как же – воспитанник самого Рэджи Голованя и умер от страха в первой стычке с дикими варварами! Смех, да и только! Надеюсь, никогда больше о тебе не услышу. Скатертью дорога, выродок!

Андрен опустил голову, сжав кулаки. Обычно его не трогали слова отчима, но рядом была Чини и всё слышала Мэги. Неудобно получилось при людях и капитане. Отчим позорил его перед людьми намеренно.

– Я вернусь, Рэджи. Слышишь, вернусь! – вдруг заявил мальчик в приступе гнева. – Ты пожалеешь о своих словах, Рэджи Головань!

Отчим заливисто рассмеялся и обронил, как плюнул:

– С нетерпением жду встречи…. Сопляк!

Торговец, приготовив повозку, взял поводья. Пара лошадей тронулась, неторопливо унося молодых путешественников прочь от родной деревни.

Мэги помахала на прощание детям серым платком, а Андрен понял, что холод в груди и гнев на отчима улетучиваются под её взглядом. Он улыбнулся и никак не мог понять, почему родная старушка плачет? Всё равно ведь ничего хорошего в Старом Ведре не происходило. А там впереди столько всего интересного: новые пути, новая, лучшая жизнь. Так почему слёзы?

Дети бросили на травяную колдунью прощальные взоры, и повозка неторопливо скрылась за холмом.

Часть первая: «Начала». Глава 5 – Первое путешествие

Магия – это наука и искусство вызывать

целенаправленные изменения параметров объектов

или процессов, посредством собственной воли,

проецируемым развитым сознанием.

Один из уроков Великой Академии

Северный тракт.

Лиги послушно ложились под колёса. Телеги поскрипывали и укачивали не только служивых и торговцев, но и детей. Путешественников клонило в сон и интерес к дороге упал вскоре после того, как покинули деревню. Каждое новое дерево за поворотом уже не казалось интересным. Воображение ещё некоторое время рисовало лесных эльфов в листве, древесных гномов среди кустов и, хотя бы несколько махоньких драконов среди холмов, что наверняка замаскировались, но уже скорее в полудрёме. В основном же дорога оказалась скучной и однообразной.

Более лёгкие телеги без груза, с одними людьми, которых призвали на службу, постепенно укатили вперёд, всё больше удаляясь от одинокой торговой повозки из деревни.

– Андрен, я сейчас сойду с ума, – канючила Чини. – Давай поиграем!

– Во что?

– Я не знаю.

– Поспи.

– Мне скучно.

Пару раз она, действительно, прикорнула, запрокинув голову. Даже храпнула, расслабившись и теперь, от смущения, больше не собиралась засыпать.

– Видят боги, глаз больше не сомкну! – заверила подруга и села так неудобно, чтобы точно не уснуть.

Но вскоре, обо всём забыв, Чини вновь принялась забавляться и дурачиться. Шутки ради, подруга ме-е-едленно поворачивала голову к Андрену и улыбалась, подняв губы и обнажив зубы. Чем походила на ослика. Но ещё больше забавляли её попытки рассмешить.

Андрен чувствовал себя скованно среди взрослых. Но натянуто улыбнулся. У самого затёк зад, ноги стали как деревянные, а поясница словно наливалась железом, но проклятая груженная телега не собиралась двигаться проворнее.

«Пешком быстрее»! – подумал малец, но пока не готов был спрыгнуть и идти рядом или бежать впереди каравана.

Чини прыснула, забавляя саму себя. В ней столько веселья. Столько радости. Впереди отличная карьера мага воды и жизнь, полная удовольствия и приключений. Обласканная богами, не иначе, подруга была в хорошем расположении духа. И подчёркивала это при первой возможности:

– Андрен! Ты скрипишь как эта телега. Чего такой грустный? Мы всё-таки покинули Старое Ведро. Это отличная новость, как по мне.

– А ещё мы расстаемся, Чини, – напомнил нахохленный мальчик. – Ты поступишь в академию, а я переберусь в городские казармы на распределение.

– И что?

– Тебе разве не грустно, что жизнь никогда не будет прежней? А вдруг мы больше не увидимся?

– Мы же не навсегда расстаемся, – улыбнулась щербатым ртом подруга. – Встретимся у Мэги, как повзрослеем. Чего грустить?

– Обещаешь? – с надеждой в голосе спросил Андрен.

– Конечно! – воскликнула девочка. – Я уверена, мы обязательно встретимся, когда наберёмся сил и опыта. Ты будешь отменным воякой, а я могучим магом. Тогда к нам в деревню ни один орк не посмеет забрести!

– Ну, тише там, – буркнул для порядка возничий.

Словно для разнообразия он иногда портил воздух, напоминая о реповой каше на завтрак перед дорогой. Интенсивность залпов была разной, но не подразумевала остановку до самого обеда. Торговец в повозке даже периодически закуривал табак, пуская в небо причудливые колечки. Вот и всё развлечение.

Андрен сожалел, что их не посадили в первые три повозки. С солдатами наверняка интереснее, чем с торговцем и бывалым воякой из деревни, которого взяли в качестве охраны «каравана» за горсть медных монет. Даже серебра не предложили. А всё потому, что он лишь ширма. К тяжёлой работе уже не пригоден. Здоровье у ветерана не то. Вместо ноги по колено – деревяшка. До десятника не дорос, но в деревню вернулся. В Старом Ведре и рядовым рады. Лучник неплохой. Оттого и садят в телегу, чтобы пугал зеленокожих одним своим видом.

Малец устал от тесноты. На одной телеге много не увезешь. Нашли бы вторую торговую, чтобы попусту не кататься. Чем больше людей и товара – тем безопаснее. Легионеров в дорогу всё равно никто новых не выделит. Хочешь, так топором от бандитов отмахивайся, а хочешь, бросай всё и в кусты. Всё равно правды никто не узнает. Коли вернёшься в деревню – рассказывай всё, что вздумается, только уцелей.

Под жгучим полуденным солнцем неторопливо тянулись одинокие придорожные деревеньки, и никаких драконов и эльфов не наблюдалось и в помине. Андрен вдруг осознал, что есть на свете места и скучнее, чем их Ведро. Едут, Провал знает куда. А мог бы в речке купаться, как с хозяйством управится. Отчего теперь смотрит лишь на облака? В деревне облака совсем другие. Роднее, что ли?

Под поскрипывание колёс ползли часы. Бывалый торговец загодя снабдил детей соломенными шляпами с широкими краями, чтобы не превратились в головёшки за время дороги. Разгар лета – пора знойная. Третий месяц лета жёг так, что лучше на солнце не дремать.

– Это зеленокожие не загорают, а человек существо слабое, заботы требует, – говорил он.

Под размеренный цокот копыт и скрежет телеги детям в полудреме виделось, что суждено им стать магами воды, да умелыми воинами. Будут усмирять непокорные воды на южных границах Варленда или защищать северные деревни от полукровок.

Чини этим мыслям радовалась – сбывались её мечты, а Андрен всё больше грустил, вспоминая, что мечник из него никудышный, а защитник деревни тем более. Позора в казармах не оберётся. Но на довольствие поставят. А там будет полы мыть или ведро выносить – не суть. Главное, подальше от Рэджи Голованя.

«Чини точно станет мастер-магиней. Она умелая, ловкая, смелая, а я не таков», – по телу мальчика от этой мысли прошлись мурашки: – «А вдруг Рэджи прав и меня убьют в первом бою? Тут искры не спасут. Неужели судьба мне – умереть»?

Чернявый парень вздохнул, стараясь не смотреть на канючащую о долгой дороге Чини… Но тут короткая стрела с чёрным оперением вонзилась возничему в плечо.

– Племя Провала! – вскричал тот, выхватив засапожный нож.

Тут же вторая угодила в мешок возле Чини. Она вздрогнула, распахнув глаза. Затем ещё одна стрела пронзила и ногу торговцу.

– Провал нас побери! Засада! – закричал ветеран и завозился с луком, пока торговец-возничий набирал в сапог крови, бросив поводья.

Чини вскрикнула и упала на дно повозки, увлекая за собой друга:

– Прячемся!

– Может, лучше бежать? – предложил Андрен.

– Куда? К зеленокожим в лес? То-то разбойники рады будут!

– Прячьтесь! – велел торговец, срезая голенище сапога и обламывая древко стрелы.

– Куда прятаться? – буркнул срывающимся голосом Андрен среди поклажи.

– В мешки!

В разговор тут же вступил охранник:

– Да прирезать их и дело с концом. Магик не должна достаться врагу, – грозно проговорил ветеран без ноги. – А из этого всё равно бойца не выйдет. Зелёным служить будет! Переметнётся!

– Малы ещё помирать, жизни не видели, – оскалился торговец. – Авось… переживут.

– Солдаты спереди, может, и отобьются, да больно далеко отошли, – скривил рожу охранник. – А на нас надежды мало. Сожрут их и дело с концом. Помяни моё слово.

Андрен ощутил, как от слов селянина кровь стынет в жилах. Вроде в одной деревне живут, а закопать его в ближайшей яме готов.

Чини ткнула в бок, давая опомниться.

– В мешки, тебе сказали!

Малец тут же ухватился за мешок с картошкой, пытаясь развязать тесёмки и рассыпать содержимое.

– Сдурел? – удивилась Чини. – Придавит!

– А куда тогда?

– Я в мешок с вяленным мясом, а ты – в солонину.

– С окороками? Тяжёлые же!

– Один сверху оставь, дурья ты башка, остальное выбрось! Авось, не заметят!

Рассыпав большую часть содержимого по телеге, они залезли в мешки, перемазанные пятнами крови, соли и жира. Прикрылись кусками, что разделал для рынка трудолюбивый мясник в деревне, подготовив к длительной дороге. В Мидриде за свежевание туш возьмут втридорога. А здесь от мух спасала трава, а от жары – тень. Сверху на солнце валялись мешки с картофелем, морковкой и репой. Так до столицы и доедут, пропасть не успеет.

Из кустов посыпались уже десятки стрел. Со злым свистом они находили цели на спине торговца и груди ветерана. Щит на плече вояки собрал три стрелы. Дети только и слышали, как стонал торговец и хрипел ветеран. Но даже захлебываясь кровью, бывалый вояка кричал заученное когда-то полковое:

– В стягу! Собрались! Бей… бей… бей!

Андрен верил, что его обязательно послушались бы, хоть и не дослужился до десятника, а голос зычный, но вокруг никого не было. А сам солдат, если и успел натянуть тетиву на лук, то всё без толку. Врагов на тот свет забрать не успел.

К телеге из леса посыпали зеленокожие. Разбойники в самом сердце Империи грабили и убивали средь бела дня. Блестели на солнце их клинки, ножи, топоры и острия копий. Попадали с телеги тела подстреленных, стоило лишь толкнуть сильными руками. Для верности каждого проткнули копьём. Добили, чтоб наверняка.

Всё произошло очень быстро. Послышалась незнакомая речь. Мир стал чужим и враждебным. Андрен не видел, как из кустов к повозке бодро повыскакивали мелкие гоблины, человеку по пояс, количеством с дюжину. Ещё полдюжины небольших, но явно выше и здоровее, чем гоблины, лесных орков смешалась с ними в отряде. Эти были почти в рост человека, а иные и на человека похожи. Без торчащих клыков, но зелены.

«То полуорки. Недосмотр богов. Видно их зачинали, когда оба Глаза на ночном небе задремали», – считал малец.

Небольшая бандитская шайка разбавлялась огромным огром, высотой в шесть-семь локтей. Для его рук-брёвен из оружия не подходило ничего, кроме огромной дубины. Такая большая, словно огр вырвал всё дерево целиком, и лишь корни опалил на костре, чтобы за ветки деревьев не цеплялись, она могла раздробить голову тура с одного удара.

«Может, правильно сказал служивый и лучше было умереть от ножа своих»? – мелькнуло в чернявой голове Андрена. Ощущение ужаса накатило с головой. Тело дрожало, как не своё. И проклятые штаны опять предательски намокли.

Магики не видели, как гоблины после налета по-хозяйски собирали стрелы и осматривали добычу, обыскивали тела и принюхивались к рассыпанным овощам по дороге, словно что-то подозревая. Они дрались за редкие монеты в кожаном мешочке торговца. Били друг другу морды за засапожный нож и лук.

Набив репой рот, свирепого вида огр, с довольным видом помахивал окровавленной дубиной – один из гоблинов попался под руку, желая оспорить добычу. Что ж, смерть его была быстрой.

Лесные орки с довольными выкриками приложились к найденному в одной из повозок запасу вина. Молодое вино с последнего прошлогоднего урожая им пришлось по вкусу. Не бывать ему в тавернах столицы.

Один из орков, как самый молодой и слабый, был обделён вином. Он побрёл вдоль разграбленных повозок в надежде найти что-нибудь ещё. Его взгляд наткнулся на мешок, который лежал возле Чини. Орк не стал долго думать и полосонул по нему загнутым остриём клинка. В воздух тут же взвилось облако пахучего вещества. Это была дешёвая сушёная приправа для мяса, что выращивалась на огородах большинства деревень как замена заморскому перцу, цена которого для селян была неподъёмной.

Часть содержимого попала на спрятавшуюся Чини. Девчушка зажала нос, сдерживая чих, но орку одного мешка оказалось мало. Он распотрошил в гневе ещё один в поисках добычи.

Снова пахучее вещество затерзало нос, глаза. Тут уж Чини не смогла удержаться – чихнула.

Орк вскрикнул, обнаружив источник звука, оскалился и полез лапами в мешок. За что тут же был уколот ножиком Чини. Небольшая неумелая рана лишь больше разозлила разбойника. Орк зарычал и со злостью вытряхнул девчонку из мешка. Чини ударилась плечом, но подскочила, зажимая в руке полковой ножик отца.

– Не подходи! – пропищал грозный голосок. – Будешь убит!

Увидав наглеца в человеческом обличье, монстр зарычал так, что Чини, не будь дурой, со всех ног бросилась бежать в лес, соскочив с повозки.

Орк в три прыжка нагнал, сбил с ног толчком и прижал к земле.

– Пусти, тварь зелёная! – запищала девочка.

– Ахватонг, – довольно пробормотал орк непонятное людям слово.

Скалясь, головорез осмотрел заслуженную добычу. Человечек был костлявый, излишне волосатый, но на ужин в качестве ингредиента для похлёбки вполне подходил. А чтобы лучше видеть суповой набор, орк поднял добычу на вытянутой руке, обдавая пленницу смрадным дыханием.

– Мне бы хоть лужу поблизости! – закричала Чини во весь голос. – Ух, я бы тебе показала!

Орк вновь пробубнил пару непонятных фраз. Девочка брыкалась, не понимая и слова из орочьего языка. Порой пьяные солдаты у харчевни в деревне разговаривали так же невнятно. Но что с того? Отойди и не слушай, кабы чего не вышло. Вот и весь совет.

Не получив ответа, орк пришёл в ярость и швырнул добычу о дерево. Чини ударилась головой и обмякла. По скуле заструилась кровь. Потеряла сознание.

Стоящий невдалеке массивный огр взвыл. Запах крови привлёк его. Увидав живой обед и потёки крови на лице добычи, он подошёл и быстро отпихнул молодого орка. Едва младший собрат возмутился, вожак банды нахально погрозил дубиной – это моё, слабак, прочь! – и забросил тело на плечо.

Орк оскалился, но отступил. Право сильного никто не отменял. На том делёжка и закончилась.

Шайка бандитов похватала добычу, сколько могла унести на плечах. Выгребли всё едва ценное, да ухватили перепуганных коней под узды, что ненавидели запах диких орд, но покорно плелись на убой на привязи к вящей радости гоблинов.

Через четверть часа после налёта на дороге остались лишь побитые телеги, один из распотрошённых мешков, да части тела того, кого на обед варить не станут по причине старости. Мясо жёсткое у старика-ветерана, с деревом вместо ноги. А вот тело торговца выглядело жирным и на наваристый суп годилось вполне.

Налёт удался. Все люди полегли, что служивые, что рабочие. Сегодня, к всеобщей радости зеленокожих, на ужин у костра особая еда – конина и человеческое мясо. А на десерт – молодая кровь.

Андрен не видел, что случилось с подругой. Его трясло так, словно эта вибрация могла передаться тому, кто несёт, и его обязательно раскроют.

Ему казалось, что его обязательно распознают по запаху. Человек не знал, что запах мочи, напротив, отбивал его человеческий запах и скрывал его надежнее безлунной ночи для обоняния тех, кто мылся, лишь когда переходил реку вброд.

Малец чувствовал, что его несут на плече, как и другую добычу и славил всех богов, что мешок попался самый здоровый. Тут смог спрятаться так хорошо, что, когда враг посмотрел внутрь, он не увидел новую жертву под мясом, а запах сбил с толку.

«Лучше быть схоронённым среди мух, чем мёртвым», – рассуждал пленник, придушенный в тесноте.

Нос забило пылью, глаза слезились. Вдобавок ко всему, в конце путешествия, ещё и о землю приложили так, что мало не показалось.

«Хорошо, что ножны успел сбросить – гоблин с тем ржавым мечом»! – мелькнуло в голове.

Просто завязали мешок верёвкой, положили на плечо и потащили.

«Тело гнётся, меч – нет. Оружие бы точно выдало», – успокаивал себя малец.

Но, как же тяжело дышать в этой тесноте! В глазах поплыли круги, захотелось заскулить от боли. Груз словно набирал вес с каждой минутой. Благо всего кусок сверху, а то так и закончил бы дни под мощным прессом. Да и лесной орк рослый попался – мешок с плеча на плечо не перекладывал, иначе положение тела могло бы резко измениться в невыгодную сторону.

Мешок с добычей лесной бандит забросил в ложбину под старым дубом. Туда же грабители покидали остальной провиант. Перепуганных коней привязали поодаль. Обезумевшие от запаха диких лесных тварей животные метались, били копытом, жалобно ржали, предчувствуя скорую кончину. Но уздечки крепки – не вырвутся.

До задыхающегося докатились звуки хруста костей, пыхтение орка и предсмертные хрипы бедных животных. Наверняка рядом пожирали и труп торговца. Ели сырое ещё теплое мясо, пили его кровь. Зеленокожие не гнушались любым мясом, а кони им вовсе ни к чему – ездить не умеют, то каждый знает. Животные боялись их, как рожь огня.

Добычу свою огр попросту закинул на широкую ветку дерева кверху ногами, разомкнув ветки. Сама девчонка не слезет. А верёвку вить, да связывать её как следует толстые пальцы не способны. Но высота и страх сделают своё дело. И из своих никто не полезет, пока дубина при нём. Страхом правит, таков руководитель.

Андрен не знал, что подруга без сознания. Решил, что перебили всех людей. От того было так грустно на душе, что хоть волком вой. Задумавшись об этом, он впал в ступор, боясь даже пошевелиться, не то чтобы выбраться из мешка и бежать. Захотелось вдруг стать маленьким и невидимым. Храбрость хватило на сутки, какую представлял под мостом в деревне на всю жизнь.

«Вот и дождался приключений на свою голову», – подумал малец: «Эх, бедолага-Чини, за что тебя покинули боги»?

Солнце клонилось к закату, когда шумиха в лагере притихла. Дневная суета закончилась, как закончилось и терпение Андрена. Ноги и левая рука затекли и почти не ощущались. Чувство страха притупилось, хотелось до одури только глотнуть свежего воздуха, да распрямиться во весь рост, снова ощутить конечности, а там будь что будет. Иначе потеряет и руки, и ноги. И где? Не в бою, а в жалком мешке!

«Воины не умирают в мешках»! – мелькнула дерзкая мысль обречённого.

Залезть внутрь мешка было проще пареной репы, но вот выбраться из завязанного снаружи – проблема. Никаких острых предметов кроме зубов и ногтей при себе у Андрена не было. А ты попробуй укуси или поцарапай!

«И почему отец не подарил мне такой же ножик перед походом на войну, как Чини её отец»? – вздохнул малец.

Зубами укусить мешок не получалось, как не старался. Лишь извозил губы в грязи. А сколько времени ушло бы на то, чтобы расцарапать хотя бы маленькую дырочку в мешке? Не счесть! И всё без толку – крепкий.

Тут на ум пришла простая идея – огонь!

«Гоблин меня забери, я же опалил бороду Рэджи! От чего бы снова не попробовать? Как раньше не догадался»? – корил себя пленник.

Теряя терпение, полуживой, с зудящими губами и растерзанными в кровь пальцами под ногтями, он проложил путь правой рукой к стенке мешка. Глотая слёзы, сосредоточился. Представил пылающий огонь.

«Пламя»! – приказал он себе.

С ладошки должна была сорваться молния, огненный шар и драконье пламя разом, как и положено у доблестных магов, но вместо пылающей стихии от придушенной воли Андрена посыпались лишь искры. Совсем редкие, жалкие, всего три штуки… Но и им был рад, как никогда! Одинокие огоньки подхватили пыль, поползли по краю мешка, ударив в нос едким дымом. Пленник закашлялся, тут же притушил занявшееся пламя, задул, но пальцы, а затем и рука оказались на свободе!

Малец стал рвать мешок. За рукой освободилась голова, и дело освобождения пошло бодрее. Через две минуты он выбрался из мешка на гору добычи, наваленную грабителями. Тяжело задышал, очищая лёгкие от пыли, хрипел. Хотелось кашлять, но лишь сипел в кулак приглушенно.

Кровь устремилась к освобождённым конечностям, чуть не взвыл. Прикусил палец, чтобы не закричать. Хрипя, как рудокоп, вновь и вновь вдыхал чистый воздух, не в силах надышаться.

Когда мальчик окончательно пришёл в себя и принялся рассматривать окружающий мир, то первое, что увидел сквозь листву огромного дерева, было звёздное небо. Ветер доносил запахи жаркого. Вся гогочущая шайка сидела у костра и жарила мясо. В животе тревожно заурчало. Поел бы и конины с голодухи. Аппетит пленника мешка разыгрался на зависть всем оркам, не тревожил и запах от штанов.

Но… подросток не видел, какого рода мясо. Слабое человеческое обоняние не способно определить запретное. Орки жарили на нескольких кострах головы лошадей и толстые ноги торговца. Боги, создавая людей, поскупились на обоняние, как у животных или чувственных эльфов.

Обессиленный мальчуган лежал на мешках, глотая слёзы и чувствуя себя ещё хуже, чем после унизительных боёв с Рэджи. Было жалко себя и Чини. Подруга не заслужила такой участи. Ей бы магом воды! Да где теперь та Чини?

Как только рука и нога начали нормально слушаться, Андрен аккуратно сполз с мешков. Взгляд зацепился за висящую вверх ногами подругу. Снова на глаза навернулись слёзы, побежав по чумазым щекам. Андрен знал, что когда долго висишь вверх ногами, лицо становится красным, потом синеет… потом же…

«Держись, Чини»! – едва не выкрикнул вслух мальчуган, разглядев, что вид у неё неважный.

Горланящие налётчики, меж тем, делили у костров куски мяса, не обращая на него внимания. Андрен осторожно пробрался к подруге по дуге, стараясь держаться в тени. Он не знал, что гоблины, в отличие от орков, прекрасно видят в темноте. Некому рассказать, что всю жизнь они проводят в тёмных местах, будь то дремучие леса или пещеры. Они и сейчас держались подальше от костра, в отличие от орков и огра, которые больше доверяли обонянию.

Человек слышал, что у многих зеленокожих есть своя страна со своими вождями, и своими лесами, и землями для поселения. Знал он от старой Мэги, что не все зелёные живут в пределах её территорий. Многие со времен сотворения мира грабят дороги, разбойничают или просто живут в лесах на чужих территориях, выживая за счёт других или охотятся, то им привычней, чем кропотливая работа. В большинстве своём это изгои орков, полукровки и сбежавшие из рудников гоблины, а также совсем безмозглые, но наделённые могучей силой огры… Но что заставляет держаться их вместе? Неужто страх перед карающими отрядами легионеров?

Шорох. Незнакомые слова в темноте. Андрен неожиданно для себя повис вверх ногами рядом с Чини. Спасательная операция закончилась трагически. И только огр был доволен, как никогда. Он зарычал на мелкого гоблина, отобрав добычу. И судя по рыку, был не прочь отведать десерт прямо сейчас.

«Не стать Чини теперь магиней Воды, а мне солдатом», – устало подумал перепуганный Андрен. – «А я хорош… И подругу не спас, и сам сейчас пойду на ужин к этим головорезам. Наверное, Рэджи был прав: я – мелкое, ничтожное существо. Выродок, не способный на подвиги».

Скорбные мысли, да ничего не поделать. А шустрый гоблин проворно взобрался на дерево, расщепил ветки и оба свалились на землю. Андрен едва пришёл в себя, как его потащили за ноги волоком к костру.

– Пусти меня! Ну, пусти же, – молил он, да всё без толку.

Несмотря на малый рост, хватка когтистой лапы гоблина цепкая. Вырваться не удавалось, как не пытался брыкаться.

Возле костра зарычали, вновь загоготали, переговариваясь на своём. Второй гоблин, под пристальным взглядом своих товарищей, захватил по дороге острый топорик для рубки мяса и положил Чини на бревно, приготовившись свежевать. Сейчас отрубит голову и отдаст самое лакомое – мозги – огру, а остальное разрубит на куски, натянет на палки и повесит над костром.

Пир продолжится.

Андрена, однако, первым положили на плаху. Только принюхавшись, гоблин отбросил его, учуяв запах мочи.

– Лохтарх неа! – раздалось над ухом, что Хафл смог для себя перевезти условно лишь как «вонючие штаны».

Но отпускать его никто не собирался. На земле только несколько гоблинов принялись срывать с человека одежду, срезая её ножами и разрывая когтями. Пару раз полоснули по коже, и он перестал дёргаться, чтобы не получить новых ран.

Вскоре Андрен остался в чём мать родила, но это уже мало имело значения, так как над Чини заносили топор, а он следующий.

Взмах топора!

Часть первая: «Начала». Глава 6 – Происшествие у костра

Андрен закричал жалобно и пронзительно. Увидеть отрубленную голову подруги и запомнить сам момент её смерти – хуже кары богам не придумать. Лучше самому на тот свет уйти первому и предстать перед неумолимым правосудием!

Но что он скажет им? В чём признается, кроме своей трусости?

Но тут рука с топором… отделилась от гоблина. Под повисшее гробовое молчание тот безмолвно посмотрел расширенными зрачками на обрубок кисти. Осознание, что произошло не сразу. А когда закричал, то сначала от удивления, и лишь потом от накатившей боли. Сразу же огру в плечо попало молнией, опалив предплечье до костей, выжигая массивные мышцы, как солому раскалённая головёшка, с шипением и клокотанием запекающейся крови.

Зеленокожие с криками подскочили от костра – на лагерь напали!

Андрен с раскрытым ртом наблюдал возникшую феерию света на полянке. Гомон и неразбериха заполонили лагерь моментально. Лесные бандиты кричали, хватали оружие впопыхах. Они, как и караванщики, не ожидали нападения. Оружие валялось, где попало.

Такие ошибки дорого стоят.

Лесные бандиты, едва добегая до оружия, падали на землю. Пронзённые заклятьями, разящими из темноты, испепелённые, растерзанные, они умирали в мучениях. Тех самых, которыми предпочитали одаривать всю жизнь людей и прочих разумных существ.

«Такова участь всех людоедов»! – с восторгом подумал малец.

Магия остервенело расправлялась с телами врагов Империи. Волей призвавших её боевых магов, она несла разрушения. Таких мастеров высшего посвящения натаскивали убивать быстро и беспощадно. Это каждый в Варленде знал. Взращённых войной мудрецов в балахонах видели в постоянных стычках на границах и в глухих лесах.

«Они всегда там, где тяжело. Они придут и защитят в недобрый час», – точно знал и Андрен.

Каждый селянин знал, что мастер-маги, получив посохи, никогда не отсиживались за стенами столицы, потому среди народа прослыли уважаемыми людьми. Других боевыми не назовут. Только в походе покрывают они себя неувядающей славой.

Андрен не успевал вертеть головой, стыдливо прикрывая срам. Со всех сторон леса в лагерь летели смертоносные эманации силы. Убойные боевые заклинания оставляли в глазах яркие вспышки, а на земле тела.

За каждым не уследить.

Вот огненный шар с шипением разрезал воздух и прожёг грудную клетку гоблина рядом с мальчиком. Тошнотворно завоняло горелым. Андрена согнуло пополам в порыве рвоты. Тут же заклинание трансформации попало в вожака-орка, и превратило его в маленькую морскую свинку, быстро затерявшуюся среди травы. Уже не такой грозный и смертоносный.

«Что за диво эта магия, что из большого и сильного делает маленькое и хрупкое»? – успел подумать мальчик.

Сложнее всего оказалось разобраться с огром. Даже хитросплетённые заклинания почти не причиняли ему вреда, отлетая от калёной кожи, как от стенки горох. Или не действовали вовсе, словно поглощаясь грубыми тканями. Организм того, если и не отрицал магическое воздействие полностью, то имел хороший иммунитет к магии, поглощая часть эфира.

Лишь самое первое заклятие причинило веский урон. Там воля сочеталась с огромным боевым опытом и опытный глаз бил по касательной, не отражая эфир эффектом зеркала, но выжигая поверхность на, как можно большей площади.

Лесная шайка неумолимо истреблялась. Лес доносил предсмертные крики со всех сторон. Эхо гуляло по чащобам, пугая зверей в округе. Разрубленные не сталью, но магией, прожжённые, взорванные, искореженные и истерзанные, бандиты падали на землю один за другим. Они больше не встанут, чтобы забрать жизни крестьян и торговцев, воинов и, конечно, детей.

«Карательная экспедиция нашла разбойников. Боевые маги снова оказались в нужном месте», – подумал Андрен.

Вскоре на ногах не осталось никого из душегубов.

Мальчик затряс Чини за плечо, приводя в сознание. Та корчилась от прилива крови в затёкшие после освобождения ноги, елозила по траве, тихонько попискивая.

– Ой-ой-ой, больно-то как!

«Она жива! Жива и дышит»! – крутилось в голове мальчугана.

Он улыбался чумазыми губами. И пусть саднили пальцы, и ветер гулял по обнажённому телу, счастье переполняло его.

В отблесках костра не видно лиц боевых магов в разноцветных мантиях. Лишь цветастые одеяния развиваются по ветру: пурпурные, жёлтые, синие… Пока Чини каталась по траве, Андрен, как зачарованный смотрел на своих спасителей. Те казались живыми воплощениями Великих богов или их полноценными представителями на земле.

– Они спасли нас! Сами имперские маги спасли! – горячо зашептал Андрен подруге на ухо. Та даже прекратила кататься по траве. И теперь всматривалась в лица спасителей, что спрятаны под капюшонами.

Кого благодарить?

Разобравшись с лесными бандитами, маги бродили по лагерю, тихо переговариваясь уже на знакомом, человеческом языке и ухо тому радовалось.

Капюшоны по-прежнему скрывали лица и возраст. Лишь у одного мага из-под капюшона выбивались седые пряди, что позволяло определить его, как старшего в отряде. Или, по крайней мере, опытного ветерана.

Юнец видел, как этот старик разговаривал с младшими магами, стоя спиной к костру. Тихая беседа, где не слышно слов… И старик не видел, как со стороны спины поднялся недобитый огр.

Зеленокожий громила с оторванной рукой и растерзанным плечом открыл глаза. Здоровая рука ухватила миниатюрный для него топор. То, что надо для рубки мяса двуногих!

Враг зарычал и кинулся на седовласого мага. Старик слишком поздно повернулся к новой угрозе. Андрена парализовало страхом. Только смотрел, как в словно замедлившемся времени, подскочила с травы Чини, схватила оброненный бандитами меч и ринулась на огра без раздумий.

«Сдурела на громилу кидаться»?! – только и подумал Андрен, не зная, что первое ощутил он: восхищение или страх за подругу.

Самого как приковало к земле и парализовало. Ни слова, ни действия. Только липкий страх и оглушающий стыд. Маги, заметив новую угрозу для старика, лихорадочно плели заклинания: замелькал свет, появился огонь, синее и зелёное пламя, но всё без толку. Седовласый и сам повернулся, запоздало воздел посох, стараясь принять удар на него. Что было так же бессмысленно, как останавливать рукой падающее вековое древо…

Чини успела заслонить старика, неумело выставив двумя руками слишком для неё тяжёлый клинок орка. Страх придал сил девочке. Но топор в руках огра бил без пощады! Мощным рубящим ударом он отбросил клинок. Тот до половины вонзился в плечо, вспарывая молодое тело как бурдюк с вином.

Хлипкая защита, выставленная ребёнком, не спасла от смертельной раны. Удар врага был страшным и смертельным.

«Защитила старшего, но сама пострадала», – подумал Андрен.

И так жутко стало от того понимания.

– Нет!!! – сорвалось с уст подростка. Ступор спал. Подбежал, склонился над истекающей кровью подругой, закричал в голос.

Чини упала на землю как подрубленная. Переломанные рёбра пронзили лёгкие и те, наполненные кровью, выбросили алые потоки на губы. Чёрный в отблеске костров рот, выпустил пару змеек, те побежали по щекам к земле.

В глазах девчушки появился страх. Она сжала руку Андрена, не желая умирать. Но сказать уже ничего не могла.

– Чини! Чини!!! – кричал юнец.

Запоздало испепелив огра заклинанием объединённого разрушающего потока силы, седой маг припал на колени. Заклинание далось ему нелегко, руки дрожали. Мощный откат казалось, сейчас убьет его самого. Испил весь эфир в округе и потратил много внутренней силы магов-коллег и своей собственной. И округа напоминала им всем, что не стоит сжигать весь эфир.

Маги помоложе запоздало кинулись на помощь спасительнице старика. Растолкав всех, вперёд пробился целитель.

– Дорогу!

Он отбросил Андрена, пригляделся к ране девочки и принялся проводить манипуляции руками. Над ладонями целителя зажегся ровный, зелёный свет. Магия природы.

«Целитель, верно, спасёт её», – подумал мальчик с надеждой.

Кровь текла ручьем, лишь замедлив ход, но не останавливаясь. Спустя непродолжительное время опытный маг лишь развёл руками, с сожалением обронив:

– Рана слишком серьезная. Крови утекло больше, чем нужно для жизни. Она не жилец.

В голову Андрена словно ударило молнией. В глазах замельтешило. Грудь неприятно сдавило. Заревел.

Кто-то сзади обнял мальца, накинул на обнаженные плечи тёплый плащ не по размеру, да прижал к себе, силясь разделить боль.

– Нет… – глухо сказал малец кому-то в мантию. – Чини не может умереть! Ей бы магом! Воды магом стать! Вы что, не понимаете? Не понимаете, да?!

– Прости нас, малец… Не успели, – заговорили рядом бесцветные для него голоса.

Мир стал ещё холоднее. Темнее ночи не бывало. От того, что темнота вся – внутри скопилась.

Последние жизненные силы покидали раненую. Под тщетными попытками целителя продлить ей жизнь прямым переливанием энергии тянулись минуты. Героиня плевалась кровью, силясь вдохнуть воздуха. Рана не желала затягиваться быстро, а кости торчали из тела.

Время уходило. Как из Чини уходила сама жизнь.

Поднявшийся от костра старик, страдая отдышкой, подошёл к Андрену, положил руку на плечо и отбросил свой капюшон. На мальчика посмотрели цепкие карие глаза в отблеске костра. Они повидали в жизни многое. Пожалуй, слишком многое, чтобы изображать сострадание.

Кто он? Этого Андрен не знал.

Но губы его зашлёпали, впиваясь в сознание каждым словом раз и навсегда.

– В дни моих странствий по Варленду мне посчастливилось выменять у одного некроманта необычайное заклинание, писанное почившим языком Некрономикона. Я точно не разумею принципов его действия, но путник сказал мне, что его можно использовать молодым душам. Но лишь когда нет другого пути. Когда находишься у смертного одра. Поскольку эта храбрая дева спасла мне жизнь, я сделаю для неё всё, что в моих силах. Но за последствия не отвечаю. Ты хочешь, чтобы я использовал свиток? Что будет – ума не приложу. Она близка тебе. Тебе и решать.

– Если боги милостивы, она выживет, – утирая слёзы, обронил Андрен, с надеждой переводя взгляд на истекающую кровью подругу. – Делайте всё возможное.

Чини перестала дышать. Целитель с обречённым вздохом поднялся.

Старик отодвинул всех, встал над девочкой спиной к костру. Достав из необъятных рукавов свиток, он развернул его. Маги расступились в ожидании. Лагерь замер, уничтожив все звуки, кроме шороха леса и потрескивания воспрянувшего костра, обильно дающего свет. То верно воля магов.

Магию непонятных Андрену слов подхватил ветер. Она завораживала тайными словами, и зачаровывала магическими жестами, пассами рук и складыванием печатей пальцев. Старик читал свиток, а тот парил перед ним, как невесомый. От того руки были свободны, и пальцы плели жесты, заклиная нити эфира.

– …элзиста дра горум! – закончил старик, подхватив свиток так, как будто последнее прикосновение означало финальную точку.

Свиток вспыхнул в его руках, опадая пеплом в старых, но ещё цепких пальцах.

Магические свитки распадались, если вслух произносили на них написанное. То запечатанная сила эфира высвобождалась. Ушлые продавцы старались копировать письмена, но без запечатанного эфира то без толку. Тогда как наполненные магией, даже прочтённые про себя свитки, давали эффект. Свитки магов служили одноразовым магическим атрибутом. Созданные мастер-магами, они приносили благо. Скопированные же мошенниками, не работали вовсе. Магический свиток мог создать лишь маг. И использовать маг. И только один раз. Большего, пропитанная Силой бумага, не выдерживала.

На освещённой огнём поляне замерцал слабый инородный свет. Белый и мёртвый, каким не мог быть свет костра. Свет быстро уплотнился, приобретая шарообразную форму. В тишине послышались тяжёлые, громовые слова старика, осознавшего суть заклинания после его прочтения:

– Душа умирающего ребёнка покинула тело и ищет другое хранилище. Но ваш разум не позволит занять тело. Единственное живое существо – превращённый орк. Его разум достаточно слаб и истощён, чтобы успешно заменить носителя.

– Пусть так! – выкрикнул Андрен.

Сфера распалась, голос исчез. Тело Чини затихло, кровь перестала струиться по подбородку. Глаза застыли. Душа покинула тело, переселившись в новое обиталище.

И это была…

– Я, ЧТО, СВИНЬЯ?! – закричала Чини, теребя маленькими ножками перед мордой. Подскочив, побежала по траве. – ЕЩЁ И МОРСКАЯ?! РАЗГОВАРИВАЮЩАЯ?!

Говорить она могла вполне по-человечески, только голосок совсем тоненький. Ещё подруга могла вставать и ходить на задних ногах. Но получалось медленнее, чем на всех четверых. Пропорции тела диктовали своё. И, видимо, нужна сноровка.

– Да лучше бы я была гоблином на руднике! Да лучше бы я в реке утонула и пошла на корм рыбам! Боги, да за что??? Несправедлива-а-а-а! – заревела девочка, утирая слёзки маленькими лапками.

Андрен осторожно взял маленькое пушистое существо на руки. Человеческие глаза и крошечные, неестественно зелёные глазки-бусинки морской свинки встретились. Пусть даже в такой причудливой форме, но они вместе.

– Не бойся, – произнёс друг и добавил самые важные слова. – Я с тобой.

Она жива. Остальное не так уж и важно.

Чини промолчала, опустив голову.

– Погребите её прошлое тело в лесу, – велел седой и добавил. – Без обрядов. Душа жива. И… убраться здесь. Предать земле все кости. Феяр, прочитай заупокойные молитвы. Да обретут души павших людей мир. Андрен, помни, коль трижды ты назовёшь её по имени, душа покинет тело.

– Почему?

– Это слова некроманта. Подробности мне неизвестны.

«Видимо, услышат боги и вернут как было», – подумал мальчик и кивнул.

Один из магов в белой мантии принялся речитативом в полголоса творить молитву Светлому богу. Дабы напитались силой Глаза на небе и разогнали тьму. И души могли обрести свой путь по Ту сторону мира.

Андрен, глядя как истерзанное бывшее тело Чини относят в лес, тут же, не отходя от костра, поклялся жизнью, что его подруга не будет никогда ни в чём нуждаться. Пока он жив и дышит.

Слова горячие, горькие, но правдивые.

Чини молчала, не в силах свыкнуться с новой ролью. По привычке пыталась сложить руки на груди. Получалось необычно. Лапы всё же не руки. Но Чини не сдавалась – настырная.

– Теперь всем спать. Утром все разговоры, – повелел старик.

Андрен думал, что не уснёт всю ночь. Столько событий за один день. Но отключился, едва подложил под голову ещё один плащ. Чини легла рядом, долго всматриваясь в закрытые глаза человеку, а затем прижалась к его лбу, свернувшись в клубок.

Так теплее…

Разбудив путешественников поутру, предводитель отряда огорошил печальным известьем – поездка в академию Воды отменяется.

Подросток кивнул. Из морских свинок не важные маги. Ничего не поделать. Но что теперь будет? Обоим в казармах жить? Засмеют.

– И казармы не будет, – добавил старик, словно прочитав его мысли.

Парень даже спорить не стал. Бойца из него тоже не вышло. Меч потерял, штаны обмочил, ещё и ничего путного не сделал в бою. Справедливо. В деревню бы вернуться наскоро, да рассказать всем об их путешествии. А там будь, что будь. Своё отпутешествовал.

Чини недовольно опустила голову. Кончились странствия. Теперь будет развлекать Мэги или детей на рынке за орешек.

Но старик неспешно добавил:

– Чую я, малец, ты не только штаны намочил, но и опалил мешок. Я видел его у дерева. Как вижу в тебе искру магика. Значит сиё, что ты нераскрытый.

Андрен поднял голову. Уши запылали, но глаза наполнились надеждой.

– Эфира в тебе, правда, на самом донышке. Но в подруге твоей тоже есть капля потенциала творения. И обращённая, она не перестала быть магиком, – старец усмехнулся. –Соединим же ваши потуги.

– Что… это значит? – не понял мальчик.

– Как что? Вы пойдёте в Единую Академию! Оба. По праву тех, в ком живёт дар! – горячо заверил старший, усмехнувшись в бороду. – Храбрости девы хватило на двоих. Да и ты проявил смекалку. На двоих из вас как раз один образцовый магик и вышел.

Мальчик и морская свинка, распластавшаяся на плече, застыли, как громом поражённые.

Единая Великая Академия Магических Начал – мечта любого магика. Лучшая во всём Варленде.

– Единую? – слабо переспросил Андрен.

– Да, – подтвердил старец. – По моей молниеносной просьбе вы уже записаны в студиусы. К сожалению, пока это единственное, чем я могу помочь.

Тут он склонился к мальчику, зашептал ему и зверьку на плече:

– Но то, что морская свинка– человек, не должен знать никто, кроме вас, меня и тех, кто здесь был.

– К чему подобные секреты? – пропищала Чини. – Кому я нужна?

– Недолго подобному чуду урона нанести, – ответил старец. – Защищай её, малец. Кабы чего не вышло.

– Это верно…она маленькая, – подтвердил Андрен.

– Скажи, малец вот что… Всем передай в Академии, кто будет интересоваться, что это твой ручной зверёк. Скажи, что это существо из Волшебного леса, да не опасное. Это будет вашей легендой. Помни об имени девы. Лишь трижды ты его произнесёшь и всё, Андрен! Уйдёт душа её из нового пристанища.

– Что за несправедливость? Жизни лишили. Теперь и имени! – брякнула морская свинка. – Я больше не Чи… А, впрочем… впрочем зовите меня Хомо. Просто Хомо. Морская свинка из Старого Ведра.

Малец слабо улыбнулся. По крайней мере, подруга не потеряла чувство юмора.

Так академия Воды недосчиталась ученика, а Империя лишилась меча, но потенциально могла приобрести кое-что поважнее.

Записки об Империи

*Армия и комплектация*

Самый мелкий имперский отряд называется десятком и возглавляется низшим офицерским чином – десятником. Полусотня – полусотником. Он же – капитан.

Десять десятков составляют манипулу или сотню, и содержит сто мечей, топоров копий, лучников или смежных отрядов под командованием сотника.

Пять манипул составляют когорту и возглавляет их генерал, но чаще один генерал командует парой смежных когорт и зовётся тысяцким.

Девять когорт в свою очередь образуют легион под командованием маршала сухопутных войск или адмирала, если легион причисляется к флоту.

В каждом легионе в среднем по четыре с половиной тысячи воинов. Средний легион содержит триста конных и четыре тысячи двести пехотинцев. Бывают случаи как полного Конного легиона, так и полного десантного Морского легиона. Встречается и комбинация любых других родов войск.

Имперская армия состоит из десяти легионов: семи сухопутных и трёх морских, общей численностью в сорок пять тысяч единиц. Семь маршалов и три адмирала подчиняются непосредственно императору, который в военной сфере имеет чин фельдмаршала, если не назначен оный вне императорского рода.

Все десять легионов разбросаны по разным уголкам Империи и никогда не встречаются на смотрах вместе единовременно.

Первый «Императорский» легион всегда на страже столицы и расположен в её пределах и у стен Мидрида. В его состав входят лучшие гвардейцы Империи, в том числе личная охрана императорской семьи. Только самым опытным и доблестным воякам выпадает честь служить в императорском легионе. Он целиком состоит из верных ветеранов и элиты. Символ его – Золотая перчатка. Цвет – жёлтый.

Второй и Третий «Северные конные» легионы веками стерегут неспокойные границы с Варварами. Не было случая, чтобы оба легиона были в полном составе. Мелкие пограничные стычки уносят жизни солдат практически ежедневно даже при том, что часть варваров служит на благо Империи. Символы их – топор и волк. Цвета белый и оранжевый.

Четвёртый и Пятый легионы «Резервный» и «Учебный», рассыпаны по боевым деревням и городищам в разных районах Мидрида. Собираются вместе в полноценные легионы они только в случаях крупномасштабных войн. В Учебном проходят начальное обучение новобранцы, чтобы зрелыми воинами перевестись в прочие легионы, а в Резервный уходят ветераны, ещё способные держать в руках оружие. Символы их – скрещенные клинки и скрещенные копья. Цвета – коричневый и фиолетовый.

Шестой «Заградительный» легион доукомплектован магами и дислоцируется вдоль границы с Волшебным лесом. Чудища ежегодно треплют нервы имперцам новыми типами монстров. Академия подозревает, что в недрах леса находится такой же выход из другого мира, как и Провал в северных землях Нечисти, который выплескивает на юг новых существ. Но свидетелей тому нет. Символ легиона – широкополосная шляпа волшебника. Цвет – светло-зелёный.

Седьмой легион – «Молния». Магический. Он редко собирается в полном составе. Разбитый на когорты и манипулы, рассыпан мелкими отрядами боевых магов. Помогают ему и мастер-маги по всей Империи. Большей частью отражает нашествия Зеленокожих на северо-востоке и отгоняет племена Свободных от границ Империи на западе. Символ – молния и горящее дерево. Цвет – красный.

Восьмой, Девятый и Десятый по праву носят названия «Морских» легионов и рассыпаны по побережью Моря. Они относятся к флоту, сражаются с пиратами, охраняют купцов и расквартированы по прибрежным городам с крупными портами, специализируясь на морских сражениях и прибрежных десантных операциях. Символы их – трезубец, гарпун и акула. Цвет – синий, голубой и тёмно-зелёный.

*Флот и типы кораблей*

Имперский флот, как и все немногочисленные флотилии стран внутреннего Моря, состоит из кораблей трёх классов. Первый, высший класс, имеет лишь три образца корабля во всём Варленде и все три принадлежат Империи.

Первый класс: корабли класса «Император» – тяжёлые, массивные и неповоротливые. На вооружении три ряда гномьих пушек. Корабли способны брать на борт целую когорту войск, не считая экипажа моряков. Только этот класс кораблей во всём Море использует на бортах тяжёлые дальнобойные и дорогостоящие огнестрельные пушки, способные не только топить корабли второго и третьего класса, но и осаждать бастионы, замки и крепости.

Второй класс: десантные или торговые корабли класса «Ветеран». Объемные и вместительные. Несут на борту две манипулы войск, оружие и провизию или торговые грузы. Компенсируя отсутствие пушек, солдаты вооружаются дальнобойными луками с зажигательными стрелами.

Третий класс: мелкие, шустрые десантные корабли класса «Клинки». Берут на борт не больше манипулы пехотинцев. Часто используются на отмелях и при абордаже торговых кораблей. Самый распространённый вид кораблей во всём Море. Солдаты используют по большей части оружие ближнего боя, а также гарпуны и кошки при абордажах.

Шлюпки, лодки и рыбацкие шхуны и меньшие корабли считаются суднами вне класса и не входят в состав того или иного флота и градаций не имеют.

*Мерила, время и прочие изыскания*

В Варленде двенадцать месяцев, что составляют полный круг цикла. Каждый месяц по 32 дня, и состоит из 4 недель по 8 дней – «осьмиц». В полном цикле сезонов 384 дня и каждый год равен прочему. Цикл принято делить на три месяца. Первый цикл принято обозначать весной (самое распространённое выражение имперца: «вот и ещё одну весну пережили»).

В сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд. Новый год начинается с месяца бога Природы.

Каждый день осьмицы обезличен, дабы не вносить сумятицу среди народов, ведь каждый называет их по-своему, и считается верное обозначение лишь цифрой. Пример: «на седьмой день первой осьмицы месяца…»

Имена месяцев пошли от имён богов:

(Январь) Месяц Тёмного бога. Из тьмы возник мир.

(Февраль) Месяц бога Камня. И крепок он стал, как земная твердь.

(Март) Месяц бога Эфира. И пропитался он магическими потоками.

(Апрель) Месяц Серого бога. Ибо пути его неисповедимы.

(Май) Месяц бога Воды. И непостоянен мир, как текущая вода.

(Июнь) Месяц бога Огня. Ибо согрет он в солнца лучах.

(Июль) Месяц Светлого бога. И свет разгоняет мрак с рассветом.

(Август) Месяц бога Земли. Ибо животворящ мир и потенциал его безграничен.

(Сентябрь) Месяц бога Природы. И обильны дары матери-природы.

(Октябрь) Месяц бога Воздуха. И мы полны её дыхания-жизни.

(Ноябрь) Месяц Некромантии бога. Но дыхание наше не постоянно.

(Декабрь) Месяц бога Льда. И всем суждено уйти.

Так повелел Император Приториус, первый император. И только дикари, не знающие богов, называют их по числам.

На небе две луны, что называются Очами Богов, Не смыкаемыми, Глазами Великих или просто Ночными Светилами, и по крайней мере одна луна постоянно светит полумесяцем.

Высшая длина в мире Варленда исчисляется лигами и равняется десяти полётам стрел. Средний полёт стрелы из простого лука – четыреста плеч. Плечо – три пяди. Пядь – расстояние от ногтя большого пальца до кончика мизинца. Высота измеряется локтями. Ширина также исчисляется локтями, пядями и плечами. В ходу и народное обозначение мер – шаги и пальцы.

Высшая мера веса определяется в берковцах. Один берковец равен 10 пудам. Один пуд равен 40 фунтам, что равно 1280 лотов, что равно 3840 золотников, что равно 368 640 долей.

В Империи, и по всему Варленду в ходу золотые, серебряные и медные монеты, при идеальных условиях в расчёте один к десяти. За десять медных разменивают одну серебряную, за десять серебряных – одну золотую. Но реальную стоимость определяет спрос, предложение рынка и чистота материала.

При первом императоре на медную монету можно было купить кругляк хлеба и кувшин молока, за серебряную – полный ужин и ночь в трактире или одеться. А на золотую монету любой житель Империи мог приобрести дойную корову, боевого коня или пахотного вола.

Но где те старые-добрые времена?

Часть вторая: «Мидрид». Глава 1 – Величайший

И воздвиг Приториус –

первый император Империи –

в самом сердце Варленда

п ервый имперский город,

и дал ему имя – Мидрид.

Хроники Варленда

У Северных врат Мидрида.

Экипаж с лёгкой руки мастер-магов до того разогнался, что голова шла кругом. Скорости заметно прибавилось, стоило мужам в балахонах свершить едва заметные пассы руками. И гости смотрели на это безотрывно, поражаясь как легко и быстро выходит волшба в умелых руках.

Но едва привыкнув к лёгкому головокружению, Андрен без устали пялился в окно кареты. А помогая морской свинке взобраться себе на голову, смотрел на округу, открыв рот от удивления и постоянно твердил:

– Посмотри, какой большой город!

– Да для меня теперь всё большое, – пискнула маленькая морская свинка.

Малец очень надеялся, что подруга подрастёт. Даже для этого зверька она была слишком маловата, словно родилась меньше луны назад. А ей всё-таки десять вёсен от роду, одиннадцатая пошла.

Чувство, что ничем не смог помочь подруге, жгло Андрена калёным железом. Юный имперец делал всё, чтобы подбодрить и развеселить подругу. Ведь он старше и двенадцать вёсен – время первой ответственности. Пора уже заботиться о других. А до той поры, пока Чини вновь не станет человеком, он обязан отвечать за обоих.

Подруга держалась бодро и грызла лесные орешки, подтачивая молодые резцы, чем выражала полную покорность судьбе. По крайней мере, больше она не бубнила под ухо все полковые словечки, как в ночи у костра.

«Где только научилась?» – порой поражался замысловатым оборотам речи Андрен, не зная, что подруга выудила во время ежегодных осенних смотров у солдат со всех соседних деревень.

Причиной для бурного выражения чувств послужило то, что с утра не смогла умыться, как привыкла это делать в деревне и ему пришлось помогать, намочив мизинец и вытирая область возле глаз. А как проснулись и в себя пришли, плотно позавтракав, так старец и отпустил карету с необходимым экипажем сопровождения в Мидрид.

Вместе с детьми он отрядил пару боевых магов, а сам с основной группой отправился прочёсывать дороги Империи дальше на север, верхом на конях и без обременения груза. Если не зачистить леса от бандитов до сбора основного урожая, рынки столицы опустеют, придёт голод. Там, где южные города обойдутся морским уловом и чужим завозом, приречная столица одной рыбой сыта не будет. А как оденется река в лёд, снова затянутся пояса. Там и до бунтов недалеко. Люди могут терпеть потери, но не любят сидеть голодными.

Кони и лошади, которых ребята не видели вчера, нашлись у дороги. Животные не переносили запаха зеленокожих и чувствовали себя спокойно лишь на продуваемом всеми ветрами тракте.

«Зачуяв опасность – дадут дёру. К себе подпустят только магов. Обученные», – смекнул что к чему Андрен, что имел дело с лошадьми не понаслышке, потому как не редко пас в деревне общее стадо коз, коров и лошадей на выпасе.

Но тот опыт позади. Усевшись в удобной, просторной карете, пара юных магиков тронулась к городу. К «скоростной» карете – и, пожалуй, самой быстрой в Империи – им досталось сопровождение из двух молодых мастер-магов. Те получили посохи лишь в этом году весной, но уже изрядно потрепались в многочисленных стычках за лето. Старший отправил их развеяться, перевести дух и выполнить пару поручений в городе заодно.

– Всем польза будет, – сказал он на прощание.

На том и расстались.

Пара податливых и резвых лошадей мчала с поразительной скоростью, мало обращая внимания на усталость. Весь секрет в том, что мастер-маги заботливо поддерживали их силы, не давая боевым товарищам пасть от переутомления.

Андрен узнал от говорливых адептов магии, что делать это легко с помощью магии воздуха.

– Эфир наполняет лёгкие, бежит по венам, жилам и мышцам, давая недостающие силы, – рассказал один из магов – Феяр, что принимал участие во вчерашних событиях.

Он был усат, как все южане и старался опустить бородку, но выглядел довольно молодо. Бороде его предстоял большой путь до солидной.

– Да, потому и нет усталости, – подхватил второй мастер-маг, Дажоб. – Вот только потом им спать несколько дней без сил.

Этот молодой норд своё лицо содержал без растительности, потому все гримасы были хорошо видны. А кривился мастер-маг от того, что приходилось отдавать немало сил утомлённым лошадям.

Тогда как Феяр, чтобы не сидеть наружи под палящем солнцем, тратил заметно меньше сил и даже не морщился.

– Это верно, всегда приходит истощение, когда заканчивается подпитка. Но то без фатальностей – ни пары ещё не загнали в «скоростной карете», – добавил он.

Андрен кивнул, довольствовавшись объяснением. И что за диво, что пока все четверо сидят внутри кареты, лошади сами по дороге скачут, как будто возничий правит.

«Чудно! Магам не нужно смотреть на округу, чтобы чуять направление», – понял малец, отмечая, что пока один маг правит, другой подпитывает их силой эфира и они разделяют работу на двоих: «Вот она – командная работа».

Экипаж оставлял лигу за лигой. Мальчик высунул голову в окно. Встречный ветер понемногу трепал Андрену волосы, бодрил пушок Чини на его плече и поднимал дух обоих. Скоростная карета быстро обгоняла прочие на широком каменном тракте. Телеги, кибитки, повозки, другие кареты и даже конные разъезды казались медленными и неторопливыми на их фоне.

С непривычки от большой скорости Андрена вскоре укачало и теперь подташнивало. Откинулся, стараясь дышать спокойнее и не смотреть на мелькающие деревья.

Лишь Хомо радостно верещала под ухо:

– Ещё-ё-ё! Ещё-ё-ё один дневной перехо-о-од!

Малец всё же с опаской поглядывал на лошадей. Пену с губ не роняли, что славно, но как бы замертво не упали.

Однако, падать они и не думали.

«Похоже, маги не врут. Жить будут и впредь, как отойдут после забега», – подумал мальчик: «Верно маги могут и хромых вылечить, коли оступятся».

– Андрен, смотри-и-и! – пропищала Чини.

Столица Империи только показалась за лесом, но уже поразила магика своими размерами. Насколько хватало глаз, по всему горизонту ввысь вздымались пики башен-донжонов и купола, голубиные башенки и штандарты, самые разнообразные и причудливые строения пронзали само небо, вызывая восторг и желание отдать должное творению рук человеческих.

Всё гораздо выше всего, что когда-либо видел в деревне Андрен – а он, на минутку, повидал вековые дубы в чащобах! Что совсем не шутка. Правда, издалека, так как прознай о том Рэджи, ремня бы выписал по первое число, что так далеко забрался в лес.

Чем ближе подъезжала карета, тем отчётливее виднелись разноцветные крыши и обсерватории причудливых зданий, а шпили и пики храмов двенадцати богов выделялись разноцветьем. Все так не похожие друг на друга, как мысли архитекторов, что их задумывали.

Выше всех вздымались в небо два строения: имперский дворец с золочёной центральной башней-донжоном и, казалось бы, стеклянная смотровая башенка Единой Академии, где поговаривали мастер-маги, жил сам Бурцеус, о чём гостей и уведомил Феяр.

Что это за Бурцеус такой, Андрен не знал. Но видимо, человек серьёзный, раз забрался так высоко.

Целые людские потоки текли в Мидрид и разбегались ручейками из него. Город стоял в стороне от реки Северянки. Быстрой, холодной и широкой. Брала начало в северных горах. Но Мидрид стоял в стороне. И ни одна из его стен на могучую реку не надеялась. Возведены все четыре стены, без опоры на местность. А до рыбацких причалов по дороге ещё лиги и лиги. То удобно и не удобно одновременно. Ведь всем хочется торговать на рынках столицы в преддверии Праздника Урожая и всю осьмицу после.

– А в городе разве нет причала? – не понял Андрен, всё-таки даже к Старому Ведру нет-нет, да причаливала рыбацкая лодка с отменным уловом.

Малец привык, что в любом городе, про который рассказывала Мэги, обязательно был порт, куда дивные корабли доставляли заморские товары, где не жалкие сети грезят уловом, а стоят настоящие сундуки, полные монет и иных драгоценностей до самого верха.

«Это же так удобно – плыть. И далеко таскать не надо», – считал Андрен.

– Течение для большинства кораблей слишком быстрое. Не подняться на парусах вверх по течению горной реки, – обронил Феяр. – Только рыбацкие лодки на вёслах и справляются с вызовом. Да плота торговые к морю мимо моста сплавляют, чем порой пользуются ушлые торговцы, выкупая всё вдоль реки. А хочешь товары в город привести из других деревень – дорогой топай. А если за границей побывал, то торговыми трактами доставляй товар, только под надзором таможенников бумагу о том получи. А там в столице налог уплатить не забудь и будет тебе счастье на рынки попасть.

Андрен притих, пригляделся. Потоки пеших ли, конных, а там как одиноких груженых повозок хватает, так и целых обозов, что караванами медленно исчезают в проёме Северных врат города. Чуть меньше извергал обратно город, но либо вообще пустых, либо груженных новым товаром от лучших городских мастеров. Его так ждали в деревнях и соседних городах. Там же всё, чтобы зиму пережить и горя не знать: оружие, выделанные меха, цветная ткань, чтобы выделиться среди серых скучных одежд на свадьбах!

И это только то, что он увидел краем глаза.

Дети в жизни не видели стольких людей. Тысячи! Пальцев не хватит и у всех жителей деревни, чтобы сосчитать. На осенних смотрах едва ли собиралась сотня со всех окрестных деревень. Здесь же никаких сборов не намечалось, просто люди прибывали или покидали столицу. Будни, как каждый день случается.

– Это только одни врата, а их в столице четыре, – осторожно добавил Дажоб, чтобы челюсть не отпала у Андрена. Его, судя по выражению лица, и эта картина поразила до глубин души.

«Живут же люди!» – восхищался сельский житель про себя, тут же забыв про тошноту, едва лошади вынуждены были сбавить скорость в сгустившемся потоке всех встречных-поперечных.

– Чего глаза выпучили? Это же Мидрид. – усмехнулся Феяр. – Не дикие гоблины поди, живут, а людская Империя процветает среди благ цивилизации!

– Мидрид – самый красивый город во всём Варленде! – подхватил Дажоб. – Не даром его нарекли «Величайшим». То староимперский язык. Он грубый, к письму не слишком пригодный, потому со временем подзабытый. Но маги должны знать его, ибо многое в Империи ещё познаётся тем самым, первым слогом. И среди людей порой он в ходу.