Терри Гудкайнд

Воин по зову сердца

От автора

Эта книга посвящается читателям, совершившим вместе со мной великое путешествие. Изложение истории Ричарда и Кэлен стало для меня великой честью и одной из главных радостей жизни, но их история существует не только в моем воображении. Они живы, потому что существуют и в ваших умах тоже. Именно ваша любовь к этому миру помогла вдохнуть жизнь в этих героев. Благодаря вашей увлеченности Ричард и Кэлен, а также их мир продолжают существовать. Теперь вы несете этот меч, и за это я вам глубоко благодарен.

Глава 1

Чувствуя жар и головокружение, Кэлен у изголовья погребального костра выпрямила спину, неотрывно глядя на лежащее перед нею тело Ричарда. Легкий туман и моросящий дождь холодили лицо, а изнутри ее сжигало горе. Влажный булыжник площади поблескивал в тусклом утреннем свете. Отражение каменной сторожевой башни и расположенной чуть далее крепости в многочисленных лужах искажала рябь, вызванная редкими каплями дождя.

Хотя аккуратно уложенные для костра дрова отсырели на дожде и тумане, она не сомневалась, что костер загорится. Нижние доски были густо облиты смолой; как только на них бросят факелы, все вспыхнет и будет жарко пылать даже под дождем. Бренные останки Ричарда поглотит пламя.

Вместе с ними сгорят все мечты и надежды Кэлен.

Мечты и надежды всех людей обратятся в прах.

Вокруг погребального костра ждала дюжина воинов с факелами в руках; как только они бросят факелы на дрова, все будет кончено.

Все будет кончено – для нее и для всех.

Дюжина мрачных воинов с факелами стояли навытяжку, но смотрели на нее. Никто из этих бойцов Первой Когорты, личной охраны Лорда Рала, не решился бы сам бросить факел, зажигая погребальный костер. Только она, Мать-Исповедница, жена Ричарда, могла отдать этот приказ.

Утреннюю мертвую тишину нарушало только тихое шипение этих факелов. Их пламя, колеблющееся от влажного дыхания ветра, потрескивало, будто с нетерпением ждало приказа, чтобы отправиться в полет и выполнить свою ужасную задачу.

В собравшейся за спинами воинов, держащих факелы, толпе никто не издавал ни звука. Многие тихо плакали.

Кэлен, стоявшая возле головы Ричарда, неотрывно смотрела на мужественное, привлекательное лицо человека, которого любила. Ей невыносимо было видеть в нем эту неподвижность смерти. Она великое множество раз опасалась за его жизнь, но и представить не могла, что придет день, когда она будет стоять над ним, лежащим на погребальном костре.

Его одели в черную рубашку, а поверх – в черную, не сшитую с боков накидку, отделанную по краям золотой лентой, украшенной символами. Широкий многослойный кожаный пояс, стягивавший эту великолепную накидку, украшали такие же символы, многие из них, знала она теперь, были записями на языке Творения. На каждое из скрещенных над его остановившимся сердцем запястий надели широкую серебряную ленту с кожаной подкладкой, тоже с символами древнего языка. Его широкие плечи облекал плащ, словно бы сотканный из золотой нити, уложенный под телом таким образом, что Ричард казался подношением добрым духам.

Где же были эти добрые духи, когда она нуждалась в них больше всего?

Задавшись этим вопросом, она поняла, что заботы мира живых не волнуют духов. Заботы живых были заботами только живых.

Мерцающий свет отражался в кроваво-красном камне древнего амулета, на цепочке надетого Ричарду на шею. Сложное сплетение серебряных линий вокруг этого камня символически представляло танец со смертью. Этот амулет был создан боевым чародеем Барахом в те времена, когда император Сулакан начал великую войну. Этот амулет, как и танец со смертью, имел для боевых чародеев особое значение. Ричард, которому, вероятно, суждено стать последним боевым чародеем, лежал сейчас в традиционном для этого призвания облачении.

Не хватало лишь перевязи из тисненой кожи с великолепными, из золота и серебра, ножнами Меча Истины. Но на самом деле это оружие не было частью традиционного облачения боевого чародея. Это древнее оружие теперь перешло к Кэлен.

Она помнила день, когда Зедд, вручив Ричарду меч, нарек его Искателем Истины. Она помнила, как Зедд обязался защищать Искателя Истины ценой собственной жизни. Эту клятву он сдержал.

Кэлен помнила, как в тот день и сама упала на колени перед Ричардом, склонив голову и сцепив за спиной руки, тоже клянясь отдать жизнь ради защиты Искателя.

Беглая улыбка скользнула по ее губам, когда она вспомнила удивление Ричарда и то, как он спросил Зедда, кто такой Искатель.

Это было очень давно, и с той поры Ричарду пришлось многое усвоить и выяснить. Он первый со времен создания этого древнего оружия во всей полноте постиг, что такое Искатель и каково истинное назначение вверенного ему оружия. По сути, он был Искателем во всех возможных смыслах.

Другого быть не могло.

Кэлен достаточно часто применяла это оружие в гневе, чтобы понимать, какой силой оно обладает, но принадлежало оно не ей. Меч принадлежал Ричарду. Между ним и клинком существовала связь.

За левым плечом Кэлен стояла Никки, колдунья, остановившая сердце Ричарда, чтобы оборвать его жизнь и тем самым позволить пройти сквозь завесу жизни и отнять Кэлен у самой смерти. Капюшон плаща прикрывал ее голову от мороси, но все равно на влажных кончиках длинных светлых волос набухали капли. С подбородка капали слезы. Она терзалась из-за того, что Ричард, человек, которого она любила, но с которым никогда не могла бы быть вместе, умер от ее руки, пусть даже и по своему приказу.

За правым плечом стояли три морд-сита: Кассия, Лорен и Вэйл. Ричард совсем недавно освободил их из рабства. Обретя свободу, они решили служить ему и защищать его. Это был первый с дней их детства выбор, сделанный ими самостоятельно. Он был продиктован любовью и уважением к человеку, которого едва успели узнать и которого теперь не стало.

Собравшиеся на площади молчали. Все ждали, когда неумолимое пламя поглотит земную оболочку Ричарда. Он был Лордом Ралом, Искателем и мужем Кэлен. Именно она должна была отдать такой приказ, и никто не стремился скорее его исполнить.

Казалось, все затаили дыхание, не в силах поверить в окончательность смерти их любимого правителя.

Поскольку его тело сохраняло оккультное колдовство, Ричард выглядел так, будто спал и мог в любой миг проснуться и сесть. Но хотя его тело оставалось таким, каким было при жизни, сама эта жизнь ушла из него. На костре лежала пустая оболочка. Душа Ричарда теперь пребывала за завесой в подземном мире, и демоны тьмы утащили ее в вечную ночь.

Кэлен позволила себе на мгновение представить, что это не так, что он проснется, улыбнется и произнесет ее имя.

Но это было мимолетное, пустое желание, которое только сделало ее страдание вовсе нестерпимым.

С легкой дрожью она наблюдала, как туман оседает на лице Ричарда капельками, и те время от времени скатываются со лба или со щеки. Словно он тоже плакал.

Кэлен любовно пригладила его влажные волосы.

Как она могла навсегда расстаться с ним?

Как могла приказать поджечь костер?

Все ждали.

Она знала: темные силы этого мира придут и попытаются забрать его тело. Сулакан хотел бы заполучить его для своих нечестивых дел.

Как она могла не отпустить того, кого любила больше жизни, в огонь, который защитит его?

Глава 2

Воины ждали приказа Кэлен, не желая, чтобы она его отдала, и понимая, что она должна сделать это.

Она чувствовала, как при мысли о том, что после этого она никогда не сможет забыть, как отдавала такой ужасный приказ, в ней поднимается паника.

Но она знала, что Ричард хотел бы именно этого. Он сделал то же самое для Зедда. Ричард сказал ей тогда – ему невыносима мысль о том, что звери выроют труп его деда.

Теперь звери в человеческом обличье вырвались в их мир.

Именно живым, тем, кого он покинул, тем, кто любил его, надлежало позаботиться о его бренных останках. Его предков, почти всех Лордов Ралов до Ричарда, погребали в богато украшенных гробницах на нижних уровнях Народного Дворца, их родового дома.

Но сейчас, когда император Сулакан и его армия полулюдей и живых мертвецов опустошали земли, Кэлен не хотела оставлять врагу ни единого шанса захватить дворец и забрать тело Ричарда – как трофей или сделать с ним нечто худшее. Ханнис Арк воспользовался кровью Ричарда, чтобы оживить труп императора Сулакана. Кэлен не хотелось думать о том, что они могут сделать с телом Ричарда, если доберутся до него.

Кэлен не могла допустить, чтобы подобное произошло с останками ее мужа. Ей надлежало проследить, чтобы в этом мире ничего от него не осталось.

Был только один способ удостовериться, что сейчас она проявила высшую любовь к нему, а именно – предать его тело огню. Оставалось только произнести одно-единственное слово, и это произошло бы.

Так почему она не могла произнести его?

Мысли Кэлен мчались по тысяче разных направлений, пытаясь найти способ избавиться от выполнения долга, причину не отдавать приказа бросить факелы в костер.

Ничего придумать не удавалось.

В безысходном отчаянии она опустилась колени, откинула капюшон плаща, положила руки на плечи Ричарду и склонила голову.

– Магистр Рал ведет нас, – прошептала она. Все молча наблюдали, как она дает древнюю клятву верности Лорду Ралу. – Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Она стояла на коленях на мокрой от дождя площади, положив дрожащие руки на плечи Ричарда, и эхо вторило ее словам.

Никто не присоединился к ней в этой клятве верности. Все понимали, что на сей раз она должна сделать это одна. Попрощаться.

Слезы скатывались по щекам Кэлен мимо холодных частичек осевшего тумана и капелек дождя и падали на булыжник. Она подавила рыдания прежде, чем те прорвали ее сдержанность, наконец поднялась и сделала непроницаемое лицо, надела маску Исповедницы, скрывшую все ее внутренние терзания.

Оглядевшись, Кэлен заметила в промежутке между собравшимися на площади воинами Охотника, спокойно сидевшего в отдалении на краю темного леса. Даже отсюда она видела, что зеленые глаза Охотника следят за ней.

Дождь, похоже, нисколько не беспокоил это похожее на кошку существо. Вода стекала с его густой шерсти, как с утиных перьев.

Кэлен вновь опустила взгляд к единственному мужчине, которого любила. Не сбрасывая маски Исповедницы, она приложила ладонь к застывшей щеке Ричарда. Его плоть была холодна, но благодаря колдовству оставалась мягкой, как при жизни.

В определенном смысле и ее лицо было таким же: застывшим, спокойным, не выражающим ничего.

Душа Ричарда отправилась в вечное странствие. Кэлен видела, как она спустилась во мрак, увлекаемая демонами подземного мира, плотно обернувшими ее своими крыльями. Сама она в то время тоже была мертва или, по крайней мере, на пути к смерти. Темные демоны тащили ее в вечную ночь, прочь от линий Благодати, но Ричард отправился за завесу подземного мира и спас Кэлен. Едва он отвлек их, душа Кэлен, этот таинственный элемент Благодати, смогла вернуться в ее тело в мире живых.

Хотя сердце Кэлен пронзил кинжал, Никки смогла исцелить ее тело, и душа Кэлен успела вернуться. Она вернулась – ведь Ричард пожертвовал жизнью, чтобы отправиться за ней и спасти вовремя.

При этой мысли Кэлен нахмурилась. Вовремя…

В вечности подземного мира времени не существовало. Время имело значение только в мире живых.

Возможно ли, что в Ричарде все еще остается искра жизни, как было с ней самой, – противовес отравляющему прикосновению смерти, поселившемуся в них обоих? Может ли быть так, что и сейчас, уходя все дальше в вечный, вневременной мир мертвых, он сохраняет связь с миром живых?

Долго ли эта искра, эта связь, может существовать в таком месте? Особенно если оккультное колдовство сохраняет тело Ричарда таким, каким оно было в миг смерти? Разлагаться его телу не позволяет колдовство, связавшее его с вневременьем подземного мира. В этом смысле связь между его душой и телом еще оставалась.

Ричард избавил Кэлен от отравляющего прикосновения смерти, избавил от демонов и воспользовался ее искрой жизни, чтобы отправить по линиям Благодати обратно из подземного мира в мир живых. К ней не применяли оккультное колдовство, чтобы сохранить ее тело, но в том не было нужды, ведь она была мертва совсем недолго. В подземном мире, казалось, прошла вечность, но в мире живых – совсем немного времени.

Ричард был мертв уже продолжительное время, но это имело значение только в мире живых. Власть времени над его телом была приостановлена связью с подземным миром, куда ушла его душа, – в подземном мире время как таковое не существует.

Что, если есть какая-то возможность?..

Кэлен бросила взгляд на Охотника, издалека наблюдавшего за ней.

Она решила, что это ведьма, Красная, прислала Охотника, выражая сочувствие.

А что, если она ошиблась, и Красная прислала его вовсе не для того?

Во всяком случае, все это начинало обретать некий безумный смысл. Типичный для Ричарда смысл. Его идеи зачастую сначала представлялись безумными, а затем оказывались верными. А вдруг и ее мысль – одна из тех невероятных, безумных идей, что оказываются верны?

Теперь она была единственной надеждой Ричарда. Кроме нее, некому найти путь. Кроме нее, некому бороться за него.

Кэлен знала, что, если действительно существует хоть какая-то возможность вернуть его, какой бы безумной эта возможность ни казалась, именно она должна найти ее.

– Я должна вернуться, – прошептала она. Затем внезапно повернулась к Никки и сказала громче: – Я должна вернуться к ней.

Никки, нахмурив брови, посмотрела на нее сквозь слезы.

– Что? Вернуться? К кому?

– Я должна вернуться к ведьме.

От настойчивости в голосе Кэлен Никки нахмурилась еще сильнее.

– Зачем?

Кэлен посмотрела на Охотника, оглянулась и встретила пристальный взгляд колдуньи.

– Просто отчаянный поступок во имя любви.

Глава 3

Кэлен подбежала к ближайшему из воинов с факелами. Уперевшись ладонями в большие кулаки, сжимавшие факел, она оттолкнула его:

– Нет. Нельзя. Потушите факелы. – Она оглянулась на остальных и повысила голос: – И остальные! Потушите!

Все вокруг глядели смущенно, но воины с факелами, казалось, скорее испытывали облегчение, чем что-либо другое. Они отступили от костра, стараясь не поджечь его случайно зыбким пламенем шипящих, потрескивающих факелов, и окунули их в ведра с водой. Огонь протестующее шипел, трещал и плевался, но наконец погас.

Только тогда Кэлен с облегчением вздохнула.

Ники, положив руку на плечо Кэлен, повернула ее себе.

– О каком отчаянном поступке ты говоришь?

Словно не слыша, Кэлен показала наверх, на крепость, всем воинам, наблюдавшим за ней.

– Отнесите Ричарда в ту спальню, где он был. Положите на кровать. Несите осторожно.

Не подвергая сомнению это странное требование, все дюжие воины Первой Когорты прижали кулаки к сердцу.

Кэлен повернулась к командующему Фистеру, выбежавшему из рядов своих воинов.

– Мать-Исповедница, что…

– Охраняйте комнату. Никто, кроме Первой Когорты, не должен туда входить, даже прислуга. Охраняйте крепость до моего возвращения.

Он кивнул.

– Будет сделано, Мать-Исповедница.

– Кэлен, что происходит? – едва слышно спросила Никки.

Кэлен покосилась на Охотника, сидящего на опушке темного леса. Затем подняла взгляд к виднеющимся за деревьями далеким горам, похожим на серых призраков, плавающих в туманном свете. Где-то в этих горах был проход, ведущий мимо жилища ведьмы.

– Я должна найти Красную, ведьму, – снова сказала Кэлен.

Никки поглядела на горы.

– Зачем тебе ведьма? Почему именно сейчас?

Взгляд Кэлен встретился со взглядом голубых глаз Никки.

– Ведьмы умеют смотреть в поток времени. Они могут видеть события.

– Они, конечно, могут время от времени создавать такую видимость, – согласилась Никки, – как и гадалки. За серебряную монету наговорят примерно то, что тебе хочется слышать. И весьма убедительно скажут именно то, что ты хочешь услышать, если монета будет золотая.

– Ведьмы не просят ни серебра, ни золота.

Никки посмотрела с сочувствием.

– Это не означает, что увиденное ими действительно произойдет.

– Красная сказала, что меня убьют.

От такой новости Никки на мгновение застыла.

– А она сказала, что Ричард пожертвует своей жизнью, чтобы отправиться за тобой в подземный мир?

– Нет. В том-то и дело. Именно поэтому нужно ее найти.

– Что ты имеешь в виду, говоря «в том-то и дело»?

– Она сказала, что Ричард подобен камню в пруду и, поскольку он действует по своей воле, рябь от всего того, с чем он соприкоснулся, препятствует ее способности видеть. – Кэлен указала на лужу. – Примерно так же, как капли дождя разрушают отражение.

– Что это нам дает? – спросила Кассия, скрипнув влажной красной кожей.

В глазах трех морд-ситов Кэлен увидела надежду.

– Возможно, есть способ вернуть душу Ричарда в его тело в нашем мире.

– Вернуть его к жизни? – с внезапной надеждой спросила Вэйл.

Кэлен чуть заметно кивнула.

– Да.

– Но вы сами только что сказали, что она не может видеть, как поступит Ричард, – сказала Кассия.

– В этом-то все и дело. Она не может увидеть, как он поступит, но увидит, как поступят другие, на что способны или решатся. Понимаешь? – Кэлен повернулась к Никки. – Красная велела мне убить тебя.

Никки разинула рот.

– Что?

Кэлен схватила Никки за руку и потянула в сторону от воинов. Три морд-сита последовали за ними, закрывая их словно щитом.

– Красная увидела, что, если тебя не остановить, ты убьешь Ричарда, – сказала Кэлен, понизив голос. – Она не знала, что сделает Ричард, потому что не может предсказать его действия, но знала, что произойдет с другими и что сделаешь ты. Она знала, что ты убьешь его.

Она сказала, что будущее – все наши жизни – зависит от Ричарда. Без него мы все пропадем. В том числе и она. Понимаешь? Она лично заинтересована в том, чтобы Ричард выжил, поскольку не хочет, чтобы Владетель подземного мира получил возможность завладеть ею вопреки естественному порядку Благодати.

Сулакан и Ханнис Арк стремятся именно к этому. Они собираются разрушить Благодать, уничтожить разделение между миром живых и миром мертвых. Понимаешь, о чем я? Она – ведьма, а значит, будет обречена на вечность пытки.

Она сказала, что Ричард – единственный, кто способен остановить их. Ты, вероятно, лучше меня знаешь все те пророчества, в которых упоминается Ричард, все его различные титулы и то, каким образом он всегда оказывается в центре событий.

Никки вздохнула.

– Да, это так.

– Поэтому Красная велела мне убить тебя, чтобы ты, в свою очередь, не могла прикончить Ричарда. Для того чтобы у всех остальных был шанс выжить, сказала она, необходимо, чтобы он уцелел. Она сообщила, что меня убьют раньше, чем ты убьешь его, и поэтому я должна побыстрее убить тебя.

Она ни в чем не ошиблась. Но я тогда заявила, что не верю, будто ты убьешь Ричарда. Она сказала, ты сделаешь это, потому что любишь его. Так все и вышло. Все случилось в точности по ее словам, но до событий ее предсказания и советы казались бессмыслицей.

Она не говорила, что ты сделаешь это из любви к нему. Сказала лишь, что ты убьешь его, потому что его любишь. Я решила, она говорит о том, что тебя толкнет на это гнев, или ревность, или еще что-то подобное. – Кэлен попыталась быстрым взмахом руки отринуть обвинение. – Ты понимаешь, что я имею в виду.

В ответ Никки только глубоко вздохнула.

– Мне просто казалось, что это невозможно, – продолжила Кэлен. – Я никак не могла поверить, что ты поступишь так с Ричардом. Я так ей и сказала. Она ответила, что если ты останешься жить, то сделаешь это. И все же я не могла всерьез обдумывать, не пресечь ли твою жизнь, из-за ее слов, которые казались мне бессмыслицей.

Никки с сожалением улыбнулась.

– Спасибо за доверие.

Колдунья бросила взгляд на Ричарда, лежавшего на погребальном костре. Воины уже взбирались по доскам и бревнам, чтобы бережно снести его вниз.

– Возможно, тебе следовало поступить, как она советовала, – сказала Никки. – Сделай ты это, Ричард был бы жив. Лучше бы я сейчас лежала там мертвая.

– Что сделано, то сделано, – махнула рукой Кэлен. – Нельзя изменить то, что сделано, но, возможно, нам удастся изменить будущее.

Никки опять посмотрела на нее.

– О чем ты?

– Красной по-настоящему было меня жаль – она искренне сочувствовала. Я знаю. – Кэлен махнула рукой в сторону Охотника. – Поэтому я поначалу решила, что Красная прислала Охотника, чтобы выразить соболезнования.

У Никки стал более заинтригованный вид.

– Теперь ты думаешь иначе? Полагаешь, она прислала его по другой причине?

– Да… возможно. В прошлый раз она прислала ко мне Охотника, чтобы он безопасной дорогой привел меня к ней и она могла бы рассказать мне, что видела в потоке времени. Она хотела защитить Ричарда и считала, что я справлюсь с этим лучше прочих. Она сказала, что не может убить тебя, потому что ей не положено вмешиваться впрямую. Ее дело только видеть, что удается, и помогать другим сделать то, что должно. Она оказалась права во всем, но я не поверила ей и потому не послушалась ее. – Кэлен взяла Никки за руку. – Что, если она опять делает то же самое? И именно поэтому она прислала Охотника? Что, если она видит что-то в потоке времени – нечто такое, что мы могли бы сделать, чтобы вернуть Ричарда?

Лицо Никки осталось настороженным.

– Часто кажется, что ведьма пытается помочь тебе, но это не всегда так. У них есть собственные цели и неприятная особенность давать ложную надежду – в своих интересах.

Кэлен знала: Никки сделает все, что угодно, пойдет на любой безумный риск, если при этом сможет спасти Ричарда, и сейчас своими сомнениями проверяет на прочность теорию Кэлен.

– Ее собственная цель на сей раз – вернуть Ричарда к жизни, чтобы он остановил Сулакана. Сулакан для нее главная угроза. Что, если действительно есть способ? – спросила Кэлен. – Что, если ведьма что-то видит, какую-то возможность помочь Ричарду? Хотя порой ведьмы направляют нас по ложному пути, они никогда не лгут; в том, что они говорят, всегда есть зерно истины. Мне она понравилась, Никки. Полагаю, она действительно печется обо всех нас.

Никки ответила скептическим взглядом, но промолчала.

– Поскольку я не сделала того, что она велела, не предотвратила смерть Ричарда, убив тебя, это изменило события. Изменило видимое в потоке времени. Своеволие Ричарда изменило будущее. Что, если теперь она видит в потоке времени нечто новое – нечто нам по силам, такое, что стало возможным лишь теперь из-за поступка Ричарда, ведь он отправился за мной?

Никки посмотрела вдаль на Охотника.

– Идемте, – нетерпеливо сказала Кассия. – Мы напрасно теряем время. Лучше доберемся к этой ведьме и все узнаем.

– В прошлый раз она требовала, чтобы я пришла одна, – сообщила Кэлен морд-ситам.

Кассия провела рукой по единственной мокрой светлой косе, переброшенной на грудь.

– Прекрасно. На сей раз вы пойдете не одна. Мы идем с вами. Если можно вернуть Лорда Рала, мы пойдем с вами, чтобы вы наверняка добрались туда, узнали, как это делается, а затем вернулись и сделали это.

Кэлен знала, что бесполезно спорить с морд-ситом, которая уже приняла решение, и, кроме того, возможно, она говорила дело. В Темных землях было опасно.

– Я тоже иду, – сказала Никки тоном, не допускающим возражений.

– Спорить не о чем, – сказала Кэлен, стискивая рукоять меча и начиная выбираться из толпы, которую составляли воины и частично – слуги из крепости. Люди расступались, освобождая ей дорогу. Все взгляды были прикованы к Кэлен, а в глазах светилась надежда, хотя эти люди и не понимали, откуда надежда внезапно появилась у самой Кэлен.

– Мне нужно увидеться с Красной. Позаботьтесь о том, чтобы до нашего возвращения Ричард был в безопасности, – окликнула она командующего через плечо.

Он поспешно догнал ее.

– Мать-Исповедница, мы должны пойти с вами и защищать вас. Лорд Рал настаивал бы на этом. Часть воинов Первой Когорты должна пойти с вами. Вы сражались вместе с этими воинами. Вам известны их сила и мужество.

– Да, известны, но я хочу, чтобы все вы ждали здесь, – ответила Кэлен командующему. – Мы идем к ведьме, – а они скрытны и любят уединение. Она будет недовольна и, возможно, откажется помогать мне, если я приведу с собой армию.

Могучий воин так крепко сжал рукоять меча, висящего у бедра, что костяшки пальцев побелели.

– Если это будет именно армия, вряд ли она осмелится что-то возразить.

Кэлен подняла на него взгляд.

– Чтобы попасть туда, где она живет, мне пришлось пройти по долине, усеянной человеческими черепами. Невозможно шагу было сделать, не наступив на череп.

Это заставило его призадуматься.

– Никки обеспечит достаточную защиту от всякой магии, – продолжила Кэлен прежде, чем он начал оспаривать ее решение отправиться к ведьме без него и его воинов. – Кассия, Лорен и Вэйл – достаточная защита от прочих опасностей.

Обгоняя вслед за Кэлен командующего, морд-ситы продемонстрировали ему самодовольные улыбки.

Кэлен задержалась на мгновение, чтобы обернуться и взглянуть в озабоченное лицо Фистера. Она на несколько дюймов вытащила меч из ножен и вдвинула его обратно.

– Кроме того, у меня меч Ричарда, и я умею им пользоваться.

Командующий Фистер глубоко вздохнул.

– Мы это знаем. – Воины за его спиной закивали в знак согласия.

Когда Кэлен развернулась и пошла дальше, Никки наклонилась к ней ближе.

– А вдруг ей нечего сказать нам?

– Ей есть что сказать. Иначе она не прислала бы за мной Охотника.

Когда они оказались за пределами площади, Никки ласково взяла Кэлен за руку и заставила остановиться.

– Послушай, Кэлен. Не то чтобы я против этой попытки или не готова сделать все что угодно, пожертвовать чем угодно, даже собственной жизнью, ради возвращения Ричарда. Я лишь хочу, чтобы ты не витала в облаках, не позволяла ложной надежде увлечь тебя.

Когда Ричард умер, а ты вернулась, все обстояло точно наоборот – я стремилась ухватиться за любую соломинку, а ты сохраняла здравомыслие. Ты сказала тогда, что нужно принять жестокую правду, а не потакать своим желаниям, не питать надежд на невозможное. Помнишь? Если сейчас окажется, что это всего лишь ложная надежда, боль станет еще сильнее.

– Сильнее боль стать не может, – ответила Кэлен.

Вздохнув, Никки понимающе кивнула. Кэлен уходила от крепости в окрестные открытые пространства, Никки шагала рядом.

Размышляя о словах колдуньи, она наконец подняла руку, чтобы показать той перстень с Благодатью.

– Магда Сирус, первая Мать-Исповедница, и волшебник Меррит оставили этот перстень для Ричарда. Он прождал Ричарда три тысячи лет, чтобы тот нашел его вместе с их посланием и пророчеством. Вот за что они сражались, за что сражался Ричард, за что сражаемся мы.

Никки кивнула.

– Когда Ричард положил тебя мертвую на кровать, чтобы я могла исцелить тебя, он снял этот перстень и надел тебе на палец.

Кэлен этого не знала.

– Это неспроста, Никки. Все, что произошло – все пророчества, упоминавшие Ричарда, все самые разные люди, признававшие его под различными именованиями и титулами, все то, что Ричард узнал, все, что он совершил, обнаружив машину предсказаний и этот перстень, оставленный для него, – все это что-то да значит. Должно значить.

Способность ведьм видеть в потоке времени служит чему-то вполне определенному. Она видит по какой-то важной причине. Неспроста.

Все эти события связаны и важны. Все это не может просто завершиться. Нельзя этого допустить. Нужно бороться, в противном случае все мы непременно погибнем.

На время горе ослепило меня. Но теперь я вижу полную картину. Могу видеть ее так, как ее показал бы мне Ричард. – Не останавливаясь, она снова подняла руку с перстнем. – Если Ричард надел его на мой палец, на то была причина.

Никки, Красная может нам что-то подсказать. Я знаю, что может. Я не собираюсь упустить эту возможность – или любую другую.

К тому же что мы теряем? Может ли вообще быть хуже? Ты согласна упустить шанс, какой угодно крошечный?

– Конечно нет. – На лице Никки мелькнула легкая тень улыбки. – Если и есть средство, ты сможешь найти его. Ричард так любил тебя, что отправился за тобой в подземный мир. Мы испробуем и сделаем все возможное, чтобы вернуть его.

Кэлен собрала все свое мужество, чтобы улыбнуться.

– Путь может оказаться мучительным, такой, какой мы пока не можем представить.

Взгляд Никки выдавал ее решимость.

– Если это даст нам шанс вернуть его – да будет так.

Глава 4

Кэлен – на правом плече перевязь, у левого бедра меч – вместе с колдуньей шла к стене, возведенной вдоль края леса; за ними следовали трое морд-ситов.

Хотя здравый смысл говорил им, что никакой надежды на возвращение души Ричарда из подземного мира не может быть, три морд-сита, казалось, охотно поверили бы в обратное. Кэлен надеялась, что их чаяния не напрасны. Сама она не могла успокоиться, пока не перевернет в своих поисках последний камень, даже если тот окажется над логовом ведьмы.

Кэлен знала, что никто не восстает из мертвых, но ей доводилось видеть, как люди, казалось бы, уже обреченные на смерть, исцелялись. Чтобы оправиться, Ричарду требовалось нечто большее, чем если бы он получил серьезную рану или провалился под лед и словно бы утонул, но где проходила эта черта – или завеса, отделяющая жизнь от смерти?

Тем не менее ее беспокоило то, что вся ее жизнь была посвящена выявлению правды. Ричард был мертв, и страх подсказывал Кэлен, что следует принять эту правду.

Как Кэлен ни старалась, она не могла внутренне склониться к тому или иному решению. Когда именно смерть становилась окончательной? Когда завеса задергивалась навсегда?

Кто может определить, когда жизнь действительно ушла безвозвратно?

В конце концов, из-за отравляющего прикосновения смерти, оставленного Терновой Девой в них обоих, она в противовес этому после смерти унесла уравновешивавшую его искру жизни с собой в подземный мир и потому смогла вернуться. Если бы она сама не пережила это, то едва ли поверила бы, что подобное возможно, пусть бы в принципе.

Так что, как бы слаба ни была надежда, с Кэлен все получилось. А если получилось с ней, то, поскольку Ричард несет в себе то же прикосновение оккультного, возможно, им удастся найти способ сделать так, чтобы все получилось и с Ричардом. Она не могла представить, как это можно сделать, особенно когда прошло столько времени, но именно поэтому им следовало отправиться к ведьме. Если возможность существовала, то лишь ведьма могла дать им нужные указания или сообщить что-то полезное, что поможет найти средство.

Охотник спокойно сидел на выступающем из земли небольшом темном камне, следя зелеными глазами за тем, как Кэлен проходит под аркой в невысокой каменной стене. Кэлен посмотрела по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет никакой опасности. Следовало остерегаться возможного появления полулюдей.

Когда Кэлен подошла, Охотник замурлыкал басом, словно был рад снова видеть ее. Сама Кэлен была определенно рада их встрече. Он давал ей повод надеяться, некую опору.

Это некрупное животное не походило ни на какое другое из известных ей существ. Внешне он отчасти напоминал скорее обычную кошку, вот только был по меньшей мере в два или три раза крупнее, с длинными усами и таким же миндалевидным разрезом глаз. Но лапы были значительно толще и короче, чем у типичной кошки, а тело более широким, как у барсука. Подушечки лап казались непропорционально большими, свидетельствуя о том, что это не взрослая особь, а детеныш. Короткая светло-коричневая шерсть на спине была пятнистой и темнела к плечам и ляжкам. Больше всего это существо напоминало Кэлен помесь рыси с кем-то вроде росомахи или барсука: у него были такие же мускулистые плечи, но не было вытянутой морды или коротких лап, свойственных этим животным. Голова скорее напоминала о пуме или рыси, но была более широкой, с более тяжелым лбом. На кончиках вытянутых заостренных ушей красовались кисточки.

В их первую встречу Кэлен вытащила из его лапы шип. И Охотник проникся к ней симпатией. В ту первую ночь он даже спал возле нее, свернувшись клубком. И все же он был потомком существа, которое, по уверению Красной, было не только большим, но и весьма опасным. Кэлен не хотела бы всерьез схватиться с Охотником, тем более с его матерью. Но они с Охотником стали в некотором смысле друзьями, и она не боялась его.

При этом она надеялась, что, как и в прошлый раз, действительно он пришел для того, чтобы проводить ее к ведьме.

Кэлен села на корточки перед урчащим существом, посмотрела в его зеленые глаза, почесала его за ухом и провела рукой по шерсти. Охотник прижался к ее ладони, показывая, что ему нравится ее прикосновение.

– Тебя прислала Красная, да?

Она не знала, способен ли Охотник понимать ее речь, но, прежде чем перевести взгляд на темный лес, он заурчал громче. Ей показалось, что он действительно понял, о чем она спрашивала.

Поднявшись и положив левую ладонь на рукоять меча, Кэлен взглянула на лес. Им предстоял долгий путь к горному перевалу, где жила Красная. Хотя было еще совсем светло, день клонился к вечеру и скоро начнет темнеть. Ночь в дебрях Темных земель, изобилующих опасностями, представлялась неприятным испытанием.

Но еще неприятнее было позволить Ричарду угаснуть.

Куда важнее приближения ночи было утекающее время, пусть не имеющее значения в подземном мире, но весьма значимое в мире живых. Их поджидали всевозможные неведомые опасности, а она не знала, сколько времени у них осталось – только что вряд ли много. Ханнис Арк вместе с императором Сулаканом и его легионами полулюдей бесчинствовали, продвигаясь через Д’Хару к Народному Дворцу с намерением захватить его. По пути они поднимали мертвецов, пополняя свою армию. Каждая минута была на счету.

– Нам нельзя терять время впустую, – сказала Кэлен – отчасти себе. – Охотник, можешь отвести нас к своей госпоже? Можешь отвести нас к Красной?

Словно поняв ее, Охотник повернулся, соскочил с камня и побежал через высокую траву. Он остановился неподалеку и обернулся, поджидая Кэлен и убеждаясь, что она следует за ним. В прошлый раз он присматривал за ней и оберегал ее. Возможно, без Охотника никто из них не смог бы найти верную дорогу и выжить.

– Полагаю, он знает, куда идти, – сказала Никки.

– Да уж, – со вздохом отозвалась Кэлен, направляясь туда, где Охотник исчез в тени среди свисающих почти до земли сосновых ветвей.

– Будем идти до темноты, затем делаем привал и ждем первых лучей рассвета? – спросила Кассия.

– Нет, – ответила Кэлен. – Будем идти, пока идет Охотник.

Трое морд-ситов кивнули.

– Пожалуй, разумно, – согласилась Кассия.

Высоко над ними, под облаками, на слабом ветру парили, широко расправив крылья, стервятники. Некоторые из них скользили ниже, едва не касаясь верхушек самых высоких деревьев. Ричард часто толковал о знаках в начале странствия. Ей не хотелось разгадывать значение этого знамения.

Кэлен внимательно вгляделась в глубокие тени в глубине соснового леса. Хотя она не увидела ничего угрожающего, ей показалось, что здесь чересчур тихо. Но, поскольку это были Темные земли и таящие неведомые опасности, нехоженые леса, она не знала, обычна ли для этих мест такая тишина.

Сильнее всего ее тревожили полулюди. Если в лесу прятались орды полулюдей, магия Никки их не спасла бы. Трое морд-ситов могли дать бой, а у Кэлен был меч, но полулюди обычно нападали огромными толпами.

Она призадумалась, не сглупила ли, приказав воинам остаться. Но, даже если взять с собой всех воинов, пусть и таких опытных, как воины Первой Когорты, на равнине в незнакомом лесу у них не будет ни единого шанса против такого же полчища полулюдей, какие император Сулакан и Ханнис Арк уже насылали на них. Их окружат и задавят числом.

Кэлен понимала, что им не победить в такой битве. Возможность избежать серьезного сражения и благополучно пройти через леса зависела от странного пушистого существа.

Следуя по узкой тропе, Охотник время от времени останавливался и оборачивался, поджидая, когда они его нагонят. Он был в своей стихии и казался беззаботным, его словно не тревожили опасности, таившиеся в лесах. Кэлен не знала, потому ли это, что он уверен в своей способности защититься, или благодаря его способности обогнать любого, кто вздумал бы его преследовать.

Ни одна из пяти женщин не разделяла явной уверенности существа.

Глава 5

Пока они шли тропой вдоль неспешных ручьев и через лабиринты небольших заводей со стоячей водой, пробираясь через упавшие сухие ветви и опавшую листву, Охотник неизменно маячил впереди. Из-за глубокой тени под тесно растущими высокими соснами растительность вдоль ручья была скудной. Там, где вода бурлила, сбегая по камням, ручей обрамлял толстый ковер зеленого мха. Хотя горы были еще далеко, земля пошла вверх, и кое-где гниющие упавшие стволы образовывали огромные ступеньки, по которым они поднимались по склонам.

Земля с обеих сторон шла вверх все круче. Иногда путников обступали каменные стены. Лес вокруг состоял в основном из высокого густого кустарника, оплетенного колючей лозой, поэтому Охотник предпочитал извилистый путь вдоль русла. Тесно растущие деревья, крутые каменистые осыпи или каменные стены вынуждали их не раз пересекать ручей, выбирая более легкий путь. Иногда приходилось пробираться по заболоченным участкам, образовавшимся на естественных террасах, – по крайней мере, это было легче, чем продираться сквозь чащу кустов.

Хотя русло водного потока не было идеальным, но все же значительно облегчало им путь. В дебрях Темных земель настоящие людские тропы встречались не часто, а дороги и того реже. Поскольку Кэлен доводилось путешествовать по гораздо более непроходимой местности, она по достоинству оценила то, что Охотник повел их самым легким из доступных маршрутов.

Пересекая водный поток, Охотник прыгал с камня на камень с непринужденным изяществом кошки. Во многих местах он мог бы проскочить через небольшие просветы в колючих кустах, но вместо этого шел там, где могли пройти и остальные. И все же иногда пяти женщинам бывало непросто, пересекая стремительный ручей, найти надежную опору на скользких камнях. Иногда все они для устойчивости брались за руки, образуя над бурлящей водой цепочку.

Время от времени из густых зарослей позади и с холмов впереди к ним долетали звуки. В некоторых из этих хриплых криков Кэлен узнала карканье воронов. Всякий раз, когда невидимое животное визжало или рычало, все пять женщин поглядывали в сторону этих пугающих звуков.

Охотник редко давал себе труд взглянуть в сторону звуков и даже при этом проявлял скорее любопытство, не опаску. Терпеливо ожидая, когда они догонят его, он обычно сидел и вылизывал шерсть шершавым языком. Кэлен решила, что лес – его естественная среда обитания и, в отличие от их всех, он здесь дома, звуки и крики ему привычны.

Она считала, что этот сильный зверь при необходимости может проломиться сквозь кусты, уходя от опасности. С другой стороны, он сам был хищником, мускулистым, с устрашающими когтями и зубами. Она никогда не видела, как он охотится или дерется, но по его спокойной уверенности понимала, что он наверняка грозный боец, как его мать, и яростный защитник.

Когда стемнело настолько, что стало трудно видеть, тем более идти по каменистой местности, Никки сотворила небольшой огонек и позволила ему уплыть с ее обращенной вверх ладони вслед за Охотником. Он был не слишком ярким, но давал вполне достаточно света, чтобы видеть, куда поставить ногу. Охотник понаблюдал немного за плывущим огоньком, а затем, сочтя его неопасным, продолжил путь.

Они поднялись выше, и каменистые участки постепенно сменились более значительными выступающими из земли камнями. Иногда валуны торчали из мха, травы и кустов так, словно их удерживали скрюченные корни. Охотник время от времени останавливался и, сидя на камне или на толстом корне, наблюдал за женщинами, старавшимися не отставать от него. Они уже запыхались от постоянного подъема. Едва они догоняли Охотника, тот снова убегал прочь, словно поторапливая их и не желая напрасно терять время. Все пять тяжело дышали, но ни одна не жаловалась и не просила сделать привал.

Чем выше они поднимались, тем плотнее обступал их темный лес; иногда им приходилось пробиваться сквозь растительность по узкому туннелю, карабкаясь вверх над бурным потоком, который с журчанием и бульканием сбегал по камням, покрытым зеленовато-коричневой слизью.

Когда Охотник бежал далеко впереди, видимый время от времени лишь мельком, слева из-за деревьев внезапно выскочил человек, оторвав женщин от их раздумий. Рубашки на нем не было, только драные штаны. Тощие ребра блестели от крови. Ею же были пропитаны и его брюки.

Он, казалось, удивился, увидев их, не меньше, чем они при его появлении из-за деревьев. Несмотря на тяжелое ранение и дезориентацию, едва он завидел их, его глаза загорелись ненавистью и жаждой крови. Его поведение, а также низка из костей и зубов, удерживавшая торчком пучок волос на темени бритой головы, говорили о том, что это получеловек.

Он без промедления кинулся на Кэлен.

В миг, когда меч, покидая ножны, наполнил лес своим неповторимым стальным звоном, Лорен схватила нападающего сзади за пучок волос. Она запрокинула его голову и ловким быстрым движением перерезала горло, рассекая трахею.

Получеловек упал на колени к ногам Кэлен, а ее меч завис над ним. Обеими руками мужчина зажимал рану на горле, из которой хлестала кровь. Поток ярости, исходящей от древнего оружия, переполнял Кэлен. Эта ярость требовала немедленной расправы, но очевидно было, что расправа уже совершилась и он больше не опасен. Когда нападавший повалился вперед, она шагнула в сторону; его ноги остались на берегу, а верхняя половина тела погрузилась в неглубокий ручей. Вода переливалась через его тело, воздух с бульканием выходил из легких через зияющую глубокую рану. Вытекающая кровь окрасила воду в красноватый цвет.

– Простите, Мать-Исповедница, – смущенно произнесла Лорен. – Я могла бы сделать это быстрее, – она крутанула эйджил, свисавший на прекрасной золотой цепочке с ее правого запястья, и поймала его в кулак, – но без уз с Лордом Ралом он не действует. Поэтому пришлось воспользоваться кинжалом. Что медленнее.

– Ты сделала это достаточно быстро, а остальное не важно, – сказала Кэлен, крепко сжимая меч и вглядываясь в темный лес, чтобы высмотреть других способных выскочить оттуда в любую секунду. – Кроме того, – добавила она (сердце ее бешено колотилось), – мы не знаем, не обладал ли он оккультным могуществом. Возможно, только кинжал для этого и годился.

Три морд-сита, сжимая в руках кинжалы, обступили Кэлен, став к ней спиной и образуя защитный круг.

– Чувствуешь еще кого-нибудь? – прошептала Кэлен Никки.

Колдунья всматривалась в тени.

– Нет. Но это не значит, что их тут нет. Мне кажется, иногда они способны скрываться с помощью оккультного колдовства.

Кэлена знала, что полулюди обычно воют, когда бегут через лес, чтобы напасть. Из темноты не доносилось никаких криков.

Охотник вернулся к ним и уселся на камне неподалеку. Он посмотрел вниз, на человека, наполовину лежащего в ручье, затем зевнул.

– Он не выглядит обеспокоенным, – заметила Кэлен.

– Возможно, это был заплутавший одиночка, – сказала Кассия. – Поскольку барьер пал и полулюди теперь на свободе, наверняка некоторые из них скитаются по лесам Темных земель.

– Возможно, – согласилась Кэлен, – но мы сейчас далеко в глуши. Также вполне возможно, что, кроме него, есть еще много других.

Кассия молча сделала знак другим морд-ситам, и все три стремительно исчезли в темноте, чтобы проверить это. Никки, стоя на небольшом камне, медленно поворачивалась по кругу, пытаясь с помощью магии определить, есть ли еще кто-то поблизости.

Довольно скоро все три морд-сита вернулись.

– Никого, – произнесла Вэйл.

Две другие покачали головами, подтверждая, что тоже никого не нашли.

Когда Охотник развернулся и с беспечным видом продолжил путь, Кэлен и Никки переглянулись.

– Полагаю, он знал бы, будь их тут больше, – предположила Никки.

– Будем надеяться, что ты права, – сказала Кэлен, снова отправляясь в путь.

Но на всякий случай не убрала меч в ножны.

Глава 6

Они шли без происшествий до глубокой ночи, испытывая неприятный постоянный страх, что любой звук может предвещать нападение. Кэлен обнажала меч еще с полдюжины раз, ошибочно подозревая, что им угрожает опасность. Все они непрерывно ожидали внезапного нападения. Поднимаясь за Охотником все выше и выше, все держались настороженно.

Охотник двигался почти беззвучно и, казалось, обладал магической способностью не наступать ни на что, производящее шум. Он скользил как тень. Люди тоже старались идти тихо, но с меньшим успехом.

Лишь достаточно удалившись от мертвеца, все уверились, что это был одиночка.

Не все полулюди путешествовали группами. Некоторые охотники за душами полагали, что шансов больше, если действовать в одиночку. Жаждая заполучить душу, они не желали делиться или ждать своей очереди. Отыскав добычу, даже если они охотились большим отрядом, каждый мужчина и женщина действовали только в своих интересах.

Судя по тому, каким тощим был напавший, он, вероятно, ослаб от голода. Вдобавок была ночь. В темноте легко было упасть и серьезно пораниться.

Вымотанная не меньше всех прочих, Кэлен понимала, что неправильно было бы идти всю ночь. Но, задумываясь о привале, она всякий раз вспоминала о Ричарде, лежащем в опочивальне в крепости. Его не спасти, если они не изыщут способ помочь ему.

– Далеко еще до логова ведьмы? – спросила Кассия, выбирая, куда поставить ногу, чтобы забраться на очередной каменный уступ.

До Кэлен дошло, что она не знает этого точно. Думать ей было трудно. Прошлой ночью, перед церемонией погребального сожжения, она под гнетом горя спала совсем недолго. То была бесконечная бессонная ночь. Совершив затем длительный переход через леса, она едва держалась на ногах.

Она попыталась понять, далеко ли еще идти. Долину, где жила Красная, Кэлен покидала в смятении, думая о другом. Ведьма тогда сказал ей, что в ближайшие дни ее убьют. Из-за напряжения и огорчений последних дней, не говоря уж об отравляющем прикосновении смерти, которое они с Ричардом несли в себе, Кэлен почти не обращала внимания на дорогу. Мыслями она была в совсем другом месте и просто шагала рядом с Ричардом и прочими, неспособная выбросить из головы предупреждение Красной, что Никки убьет Ричарда, если Кэлен раньше не убьет Никки.

– Не знаю точно, – наконец призналась Кэлен. – Проход где-то в горах, поэтому вряд ли мы дойдем туда в течение следующего дня. Увы, но, похоже, я слишком устала, чтобы мыслить ясно.

– Судя по тому, что я помню, похоже, ты права, – согласилась Никки.

– Путь долгий, – заметила Кассия, наклоняясь, чтобы подать Кэлен руку для подъема на уступ.

– В таком случае следует немного поспать, – сказала Никки. – Не хочу быть такой усталой, когда мы наконец доберемся к ней.

– Пожалуй, ты права, – сказала Кэлен, взбираясь на вершину скалы, по которой они поднимались. Она приняла от Кассии кусок вяленого мяса. Никки, едва добравшись до верха скалы, тоже взяла мяса. – Легко ошибиться от усталости, особенно такой. Если тот, кого мы встретили, тут не один, нам может прийтись туго. С полулюдьми первая ошибка может оказаться последней, и тогда нам уже не поговорить с Красной.

Никки, казалось, пыталась оценить усталость Кэлен.

– А еще нам понадобятся ясные головы, когда мы будем говорить с ведьмой. Нет ничего важнее, чем узнать, можно ли помочь Ричарду. Нельзя позволить себе ошибиться.

– Это так, – согласилась Кэлен.

Она оторвала зубами кусок вяленого мяса. Было так славно наконец-то перекусить! Она не только давно не спала, но уже долгое время ничего не ела.

Кэлен поняла, что проголодалась. Она решила, что придется обойтись тем, что есть, если Охотник не оправдает свое имя и не поймает им, например, кролика. Но ей совсем не хотелось тратить время на сон, тем более на приготовление еды.

Она пожалела, что, отправляясь в путь, не потрудилась взять побольше съестных припасов. Время было жизненно важно, и она так торопилась к Красной, стремясь узнать, может ли та чем-то помочь Ричарду, что даже не задумалась о провизии. К счастью, морд-ситам хватило здравомыслия, чтобы захватить хоть что-то, а уж потом догнать Кэлен и Никки.

Колдунья снова осмотрела ее.

– Кэлен, я действительно считаю, что в конечном итоге будет лучше, если мы сделаем привал и немного поспим.

– Но я не…

– Ты уже с трудом говоришь, – заметила Никки. – Ты действительно хочешь с трудом ворочать языком, когда будешь разговаривать с Красной? Я тоже мало спала и понимаю, насколько устала. Ты, должно быть, устала сильнее.

Кэлен вздохнула. Оглядевшись, она заметила неподалеку нишу в короткой каменной стене.

– Возможно, стоит задуматься хотя бы о паре часов сна.

– Я тоже очень не хочу останавливаться. – Никки коротко вздохнула. – Но, если не отдохнуть хотя бы немного, это уменьшит наши шансы добраться к Красной и узнать, может ли она дать нам хоть какие-то ответы.

Кэлен знала, что разговор с ведьмой – всегда изнурительное испытание. Ей не хотелось бы заснуть на ходу и пропустить что-нибудь, какую-то жизненно важную деталь или подсказку.

– Хорошо, – наконец согласилась она. – Устроимся здесь на ночлег и попытаемся поспать час-другой.

Кассия обменялась знаками с Лорен и Вэйл.

– Спите. Мы втроем разделим время стражи так, что каждая из нас тоже немного отдохнет.

Кэлен слишком устала, чтобы спорить. Когда она кивнула, трое морд-ситов быстро нарезали веток бальзамина и соорудили из них ложе. Сверху они накидали охапки сухой травы. Не идеальная постель, но лучше жесткого камня и вполне подходящая, чтобы вздремнуть.

Кассия забралась на верх скалы над ними – она дежурила первой – и села, обхватив руками колени, вглядываясь в лес. Луна, закрытая облаками, подсвечивала небо как раз настолько, чтобы различать деревья. Света было недостаточно, чтобы куда-то идти, но для дежурства – лучше, чем ничего. На ночном дежурстве от ушей обычно бывало больше пользы, чем от глаз, потому что в ночи звуки разносятся далеко.

Охотник наблюдал за этими приготовлениями, устроившись на камне неподалеку. Похоже, любопытный, как кошка, он следил за всем, что они делали, готовясь к недолгому сну, и двигал ушами назад и вперед, отслеживая каждое движение. Потом зевнул, словно и сам был не прочь немного вздремнуть.

Как только Никки и двое морд-ситов устроились на грубом настиле, Кэлен плюхнулась рядом с колдуньей. Хотя эта постель была далеко не самой удобной из тех, на каких доводилось спать Кэлен, она так устала, что ложе показалось ей вполне удобным.

Никки позволила небольшому плавающему в воздухе огоньку погаснуть и оставить их в темноте. Едва огонек погас и глаза Кэлен привыкли к темноте, она поняла, что при свете луны, скрытой облаками, видит лучше, чем ей представлялось. Мысль о том, что морд-ситы смогут вести наблюдение, сменяя друг друга на страже, успокоила ее.

Кэлен пожалела, что у них нет одеяла, которое согрело бы их в холодной ночи. Но разводить огонь ей не хотелось. Свет привлечет внимание всякого, кто есть поблизости, а дым выдаст их присутствие на большом расстоянии. Если бы они собирались спать дольше, она попросила бы Никки нагреть с помощью магии какие-нибудь камни. Но холод не помешал ей забыться в мягких объятиях сна.

Она лежала на боку, свернувшись калачиком, чтобы было теплее, и вспоминала, как спала в лесу с Ричардом. Вспоминала те замечательные времена, когда прижималась к нему.

Когда она тихо заплакала, Охотник с урчанием подполз ближе и свернулся у нее под животом.

Кэлен с благодарностью положила руку на теплое существо и заснула, думая о Ричарде.

Глава 7

Проснувшись, Кэлен огляделась, щурясь, и с облегчением поняла, что на небе едва брезжит близкий рассвет. Она села и увидела, что Вэйл будит двух других морд-ситов. Никки, присев возле ручья, плескала холодную воду себе в лицо.

Уже достаточно рассвело, чтобы они могли видеть, куда ступают, и без огонька, сотворенного Никки. Кэлен, зевнув, потянулась. Если на них нападут, при дневном свете они увидят это и смогут при необходимости сбежать или отбиться.

Она знала, что они отдыхали пару часов, но ей казалось, будто она спала всего несколько минут. Ей требовалось больше отдыха, но она хотя бы приободрилась. Встав, она сказала себе, что нужно двигаться дальше.

– Вы сделали для нас хорошую постель, – устало сказала Кэлен морд-ситам. – Давайте-ка отправляться.

Они улыбнулись в ответ, а Кэлен направилась к Охотнику, который сидел на камне, дожидаясь их. Увидев, что они выстраиваются цепочкой, он тотчас соскочил с камня и двинулся прочь, рассчитывая, что они последуют за ним.

От спанья на земле спина у Кэлен ныла, и она ощущала занемелость во всем теле. Прижав руку к животу, она улыбнулась, почувствовав оставшееся тепло Охотника, который спал, прижавшись к ней.

Когда под серо-стальными тучами посветлело, они добрались к другой стороне горного кряжа и им открылся нехоженый лес впереди. Вид обширной дикой местности, простиравшейся внизу, и возвышавшихся за ней исполинских гор приводил в уныние.

– Деревня тех людей, что живут рядом с ведьмой, расположена на горном перевале, – напомнила Никки.

Кэлен кивнула, разочарованная тем, что горы еще далеко за густым лесом.

– Значит, идти нам еще долго.

Когда отчаяние уже грозило поглотить Кэлен, она прогнала его, сосредоточившись на том, что скажет Красной, когда они доберутся к ней. Им нельзя было вернуться ни с чем.

Охотник помчался вниз по склону, то и дело оглядываясь, словно говоря: «Шевелись же. Идем».

Они без слов последовали за ним. Склон вел их к заросшей густым лесом низине среди скалистых холмов. Хотя это еще не были горы, идти здесь было затруднительно.

Несмотря на малую проходимость местности, Охотник вел их таким путем, что к середине утра они уже проделали приличное расстояние и вышли к непреодолимому ущелью, тянувшемуся далеко в обе стороны и делившему лес на две части. Другой его край был довольно близок, но все же слишком далеко, чтобы прыгнуть.

Все пятеро в смущении уставились на воду, стремительно несущуюся по дну разлома. Хотя из стен торчали корни, они не казались достаточно надежными, чтобы хвататься за них, а почва не выглядела достаточно крепко слежавшейся, чтобы спуститься по ней. Кэлен не видела, как можно спуститься вниз, но даже если бы это им удалось, противоположная стена не внушала надежды на подъем.

Прежде чем все они принялись искать, где лучше перебраться, Кэлен увидела на противоположной стороне пропасти Охотника. Она наморщила лоб, дивясь, как ему это удалось. Заметив, что она увидела его, Охотник припустил влево, словно хотел, чтобы и они пошли в ту сторону.

– Давайте посмотрим, где нам предлагают пройти, – сказала Кэлен, направляясь вдоль разлома. – Он явно знает путь через пропасть.

Кое-где край обрыва обвалился вместе с росшими на нем деревьями. Вскоре им пришлось обойти по лесу участок, густо заросший непроходимым колючим кустарником. Некоторые деревья наклонились над пропастью, стремясь получать больше света. На отдельных таких деревьях висели лианы, но они не показались Кэлен достаточно прочными, чтобы попытаться с их помощью перелететь на ту сторону.

Когда они вышли из чащи, Кэлен увидела Охотника. Тот сидел на стволе дерева, упавшего поперек пропасти. Он ждал на середине, пока не уверился, что его заметили. Убедившись, что его видят, он повернулся и прошел остаток пути на другую сторону, ясно давая понять, что именно таким образом они должны пересечь ущелье.

Охотник проделал это без малейших затруднений. Он не только был меньше и ниже, но и мог при необходимости использовать когти и был достаточно проворен, чтобы, если сорвется, вцепиться в ствол когтями. Впрочем, не похоже было, что он боялся падения. Поскольку он был из рода кошачьих, то наверняка не боялся высоты.

Кэлен посмотрела через край вниз, и сердце у нее забилось быстрее.

– Охотник, – крикнула она через ущелье, – нам не пройти по этому стволу.

Он уселся, наблюдая за ней с другого края, словно спрашивал: почему?

Кэлен не сомневалась, что не сможет перейти. Она могла бы, сохраняя равновесие, сделать несколько шагов, переходя по бревну неширокий ручей, если бы альтернативой было вымокнуть, но не сумела бы удерживать равновесие на таком длинном стволе над смертельно опасной пропастью. Дополнительно затрудняя задачу, влажность и частые дожди сделали ствол скользким. От одной только мысли о попытке пересечь таким образом пропасть ее сердце забилось чаще.

Кэлен повернулась к Никки.

– Есть соображения? Мы не сможем пройти так, как он.

– Конечно, сможем, – возразила Кассия.

Без дальнейших объяснений она уселась на ствол и поползла по нему, обхватывая дерево руками и ногами. Довольно быстро она оказалась на другой стороне, встала и улыбнулась.

– Видите? Легко.

Вэйл покачала головой, словно услышала глупость, и пошла по стволу, раскинув руки, словно занималась этим всю жизнь.

– Совсем не обязательно идти так, как она, – крикнула Кассия через пропасть. – Вам проще будет перебраться моим способом.

Кэлен понимала, что нельзя попусту терять время. Она опустилась и обхватила ствол. Кора была грубая. Липкая смола приставала к рукам, пока она ползла по стволу, стараясь смотреть на двух морд-ситов, ждущих на другой стороне, а не вниз.

Кассия оказалась права. Вскоре Кэлен, а затем Никки и Лорен перебрались на другую сторону. Препятствие оказалось куда меньшей проблемой, чем Кэлен показалось сначала, когда она увидела, как Охотник перебегает по дереву.

Стоило им оказаться за пропастью, как они снова углубились в лес, следуя за Охотником. Вскоре они добрались до другого кряжа, откуда открывался вид на узкую долину, казавшуюся более пологой, главным образом потому что на ее склонах преобладали лиственные деревья, а не островерхие ели и колючие сосны. Вниз по склону Охотник побежал быстрее, явно желая поторопить их.

Спустившись по шероховатому камню скал горного кряжа, они оказались в более ровной местности, заросшей густой травой и усеянной белыми цветами. Они углублялись в долину, а над травой все гуще становилась тень кленов, ясеней и дубов. Убедившись, что путники следуют за ним, Охотник убежал далеко вперед. Кэлен нахмурилась, глядя, как он исчезает за деревьями. Это было ему не свойственно – убежать вот так и пропасть из виду.

Она задалась вопросом, куда он побежал – проверить, нет ли какой-то опасности, или исследовать источник странного запаха, например зловония полулюдей? Какова бы ни была причина, Кэлен встревожило его внезапное исчезновение. Она на несколько дюймов выдвинула меч из ножен, проверяя, свободно ли он выходит и наготове ли его магия, затем позволила ему скользнуть обратно.

Выйдя из густого леса в похожую на собор рощу величественных дубов, росших на заметном расстоянии друг от друга, они заметили что-то впереди. На гравии у мелкого ручья их, похоже, ждал какой-то человек.

Кэлен увидела, что Охотник сидит в тени справа от этого человека на скалистом выступе возле кристально чистой воды, медленно текущей мимо.

– Чую запах жарящегося мяса, – сказала Вэйл.

Кэлен тоже чувствовала этот запах и приметила струйки дыма над костром.

– Это ведьма, – вполголоса сказала Никки, неотрывно глядя в ту сторону.

– Ты уверена? – прошептала Кэлен. – Я с такого расстояния не могу разобрать, кто это.

– Мне не нужно ее видеть, – ответила колдунья. – Мой дар чует ее могущество. Ошибиться трудно.

– Тревожно, – пробормотала Кассия. – Ненавижу магию.

Не теряя время на обсуждение своего плана, Кэлен заспешила к фигуре вдалеке. Она собиралась выяснить, может ли Красная помочь им и, если может, то позаботиться, чтобы она это сделала. Проще простого.

Когда они подошли ближе, Кэлен увидела, что на нескольких вертелах над раскаленными углями, похоже, что-то готовится. Ведьма, наклонившись к углям, ворошила их крепкой палкой.

Подойдя еще ближе, Кэлен разглядела, что Красная одета в изящное серое платье, совершенно неуместное в дебрях Темных земель. Оно скорее подошло бы для бала во дворце. От этого Кэлен, чья одежда была мокрой и грязной, а руки в пятнах липкой смолы, почувствовала себя побирушкой.

Колдовские лазурные глаза женщины создавали контраст с густыми красными прядями волос, и от этого волосы казались еще ярче. Серое, почти бесцветное платье еще подчеркивало великолепный цвет глаз ведьмы и выделяло ее волосы. Но, хотя такое предположение казалось логичным, Кэлен знала, что Красная получила свое имя не из-за цвета волос.

Наконец ведьма подняла свои проницательные голубые глаза на Кэлен.

– А вот и вы, Мать-Исповедница. Не опоздали.

– Не опоздали к чему? – с подозрением спросила Кэлен, останавливаясь неподалеку.

Красная огляделась и распростерла руки, будто это было очевидно.

– К обеду, конечно.

– Вы ожидали нас? – удивилась Кэлен.

Красная нахмурилась.

– Да, разумеется. – Она махнула рукой в сторону скалистого выступа, где, наблюдая, сидел Охотник. – Я послала за вами вашего маленького друга.

Кэлен кивнула.

– Я решила, что, наверное, это так. – Она указала рукой вправо от себя. – Это Кассия, Лорен и Вэйл. – Затем подняла другую руку. – Это Никки.

Красная снисходительно улыбнулась.

– Да, знаю, колдунья, которую вам следовало убить.

Кэлен сделала вид, что не заметила этого упрека.

– Надеюсь, вы не возражаете против того, что я привела их с собой?

Красная пожала плечами.

– Нет, конечно нет. У меня тоже есть защита. Я не против вашей. По сути, с учетом ухудшившегося положения дел, я считаю это проявлением мудрости.

– Именно об этом мне и нужно поговорить с вами – о положении дел и обо всем, что поставлено под угрозу. Для всех нас.

– Да, да, а пока выбирайте каждая себе по камню, если можно так выразиться, и присаживайтесь. Обед готов.

Кэлен и Никки переглянулись.

– Вы приготовили обед для всех нас? – удивилась Кэлен.

– Да, – сказала Красная. – Я ожидала пятерых и знаю, что вы все голодны. Не думаю, что серьезный разговор о мире мертвых стоит вести на пустой желудок.

Глава 8

На берегу ручья лежали невысокие крупные камни; их было вполне достаточно, чтобы каждая могла выбрать себе место и сесть поближе к огню. У Кэлен на уме были дела поважнее обеда, но пахло аппетитно, а она проголодалась.

Красная с помощью раздвоенной на конце палочки снимала шипящее мясо с вертелов на плоский камень, где уже остывала заранее приготовленная еда. Судя по тому, сколько там лежало, она готовила все утро. Блюда были не только разнообразными – Кэлен приметила вареные яйца, кролика и рыбу, – но и такими обильными, что вряд ли они смогли бы все это съесть. Рядом лежала даже кучка диких слив.

Красная сделала приглашающий жест и вручила каждой из них по заостренной раздвоенной палочке.

– Приступайте, подкрепитесь. Я знаю, что позади у вас трудное путешествие и всем вам не помешает как следует поесть.

Кассия посмотрела на Кэлен. Та чуть заметно кивнула, и тогда Кассия и Лорен накололи на палочки кусочки крольчатины. Кэлен решила начать с пары яиц, а Никки выбрала кусок рыбы.

– Змея! – с восхищением воскликнула Вэйл, обнаружив в груде длинную полоску мяса. – Не ела змею с детства. А ведь это была моя любимая еда!

– Я знаю, – заметила ведьма, снимая мясо с очередного вертела. – Именно поэтому я приготовила змею.

– Спасибо, – поблагодарила Вэйл, ухватившись за полоску мяса большим и указательным пальцами. Затем откусила снизу длинный кусок и с явным наслаждением принялась жевать. – Восхитительно, – сообщила она Красной.

Ведьма улыбнулась.

Хрустя ботинками по гравию, Кэлен подошла к валуну, отделенному от Красной кучей горячих углей. Валун, выбранный Красной, был выше остальных, и потому, когда все уселись, она смотрела на них чуть свысока. Кэлен на своем веку повидала немало королев, полагавших, будто вершат правосудие. Ее власть – власть Матери-Исповедницы – была выше власти этих королев, но сейчас это занимало ее в последнюю очередь. Ее устраивало, что Красная берет на себя роль судьи, раз ей это нравится.

Кэлен разбила скорлупу и начала чистить яйцо.

– Что вы делаете здесь, в этом месте? – Она демонстративно огляделась. – Что привело вас сюда?

– Как что? Вы, Мать-Исповедница.

– Должно быть еще что-то, – сказала Кэлен, которую не сбила с толку простота ответа. – Мы шли к вам домой. Мы с вами должны были увидеться там. А вы пришли сюда: почему?

– Ну, – сказала Красная, взмахнув рукой, – боюсь, что у меня дома… сейчас некоторый беспорядок. Меня это не смущает, но принимать там гостей не вполне удобно.

Кэлен взглянула на нее исподлобья, очищая от скорлупы острый конец яйца.

– Что значит «беспорядок»? Это горный перевал. Какой там может быть беспорядок?

Она откусила половину яйца и стала жевать. Лазурные глаза Красной некоторое время изучали ее.

– Если помните, я рассказывала, как получила свое имя.

Кэлен проглотила еду, очищая второе яйцо. Весьма кстати было съесть нечто теплое, свежеприготовленное.

– Да, по вашим словам, бывало, что вашими стараниями по этому проходу через горы текла красная кровь.

На губах женщины проступила слабая улыбка.

– Именно так.

– Вы хотите сказать, что у вас неприятности? – спросила Никки.

Ведьма словно не услышала вопрос Никки и вместо этого принялась рассматривать морд-ситов в их красном кожаном облачении, маскирующем неприятный вид крови. Морд-ситов он не беспокоил, но ужасал остальных. Все трое ели мясо, наколотое на раздвоенные палочки, но не сводили с ведьмы пристальных взглядов. Кэлен достаточно хорошо понимала морд-ситов, чтобы видеть: они сочли ведьму потенциальной угрозой. Она привыкла, что морд-ситы защищают их с Ричардом, и была рада, что сейчас они рядом. Как и большинство морд-ситов, эти трое были не только бесхитростны, но и смертельно опасны.

Кэлен отчаянно скучала по Каре, но не так неистово, как скучала по Ричарду.

– Видите ли, – наконец продолжила Красная, опять переведя взгляд с остальной четверки на Кэлен, – демон…

– Демон? – снова вмешалась Никки. – Что за демон?

Беспокойный взгляд ведьмы скользнул к колдунье.

– Из подземного мира. Вступив в наш мир, где он лишний, он стремится нарушить равновесие между царствами жизни и смерти.

– Вы имеете в виду Сулакана, – сказала Никки, ничуть не смутившись под взглядом, которым одарила ее ведьма.

– Конечно.

– Так что вы хотели рассказать нам об этом демоне, Сулакане? – спросила Никки.

– Он стремится извратить силы Благодати так, чтобы сломить их. В свое время он…

– Нам это известно, – сказала Никки, слизнув с пальца белые крошки рыбы. – При чем тут беспорядок в вашем доме?

Красная лениво намотала на палец красную прядь волос, изучая Никки с намеком на неодобрение.

– Вы очень дерзки, да?

Колдунья пожала плечами и наколола на палочку другой кусок рыбы из груды на камне.

– Мы здесь не с визитом вежливости, – сказала она, вновь усаживаясь на свое место. – Каждая минута на счету, если мы хотим скорее отправить демона обратно в подземный мир, где ему место. Время драгоценно – по крайней мере здесь, в нашем мире. Думаю, у нас его не так много, чтобы тратить его впустую.

Красная кивнула, соглашаясь.

– Что ж… судя по тому, что я увидела в потоке времени, он узнал, что вы истребили всех отправленных за вами. Он хотел уничтожить всех ваших воинов. Хотел, чтобы некоторых – Лорда Раль, Мать-Исповедницу и других с магическими способностями – схватили и доставили к нему. У него были планы на каждого из вас, и он пришел в ярость, когда вы избежали поимки.

Демон знал, куда вы направились, и отправил за вами другую орду полулюдей. Еще более многочисленную. Убежденный, что на сей раз они не подведут.

Кэлен уголком глаза покосилась на Никки. Это была важная новость. Она предполагала, что Сулакан может отправить за ними еще больше полулюдей, но не знала, что он сделал это.

– Так что случилось? – поинтересовалась Кэлен.

– Путь, который вы избрали, чтобы попасть в Сааведру, пролегал через единственный в этой части гор перевал. И, поскольку орда полулюдей хотела добраться до вас, им пришлось идти тем же путем и пройти по тому же перевалу, через мой дом.

Кэлен проглотила кусок яйца. Никки перестала поедать рыбу. Глаза Кассии округлились.

– Вы хотите сказать, что полулюди выгнали вас из дома?

Ведьма хмуро посмотрела на морд-сита.

– Никто не способен «выгнать» меня из дома.

– Насколько они близко? – спросила Никки. – Как скоро доберутся сюда?

Красная сцепила руки, обхватив колено.

– Похоже, вы не поняли.

До Кэлен дошло.

– Вы убили их. Истребили их всех.

Никки подняла голову и перевела подозрительный взгляд с Кэлен на Красную.

– Ведьмы не могут лично вмешиваться в события, меняя их ход.

– Верно. – На губах Красной появилась улыбка. – Мы не вмешиваемся в события, чтобы менять их ход, как вы выразились. Мы видим события и пытаемся использовать увиденное, чтобы помочь их участникам, тогда как самим событиям предоставляем идти своим чередом.

Например, я сказала Матери-Исповеднице, что вы убьете Ричарда и что ей следует убить вас, если она хочет воспрепятствовать этому. Она сделала другой выбор. Как бы я ни была против такого выбора, она сама решила, как поступить. Я не могла убить вас сама, могла только сообщить ей, что непременно произойдет, если она будет бездействовать. Увиденное в потоке времени обеспокоило меня. Но я могла только предупредить.

Кассия нахмурилась и подняла взгляд, затем снова откусила кусок крольчатины, наколотый на раздвоенную палочку.

– Если вы знали, что должна случиться беда – смерть Лорда Рала, – и ничего не сделали, чтобы это предотвратить, то в его смерти есть и ваша вина.

– Так может показаться тому, кто не понимает, что нам нельзя лично участвовать в событиях. Такова уж природа ведьм. Пусть таким людям, как вы, кажется, что подобное вмешательство было бы верным поступком, вам непонятно, что наше личное участие в событиях подвергает опасности саму Благодать.

Кассию ответ явно не устроил.

– Как такое может быть? – настаивала она.

– Благодать, возможно, и кажется чем-то простым, – сказала ведьма, – но ее сложность – за пределами понимания большинства людей. Демон хорошо ее понимает. Используя силы, питаемые Благодатью, он стремится уничтожить ее. Например, он использовал жизненные соки Ричарда, чтобы преодолеть завесу. Подобные действия подвергают опасности стабильность и уравновешенность Благодати, а значит, всего мира живых.

Примерно так же и с ведьмами. Трудно объяснить принципы нашего существования тому, кто не обладает нашими способностями, но, поверь, у меня тоже есть свои ограничения, так же как у вас.

Кассия повернулась и посмотрела на одну свою сестру морд-сита, затем на другую.

– Мы не знаем никаких ограничений. Только подчинение приказам.

– Твой эйджил действует?

– Э… нет.

– Да – для этого ему нужны узы, связывающие вас с Лордом Ралом. Это и есть ограничение. Именно поэтому твой эйджил сейчас бесполезен. И даже когда он действует, его применение кое-чем ограничено. Например, ты не можешь перехватить им магию Исповедницы – если, конечно, не хочешь умереть в страшных муках.

Кассия молча потупилась, уставясь на мясо на своей палочке.

Красная повела рукой вокруг.

– Мои ограничения связаны с природой вещей, и причины их существования разумны. Вот одно из таких ограничений: мы можем, если хотим, использовать увиденное в потоке времени, чтобы помочь участникам событий более осознанно делать свой выбор, но мы не вольны принимать личное участие в увиденном. Нам, так сказать, отведена роль советников.

Если мы примем личное участие в событиях, предпримем самостоятельные действия, то равновесие нарушится, ведь мы окажем воздействие на то, что увидели. Это – несбалансированное применение силы, а любые силы должны быть равновесны, иначе воздействие окажется разрушительным. Мы можем потерять значительно больше, чем могли бы когда-либо получить.

– Вы оказали воздействие на армию императора Сулакана, – напомнила Кассия. – Мать-Исповедница сказала, что вы убили их.

– Тут совсем другое. Эта армия полулюдей следовала дорогой, которая привела их на порог моего дома, в святилище, на священную землю. Это меняет все.

Явившись ко мне, они собирались содрать мою плоть с костей и сожрать ее, думая, будто в ней содержится моя душа, которую они смогут присвоить. Они собирались убить меня в попытке украсть то, что украсть нельзя.

Природная уравновешенность позволяет нам отвечать на прямую угрозу нашим жизням. – Тон ведьмы стал ледяным. – Моя долина на перевале стала красной от их крови, – сказала она холодным спокойным голосом. – Их трупы свалены в огромные груды – пища для моих червей.

Кассия наконец проглотила кусок крольчатины.

– Ваших червей?

– Не спрашивай, – тихо вмешалась Кэлен. – Так вы убили их всех? – спросила она Красную, желая вернуться к делу.

– Кроме одного. – Красная словно бы рылась в памяти. – Боюсь, на перевале теперь кровавая каша. Их кровь текла реками и залила все. Не говоря уж об их потрохах и гниющих трупах. Вонь стоит ужасная, поверьте. Едва ли в таком месте можно принимать гостей, пока все это не превратилось в побелевшие кости и не заросло травой. Кроме того, придя сюда, я встретила вас на середине пути и сэкономила вам драгоценное время.

Красная со значением посмотрела на Никки.

– Вы выражали беспокойство о времени. Конечно же, я заглянула в поток и знала, что вы придете ко мне по делу, не терпящему отлагательств, и потому решила помочь, встретить вас на середине пути.

– Вы не нарушили тем самым запрет на прямое участие? – спросила Кассия.

Красная снисходительно улыбнулась.

– Нет. Это тут ни при чем. Я пришла давать советы. Делать то, для чего рождена.

– А как понять, что вы убили всех, кроме одного? – спросила Кэлен. – Вы сказали, что убили всех, кроме одного.

– Это сложно объяснить, но, в общих чертах, поскольку я вмешалась в события, то, несмотря на полное право защищаться, я должна была оставить одного из врагов в живых.

Кэлен это показалось довольно странным.

– Да зачем же?

– Чтобы уравновесить случившееся. Достаточно и одного, чтобы сохранить баланс.

Кэлен этот ответ не удовлетворил.

– Как можно, сохранив жизнь одному, уравновесить истребление целой орды?

Ведьма указала на пять женщин перед собой.

– Мне нужно было оставить одного для вас, чтобы вы сами убили его, ведь эта орда шла именно за вами. Вы – главные участники события. Мне нужно было оставить одного для вас, чтобы вы убили его и это привело бы вас в прямое соприкосновение с событиями в потоке. Сделало вас частью произошедшего. Это требовалось для уравновешивания, а количество не так важно.

Пристальный взгляд Красной наконец демонстративно обратился на Никки.

– Если говорить об убийстве и событиях в потоке времени: вы же понимаете, что Мать-Исповедница весьма существенно изменила поток, сохранив вам жизнь. Она приняла сознательное решение сохранить вам жизнь.

Никки сохраняла спокойствие.

– Вполне логично.

Красная, похоже, была искренне озадачена.

– Как так?

– Ее муж спас мою душу.

Слабая улыбка наконец вернулась на губы Красной.

– Возможно, у вас есть возможность вернуть долг и спасти его душу.

Глава 9

– Именно для этого мы здесь, – сказала Кэлен, которой не терпелось скорее добраться до сути дела. – Меня убили, в точности как вы предсказали, но я вернулась из мира мертвых. Нам нужна ваша помощь, чтобы вернуть и Ричарда.

Красная наблюдала за ней, но ее лицо ничего не выражало.

– Вы не смогли сделать то, что я велела вам сделать. В результате Ричард Рал лишился жизни, хотя я предупредила, что так и будет. – В ее голосе появилась некоторая резкость. – Он был нашим единственным шансом остановить Сулакана и сохранить мир живых. Я объяснила вам, как его спасти, но вы не приняли во внимание мое предостережение. Теперь он во власти темных тварей, утаскивающих его все ниже по долгому спуску в вечность.

– Я знаю это. Нам нужна ваша помощь, чтобы вернуть его. Нам нужно, чтобы вы рассказали нам, что мы можем сделать.

Красная моргнула.

– Вы? Ничего. Он мертв.

– Я тоже была мертва, – сказала Кэлен. – И, если я вернулась, возможно, есть способ вернуть и его.

Красная покачала головой.

– Я объяснила вам, как спасти ему жизнь. Вы отвергли шанс, предложенный потоком времени. Теперь мы можем только попытаться освободить его душу из оков зла в подземном мире, чтобы он получил возможность остановить Сулакана, действуя с другой стороны. Это – единственная возможность, которую я вижу в потоке времени.

Кэлен постаралась сдержать гнев.

– Всю жизнь я сражалась за других. Сражалась за то, чтобы они могли жить, жить так, как хотят. Сейчас я сражаюсь за себя, за возможность жить так, как хочу я… жить с Ричардом.

Лицо Красной омрачилась.

– Я дала вам шанс спасти Лорда Рала, Мать-Исповедница. Вы не захотели им воспользоваться. Вы сделали свой выбор. Из-за этого он для нас потерян.

Кэлен сжала кулаки.

– Вы не единственная связаны ограничениями и должны сохранять баланс в своих действиях. Я тоже живу сообразно своему пониманию того, что такое жизнь. Я не могу забрать жизнь невинного. Я не могла убить Никки и попрать при этом свою сущность и все то, что отстаиваю.

– Мы подошли к переломному моменту, – сказала Никки, прежде чем Кэлен отклонилась от их цели. – Как только силы, подвластные Сулакану, вырвутся на волю, никто и ничто не сможет загнать их обратно. Как только все выйдет из-под контроля, со временем всему неизбежно придет конец. Жизнь и само бытие будут уничтожены.

Император Сулакан и Ханнис Арк заносчиво считают, что смогут управлять силами хаоса и использовать их, чтобы править тем миром, какой получится вследствие их действий. Они заблуждаются.

Ваши способности приводит в действие то, что представляет Благодать. Сулакан хочет извратить эти силы, покорить, разрушить. Это угрожает всему миру живых – а значит, и ваше существование под угрозой.

– Я знаю, что под угрозой, – предостерегающе сказала Красная. – В данном случае противодействовать опасности само по себе опасно.

– Что вы имеете в виду? – спросила Кэлен.

Ведьма подалась вперед.

– Вы стремитесь вмешаться в дела мира мертвых, в работу сил подземного мира.

– А зачем бы еще мы пришли сюда? – возмутилась Кэлен.

Красная заморгала.

– Чтобы помочь душе Ричарда вырваться из ловушки, в которую он угодил, и присоединиться к добрым духам. Сделав это, он получит шанс объединить эти силы и лишить Сулакана могущества. Оно слагается из магии Ущерба и оккультного колдовства. И то и другое – силы подземного мира. Если Ричард сможет что-то сделать с этим из-за завесы, нам, возможно, удастся остановить тьму, которая скоро поглотит мир живых. При этом вы заодно поможете любимому обрести вечный покой.

– Он может постараться сделать что-то и по эту сторону, – настаивала Кэлен. – Нам нужно вернуть его душу в мир живых.

Красная на мгновение онемела от гнева:

– Он мертв!

– Пророчество утверждает, что он единственный способен избавить мир от той мрачной участи, которую пытаются навязать нам Сулакан и Ханнис Арк.

– Да, пророчество утверждает, что он избранный. Поток времени показал мне, что только у него есть шанс. Но – из-за завесы. Поток времени по-прежнему говорит, что у него есть шанс остановить Сулакана. Поскольку теперь он мертв, это единственный способ.

Кэлен дрожащей рукой утерла глаза, но не успела ничего сказать: снова вмешалась Никки.

– Красная, я жила во Дворце Пророков. Я провела там довольно много времени. Там я изучала пророчества, как все Сестры. Многие из тех пророчеств именуют Ричарда по-разному. Я видела упоминания о нем в записях, которым тысячи лет, хотя в то время не вполне понимала все это и как оно с ним связано.

Но наша аббатиса знала, кто он, и защищала Ричарда еще до его рождения. Она знала, что он станет камнем в пруду, что будет рожден сделать то, что надлежит сделать. Многие пророчества упоминали о нем как о единственном способном, пресекая сами пророчества, противостоять могуществу императора Сулакана. Не сообщали как, только что он – избранный.

Ричард – единственный наш шанс. Он единственный, кто способен спасти мир живых. Чтобы спасти жизнь, он должен быть здесь, в царстве жизни.

Уже первая Исповедница, Магда Сирус, три тысячи лет назад поняла это и как могла постаралась помочь ему. – Никки указала на перстень с Благодатью на руке Кэлен. – Первая Исповедница отправила ему этот перстень через века, оставив его для Ричарда с посланием, гласившим, что он – избранный, тот, кому предназначено сражаться за то, что символизирует изображение на этом перстне, вести битву, начатую Сулаканом в ее дни. Этот перстень, этот долг, теперь совершил полный круг от первой Исповедницы к последней, как Сулакан сначала был угрозой для всех во времена Магды Сирус, а теперь вернулся, чтобы угрожать самой жизни в наше время.

Мать-Исповедница, потомок самой первой Исповедницы, пришла сюда к вам, пришла с грузом ответственности, пронесенным через века, чтобы просить вас помочь нам найти способ сделать то, что надлежит сделать.

Если вы не поможете ей, то душа Ричарда будет потеряна навсегда. Наш единственный шанс пропадет. Все мы умрем. Вы умрете – и не просто умрете, но попадете в руки Владетеля подземного мира.

Чтобы спасти Жизнь, Ричард должен быть здесь, в нашем мире. Все пророчества говорят об этом.

Красная наклонилась к колдунье, ее лицо побагровело.

– Теперь вы начинаете понимать значение того, что я видела в потоке времени? Теперь вы начинаете видеть, почему ей следовало послушаться меня? Тогда Ричард бы жил.

– Нет! – заявила Никки, резко вставая. – Неужели вы не понимаете? Вы видите только часть – вы не можете видеть поступков Ричарда. Его причастность замутняет поток времени в том, что касается связанных с ним событий. Если бы Мать-Исповедница послушалась вас, каков был бы результат?

Красная рассерженно махнула рукой.

– Ричард остался бы жив и сделал, как вы выражаетесь, «надлежащее», чтобы остановить Сулакана.

– Нет, не сделал бы. В том-то и дело. Когда вы смотрите в поток времени, он иногда ослепляет вас. Вам не видны поступки Ричарда, потому что он – камень в пруду. Вам не видно, что еще есть в этом потоке.

Красная немного остыла и сложила руки перед собой.

– Я слушаю.

Никки указала на Кэлен.

– Что, если бы она убила меня? Она все же была бы убита, как вы видели, верно?

– Ну да.

– Но я не смогла бы исцелить ее поврежденное тело.

– Да, это так, – сказала Красная, – но вы не смогли бы и оборвать жизнь Ричарда. Он бы жил.

Никки решительно покачала головой.

– Нет. Очень недолго.

Ведьма хмуро посмотрела на Кэлен, затем обратила пристальный взгляд на Никки.

– О чем вы?

– Ричард сделал бы это сам. Если бы этого не сделала я, он сам оборвал бы свою жизнь, чтобы отправиться за Кэлен. Попросив остановить его сердце, он сказал, что без нее не хочет жить. И заявил, что, если я не сделаю этого, он воспользуется мечом и сделает это сам.

Не будь меня там, не исцели я ее тело сразу же после того, как ее закололи, не останови я затем сердце Ричарда, Кэлен сейчас была бы мертва, ее тело – повреждено настолько, что не могло бы оставаться сосудом для ее души, без надежды на исцеление, а Ричард все равно поступил бы так же. Он все равно прервал бы свою жизнь, чтобы отправиться в мир мертвых и попытаться найти способ вернуть Кэлен или избавить ее от темных тварей, чтобы она обрела вечный покой, а он бы мог быть там с нею.

Красная в раздумье принялась расхаживать, глядя в землю, так что Кэлен не могла видеть ее лицо. Через некоторое время она остановилась.

– Добрые духи, – прошептала она. – Возможно, вы правы. Он до того упрям, что, когда хочет добиться чего-то, закусывает удила.

Невозможно предвидеть, как рябь, которую он – с такой свободной волей и с такими магическими способностями – вызывает, скажется на других людях и других событиях. Послушайся она меня, вполне возможно, что все произошло бы в точности, как вы говорите, и закончилось бы и его смертью, и смертью Матери-Исповедницы.

– Я знаю, что так и было бы, – сказала Никки. – Я не умею видеть события в потоке времени, но знаю его сердце. Он не раз говорил, что отправился бы за Кэлен даже в подземный мир. Он действительно сделал бы это. И говорил совершенно серьезно. Он прервал бы свою жизнь, чтобы отправиться за той, кто ему дороже жизни.

Если бы вышло по-вашему, мы все трое были бы мертвы. Но получилось так, что мы с Кэлен все еще живы. А значит, способны действовать, пытаться изменить обстоятельства. Если бы вышло иначе, никакой надежды не было бы, но теперь, поскольку мы живы и способны что-то изменить, шанс есть.

Нужно остановить Сулакана и Ханниса Арка прежде, чем они смогут осуществить свой безумный замысел. Пусть вы знаток потока времени, Красная, но о пророчествах я знаю значительно больше вас и могу с полной уверенностью утверждать, что наш единственный шанс – ваш единственные шанс – это Ричард.

– Да. – Красная сглотнула. – И теперь он мертв.

Глава 10

– Да, он мертв, но и я была мертва, – сказала Кэлен. – Я вернулась, и он должен вернуться. Такая возможность наверняка есть. Это – единственный наш шанс.

Красная медленно покачала головой.

– Я видела, что вы придете, но, поскольку ваша цель связана с Ричардом, а события, связанные с ним, читаются очень плохо, решила, что вы придете просить помощи в том, чтобы освободить его дух, избавить от схвативших его темных тварей. Я думала, что вы захотите именно этого. И собиралась помочь вам освободить его дух, благодаря чему он смог бы помочь нам с той стороны завесы, а затем обрести покой в царстве добрых духов.

– Этого мало, – сказала Кэлен. – Вы должны помочь нам вернуть его душу в наш мир, помочь нам вернуть его к жизни, чтобы он смог остановить Сулакан.

Красная глядела сердито.

– Но с ним дело обстоит не совсем так, как было с вами. Вы были мертвы очень недолго. Он теперь ушел уже далеко. Иногда, если сделать это достаточно быстро, можно вернуть человека, ушедшего за завесу. Но в случае Ричарда прошло чересчур много времени. Ричард уже очень далеко.

– Вы знаете, что я несла в себе отравляющее прикосновение смерти, оставленное Терновой Девой, – сказала Кэлен. – Это прикосновение было самой смертью, проникшей в наш мир. Но в противовес этому в мире мертвых это прикосновение сохраняло во мне искру жизни. Ричард, как и я, тоже был заражен смертью. А значит, его душа должна все еще нести искру жизни. Хотя бы некоторое время.

Красная покачала головой, не поднимая глаз.

– Хотя ваше возвращение весьма удивительно, я понимаю, почему это сработало. Отличие в том, что он мертв уже слишком долго. Ваше тело исцелили, и вы вернулись в него почти сразу же. Его душа, возможно, действительно еще хранит искру, но связь между мирами ослабевает довольно быстро, ведь тело разлагается. Даже при наличии этой искры нет жизнеспособного тела, в которое могла бы вернуться его душа.

– Оно есть, – настаивала Кэлен. – Вы не знаете всего, что произошло и изменило ситуацию.

Красная нахмурилась и повернулась к ней.

– О чем вы?

– У аббата Дрейера были магические способности, а также сильное оккультное могущество. Точно такие же способности применялись для создания полулюдей. Мне удалось заставить Дрейера применить это могущество, чтобы приостановить тление в теле Ричарда.

– Приостановить тление? – Во взгляде ведьмы читалось недоверие. – Как это?

Кэлен встала.

– Полулюди – вроде тех, кто пришел к вашему дому, – живут чрезвычайно долго благодаря связи с подземным миром. Император Сулакан некогда был могущественным волшебником. Он отнял у них души и отправил эти потерянные души в вечные скитания между мирами. Затем с помощью оккультного могущества он связал мертвые тела полулюдей с подземным миром, чтобы время не могло воздействовать на них так, как оно обычно воздействует на все живое.

Император Сулакан рассчитывал превозмочь смерть. Но все, кого он знал, все его подданные давно уже должны были быть мертвы к тому времени, как он возвратится. У него не было бы народа, чтобы повелевать, и армии, чтобы восстановить свою власть. Чтобы обрести подданных и рать, он создал полулюдей, готовых служить ему, как только его дух вернется в наш мир.

– Это правда. – Красная нахмурилась, припоминая. – Когда они шли через перевал, мимо моего дома, я чувствовала в них эту ужасную связь с подземным миром.

Кэлен подступила ближе.

– Эта связь с вневременьем не дает им стареть как обычным людям. Она не позволяет времени воздействовать на их живые тела так, как это обычно бывает.

– Нечто подобное испытали те из нас, кто жил во Дворце Пророков, – сказала Никки, подходя и останавливаясь рядом с Кэлен. – Натан Рал провел там почти тысячу лет. Аббатиса лишь немного моложе его. Я прожила там несколько людских жизней – по меркам живущих за границами обволакивающего дворец мощного заклинания. Связь с вневременьем подземного мира действует. Я тому живое доказательство. И Натан Рал. И полулюди.

– Применив свое оккультное могущество сходным образом, – пояснила Кэлен, – аббат Дрейер сумел связать вневременье подземного мира с телом Ричарда, чтобы сохранять его точно таким, каким оно было в миг смерти. Он не живет, но время не разрушает его тело, как было бы при обычных обстоятельствах. Дрейер сказал, что Ричард будет оставаться в таком состоянии действительно долго. Он не живет, но его тело не совсем мертво. Можно сказать, что его жизнь приостановлена.

– Ну, не знаю… – Красная оставалась скептически настроенной, но задумалась.

– А я знаю, – сказала Кэлен. – Вам достаточно просто коснуться плоти Ричарда, как сделала я, чтобы понять, что это так. Он кажется таким живым, словно уснул, – разве что не дышит, а его сердце не бьется. При этом он нисколько не коченеет, что быстро происходит с мертвыми, и кровь не оттекла в нижнюю часть его тела, а язык не разбух, как это происходит у покойников.

Он остается таким же, каким был при жизни и в миг смерти, только его жизненная сила, его душа, его связь с Благодатью сейчас по ту сторону завесы.

Красная окинула Кэлен пренебрежительным взглядом.

– Это жизненно важная деталь. Чрезвычайно важная.

– Я знаю, но по крайней мере он будет в сохранности, пока мы не найдем способ вернуть его жизненную силу, его дух, обратно в тело. До тех пор тело ждет, готовое принять дух.

– Вы в полной мере осознали слова Матери-Исповедницы? – спросила Красную Никки. – Существует связь нашего мира – через тело Ричарда – с подземным миром, где пребывает его искра жизни. Благодать все еще существует. Во всяком случае, линии Благодати пока не повреждены и проходят через завесу: Сулакан еще не уничтожил то, что представляет собой Благодать. До тех пор смерть здесь, в нашем мире, связана с жизнью там, в том. Сейчас все это находится в равновесии.

– Но кратковременное равновесие – оно не может сохраняться долго, – заметила Красная.

– Конечно, – согласилась Никки. – Именно поэтому нужно действовать, и действовать быстро, пока еще можно что-то сделать.

– Если вообще можно. Понять такие сложные связи и баланс элементов – одно. Изменить их – совсем другое дело. Одной надежды для этого недостаточно.

– Это надежда, основанная на прецеденте. – Никки махнула куда-то на юго-запад. – Сулакан вернулся из мира мертвых. Во всяком случае, вернулся дух демона, хотя его тело сохранилось хуже, чем тело Ричарда, и он никогда не сможет полностью воссоединиться с ним. Его дух вернулся в иссушенный труп.

– Это правда, – погружаясь в раздумья, прошептала Красная.

Никки наклонилась к ней ближе.

– А как Сулакан этого добился? Как вернул свой дух? Воспользовался жизненными соками Ричарда! Пророчество называет Ричарда «несущим смерть». В данном случае мертвый Сулакан использовал его, чтобы перенестись обратно в мир живых. В теле Ричарда все еще остается та же самая кровь Несущего Смерть.

Красная выгнула бровь, глядя на колдунью, затем начала вышагивать по берегу, заложив сцепленные руки за спину. Гравий хрустел под ее подошвами, пока она медленно ходила к ручью и обратно.

– Камень в пруду, Несущий Смерть, Лорд Рал, муж Кэлен… упомянутый в пророчествах великое множество раз и очень многими способами. Того, кому суждено остановить Сулакана, нужно вернуть из мира мертвых, – настаивала Никки. – Если он – тот, кого упоминают пророчества, тогда способ несомненно есть, иначе все эти пророчества – вздор.

– Если эти пророчества не ложны, – пробормотала Красная. Наконец она перестала расхаживать и уставилась на Никки. – Но это объясняет многое из увиденного мною в потоке времени, что прежде казалось мне бессмыслицей.

– Тогда вам действительно кое-что известно, – сказала Кэлен, делая шаг к ведьме.

– Возможно, я неправильно все это воспринимала, – сказала та едва слышно, снова принимаясь расхаживать.

Кэлен некоторое время слушала хруст камешков, потом не утерпела:

– Как это понимать?

– К сожалению, я не могу достаточно ясно видеть поток времени возле него. Участие вашего мужа туманит и запутывает пророчества тысячелетней давности. Точно так же туманится и то, что я вижу в потоке времени.

– Ну, вы же наверняка видите хоть что-то. Прежде вы видели события вокруг него. Если видишь тень, знаешь – ее что-то отбрасывает. Что именно вы можете видеть? – спросила Кэлен. – Может, попробуем начать с этого?

Ведьма бросила на Кэлен обеспокоенный взгляд.

– У меня не хватает кусочков, необходимых для понимания.

– Понимания чего? – спросила Кэлен. – Вы думали, чем можете нам помочь?

Красная глубоко вздохнула.

– Возможно. Похоже, я начинаю понимать, что именно вам следует сделать. – Она подошла к ручью и стала смотреть на бегущую воду. – Если я права, то вам следует страшиться того, что я вам скажу.

– Что же вы скажете? – спросила Кэлен.

Ведьма наконец повернулась к ним и некоторое время изучала лица Кэлен и Никки.

– Вы должны заставить мертвых говорить с вами.

– Как же это сделать? – немедленно спросила Кэлен, зная, – она готова на все, что бы ни потребовалось, лишь бы вернуть Ричарда.

Красная положила руку ей на плечо, отводя небесно-голубые глаза, всматриваясь в то, что могли видеть только ведьмы.

– Мне нужно покинуть вас ненадолго, – сказала она чуть слышно. – Поддерживайте огонь. Вернусь затемно. Поешьте, отдохните и ждите моего возвращения.

– Куда вы? – окликнула Кэлен.

– Мне нужно изучить поток времени, поискать нужные вам ответы, – сказала ведьма, направляясь к деревьям.

Когда она исчезла в тени, Охотник спрыгнул со своего камня и последовал за ней.

Глава 11

Завидев ведьму, выходящую из дубовой рощи, Кэлен рывком поднялась. Никки встала рядом с нею. Морд-ситы, стоявшие на часах неподалеку, увидели, что ведьма вернулась, и приблизились.

– Так что вы имели в виду, сказав, что нам нужно заставить мертвых говорить с нами? – нетерпеливо спросила Кэлен. – Вам удалось узнать, что мне следует сделать?

Стемнело, но небольшой костер давал достаточно света, чтобы разглядеть беспокойство на лице Красной, казавшемся побледневшим и усталым. Она отсутствовала весь день и несколько часов после заката. Кэлен беспокоилась, что ведьма может вовсе не вернуться.

– Не вам, – сказала ведьма ей, останавливаясь перед Никки. – Вам.

– Мне? – смутилась Никки. Она быстро оправилась от удивления. – Хорошо, если это поможет нам вернуть Ричарда. Так что я должна сделать?

Красная в задумчивости медленно прошла половину расстояния до ручья, словно пытаясь сообразить, как лучше объяснить.

– Осуществить то, что нам нужно, чрезвычайно нелегко, если вообще возможно, – сказала ведьма, не поворачиваясь к ним. – Мы хотим вернуть душу из мира мертвых. Нам потребуется серьезная подмога. Без сторонней помощи ничего не выйдет.

– Сторонней – чьей? – спросила Никки.

– Других мертвых, – ответила Красная, продолжая вглядываться куда-то вдаль.

Никки глубоко вздохнула.

– Не понимаю. Как мертвые могут помочь нам?

– Вы хотите сказать, что нам нужна помощь добрых духов? – предположила Кэлен.

Красная повернулась и некоторое время смотрела на нее, прежде чем заговорить.

– Ричард затерялся в мире мертвых, в мире духов. Чтобы помочь ему, прежде чем кто-либо сможет ему помочь, нужно сначала найти его в вечной тьме. Это совсем особая задача. Чтобы найти его, нам прежде всего нужна говорящая с духами.

– Говорящая с духами? – внезапно переспросила Никки недовольно.

– Да. Поток времени обычно не показывает то, что я ищу, но на сей раз мне удалось мельком увидеть дополнительные обстоятельства. Иногда поток силен и богат подробностями; это подсказывает мне, что он не будет меняться и увиденное произойдет почти наверняка. Именно таким был поток, в котором я увидела, как вы оборвали жизнь Ричарда после убийства Матери-Исповедницы. От меня скрыто все, в чем участвует Ричард, но я знала, что произойдет с вами двумя.

Поток, который я видела в этот раз, представлял собой лишь тонкую нить, и мне удалось уловить только мимолетные проблески. Это означает очень малую вероятность того, что события пойдут в этом русле. Время течет как река, выбирая самый простой путь. Обычно такие тонкие нити – это заводи времени, не заслуживающие внимания, поскольку шансы, что они направят поток времени по новому пути, очень невелики. Эти нити существуют только для демонстрации богатства возможностей, а не вероятного хода событий. Это поправки на свободную волю, уравновешивающую пророчества.

Для того чтобы нить стала реальностью, необходим вполне определенный ряд событий. Чтобы данная нить утолщилась, сначала нужно найти Ричарда. Сделать это способна только говорящая с духами.

Кэлен переводила взгляд с одной женщины на другую.

– Что за говорящая с духами?

Никки глянула на Кэлен через плечо.

– Колдунья, способная путешествовать во тьме мира духов и находить среди них определенного. Умеющая с помощью магии находить духов и разговаривать с ними.

– Ты хочешь сказать, что она общается с мертвыми?

– В общем, да, – подтвердила Никки.

Кэлен пожала плечами.

– Хорошо. Где нам найти говорящую с духами?

– Боюсь, не получится, – сказала Никки. – Никого из них не осталось в живых.

Кэлен снова уставилась на Красную, в чьих мудрых глазах мерцали отблески костра.

– Как мы можем воспользоваться помощью говорящей с духами, если все они мертвы?

– Я же сказала. Нужно заставить мертвых говорить с вами.

– Разговор пошел по кругу, – отметила Кэлен с легким раздражением. – Как мы поговорим с мертвыми, если для этого нам нужна говорящая с духами, а все они давно мертвы?

Красная легко кивнула в сторону Никки.

– Она – единственная, кто способен на это.

Пристальный взгляд Кэлен обратился к Никки. Колдунья нахмурилась.

– К чему вы клоните? – спросила Никки. – Я не говорю с духами.

– Вы были Сестрой Тьмы.

Никки нахмурилась еще сильнее.

– И что?

Красная посмотрела на нее с укоризной.

– С чем имеют дело Сестры Тьмы? С миром мертвых. Они действовали заодно с силами подземного мира, стремясь привести в наш мир не кого иного, как Владетеля.

Никки отступила на шаг.

– Я теперь совсем другая. Давно уже не Сестра Тьмы.

Красная раздраженно махнула рукой.

– Все прочие, кроме вас, мертвы. Ведь все, кроме вас, решили остаться на темном пути, и это стоило им жизни. Вы сделали иной выбор, потому что Ричард показал вам иной путь. Теперь вы должны применить свои знания, чтобы помочь ему найти дорогу назад. Ваши способности никуда не делись. Решение вашей задачи станет применением этих способностей во благо.

– Каких способностей? – с подозрением спросила Кэлен.

– Колдунье не дано иметь дело с подземным миром таким же образом, как опытному волшебнику. – Красная слегка наклонила голову в сторону Никки, не глядя на нее. – Ради этого Никки, как все Сестры Тьмы, убила волшебника и украла его магию, чтобы применять ее для темного служения Владетелю. Сестры Тьмы, наделенные магией волшебника, могут вступать в контакт с обитателями подземного мира. Как и всех таких Сестер, Владетель однажды посетил ее в видениях и открыл ей доступ к тьме. – Взгляд Красной наконец обратился на Никки. – Разве не так?

Пока две женщины пристально смотрели друг на друга, слышалось только потрескивание огня.

– Какое отношение это имеет к поискам говорящей с духами? – наконец грозно спросила Никки.

– Вы хотели знать, как вернуть Ричарда, – ответила ведьма тихо, но не менее грозно. – Я рассказала, что показывает нить в потоке времени. Я не утверждаю, что это можно сделать. Я только говорю, что для того, чтобы найти Ричарда, вам следует сделать то, что можете сделать только вы.

Чтобы освободить Ричарда и вернуть на линии Благодати, по которым он сможет возвратиться, нам нужна помощь добрых духов, но сперва, прежде чем удастся сделать что-либо другое, его нужно отыскать в вечной тьме. Темные демоны окутали его душу своими крыльями и спрятали. – Она посмотрела прямо на Кэлен. – Разве не так, Мать-Исповедница?

Кэлен сглотнула, вспомнив.

– Боюсь, что так.

– Если хотите найти Ричарда, чтобы получить шанс вернуть его, – сказала Красная Никки, – вы перво-наперво должны связаться с говорящей с духами в подземном мире и попросить ее о помощи.

Никки вздохнула.

– Хорошо. Допустим на мгновение, что мне это удастся. Как ее зовут?

– Ту, которая вам нужна, зовут Наджа.

– Наджа? – удивилась Кэлен. – Наджа Мун?

Красная кивнула.

Кэлен положила левую руку на рукоять меча – меча Ричарда.

– Именно она, по словам Ричарда, оставила послание в укрытой щитами части поселения Стройза. Там он нашел этот перстень. Наджа была знакома с Магдой Сирус и волшебником Мерритом.

Ведьма кивнула.

– Я видела именно ее в потоке времени. – Она испустила глубокий вздох. – Сложность в том, что она была сильной колдуньей. Когда-то Наджа помогала императору Сулакану в его злых замыслах – но под страхом смерти и в конце концов сбежала. Она явилась в Новый Мир, чтобы помогать в борьбе с императором. Она понимала, что именно он делал, и оказала огромную помощь людям Нового Мира.

– В чем же сложность? – спросила Кэлен. – Никки должна каким-то образом связаться с Наджей Мун в подземном мире, так? Наджа знает, как найти Ричарда?

– Да, она могла бы сделать это, – вместо Красной ответила Никки. – Сложность в том, что такой могущественный дух трудно отыскать.

– В данном случае даже хуже, – пояснила Красная. – Сулакан путешествовал по подземному миру. Наджа восстала против него, и он хотел бы отомстить за предательство. Такие люди, как Сулакан, лелеют обиды даже в могиле. Чтобы обрести вечный покой, духу Наджи необходимо скрываться.

– Это я могу понять, – сказала Никки. – Мне не хотелось бы, чтобы в подземном мире меня отыскал волшебник, обладающий могуществом Сулакана.

Кэлен утомленно провела рукой по глазам.

– Ты сможешь найти ее или нет? – спросила она Никки с нотками нетерпения в голосе.

– Возможно, но только если мне поможет менее значительная колдунья, менее значительная говорящая с духами, – наконец согласилась Никки. – Не настолько впутанная в дела Сулакана и мира мертвых. Понимающая, как пройти по грани между жизнью и смертью.

– Исидора, – кивая, сказала ведьма. – Ее зовут Исидора. Вот кто вам нужен.

Взгляд Никки еще больше помрачнел.

– Вы видели это в потоке?

– Она тоже жила в те времена и тоже знала Магду. Исидора была талантливой говорящей с духами. Поток времени показывает мне, что она когда-то участвовала в той самой борьбе и потому благодаря близости к Надже сможет найти ее во тьме.

Никки вздохнула.

– Загвоздка лишь в том, что я не уверена, сумею ли открыться подземному миру и установить связь с духами.

Красная внимательно наблюдала за ней.

– То есть вы не уверены, что хотите это сделать.

Никки промолчала.

Кэлен схватила Ники за руку.

– Это ради Ричарда. Ты обещала сделать все что угодно.

Никки сглотнула.

– Я помню. Но такое…

– Какое? Какое «такое»? Такое, что ты не готова сделать это для Ричарда? Ты об этом? Нечто, чего ты не хочешь сделать для него?

Никки покачала головой.

– Нет, я не об этом. Просто… ты не понимаешь, что это означает.

Кэлен показалось, что, возможно, она все понимает. Это означало, что Никки придется вернуться в собственную внутреннюю тьму, в те времена, когда она была Сестрой Тьмы, туда, откуда ее возвратил Ричард.

– Это только начало, – спокойно сказала ведьма. – Найти первую говорящую с духами, чтобы она нашла вторую и вместе они отыскали Ричарда – это только первый шаг. Как только он будет найден, потребуется избавить его от темных тварей. Даже Надже, которой, возможно, удастся отыскать его, не хватит на это могущества.

Растущий ком сложностей нервировал Кэлен.

– Тогда у кого хватит?

Красная махнула рукой, не отвечая на вопрос.

– Сначала главное. Прежде, чем мы получим надежду добиться всего остального, нужно найти Исидору, а она должна найти Наджу, чтобы та, путешествуя во тьме, могла выяснить, где темные демоны прячут Ричарда. Есть лишь очень слабая надежда, что нам удастся хотя бы это. Пока рано беспокоиться о том, что придется сделать, когда мы его найдем. Нужно будет повнимательнее изучить поток времени, нет ли там ответов на такие вопросы.

Кэлен повернулась к Никки.

– Так давайте начнем. Давайте не будем попусту терять время.

Красная положила руку на плечо Кэлен, придержав ее.

– Чтобы Никки могла приступить, нужно вернуться к телу Ричарда.

– Вы пойдете с нами?

Лицо ведьмы было серьезным и печальным.

– Если нам не удастся вернуть Ричарда, никакой надежды остановить Сулакана не будет. А если их с Ханнисом Арком не остановить, все мы скоро погибнем.

Если я в силах помочь с этой нитью надежды, то не могу упустить шанс и не посоветовать вам кое-что. Пожалуй, я могу дать вам общее представление о том, какой выбор вам предстоит.

Кэлен кивнула.

– Спасибо. Буду весьма признательна за помощь.

– Вам следует знать еще кое-что. – Ведьма примолкла и переглянулась с Никки и Кэлен. – Если он вернется, то лишь благодаря тому, что кто-то отдаст за него жизнь. Добровольно обменяет свою жизнь на его. Кто-то, кто его любит.

– Мне это не нравится, – буркнула Никки себе под нос.

Никки уже высказала свое отношение к тому, что придется еще раз – последний – обратиться к прежнему темному ремеслу в отчаянной попытке установить связь с духами в подземном мире. Кэлен понимала, что это будет чрезвычайно опасно.

– Так нечестно, – с досадой сказала Кэлен. – Нельзя эгоистично попросить кого-то умереть ради того, чтобы Ричард жил.

Красная покачала головой.

– Нет. Не для того, чтобы жил Ричард, а для того, чтобы жили все остальные. Необходимо сохранять равновесие – точно так же один из нападавших, оставленный мною в живых, уравновешивает всех, кого я убила. На первый взгляд, возможно, это не кажется равноценным, но поддерживает необходимый баланс. Мир живых и мир мертвых ищут равновесия. В нашем случае ради спасения всех жизней кто-то один должен пожертвовать собой.

Кэлен отчаянно хотела вернуть Ричарда. Но ей не хотелось, чтобы кому-то пришлось занять его место за завесой.

– Найдите место для ночлега, – велела Красная. – На рассвете мы отправимся в крепость. – Она посмотрела на морд-ситов. – На страже стоять не нужно. Этой ночью вы здесь в безопасности.

Глава 12

Заметив в лесу Кэлен и остальных, часовые послали сигнал воинам Первой Когорты у самой крепости. Охотник не вышел из леса и растворился в тени. Когда шесть женщин миновали арочный проход в каменной стене, их встретили вооруженные воины.

Факелы осветили суровые лица солдат. Все они, казалось, испытывали облегчение оттого, что Кэлен благополучно вернулась под их защиту. При зыбком свете она видела темно-зеленый мох, выросший кое-где в щелях между камнями мостовой, влажными от непрестанного дождя. Пока они шли по вымощенной булыжником площади, все больше воинов с прилизанными и лоснящимися от сырости волосами выбегало им навстречу.

– Мать-Исповедница! – воскликнул командующий Фистер, вскидывая руку. – Хвала добрым духам, вы благополучно вернулись!

Слишком утомленная дневным переходом через леса Темных земель, чтобы вести долгую беседу, Кэлен лишь кивнула в знак приветствия.

Она знала, что впереди трудная ночь, и ее мысли занимало предстоящее испытание.

Когда командующий присоединился к ней, в горах раскатился гром. Прошагав немного рядом, он поглядел через плечо, убеждаясь, что никто не может его слышать, и тихо поинтересовался:

– Что за старуху вы привели?

Кэлен, оглянувшись, отвела край капюшона, чтобы увидеть, куда он смотрит. Красная, как и Никки с морд-ситами, тоже накинула на голову капюшон плаща, защищаясь от непогоды. Капюшон и тьма скрывали ее лицо. Хотя сама Красная ничего не говорила об этом, Кэлен знала, что ведьмы скрытные, и подозревала, что Красная не хочет, чтобы на нее пялились.

– Это ведьма, – прошептала Кэлен, наклонившись к командующему и все еще придерживая край капюшона. – Советую держаться от нее подальше.

Фистер украдкой оглянулся, затем выпрямился и стал смотреть вперед.

– За время нашего отсутствия были происшествия? – поинтересовалась Кэлен.

Он прокашлялся.

– Люди внизу, в Сааведре, обеспокоены тем, что здесь д’харианские войска. Они думают, что из-за нас у них неприятности.

– Почему они так считают? – спросила Кэлен, не глядя на него.

– Ну, – сказал он с печальным вздохом, – боюсь, что это из-за полулюдей.

Кэлен схватила его за рукав и заставила остановиться.

– Полулюдей? Сколько…

– Вряд ли их много, – сказал Фистер, стремясь успокоить ее. – На крепость они не нападали.

Их догнала Никки.

– А на что нападали?

– На окраину города. Скорее какие-то стервятники, охотящиеся в Темных землях, чем крупные силы. Есть сообщения о ряде нападений, но все они были бессистемными и неорганизованными. Последнее произошло вчера вечером в городском предместье. Наши воины услышали крики и помчались посмотреть, что происходит. Двое полулюдей напали на пожилую пару. Воины быстро покончили с нападавшими.

– А пара, подвергшаяся нападению?

Командующий Фистер с грустным видом покачал головой.

– Те двое, что ворвались в стоящий на отшибе дом, судя по их неряшливому виду, были охотниками-одиночками.

Кэлен осмотрелась в темноте, но не увидела никаких признаков опасности.

– Будь это отряд, посланный Сулаканом и Ханнисом Арком, в нем была бы вовсе не пара охотников.

Никки кивнула, соглашаясь.

– Ричард говорил, что есть несколько разновидностей полулюдей, не только шан-так, которых Ханнис Арк использует в качестве воинов.

– Ты права, – согласилась Кэлен. – Поскольку барьер, отделявший Третье царство, пал, все они могут спокойно выбираться наружу и охотиться на обладателей душ. Такое уединенное место, как Сааведра, для них весьма соблазнительно.

Надо было что-то делать, чтобы остановить безумие, вырвавшееся в их мир. Если еще не поздно, Ричард – но только он – мог бы это исправить. А если им не удастся вернуть его, то участь старой пары ждет всех и каждого.

– Я расставил посты по всему городу, так что теперь никто к нам не подкрадется, – сказал командующий. – Мы рассказали горожанам о полулюдях, охотящихся в Темных землях. Я решил, пусть лучше люди знают правду.

Кэлен кивнула.

– Конечно. Где тело Ричарда?

– В опочивальне на верхнем этаже, там, куда вы велели отнести его.

– Вы ведь никому не позволяли туда входить?

– Нет, Мать-Исповедница, никто не входил, кроме меня и, конечно, воинов, которые его охраняют. Прислуга на верхние этажи не допущена. Крепость заперта и под усиленной охраной.

Кэлен была уверена в преданности воинов Первой Когорты. Она сама сражалась вместе с ними и без долгих раздумий доверила бы их заботе и свою жизнь, и жизнь Ричарда. Но здесь таились другие опасности. Она почти ничего не знала о дворне. Всю жизнь они служили Ханнису Арку. Хотя, казалось, все они благодарны им за избавление от его власти, Кэлен не знала наверняка, кому они привержены.

Саманта, молодая колдунья, тоже оставалась на свободе. Она поклялась отомстить Ричарду. Первым ее актом возмездия был удар кинжалом в сердце Кэлен. Поскольку Ричард беспокоился в первую очередь о Кэлен, Саманте удалось улизнуть. Солдаты при всех своих достоинствах не могли остановить колдунью с такими способностями.

Воины, стоявшие перед огромными двустворчатыми дверями, распахнули их, пропуская женщин в просторный приемный зал. Огромное помещение освещали теплый свет ламп и огонь, потрескивавший в двух очагах. В мягком золотистом свете были хорошо видны роскошные пестрые ковры и гобелены, изящные стулья, диваны приглушенных коричневых оттенков и расставленные возле стульев столики из полированного красного дерева. Терпкий древесный дым заглушал затхлый запах.

Кэлен увидела на балконе воинов, охраняющих закрытые двери и проходы. Другие воины патрулировали внизу галерею, ограниченную шеренгой каменных колонн. Тяжелые шторы были задернуты на ночь. По бокам широкой раздвоенной лестницы стояли несколько женщин в серых платьях и передниках – на случай, если понадобятся. Картина казалась вполне безмятежной, но им грозило слишком много опасностей (не говоря уж о состоянии Ричарда), чтобы Кэлен хоть немного успокоилась.

Еще больше воинов стояло у мраморных перил спиральной лестницы. Когда Кэлен начала подниматься по широким ступеням, шедшая позади Никки наклонилась к ней и прошептала:

– Нужно очистить верхний этаж от воинов.

Кэлен, нахмурившись, посмотрела через плечо.

– Весь этаж?

– Да.

Кэлен не стала спорить или просить объяснений.

– Вы слышали, командующий? Распорядитесь, чтобы воины ушли и оставили нас заниматься Ричардом.

Он оглянулся на Красную, поднимавшуюся по лестнице перед тремя морд-ситами. Встретившись с взглядом ее проницательных небесно-голубых глаз, он быстро отвернулся, слегка побледнев.

– Хорошо, Мать-Исповедница. – Он подал знак одному из воинов, шедших рядом. – Беги вперед, пусть все покинут комнату и стоят на страже, пока мы не придем. Весь этаж должен быть очищен.

Мужчина прижал кулак к сердцу и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Фистер недоуменно поскреб затылок.

– Можно спросить, что именно вы собираетесь сделать с Лордом Ралом?

Кэлен на мгновение задумалась. Ей не хотелось открывать ему слишком много.

– Все, что будет в наших силах, – заявила она уверенно.

Она действительно не очень-то много знала. Никки весь обратный путь к крепости была погружена в размышления. Ей не хотелось делиться с другими тем, что ей придется делать. А другие тоже не горели желанием узнать, что делают Сестры Тьмы в своем служении подземному миру. Что бы это ни было, оно огорчало Никки и, похоже, не только Никки была огорчена. Кэлен предоставила колдунью ее собственным мыслям.

Она остановилась перед дверью опочивальни, где лежал Ричард.

На страже возле двери стояли два воина Первой Когорты. Каждый держал вертикально копье. На верхнем этаже было тепло, и их мощные мускулистые руки лоснились от пота.

– Комната свободна, Мать-Исповедница, – сказал один из них.

Кэлен благодарно кивнула.

– Весь этаж пуст? – уточнила Никки.

– Уже. Остались только мы двое.

– Что ж, пойдемте, – сказал ему командующий. Он повернулся к Кэлен, стараясь не смотреть на молчаливую ведьму. – Если кому-то из вас, дамы, что-то понадобится, мы будем внизу.

Едва все они вошли, Кассия закрыла дверь. Трое морд-ситов бесшумно заняли позиции возле двери, чтобы никто не мог войти, несмотря на заверения командующего, что никто им не помешает. Морд-ситы редко полагались на чье бы то ни было слово.

Подсвечник на полторы дюжины свечей и лампа на столе мягко освещали большой толстый гобелен на стене. Гобелен изображал сцену в Темном лесу. Она напомнила Кэлен о Хартленде, где она впервые встретилась с Ричардом.

В комнате было одно окно; к ромбической мозаике стекол в свинцовом переплете льнула темнота. Темно-рыжий ковер приглушал звук шагов.

На кровати с балдахином лежало темное сине-зеленое покрывало с вышитой золотой каймой. Тяжелую драпировку из той же сине-зеленой ткани собрали по углам постели, привязав к столбикам, и это придавало ей сходство с алтарем.

Сейчас на этой кровати лежал мертвый Ричард, словно для церемонии прощания. Кэлен считала, что почти так и есть.

Она в оцепенении встала в изножье кровати, неотрывно глядя на Ричарда, который лежал там все еще в объятиях смерти. Когда она смотрела на него, ее сердце заколотилось так тяжело, что она едва устояла на ногах.

Красная откинула капюшон плаща, открыв красные волосы.

– Не возражаете? – мягко спросила она, протягивая руку к Ричарду.

Кэлен молча качнула головой, не доверяя своему голосу.

Красная подошла к кровати, приложила руку к его лицу и подержала мгновение, но ничего не сказала. Кэлен подозревала, что она хотела дотронуться до его плоти и с помощью магических способностей проверить рассказ Кэлен о нетленности его тела.

После этого ведьма молча отошла к окну и уставилась в темноту. Кэлен села на край кровати.

– Я вернулась, – прошептала она сквозь слезы, приподняв обеими руками его сильную руку. – Мы отправляемся за тобой, Ричард. Держись.

Глава 13

Никки откинула угол угол темно-рыжего ковра, открывая дощатый пол под ним.

– Мы можем помочь? – спросила Кассия.

– Да. – Никки махнула рукой. – Уберите отсюда ковер. Мне нужен голый пол.

Кассия и Вэйл быстро скатали к стене тяжелый ковер. Под ним открылся голый сосновый пол, потемневший от времени и испещренный за столетия царапинами, бороздами и вмятинами.

Кэлен поняла, что этот пол и эта крепость сделаны в далеком прошлом, в дни, когда была построена великая стена, сдерживавшая угрозу, исходившую от императора Сулакана и его Третьего царства. Крепость создавали как часть оборонительной системы, защищающей мир от ужаса за стеной.

– В теле Ричарда время приостановлено, – сообщила Красная через плечо, – именно так, как вы сказали.

– Значит, у нас получится? – спросила Кэлен. В ее голосе появилась надежда.

Красная покачала головой.

– Я лишь сказала, что если вы ошибаетесь, то шансов вообще нет.

– Значит, шанс есть, – заявила Кэлен.

Красная позволила себе вежливую улыбку.

– Шанс.

Кэлен очень захотелось узнать, что именно ведьма видела в потоке времени. Но, подумав, она поняла, что, возможно, ей не хочется этого знать. Иногда будущее приносит только боль.

В комнату вбежала запыхавшаяся Лорен и закрыла за собой дверь ногой. Она вручила вставшей при ее появлении Никки металлическую миску с множеством царапин и вмятин.

– Железная, как вы просили.

Кивнув, Никки взяла миску и осмотрела ее, затем вручила Кэлен.

– На три пальца пойдет.

Кэлен моргнула.

– Что?

– Мне нужна твоя кровь. – Она рассеянно ткнула пальцем внутрь миски. – Вот досюда.

Кэлен стояла с миской в руках, не зная, что делать, и наблюдая за Никки, тщательно отмерявшей шагами расстояние на полу.

Красная отвернулась от окна.

– Я помогу.

– Нет! – сказала Никки, внезапно поворачиваясь. Она подошла к ночному столику и потушила лампу. – Никто, кроме нее, не должен дотрагиваться до миски.

Красная убрала руки и искоса посмотрела на Никки, но промолчала. Кэлен извлекла из поясных ножен кинжал.

Никки, проверив, что окно закрыто и заперто, повернулась и увидела, что Кэлен собирается делать.

– Постой. Есть пророчество, которое гласит: «Когда надежда только на клинок, меч священен». Пожалуй, оно может иметь отношение к нынешней ночи.

Кэлен поглядела на Ричарда, затем на меч у стены, прислоненный к изголовью кровати. Она перевела взгляд на колдунью.

– И что это значит?

– Не используй кинжал. Используй меч Ричарда, – тихо сказала Никки, вновь принимаясь отмерять шагами расстояния на полу.

От слова «меч Ричарда» по спине у Кэлен побежали мурашки. Это оружие пролило ради защиты жизни очень много крови.

Пытаясь не думать об этом, Кэлен убрала кинжал и вытащила меч из его затейливо отделанных ножен; каменные стены отразили особый мягкий звон этого единственного в своем роде клинка. Она села на краю кровати и поставила миску себе на колени, стараясь не думать ни о том, как много ее крови нужно Никки, ни о том, что колдунья собирается с ней делать.

Не давая себе времени на размышления, Кэлен провела лезвием по внутренней стороне запястья. Лезвие оказалось таким острым, что вначале она почти ничего не почувствовала. Когда из руки хлынула густая кровь, рана заболела всерьез. Кэлен держала запястье над металлической миской, чуть приподняв кисть так, чтобы не мешала и вся кровь лилась в емкость.

Никки тщательно отмерила шагами расстояния в нескольких направлениях и поставила на пол восемь свечей, образовавших большой круг. Быстрым движением руки она с помощью магии зажгла все свечи и отошла к кровати, чтобы проверить.

– Пожалуй, достаточно, – сказала колдунья, приглядевшись к миске. Она положила ладонь на порез. Кэлен почувствовала горячий, обжигающий руку толчок магии, и кровь перестала течь по пальцам Никки. – Это закроет рану.

И в самом деле, рана тут же перестала кровоточить, хотя все еще пульсировала острой болью.

Никки забрала миску и повернулась к морд-ситам.

– Вы трое ждите снаружи. Охраняйте дверь. Никого не впускайте. Не открывайте дверь, что бы ни услышали. Ни при каких обстоятельствах, понятно?

Кассия нахмурилась.

– Что бы мы ни услышали? А что мы можем услышать?

– Не знаю, – рассеянно сказала Никки, опять поворачиваясь к свободному пространству пола. – Крики мертвых и тому подобное. Просто не открывайте дверь. Мне придется впустить сюда подземный мир. Комната должна оставаться запечатанной, чтобы тьма не выбралась из стен.

Кассия быстро переглянулась с остальными.

– Пожалуй, мы будем рады держать дверь закрытой.

– А если кто-нибудь из вас позовет на помощь? – спросила Вэйл.

– На помощь позовете вы, если откроете дверь.

– Можете не сомневаться, дверь будет закрыта.

Как только морд-ситы вышли и закрыли дверь, Кэлен, оставшаяся в комнате с ведьмой и колдуньей, тем не менее почувствовала одиночество. Обе эти женщины имели дело с тем, чего она не могла даже вообразить. Хуже того, Никки собиралась снова применить свои умения Сестры Тьмы.

Кэлен рассеянно посмотрела на Ричарда. Осознание того, что он мертв, делало ее не просто одинокой. Она чувствовала себя затерянной в пустоте.

Повернувшись наконец, она увидела, что Никки, взяв миску с кровью, рисует большой круг. Она опускала руку в миску и испачканными пальцами рисовала кровью на полу.

– Что ты делаешь? – спросила Кэлен.

– Рисую внешний круг Благодати, – ответила колдунья, не поднимая глаз. – Начиная от границы подземного мира.

Некоторые из самых ранних воспоминаний Кэлен представляли собой наблюдения девочки за тем, как люди с магическими способностями рисуют Благодать. Изображение Благодати было и актом глубокого почитания, и обращением к магии. Она занимала центральное место во многих аспектах жизни наделенного магией. Хотя Благодать казалась относительно простой, для правильного использования нужно было затратить на ее изучение целую жизнь.

Хотя ее рисовали только в двух измерениях, отображались при этом все четыре – три физических, пространственных, измерения и четвертое измерение – время. Преобразование этих четырех элементов в два измерения Благодати посредством магии было серьезным делом.

Кэлен очень редко видела, чтобы кто-либо осмеливался рисовать Благодать кровью.

Особенно ее кровью.

Кэлен знала, что изображение Благодати кровью могло призвать магическую силу последствий, а также темные силы, которые призывать не должно. Однако допускала, что для их цели менее сильная магия не годилась.

Рисовать Благодать следовало вполне определенным способом, именно так, как начала Никки, с внешнего круга, за границей которого расстилался бесконечный мир мертвых. Вне круга не было ничего, только вечность. Потому-то Благодать и начинали с этого круга: с пустоты, не содержащей ничего, начиналось Творение.

Обмакивая руку в кровь, Никки шепотом читала заклинания на странном языке, которого Кэлен никогда прежде не слышала. Вымазанные в крови пальцы колдунья использовала как кисть, опуская ее в миску по мере необходимости. В соответствии с хорошо знакомым ей геометрическим построением, она быстро нарисовала аккуратный квадрат, сориентированный определенным образом, понятным только колдуньям. Углы квадрата касались круга изнутри – он представлял собой завесу между мирами живых и мертвых. Квадрат всегда рисовали вторым, поскольку с момента возникновения мира живых завеса защищала его от власти подземного мира.

Никки снова обмакнула руку в кровь и нарисовала меньший круг, представляющий начало жизни и вписанный в квадрат так, что он соприкасался с серединой каждой из его четырех сторон. Таким образом жизнь соприкасалась с завесой и была огорожена ею, а та, в свою очередь, соприкасалась с подземным миром.

Макая руку в кровь, Никки нарисовала в меньшем кругу правильную восьмиконечную звезду. Звезда представляла свет Творения. От каждого острия ее лучей колдунья начертила кровью уходящие наружу прямые линии, пересекающие внутренний круг, квадрат и внешний круг. Первые нарисованные ею четыре луча разделили пополам углы квадрата, а следующие четыре прошли через центры каждой из его сторон.

Все лучи, исходящие из заостренных оконечностей лучей звезды, пересекали внутренний круг, затем квадрат и наконец внешний круг и заканчивались у одной из восьми свечей. Пламя каждой свечи, когда кровавая линия добиралась до нее, на мгновение вскипало мерцающим многоцветьем.

Никки с рукой в кровавой перчатке подняла взгляд в мягком свете свечей.

– Мне нужна капля крови Ричарда. Воспользуйся мечом. Принеси каплю на клинке.

Мрачный тон Никки встревожил Кэлен. Ни на миг не задумавшись над этим указанием, она подошла к кровати, села на край и положила руку Ричарда себе на колени. Острием меча она проткнула кончик пальца. Выдавив большую темно-красную каплю, она сняла ее лезвием меча возле острия. Кэлен почувствовала, как магия меча отзывается яростью на контакт с кровью Ричарда. Она осторожно понесла меч Никки, стараясь не позволить капле упасть или гневу меча отвлечь ее.

Эту же кровь использовали, чтобы вернуть дух Сулакана из мира мертвых в мир живых.

Кэлен протянула меч Никки, держа его на ладонях. Колдунья покачала головой, будто не желая притрагиваться к нему.

– Благодать нарисована твоей кровью. Сделать это нужно тебе. Помести каплю точно в центр круга.

Хотя это нельзя видеть, – серьезно заметила Никки, – у круга есть истинная и абсолютная центральная точка, та, в которой мы, обретая бытие, появляемся в миг создания, когда получаем душу. Но в отличие от внешнего круга, который представляет начало без конца, этот круг ограничен. Он представляет внешнюю границу – то, что называют смертью, – и точку начала.

Кэлен, держа острие в центре круга над самым полом, позволила капле крови Ричарда упасть.

– И потому, когда ты связываешь все это кровью, – добавила ведьма из темноты, – ты делаешь Благодать жизнеспособной.

Никки кивнула.

– Жизнь и смерть связаны друг с другом почти так же, как магия Приращения и Ущерба, и это определяет их природу. Таким образом, все взаимосвязано во вполне реальном смысле, даже такие основные понятия, как свет и тьма. Тень на земле связана не только с тем, что ее отбрасывает, и с тем, на чем она возникает, но существует и сама по себе как та отрицательная форма, которая при этом образуется. Таким образом, все на свете, даже, казалось бы, просто тень, неразрывно связано, скреплено – и положительное, и отрицательное, – и существование одного зависит от другого.

Так же, как тьма нужна, чтобы понимать, что такое свет, подземный мир определяет жизнь. Смерть определяет жизнь. В Благодати кровь дает такое представление жизни, которое в реальности иначе не существовало бы. Взаимосвязанность всего, а не отдельность основных элементов – часть того, что представляет собой Благодать.

– В прежние времена волшебники путешествовали между мирами, – сказала Красная, зачарованная видом нарисованной кровью Благодати.

– С той поры, – ответила Никки, – они забыли, как преодолеть рубеж – так это прежде называлось, – между мирами живых и мертвых.

– Не все, – напомнила Кэлен, неотрывно глядя на Никки. – Ричард мог. Отправлялся в подземный мир и возвращался.

Никки кивнула.

– Это еще одно, что было доступно волшебникам прежде и что Ричарду удалось каким-то образом осуществить, руководствуясь чутьем. И это тоже указывает на его избранность.

– Ты можешь отправиться туда? – спросила Кэлен, ломая голову над тем, как колдунья собирается установить связь с говорящей с духами, которая им нужна.

После паузы Никки нарушила тишину:

– Я была Сестрой Тьмы. Но я не могу отправиться в подземный мир, как Ричард или некоторые другие волшебники. Однако я могу раздвинуть завесу и смотреть за нее.

Кэлен обвела взглядом комнату.

– Как ты собираешься смотреть в мир духов?

Никки подняла обе руки и грациозно повернула ладони вниз. Все свечи в комнате, кроме восьми по краям Благодати, погасли. Комната за этими восемью свечами словно бы канула в небытие.

– Все связанное с жизнью Ричарда, что исходит от капли его крови, касается тебя, – сказала Никки Кэлен. – Все в нем связано с тобой. В каком-то смысле он существует через тебя. Именно так я проникну в мир духов – через тебя. – Колдунья указала рукой. – Сядь в центре, возле капли крови твоего мужа.

Кэлен, по чьим щекам катились слезы, аккуратно переступила через нарисованные кровью линии Благодати и села в центре возле крови Ричарда.

– Чтобы смотреть в мир духов, – сказала Никки, – мне нужна возможность смотреть как бы сквозь окружающее в иную реальность, существующую здесь же, вокруг нас, в это же время, существующую тут, у нас, как связь отрицательного и положительного, как Ущерб и Приращение. В каком-то смысле это тень, отбрасываемая жизнью. Мы – часть всего сущего. Нам попросту нужно смотреть дальше того, что нас окружает. – Она указала на свечи. – Свечение этого пламени станет нашим якорем в этом мире, мире живых, напоминанием о том, что действительно существует.

Слова Никки вернули преследующие Кэлен воспоминания о пребывании в той тьме, куда утащили ее душу.

Никки закрыла глаза и тихо нараспев заговорила на том странном языке, который использовала прежде. Кэлен почувствовала легкую дрожь от чудовищности соприкосновения с миром духов и от невыразимой скорби по утраченной родственной душе.

Убаюканной тихим хриплым голосом Никки, ей показалось, будто по ее телу пробегает странное покалывание, словно тысячи отдаленных голосов пытались говорить посредством нее. Это ощущение нарастало и убывало в такт словам Никки.

Дождавшись, чтобы Никки затихла, Кэлен спросила:

– На каком языке ты говоришь?

– Противоположность языка Творения, язык мертвых, – спокойно ответила Никки, не открывая глаз. – Сестры Тьмы используют его, чтобы призывать тот подземный мир, что всегда вокруг нас и которого мы никогда не видим. Язык мертвых содержит нити магии Ущерба и раздвигает завесу подземного мира.

В общем-то, все было логично. Сидевшая в центре Благодати Кэлен сумела прочувствовать часть происходящего. Оставалась лишь одна трудность – как найти ту, что им нужна, среди всех душ в тьме за завесой, среди всех голосов, которые она слышала.

– Постой, – сказала Кэлен, задумчиво нахмурившись.

Никки открыла глаза и подняла взгляд.

– Ты сказала: «Когда надежда только на клинок, меч священен». Похоже, я знаю, что нужно сделать.

Она стремительно поднялась и сняла с шеи Ричарда амулет. Взамен она положила вдоль тела мужа Меч Истины. Руки Ричарда она сложила на груди и вложила ему в пальцы отделанную серебряной филигранью рукоять с выведенным золотом словом «Истина».

– Пусть ярость меча будет твоим маяком, – прошептала она Ричарду. – Пусть праведное неистовство меча поможет тебе найти дорогу назад к праведному гневу, обращенному против зла и тех, кто пытается уничтожить жизнь. Пусть ярость вновь приведет тебя к борьбе за жизнь.

Она почувствовала, как магия ярости меча забурлила в ответ.

После этого Кэлен осторожно переступила через кровь и вернулась в центр Благодати. Затем, держа амулет за цепочку, протянула его Никки и уронила в ее поднятую навстречу ладонь. Кэлен старалась не задумываться о том, что вручила древний могущественный предмет Сестре Тьмы.

Никки надела цепочку на шею и позволила древнему амулету, изготовленному самим Барахом, разместиться на груди напротив сердца.

– Пора станцевать со смертью, – прошептала она в темноту.

Глава 14

Стоя посреди наезженной дороги, Ханнис Арк с недовольством рассматривал закрытые ворота в стене, окружавшей небольшой городок Дрендонский Водопад. Это поселение хорошо защищали от захватчиков крепкие ворота, перекрывавшие дорогу, отвесные скалы прямо за городской чертой и лесистые горы вокруг. Питаемый горными ручьями водопад, низвергающийся с гор за дальней городской окраиной и питающий полноводную речку, уходящую в конце концов под землю, внушал жителям Дрендонского Водопада уверенность в том, что можно, закрыв городские ворота, выдержать длительную осаду.

Вести осаду у Ханниса Арка не было ни малейшего желания.

На гребне стены, готовые отразить штурм, обосновались воины ополчения, вооруженные в основном луками или копьями. Все они наблюдали с позиций, которые считали вполне безопасными, и выглядели обеспокоенными, но не слишком встревоженными. Ни один не держал тетиву натянутой или копье наготове. Ханнис Арк знал, что в прошлом Дрендонский Водопад не раз осаждался и ни разу не был взят.

Конечно, у врагов не было серьезных причин прикладывать значительные усилия для завоевания небольшого городка, стоящего на второстепенном торговом пути в почти безлюдной области Д’Хары. Значимые и крупные завоевания совершались в других местах. Благодаря в основном именно этому, а не стенам, город ни разу не завоевывали. По той же причине способность города обороняться, по сути, никогда еще не подвергал испытанию накал сражения.

Для Ханниса Арка взятие этого города было не потребностью завоевателя, а делом чести. Ему не требовалось завоевывать людей, которых он уже считал своими подданными. Но они, похоже, это не вполне понимали. Он собирался внести ясность.

– Вы смеете закрывать городские ворота? – прокричал Ханнис Арк человеку в простой одежде, который стоял наверху, оперевшись обеими руками на край стены.

– Мы не желаем зла вам и вашим людям, – крикнул тот в ответ, – но до нас дошли слухи о страшных зверствах в других местах. Как мэр Дрендонского Водопада, я обязан позаботиться в первую очередь о безопасности горожан. У нас нет предубеждения против вас, господин, и мы, конечно, не хотим никого обидеть, но из осторожности предпочитаем держать ворота на замке.

Ханнис Арк оглянулся на императора Сулакана, чей светящийся дух поверх давно умершей земной оболочки скривил губы в мрачной усмешке.

Ханнис Арк вновь посмотрел на мэра на городской стене.

– Я выслал вперед людей из других городов с наставлениями именно на этот счет – касательно безопасности ваших людей. Они должны были предупредить, какова будет ваша участь, если вы и люди вашего города не склонитесь предо мной и не проявите надлежащее уважение.

Человек на стене развел руками.

– Мы глубоко уважаем всех людей, и уважаем их всех в равной мере. Мы не хотим воевать.

– Воевать! – Ханнис Арк издал короткий смешок. – Это не война. – Он скептически осмотрелся. – Нет никакой войны. Война давно завершилась. Здесь речь идет о власти. О преданности Д’Харианской империи.

– Мы преданы Д’Харианской империи, – заявил человек на стене.

– Что ж, я – Лорд Арк, правитель Д’Харианской империи.

Человек примолк, не зная, что сказать.

– Правитель Д’Харианской империи – Лорд Рал.

– Уже нет. – Ханнис Арк отмахнулся от неприятного упоминания о Доме Ралов. – Я же сказал, война закончилась.

– Мы не слышали ни о какой войне за власть, – заявил мэр.

– Ричард Рал теперь в мире мертвых, – произнес император Сулакан голосом, заставившим вооруженных мужчин на стене отступить на шаг от края.

– Мертвых?.. – удивился мэр. – Вы в этом уверены?

– Мои слуги в подземном мире схватили его душу и утащили в вечную тьму.

Ханнис Арк посмотрел на толпу нетерпеливых шан-так, безмолвно ожидающую позади. Лишь малая ее часть виднелась за деревьями в густом лесу. Их армия была столь огромна, что простиралась далеко назад, заполняя лесистую долину от одной цепи гор до другой.

– Вы действительно думаете, что этот городок стоит таких хлопот? – спросил Сулакан низким скрипучим голосом. – Разве нам не нужно скорее попасть в Народный Дворец? Там средоточие власти, на которую вы притязаете.

Ханниса Арка не тревожило средоточие власти Д’Харианской империи, где бы оно ни находилось.

– Мы скоро доберемся туда.

Сулакан окинул его мрачным взглядом.

– Нам надо бы защитить машину предсказаний.

Ханнис Арк посмотрел на него так же мрачно.

– Именно я пробудил ее после тысячелетий тьмы. Я пробудил ее сам, чтобы она помогла вернуть вас в мир живых. Единственный человек помимо меня, способный использовать машину предсказаний, – Ричард Рал, и он мертв.

Сулакан уставился на него мертвыми глазами, в которых жила угроза, исходившая от его духа.

– Даже если так, лучше всего было бы…

– Теперь, когда Ричард Рал мертв, это не доставит нам никаких проблем. Отныне я правитель Д’Харианской империи.

Дух смотрел на него оценивающе.

– Вы станете им, но только когда захватите средоточие власти этой империи и обеспечите безопасность машины предсказаний. С помощью моей армии полулюдей, конечно.

– В свое время. – Ханнис Арк глянул на юго-запад, словно мог увидеть там огромный дворец на плато, возвышающемся над Равнинами Азрита. – В отличие от этих дорожных застав, Народный Дворец взять не так просто. Кому же как не вам понимать это. Вы лучше кого бы то ни было понимаете важность устрашения врага.

Все это – необходимая часть плана, который должен обеспечить нам взятие Народного Дворца без сопротивления. Лучше сломить их дух до того, как мы доберемся туда. Тогда наше пришествие станет праздником.

Дух недолго поразмыслил, затем пожал плечами.

– Я не спешу. У меня есть целая вечность. Если вы так хотите, пусть.

– Я хочу заполучить дворец, откуда смогу править. – Теряя самообладание, Ханнис Арк склонился к Владыке мертвых. – Не хотелось бы превращать его в кучу щебня.

Мрачный пристальный взгляд духа вернулся.

– Пока машина предсказаний в безопасности, все остальное не важно.

– Ричард Рал мертв, поэтому в практическом смысле она в безопасности, ведь нет никого иного, кто мог бы ею воспользоваться. Пусть темные твари вашими стараниями утащат его в забвение, а я присмотрю за машиной предсказаний.

– Вам виднее. Но однажды вы уже упустили свой шанс и позволили этому человеку ускользнуть.

Ханнис Арк сердито ткнул пальцем себе в грудь.

– Именно я разобрался, как использовать Ричарда Рала и машину предсказаний – кровь и пророчество, – чтобы вернуть вас. На сей раз он – не моя забота. Вам смотреть за тем, чтобы его участь была предрешена.

В прошлом находилось много людей, готовых оказать Ричарду Ралу помощь. На сей раз он, так сказать, в ваших руках. В вашем царстве. Именно вам следует побеспокоиться о том, чтобы он не смог вмешаться.

– Он мертв.

– Вы тоже были мертвы.

Ханнису Арку не понравилось, что ему читает нотацию человек, которого он спас от забвения подземного мира и вернул в мир живых. Без него император Сулакан навсегда остался бы в изгнании в вечной тьме. Возможно, император продумал подробный план и принял исключительные меры предосторожности, чтобы обеспечить свое возвращение, но без Ханниса Арка и его способностей, без всех этих необходимых символов, вытатуированных на его теле, на каждом клочке кожи благодаря тому, что он собрал и изучил забытые пророчества, упомянутый замысел провалился бы и не было бы никакого возвращения.

Владыка мертвых посмотрел на городскую стену, и его пристальный взгляд прошелся по людям наверху.

– Мне кажется, это ни к чему, – сказал он наконец, – но если таково желание нового правителя Д’Харианской империи, то будь по-вашему. Моя армия шан-так с великой радостью поддержит ваше устремление отправить ясное ужасающее послание всем тем, к кому мы еще придем.

– Хорошо. – Ханнис Арк улыбнулся, довольный тем, что Владыка мертвых знает свое место. – Тогда решено. Эти люди станут примером того, что ждет непокорных. В конце концов, я щедро предложил им мир. Будет полезно показать другим, что бывает за отказ от мирного послушания. Наказание должно быть и быстрым, и болезненным, чтобы остальные знали: я не потерплю неуважения.

Надо только, чтобы твои люди наверняка позволили некоторым очевидцам убежать и донести до других рассказ о том, что здесь случилось. Они должны мчаться впереди нас, чтобы их рассказ достиг Народного Дворца.

Император наконец улыбнулся.

– Рассказ о ничтожно малой части того, что ждет этот мир.

Ханнис Арк с улыбкой повернулся к Вике. Он кивнул ей, и морд-сит подошла ближе. Облаченная в красную кожу, она очень выделялась на фоне моря полуголых шан-так, чьи тела и лица были вымазаны белым пеплом.

– Пусть выведут пленников.

Вика склонила голову.

– Как вам будет угодно, Лорд Арк.

Она отбежала к шан-так и о чем-то коротко распорядилась. Вскоре из-за деревьев вывели пленников – связанных, с кляпами во рту, совершенно сломленных. Некоторые, казалось, впали в транс от неиссякающего ужаса. У других от этого ужаса были широко раскрыты глаза.

Ханнис Арк повернулся к человеку на стене.

– Эти люди – из предыдущего города, не склонившегося перед их господином, Лордом Арком.

С этими словами он вскинул руку, полностью покрытую татуировками – древними символами. Часть этих символов засветились изнутри, когда он призвал свое могущество.

Эта сила подхватила большую часть группы из почти сотни пленников, подняла их в воздух и швырнула через стену; они перелетели ее и упали в город, вопя на протяжении всего полета. Некоторые, однако, врезались в стену, ломая кости и падая вповалку на землю под ней, пусть еще живые, но никак не способные бежать. За стеной те, кто упал с неба, кричали от боли, покалеченные и израненные.

Ханнис Арк вновь повернулся к оставшимся нескольким десяткам пленных. Те стояли с округлившимися глазами и были готовы сделать все, что угодно, что бы им ни приказали.

Прежде чем человек на стене успел спросить, что произошло, император Сулакан поднял руку, управляемую синеватым свечением его духа.

Сила, рожденная этим жестом, разнесла ворота из бревен в куски. Полетели щепки. Горячие осколки железных петель и укрепляющих полос запрыгали по земле. Пыль над разнесенными воротами еще не осела, а люди в городе уже бежали от них подальше. На самом деле бежать им было некуда. Стены лишали их возможности избежать надвигающейся беды.

Сулакан обернулся к своей армии шан-так.

– Ешьте.

С воем, от которого задрожал воздух, огромная толпа полулюдей, отчаянно жаждущих обрести душу, ринулась в город.

Люди внутри кричали, вопили, метались в поисках укрытия. Но шан-так искусно выискивали прячущиеся души. Пойманных в городских стенах в ловушку, их истребляли хлынувшие в зияющее в стене отверстие полуголые шан-так. Полулюди в безумном стремлении заполучить душу кидались на жителей Дрендонского Водопада и рвали их зубами.

Те, кто теперь решил сменить подданство и склониться перед Лордом Арком, опоздали. Им давали возможность сдаться, но они отказались. Теперь даже коленопреклоненные, взывающие к милосердию, они послужат ему по-другому. Послужат примером.

Ханнис Арк повернулся к группе оборванных пленников, мужчин и женщин, перемазанных пылью и грязных. Движение пальца – и веревки, связывавшие их запястья, рассыпались. Кляпы выпали.

– Отправляйтесь к Народному Дворцу в поселения по дороге туда. Расскажите, что приближается, и объясните, что их единственная надежда на спасение – склониться и поклясться в верности Лорду Арку.

Люди пали на колени, плача от облегчения. Все они старались протиснуться к нему, все дрожащими пальцами хватали его за одежду, целуя ткань, благодаря за милосердие. Все они поклялись ему в вечной преданности.

Ханнис Арк был доволен такой демонстрацией уважения.

– Хорошо. Довольно. Отправляйтесь в путь.

Они вскочили и кинулись выполнять его распоряжение.

Глава 15

Бесчисленные руки тянулись из темноты, хватая воздух, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Все эти руки пытались дотронуться до нее, прикоснуться. Но, как бы отчаянно они ни тянулись и ни ощупывали воздух, им не удавалось добраться до нее.

Даже с закрытыми глазами Никки видела все эти руки и пальцы, извивающиеся как тысяча змей. Шипение мертвых только усиливало ощущение сжимающей ее в кольце смерти. Из-за стены рук доносились крики.

Она поняла, чьи это души. Она узнала их.

Это были души тех, кого она убила.

Никки вытянула руку, отстраняя тех ближайших, кто дотянулся до нее, тех, кто заслужил смерть, но в своей ненависти ко всему живому не осознал полностью, что мертв. Никки не боялась, что они схватят ее. Это не были демоны: они не могли схватить живого и утащить во тьму.

Это были преступники, над которыми она свершила правосудие.

Они больше не могли тронуть ее.

Мягкий свет души Кэлен она мысленно удерживала подальше от тварей, стремящихся утащить ее к себе.

Никки знала, что темные твари хотят вновь заполучить Кэлен.

К счастью, Ричард привлек к себе приспешников Сулакана и увел их далеко от души Кэлен.

К сожалению, демоны так плотно окутали Ричарда своими темными крыльями, что у Никки не было ни малейшей надежды найти его самостоятельно. Ей прежде доводилось искать за завесой и находить определенного духа, но найти Ричарда она не сможет.

Сулакан постарался, чтобы его невозможно было найти. Хотя могущество Никки было весьма значительным, она не могла противостоять такому злу, особенно в его владениях.

Ее задача казалась невыполнимой. Тьма была наполнена душами, как черный песок на ночном пляже – песчинками, которые постоянно двигались и перемещались, будто чернильные волны накатывались на песок. Эти души толпились со всех сторон, закручивались в водовороты и бурлили вокруг Никки, и ей ничего не удавалось за ними разглядеть. Всякий раз, как она разгоняла их на своем пути, души перед ней только множились.

Завидев, что она приближается, они крутились и вертелись, ускользая от нее. Никки знала, что они пытаются сделать. Она уже видела их прежде. Они чуяли, что она посторонняя, что она вторглась в их мир, что она – темная сила в мире тьмы. Ей здесь было не место, и они пытались вытолкнуть ее из вечности обратно в ужас почти мгновенно гаснущей искры, какой представлялась им жизнь. Им не нравились напоминания о том, чего у них никогда уже не будет. Они хотели покоя, хотели медленно забывать.

При чуждом этому миру свете души Кэлен бурлящий поток этих душ тек сквозь тьму, как плотный косяк рыбы. Бесчисленные темные скопления, состоящие из миллионов душ, разбухали и закручивались, чтобы отделить Никки от этого света. Они старались защитить этот свет от тьмы Никки.

Ей хотелось плакать от красоты этого света, но требовалось найти путь, несмотря на потоки душ, наполняющих темноту. Она боялась, что найти единственную нужную песчинку на этом бесконечном черном берегу – невозможная задача.

Никки ощутила мягкое прикосновение рук к плечам.

Это ведьма встала за спиной колдуньи и положила руки ей на плечи.

Когда она это сделала, тьма изменилась, души бешено заклубились и завертелись, расступаясь и удаляясь. Никки мысленно улыбнулась, вновь увидев путеводный свет души Кэлен в центре Благодати, нарисованной ее кровью. У единственной капли крови Ричарда, помещенной туда, вечная тьма скручивалась в потоки, грациозно струящиеся через небытие.

Никки поняла: ведьма использует поток времени, чтобы открыть ей путь через пустоту. Пласты кишащей духами тьмы складывались и переворачивались, словно подводные течения, возникшие ниоткуда; они напоминали струйки дыма, изгибающиеся и колышущиеся в прозрачном неподвижном воздухе. Или кровь, капающую в неподвижную чистую воду.

Это было столь же ужасающе, сколь прекрасно и чарующе.

А затем поток, вливаемый в нее ведьмой и уходящий в вечную черноту, принес к Никки свет души. Эту душу она знала даже слишком хорошо.

Это была душа убитого ею волшебника. Именно его могущество она присвоила.

Тогда Никки была Сестрой Тьмы.

И совершила нечто непростительное.

Свет души рассеялся, затем сгустился светящийся силуэт, преградивший ей путь. Она знала, что духи с помощью своего света принимают узнаваемые очертания.

Никки не представляла, что ей делать. Что она могла? Никакой возможности попросить прощения не было. Она не имела на это права.

Свет души вытянулся – и коснулся ее. Прикоснулся к ее душе. В миг этого вневременного контакта Никки почувствовала все, что он хотел ей сказать.

Она заплакала, так это было прекрасно. Он обрел покой. Он сказал ей, что, забрав его магические способности для злых целей, она в итоге принесла больше добра, чем мог бы сделать он. Хотя ее поступок был бесчестным, она сделала нечто, принесшее ему мир. Она решила измениться, сражаться со злом и искупить весь причиненный ею вред.

Никки не имела права на прощение, и он тоже понимал это. Он сказал ей, что не может дать ей прощения, что оно приходит изнутри и только это имеет значение. Она видела прекрасный свет его души и плакала над тем, что сделала с ним.

Он сказал, что теперь его магические способности живут в ней, и его дух с нею, незримо помогает ей на новом поприще. Ее цели теперь его цели. Его магические способности теперь принадлежат ей.

Он с нежной улыбкой погладил светящейся бесплотной рукой Никки по волосам, – так отец мог бы улыбаться любимой дочери. Это был миг столь чистой любви, столь искреннего признания, что она, потрясенная, разрыдалась, такая в этом таилась красота.

Затем он отступил и простер светящуюся руку, приглашая Никки двигаться дальше, желая ей удачи в борьбе за мир живых, в благородном использовании магии, с которой она родилась, и магии, отобранной у него.

Она ощутила опустошение – ее изнурили мощные переживания, совсем недолгие, но в мире безвременья длившиеся целую вечность. Она почувствовала, что теперь знает его – и себя – хорошо как никогда.

Никки услышала, как где-то Кэлен выясняет, все ли с ней в порядке, но не могла ответить из своей дали. За нее ответила ведьма, сообщив, что Никки отправилась в своих поисках дальше.

Сосредоточившись на своей задаче, Никки призвала силу и устремилась дальше во тьму, двигаясь с потоком, продолжавшим мчать куда-то в бескрайнюю ночь.

По пути она видела свет бесчисленных душ. Все они выглядели одинаково, как звезды на ночном небе, все плавали по небесному своду в вечном покое. Она не представляла, как ей найти одну звезду среди бесчисленных рассыпанных по вечности.

Но затем одна из этих звезд вдруг приблизилась.

– Я Исидора, – сказал дух голосом, подобным солнечному свету. – Я почувствовала, что вы зовете меня.

Никки увидела, как светящийся силуэт легко превращается в нечто похожее на некогда живого человека, но сотканного из света. Никки не совладала со всем тем, что внезапно нахлынуло на нее – этого оказалось слишком много, чтобы передать словами.

– Я должна помочь Ричарду, – наконец сказала она духу. – Мне нужно найти Наджу.

– Знаю, – сказала Исидора. – Я здесь, чтобы проводить вас.

Дух вплыл в поток. Никки решила, что Исидора – едва ли не самое прекрасное создание, какое ей доводилось видеть. Дух светился с невинной, по-детски искренней добротой. Ее улыбка напоминала о теплом летнем дне.

Следуя за Исидорой, Никки отправилась дальше и вскоре оказалась в более густой тьме, однако здесь чернильный мрак пронизывали еще более черные туннели. Это было сбивающее с толку странствие с постоянным движением то вверх, то вниз, по запутанному пути, извилистому и закрученному, петляющему по каким-то местам, казавшимся непреодолимыми.

В нише темноты, в глубокой пещере вечности они пришли к другому духу, принявшему человеческий облик. Исидора мягко коснулась плеча этого духа.

– Вот та, кого вы ищете.

Никки подплыла ближе.

– Наджа?

Дух взглянул на Никки с прохладной отчужденностью, а не с теплотой Исидоры.

– Что здесь делает одна из вашего рода? Зачем вам понадобилось тревожить меня?

– Это не то, чем кажется, – сказала Никки. – Я здесь под личиной Сестры Тьмы, потому что другой возможности не было. Мне пришлось применить свои умения и способности, чтобы сделать то, что сделать необходимо.

– Что же?

– То, к чему вы стремились при жизни, ради чего работали – остановить императора Сулакана.

Тень зашипела и чуть отступила, услышав это имя.

– Су-у-у-улакан, – произнесла Наджа с ненавистью. – Его мерзкий дух часто путешествует по подземному миру с намерениями более мрачными, чем смерть.

– Я знаю, что при жизни вы пытались остановить его. Вы, Магда Сирус и волшебник Меррит.

При упоминании их имен из тьмы появились светящиеся духи.

– Зачем вы пришли сюда? – спросил дух Магды Сирус. Как и от духа Исидоры, от нее исходило удивительное теплое свечение, пробуждающее в Никки восхищение и умиротворение.

Никки повернулась и показала рукой.

– Я пришла сюда, чтобы помочь ей. – Она посторонилась, чтобы они увидели свечение духа Кэлен, сидевшей в центре Благодати возле светящейся единственной капли крови Ричарда.

– Мать-Исповедница, – прошептала Магда с доброжелательным почтением, которое мог проявить лишь добрый дух. – Вы принесли ее дух сюда?

– Лишь частицу ее внутреннего света, – сказала Никки. – Она оживляет Благодать, с помощью которой я пришла к вам.

– Зачем пришли? – спросила Магда.

Никки подняла руку к духу возлюбленного Магды.

– По этой самой причине.

– Ради ее любви, – сказал Меррит с пониманием. – К избранному, который, знали мы, однажды придет.

– Именно так, – согласилась Никки. – Сулакан сбежал из подземного мира и вернулся мир живых. Ричард Рал – тот, кто должен остановить его. В свое время все вы трудились над тем, чтобы остановить императора и его армию, и над тем, чтобы проложить путь тому, кто придет после вас и сможет остановить демона.

– Тот мир больше не наш, – сказала Наджа, и остальные кивнули, соглашаясь.

– Ричард Рал не там. Он сейчас в этом мире. Здесь.

Страдание и мука проступили на их лицах. Обеспокоенный Меррит скользнул ближе.

– Это не должно было случиться. Именно ему предначертано остановить Сулакана. Но для этого он должен быть в вашем мире. Отсюда ему не добиться успеха. Отсюда он не сможет помочь тому миру. Никто из нас не сможет.

– Знаю, – сказала Никки. – Потому мне и пришлось прийти сюда, применив те самые темные умения. Когда-то я применяла их во имя зла, но теперь использую их, чтобы сражаться за мир живых.

Дух Наджи преобразовался в силуэт, воспроизводивший необычный облик, который был у нее при жизни. Она придвинулась к Никки.

– Как такое могло произойти? Мы все принимали меры предосторожности, направляли пророчество, оставили всю помощь, какую смогли. Как он умер?

Никки посмотрела на духов, уставившихся на нее.

– Я его убила, – сказала она, протянув руку к черному как вороново крыло потоку, который, змеясь, уходил от нее в даль, – как и было предсказано в потоке времени.

Меррит скользнул ближе с выражением, которое Никки могла истолковать только как гнев. Под его взглядом она сглотнула.

– Мне пришлось.

– Зачем? – требовательно спросил он.

Никки вновь протянула руку к свечению духа Кэлен.

– Ради нее. Ее убили. Темные приспешники Сулакана схватили ее душу и потащили в пучины тьмы. Ричард попросил, чтобы я остановила его сердце, и благодаря этому он смог отправиться за ней, занял ее место, а ее отправил обратно в мир живых. Для него это было важнее, чем собственная жизнь.

Все четыре духа уставились на нее с той великой печалью, какую могут вызвать только понимание и сочувствие.

– Я пришла, чтобы найти возможность вернуть его душу обратно в тело. Мир нуждается в нем. Тело ждет его в мире живых, связанное с этим миром, чтобы не истлело.

– Но, если он умер, – заметила Наджа, – его дух обретается в том мире, которому он принадлежит.

– При обычных обстоятельствах. Но не в нашем случае. Так же, как Мать-Исповедница, Ричард нес в себе отравляющее прикосновение смерти, оставленное Терновой Девой. Оно убивало их. Но в этом мире он, напротив, несет прикосновение жизни, чуждой этому месту. Зараженный жизнью, он не принадлежит этому миру. Он принадлежит миру живых.

– Все люди смертны, – сказала Наджа.

– Да, но его час еще не пробил, и Матери-Исповедницы тоже. Только из-за вмешательства Сулакана, который использует и искажает развилки пророчеств и применяет элементы темной магии, все получилось так, как получилось. Ричард пока принадлежит миру живых. Он должен вернуться, чтобы остановить императора Сулакана и сразиться за жизнь, иначе завеса будет разорвана и миры соединятся.

Мир мертвых на мгновение затих. Возможно, прошла целая вечность.

– Нужно разобраться, можем ли мы помочь ему, – сказала наконец Магда тихим голосом, полным сострадания. Она подняла светящуюся призрачную руку к свету духа Кэлен. – Ради нее.

– Ради всех, – поправила Никки.

Дух Наджи улыбнулся.

– Слова истинной колдуньи.

Дух Меррита приблизился к Надже.

– Ты должна помочь ей найти его. Ты знаешь демонов Сулакана лучше кого бы то ни было. Ты помогала ему создавать их. Теперь помоги остановить их.

– Оттого что как я когда-то выступала на стороне зла, так и она была Сестрой Тьмы? – спросила Наджа с иронией. – Думаешь, мне все еще требуется прощение?

Магда, чей светящийся облик выражал сострадание, покачала головой.

– Ты когда-то пришла к нам, чтобы сражаться со злом Сулакана, – сказала она. – И знаешь, что прощение приходит изнутри. Теперь она почти так же явилась к тебе. И тоже понимает, ибо прошла тот же путь, что и ты.

Наджа кивнула.

– Мы обе выступали на стороне зла и обе изо всех сил старались измениться. И действительно изменились. – Она повернулась к Никки. – Сейчас вы безусловно действуете во имя добра. Я помогу вам.

Дух обхватил Никки и понес куда-то, Никки оглянулась на улыбающихся Магду и Меррита, следующих за ними. Пожалуй, ничего прекраснее она не могла себе представить. Они олицетворяли любовь и понимание, умиротворение и радость, уверенность и знание, надежду и доброжелательность.

Это напомнило ей о чем-то. Сначала она не поняла. А затем ее осенило. Ауры, которые она видела у Ричарда и Кэлен!

– У вас очень интересный дух, – сказала Наджа Никки, пока они мчались сквозь вечность. – Он хорошо послужит вам здесь.

Глава 16

Хотя тьма подземного мира была чернее черного, Никки мало-помалу ощутила, что они уносятся в еще более густую тьму. Где прежде ярко светились духи, она теперь видела духов, дрейфующих во тьме, порой столь темных, что они были почти неразличимы. Некоторые были темнее окружающей тьмы. Это тревожило.

– Будет не просто, – предупредила Наджа, увлекая Никки все ниже сквозь наплывающие на них бурлящие облака душ, черных как смоль.

– Что нам предстоит сделать? – спросила Никки.

– Надейтесь, что нам удастся невозможное.

– А вы знаете, как это сделать? – настаивала Никки.

Дух Наджи не ответил.

Никки стала замечать, что за ними словно бы следует тень – затемнение, которое неотступно их преследовало и по мере спуска росло.

Наджа, заметив, на что смотрит Никки, подтянула ее ближе.

– Злые духи, – тихо прошипела она.

– Как же сражаться с такими духами в их мире? – спросила Никки скорее себя, чем Наджу.

Наджа вытянула руки перед собой, без усилий скользя сквозь вечную ночь, и ее дух постепенно засветился ярче. Это было божественное зрелище. Перед сиянием духа Наджи темные твари отступили во тьму.

– С ними нельзя сражаться, – сказала Наджа. – С ними – нет. Эти хотят, чтобы вы сражались с ними. Хотят, чтобы вас переполняла ненависть. Ведь так вы кормите их собственную ненависть. Если же показать им свет, они испытывают такую боль, какую могут ощущать только они. Их ненависть тогда обращается против них самих, жжет их души.

– Жаль, что я не могу так светиться, – сказала Никки, снова скорее себе.

Яркая улыбка засияла на лице духа Наджи.

– Вы светитесь. Только пока не можете этого видеть. А я вижу. Когда-нибудь увидите и вы.

Никки не сказала бы, что ждет этого с нетерпением, но позавидовала умиротворению, которое словно бы излучали духи. Никки казалось, что с тех пор, как в ее жизни появился Ричард, она только и делала, что сражалась за мир. Спокойствие этих духов действовало на нее возвышающе, как миг проникновения в истинное значение этой борьбы.

– Темные твари, пленившие Ричарда, – предупредила Наджа, – не таковы, как эти духи. Они не просто злые души. Это злые души, превращенные Сулаканом в демонов, готовых исполнять его приказы. Они – его мрачная армия в этом мрачном месте. Я помогала ему в этом, поэтому знаю, какие они на самом деле жуткие существа. Мне известна их ужасная сила. Они – волки тьмы, с клыками и когтями, способные схватить дух и навеки утащить его в самые темные глубины царства Владетеля.

Пока они беспрепятственно спускались все ниже и ниже, Никки, поглядывая по сторонам, примечала, что затемнение по-прежнему преследует их.

– Даже если нам удастся найти Ричарда, спрятанного темными тварями в вечной тьме, я не представляю, как вызволить его из объятий демонов. Мне это не под силу.

– Почему не смог помочь Меррит? – спросила Никки. – Он был могущественным духом.

Наджа подалась вперед, вытягивая шею и еще быстрее плывя в пустоте.

– Был и обладает достаточным могуществом, но у него нет необходимой связи.

– Связи?

– Здесь нужны друзья, – уклончиво пояснила Наджа. – Духи, обладающие могуществом, и с надлежащими связями.

Никки не вполне поняла, что она хочет сказать, но похоже, это означало, что у них сложности.

– Но главная беда в том, – сказала Наджа, – что даже если мы найдем его и даже если каким-то образом сумеем избавить от демонов, мы не можем отсылать души отсюда обратно в мир живых. Нам это не по плечу. Как только душа после смерти попадает сюда, ей уже не вернуться.

Никки указала на свет духа Кэлен.

– Кэлен вернулась.

Дух Наджи опечалился.

– Здесь был Ричард и помог ей. Он – единственный в своем роде. Именно это я имела в виду, когда сказала, что нужны друзья с надлежащими связями. Он всегда был единственным в своем роде и всегда мог делать то, на что не способен никто другой. Он смог распознать уникальные обстоятельства и воспользоваться ими, чтобы вернуть Кэлен. Если нам удастся освободить Ричарда, ему, кроме этого, понадобится помощь с другой стороны.

– Но в его душе все еще есть искра жизни.

– Возможно, он еще и несет искру жизни, которая позволит ему вновь обрести дыхание, как помогла Матери-Исповеднице, но нет того, кто помог бы возвратить его к свету Благодати, чтобы он мог вернуться. Нужно, чтобы кто-то с другой стороны сделал это для него.

Никки на время задумалась. Они скользили через вечность.

– Ведьма сказала, что кто-то должен отдать за него свою жизнь, чтобы он вернулся. – Никки уставилась вдаль, во тьму. – Я сделаю это. Отдам жизнь ради того, чтобы он жил. Он должен жить. Мир нуждается в нем. Только он может победить Ханниса Арка и Сулакана. Я сделаю это. Я останусь здесь, обменяю свою жизнь на его.

Наджа печально посмотрела на Никки.

– Это может потребоваться. Но я вовсе не знаю, будет ли этого достаточно.

Мысль о смерти, об отказе от единственной жизни, которой ее благословили, внушала Никки страх и трепет, но это не ощущалось уже столь ужасающим, как когда-то, не столь жизненно важным, как возвращение Ричарда. В прошлом, путешествуя по подземному миру как Сестра Тьмы, она делала это от имени Владетеля ради темнейшего из темных дел. Как Наджа работала когда-то на Сулакана, так Никки в бытность свою Сестрой Тьмы действовала во имя Владетеля подземного мира. Мир мертвых источал зло, наполнял ее паникой и страхом, даже когда она действовала ради его победы над жизнью.

Но теперь она не ощущала его таким. Вопреки страху Никки ощущала скорее… умиротворение. Она могла чувствовать области мучительного опустошения, но где-то далеко во тьме, там, где ее не было. Они не были для нее опасны – во всяком случае, пока ее вела и защищала Наджа.

Путешествие по этому миру, на сей раз с добрым духом, приводило Никки в изумление. Она возжаждала такого же умиротворения и довольства.

Почувствовав что-то, она оглянулась и увидела пятнышки света, которые, похоже, следовали за ними.

– Добрые духи, – пояснила Наджа, заметив, куда смотрит Никки. – У Ричарда Рала много друзей среди них. Их связь с ним сохранится навечно.

– Так, может, они могут нам помочь? Вы сказали, что нужны друзья.

Наджа помолчала.

– Нет, – наконец призналась она. – Среди них нет достаточно могущественных. Они просто очень его уважают. – Дух Наджи поднял светящуюся руку, указывая. – Ну наконец. Вон. Видите?

– Нет, – сказала Никки, покачав головой, после того как старательно всмотрелась, попытаясь разглядеть в черноте что-то, что могли видеть только духи. – Что там?

– Темные твари, – спокойно сказала Наджа, наклоняясь ближе. – Он у них.

Никки ощутила прилив надежды.

– Ричард? Ричард где-то в этом мраке?

– Именно, – с улыбкой сказал дух, ускоряя полет, чтобы нагнать быстро спускавшихся демонов. – Сражение начинается, – заявила Наджа, глядя на Никки. – Сражение, которое мы не имеем права проиграть, ибо проиграем навеки.

– Да помогут нам добрые духи, – прошептала Никки, разглядев наконец приближающиеся темные крылатые силуэты с клыками и когтями.

Глава 17

Окружающая тьма причиняла боль. Такой боли он не испытывал при жизни никогда. Она была иной, несравнимо хуже той, какую он знал. Это боль не просто пронизывала до костей, но прожигала душу.

Это была тьма демонов, тьма самого Владетеля, тьма вечной погибели.

Ричард сопротивлялся, как ему казалось, целую вечность, стараясь вырваться из когтей, впившихся в его плечи и ноги, пытаясь избавиться от крыльев, туго спеленавших его и его душу. Он ощущал удушье, но удушье иного рода, не такое, какое бывает при жизни.

Это было удушение тьмой. Дух Ричарда жаждал света. Удушье вызывала неспособность получить свет. Вокруг был мрак обреченных душ, навсегда изгнанных из света, душ, приговоренных к вечному унизительному страданию без шанса на помилование, спасение, какую-либо возможность освободиться.

И все же оно того стоило. Он спас Кэлен от такой же судьбы, от ужасающего путешествия в вечность. Он сделал бы это ради нее снова, а затем вновь. Оно не просто того стоило. Он готов был на все, какова бы ни была цена, лишь бы Кэлен оказалась в безопасности, а яркий свет ее духа – опять в мире живых. Мир нуждался в этом свете, чтобы противостоять тьме.

Но осознавать смысл этого становилось все труднее. Все это происходило очень давно, когда он еще был жив. Вечность назад. Временами ему казалось, что, возможно, здесь и есть жизнь – жизнь, состоящая из страдания, страха, ужаса и одиночества. Именно такова была жизнь без Кэлен. Потому он и отправился за ней. Жизнь без нее не стоила того, чтобы ее длить.

Что-то изменилось. Ричард сделал передышку в своей борьбе. Он почувствовал, как когти рванули его плечо, словно их разъединяли и демон пытался ухватить Ричарда сильнее, чтобы удержаться, зацепиться за кости, которых в этом мире на самом деле не существовало. Он почувствовал, как клыки все глубже погружаются в него, хотя его тело представляло собой лишь сияние света. Страдание превосходило любые муки. Это была агония духа.

А затем ему померещилось пятно света в окружающей черноте. Это длилось очень недолго, а затем исчезло, будто крылья на мгновение перестали плотно охватывать его и пропустили лучик света, а затем снова облепили. Ричард решил воспользоваться обстоятельствами и стал еще сильнее сопротивляться тьме, душившей его.