Игорь Яснов

Мажор-2. Возврата быть не может

Глава 1

Аркадий Викторович Игнатьев поднял руку с пистолетом и, стиснув зубы, нажал на спуск. Выстрелы глухо ударили один за другим, со звоном полетели на пол стреляные гильзы. Рука дрожала. Опустив пистолет и с ненавистью глядя в темноту, Игнатьев поднял вторую руку с зажатой в ней бутылкой. Вкуса виски он не чувствовал, он просто глотал и глотал жидкость, пытаясь найти в опьянении какое-то равновесие внутри себя.

– Не налегай, – раздался за спиной знакомый голос, от которого хотелось избавиться, но он все равно звучал.

– Праздную, – ответил Игнатьев, и вдруг в его голосе появились злые нотки: – Имею право! Соколовский не решил проблему со своей женой, зато я решил проблему с Соколовским.

– А кто решит проблему с тобой, Аркаша?

Алкогольный туман в голове не помешал ему уловить скрытый смысл вопроса. Игнатьев обернулся и увидел, как из темноты под светом фонаря появилась рука с пистолетом и хорошо знакомой буквой «F» на запонке. Пистолет выплюнул с огнем и грохотом пулю, казалось, прямо ему в лицо. Игнатьев сглотнул тягучую слюну с горечью во рту и повернулся к мишени. Пуля пробила отверстие точно в «голове».

– Ты ведь помнишь про наш уговор?

– Уговор я нарушать не собираюсь, – угрюмо ответил Игнатьев.

– Надеюсь, мстить Соколовскому-младшему ты тоже не станешь.

– А зачем? – спросил Игнатьев и стиснул рукоятку пистолета. Волна злости накрыла его, но она принесла с собой твердость и упрямую сосредоточенность. Он поднял руку. Пистолет больше не прыгал в ней, мушка совместилась с целью. Выстрел, еще один! Обе пули попали точно «между глаз» мишени на стене. – На зоне такие, как он, долго не живут.

День или ночь. Игорю Соколовскому было все равно. В маленькое окно камеры СИЗО попадало так мало света с улицы, а свет лампочки под потолком так слепил глаза, что он давно уже перестал думать о таких пустяках, как время суток. Комната для допросов от камеры ничем не отличалась. Те же стены, та же краска, те же потолок и окно. Только не было здесь железной кровати, а был стол и привинченный к полу стул.

Коробочку с кольцом Соколовский поспешно сунул в карман, как только снаружи лязгнул на двери засов. И Вика была все та же. Тот же строгий костюм, знакомая блузка и большие глаза, которыми она умела так смотреть. Вика вошла, обернулась на дежурного, дождалась, когда он выйдет, и села напротив. И опять она смотрела молча и говорила своими большими глазами. Игорь отвел взгляд, нащупав в кармане коробочку, и стал смотреть на сетку с мандаринами, которую принесла Вика, и книгу. С усмешкой он прочитал название на обложке: «Волженкин Б. В. «Экономические преступления».

Протянув руку, Игорь взял книгу и стал переворачивать страницу за страницей, потом поднял наивные и непонимающие глаза на свою бывшую начальницу:

– Где?

– Что – где? – не поняла Вика, недоуменно следя за руками Соколовского.

– Напильник, – тоном заговорщика громко прошептал Игорь и покосился на дверь. – Без напильника ничего не выйдет.

– Прекрати, это не смешно! – вспылила Вика, и ее большие глаза готовы были вот-вот наполниться слезами. – У тебя завтра вечером суд.

– Хорошо, что напомнила, – пытаясь скрыть горечь в голосе, ответил Игорь. – Я как раз собирался тебя пригласить! Есть два билета в первый ряд. Хочешь, Даню возьми.

– Игорь… – Вика смотрела на Соколовского, в его запавшие глаза, на многодневную щетину, больше напоминавшую короткую бороду. – Даня сделал мне предложение.

Подумав, Игорь снова вытащил из кармана руку, так и не достав заветную коробочку с кольцом.

– Надо брать, – уверенно кивнул он. – Такой парень!

– Игорь, я долго думала…

– Я серьезно, – вздохнул Соколовский. – Обвинение просит одиннадцать лет, и я, скорее всего, приму их предложение. А ты прими его предложение. Даня хороший человек и любит тебя. А у меня только одна просьба. – Соколовский снова посмотрел Вике в глаза наивно и открыто: – Не называйте первенца Игорем.

– Хотя бы раз ты можешь не валять дурака? – Вика вскочила на ноги, ее губы прыгали от обиды и негодования.

Круто повернувшись на каблуках, она выскочила из комнаты. Игорь вздохнул и с грустной улыбкой стал смотреть в стену напротив. «Ну вот. Все встает на свои места», – подумал он.

Снова холодная камера, снова одиночество и дикая тоска. «Гнать ее, гнать от себя как можно дальше», – мысленно упрямо повторял Игорь, но перед глазами снова появлялись большущие глаза Вики. «Нет, не ее гнать», – стал уточнять он, проваливаясь в зыбкий, как холодная дрожь, сон.

А дальше сон становился странным. В этом сне Игорь проснулся в восемь утра и его подняли с постели. Начальник СИЗО с контролером все время торопили, заставили быстро собрать свои вещи. Почему-то было очень холодно. «Как на расстрел», – подумалось с привычным сарказмом. Игорь пытался шутить, но его грубо обрывали, и никто не хотел смотреть в глаза. Это напрягало. Снова те же коридоры, лестница, по которым его водили на допросы к следователю. Но теперь еще ниже, на первый этаж. А потом сон стал совсем странным, когда его завели в комнату дежурного и стали возвращать, сверяясь с актом, вещи, изъятые при задержании. В том числе и бумажник с телефоном. Бумажник был пустой. Сон приобретал признаки действительности.

Соколовский вышел на улицу и поежился. В спортивном костюме под неласковым зимним небом ему было, мягко говоря, не очень уютно. Небо было серое, слишком землистое для зимы. И дорога напротив ворот СИЗО была серая и грязная. «В таких случаях, кажется, рекомендуется проснуться, – подумал Игорь и засунул замерзшие руки в рукава. – Я на свободе? Постановление о моем освобождении лежит в сумке с моими вещами, но только ощущение сна почему-то не проходит. Наверное, я слишком свыкся с мыслью, что мне конец».

Он не успел пройти и нескольких шагов по улице, как его обогнала машина и остановилась. Соколовский даже не удивился, увидев, как из машины вышел его адвокат с пальто в руках. «Кажется, можно надеяться, что все сейчас станет ясно», – подумал он.

– Рад вас видеть, Федор Сергеевич. Не понимаю… Как вам это удалось? – спросил Игорь, с наслаждением натягивая пальто и забираясь в машину на заднее сиденье.

– Я тут ни при чем.

Игорь с большим изумлением уставился на него. Сон, что ли, продолжается? Машина тронулась, когда адвокат уселся рядом с Соколовским.

– Тогда кто же отозвал иск?

– По идее, сам Игнатьев, – пожал плечами Федор Сергеевич.

– По идее? Вы не знаете точно?

– Видите ли, Игорь Владимирович, – в своей обычной терпеливой манере стал объяснять адвокат, – я пытался получить комментарии от потерпевшей стороны, но встретил отказ в грубой форме.

– Ладно, разберемся, – проворчал Соколовский и стал смотреть в окно на мелькающие мимо витрины магазинов. Ощущение сна как-то не проходило.

– Игорь Владимирович, после смерти вашего отца прошло полгода. С сегодняшнего дня вы вступили в права наследования, и теперь контрольный пакет акций компании принадлежит вам. Поскольку средства компании на время следствия были заморожены, а за вашим отцом числился долг по одной из сделок, то нам пришлось реализовать все свободное имущество, в том числе и вашу квартиру.

– И где я буду жить? – хмыкнул Соколовский, не поворачивая головы.

– Игорь Владимирович, не уверен, что вы меня поняли. Теперь вы владеете всеми активами компании и, думаю, сможете позволить себе жить где угодно. – Адвокат протянул Игорю папку с документами. – Здесь кое-какие документы и фотографии отца. Я подумал, они должны быть у вас.

Ощущение сна наконец рассеялось, когда Игорь увидел вывеску «ЦВЕТЫ». Только сейчас он по-настоящему осознал, что вокруг больше нет однотонных серых стен камеры и угрюмых охранников. Он ощутил наконец себя в мире, где жили люди, где была Вика. А еще в этом мире была вся его прошлая жизнь.

– Остановите машину, – потребовал он, но, выйдя из машины, опомнился и снова наклонился к двери: – Федор Сергеевич! Совсем забыл, что в мире есть такая условность, как деньги.

– Простите. Мне надо было с этого начать. – Адвокат вытащил из внутреннего кармана приличной толщины пачку денег и пластиковую банковскую карту. – Возьмите. Игорь Владимирович, не задерживайтесь, нас ждут в совете директоров.

– Подождут, – отрезал Игорь. – Сначала на кладбище.

«Ну, вот они и вместе», – подумал Игорь, кладя цветы к надгробью под фотографию матери. Сколько всего произошло, но он ведь так и не приблизился к разгадке этой тайны. Кладбищенская тишина обволакивала и как-то успокаивала. Игорь налил водку в пластиковый стаканчик, поставил его под фотографией отца, а потом приложил горлышко к губам и сделал несколько больших глотков. Водка обожгла горло, перехватило дыхание на морозе. Игорь прижал руку к губам и стал смотреть в лица родителей.

– Простите меня, – прошептал он. – Я все сделаю, как надо.

На кладбище было слишком пусто, чтобы не заметить одинокую фигуру человека, торчавшую поодаль среди могил. Когда Соколовский посмотрел на незнакомца, тот поднял приветственно руку, накинул на голову капюшон и быстро пошел к выходу. Что-то в этой фигуре было странное и зловещее. Сразу вспомнились и другие люди, которые поджидали его вот так же, когда он приходил навестить маму. И всегда эти люди были связаны с его прошлым.

Соколовский поставил бутылку на снег и пошел следом за незнакомцем. Тот оглянулся и ускорил шаг. Соколовский тоже заторопился. Незнакомец снова обернулся и уже возле самой калитки кладбищенской ограды замешкался, то ли что-то прикладывая к решетке, то ли снимая. Соколовский побежал, но человек уже исчез за оградой. Едва выскочив за ворота, Игорь увидел, что мужчина в капюшоне прыгнул в черную иномарку, которая тут же сорвалась с места и понеслась по улице.

– Игорь, что случилось? – через опущенное стекло двери спросил Федор Сергеевич.

– Заводи! – опомнился Соколовский и бросился к машине адвоката.

Взрывом ему опалило дыхание, вспышка ударила по глазам, а сам Игорь потерял ощущение реальности и опоры под ногами. Его отбросило назад. Почти потеряв сознание, он успел подумать о том, что машина взорвалась вместе с Федором Сергеевичем, с его водителем. И сам Соколовский, еще немного, тоже сгорел бы в этом адском огне. Осознание нелепости и ужаса произошедшего пришло к нему потом, когда он, откашливаясь и тряся головой, попытался сесть на снегу, прикрывая глаза от яркого, горячего пламени, бившего из развороченных останков машины.

Жар был нестерпимый, и Игорь, кое-как поднявшись на ноги, отошел к самой ограде. И только теперь он вспомнил, что незнакомец что-то делал здесь, с чем-то замешкался, выбегая из ворот. Это была открытка с видом на море и горы. И через всю открытку черным маркером было размашисто написано: «С возвращением».

Секретарь за стойкой ресепшен, увидев Соколовского, тут же подскочила на своем кресле. Она просто не могла узнать Игоря Владимировича в этом человеке с грязными коленями спортивных брюк, с копотью на лице и комьями грязи на пальто и ботинках.

– Вы куда, молодой человек? Вам туда нельзя!

Соколовский, глядя только себе под ноги, толкнул стеклянную дверь комнаты для совещаний и вошел. Все члены совета директоров дружно повернули головы. Васильев, управляющий компанией, махнул рукой секретарше, чтобы она вышла. Удивленно рассматривая Соколовского, он все же собрался и вежливо произнес:

– Мы все рады вас видеть.

– Прошу всех вон, – хрипло, все еще чувствуя во рту остатки гари, произнес Соколовский, глядя прямо перед собой.

Все присутствующие переглянулись, потом выжидающе посмотрели на Васильева. Тот неопределенно пожал плечами.

– У нас был к вам важный разговор! – начал было управляющий, но Соколовский резко бросил:

– Это не шутка, я жду.

Задвигались с шумом кресла, и все присутствующие в молчании стали подниматься из-за длинного стола, собирая в папки свои бумаги. Васильев стиснул тонкие губы, аккуратно положил маркер на край доски, возле которой он делал доклад, и тоже двинулся к выходу.

– Илья Сергеевич, останьтесь, – потребовал Соколовский.

Управляющий остановился, закрыл плотно дверь, а потом резко повернулся.

– Игорь, что ты творишь? – недовольно заговорил он. – Что с тобой случилось? Где Федор Сергеевич?

– Федор Сергеевич только что погиб, – медленно выговаривая каждое слово, ответил Соколовский. – А меня отпустили на свободу не просто так. Еще не знаю зачем. Но узнаю.

– И… что вы будете делать? – наконец, поборов чувство растерянности, спросил Васильев.

– Развивать отцовский бизнес. – Игорь повернулся к Васильеву и посмотрел ему в глаза: – Что вы так смотрите на меня? Вы можете мне помочь. Или выйти за дверь следом за остальными. Выбирайте.

– Какой план? – после короткой паузы решительно спросил Васильев, не двинувшись с места.

– Мне нужен юрист, разбирающийся в вопросах поглощений. Сильный корпоративный юрист.

– Хорошо, – кивнул Васильев, – мне нужно будет позвонить.

– Звоните. – Соколовский поднялся, поморщившись от боли в колене, и двинулся к выходу.

– Вы куда?

– Мне пора на работу. Я же мент.

«А вот это даже и лучше», – подумал Соколовский, когда дежурный сказал ему, что весь отдел Родионовой находится на совещании у начальника отделения полиции. Толкнув дверь, Игорь вошел и молча уселся на свободный стул возле приставного стола. Конечно же, Вика сразу стала смотреть на него своими большими глазами. Жека удивленно вытаращился и толкнул Даню локтем. Королев взглянул без особых эмоций. «Недоволен», – мысленно оценил его реакцию Соколовский. Пряников уставился на него угрюмо, и понять по его лицу что-то еще было сложно. И тогда Игорь решил разрядить обстановку.

– Я на совещание и пришел, – не поднимаясь со стула, заявил он. – Разрешите? Вижу, как все мне здесь рады. Только не лезьте обниматься все сразу.

– Соколовский! Сходи для начала умойся, – проворчал в своей обычной манере Пряников. – Остальным читать статистику, делать выводы. Все свободны.

На душе почему-то стало спокойнее. Игорь набирал воду в ладони и плескал себе на лицо над раковиной. «Сроднился я с ними, что ли, – думал он. – Даня опять ревнует, Вика не знает, как к моему возвращению отнестись. Даже Пряников не знает, как к этому отнестись, поэтому и взял тайм-аут и отправил умыться». Вода остужала разгоряченное лицо и сознание. Теперь мысль, что покушение было не только на адвоката его отца Федора Сергеевича, но и на него самого, стала восприниматься иначе – как призыв к схватке. Ладно, разберемся. И за Федора Сергеевича с вами тоже придется поквитаться. Ваш счет растет, господа.

Пряников вошел в туалет и встал за спиной Соколовского.

– Мне звонили из управления, – раздался глухой голос подполковника. – Сказали, дела о покушении больше нет.

– Круто, – согласился Игорь, стряхивая воду с рук.

– Мне приказали тебя восстановить, – как-то нехотя сказал Пряников и тут же добавил, как будто спохватился: – Нет, я рад, конечно, но… ясно же, что дело нечисто. Ты уверен, что хочешь дальше служить? Оно тебе надо? А мне? Одни хлопоты с тобой.

– Обещаю, Андрей Васильевич, больше не стрелять в бизнесменов, – пряча улыбку, сделал честные глаза Соколовский.

Подполковник достал из кармана удостоверение и протянул:

– Держи, лейтенант Соколовский!

Первым в коридоре Соколовского сгреб в охапку Жека. Но, увидев взгляд Дани, Аверьянов смутился и отпустил Игоря. Вика была с ним холодна, Даня не видел в упор. «Что же, я снова им чужой? – подумал Игорь, провожая глазами коллег. – Вот я и на работе».

– Какой, к черту, палец, ты че, кино пересмотрел? – Соколовский повернул голову на голос и увидел, как помощник дежурного выставляет за дверь пацаненка лет десяти. – Иди отсюда. Говорю же, от детей заявления мы не принимаем.

– Но это правда! – пытался докричаться мальчишка в дверную щель.

– Тогда пусть отец придет и сам напишет, – отрезал помощник и захлопнул дверь, проворчав: – Юморист!

Соколовский посмотрел на помощника дежурного и решительно двинулся к выходу. Мальчишку он догнал уже метрах в двадцати от отдела.

– Эй! – Игорь взял пацана за плечо и развернул лицом к себе. – Парень, что случилось?

У мальчика было очень солидное серьезное лицо, и он усердно размазывал по щекам слезы.

– Ничего. А вам какое дело?

– Читать уже умеешь? – Игорь достал новенькое удостоверение и раскрыл его.

– Умею. Лейтенант Игорь Соколовский, – прочитал мальчик и шмыгнул носом. – Только толку? Отец все равно не придет, а меня ваши слушать не хотят.

– Я слушаю. – Игорь подвел мальчишку к лавке и усадил на нее. – Тебя как зовут?

– Ярослав, – ответил тот и добавил с отчаянием в голосе: – Мою маму похитили. Не верите? Ее похитили! И могут убить! Они отрезали маме палец и прислали в коробке. А потом позвонили и сказали, что, если отец не соберет денег, они…

– Слушай, если ты это придумал… – покачал Игорь головой, не зная верить или нет.

– Вот у вас есть мама? – всхлипнул мальчик. – Конечно, есть. Мама у всех есть. А у меня скоро не будет! Потому что мне никто не верит!

– Я тебе верю, – уверенно ответил Соколовский и протянул, как взрослому, руку: – Игорь.

– Ярослав Терехов, – солидно ответил мальчик, пожимая руку.

– Терехов? – Игорь задумался. – Что-то знакомое. Твой отец… Это не его сеть туристических агентств «Полинезия»? Ярослав, почему в полицию пришел ты, а не он?

– Потому что он трус, – насупился мальчик.

– Ладно, где ты живешь? – Соколовский поднялся с лавки.

Самым удивительным было, что отец Ярослава не особенно удивился тому, что сын привел полицейского. Соколовский подумал, что действительно много на свете таких людей, которые радуются, если решения принимают за них. Удобная позиция. А может, тут причина в другом? Может, не стоит сразу делать такие выводы?

Игорь сидел на большой опрятной кухне и, покручивая на пальце брелок с ключами, ждал, когда Терехов-старший начнет отвечать.

– Говорю вам, сын ошибся, – уже во второй раз ответил мужчина, стоя спиной к полицейскому и старательно, слишком старательно намывая посуду в раковине. Соколовский хорошо видел, что у правой ноги за дверкой мебельного кухонного гарнитура находилась посудомоечная машина.

– И где тогда ваша жена? – спросил он Терехова.

– Она… отдыхает. И почему вы меня допрашиваете?!

– Потому, – веско сказал Соколовский, – что вы всю жизнь будете мучить себя одним-единственным вопросом: почему я никому ничего не сказал?!

– Папа, скажи ему! – не выдержал мальчик и тихо заплакал.

Отец выключил воду и, вытирая полотенцем руки, посмотрел на сына. Что-то в лице мужчины изменилось, он опустил глаза и сел напротив Соколовского за кухонный стол.

– Да поймите… Они запретили звонить в полицию! Сказали, у них там свой человек.

После паузы он добавил уже более решительно:

– Я уже собрал деньги.

– Много они запросили?

– Миллион. Миллион фунтов, но у меня его нет. Кризис. Отдыхать перестали. Я им сказал, что смогу найти максимум двести тысяч, они согласились.

– Да? – удивился Соколовский. – Вот так сразу, с миллиона на двести тысяч? Интересно. А что еще сказали? Себя называли как-то?

– Да… Сейчас… – Терехов задумался. – Что-то вроде Мега… Мегатрон.

– Мегатрон, лидер десептиконов, – принялся старательно объяснять Ярослав, – хочет установить господство на Кибертроне.

– Я в курсе, – перебил мальчика Игорь и встал. – Так, мы поступим с вами следующим образом. Вы действуете так, как будто меня здесь не было.

– А вы что будете делать?

– Возглавлю автоботов, – подмигнул Ярославу Соколовский и потрепал его по макушке.

Выйдя во двор, Соколовский достал телефон и на ходу набрал номер.

– Алло. Филин, здорово. Да, на свободе. Слушай, нужна твоя помощь. Хорошо, вечером в семь буду.

Когда Соколовский вошел в здание отдела, то нос к носу столкнулся с Королевым. Даня не дал себя обойти, загораживая дорогу, потом он взял Игоря за пуговицу и оттеснил в сторону от двери.

– Слушай, мажор, зачем тебе это? Поиграл в полицейского, обжегся и хватит. Иди папины деньги трать! Живи на полную, но подальше отсюда, оставь ты нас в покое! – Королев недобро прищурился: – Или ты за Викой вернулся?

– Может, и за Викой, – ответил Игорь, глядя на Родионову, вышедшую из дежурной части и наблюдавшую за своими оперативниками.

Он освободил пуговицу своего пиджака, обошел Королева и отправился к кабинету Пряникова. Королев стиснул зубы и со злостью ударил кулаком в стену. Игорь прошел мимо Вики, не глядя ей в глаза.

Пряников был на месте. Выслушав Соколовского, подполковник начал ходить по кабинету, засунув руки в карманы. Его недовольство чувствовалось на расстоянии, хотя по лицу Игорь не мог понять, как начальник отделения отнесся к его предложению.

– Игорь, заявления нет! – хмуро глядя себе под ноги, изрек наконец Пряников. – Нет заявления – нет дела, нет дела – нет группы захвата.

– Ладно. Я сам. – Соколовский пожал плечами и пошел к двери.

– Куда ты пошел? Я тебя не отпускал, Соколовский! И что значит «сам»?!

– Спокойно, Андрей Васильевич. – Игорь махнул рукой: – Похитители ведь дилетанты.

– С чего ты так решил?

– Во-первых, сумму резко снизили. С миллиона до двухсот тысяч. Во-вторых, фунты стерлингов. Валюта красивая, но не ходовая. Нормальный похититель взял бы доллары, евро. Ну, и представился Мегатроном.

– Кем? – Пряников наконец остановился и уставился на Соколовского.

– Лидером десептиконов, который хочет установить господство на Кибертроне. Это из мультфильмов про трансформеров. Не суть. Разрешите хотя бы старшего лейтенанта Аверьянова в помощь взять.

– Пусть старший лейтенант Аверьянов сам решает, участвовать в твоей авантюре или нет, – проворчал подполковник. – И поосторожнее там.

– Осторожность – мое второе имя, Андрей Васильевич, – торжественно заявил Соколовский.

Ночное световое шоу было в разгаре. Стена жилого дома стала огромным экраном удивительного представления. Организаторы задействовали дополнительно еще и дым машины, ультрафиолет и стробоскопы. В мерцающих лучах перед глазами тысяч зрителей оживали фантастические картины. Вместо кисти художника – блики и сияние разноцветных лучей. А когда на стене появились еще и увеличенные изображения артистов, которые дополняли танец красок удивительными хореографическими и акробатическими композициями, зрители замерли в немом восторге. Будто стерлись сами границы пространства и времени, настолько нереальным казалось все происходящее.

Соколовский попросил Жеку подождать, а сам подошел к машине с аппаратурой. Запрыгнув в фургон, он пожал руку какому-то парню и что-то стал ему говорить на ухо, пытаясь перекричать грохот музыки. Парень покивал, ткнул авторучкой в календарь, висевший над экраном его монитора, и покрутил в воздухе пальцами, что-то изображая. Соколовский с довольным видом хлопнул парня по плечу и вышел из машины.

– Все в порядке! – громко сказал он на ухо Аверьянову. – Шоу состоится.

Алексей Николаевич Терехов стоял посреди старого цеха заброшенного завода. Он вздрогнул от крика птицы, которая шумно взлетела откуда-то из-за спины. Кейс с деньгами казался невыносимо тяжелым, и ручка все время выскальзывала из вспотевшей ладони. Терехов прижал кейс к груди и стал озираться. Хрустнул кусок старой штукатурки под чьей-то ногой, упала и с металлическим лязгом покатилась наполовину сгнившая железная бочка. За дальней колонной появилась человеческая фигура, одетая в черное. Терехов судорожно сглотнул и стал ждать. Подошедший человек скрывал лицо под хоккейной вратарской маской. Его хриплый глухой голос зазвучал под сводами пустого заброшенного цеха:

– Привез?

– Вот, все тут, как вы просили. – Терехов с готовностью протянул кейс. – С Дашей все в порядке?

– Ментам не настучал? Открой.

Нервничая, Терехов непослушными пальцами стал открывать замки кейса и, наконец, откинул крышку.

– Тут точно двести штук?

– Зачем мне вас обманывать?

– Смотри, если что, мы вернемся! – забирая сумку и делая кому-то знак рукой, пообещал человек. – У тебя же еще и сын есть.

Из длинного темного коридора второй человек в маске вывел жену Терехова со связанными впереди руками и заклеенным скотчем ртом. Женщина моргала заплаканными глазами и мычала, пытаясь что-то сказать мужу.

– Даша! Дашенька… – бросился к ней Алексей Николаевич.

Задыхаясь от волнения, шепча несвязанные слова нежности, он содрал с лица скотч и принялся развязывать женщине руки. И когда он посмотрел на руки жены, то замер, увидев, что все пальцы на ее руках целы.

– Дашенька, твои пальцы!

Соколовский в дальнем конце цеха с биноклем, придерживая одной рукой наушник возле головы, удовлетворенно улыбнулся, когда оба злоумышленника в масках стали уходить с деньгами. Он тихо сказал в микрофон:

– Жека, Филин, начинаем!

Яркий свет сразу же вспыхнул в проеме, куда спешили оба похитителя. Жека встал в полный рост в луче света и теперь отбрасывал страшную, почти мистическую тень чуть ли не на половину цеха. Тут же завыла сирена, за черными пустыми глазницами окон замигали бело-синие огни, очень похожие на отблески милицейских «мигалок». Терехов, помня наставления оперативников, схватил жену и побежал в другую сторону.

– Вы окружены, всем оставаться на своих местах! – Усиленный громкоговорителем голос Соколовского перекрыл вой сирены.

Испуганные грабители бросились в противоположную сторону, но из проема, в котором только что скрылись Терехов с женой, ударил яркий сноп света, сопровождаемый воем пикирующего бомбардировщика.

– На пол!

Грабитель с кейсом в руках совсем потерял ориентацию. Он беспомощно закрутился на месте, бросил деньги и, опустившись на колени, поднял руки. Его напарник ринулся к окну, преодолев проем в один прыжок, как хороший спортсмен. Соколовский со своего наблюдательного пункта на козырьке первого этажа не раздумывая бросился на него сверху. При такой хорошо задуманной и красиво исполненной операции упустить одного из грабителей? Нет уж!

Он покатился по земле вместе с преступником. Соколовский пытался удержать его за одежду, но у грабителя что-то треснуло, и в руках Игоря остался оторванный карман. Помянув недобрым словом дешевые тряпки, Соколовский попытался вскочить на ноги, но не успел. Грабитель обрушил на его голову какую-то подвернувшуюся под руку доску. Та разлетелась щепками, но ориентацию Соколовский все же на миг потерял.

– Филин, вертолет! – крикнул он в микрофон, укрепленный возле рта.

В небе над территорией заброшенного завода вспыхнул прожектор, по барабанным перепонкам ударил рев вертолетного двигателя, как будто машина шла низко над старыми корпусами. Грабитель заметался, пытаясь вырваться из луча света, но яркий столб держал его цепко, как приклеенный. Соколовский, отплевываясь от древесной трухи, бросился догонять преступника, который показал на удивление хорошую прыть.

– Филин! Взрыв! – заорал Игорь, чувствуя, что отстает.

Единственная уцелевшая стена старого здания, и так державшаяся просто чудом, полыхнула огнем. Оглушенный грабитель упал, потом, поднявшись на четвереньки, долго тряс головой, отплевываясь от набившейся в рот пыли.

– Лечь на землю! – загремел над цехами властный голос. – Сопротивление бесполезно. Вы окружены!

– Все. Сдаюсь, сдаюсь! – истошно закричал человек в маске, услышав звук сирены полицейского автомобиля.

Жека в цехе с пистолетом в руке подошел к первому грабителю, отодвинул от него ногой кейс с деньгами и сдернул с лица маску. На сыщика смотрели испуганные умоляющие глаза молодого паренька.

– Убью, гадина, – прошипел Аверьянов разочарованно и замахнулся.

– Дядь, не стреляй, не надо! – почти завизжал парень, закрывая голову руками.

– Дебил малолетний. А палец кто отрезал?

– Мы ничего не отрезали. Это Серый придумал про палец. Мы его в анатомичке сперли. И отправили, чтобы напугать!

Мигая проблесковыми маячками, на пустырь между цехами въезжали полицейские машины. Соколовский не смотрел, как обоих парней сковывают наручниками, обыскивают. Он глядел, как Терехов, обнимая жену и поглаживая ее по волосам, идет к нему.

– Спасибо вам… – торопливо заговорил Алексей Николаевич.

– Они меня связали, заперли в подвале… – перебила его жена. – Господи, так было страшно. И унизительно. Спасибо!

– Сыну спасибо скажите, – ответил Соколовский, кивнув на Ярика, который бежал к ним со стороны одной из полицейских машин.

– Мама! – Мальчишка обхватил женщину и прижался к ней лицом.

Отец обнял обоих, и они стояли при свете ярких огней, пока Ярик не освободился из объятий родителей и не подошел к Игорю. Он как-то очень по-взрослому протянул ему свою испачканную в земле и копоти руку.

– Дядя Игорь, передавайте своей маме от меня огромный привет! Вы настоящий полицейский.

– Обязательно передам, – с грустной улыбкой пообещал Соколовский.

Вика увидела его возле входа в отделение полиции и остановилась. Она не смотрела по сторонам, не смотрела на Игоря и только крутила в руках тонкую пластиковую папку. Это как-то сразу поубавило энтузиазма, но Соколовский не сбавил шага. Может, теплое приветствие что-то изменит. Все-таки лейтенант Соколовский явился после удачно проведенной операции и все такое.

– Мне сообщили о проведенном задержании, поздравляю, – глядя мимо Игоря, сказала Родионова.

– Ты меня подождала, чтобы похвалить?

– Нет. Хотела передать тебе вот это. – Она протянула ему папку и наконец посмотрела в глаза. – Материалы по взрыву возле кладбища, мне переслали копии. Подумала, тебе интересно будет взглянуть. И еще: там в конверте лежит обгоревшая фотография. Ее тоже нашли на месте взрыва.

Игорь раскрыл конверт внутри папки и вытянул на треть обгоревшее фото, с которого на него смотрели двое улыбающихся мужчин. Его отец и Игнатьев.

– Береги себя, Соколовский, – тихо сказала Вика и пошла ко входу в здание, но Игорь нагнал ее и взял за локоть.

– Поехали отсюда прямо сейчас, вместе! – заговорил он негромко, но очень твердо.

– Все-таки Даня прав? Ты поэтому пришел обратно в отдел? – посмотрела ему в глаза Вика.

– Нет! – начал Игорь, но Вика не дослушала и ушла, хлопнув дверью.

Догнать, что-то снова начать говорить, убеждать? Но его остановил телефон, коротко просигнализировав, что получено сообщение. Вздохнув, Игорь достал из кармана трубку:

«Юрист будет Вас ждать в Bad-баре через два часа».

Королев, сидя в машине и стискивая руль так, что побелели пальцы, смотрел, как Соколовский садится в машину и уезжает, так и не догнав Вику. «Что-то там ему на телефон пришло, что он даже за Викой не пошел», – подумал Даня и завел мотор.

В это время суток возле бара было шумно. От дорогих иномарок у входа не пройти, постоянно туда-сюда сновали подвыпившие девицы и парни. Одежда из дорогих бутиков, внимательная и вежливая охрана быстро отсеивала случайных людей. Соколовский коротко кивнул, и перед ним с готовностью открыли дверь. Бар оглушил сразу и мигающим светом, и громкой музыкой, и запахом дорогого алкоголя и парфюма.

Поигрывая брелоком с ключами, Соколовский прошел к стойке и осмотрелся.

– Игорь Владимирович? – раздалось почти над самым ухом.

Соколовский повернулся и окинул взглядом мужчину лет пятидесяти с небольшим. Хороший костюм, прическа из салона, взгляд внимательный, цепкий.

– Он самый.

– Меня зовут Константин, – протянул руку мужчина. – Идемте.

– Странное вы место выбрали для юридической консультации, – еще раз оглянулся по сторонам Игорь.

– Тут нас не будет слышно. А ваше дело, я полагаю, не терпит чужих ушей.

Они прошли в дальнюю часть зала за свободный столик. Подбежавший официант принял заказ на две чашки кофе и воду. Константин подождал, пока все принесут и официант уйдет. Потом, повертев на столе в ладонях чашку, он заговорил:

– Лучше всего будет, если вы сразу обозначите мне свою цель.

– Я хочу отомстить за смерть своих родителей, – резко ответил Игорь, играя желваками. – Бескомпромиссно и беспощадно.

– Логично, – ответил Константин, удивив Соколовского тем, что отнесся к его словам так спокойно.

– У меня есть план. Но необходимо юридическое сопровождение. И мудрый совет, когда я буду в нем нуждаться.

– Тогда у меня вопрос, – внимательно посмотрев в глаза собеседнику, ответил Константин. – Или мудрый совет – воспринимайте, как хотите. Может быть, вам проще отказаться от мести?

– Проще. Но не лучше.

– Тогда продолжаем, – улыбнулся одними уголками губ Константин.

Игорь, разговаривая, смотрел мимо юриста на девушку, сидевшую у стойки бара, положив ногу на ногу. Ноги у нее были очень красивые, и вообще она держала себя с какой-то восхитительной элегантностью. Девушка что-то читала с экрана своего телефона и прикладывалась к высокому стакану с коктейлем. «А вот это уже не совсем обычно для таких заведений, хотя и здесь такое случается», – подумал Игорь. Он увидел, как возле девушки на стойке буквально распластался посетитель в состоянии «сильно навеселе». Значит, это не ее знакомый. У такой девицы таких приятелей быть не может в принципе.

– Рассказывайте свой план, – кивнул Константин и приготовился внимательно слушать.

– В двух словах – он гениален…

Игорь стал рассказывать, поглядывая на девушку у стойки бара. Ситуация там начала складываться не очень красивая. Парень явно хамоватый. Да еще и друга, кажется, зовет. «Ухажер» поднял руку и, перекрикивая музыку, зычно позвал на весь бар:

– Эй, Леха!..

– Главной задачей будет найти повод для объявления эвент оф дефолт, – говорил Константин. – А в целом у вас рабочая история. Очень неплохо для новичка.

Соколовский снова отвлекся, видя, как девушка пытается пересесть от своего настырного ухажера, но тот уже откровенно схватил ее за локти, не отпуская от себя.

– Леха, давай быстрей, я тебя с кем познакомлю!

– Гонорар вас устраивает? – торопливо спросил Соколовский, привставая со своего кресла.

– Вполне.

– Значит, по рукам. – Игорь протянул Константину ладонь. – А теперь прошу меня извинить.

– Ваш план перестанет быть гениальным, если вас увезут на «Скорой». Так что мой первый по-настоящему мудрый совет: поосторожней, – улыбнулся на прощание Константин, тоже поднимаясь из-за стола.

Девушка вырвала руки из цепких пальцев парня и встала, отсчитывая купюры и бросая их на стойку бара.

– Ну, подруги я, очевидно, не дождусь, так что наш с вами праздник отменяется!

Но парень был настроен весьма решительно. Он тоже встал, пытаясь снова схватить девушку. Его пальцы скользнули по ремешку сумочки, и она упала на пол. Девушка растерялась, а этот нахал нагнулся и сгреб сумку. Но Игорь уже был рядом. Не останавливаясь, Соколовский взял со стойки полупустую бутылку и с размаху разбил ее о голову незадачливого ухажера. Парень со стоном растянулся на полу в луже разлитых остатков коньяка.

Второй (видимо, тот самый Леха) мгновенно оказался рядом, но не успел ничего предпринять. Соколовский ударом ноги послал ему навстречу высокий барный стул. Леха был тоже прилично пьян, поэтому стула оказалось достаточно, чтобы и он с грохотом оказался на полу. Подбежавшие охранники узнали Соколовского и занялись дебоширами, а Игорь повернулся к девушке.

– Я вас об этом не просила, – чуть прищурившись и оценивающе разглядывая Соколовского, сказала она.

– А я это сделал не для вас, а для себя. Я мент.

– Ага, – рассмеялась девушка. – А я буфетчица.

– Ну да. – Соколовский изобразил ироничное выражение лица. – По одежде видно и по коктейлю.

– Все? – осведомилась девушка, глянув, как охрана выволакивает пьяных парней.

– Нет, не все. Мне ночевать негде.

– Банальный прием, – снова рассмеялась девушка, но по ее смеху было понятно, что новый знакомый ей интересен.

– Да вы не сдерживайте себя, – убедительно заговорил Игорь. – Я же вижу, вас ко мне влечет, хотите к себе пригласить. Но я сразу скажу: я не такой. Так что гоните от себя эти мысли.

– Вы о чем вообще? – вскинула красивые брови девушка, с веселым недоумением разглядывая Соколовского.

– Секса со мной на первом свидании не будет, – с еще большей убежденностью заявил Игорь.

Аня приехала неожиданно. И когда все женские «охи» и «ахи» закончились и плохо скрывающий свое неудовольствие Даня наконец уехал, сестры уселись на кухне. Точнее, уселась Аня, забравшись с ногами на диванчик, а Вика принялась готовить ужин. А потом на столе рядом с Аней появился стакан воды и упаковка таблеток. И разговор снова вернулся к болезни.

– Это называется амилоидоз. После операции сначала мне стало лучше, ты знаешь. А потом… потом меня вызвал врач и… – Аня опустила голову и замялась. – И… В общем, анализы плохие. Какие-то белки откладываются в разных органах.

– Неужели это не лечится? – вздохнула Вика, продолжая резать на дощечке овощи.

– Нет, – поспешно ответила Аня.

– Но если постоянно принимать лекарства, – Вика отложила нож и повернулась к сестре, – белок будет на уровне, это как с диабетом – живут же люди… Что ж ты меня так пугаешь?

– Прости! Лекарства очень дорогие. Я вообще не знаю, к кому еще пойти.

– Ты сейчас живешь одна? – спросила Вика. – Извини, мы давно не виделись, я просто не знаю – у тебя есть кто-то?

– Да. Вадим. Мы вместе больше полугода.

– А Вадим знает, что тебе нужны деньги? – Вика снова повернулась к сестре и внимательно посмотрела на нее.

– Вик, я не понимаю! – вспыхнула Аня. – Это что, допрос?

– Извини, профессиональное, – буркнула Вика. – И все-таки. Ты говоришь, не знала, к кому пойти. Но если у тебя есть мужчина…

– Понимаешь… – наконец сдалась Аня. – Я не хочу ему говорить. Боюсь.

– Ты боишься, он тебя из-за этого бросит?

– Нет. Что ты! – Аня улыбнулась. – Он вкалывает на трех работах. Если я скажу, что больна, схватится и за четвертую. Он такой! Но я же вижу, он рано или поздно сорвется. Вадим очень хороший. В общем, решила попросить тебя. Но если ты не можешь…

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала Вика. – Ты ведь можешь у меня остаться?

– Да, я сказала Вадиму, что поехала к сестре. Не сказала, правда, на сколько. – Аня встала и прошла по квартире, рассматривая обстановку. – Уютно ты здесь все устроила… Правда, в старой квартире места было больше. А почему ты переехала?

– К работе ближе, – пожала плечами Вика.

Аня подошла к ней сзади и неожиданно спросила:

– Вик, а деньги мне на операцию ты откуда взяла?

Вика повернулась к сестре с негодующим взглядом. Этот вопрос Аня уже задавала, и каждый раз Вика просила ее не спрашивать.

– Я – дура… Прости… – виновато заулыбалась Аня. – Ладно. Давай сменим тему. Что у тебя с личной жизнью? Ты опять с Даней, да?

Вика сполоснула под краном руки, сняла фартук и поставила на стол сковородку.

– Давай ужинать.

То, что ее звали Катя, Игорю понравилось. Было что-то в повадках его новой знакомой кошачье, хищное. И когда в лифте он прижал ее к себе, обхватив жадными пальцами и приподняв ее бедро, она сразу впилась в его шею горячими губами. Потом была дверь, и Игорь никак не мог попасть ключом в замок, одновременно расстегивая на девушке платье. Они ввалились в квартиру, и, не включая свет, он потянул ее прямо на кухонный стол. Катя успела пнуть ногой входную дверь и захлопнуть ее.

А потом было сплошное безумие. Они захлебывались в страсти, Катя царапала его спину ноготочками и стонала, выгибаясь. Она то обхватывала его своими восхитительными ножками, то расслаблялась и подставляла свое тело под его страсть, под его жадные руки, губы. И это продолжалось снова и снова. И каждый чувствовал себя голодным и безумным.

А упавший на пол телефон Игоря коротко известил о том, что принял одно новое сообщение. Экран высветил одну короткую строку: «Я отменила свадьбу», – подождал немного и снова погас.

Данила Королев сидел один в пустом кафе. Когда к нему подошел администратор и попытался объяснить, что кафе закрывается и посетителям пора покинуть помещение, Даня так на него зыркнул, «нечаянно» продемонстрировав край кобуры под курткой, что администратор мгновенно ретировался. Телефон на столе завибрировал. Даня взял его, прочитал смс-сообщение и с помрачневшим лицом положил на стол. Вылив остатки водки в стакан, он опрокинул его в рот и прижал руку к губам, как будто водка обожгла его. Глаза сыщика зло сузились.

Глава 2

Снег падал медленно маленькими крупинками, таял на лбу, и капельки холодили кожу, сбегая вниз по щеке. Игорю было жарко и отчего-то трудно дышать. Он догнал Вику возле отделения полиции и взял за руку:

– Вик, постой.

Родионова повернулась к нему лицом, и он снова увидел ее большие глаза, в которых сегодня почему-то не было ничего, кроме затаенной боли. И ему захотелось подойти к ней близко-близко, чтобы ощутить тепло ее дыхания, как тогда, в прошлой и такой далекой жизни, когда он чувствовал вкус ее губ.

– Слушай, я еще тогда хотел… – Игорь замялся в нерешительности, потом достал из кармана коробочку с кольцом и протянул женщине: – Ну… В общем, вот.

Он увидел ее улыбку, но дальше все произошло совсем не так, как ему хотелось, не так, как бывает в реальной жизни. И тут Игорь как-то отчетливо осознал, что это сон. И сразу все пошло не так, и сразу видения стали наслаиваться одно на другое. И улыбка с лица Вики пропала, а она сама повернулась и молча пошла к входу в здание отделения. Это было даже не отчаяние, а паника и злость.

– Что я сделал не так?! – выпалил Соколовский.

Вика обернулась и сразу оказалась прямо перед ним. Она смотрела своими большущими глазами, в которых теперь был укор и снова боль.

– Все, – ответила Вика. – Ты все всегда делаешь не так! Ты купил это кольцо, когда еще сидел в СИЗО.

И Игорь сразу понял, что сидит в своей камере на шконке и смотрит снизу вверх на стоявшую перед ним Вику.

– Собирался сделать мне предложение, а потом сидеть одиннадцать лет, писать мне грустные письма и раз в месяц встречаться в комнате для свиданий колонии строгого режима?! Такой жизни ты мне хотел? – Вика сделала паузу и добавила холодно: – Я соврала про Даню. Никакой свадьбы не будет.

Игорю стало не просто страшно, он почувствовал, что все, это конец. Никакого возврата не будет. Вообще все кончилось. И когда он так подумал, то сразу понял, что они с Викой стоят на кладбище возле могилы его родителей. Тишина, и среди тишины только он и глаза Вики.

– И не смей больше отравлять мою жизнь, – неожиданно заявила она и приставила ко лбу Игоря пистолет.

«Вот и все», – подумал Соколовский, и тут же закаркали вороны на кладбищенской ограде. Он сейчас видел и ограду, и ворон, и могилу родителей, и себя, стоящего перед Викой. Он все видел со стороны, как будто уже был вне своего тела. И Вика выстрелила. Игорь видел, как его тело дернулось от выстрела, как оно упало на снег, а Вика просто повернулась и ушла. Он лежал с открытыми глазами, а из дырочки на лбу сочилась кровь, впитываясь в белый снег…

Простыня была белой, как снег, а странный звук из его сна оказался всего лишь шумом работающей кофе-машины. Странный сон исчезал, таял, как утренний туман над рекой, как кусок сахара в чашке кофе. И сознание заполняло освободившееся место видом Кати в рубашке Соколовского с чашкой кофе в руке. Игорь приподнял голову над подушкой, потом сел, разглядывая то, что виднелось под его расстегнутой рубашкой. Все те же стройные ножки, плоский животик и небольшая грудь с маленькими розовыми сосками. Вид наполовину обнаженного тела девушки побудил Игоря сделать предложение:

– Мне тоже налей.

– Встань и налей, – окатила его Катя восхитительной белозубой улыбкой.

Такая улыбка не могла не побудить к действию, и Игорь поднялся с кровати, отбросив одеяло. В одних плавках он прошлепал босыми ногами по полу, подошел к девушке и обнял ее сзади, прижавшись губами к ее шее, потом к ушку, щеке. Катя мягко, как кошка, извернулась и поймала губы Игоря. Она подставила свои плечи под его руки, и он тут же спустил с ее плеч рубашку, оставив девушку в одних трусиках, а потом… К ее великому изумлению, Соколовский отошел, надевая снятую с Кати рубашку на себя.

– Какую кнопочку нажимать? – деловито спросил он, подходя к кофе-машине.

Квартира ему нравилась. Точнее, нравился идеальный порядок, который царил здесь, несмотря на то что вчера у них все началось весьма бурно, и утром времени на уборку у девушки, по идее, могло и не хватить.

– Мне нравится у тебя. Так и быть, поживу немного, – пообещал он, беря чашку с кофе и поднося к губам.

– Знаешь, в детстве я вечно таскала домой бездомных котят и щенят, а отец меня ругал…

– Отец? Какой отец?! – перебил Катю Игорь, сделав вид, что испугался.

– Не волнуйся, отца здесь нет, – засмеялась девушка. – Я выросла. Желание таскать бездомных котят и щенят отпало.

– Зря. Я гораздо лучше щенка.

Соколовский не успел договорить шутливую фразу о бездомных щенках и добрых девушках. Ему на глаза попался его телефон. Он машинально открыл последние сообщения и увидел смс от Вики: «Я отменила свадьбу».

– Черт… – нахмурился он и посмотрел на Катю: – На работу пора.

– А где ты работаешь?

– Я же говорил. В полиции, – ответил Игорь, торопливо натягивая брюки и наблюдая за реакцией девушки.

– Да, да, очень смешно!

– Вызови мне, пожалуйста, такси, – попросил Соколовский, собирая со стола телефон, часы, бумажник.

Катя некоторое время смотрела, как Игорь собирается. Потом она взяла с полки ключи от машины с брелком-зверушкой.

– Вечером вернешь.

Помедлив, Соколовский все же решил ключи взять. В конце концов, ему нужно на чем-то перемещаться по городу. Он торопливо спустился в подземную парковку и, подойдя к Катиной машине, на которой она вчера его сюда привезла, нажал кнопку на брелоке. К его удивлению, сигнал сработал на другой машине за спиной. Повернувшись, Игорь увидел черный «Гелендваген». Ну, это другое дело.

Теперь все его мысли были уже там, на работе. Немного подумав, он снова достал телефон, перечитал последнее сообщение от Вики про отмененную свадьбу. А потом написал ей одно слово: «Зря».

Естественно, что за тем, как Соколовский на новой машине парковался возле отделения полиции, наблюдали несколько человек. Смотрели кто с завистью, кто с уважением, кто с иронией. Но стоило ему выйти, как сильная рука Королева схватила Соколовского за плечо и рывком прижала спиной к машине.

– Что это такое, а?! – со злостью спросил Даня, тыча в нос Соколовскому свой телефон. – Что это?!

Соколовский прочитал на экране текст: «Я отменила свадьбу». Что ж, на всех не угодишь. Рука Королева так стиснула ворот его пальто, что дышать было уже почти нечем.

– Это? – переспросил Соколовский, сделав вид, что не понимает. – Это смартфон. Старая модель, каменный век. Приличные люди пользуются вот такими.

Вырываясь от Королева, Игорь сумел сунуть руку в свой карман и вытащить телефон. Он успел открыть сообщения и теперь держал перед лицом Дани свою последнюю переписку с Викой: «Я отменила свадьбу». – «Зря».

Рука Королева сразу ослабла. Он вообще как-то весь обмяк, и злость на его лице сменилась застарелым унынием.

– Не понял… почему зря?! – буркнул Даня, отпуская наконец Игоря.

– Потому что я ей только добра желаю, – веско ответил Игорь и с силой оттолкнул от себя жениха-неудачника. Тот ошарашенно посмотрел на Соколовского, потом на его новую машину.

– Быстро ты…

– Моей девушки. Еще вопросы? – Убедившись, что вопросов пока не будет, Соколовский усмехнулся! – Ты действовал в состоянии аффекта, потому прощаю.

– В жопу свое прощение засунь! – привычно огрызнулся Королев и взялся за ручку двери машины Соколовского: – Поехали. Женщина из окна выпала. Несчастный случай. Нужно освидетельствовать.

«Временное перемирие установлено, – подумал Игорь. – Надолго ли? Обе противоборствующие стороны отступили в беспорядке. Нет, это Королев отступил, а я просто сбежал». Больше на эту тему он ничего не успел подумать, потому что Даня указал, в какой двор нужно въезжать. И сразу же Соколовский увидел людей, полицейский «уазик», машину «Скорой помощи» и тело, накрытое белой простыней, на которой проступали пятна крови. Сомнений, что это труп, не оставалось.

Картина была уже хорошо знакомой Соколовскому. Медик что-то писал в бланке, стоя над телом, участковый осаживал людей, чтобы не подходили близко к месту происшествия. И лица людей были привычные. Кто-то из женщин прикрывал рот рукой и соболезнующе качал головой, кто-то уже шептался и энергично обсуждал происшествие. Наверное, у них версий было побольше, чем у полиции. А кто-то стоял и смотрел равнодушно. Вот этого Соколовский понять не мог. Нет эмоций, не интересно тебе, так что ты стоишь? Это не твоя знакомая, не родственница, так какого черта ты тут торчишь! Невольно вспоминалась теория об энергетических вампирах, которые питаются эмоциональным полем людей, подсаживаются на это, как на наркотик.

Медик, перехватив вопросительный взгляд Королева, отрицательно качнул головой. Поздоровавшись с участковым за руку, Даня присел возле тела и приподнял простыню. Судя по его лицу, зрелище было не из приятных. Даня посмотрел на Соколовского:

– Хочешь взглянуть?

– Это лишнее, – поморщился Игорь и повернулся на голос.

– Здравствуйте… А что тут… стряслось? – Мужчина в костюме заглядывал из-за спин зевак. Потом он увидел руку женщины, торчавшую из-под простыни, и колечко на пальце. – Это что? Настя?

Голос у мужчины сразу стал напряженным, а движения суетливыми. Он принялся всех расталкивать, чтобы пробраться к телу, распростертому на снегу. Участковый попытался остановить мужчину, но Даня велел пропустить. Мужчина опустился на колени перед мертвой женщиной и прошептал:

– Это… моя жена! Настенька…

Соколовский подошел к мужчине и положил ему руку на плечо, когда тот попытался обнять тело. Интуитивно он понял, что нельзя давать мужу погибшей женщины утонуть в эмоциях, нужно его вернуть к реальности, многое с ним еще придется обсудить. А если мужчина даст волю нервам, то будет вести себя неадекватно и допрос придется отложить.

– Не нужно этого делать. Давайте поднимемся в квартиру, – предложил Игорь. – Помогите нам разобраться, что здесь произошло.

– В квартиру? – Глаза мужчины сделались жалкими и беспомощными. – А Настя… останется здесь?

Королев подошел с другой стороны и помог Соколовскому поднять мужчину на ноги и освободить место санитарам с носилками. Мужчина хотел было остаться, но сыщики не дали ему возможности наблюдать, как будут перекладывать тело его жены со снега на носилки.

– Вам сообщат, куда можно будет подъехать, – сказал Королев и повел мужчину к подъезду. – Пойдемте.

– Да, да, конечно, – соглашался мужчина, пытаясь обернуться и посмотреть на погибшую.

В квартире было холодно из-за открытого настежь окна в комнате. Мужчина, представившийся Ушаковым, попытался закрыть окно, но Соколовский взял его за руку и усадил на диван.

– Простите, пусть пока так побудет.

– Но зима же, холодно.

– Кстати, о зиме. Вадим Петрович, а почему окно открыто?

Ушаков развел руками, не находя слов или сил, чтобы отвечать связанно. Королев внимательно посмотрел на него. Потом выглянул из окна вниз.

– Да, высоко, – констатировал он, поежился от холода и вернулся к Ушакову. – Ваша жена страдала психическими расстройствами?

– Нет, – отрицательно покачал головой Ушаков.

– У нее были депрессии? Нервные срывы?

Ушаков неопределенно пожал плечами и опустил голову. Вел он себя нервно, все время странно вздрагивал.

– Не припомню. Мне казалось, она вполне счастлива, – немного невпопад ответил он.

Соколовский слушал, как Даня допрашивал хозяина квартиры, а сам стал обходить комнату. Большой аквариум неподалеку от окна. На дне красивый игрушечный замок среди водорослей. Мимо зубчатых стен и башенок проплывали рыбки. В стекле отражался экран ноутбука, и Соколовский подошел к столу, уселся в кресло и стал двигать мышку. Экран включился. Оказывается, была открыта страница Анастасии Ушаковой в Инстаграмме.

– Даня, иди-ка сюда! – позвал Игорь, пролистывая фотографии Ушаковой.

– И что? – Королев нехотя подошел и посмотрел на экран ноутбука.

– Смотри на время публикации последних фотографий. Она фотографировала себя чуть больше часа назад. То есть практически перед падением.

Игорь и Даня переглянулись и покосились на Ушакова, который сидел и задумчиво смотрел в сторону окна. Он не видел, что сыщики нашли фото, на котором его жена как раз сидела на подоконнике этого самого открытого окна. Но неожиданно произнес с тоской:

– Настя очень любила делать селфи. Это модно, вы же знаете…

– Смотри: комментарии, – показал Игорь. – Какой-то Persik ей написал: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?»

– Ну, понятно, – кивнул Королев, вставая. – Понятно, зачем она окно открыла. Вот и дооткрывалась. Не удержалась, видимо.

– Слушай, а где телефон, на который сделано селфи? Здесь его нет. Может, внизу валяется? Сходи, плиз, а я тут еще покопаюсь, – попросил Соколовский, не оборачиваясь и снова уткнувшись в экран.

Даня посмотрел на него с неудовольствием, но все же пошел к двери. Замерзший участковый приплясывал, стуча ногой об ногу возле пятна на снегу, где недавно лежало тело Ушаковой. Соседи почти все разошлись, только у подъезда еще что-то обсуждали три женщины.

– Слушай, тут телефона не было? – спросил Королев, осматривая снег вокруг места падения женщины.

– Какого телефона?

– Мобильного, какого же еще! Вспомни – это важно. Может, кто находил, может, при погибшей был. – Даня ногой расшвырял снег в нескольких подозрительных местах. – Должен быть где-то здесь. Хотя бы следы. – Даня повернул голову к участковому и спросил: – Слушай, а кто нашел тело?

– Я. То есть сначала соседи с третьего этажа увидели. Мне позвонили. Я подошел первым. Она вот так и лежала.

Когда Королев вернулся в квартиру, Соколовский сразу позвал его к ноутбуку.

– Я здесь кое-что нашел. Один из фолловеров жестоко троллил ее. – Игорь повернулся к Ушакову: – А вы знали, Вадим Петрович, что один из собеседников в Сети методично унижал вашу жену. Вот послушайте: «Ты все еще считаешь себя красавицей? Да я бы на твоем месте заполз под ближайший камень и сдох там». Или вот еще: «Любая Барби с силиконовыми губами и сиськами лучше тебя, она хотя бы над собой работает, а ты тупо фоткаешь свою лошадиную физиономию». Серьезно он ее доставал. И так по несколько раз в день. Супруга вам не жаловалась?

– Нет, в первый раз слышу, – пожал плечами Ушаков. – А я-то еще думал, почему она часто такая подавленная?

– Последний коммент – тоже чуть больше часа назад, – сказал Королев. – Получается, что женщина так расстроилась, что выбросилась из окна? Доведение до самоубийства? Вот тебе и несчастный случай.

– Поехали в отдел, – закрывая ноутбук, предложил Соколовский. – Сделаем запрос по айпи и все такое. Думаю, этого идиота будет несложно поймать. Вадим Петрович, мы заберем ноутбук. Он нам понадобиться для расследования.

– Конечно, делайте все, что необходимо, – кивнул Ушаков, как показалось Игорю, с некоторым облегчением. – А теперь окно можно закрыть?

Как ни пытался Соколовский после доклада Вике ретироваться, ему это не удалось. Объявив, что айпи-адрес будет только завтра, он хотел уйти, но Даня даже не дал ему встать. И снова начался занудливый допрос о том, что означали эти смс-сообщения по поводу отложенной свадьбы, почему они отправлены обоим, а не только одному Королеву. Игорь пытался отшутиться, но Даня был непреклонен. И Вике пришлось признаться, что дело не в Дане и не в Игоре, а всего лишь в ее сестре, которая приехала вчера. И что у Ани снова обострение ее болезни, ей нужно лечение, и тут уж не до свадьбы.

Оборвав дискуссию, Вика вышла, сославшись, что ей нужно на доклад к Пряникову. Соколовский, поняв, что разговор этим не закончится, почти следом за Родионовой попытался выскочить из кабинета. Ему совсем не хотелось снова начинать все сначала и выяснять отношения с Даней. Все это было бессмысленно. И уходить ему пришлось прямо во время неприятного вопроса Королева, на который очень трудно было дать ответ. И Соколовскому, и Родионовой тоже.

– Нет, я все понимаю, Мажор. Я ни при чем, ты ни при чем, сестра неожиданно приехала. Но почему она тебе-то эсэмэску послала? А, Мажор?

Игорь вышел в коридор, свернул за угол и остановился у окна, уперев кулаки в подоконник. «Кажется, я снова все запутываю, – думал он, глядя в окно на припорошенные снегом тротуары. – А как распутать? Как принять решение, когда оно не от меня зависит? Не только от меня. Мы же друг друга не понимаем. И что дальше? Самое простое – этой пойти напиться и не думать о ней».

– Здорово, – объявился рядом Жека.

– Привет. – Игорь с шумом выдохнул, как будто окончательно избавлялся от мыслей, и повернулся к Аверьянову.

– Ты чего такой мрачный? – подозрительно поинтересовался Жека.

– Так, ерунда. А сам? – разглядывая Жеку, спросил Соколовский.

– Тоже ерунда, – неопределенно пожал Жека плечами. Потом помолчал и добавил: – Вчера похититель фунты стерлингов предлагал забрать, а его отпустить.

– И ты забрал?

– Ты что, дурак? Нет, конечно.

– Молодец, – задумчиво констатировал Игорь, снова погружаясь в свои мысли.

– Ну вот, а Даня говорит, что я лох. Он вообще странный стал какой-то. Мажор, слушай, – Жека вдруг загорелся странным энтузиазмом, – есть же способ как-то разбогатеть честным путем! Я же хороший человек, но почему у меня денег нет, а у тебя есть?

– Потому что я плохой человек, наверно, – предположил Соколовский.

– Да ну тебя. Я серьезно! Вот как стать таким, как ты?

Игорь засмеялся и похлопал Жеку по плечу:

– Давай со мной вечером в бар. Научу тебя мажорским секретам.

К его большому удивлению, Аверьянов согласился. «Какая разница, с кем пить, – подумал Соколовский. – А Жека, по крайней мере, мне знаком, и он вполне приличный парень. Правда, часто попадает под сокрушительное влияние Королева, но это с Жекой быстро проходит, и с ним снова становится легко общаться». И в этот вечер с ним тоже было легко и даже прикольно, потому что от Жеки в клубе шарахались девушки. И Соколовскому приходилось рекламировать Жекины тайные достоинства, которые с первого взгляда не видны постороннему человеку (и со второго тоже).

Потом они все же познакомились с веселыми девчонками и вместе отправились выпить в бар. Правда, девчонок они по дороге потеряли. И до бара Игорь с Жекой добрались уже вдвоем. Это был прекрасный повод без посторонних ушей начать убеждать Жеку, что на пути в мажоры ему следует первым делом перестать употреблять пиво и переходить на коньяк. Жека не возражал, хотя ему, как и Игорю на сегодня, если честно, было уже достаточно.

Отобрав у Жеки стакан, Игорь заявил, что самый надежный и легкий путь к богатству и всем прелестям этого мира лежит через женитьбу по расчету. И они какое-то время обсуждали этот вопрос. А потом Игорь протрезвел.

– Прошу прощения, – сказал возникший рядом официант, – вам просили передать.

Сказав это, он поставил на барную стойку между Игорем и Жекой торт в виде двух могил с двумя воткнутыми над ними горящими свечами. Рядом с тортом на подносе лежала открытка: «Черногория – прекрасный отдых для семьи».

– Кто? – ошарашенно выдавил из себя Соколовский.

– Это принес курьер, показал на вас, – пояснил официант и ушел в зал.

– Игорь, это что? – Жека сфокусировал свой взгляд на торте, на могилах и свечах.

Соколовский не ответил. Он обводил взглядом зал. Лица, лица, лица. Кто-то ест, пьет, кто-то танцует. И никому нет дела до него. Но у входа Игорь все же заметил человека в капюшоне. И снова этот человек поднял руку, как тогда, на кладбище, привлекая этим жестом внимание Соколовского. Но тогда, спустя несколько минут, на воздух взлетела машина вместе с водителем и Федором Сергеевичем.

Человек повернулся и вышел. Оттолкнув Жеку, Соколовский соскочил с барного стула и бросился через зал догонять неизвестного. Он выбежал на улицу, но никого похожего не увидел. Ни в черном одеянии, ни в капюшоне. Выругавшись, Соколовский схватил за плечо охранника у входа.

– Где он?

– Кто? – не понял охранник.

Аркадий Викторович Игнатьев спустился в подземную парковку и двинулся к своей машине. В ночной тиши его шаги гулко разносились в пустоте. Машин почти не было. Один из охранников распахнул дверь перед шефом.

– Домой, – коротко приказал Игнатьев.

Машина плавно тронулась, проезжая между колоннами, следом в зеркале заднего вида появилась машина сопровождения. На пандусе выезда стал вращаться желтый фонарь, шлагбаум медленно пошел вверх. И в тот момент, когда машина Игнатьева уже замигала поворотником, готовясь повернуть на проезжую часть, навстречу ей на большой скорости вылетел черный «Гелендваген».

Ругнувшись, водитель Игнатьева мгновенно нажал на тормоз. Сзади навис капот резко затормозившей машины сопровождения, откуда уже выбегали охранники. От черного «Гелендвагена», перекрывшего путь, быстро шел Соколовский. Его лицо было перекошено от злости. Один из охранников встал на его пути, но Соколовский сделал резкий выпад кулаком ему в лицо. Удара не получилось, потому что охранник перехватил руку и согнул Игоря пополам, прижав лицом к стеклу машины. Второй охранник уже отгонял «Гелендваген» с дороги, освобождая проезд.

Стекло медленно опустилось, и перед Соколовским возникло спокойное, как ледяная маска, лицо Игнатьева. Он смотрел на кривившееся от спазмов бешенства лицо сына своего покойного друга и молчал.

– Торт! По-твоему, это смешно? – хрипел Соколовский, безуспешно пытаясь вырваться из рук охранника. – Думаешь, тебе сойдет это с рук? Зачем ты убил адвоката? Зачем взорвал его машину? Зачем отозвал свой долбаный иск? Зачем ты вообще меня выпустил?

Стекло так же медленно поднялось, и лицо Игнатьева исчезло.

– Ты заплатишь за все, сука! – захрипел Соколовский, и тут же удар в солнечное сплетение заставил его замолчать и упасть на колени, задохнувшись от боли.

Обе машины уезжали, а он мог только стоять на коленях, опираясь рукой о грязный снег, и смотреть вслед. «Ответишь, – думал Соколовский, с шумом дыша, – обязательно ответишь. Ты даже не догадываешься, как скоро наступит этот момент».

Все документы были готовы, но Соколовский все хотел проверить сам. Наверное, в этом не было большой необходимости, но ему хотелось насладиться предвкушением мести. Он сидел в кабинете и просматривал бумаги, которые клал перед ним на стол Васильев, показывая ручкой на важные места. Константин терпеливо ждал с видом человека, сделавшего хорошую работу.

– Договор о кредите вы проверили?

– Разумеется, – кивнул Константин. – Все в соответствии.

– А риски?

– Если ваш план не сработает, – спокойно начал объяснять юрист, – вам будет нечем отдавать кредит. И поскольку вы берете его под залог отцовской фирмы…

– Понятно. – Соколовский взял в руки авторучку и помедлил, думая о чем-то.

– Утром мы передадим договор в банк, – заговорил Васильев, думая, что Игорь Владимирович ждет дальнейших пояснений. – Послезавтра деньги будут уже в нашем распоряжении.

Но Соколовский не этого ждал. Он просто хотел запомнить эту минуту. Преддверие большого и сложного дела, которое станет для него не просто местью – это будет главным исполнением его долга перед родителями. И если маму он не смог в свое время сберечь по причине собственного малолетства, то в гибели отца Игорь винил в том числе и себя.

– Все, пап, – тихо сказал он, занося ручку над листами бумаги. – Понеслась.

Соколовский ехал и прокручивал в голове предстоящий разговор с Игнатьевым. Он смотрел вперед и видел огни машин, светофоров, освещенных окон домов, витрины магазинов, и в то же время он не видел ничего. Сейчас Игорь был спокоен и сосредоточен. И в то же время он ощущал в себе напряжение, которое было сродни сильно натянутой струне. Еще немного, и струна лопнет. И как будто в помощь ему свыше прозвучал вызов на мобильном телефоне. Это была Катя.

– Але? – мелодично произнес ее голос из другого мира.

– Привет, – сказал Игорь и сам удивился, как тепло прозвучал его голос.

– Привет, – ответила Катя, и что-то прошелестело. «Она в постели, – догадался Соколовский. – И мне придется ей врать».

– Я до сих пор на дежурстве. Силы добра и света никогда не спят.

– Машина, я понимаю, понравилась? – игриво сказала Катя.

– Парковаться замучаешься, но в целом производит впечатление.

– Тогда продлеваю тебе аренду еще на сутки. Завтра вечером пригонишь по адресу.

– По какому?

– Я его тебе скину, – отозвалась Катя и замолчала. Потом ее голос стал каким-то сладким. – Ты же понимаешь, что мог бы сейчас спать рядом?

– Поверь мне, – убежденно заявил Соколовский, – если бы я был рядом, никто бы не спал. Я берегу твой сон!

– Я благодарна, – засмеялась девушка, – хотя такие жертвы не обязательны.

Когда в трубке зазвучали гудки, Игорь подумал, что теперь все будет в порядке. Не важно, Катя тут совсем ни при чем, просто ее аура, просто сознание, что есть на свете Катя, добавляет позитива. Хотя он бы и без нее не пропал, но благодаря ей как-то хочется жить. Еще пожить. И встретить новый день.

А новый день встретил Соколовского совещанием у подполковника Пряникова. Как и ожидалось, эксперты ничего нового не нашли. Ни признаков насильственной смерти, ни признаков борьбы, ни каких-то веществ или медицинских препаратов, которые могли бы повлиять на психику Анастасии Сергеевны Ушаковой и заставить ее выпрыгнуть из окна. Все сводилось к тому, что она сделала это добровольно под воздействием каких-то внешних причин.

Эксперт Илья только разводил руками. Эта сфера не по его части, а доведение до самоубийства еще нужно доказать. А это очень трудно.

– Ладно. – Пряников посмотрел на Родионову: – Какие версии у вас есть еще?

– Будем отрабатывать все, которые мы называли раньше, – ответила Вика. – Пока я не вижу повода отметать хотя бы одну из них.

У Соколовского пискнул телефон, извещая о поступлении нового сообщения. Сделав виноватое лицо, Игорь посмотрел на экран.

– Ну вот! – показал он телефон Вике. – С чем вас и поздравляю. Спецы пробили адрес «тролля».

– Разрешите, товарищ подполковник? – Родионова поднялась и после кивка Пряникова приказала: – Королев, Соколовский – поехали. Разберемся.

Алексеем Петровым оказался молодой мужчина лет тридцати с объемистым брюшком и неопрятной внешностью. Все у него было какое-то несвежее и замызганное. И немытые волосы, и пятна на животе, куда он, наверное, проливал кофе или щи, обгрызенные ногти на руках. Под стать хозяину оказался и компьютер. Боковая панель системного блока была открыта, внутри виднелись плотные слежавшиеся войлоком комья пыли, торчали пучки проводов. И на столе у него стояли блюдца и тарелки с присохшими остатками еды.

Но самое главное, что впечатлило Родионову и оперативников, – это фотографии Анастасии Ушаковой, которыми были увешаны почти все стены в комнате. И пока Родионова разглядывала фотографии, Королев с Игорем допрашивали хозяина квартиры. Не дав ему опомниться, они сразу насели на него, требуя ответов. Ошарашенный известием, что Ушакова покончила с собой в результате именно его, Петрова, троллинга, Алексей сидел в кресле возле своего компьютера, пряча глаза, и бубнил себе под нос оправдания.

– Все твои посты мы читали, – сказал Соколовский. – Чем тебе Ушакова покоя не давала?

– Я ее ненавижу, – бормотал Петров, – я ее ненавижу… я ее ненавижу…

– Ты зачем Ушакову до самоубийства довел? – потребовал Даня.

– Я никого ни до чего не доводил! – испуганно вжался в спинку кресла Петров. – Я ее терпеть не мог!

– И поэтому увесили все стены ее фотографиями? – резко спросила Вика и постучала кулаком по фотографиям.

– Она мне нравилась, – совсем уже упавшим голосом ответил Петров. – Я у них в фирме месяц на испытательном сроке был два года назад.

– В какой фирме? Ушакова была домохозяйкой, – нахмурилась Родионова.

– Это сейчас, а тогда она в глянце секретаршей работала, а я там сисадмином был. И она на меня всегда так смотрела… с отвращением, как на жабу!

Даня покачал головой и отошел к телескопу, который был направлен в окно на дом напротив. В телескопе была видна женщина, которая занималась аэробикой.

– Почему-то меня это не удивляет, а, Петров?

– А это откуда? – Соколовский снял со стены одну из фотографий.

Снимок был сделан очень необычно. Ушакова была сфотографирована через воду. Рядом проплывали рыбки (явно аквариумные), виднелись водоросли. А Ушакова, сложив губы трубочкой, прижала к ним палец, как будто призывала к молчанию.

– Эта? Сейчас. – Петров повернулся к клавиатуре и стал что-то набирать, двигать мышкой, потом с довольным видом показал рукой на экран, где появилась точно такая же фотография. – Вот.

– Так. – Соколовский посмотрел на фото. – Снято неделю назад. А что это, комментарий самой Ушаковой? «Наш маленький секрет». Интересный ракурс!

– Короче, хакер-самоучка, – Королев хлопнул Петрова по плечу. – Наши эксперты все твои высказывания проверят и решат, довел ты ее или нет. Ясно? Из города не уезжать. На связи быть двадцать четыре часа, семь дней в неделю.

Петров с готовностью стал кивать, глядя затравленно. Вика отвернулась и взяла из рук Соколовского фотографию.

– Что же за секрет у нее такой маленький?

– Поехали – проверим? – предложил Королев.

Удивленный приездом полицейских, Ушаков ничего не сказал, только посторонился, пропуская их в квартиру.

– Ничего страшного, Вадим Петрович, – поспешно успокоила хозяина квартиры Вика. – Нам нужно еще раз кое-что осмотреть в квартире.

– Пожалуйста, осматривайте, если нужно, – растерянно ответил Ушаков.

Родионова и Даня наклонились и стали смотреть, как Соколовский, закатав рукав, засунул руку в аквариум и шарит среди руин игрушечного замка. Ушаков попытался вмешаться, испугавшись за своих рыбок, но его быстро успокоили и велели постоять в сторонке. Наконец Игорь с довольным видом извлек из-под воды миниатюрную камеру, стряхивая с нее воду.

– Вот это улов, – усмехнулся Даня. – Как вам, а?

– Не понимаю, – промямлил Ушаков. – Это что, видеокамера?

– Вы угадали. Она самая, – опуская рукав, ответил Соколовский.

– Но что она делает у нас в аквариуме?

– То есть вы ее в первый раз видите, – констатировала Родионова. – Сомневаюсь, что ее установили сами рыбки.

– Я ее в первый раз вижу. Рыбками занималась Настя, я их как-то не очень. Ну, кормил иногда, когда Настя просила, но не разглядывал, что там у них. – Ушаков помедлил и добавил: – Тогда вы хотите сказать, что это сделала Настя? Но зачем? Бред! За кем она могла следить, что снимать?!

Когда они сели в машину, Вику наконец прорвало. Она стала объяснять, что никаких доказательств того, что Ушакова погибла не в результате несчастного случая, нет. И отдел не может заниматься впустую одним делом столько времени. И «тролль» с его писаниной – не доказательство, потому что в переписке не было призывов покончить с собой, и со стороны Ушаковой тоже не было никаких ответов и намеков, что она доведена до отчаяния. И камера в аквариуме – не доказательство. Ясно, что Ушакова была повернута на селфи.

– А по-моему, надо писать заключение и закрывать дело, – согласился Королев.

Соколовский сидел и молча смотрел в окно. Вика отчего-то покусывала губу, уставившись на него. Хмурый Даня тоже поглядывал то на Вику, то на Мажора, с которого его невеста просто не сводила глаз. Наконец Вика заявила с раздражением в голосе:

– Игорь, до конца дня ты либо находишь, что тут не так, либо мы пишем заключение о несчастном случае.

– Слушаюсь и повинуюсь! – откровенно обрадовался Соколовский и открыл дверь, чтобы выйти из машины.

– Клоун.

Петров смотрел в подзорную трубу, когда в дверь снова позвонили.

– Опять вы! Я же все рассказал, я раскаялся, зачем вы меня терзаете?! – взмолился он.

– Натура такая подлая, – отталкивая хозяина от двери и проходя в комнату, ответил Соколовский. Развернувшись к Петрову, он вытащил из кармана камеру в пакетике и потряс ею перед носом хозяина квартиры. – Господин Петров, что вы можете сказать по поводу вот этой штучки?

– Это какая-то видеокамера, и я в первый раз ее вижу.

– А если подробнее? – Соколовский уселся в кресло и положил ногу на ногу. – Что за видеокамера, зачем видеокамера, принцип действия?

– Ну-у. – Петров присмотрелся и пожал плечами: – Обычная, недорогая, Китай. С функцией стриминга видеосигнала. То есть она то, что снимает, не хранит, а сразу пересылает.

– Куда пересылает?

– В Интернет, – еще активнее пожал плечами Петров, как будто хотел подчеркнуть, что говорит о вещах обыденных и все это само собой разумеется. – Показывает сразу в онлайн-режиме.

– Зачем? – ледяным тоном, не реагируя на ужимки Петрова, спросил Соколовский.

– Ну как зачем? – удивился хозяин квартиры. – Ну, это же вебка! Она сразу транслирует, что снимает. Девчонки раздеваются или в душе моются, а ты как бы подглядываешь.

– М-да. – Соколовский сделал лицо умудренного жизненным опытом старца. – Больное поколение, инвалиды рунета. Давай, Леша, открывай страничку Ушаковой. Меня интересует вся ее социальная жизнь за последний год.

Через некоторое время нашлись фотографии, где Ушакова снята с какой-то приятной молодой женщиной явно моложе тридцати лет и с хорошими формами. А вот и фотография, где они обнимаются, как лучшие подруги. Пожалуй, так и есть, думал Соколовский. А вот это уже совместный отдых. Оп! А вот и Ушаков обнимает жену и ее подругу. Вместе отдыхали? По крайней мере, Вадим Петрович эту подругу знает.

– Ну, – Соколовский откинулся на спинку второго кресла, рядом с Петровым, – что мы имеем? Что, судя по снимкам Ушаковой, у нее была некая подруга. Вот эта, которая до определенного момента регулярно появлялась на фотографиях вместе с нашей фигуранткой. А потом, месяц назад – перестала. А неделю назад Ушакова установила в аквариуме видеокамеру. Что даже звучит абсурдно. Так что это за Ульяна?

Соколовский щелкнул пальцем по экрану и посмотрел вопросительно на Петрова:

– Ну, колись, юный извращенец и любитель пухлых женщин.

– Я ее не знаю, – прижал руки к груди Петров. – Видел на фотографиях, но в переписке не обсуждал. А на старой работе я ее не видел.

– А вот Ушакова про нее что-то такое знала, – закинув руки за голову, задумчиво сказал Соколовский. – Ну, или узнала, месяц назад. Любопытно.

Игорь снова стал просматривать фото, где Анастасия Ушакова снималась вместе с Ульяной, потом появилось их фото втроем с мужем.

– Слушай, Леха, – задумчиво сказал Игорь, – ты с аккаунта Ульяны можешь написать Ушакову? Как будто это она ему написала?

– Ну да.

– А в обратную сторону? От него – ей?

– Теоретически? – нахмурился Петров, заподозрив неладное.

– Строго теоретически, – заверил его Соколовский.

Ушаков сидел в кабинете и, понурившись, смотрел в стол перед Родионовой. Пряников стоял над ним, как грозовая туча, и сверлил суровым взглядом затылок несчастного супруга. Аверьянов и Королев с шумом ввалились в кабинет и, увидев эту немую сцену, замерли у входа.

– Оп, а это чего у нас? – первым спросил Даня.

– Да вот господин Ушаков пришел дать признательные показания, – постукивая ручкой по крышке стола, ответила Вика.

– Да, – как-то поспешно стал уверять Ушаков, подняв глаза на Пряникова и двух вошедших оперативников. – Я уже сказал вашей коллеге. Она… не выпала. Это я… ее столкнул.

Жека присвистнул и опустился на стул возле Даниного стола. Ушаков тер виски, багровел, хмурился. Ему явно тяжело было говорить и переживать все это заново. Он сжимал голову руками и еле слышно твердил:

– Арестуйте меня. Я подпишу все, что нужно. Протокол там или что надо. Я виноват.

– Даня, дай ему бумагу и ручку, – приказал Пряников. – Раз так – пишите. Мы не против. Опишите, как все было. В деталях.

Кивнув, Ушаков начал писать. Жека и Даня только недоуменно переглядывались. Вика смотрела на Ушакова с какой-то недоверчивостью, а Пряников снова принялся расхаживать по кабинету, засунув руки в карманы. Никто не обратил внимания, что под окнами рыкнул мотор машины, взвизгнули тормоза. И только когда от сильного толчка распахнулась дверь кабинета, все всполошились и с удивлением уставились на дверь, в которую Соколовский пытался завести какую-то молодую женщину. Женщина отпихивала его и требовала ответа:

– Это что? Что это все значит? Это же машина Вадика там стояла, внизу?

– А это значит, Уля, – ответил Соколовский, продолжая заталкивать женщину в кабинет, – что Вадик тебя по-настоящему любит. Хотя бы этому ты можешь радоваться.

Ушаков при виде женщины вскочил со стула, но Королев толкнул его на место и встал рядом.

– Мажор? Как ты вовремя, у нас тут гражданин в убийстве жены сознался.

Пряников с недоумением наблюдал, как Ушаков смотрит на женщину и как та смотрит на Ушакова.

– Игорь, это кто? – наконец строго спросил подполковник.

– А это у нас второе признание сейчас будет, – заявил Соколовский, силой усаживая Ульяну на стул. – А упрямство будет рассматриваться как отягчающее обстоятельство. Ну?

Женщина опустила голову и неожиданно разрыдалась, говоря при этом: «Вадик, Вадя». Ушаков побледнел и возмутился визгливым голосом:

– Зачем вы ее сюда привезли? Господа, я признаю свою вину, это я убил свою жену!

– Она просто не хотела слушать, – сквозь рыдания выдавила из себя Ульяна.

– Кто? – тут же ухватилась за эти слова Родионова.

– Настя…

– Игорь, ну-ка расшифруй этот ребус, – потребовал Пряников.

– Видите ли, час назад им обоим пришло одинаковое сообщение. Ему – от нее. Ей – от него.

Все недоуменно переглянулись и стали смотреть на Соколовского. Даже Ульяна уставилась на него с неприкрытой злостью.

– Какая же ты сука, – прошептала она.

Соколовский спокойно выдержал взгляд женщины и продолжил рассказывать.

– Текст был такой: «Не могу больше молчать. Прости. Я иду в полицию». Куда после этого сообщения побежал господин Ушаков, вы сами видите. А вот Ульяну Селиванову я поймал у дома. Она садилась в такси. С чемоданом. И билетом на ближайший рейс.

Бледный как полотно Ушаков вцепился в стул, на котором сидел.

– Уля – не убийца, – замотал он головой. – Да, я ее люблю. Настя нас… застала… Настя вернулась неожиданно, хотя я теперь понимаю, что она все видела через камеру и прибежала сразу. Уля курила на подоконнике, Настя вцепилась Уле в волосы, я никак не мог их растащить. Уля оттолкнула Настю, и… вот. Так все и получилось. – Его голос окреп, и теперь мужчина уже почти кричал, убежденно, с напором: – Понимаете, никто никого не убивал. Я думал, случайно, но теперь понятно – камера в аквариуме… Она не давала нам слова сказать! Попыталась схватить Улю… И она ее просто толкнула.

– Кто придумал селфи? – спросил Пряников, остановившись у двери.

– Я. Уля была в шоке. Выложил пару фоток.

– А где телефон?

– Спрятал. На всякий случай. После всего… У нее там могло быть что-то еще. На нас.

– Садитесь. Пишите. Оба. Пишите. Суд будет определять степень вины каждого.

Соколовский остался в кабинете один, когда увезли Ушакова и Селиванову. Посмотрев на часы, он прикинул, что Вика уже должна быть в кабинете Пряникова. Но тут звякнул телефон – пришло сообщение. Он посмотрел на экран. «Жду свою машину по адресу ул. Индустриальная, дом 7/5, сегодня в 7». Кивнув, он сунул телефон в карман и поспешил к кабинету начальника отделения.

– Во-первых, молодцы, хорошо провели расследование, – говорил Пряников Родионовой, даже не предложив ей сесть. – Молодец Соколовский! А во-вторых… Тут… э-э… по итогам прошлого года, по раскрытиям… Короче, из Главка позвонили, велели премировать лучших сотрудников.

– Так у нас вроде с раскрытиями не очень, – удивленно ответила Родионова, наблюдая, как Пряников подходит к сейфу и открывает его. – И вообще, почему я?

– А я знаю, что они там у себя в Главке себе выдумывают? – вспылил Пряников. – Мне приказали, я выполнил. Не Соколовского же премировать? Он из СИЗО только вышел. Ну, и не этих разгильдяев твоих… Короче, получи!

Андрей Васильевич взял из сейфа деньги и вложил их в руки Родионовой.

– Ничего не понимаю… – глядя на деньги в своих руках, сказала Вика.

– А ты и не понимай, Родионова! Дают – бери.

– Так, а ведомость?

– Я уже расписался! Все, забирай и радуйся.

– Тут же много…

– Родионова! – побагровел подполковник. – Много? Значит, государство может себе позволить!

Видя, что Пряников уже в страшном раздражении, Вика стала благодарить и поспешила выйти из кабинета, хотя еще мало понимала, что же произошло. Премии как-то по-иному всегда получали.

А спустя минуту в кабинет начальника отделения просунулась голова Соколовского:

– Андрей Васильевич, ну что? Взяла?

– Я первый и последний раз участвую в такой фигне! – зарычал Пряников, глянув на Соколовского с яростью. – Это понятно?

– Понятно. Жаль. Такие были задумки…

Степлер ударился в дверь и разлетелся на мелкие куски. Соколовский едва успел убрать голову и закрыть дверь.

Катя открылась совсем с другой стороны, когда Соколовский узнал, что она владелица нескольких квестов в Москве. Оказывается, девушка обладала достаточным зарядом авантюризма и склонностью к безбашенному веселью. И адрес, который она прислала Игорю в смс-сообщении, был адресом одного из ее квестов.

Пришлось соблюдать правила игры и изображать, что на первых порах он все принимает за чистую монету. И «похищение», и «побег». А потом они вместе продирались через страшные подвалы с крючьями в стенах, ржавыми цепями, электрическими стульями. «Лаборатория безумного ученого», из которой им предстояло выбраться, впечатляла. Да и на Катю смотреть было интересно – как она играет в свои игры, тестируя новый квест. Но в конце, когда оставалось последнее испытание, Игорю пришлось пережить шок.

Обследуя комнату в поисках подсказок и выхода, Соколовский увидел на стене монитор с изображением второй комнаты, в которой должна была находиться Катя. Посреди этого помещения стоял хирургический стол из нержавеющей стали. На столе лежало тело, накрытое белой простыней. Игорь успел только усмехнуться задумке авторов квеста, когда тело пошевелилось и человек сел, стягивая с себя простыню. Соколовский похолодел. Там, в той комнате, должна была быть Катя, а на столе, низко опустив голову, сидел человек в капюшоне. Все та же черная одежда и тот же приветственный взмах руки.

Игорь плохо помнил, как он кричал, звал Катю, как бил ногами и кулаками в запертую дверь, как ломал ее огнетушителем, оказавшимся неподалеку. Как увидел живую и здоровую Катю и двух сотрудников квеста, которые с удивлением открыли ему дверь. А потом он бежал по коридорам и вырвался на морозный ночной воздух. На парковке никого не было. Игорь медленно подошел к Катиной машине и устало облокотился на капот. Под дворником он увидел открытку, еще не запорошенную снегом. Значит, ее положили совсем недавно. И на открытке было море, горы, солнце…

– Игорь, ты что? – послышался за спиной голос Кати.

– Понимаешь, мне пришло сообщение, срочно нужно ехать. У меня… ночное дежурство.

– Тебе не кажется, что шутка про мента затянулась? – спросила девушка, внимательно посмотрев на Соколовского.

Игорь подмигнул и достал из кармана удостоверение.

– Никогда не вру девушкам, которые дают мне свою машину. Железное правило, – сказал он с улыбкой и протянул Кате ключи от автомобиля.

– Пока не надо, – покачала она головой. – Мне интересно. Рули аккуратно, герой. В машине спутник – если мне будет надо, направление я узнаю.

Когда Аня подошла к дому, с лавки у подъезда навстречу ей поднялся Королев.

– Привет, – хмуря брови от какой-то неловкости, буркнул он.

– Привет. Ты к Вике?

Даня молча сунул Ане в руки сверток. Девушка непонимающе посмотрела на него, показывая, что взять не может, ведь у нее заняты обе руки.

– Ты чего? Что это?

– Разберешься, – проворчал Даня. – И сестре ни слова. Договорились?

– Договорились, – ответила Аня, продолжая удивленно смотреть на Даню, на сверток, который он ей вручил.

– Выздоравливай, – бросил он и поспешно пошел вдоль дома в сторону улицы.

Аня поставила сумки с продуктами на лавку и развернула пакет. В нем оказалась приличная пачка денег.

Вика вернулась с работы рано. Увидев, что Аня дома, она прошла к ней через комнату и обняла, прижав к себе и поглаживая сестру по спине. Отстранив улыбающуюся Аню, Вика расстегнула сумочку и выложила на стол пачку денег.

– Вот. Мне на работе премию дали – можешь сразу купить, сколько надо.

– Спасибо! – Аня обхватила Вику за шею и чмокнула в щеку.

– И никто нам с тобой, сестренка, не нужен, – снова обняла Аню Вика. – Справимся. Сами…

Взяв деньги, Аня ушла в другую комнату, открыла свою сумочку и положила пачку рядом с пакетом, который ей дал Даня. А Вика, проводив сестру взглядом, задумчиво взяла телефон, покрутила его в руках. Потом открыла сообщения, нашла смс-ку Игоря «Зря». Подумав немного, она удалила сообщение.

Подполковник Пряников спустился к подъезду и стал озираться по сторонам, зябко ежась в куртке, надетой только на домашнюю футболку. Еще раз взглянув на экран телефона, он снова увидел одно-единственное слово в смс-сообщении: «Спускайся». Сбоку зажглись и тут же погасли фары припаркованного автомобиля. Прикрыв глаза рукой, Андрей Васильевич направился к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь и уселся на сиденье, стряхивая с воротника снежинки себе на колени.

– Зачем вы сюда приехали? – спросил Пряников, продолжая методично и недовольно стряхивать снежинки.

– Как идет расследование взрыва на кладбище? – спросил голос с заднего сиденья.

– Там следствие работает. Похоже, глухарь. Я даже формально не имею права вмешиваться. И неформально тем более. Вызовет вопросы.

– Понимаю, – сказал человек с заднего сиденья. – Но происходит что-то странное. Надо разобраться.

– Я должен разбираться? – недовольно бросил Пряников.

– А кто, кроме тебя? – с легкой усмешкой спросил человек.

– Я все сделал, как вы сказали, – раздражаясь, заговорил Пряников. – На службе он восстановлен. Прекрасно себя ощущает. Под присмотром. Это максимум! У меня что, других дел нет?

– Есть, – с нажимом в голосе ответил человек. – Дело о халатности в обращении с табельным оружием. Которое было использовано посторонним лицом в покушении на жизнь человека. И это дело еще не закрыто.

Андрей Васильевич стиснул зубы и заиграл желваками, но промолчал. После небольшой паузы он взялся за ручку двери, помедлил и буквально выдавил:

– Я разберусь.

Пряников вышел из автомобиля, и тут же заработал мотор. Машина сорвалась с места, уносясь со двора и оставляя за собой легкий вихрь белых снежинок, в котором исчезали ее задние фонари.

Глава 3

Солнечный день бил в окна офиса, играя яркими отблесками на глянцевой поверхности большого овального стола. Соколовский отложил бумаги и посмотрел на Константина, потом на Васильева.

– То есть это максимум, что нам одобрили? – спросил он резко.

– Что вы хотели? – принялся объяснять Васильев. – Бизнес Соколовских не в лучшем состоянии, учитывая, что уже больше полугода глава бизнеса не у руля.

– Я говорил, что у вашего плана есть риски, – спокойно заметил Константин.

– Ладно, – прервал рассуждения Соколовский. – Определим цели-задачи. Сколько мне нужно набрать процентов?

– Семь. Минимум, – уверенно ответил Константин.

– И это половина средств, одобренных вам в качестве кредита, – напомнил Васильев, переглянувшись с юристом.

– Раз нужны семь процентов – у меня они будут, – берясь за авторучку, заявил Соколовский.

– Не забывайте, – снова заговорил Константин, – чтобы в конце план не сорвался, вам необходимо найти эвент оф дефолт. Не найдете повода объявить Игнатьеву дефолт – он станет сильнее, а вы потеряете фирму вашего отца.

– Вы должны понимать – придется идти до конца. И в итоге выиграете либо вы, либо Игнатьев. Проигравший пойдет по миру, – добавил Васильев.

Соколовский некоторое время смотрел на своих помощников, потом опустил руку и поставил свою подпись.

– Счастливо, – сказал он, бросая ручку на стол, поднимаясь и выходя из кабинета.

Константин и Васильев переглянулись. Константин поднялся тоже и пошел собирать со стола бумаги, которые до этого просматривал Соколовский.

– Только такие и делают историю, – заметил он. – Иногда, правда, историю провалов.

Когда Соколовский подъехал к отделению полиции, то, к своему изумлению, увидел машину Кати, припаркованную среди машин сотрудников. Подойдя, он увидел и саму Катю, которая сидела в машине и что-то набирала в своем смартфоне. Постучав в стекло и дождавшись, когда оно опустится, Игорь облокотился на дверцу.

– Явка с повинной? – поинтересовался он.

– Игорь, мне по-настоящему интересно, – засмеялась девушка. – Я думала, про полицию ты прикалываешься. Из любопытства позвонила спросить, в каком отделении служит лейтенант Игорь Соколовский. И вот!

– Может, экскурсия в другой раз? – шутливо поморщился Соколовский.

– А зачем откладывать? – В глазах у Кати загорелись шальные огоньки.

– Ладно, – вздохнул Соколовский, посмотрев на окна своего отдела, где, как ему показалось, он мельком увидел Родионову.

Он провел Катю через дежурную часть в коридор, где располагался их отдел. И у самой двери, взявшись уже за ручку, спросил:

– Скука, пыль, отчеты, протоколы – заводит?

– Не-а, – замотала Катя головой. – Не очень.

– Тогда держись, – решительно сказал Игорь и распахнул перед девушкой дверь.

Они вошли в кабинет, и тут же поднялись над бумагами головы Королева и Аверьянова. Вика посмотрела на вошедших последней, без эмоций.

– Так проводит будни полицейская элита. – Соколовский широко повел рукой. – Всем привет. Знакомьтесь: это Катя.

– Твоя девушка? – тут же спросил Даня.

– Здравствуйте. – Катя внимательно окинула Даню взглядом. – И если вас так это интересует, можете спросить у меня. Да. Я его девушка.

– Здрасьте. – Аверьянов привстал и чуть наклонил голову, едва не опрокинув на бумаги стакан с чаем. – Меня Жека зовут.

– А это наш капитан, – Соколовский повернулся к Родионовой, – Виктория Сергеевна. С ней лучше не шутить.

– Игорь Владимирович, – ледяным тоном ответила Родионова, – тебе посылка.

– Мне? – только теперь Соколовский увидел на краю стола Родионовой красивую коробочку, перевязанную лентой.

– На ней твое имя. – Вика ткнула авторучкой в сторону коробки и добавила неприязненно: – Будь добр, в другой раз не делай заказы на работу.

– Что приобрел? – ехидно спросил Королев. – Рубашечку? Запонки? Телефон?

Даня не успел договорить. Соколовский начал открывать коробку с чем-то тяжелым внутри. Картон порвался, и на пол со стуком выпала темно-зеленая граната. Звонко отскочила предохранительная чека.

– Ложись! – заорал Соколовский, физически чувствуя, как проходит одна секунда, вторая.

Жека, опрокинув стул, мгновенно оказался под столом, Даня, перепрыгнув через стол, бросился к Вике, но явно не успел бы добежать до нее до взрыва. Игорь отшвырнул пустую коробку и упал на гранату грудью. Еще секунда, в воздухе повис возглас Родионовой: «Игорь!» А потом… Соколовский не знал, как это бывает, да, наверное, не знает и никто. А тот, с кем это было, рассказать уже не сможет. Сколько он лежал? Секунду, две, десять. Ничего не происходило. И очень громко и почему-то раздражающе тикали часы на стене.

Первым поднялся Королев и похлопал Соколовского по плечу:

– Подъем.

Игорь стал подниматься, чувствуя, что его бьет адреналиновая дрожь. Даня взял с пола гранату и повертел ее в руках.

– Боевая… Запал вывинчен, – констатировал он и сгреб Соколовского за плечо, поднеся к его лицу зажатую в кулаке гранату: – По-твоему, это смешно?

Соколовский отпихнул его руку, поднялся с пола и уселся на стул.

– Кто коробку принес? – спросил он, чувствуя, что никак не справится с голосом.

– Я, – растерянно отозвался Жека. – На стол я поставил. Курьер принес, для Соколовского, а я поставил на стол.

– А как он выглядел? – заторопил Соколовский. – Парень лет двадцати семи?

– Нет, девушка.

– А открытка была?

Королев снова схватил Игоря за плечи и развернул к себе.

– Так, какая открытка? – рявкнул он. – Что ты про это знаешь? Что вообще происходит?

– Не ори! – огрызнулся в ответ Соколовский. – Розыгрыш это! Чей-то глупый розыгрыш!

Королев взял ладонь Игоря и шлепнул в нее гранату. Повернувшись, он ушел к своему столу. В тишине, повисшей в комнате, послышалось легкое покашливание Кати. Девушка стояла у двери и переводила взгляд с одного полицейского на другого.

– Извините, – сказала она. – Игорь, я пойду. Всем до свидания.

Катя вышла. Игорь вскочил со стула, но, услышав, что Родионова сказала: «Хороший выбор», остановился в дверях. Он хотел что-то сказать, но говорить было нечего. Покрутив в руках гранату и не зная, что с ней делать, Игорь сунул ее в карман и выскочил из кабинета.

– Катя, постой! – Сбежав по лестнице, он выскочил на улицу и уже около машины догнал девушку. – Извини, я сам не ожидал. Глупо получилось.

– А она тебя любит, – открывая дверь машины, сказала Катя. – Капитан Виктория. С которой лучше не шутить.

– Кать, все шутки я оставил в прошлой жизни.

– Похоже, не все. – Катя кивнула в сторону окон отдела: – Ты ведь знаешь, кто на самом деле прислал гранату?

Игорь промолчал. А вот чего ему сейчас меньше всего хотелось, так это впутывать Катю во все эти истории, во все его тайны и расследования. Но девушка, кажется, расценила все это по-своему.

– Понятно, – усмехнулась она и села в машину.

– Один псих, – выдавил из себя Соколовский. – Любит действовать на нервы.

– А говорил, у вас скука.

– Это у остальных. Со мной ты не соскучишься, – попытался улыбнуться Соколовский.

– Это я уже понимаю. И мне нравится. – Катя наклонила голову Игоря к себе и поцеловала его.

Соколовский стоял, глядя вслед уезжающей машине, и только теперь начал чувствовать холод (ведь он выбежал из здания в одном пиджаке). Надо было хорошенько обдумать, что ему теперь со всем этим делать. Граната – это уже не шутка. Хотя взрыв машины Федора Сергеевича тоже шуткой не был. Это что же, предупреждение?

Возвращаться в отдел сейчас не хотелось. Игорь вспомнил, как привел туда Катю и как весь его кураж пропал вместе с выпавшей из коробки гранатой. И как он лежал на полу. Герой хренов! Соколовский завернул в туалет. Постояв перед зеркалом над раковиной и посмотрев на свое лицо, он наклонился и стал плескать на себя водой. Вода приятно холодила лицо и как будто смывала все напряжение. Где-то он читал про мистические способности воды уносить, смывать, очищать.

Граната оттягивала карман, и это побудило Соколовского снова вытащить ее. Игорь стал рассматривать гранату и только теперь заметил внутри какую-то маленькую бумажку, свернутую трубочкой. Пришлось потрясти гранату, чтобы маленький рулончик выпал ему на ладонь. Почтовая марка с видом Черногории! Перевернув ее, Соколовский прочитал на обратной стороне краткую надпись: «Оторвись от реальности».

Из состояния задумчивости вывел телефонный звонок. Сунув гранату в карман, Соколовский достал телефон и посмотрел на экран. Нина.

– Нинель, я весь внимание, – бодро отрапортовал Соколовский, старательно делая перед зеркалом позитивное выражение лица.

– Соколовский, – прозвучал в трубке женский голос, – сколько раз просила не называть меня так. У меня дело.

– А у меня преступники по городу разгуливают, так что не тяни, – деловито попросил Соколовский.

– Ты не поверишь, но я к тебе с тем же самым.

С Ниной Игорь встретился в кафе, которое она назвала ему по телефону. Войдя, он глазами нашел девушку за столиком, подошел к ней и опустился в кресло напротив. Нина выглядела как всегда прекрасно.

– И что это за дело, о котором нельзя по телефону?

– Ты же Алку помнишь? Ну, Жаркову! – изящно поднося к губам чашку с чаем, спросила Нина.

– Помню. Что с ней стряслось?

– Пока, слава богу, ничего. Но за ней увивается один мужик, и он мне очень не нравится.

– Главное, чтобы Алке нравился – разве нет? – усмехнулся Соколовский.

– Нет. Я очень прошу тебя, Игорек, проверь, кто он такой, – не приняла шутки Нина. – Чем живет, чем занимается. Ты же мент, тебе, наверное, раз плюнуть. А то он к ней, кажется, в женихи метит.

– Слышу зависть в голосе, – понизил голос до доверительных ноток Игорь.

– Зависть! Я тебя умоляю. Папа замучил меня знакомствами с «правильными мальчиками». Я от них устала. Они к браку подходят как к бизнес-схеме. Для них это вложение с высокой прибыльностью – ничего живого! И меня раздражают мужчины, у которых наборы косметических средств больше, чем мои.

– Я думал, метросексуалы в моде?

– Игорь, чтобы быть в курсе моды, надо читать специальные журналы, – снова не приняла шутки Нина. – А мне нужны искренние отношения. С хорошим парнем, с которым мне будет просто и весело. И точка! Ну что, ты мне поможешь?

– Сам не возьмусь, – солидно заговорил Соколовский, сдерживая ироничную усмешку. – Но есть реальный профи. Очень крутой следак!

Аверьянов согласился практически сразу. Игорю даже понравилось, как у Жеки загорелись глаза. Но как только дело дошло до непосредственного знакомства, как только он сел к Игорю в машину, энтузиазм сыщика стал таять на глазах. Игорь давно не видел Жеку таким неуверенным. Пришлось снова «включать» метод убеждения, и Жека стал постепенно приходить в норму.

– Короче, Нина – отличная девушка, – продолжил инструктаж Соколовский, когда они подъехали и припарковались возле кафе. – И ты должен ей понравиться. Запомни главное: ты – реальный спец. Легенда полиции. Раскрываемость – 99 и 9 десятых.

– А так вообще бывает? – продолжал сомневаться Жека. – Нет, я рад, конечно. Но… кто я и кто она!

– Нине нужен простой, порядочный, надежный парень, – остановившись возле входа, заверил Игорь. – То есть ты.

И чтобы у Жеки не появилось соблазна повернуть назад, Соколовский решительно открыл дверь. Пока они шли к дальнему столику, за которым сидела Нина, Игорь заметил на лице Жеки целую бурю чувств и сомнений.

– Нина, это Евгений, о котором я тебе говорил, – представил друга Соколовский, отметив, что Жека немного успокоился. Внешне девушка ему понравилась. – Евгений, это Нина.

– Здравствуйте, – скромно и деликатно произнес Аверьянов и сел напротив девушки.

– Евгений – мой непосредственный начальник и, я бы даже сказал, учитель, – с самым серьезным видом стал рассказывать Соколовский. – Спец по особо опасным преступникам. Сегодня брал одного серийного убийцу.

– Как интересно! – оживилась Нина. – А сколько этот убийца людей убил?!

– Ну, где-то шесть или семь, – смутился Жека.

– Но это же, наверное, очень опасно. – Нина сделала большие глаза и с уважением посмотрела на Жеку. – Я бы не смогла работать в полиции.

– Ну, тебе работать вообще необязательно. Ты изложи Евгению суть проблемы, а я отлучусь ненадолго.

Сделав вид, что у него звонит телефон, Соколовский отошел в сторону, поглядывая на столик, за которым мирно беседовали Жека и Нина. Аверьянов девушке явно нравился. Это было очевидно. И совершенно очевидно, что она его сейчас расспрашивает про всякие глупости: про стрельбу, погони и маньяков. Так, надо прекращать пустую болтовню. Успеют еще на эти темы наобщаться.

– Ты уже ввела Евгения в курс дела? – вернувшись к столу, спросил Соколовский.

– Понимаете, у меня есть подруга, – спохватилась девушка. – Ее зовут Алла, Алла Жаркова.

– Возраст, род занятий, давайте поподробнее, – профессиональным тоном стал спрашивать Аверьянов, приготовив блокнот и ручку.

– Возраст? Ну как я примерно. Род занятий – ну она такая… девушка из общества.

– Понимаешь, вокруг Аллы стал крутиться какой-то тип, – немного подтолкнул вперед беседу Соколовский. – А Нине он очень не нравится.

– Основания? – с серьезным видом осведомился Аверьянов.

– Основания? – Нина пожала плечами. – Моя интуиция! Вроде бы бизнесмен из Соединенных Штатов, приехал в деловую командировку, Алка с ним познакомилась в «Пушкине».

– Американец?! Только этого не хватало. Это ж придется Интерпол задействовать.

– Нет-нет-нет, его фамилия Острожский, он русский, просто там живет и работает. Кажется, какая-то электроника.

– Ладно, проверим вашу интуицию, – пообещал Жека. – У него в Москве квартира, дом? Фотография есть?

– Он в «Рэдиссоне» остановился, у Киевского вокзала. Фотография есть. Мы на вечеринке вместе фоткались. Сейчас.

– Скинешь Евгению на телефон, – посоветовал Соколовский, чтобы снова как-то поторопить собеседников. – Вообще-то служебный он обычно никому не дает, но для тебя сделает исключение. Правда, Евгений?

С 12 до 14 часов самое спокойное время для секретаря. Так уж было заведено в офисе у Аркадия Викторовича Игнатьева, что каждое дело делалось в свое время. Почта, например, приходит в 10.00, сортируется. А получать другим отделам ее положено в 11.00. Даже кофе сам Игнатьев пьет по строго заведенному графику. А вот с 12.00 до 14.00 у сотрудников секретарской службы перерыв на ланч (разумеется, поочередно), приведение в порядок своих текущих дел, обзвон служб, которые приглашены на совещание в 16.00, и тому подобная рутина.

Яна сидела за секретарской стойкой одна с чашкой кофе и просматривала электронную почту. В коридорах офиса было тихо, и поэтому шаги на лестнице Яна услышала задолго до того, как открылась дверь и из нее показался сначала большой букет цветов, а потом и мужчина лет сорока в несвежей рубашке и несколько мятых брюках. «Курьер», – безошибочно определила Яна.

– Добрый день, – вежливо улыбнулся мужчина и протянул букет Яне. – Это вам.

– Простите, не поняла, – Яна «надела» на лицо дежурную улыбку. – Мне расписаться нужно? Кому доставить?

– Нет, это именно вам. Согласно заказу – девушке, которую зовут Яна: Вы же Яна?

– Да, я – Яна. – Девушка с изумлением снова посмотрела на букет, оценив его размеры.

– Вот и славненько, – добродушно улыбнулся дядька, подмигнул и, положив букет на стойку, ушел.

Яна медленно встала из своего рабочего кресла и уставилась на букет. Теперь она заметила, что к ленте букета прикреплен небольшой конвертик. Она достала оттуда записку и прочитала с еще большим изумлением:

«Жду в 20.00 в ресторане «Колумб». Не рушьте моих надежд, тем более кто-то должен оплатить наш ужин, я потратил все деньги на цветы. Игорь».

Странно, но вопрос, идти или не идти по приглашению, изложенному в записке, как-то не встал сам собой. Или женское любопытство, или природная склонность к приключениям, или надежда, что этот таинственный Игорь окажется тем самым принцем, о котором мечтает каждая девушка. Яна вошла ровно в восемь вечера в ресторан и стала осматриваться в зале. Из-за столика у окна приподнялся молодой человек и помахал рукой:

– Яна! Я здесь!

То, что этот парень не подошел к ней сам, не пригласил за свой столик или как-то иначе не выразил свою симпатию, Яну насторожило сразу. Она подошла к его столику, но садиться не стала.

– Кто вы? Я вас не знаю, – холодно произнесла она.

– Ну как же, я ведь подписался: меня зовут Игорь, – скупо улыбнулся Соколовский.

– Постойте, я вспомнила! – Яна наморщила лобик: – Вы – Соколовский?

– Вот видите, а говорите, что не знаете. Садитесь, пожалуйста, – предложил Соколовский уже вполне официальным тоном.

– Что вы от меня хотите?

– Хочу с вами поужинать. Возьмите меню. – И пока Яна смотрела в предложенное меню, Соколовский заговорил снова, но уже другим тоном. Он как будто рассуждал, глядя на девушку, говорил, как какой-то добрый дядюшка:

– У вас два образования: одно российское, другое – бизнес-школа. Я прав? Куда дальше двигаться по карьерной лестнице – непонятно. Вы помощница, а не секретарша. Остается только в отношения вступать. – То, что Яна напряженно вскинула брови в ответ на не слишком деликатное с его стороны замечание, Соколовский проигнорировал и продолжил говорить в том же духе: – Игнатьев предлагал, но вы не вступили. У вас есть один парень внутри компании, с которым вы иногда, для здоровья. И есть за пределами. Но он оказался женат, хотя вы на него рассчитывали.

– Вы все сказали? – сухо спросила девушка, отложив меню.

– Еще кое-что. Вы скучаете, и вам не хватает адреналина. Я знаю, как это исправить.

– Да? И как?

– Я куплю у вас информацию, которую вы похитите у Игнатьева, – спокойно ответил Соколовский.

– Ясно, – прищурилась девушка, разглядывая своего собеседника. – Ну, я тоже могу вам кое-что рассказать. Раз вы тот самый Соколовский. Передо мной избалованный парень, мажор, который волею судьбы оказался в полиции. Там он вдруг понял, что есть другая, настоящая жизнь, и решил, что теперь будет творить добро на планете. Но, судя по вашему предложению, методы вы не поменяли.

– Все про меня, – удивительно спокойно отнесся к ее монологу Соколовский. – Так вы согласны?

– Если меня поймают, моя карьера окончена. Считаете, мне скучно?

– Годовой оклад, – небрежно предложил Соколовский.

– У меня нормальная жизнь, я не хочу ее разрушать, – с ноткой усталости в голосе ответила Яна.

– А давайте цифру на пять умножим? – ленивым голосом предложил Игорь.

– Послушайте, – девушка откровенно заволновалась, – это как минимум бестактно.

– У вас все как минимум стабильно, правильно, скучно. А жить надо по максимуму. Вы не согласны? – Посмотрев на замолчавшую девушку, Соколовский продолжил: – Хорошо. Сразу не отвечайте. Но меня интересуют нарушения, допущенные в отношении миноритариев компании господина Игнатьева. Хотите вина?

Девушка молча встала, взяла со стола свою сумочку и, не посмотрев на Соколовского, двинулась к выходу. Игорь поднялся и быстро догнал ее:

– Яна! Вы кое-что забыли!

– Что я забыла? – спросила она напряженным голосом.

– Мой номер телефона. Чтобы не оказаться в глупой ситуации, когда вы передумаете, – сказал Игорь, протянув карточку без фамилии, только с одним номером телефона. Яна медлила всего несколько секунд. Потом она взяла карточку и, повернувшись, ушла, на ходу пряча ее в сумочку.

Михаил Острожский, который обхаживал подругу Нины, по его же утверждению, жил в гостинице, но когда Соколовский и Аверьянов приехали туда и просто предъявили его фотографию администратору, то выяснилось, что этот человек в данной гостинице не живет. Более того, он подговаривал девушку-администратора «разыграть» своих знакомых и сказать, что он здесь остановился.

Сам факт подобной выходки не был преступлением, но наводил на мысли, что ухажер Аллы не лишен склонности к авантюрам. Но и еще кое-какие выводы сделал Аверьянов, исходя из своего опыта сыщика, чем приятно поразил Соколовского:

– Получается, что этот тип, а он у нас изначально обозначен как иногородний, живет где-то совсем рядом, настолько близко к этой гостинице, что может до холла добежать за считаные минуты. Тем более администратор, как она сама призналась, видела его в соседнем продуктовом магазине.

– Получается, что он живет в какой-то соседней гостинице, – догадался Соколовский. – Но свое место жительства он активно скрывает. Это уже не есть хорошо, Жека.

Навигатор показал, что в очерченном сыщиками «районе шаговой доступности» есть десять гостиниц. Делать было нечего, и пришлось обходить их все. Но Соколовский предложил начать с заведений уровнем не выше двух звезд. Идея себя оправдала в первой же гостинице, куда они пришли. Снова волшебное действие оказало удостоверение сотрудника полиции. Администратор узнал человека по фотографии, которую предъявил Жека. Михаил Острожский в самом деле остановился в их гостинице, но исчез, не заплатив за проживание. А когда по просьбе Аверьянова им показали ксерокопию паспорта Острожского, то выяснилось, что он приехал не из Америки, а из Нижнего Новгорода, да еще и официально женат.

Когда они вышли на улицу из здания гостиницы, уверенности в действиях Аверьянова сразу поубавилось.

– Ну что, звоню Нине, рассказываю? – спросил он. – Или, может быть, ты сам?

– Ты расскажешь, – засмеялся Соколовский и добавил тоном заговорщика: – И не по телефону. А лично. Сейчас позвонишь и пригласишь на встречу. А уже там за бокалом вина будешь расписывать, как нелегко ты добывал эту ценную информацию. Иди уже! Я пробью Острожского по нашей базе.

Когда Соколовский приехал в отдел, то сразу наткнулся на недовольного Королева, который стал ему выговаривать, что именно в эту минуту Пряников выносит мозг Родионовой из-за того, что двое ее сотрудников мотаются неизвестно где весь рабочий день. Соколовский, чертыхнувшись, что не успел все объяснить Вике, развернулся и, не вступая с Даней в пререкания, кинулся из кабинета.

Пряников сидел за столом и выговаривал стоявшей перед ним Родионовой:

– Я требую одного – порядка!

– Товарищ подполковник, разрешите? – Игорь ворвался в кабинет и встал рядом с Викой.

– Соколовский! – с издевкой в голосе проговорил подполковник. – Конечно-конечно, заходи, присаживайся! Чайку, может, или кофейку?

– Не отказался бы, но некогда.

Пряников поперхнулся и на миг замолчал, шевеля губами, как вытащенная на берег рыба. Этим моментом надо было срочно пользоваться, иначе потом и слова не удастся вставить.

– Андрей Васильевич, Вика не виновата. Мы с Аверьяновым с утра уехали по делам. В известность никого не поставили.

– И по каким же таким делам вы уехали с Аверьяновым? – почти прошипел разъяренный Пряников.

– По служебным. Один человек – информатор – сообщил, что, возможно, готовится преступление.

– Трудно было предупредить своего непосредственного начальника? Какое? Убийство? Ограбление? Кто там у вас – террорист, маньяк?

– Скорее брачный аферист.

– Преступление века, – картинно развел руками Пряников.

– И нам удалось кое-что узнать, – проигнорировал издевку начальника Соколовский. – Поэтому, с вашего разрешения, мы с Аверьяновым с этим сегодня попробуем окончательно разобраться.

– Ну, если капитан Родионова не возражает, – остывая, сказал Пряников. – Хорошо. Идите. Детский сад!

В коридоре Соколовский остановил Родионову, повернул лицом к себе и, глядя в ее большие, темные от гнева глаза, заговорил:

– Вик, извини. Я не выдумываю. В самом деле знакомая попросила о помощи.

– Позвонить и предупредить ты не мог?

– Волнуешься? – улыбнулся Соколовский.

– Игорь! – Глаза Вики полыхнули негодованием. – Вначале погибает твой адвокат, вчера кто-то прислал гранату. Ты объяснишь мне, что происходит?

Игорь перестал улыбаться, и его лицо как будто окаменело. Он помолчал, потом отрицательно качнул головой:

– Нет.

Вика стиснула со злостью зубы, повернулась и ушла. Соколовский стоял, глядя с нежностью ей в спину, потом опустил голову. «Жаль, что все так происходит, – подумал он. – А как по-другому? Подсказал бы кто, что ли».

С Аверьяновым они встретились через три часа, когда Соколовский пробил наконец Михаила Острожского по базе и связался с Нижним Новгородом. Жека поил Нину дорогим шампанским и самозабвенно рассказывал ей страшилки из жизни уголовного розыска. Естественно, не без упоминания собственной храбрости, находчивости и прекрасной физической формы.

– Но мы с Маж… с лейтенантом Соколовским быстро с этим разобрались. Правда, тут мне пришлось побегать… Похититель молодой попался, шустрый, но и я тоже в приличной форме.

– А женщину спасли? – спросила пораженная и чуть восхищенная Нина.

– Какую женщину? – опомнился Жека. – А, спасли, конечно.

Соколовский почти упал на свободное кресло возле их столика.

– Простите, ребята, что бесцеремонно вторгаюсь в ваш разговор, но дело приняло серьезный оборот. – При этом Соколовский многозначительно наступил Жеке под столом на ногу, чтобы тот остановил свои рассказы и проникся настоящей проблемой. – Пряников дал «добро». Я пробил Острожского по базе, поговорил с Нижним Новгородом. Там он овдовел спустя полгода после свадьбы.

– Так у него нет жены? – спросила Нина. – Но Евгений сказал…

– Той жены из Нижнего Новгорода уже нет, – перебил Нину Соколовский. – Примечательная была женщина. Собственный бизнес: химчистки. Евгений, вы позволите, я расскажу, как она умерла? Она утонула в ванне. Следов насилия нет, муж якобы пришел домой спустя полчаса. Проверить это не удалось, предъявить ему нечего, списали на несчастный случай.

– Так, может, это и был несчастный случай? – удивленно переглянувшись с Аверьяновым, спросила Нина.

– Если бы покойная не переписала на супруга свой бизнес незадолго до гибели, я бы тоже так подумал. Бизнес Острожский продал, на что живет – сами понимаете. Но судя по тому, что он снял самый дешевый номер, ему срочно нужен новый капитал.

– Но вы говорили, он опять женат?

– Это я тоже выяснил, – кивнул Соколовский. – Американка. Жесткий брачный контракт. Очевидно, там не разгуляться, а тут… Алла же невеста состоятельная?

– Игорь, Женя. – Нина откровенно побледнела и испуганно посмотрела на мужчин: – Неужели вы думаете, что он убийца?

Соколовский устало кивнул и откинулся на спинку кресла.

– Но это означает, что Алле угрожает опасность. Звони ей, Нина. Только потом дай трубку мне, хорошо?

Нина набрала подругу и некоторое время сидела с напряженным лицом, потому что Алла не отвечала. Наконец подруга ответила, и Соколовский после первых взаимных приветствий девушек стал делать знаки, чтобы Нина отдала ему телефон.

– Алла, это Соколовский. Я тоже рад. Так. Сейчас садишься в машину и приезжаешь в отделение полиции, адрес скину. Нет, не разыгрываю. Поговоришь кое с кем. Из Нижнего Новгорода… Алла, слишком много вопросов. Приедешь и все узнаешь. Адрес скину эсэмэской. Все, жду тебя там.

Ванная комната у Аллы была большой. Слишком даже большой. Но Вика предложила перетащить из комнаты ширму и установить ее у самого шкафа. Тогда Жека сможет там прятаться абсолютно спокойно. Соколовский еще раз проверил камеру, поглядывая на подруг. Нина не сводила восхищенного взгляда с Жеки, а у Аллы вид был слишком испуганный, чтобы внушать уверенность в успехе всей операции. Вика это тоже поняла и подошла к девушке:

– Алла, мой долг сказать вам, что это опасно. Вы не обязаны. Только по доброй воле.

Девушка стиснула пальцы, но все равно утвердительно кивнула:

– Понимаю. Не хочу, чтобы он еще кого-то. И я же вам верю, вы успеете. Нина так много рассказывала про Женю и Игоря. Им нельзя не довериться.

– Я бы на твоем месте не раздумывала, – сказала стоявшая рядом Нина. – С такой защитой!

– Хорошо, – вмешался Соколовский, чтобы прекратить эти непрекращающиеся восхваления. – Отрепетируем. Он приходит. Показываешь деньги. Предлагаешь выпить. В общем, создаешь обстановку, располагающую к убийству…

Михаил открыл штопором бутылку, с улыбкой глянул на Аллу и очень элегантно наполнил два бокала. Отдав один бокал девушке, он опустился на колени:

– Аленький, я… У меня просто нет слов. Ты меня спасла!

– Ну… Я же так и говорила, что достану деньги, – смущенно проговорила девушка, пытаясь побороть легкую дрожь в руках. Ее щеки пылали от волнения, которое Острожский относил на счет возбуждения сексуального.

– А я не верил… Что я за скотина? – проговорил он, бросая взгляд на пухлый пакет на столе. – Я должен написать расписку?

– Да не обязательно, – пожала плечами Алла.

– Ну что ты… Деньги – такая вещь. Сейчас. – Достав из портфеля блокнот и авторучку, он присел к столу и быстро стал писать на листке. – Не буду тянуть. Сейчас прямиком в аэропорт, беру первый же рейс, отвожу деньги, решаю проблемы и…

Мужчина положил на стол расписку, сунул авторучку в портфель и попытался поцеловать Аллу в щеку. Девушка машинально отстранилась.

– Ну что ты? И к тебе, отпразднуем, повеселимся! – Он сунул пакет в портфель, закрыл его на защелку и поднял свой бокал с вином. – О’кей?

Осушив бокал с вином, Михаил все же умудрился поцеловать Аллу в губы и направился к двери.

– Пока.

– Пока, – неуверенно ответила Алла, глядя вслед Острожскому.

Получалось, что ничего такого и не будет. Он говорил правду? И расписку написал. И тут девушка вздрогнула, потому что Михаил неожиданно снова оказался перед ней.

– Знаешь… – произнес он с загадочным видом, поставив рядом со столом портфель с деньгами. – Я дурак. Мне ведь совсем не обязательно прямо сейчас ехать. Рейс утром.

– Ну… тогда… оставайся? – предложила Алла, похолодев.

– Надеялся, что ты так скажешь. Послушай. – Михаил наклонился к девушке и зашептал ей на ухо, положив ладони на колени: – Сегодня такой промозглый день, я пока шел к тебе – весь продрог.

– Ага, руки у тебя холодные.

– Вот видишь. Может, примем вместе ванну?

– Вместе? – тихо прошептала девушка, и снова Острожский подумал о том, что Алла возбуждена и хочет близости с ним.

– А что? Я тебя смущаю?

– Нет. Вовсе нет, – храбро ответила девушка.

– Набирай воду, – потрепав девушку по щеке, сказал Михаил, – я подготовлю нам поднос и приду.

Протерев полотенцем штопор, ручки кухонных ящиков, Острожский внимательно осмотрелся, потом взял бутылку и два бокала. Алла лежала в ванне по самое горло в пене, когда он вошел. Поставив поднос на край, он подал девушке бокал и чуть коснулся его своим бокалом.

– А почему ты одет? – Алла попыталась произнести это кокетливо, хотя голос ее слегка дрожал.

– А зачем нам торопиться? У нас вся ночь впереди, – отпив глоток, ответил Михаил.

Поставив бокал, он начал гладить ноги девушки, сначала икры, потом колени, делая вид, что возбуждается. Его ноздри и правда стали расширяться от ощущения того, что он сейчас сделает. Неожиданно Михаил схватил Аллу за щиколотки и резко дернул ее на себя. Голова девушки скрылась под водой, она начала бить руками, хвататься за края ванны, через пену начали пробиваться пузыри воздуха. Потом Алла затихла.

Михаил решил сразу не отпускать ее ноги, но тут ему в затылок уперлось дуло пистолета и мужской голос сказал:

– Почерк надо менять, Острожский.

Опешивший Михаил отпустил ноги, и тут же из воды как ни в чем не бывало появилась Алла. Человек, державший пистолет у затылка Острожского, сказал:

– Вы задержаны по обвинению в покушении на убийство.

– Кто вы такие?! Что вы тут делает? Это… это… это вторжение в частную жизнь, – говорил Острожский, которого била нервная дрожь.