книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Дэвид Болдаччи

Фикс

Посвящается Джеми Раабу,

отличному редактору и замечательному другу; пусть в будущем все твои начинания будут веселыми и успешными!

Спасибо за твою неоценимую помощь на протяжении последних двадцати лет.

Я всегда буду твоим самым горячим поклонником.


Глава 1

Обычно это одно из самых безопасных мест на земле.

Но только не сегодня.

В здании имени Дж. Эдгара Гувера находится Центральное управление ФБР. Здание открылось в 1975 году и за прошедшее время сильно состарилось: протянувшаяся на целый квартал облупившаяся железобетонная коробка с похожими на пчелиные соты окнами, и неработающими туалетами, и пожарной сигнализацией. Сверху вдоль стен даже была натянута защитная сетка, предназначенная ловить обломки осыпающейся штукатурки, до того как они упадут на улицу и кого-нибудь убьют.

В Бюро уже давно подумывали о том, чтобы построить новый комплекс, способный вместить одиннадцать тысяч сотрудников, однако до сих пор даже не было выбрано место под строительство. Так что до открытия новой штаб-квартиры было примерно два миллиарда долларов и семь лет.

Поэтому пока что ФБР оставалось здесь.

По обсаженной деревьями дорожке уверенным шагом шел высокий мужчина. Это был Уолтер Дабни. Он доехал на такси до кафе на противоположной стороне улицы, там заказал поесть, а теперь преодолевал пешком оставшуюся часть пути. Лет шестидесяти с небольшим; редеющие темные волосы с проседью расчесаны на косой пробор. Похоже, волосы были только что подстрижены, лишь спереди выбивался непокорный чуб. Дорогой костюм безупречно сидел на дородной фигуре благодаря работе умелого портного. На груди у Дабни болтался на ленте пестрый прямоугольный конверт. В этом конверте были пропуска, открывающие ему дорогу в святая святых здания имени Гувера, к тому же он имел право взять с собой сопровождающего. Его зеленые глаза смотрели настороженно. Он шел решительным шагом, выписывая портфелем, словно маятником, дуги в воздухе.

Навстречу Дабни шла женщина. Анна Беркшир приехала сюда на метро. Ей было под шестьдесят; миниатюрная, седые волосы скобками обрамляли приятное овальное лицо. Приблизившись к зданию имени Гувера, Беркшир замедлила шаг в нерешительности. У нее не было пропуска на шее. Единственным ее документом было лежащее в сумочке водительское удостоверение.

Время близилось к полудню, и улицы уже были не так запружены, как пару часов назад. И все же пешеходов было много, а улица гудела потоком машин, проезжающих в одну и в другую сторону; лишь некоторые сворачивали на подземную стоянку здания имени Гувера.

Дабни ускорил шаг, стуча по асфальту каблуками ботинок от Аллена Эдмондса. Он начал насвистывать веселую мелодию. У него был вид беззаботного человека.

Теперь Беркшир также пошла быстрее. Она посмотрела налево, затем перевела взгляд вправо, словно стараясь охватить взглядом всю открывающуюся картину.

Приблизительно в двадцати ярдах позади Дабни тяжело шагал Амос Декер. Он имел рост шесть футов пять дюймов и телосложение игрока в американский футбол, каковым когда-то и был. Вот уже несколько месяцев как Декер сидел на диете, что позволило ему немного похудеть, однако избыточного веса у него по-прежнему было более чем достаточно. Он был одет в брюки защитного цвета, грязные на отворотах, и длинную мятую толстовку с надписью «Штат конского каштана»[1], скрывавшую его солидное брюшко и пистолет «Глок-41» в кобуре на ремне. С полностью снаряженной обоймой на тринадцать патронов пистолет весил тридцать шесть унций. Здоровенные ботинки четырнадцатого размера громко стучали по асфальту. Волосы у Декера, мягко сказать, были растрепаны. Амос работал в специальной объединенной группе в составе ФБР. Сейчас он направлялся на совещание в здание имени Гувера.

Амос был совсем этому не рад. Он чувствовал надвигающиеся перемены, а перемены ему нисколько не нравились. За последние два года Декер пережил столько перемен, что этого должно было хватить ему до конца дней. Он только что вошел в ритм новой работы и хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Однако это, по-видимому, было не в его власти.

Амос обогнул заграждение, установленное на тротуаре и частично выступающее на проезжую часть. Открытый канализационный люк был окружен оранжевой лентой, вокруг собрались рабочие. Из люка показался рабочий в каске, другой рабочий передал ему инструмент. Остальные просто стояли вокруг – одни пили кофе, другие болтали.

«Хорошая работенка, – подумал Декер. – Только поди попробуй устроиться на такую».

Он увидел впереди Дабни, но не задержал на нем взгляд. Беркшир Декер не видел, потому что так далеко вперед не смотрел. Проходя мимо въезда в подземный гараж, он кивнул охраннику в форме, дежурившему в маленькой стеклянной будке на тротуаре. Стоящий навытяжку сотрудник ФБР кивнул в ответ, прилежно оглядывая улицу сквозь зеркальные стекла солнцезащитных очков. Правая его рука покоилась на кобуре табельного оружия. Это был пистолет калибра девять миллиметров, снаряженный патронами «Голд дот Г2», которые использовало ФБР, поскольку они обладали высокой проникающей способностью. Девизом этих боеприпасов могла бы быть фраза «Один выстрел – один труп». Впрочем, то же самое можно сказать практически про любой патрон, если только пуля из него поражает намеченную цель в нужное место.

Мелькнувшая перед Декером птица уселась на фонарный столб, с любопытством взирая вниз на прохожих. Было прохладно, и Амос поежился, даже несмотря на теплую толстовку. Солнце скрылось за сплошным пологом туч, которые материализовались на горизонте с час назад, прошли над Потомаком и словно накрыли Вашингтон серым куполом.

Идущий впереди Дабни приближался к концу квартала, где должен был свернуть налево. Там находился вход, предназначенный для «деловых встреч». Много лет назад в здании проводились экскурсии, и все желающие могли своими глазами увидеть знаменитые лаборатории ФБР и тир, где оттачивали меткость оперативные сотрудники.

В современную эпоху терроризма этого уже не было. После событий 11 сентября 2001 года экскурсии были отменены, однако в 2008 году они возобновились. В ФБР даже открылся информационный центр для посетителей. Но заявку на посещение требовалось подавать по меньшей мере за месяц, чтобы у Бюро было время для доскональной проверки. Теперь практически все здания федеральной администрации превратились в неприступные крепости, куда было крайне трудно попасть, но, пожалуй, выбраться оттуда было еще трудней.

Приближаясь к углу, Дабни замедлил шаг.

Беркшир, напротив, пошла быстрее.

Декер размеренной походкой шел вперед, пожирая расстояние длинными шагами, и вскоре оказался всего ярдах в десяти позади Дабни.

Беркшир находилась ярдах в пяти впереди Дабни. Через считаные мгновения это расстояние сократилось вдвое. Еще через несколько секунд Беркшир и Дабни разделяло всего шага три.

Теперь Декер наконец увидел Беркшир, потому что она оказалась очень близко от Дабни. Он находился шагах в десяти позади, когда тоже начал поворачивать.

Беркшир мельком взглянула на Дабни, похоже, впервые заметив его. Тот даже не посмотрел в ее сторону, по крайней мере сразу.

Через несколько секунд Дабни заметил, что Беркшир смотрит на него. Он улыбнулся, а если б был в шляпе, то, возможно, приподнял бы ее в знак любезности.

Беркшир не улыбнулась в ответ. Ее рука метнулась к защелке сумочки.

Дабни еще больше замедлил шаг.

Заметив на противоположной стороне торговца, продающего мексиканские лепешки из специального грузовика, Декер подумал, есть ли у него время, чтобы позавтракать перед встречей. Решив, что времени у него нет, а талии лепешки явно не пойдут на пользу, он перевел взгляд назад; Беркшир и Дабни теперь находились рядом.

Декер не придал этому значения; он просто предположил, что они знакомы друг с другом и, возможно, назначили здесь встречу.

Он взглянул на часы, проверяя, сколько у него осталось времени. Ему не хотелось опаздывать. Если его жизни суждено было измениться, он хотел, чтобы это произошло точно в назначенный срок.

Подняв взгляд, Амос застыл.

Дабни отстал от женщины на пару шагов. Та не подозревала о том, что он навел на ее затылок компактную «Беретту».

Декер потянулся за своим оружием и собирался окликнуть Дабни, когда тот нажал на спусковой крючок.

Беркшир дернулась вперед. Пуля попала ей в затылок по восходящей траектории. Она вышибла спинной мозг, вошла в черепную коробку, отразилась, подобно теннисному мячику, от лобовой кости и вышла через нос, оставив рану втрое больше входного отверстия вследствие своей высокой кинетической энергии. Беркшир повалилась вперед на тротуар. Лицо ее было практически полностью уничтожено; капли крови забрызгали асфальт.

В то время как все прохожие с криками бросились врассыпную, Декер выхватил пистолет и побежал вперед. Дабни по-прежнему держал в руке оружие.

С бешено колотящимся сердцем Амос навел свой «Глок» на Дабни и крикнул:

– ФБР, брось оружие! Живо!

Дабни повернулся к нему. Пистолет он не бросил.

Декер услышал за спиной бегущие шаги. Охранник выскочил из своей будки и спешил к ним также с оружием в руке.

Оглянувшись на мгновение, Амос увидел это и свободной рукой поднял свое удостоверение.

– Я из ФБР. Он только что застрелил эту женщину.

Отпустив удостоверение, схватил пистолет обеими руками и направил дуло в грудь Дабни. Подбежавший сотрудник ФБР в форме встал рядом, также целясь в Дабни.

– Брось оружие, быстро! – крикнул он. – Последнее предупреждение – или мы будем стрелять!

Два пистолета против одного. Ответ должен был быть очевидным. Ложись сам, или упадешь.

Дабни посмотрел сначала на охранника, затем на Декера.

И улыбнулся.

– Не делай этого! – крикнул Амос.

Уолтер Дабни приставил дуло пистолета к под-бородку и нажал на спусковой крючок во второй – и последний – раз.

Глава 2

Темнота. Она ждет нас, всех и каждого, в наши последние мгновения. Амос Декер размышлял об этом, сидя в кресле и глядя на тело.

Анна Беркшир лежала на металлическом столе в морге ФБР. Вся одежда была снята с нее и уложена в пакеты для вещественных доказательств – для последующего изучения. Обнаженное тело лежало под простыней; изуродованное лицо также было прикрыто, однако на белой ткани проступали пятна крови.

По закону заключение о смерти требовалось даже в том случае, если причина смерти женщины не вызывала никаких сомнений.

Уолтер Дабни по какому-то невероятному стечению обстоятельств не умер. По крайней мере пока что не умер. Врачи больницы, куда его срочно доставили, не питали никаких надежд на то, что он выживет или хотя бы придет в сознание. Пуля прошла прямиком через головной мозг; просто каким-то чудом он не умер мгновенно.

Алекс Джеймисон и Росс Богарт, двое коллег Декера по объединенной группе, составленной из сотрудников ФБР и гражданских лиц, в настоящий момент дежурили у Дабни в больнице. Если он придет в сознание, они постараются зафиксировать любые его слова, которые, возможно, объяснят, почему он убил Анну Беркшир в людном месте, после чего попытался покончить с собой. Врачи заверили Джеймисон и Богарта, что не может быть и речи о том, чтобы Дабни поправится настолько, что его можно будет допросить.

А пока Декер просто сидел в темноте и смотрел на накрытое простыней тело.

Хотя на самом деле для него помещение не было погружено в абсолютную темноту.

Для Амоса оно было неестественно ярко-голубым. Едва не ставший смертельным удар, полученный на футбольном поле, объединил его сенсорные проводящие пути – такое состояние известно как синестезия. Для него смерть представлялась голубым цветом. Именно его Декер увидел на улице, когда Дабни убил Беркшир.

И этот цвет он видел сейчас.

Амос дал показания полиции округа Колумбия и ФБР, как и охранник, присоединившийся к нему на месте преступления. Говорить было особенно нечего. Дабни достал пистолет и выстрелил сначала в Беркшир, а затем – в себя. Это было ясно как божий день. Неясным оставалось то, почему он так поступил.

Вспыхнул яркий верхний свет, и в помещение вошла женщина в белом халате. Судебно-медицинский эксперт представилась как Линна Уэйнрайт. Ей было лет сорок, и она обладала сдержанными, слегка печальными чертами человека, с лихвой насмотревшегося на все виды насилия, которые одно человеческое существо способно причинить другому. Встав, Декер предъявил свое удостоверение и объяснил, что он входит в объединенную группу ФБР, добавив, что был свидетелем убийства.

Оглянувшись, Амос увидел, что в помещение вошел Тодд Миллиган, четвертый член объединенной группы. Пятый член, Лайза Дэвенпорт, психолог по образованию, покинула группу, вернувшись к частной практике в Чикаго.

Миллигану было лет тридцать с небольшим; шесть футов роста, коротко подстриженные волосы и мускулатура, словно высеченная из гранита. Первое время они с Декером бодались, но теперь нашли общий язык, насколько это умел делать Амос. У него имелись проблемы в общении с людьми. Так было не всегда, поскольку теперь он являлся не тем, кем был прежде.

В дополнение к синестезии у Декера после травмы головы от того же самого страшного удара, полученного во время очень короткой карьеры в НФЛ[2], также обнаружилась гипертимезия, или абсолютная память. Это качество изменило характер Амоса, превратив его из общительного жизнелюба в человека нелюдимого, лишенного способности понимать общепринятые условности, – абсолютное большинство людей воспринимает это умение как нечто должное. И теперь те, кто видел его впервые, предполагали, что в спектре человеческого общения он располагается ближе к аутисту.

Впрочем, возможно, они были не так уж и далеки от истины.

– Как дела, Декер? – спросил Миллиган.

Как всегда, он был в темном костюме, белоснежной накрахмаленной сорочке и галстуке в полоску. Рядом с ним неряшливо одетый Амос смотрелся бомжом.

– Лучше, чем у нее, – сказал Декер, указывая на тело Беркшир. – Что мы успели о ней узнать?

Достав из внутреннего кармана пиджака электронный планшет, Миллиган пролистал экран. Пока он занимался этим, Амос смотрел, как Уэйнрайт сняла с тела Беркшир простыню и приготовила необходимые инструменты для вскрытия.

– Анна Мередит Беркшир, пятьдесят девять лет, не замужем, временно работала учителем в католической школе в округе Фэрфакс. Живет – точнее, жила – в Рестоне. Пока что никто из родственников не дал о себе знать, но мы продолжаем поиски.

– Почему она направлялась в здание имени Гувера?

– Неизвестно. Мы даже не можем сказать, направлялась ли она туда. И на сегодня в школе у нее не было назначено никаких уроков.

– Уолтер Дабни?

– Шестьдесят один год, женат, четверо взрослых дочерей. Успешный бизнес по государственным подрядам. Работает на Бюро и другие правительственные ведомства. До этого в течение десяти лет работал на АНБ[3]. Живет в Маклине в собственном особняке. Отличная карьера.

– Была отличная карьера, – поправил Декер. – Что жена и дети?

– Мы говорили с его женой. Она в истерике. Дочери разъехались по всей стране. Одна живет во Франции. Они должны приехать сюда.

– У кого-нибудь из них есть мысли насчет того, почему он это сделал?

– Мы еще не успели поговорить со всеми, но пока что ничего. Все до сих пор в шоке.

Затем Амос задал самый очевидный вопрос:

– Есть какая-нибудь связь между Беркшир и Дабни?

– Мы только начали, но пока что ничего нет. Ты полагаешь, он просто искал, кого бы пристрелить перед тем, как покончить с собой, а она оказалась ближе всего?

– Беркшир определенно оказалась ближе всего, – согласился Декер. – Но если ты собираешься покончить с собой, зачем забирать с собой невинного человека? Какой в этом смысл?

– Быть может, этот тип просто спятил. Возможно, мы найдем в его прошлом что-то такое, что объяснит, почему он сорвался с катушек.

– У него были чемоданчик и удостоверение. Похоже, он направлялся в здание имени Гувера. Шел на какое-то совещание?

– Да. Мы установили, что Дабни шел на совещание по поводу работ, которые его фирма выполняет по заказу Бюро. Чистая рутина.

– Значит, Дабни «срывается с катушек», но тем не менее надевает костюм и отправляется на рутинное совещание?

– Согласен, тут нестыковка, – Миллиган кивнул. – И все-таки такое возможно.

– Возможно все, до тех пор пока это не становится невозможно, – ответил Декер.

Он подошел к Уэйнрайт и остановился у нее за спиной.

– Орудие убийства – «Беретта» калибра девять миллиметров. Входное отверстие у основания позвоночника, восходящая траектория. Смерть наступила мгновенно. – Говоря это, патологоанатом готовила пилу, для того чтобы вскрыть убитой черепную коробку. – Определенно, это соответствует наружным повреждениям, – добавила она.

– Если Дабни умрет, вскрытие будете проводить вы?

Уэйнрайт кивнула.

– Бюро забирает это дело себе, поскольку Дабни работал на него и все произошло буквально у них на пороге. Так что в случае чего обращайтесь ко мне.

– ФБР уже назначило группу на это дело? – повернувшись к Миллигану, спросил Декер.

Тот кивнул.

– И что это за ребята? Ты их знаешь?

– Знаю очень хорошо, потому что это мы.

– Не понял? – недоуменно заморгал Амос.

– Это дело поручено группе Богарта, то есть нам.

– Но мы же занимаемся «холодными» делами…

– Ну, именно этому и было посвящено сегодняшнее совещание. Начальство меняет сферу нашей работы. «Холодные» дела на «горячие». А поскольку ты присутствовал на сцене, разумно было поручить дело именно нам. Так что мы принимаемся за работу.

– Даже несмотря на то, что я являюсь свидетелем?

– Декер, ни у кого не возникнет сомнений в том, как все произошло. К тому же, помимо тебя, было достаточно и других свидетелей. Так что в этом плане можно обойтись и без тебя.

– Но я пришел в Бюро, чтобы заниматься «холодными» делами, – возразил Декер.

– Ну, тут решаем не мы. Решения принимают большие шишки.

– И они могут вот так запросто выдернуть ковер у нас из-под ног? Даже не спросив нашего мнения?

Миллиган попробовал было улыбнуться, однако, когда он увидел встревоженное выражение лица Амоса, его улыбка погасла.

– Это бюрократия, Декер, и мы должны выполнять приказы. По крайней мере, Росс и я. Наверное, вы с Джеймисон можете просто откланяться, но моя карьера прочно связана с Бюро. – Он помолчал. – Мы все равно будем ловить плохих ребят. Но только тех, кто совершил преступление недавно. И ты по-прежнему будешь заниматься тем, что у тебя получается так хорошо.

Декер кивнул, однако слова Миллигана едва ли его успокоили. Он снова посмотрел на тело Беркшир. Голубая пульсация нахлынула на него со всех сторон. Его захлестнул легкий приступ тошноты.

Оглянувшись, Уэйнрайт прочитала фамилию у Декера на пропуске.

– Подождите-ка. Амос Декер. Вы тот самый человек, который ничего не может забыть?

Увидев, что тот ничего не отвечает, Миллиган поспешно подтвердил:

– Да, это он.

– Слышала, вы, ребята, за последние несколько месяцев раскрыли немало старых дел, – сказала Уэйнрайт. – В первую очередь ту историю с Мелвином Марсом[4].

– Да, мы хорошо потрудились, – сказал Миллиган, – но без Декера у нас ничего бы не получилось.

Амос вздрогнул, словно очнувшись, и указал на бордовое пятно у Беркшир на тыльной стороне руки.

– Что это?

– Давайте-ка посмотрим внимательно, – сказала Уэйнрайт.

Взяв лупу, она поднесла ее к руке мертвой женщины, затем включила лампу. Направив свет на пятно, изучила его в лупу.

– Похоже, какой-то штамп.

Декер также посмотрел в лупу.

– Хоспис «Доминион».

Он перевел взгляд на Миллигана, который уже бегал пальцами по экрану электронного планшета.

Наконец Тодд прочитал появившийся на экране текст.

– Так, готово. Это рядом с больницей Рестона. Судя по всему, там лежат неизлечимые больные.

Декер снова посмотрел на Беркшир.

– Если штамп сохранился у нее на руке, убитая предположительно была там сегодня. В ду́ше она бы его смыла.

– Ты думаешь, она там кого-то навещала? – спросил Миллиган.

– Ну, неизлечимой она едва ли была – до тех пор, пока Дабни ее не убил.

Резко развернувшись, Амос вышел, не сказав больше ни слова.

Уэйнрайт вопросительно подняла брови, удивленная его внезапным уходом.

– С ним такое… часто случается, – смущенно пробормотал Миллиган. – Я более или менее к этому привык.

– Тогда у вас гораздо больше выдержки, – ответила Уэйнрайт, поднимая пилку для костей. – Потому что, если б кто-то постоянно поступал со мной так, я, пожалуй, хорошенько врезала бы ему вот этим.

Глава 3

Грудь Уолтера Дабни поднималась и опускалась в спазматических конвульсиях, говорящих о том, что этому человеку недолго осталось жить на белом свете. Казалось, что его легкие – обессилевший арьергард, сдерживающий душу, уже готовую покинуть тело.

Алекс Джеймисон, высокая, стройная, симпатичная брюнетка с длинными волосами, сидела справа у его койки в отдельной палате реанимационного отделения. Росс Богарт, специальный агент ФБР лет пятидесяти, с идеально уложенными темно-русыми волосами, лишь кое-где тронутыми сединой, стоял слева, стиснув руками предохранительную загородку койки.

Дабни был подключен к сложному сплетению проводов, ведущих к мониторам, и трубок, по которым поступали лекарственные препараты. Вместо правого глаза у него зияла пустая воронка, потому что пуля, выпущенная в подбородок, вышла через глазницу, предварительно погуляв по различным отделам головного мозга. Кожа лица там, где она не отекла и не окрасилась в багровый цвет от лопнувших кровеносных сосудов, была мертвенно-серой, дыхание – отрывистым и неровным, и монитор выдавал информацию, что все показатели жизнедеятельности лихорадочно мечутся от одной крайности к другой. Дабни находился в реанимационном отделении, предназначенном для самых тяжелобольных, самых искалеченных пациентов.

Но Уолтер Дабни был не просто искалечен – он умирал.

Врачи, постоянно заходившие в палату, в один голос говорили, что это лишь вопрос времени, когда мозг скажет сердцу, что можно больше не качать кровь. И они ничего не могли с этим поделать. Повреждения были такими, что никакие лекарства, никакие операции уже не могли вернуть этого человека. Оставалось только отсчитывать время до его смерти.

Миссис Элеонора Дабни, больше известная как Элли, приехала через полчаса после того, как сотрудники ФБР сообщили ей о случившемся. Они намеревались допросить ее, однако в настоящий момент она была лишь убитой горем женщиной, которой вскоре предстояло остаться вдовой. Сейчас Элли Дабни была в туалете, где ее рвало. Вместе с ней находилась медсестра.

Богарт посмотрел на Джеймисон. Та, словно почувствовав его внимание, подняла взгляд.

– Есть какие-либо известия от Декера? – спросил он.

Проверив телефон, Алекс покачала головой.

– Он собирался отправиться в морг, куда доставили тело Беркшир. – Набрав большим пальцем текстовое сообщение, она отправила его. – Я отрядила туда Тодда.

– Хорошо, – кивнул Богарт. – Он поможет Декеру не сойти с рельсов.

Оба знали, что общение с другими людьми получается у Амоса не очень хорошо. Точнее, отвратительно.

Богарт снова посмотрел на Дабни.

– В досье на него нет ничего, что могло бы указать на подобный исход. И мы пока что ничего не обнаружили, что связывало бы его с Беркшир.

– Но что-то должно быть, если только это не была чистая случайность, – сказала Джеймисон. – Однако и подобное объяснение также выглядит полным абсурдом.

Богарт снова кивнул, выражая свое согласие, затем взглянул на монитор. Частота пульса и дыхания умирающего плясала подобно босым пяткам на раскаленных углях.

– Высока вероятность того, что он умрет, так ничего и не сказав.

– Но если он что-либо скажет, мы будем рядом, – заметила Джеймисон.

Открылась дверь ванной, и оттуда вышли медсестра и Элли Дабни. Это была высокая, широкоплечая женщина с длинными ногами, стройной талией и узкими бедрами. Черты лица у нее были довольно привлекательные, подбородок имел изящную форму, скулы были высокие и твердые, большие глаза обладали приятной светлой голубизной. Свои длинные волосы Элли Дабни предпочитала не красить. Судя по всему, в молодости она была спортсменкой. Теперь, в свои шестьдесят с небольшим, мать четверых взрослых детей и супруга смертельно раненного мужа, эта сраженная внезапно обрушившимся на нее горем женщина выглядела настолько близкой к смерти, насколько только может выглядеть еще живой человек.

Богарт придвинул для Элли стул к койке мужа. Джеймисон встала и помогла медсестре довести ее до сиденья, на которое она скорее рухнула, чем села.

Проверив показания монитора, медсестра бросила на Богарта зловещий взгляд и ушла, закрыв за собой дверь. Прижавшись лбом к верхней планке ограждения, Элли просунула руку и схватила мужа за руку.

Росс отступил назад, а Алекс вернулась на свое место. Слушая негромкие всхлипывания Элли, они переглянулись друг с другом.

– Миссис Дабни, мы можем устроить так, чтобы ваших детей доставили сюда, как только они прибудут в город, – помолчав, сказал Богарт.

Она ничего не ответила, но через какое-то время кивнула.

– Вы располагаете информацией, или нам следует связаться с кем-то…

Подняв голову, Элли сказала, не глядя на Богарта:

– Моя дочь Джулис, она… она должна знать.

Достав из кармана телефон, она нажала несколько кнопок и протянула его Богарту. Тот записал номер, вернул телефон Элли и вышел из палаты.

Положив руку пожилой женщине на плечо, Джеймисон сказала:

– Я вам очень сочувствую, миссис Дабни.

– Он правда… Уолт правда кого-то… у-убил? ФБР… мне сказали… сказали…

– Не надо сейчас говорить об этом.

Элли повернула к Алекс свое красное от слез лицо.

– Уолт не мог. Вы уверены, что в него не стрелял кто-то другой? Понимаете, Уолт никого пальцем тронуть не мог. О-он… – Не договорив, она снова уронила голову на ограждение.

Монитор тревожно запищал; Элли и Джеймисон посмотрели на него, однако прибор быстро успокоился.

– Мы уверены, миссис Дабни. Мне очень хотелось бы сказать вам обратное. Но все это произошло на глазах у множества свидетелей.

Высморкавшись в носовой платок, Элли произнесла более твердым голосом:

– Он не выживет, да?

– У врачей нет никакой надежды.

– Я… я даже не знала, что у Уолта есть пистолет.

Пытливо посмотрев на нее, Джеймисон спросила:

– Вы в последнее время не замечали в своем муже никаких перемен?

– В каком плане? – рассеянно спросила Элли.

– Настроение? Отношение к работе? Пропал аппетит? Быть может, он стал пить больше обыкновенного? Какие-либо признаки депрессии?

Миссис Дабни откинулась на спинку стула, теребя в руках платок, и уставилась на свои колени.

За дверью слышались шаги, иногда топот бегущих ног, тревожный писк мониторов, приглушенные голоса, а также шум перевозимого по коридору оборудования и каталок с пациентами. В воздухе пахло так, как пахнет во всех больницах: антисептиком. И он был прохладным. К тому же в реанимационном отделении постоянно присутствовало зловещее напряжение, словно лишь внезапный пронзительный писк монитора отделял живых от мертвых.

– Дома Уолт никогда не говорил о делах. И почти никогда ничего не пил, хотя я знаю, что он выпивал на деловых ужинах и встречах. Я изредка бывала вместе с ним на подобных мероприятиях. Но Уолт выпивал совсем чуть-чуть – только чтобы установить контакт, заключить сделку, облегчить общение…

– Понимаю. У него были какие-либо финансовые затруднения?

– Если и были, то я ничего об этом не знаю. Но Уолтер всегда решал все свои проблемы. К нам домой никогда не приходили коллекторы, если вы это имели в виду.

– У него в последнее время не менялось настроение?

Промокнув глаза, Элли метнула взгляд на мужа и тотчас же отвернулась, словно ей было не по себе раскрывать постороннему информацию личного плана.

– У Уолта бывали разные настроения. Он очень напряженно работал, и когда дела шли хорошо, он бывал счастлив, а когда наступал спад, впадал в депрессию, всё как у всех.

– Значит, ничего необычного?

Смяв платок в комок, Элли выбросила его в мусорную корзину.

Подводя черту.

Она повернулась к Джеймисон. Та терпеливо ждала. Если общение с Амосом Декером и научило ее чему-либо, то как раз терпению, как по положительным, так и по отрицательным причинам.

– Недавно Уолт уезжал по делам.

– Куда?

– В том-то все и дело. Он мне не сказал. Такого прежде никогда не случалось.

– Как долго он отсутствовал? – спросила Джеймисон.

– Кажется, дня четыре. Возможно, дольше. Сначала Уолт отправился в Нью-Йорк по другому делу и уехал уже оттуда. Затем позвонил мне и сказал, что стряслось нечто непредвиденное и ему нужно этим заняться, и он точно не знает, как долго будет отсутствовать.

– Самолет, поезд? Другая страна?

– Не знаю. Уолт только сказал, что это связано с каким-то потенциальным заказчиком. Ему нужно было уладить кое-какие вопросы. Он говорил об этом как о чем-то несущественном. Полагаю, всеми вопросами, связанными с дорогой, занимался его офис.

– Хорошо, и ваш муж по возвращении домой ничего не сказал об этой поездке?

– Ни слова. Я просто предположила, что речь шла о делах. Но с того дня… не знаю, но что-то уже было не так.

– И когда это случилось?

– С месяц назад.

– У вашего мужа фирма, выполняющая государственные заказы?

Элли кивнула:

– «Уолтер Дабни и помощники». Она располагается в Рестоне. Практически все, с чем работает муж, засекречено. Начиналось все, по сути дела, с одного Уолтера, но сейчас на фирме работает человек семьдесят. У Уолтера есть партнеры, но он является президентом и владеет контрольным пакетом акций. – У нее широко раскрылись глаза. – О господи, наверное, теперь все это принадлежит мне. – Она в тревоге взглянула на Джеймисон. – Это означает, что я должна руководить фирмой? Я ничего не смыслю в делах мужа. У меня даже нет допуска к государственной тайне!

Джеймисон взяла ее за руку.

– Полагаю, миссис Дабни, сейчас вам можно не беспокоиться об этих вещах.

Несколько успокоившись, Элли оглянулась на своего мужа.

– Повторите еще раз, как там звали эту женщину? Ту, которую Уолтер… Мне говорили, но я не могу вспомнить. У меня в голове все смешалось.

– Анна Беркшир. Она преподавала в католической средней школе в Фэрфаксе. Вы ее знаете?

– Никогда не слышала о такой, – покачала головой Элли. – И я не представляю, как Уолт мог ее знать. Вы говорите, школьная учительница? Детей мы с Уолтом завели довольно рано. Джулис, нашей старшей, уже тридцать семь. А старший внук только пошел в первый класс. Да и живут наши дети не в Вирджинии. К тому же мы не католики. Мы пресвитерианцы.

– Хорошо. Что ж, благодарю вас за информацию. Вы нам очень помогли.

– Мне нужно будет нанять адвоката? – вдруг выпалила Элли.

Ее вопрос смутил Алекс.

– На самом деле не мне давать вам советы в таких вопросах. Если у вашего мужа был свой юрист или вы знаете кого-нибудь, вам лучше проконсультироваться с ними.

Рассеянно кивнув, Элли снова просунула руку сквозь поручни и схватила руку мужа.

Через минуту вернулся Богарт.

– Всё в порядке, миссис Дабни, – сказал он. – Как сказала ваша дочь, сегодня к вечеру здесь будут все, кроме Натали.

– Натали живет в Париже. Я попробовала дозвониться до нее, но никто не ответил. А такое… такое я не могла оставить на автоответчике или отправить по электронной почте.

– Ваша дочь Джулис связалась с ней и объяснила положение дел. Натали постарается как можно быстрее прилететь сюда.

– Я просто не могу в это поверить, – пробормотала Элли. – Когда Уолт сегодня утром уходил из дома, все было… в полном порядке. А сейчас… – Она подняла взгляд. – Все рухнуло. Абсолютно все.

«Абсолютно все», – мысленно повторила Джеймисон.

Глава 4

Они приехали оттуда, где лежали мертвецы, туда, где лежали умирающие.

Наведя справки в регистратуре, Декер и Миллиган встретились с директором хосписа «Доминион» Салли Палмер. Та была потрясена известием о гибели Анны Беркшир.

– Она была здесь сегодня утром, – пробормотала она, глядя на своих посетителей.

Они находились в ее маленьком тесном кабинете.

– Так мы и предполагали, – сказал Декер. – Вот почему мы здесь. Мы увидели у нее на руке штамп с названием вашего хосписа.

– Да, таковы требования здешней службы безопасности.

– Вашему заведению требуются повышенные меры безопасности? – спросил Миллиган.

– Наши пациенты слабые, они находятся под воздействием сильных лекарственных препаратов, – Палмер строго посмотрела на него. – Они не могут постоять за себя. Эту задачу нам приходится брать на себя, и мы подходим к делу очень серьезно. Все посетители проходят проверку на входе. Штамп на руке хорошо виден, и мы каждый день меняем цвет. Таким образом, любой наш сотрудник с первого взгляда видит, имеет ли посетитель право находиться на территории хосписа.

– У Беркшир здесь кто-либо из родственников? – задал вопрос Декер. – И она навещала его сегодня утром?

– О нет! Анна – волонтер. Она приходила к нам и навещала нескольких пациентов. Бывает, родственники живут далеко и не могут часто навещать пациентов. У нас есть волонтеры – разумеется, тщательно отобранные, – которые приходят к пациентам, беседуют с ними, читают им или просто сидят. Умирать очень нелегко. И еще труднее умирать в одиночестве.

– С кем конкретно встречалась сегодня Беркшир? – спросил Миллиган.

– Это можно легко проверить. Я отлучусь на минуту.

Палмер встала и вышла.

Достав телефон, Миллиган проверил сообщения.

– Жена Дабни в больнице у мужа. Алекс говорит, тот не приходил в сознание и, скорее всего, не придет.

– Жена что-нибудь сказала?

– Она не знала Анну Беркшир и практически уверена в том, что муж ее также не знал ее. Она сообщила, что ничего не смыслит в делах мужа и не имеет понятия, почему он совершил этот поступок. Но Алекс прислала еще одно сообщение. По словам миссис Дабни, примерно с месяц назад ее муж совершил какую-то неожиданную поездку, после которой стал другим.

– Другим в каком смысле?

– Судя по всему, у него изменилось настроение. И он не сказал жене, куда ездил.

– Понятно.

Миллиган обвел взглядом маленький кабинет.

– Ты действительно полагаешь, что нам нужно начинать отсюда?

– Бывает, что кого-то убивает совершенно незнакомый человек, однако в большинстве случаев люди знают тех, кто их убивает.

– Утешил, – угрюмо произнес Миллиган.

Оба не сказали больше ни слова до тех пор, пока через несколько минут не вернулась Палмер.

– Сегодня рано утром Анна Беркшир навестила трех пациентов: Дороти Виттерс, Джоуи Скотта и Альберта Дрюса.

– Это те, кого она навещала обыкновенно? – уточнил Декер.

– Да.

– Вы сказали, что Беркшир пришла сегодня рано утром. Обычно она приходила в это же время?

– Ну, если подумать, нет. Обычно она приходила около полудня. Как правило, к этому времени наши пациенты несколько оживают.

– Мы можем с ними поговорить? – спросил Декер.

Похоже, его вопрос застал Палмер врасплох.

– Вряд ли они смогут вам что-нибудь рассказать. Они очень больные. И слабые.

Амос встал.

– Я все понимаю, но Анна Беркшир была убита сегодня утром, и наша задача – выяснить почему. И если она пришла сюда в неурочный час незадолго перед тем, как отправилась в центр и была убита, мы обязаны проверить эту возможную ниточку. Надеюсь, вы это понимаете.

– Мы будем действовать как можно мягче, – поспешно добавил Миллиган.

Декер ничего не сказал. Его взгляд уже устремился в коридор.

Дороти Виттерс было под девяносто. Слабая и сморщенная, она лежала в последней кровати, которую ей было суждено занимать при жизни. Поскольку вся информация о пациентах являлась конфиденциальной, Палмер не раскрыла, чем именно больна старушка. Проводив посетителей до двери ее палаты, директор хосписа вернулась к себе в кабинет.

Декер стоял в дверях, глядя на крохотное, скудно обставленное помещение.

– С тобой всё в порядке? – негромко спросил Миллиган.

На самом деле Амосу было не по себе.

Здесь он видел не яркую голубизну, которая обычно ассоциировалась у него со смертью, а темно-синий цвет. Но, переведя взгляд на смертельно больную Дороти Виттерс, Декер понял, в чем дело. Судя по всему, близкая неминуемая смерть просто представлялась у него в сознании другим оттенком синего.

«Что ж, очень любопытно. Мой изменившийся мозг продолжает подбрасывать мне сюрпризы».

Ему не хотелось присутствовать здесь, когда Виттерс умрет, потому что он не хотел видеть, как темно-синий цвет резко сменится голубизной.

– У меня все хорошо, – наконец сказал Декер.

Пройдя в палату, он пододвинул стул и подсел к койке. Миллиган остался стоять.

– Миссис Виттерс, я Амос Декер, а это Тодд Миллиган. Мы пришли, чтобы поговорить с вами об Анне Беркшир. Насколько нам известно, она навещала вас сегодня утром.

Виттерс подняла на него свои глубоко запавшие глаза. Кожа у нее была бледно-серая, водянистые глаза слезились, дыхание прерывалось. Декер обратил внимание на катетер у ключицы, через который вводились лекарственные препараты.

– Анна действительно была здесь, – медленно произнесла старушка. – Я удивилась, потому что она пришла раньше обыкновенного.

– Вы помните, о чем вы с ней говорили?

– Кто вы такие?

Декер уже собирался показать свое удостоверение, но Миллиган остановил его.

– Мы знакомые Анны, – сказал он. – Она попросила нас заглянуть сегодня к вам, потому что хотела сама вернуться сюда и поговорить с вами, но затем обнаружила, что не сможет.

Водянистые глаза наполнились тревогой.

– С ней… с Анной все в порядке? Она, часом, не заболела, нет?

– Она не испытывает абсолютно никакой боли, – честно произнес Декер.

Он рассчитывал на то, что лекарственные препараты существенно замедляют мыслительные процессы старушки; в противном случае Виттерс могла понять, что весь их разговор лишен смысла.

– О, ну да, все было как обычно. Погода. Книга, которую Анна читала и пересказывала мне. Моя кошка.

– Ваша кошка? – удивился Миллиган.

– Санни уже давно околела. С тех пор прошло десять лет. Но Анна любит кошек.

– И больше ничего? – спросил Декер.

– Нет, больше я ничего не припомню. Анна пробыла у меня совсем недолго.

– Вы не заметили ничего странного? Все было как обычно?

Голос старушки наполнился скрипом.

– С Анной точно всё в порядке? Почему вы задаете такие вопросы? Пусть я умираю, но из ума еще не выжила.

Декер отметил, как водянистые глаза на мгновение превратились в два кремня, после чего снова погасли.

– Ну, если вы хотите знать правду… дело в том…

– Миссис Виттерс, мы и не думаем, что вы выжили из ума, – поспешно перебил его Миллиган. – Как собирался сказать вам мой коллега, дело в том, что сегодня Анна упала и ударилась головой. Врачи уверяют, что все будет в порядке, но у нее кратковременная амнезия. А ей необходимо вспомнить пароль к телефону, код охранной сигнализации квартиры и компьютера. Она прислала нас сюда, чтобы мы выяснили, о чем она говорила здесь с пациентами. Мы перескажем ей это и, возможно, растормошим ее память. Врачи сказали, что такое часто случается.

Виттерс испытала заметное облегчение.

– О, хорошо. Я очень сожалею, что Анна упала.

Мельком взглянув на Миллигана, Декер снова уставился на старушку.

– Поэтому мы будем очень признательны вам за все, что вы нам скажете, – сказал он.

– Ну, опять же, говорили мы недолго. Хотя сейчас я припоминаю, что Анна действительно показалась мне чем-то озабоченной. Обыкновенно она сама ведет разговор, но сегодня мне пришлось несколько раз ее подталкивать.

Миллиган резко посмотрел на Декера, но тот не отрывал взгляда от Виттерс.

– Вы не спрашивали у нее, в чем дело?

– Вообще-то спрашивала. Но Анна ответила, что всё в порядке. Просто ей не давала покоя одна мысль, но она не сказала, какая именно.

– Вы не знаете, сегодня Анна навестила вас первой или она уже была у кого-то до вас?

– Думаю, я была последней. Анна говорила, что уйдет, повидавшись со мной. Она куда-то торопилась.

– Она не сказала, куда именно?

– Нет.

Декер встал, собираясь уходить.

– Благодарим вас за помощь, – поспешно сказал Миллиган. – Мы можем вам чем-нибудь помочь?

– Замолвите за меня словечко у того, кто наверху, – мрачно усмехнулась Виттерс.

Когда они выходили из палаты, Миллиган шепнул:

– Послушай, Декер, тебе нужно быть поаккуратнее с этими ребятами, хорошо? Они умирают.

Он вышел в коридор, но Амос в дверях остановился и оглянулся на Виттерс. Та лежала на койке с закрытыми глазами. Декер вернулся к ней. В его сознании темно-синий образ начинал становиться ярко-голубым. Декер не поверил в то, что он способен предвидеть чью-то смерть, но, судя по всему, его рассудок в случае со смертельно больной старушкой делал следующий логический шаг.

Наклонившись к лежащей, он поправил подушку, чтобы ей было удобнее. Его рука скользнула по седым волосам.

– Я очень сожалею, миссис Виттерс, – произнес Декер тихим голосом.

Он не видел, что Миллиган наблюдает за ним от двери. Сотрудник ФБР поторопился уйти, прежде чем Амос обернулся.

Глава 5

Джоуи Скотт представлял собой еще более печальное зрелище, чем Дороти Виттерс.

Декер и Миллиган стояли в дверях палаты вместе с Палмер. Скотту было всего десять лет, но его короткая жизнь приближалась к концу. Поправ закон о защите личных данных пациентов, Палмер, проводившая посетителей к палате, сказала, отвечая на их недоуменные взгляды:

– Лейкемия. Неизлечимая форма.

– Но почему Беркшир приходилось его навещать? – спросил Миллиган. – Разве родители к нему не приходят?

Палмер ощетинилась.

– Его как раз усыновляли. Но, когда он заболел, «приемные» родители от него отказались. Полагаю, им была нужна здоровая модель, – с отвращением добавила она. – И дело не в том, что они не могли себе этого позволить. Анна навещала Джоуи по меньшей мере дважды в неделю. Кроме нее, у него никого не было.

Повернувшись, Палмер ушла. На лице у нее было отчаяние.

Декер посмотрел на лежащего на койке мальчика, и его мысли вернулись к дочери, которая у него когда-то была. Молли была убита до того, как ей исполнилось десять лет. Декер обнаружил тела дочери и жены в их старом доме. И вследствие гипертимезии все подробности этой трагедии сохранились у него в памяти так, словно все произошло только что.

Ничто в жизни Амоса не могло быть таким же жутким и угнетающим, как то, что он обнаружил членов своей семьи зверски убитыми. Однако картина, которую он увидел перед собой сейчас, была близко к этому.

Декер подсел к мальчику, и тот медленно открыл глаза. От его иссушенного тельца отходили провода к мониторам и трубка капельницы.

Оглянувшись на Миллигана, Декер сказал:

– Привет, Джоуи. Меня зовут Амос. А это мой друг Тодд.

Джоуи слабо помахал рукой.

– Насколько я понимаю, твой друг Анна приходила к тебе сегодня?

Джоуи кивнул.

– Вы с ней долго говорили?

– Она мне читала, – тихо промолвил мальчик.

– Книгу?

Джоуи снова кивнул.

– «Гарри Поттер и узник Азкабана». Она стоит вон там, на полке. Анна сказала, что придет завтра и дочитает ее до конца.

Протянув руку, Декер взял книгу, пролистал ее и нашел закладку примерно в десяти страницах от конца. Оглянувшись на Миллигана, он снова посмотрел на Джоуи.

– Замечательно. Анна только читала тебе книгу?

– Мы немного поговорили, – покачал головой Джоуи.

– О чем?

– Вы дружите с Анной?

– Я впервые встретил ее сегодня утром, – сказал Декер. – Мы пришли к тебе именно из-за нее. Она хотела, чтобы мы познакомились с ее друзьями здесь.

– А, хорошо.

– Джоуи, ты давно здесь? – спросил Миллиган.

– Не знаю, – недоуменно заморгал мальчик.

Отступив назад, Миллиган положил руку на стену и беспомощно взглянул на Декера.

– Ты помнишь, о чем вы говорили с Анной? – спросил тот. – Быть может, об этой книге?

– Она спросила, видел ли я, как восходит солнце.

Амос посмотрел в большое окно, выходящее на восток, затем медленно перевел взгляд обратно на мальчика.

– А ты видел?

– Это было красиво, – Джоуи кивнул.

– В детстве я частенько вставал рано и смотрел, как восходит солнце, – сказал Декер, вызвав удивленный взгляд со стороны Миллигана. – Я вырос в Огайо, поэтому солнце приходило к нам позже, чем сюда.

На прикроватной тумбочке стояла фотография в рамке. Декер ее взял. Это была фотография Пейтона Мэннинга[5].

– Тебе нравится Мэннинг?

– Я много смотрел футбол, – Джоуи снова кивнул. – И играл сам, до того как заболел.

– Я тоже играл в футбол.

Джоуи окинул взглядом внушительные габариты Декера.

– У вас внешность как у футболиста. Я мог бы вырасти таким же большим, как вы.

Миллиган вытер глаза. Взяв себя в руки, он сказал:

– Джоуи, Амос Декер играл в Национальной футбольной лиге. За «Кливленд Браунс».

Мальчик широко раскрыл глаза, и у него на лице появилась робкая улыбка.

– Правда?

Декер кивнул.

– Моя карьера оказалась короткой и не слишком приятной. – Он поставил фотографию на место. – До того я играл в любительской команде штата Огайо. Пожалуй, лучшие годы моей жизни.

– Ого! – с восхищением произнес Джоуи. – Вы знакомы с Пейтоном Мэннингом?

– Нет, но он был одним из лучших. С первого же раза был избран в Зал славы. – Декер вернулся на место. – Больше вы с Анной ни о чем не говорили?

Улыбка на лице у мальчика погасла.

– Да нет.

– Она не говорила, куда собирается после того, как уйдет отсюда?

Джоуи покачал головой.

Встав, Амос оглянулся на Миллигана и сказал:

– Спасибо, Джоуи, ты нам очень помог.

– Не за что.

Посмотрев на мальчика, Миллиган спросил:

– Послушай, как ты смотришь на то, если я к тебе еще раз приду?

– Приходите. Быть может, вы сможете прийти вместе с Анной…

– Ладно, посмотрим, – сказал Миллиган. Достав из кармана визитную карточку, он положил ее рядом с фотографией Пейтона Мэннинга. – Если тебе что-нибудь понадобится, пусть мне позвонят по этому номеру, хорошо?

– Хорошо.

– Еще раз спасибо.

– Можно я пожму вам руку? – спросил Джоуи, глядя на Декера. – Я еще никогда не встречал игрока НФЛ.

Протянув руку, Амос медленно обхватил ручонку мальчика. Казалось, кашалот проглатывает мелкую рыбешку.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, Джоуи.

Поставив книгу на полку, Декер вышел из палаты, и Миллиган последовал за ним.

– Проклятие, – пробормотал он. – Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова улыбнуться.

– Сможешь, – заверил его Амос. – Но всякий раз, когда тебе будет казаться, что все вокруг плохо, вспомни Джоуи, и тогда все станет гораздо лучше.

* * *

Альберту Дрюсу было лет сорок с небольшим. Он сам признался, что у него последняя стадия рака поджелудочной железы. Мужчина был бледным и исхудавшим, а кожа его казалась ломкой и желтушной.

– Когда появились первые симптомы, было уже слишком поздно, черт возьми, – сказал Дрюс, после того как посетители представились и показали свои документы. – Химиотерапия, радиация – казалось, мне удалось избавиться от этой дряни. Наступило улучшение, оно продолжалось месяца два. После чего все вернулось обратно, словно ураган, – и вот финал.

Умолкнув, он стал учащенно дышать, как будто эта небольшая речь полностью истощила его силы.

Когда его легкие несколько успокоились, Дрюс сказал:

– Вам повезло, что вы пришли сейчас. Когда начинается действие обезболивающих, меня можно списывать со счетов. Морфий. Не знаю, что бы я без него делал. Боль… в общем, это неприятно, – обреченно добавил он.

– Я сожалею, мистер Дрюс, что мы вынуждены беспокоить вас, – сказал Декер.

Больной отмахнулся от его слов.

– Мне все равно больше нечего делать: лежу и жду смерти.

– Насколько нам известно, сегодня к вам приходила Анна Беркшир.

– Сегодня утром. А что?

Декер решил просто выложить правду.

– Сегодня утром она была убита, застрелена. В Вашингтоне, вскоре после того, как ушла отсюда.

– Что? – ахнул Дрюс, приподнимаясь на локтях.

Он закашлял. Миллиган налил в стакан воды из графина на столике и помог ему выпить. Затем, бросив на Декера суровый взгляд, он отступил назад, сжимая в руке пустой стакан.

Наконец успокоившись, Дрюс беспомощно уставился на посетителей.

– Анна застрелена? – выдохнул он. – Почему?

– Мы этого не знаем. Вот почему мы здесь.

– Но я ничего не знаю.

– Возможно, вам известно больше, чем вы сами думаете, – сказал Декер. – О чем вы сегодня говорили с Анной?

Дрюс наморщил лоб.

– Она была очень милой. Начала навещать меня около четырех недель назад. Мы просто говорили… обо всем. Ни о чем конкретно. Ни о чем важном. Говорили, просто чтобы провести время, отвлечь мои мысли от… моего положения.

– Анна рассказывала о себе?

– Иногда. Она говорила, что преподает в школе. Замужем она не была. Детей нет.

– Чем вы занимались до болезни? – спросил Миллиган.

– Работал программистом в одной здешней компании. – Закрыв глаза, Дрюс начал учащенно дышать.

– С вами всё в порядке? – спросил Миллиган.

– Нет, со мной не всё в порядке! – открыв глаза, отрезал Дрюс. – Я неизлечимо болен, да! Я умираю!

– Извините, мистер Дрюс, я имел в виду не это, – произнес виноватым голосом Миллиган. – Извините.

Декер внимательно смотрел на больного.

– Вы когда-нибудь говорили с миссис Беркшир о вашей работе?

– Нет. Какой в этом был смысл?

– Просто поболтать…

– Нет. И мне кажется, что это было целую вечность назад. Я уже почти ничего не помню.

– Вы не женаты.

– Как вы узнали?

– У вас нет обручального кольца. И нет следа, указывающего на то, что кольцо когда-то было.

Помолчав, Дрюс обреченно произнес:

– Наверное, я так и не встретил подходящую женщину.

– Ваши родители живы?

Больной покачал головой.

– У меня есть брат, но он живет в Австралии. Когда я заболел, он приехал и оставался здесь какое-то время. Но ему пришлось вернуться. У него пятеро детей. – Дрюс помолчал. – Брат снова приедет на мои похороны. Он – мой душеприказчик. Меня кремируют. Так будет лучше для всех.

Дрюс закрыл глаза, и у него задрожали губы. Но затем он снова открыл глаза и вздохнул.

– Никогда бы не подумал, что можно так спокойно говорить о своей приближающейся смерти. Но когда у тебя нет выбора, ты просто… делаешь это.

– Что говорят врачи? – спросил Декер.

Дрюс пожал плечами.

– Бывают дни, когда кажется, что это случится завтра. Бывают дни, когда я надеюсь, что это случится завтра.

– Извините за то, что побеспокоили вас, мистер Дрюс. Мы очень благодарны вам за вашу помощь.

Когда Амос встал, больной протянул руку и слегка пожал ему пальцы. Рука у него была ледяная.

– Анна действительно была очень милой. Она не была обязана приходить сюда и делать то, что делала, но она сама этого хотела. Я… я очень надеюсь, что вы найдете того, кто это сделал.

– Мы уже нашли его, мистер Дрюс, – сказал Декер. – Теперь нам просто осталось узнать, почему он это сделал.

Глава 6

– Школьная учительница? – сказал Декер.

Он обвел взглядом квартиру Анны Беркшир на последнем этаже роскошного жилого дома прямо напротив администрации Рестона.

– Так говорится в ее досье, – Миллиган кивнул.

– Ты знаешь этот район лучше меня; как ты думаешь, на сколько потянет эта квартира?

Тодд оглянулся вокруг. Большие окна, высокие потолки, паркетный пол; всего около трех тысяч квадратных футов профессионально отделанного пространства с панорамным видом на окрестности, плюс просторный отдельный балкон с горячей ванной.

– Два миллиона; может быть, и больше.

– А управляющий говорит, что у Беркшир в подземном гараже «Мерседес SL600».

– Это еще сотня с лишним тысяч, – заметил Миллиган.

– Она получила наследство?

– Не знаю. Надо будет покопаться.

– Давно она работает учителем?

– В этой школе преподавала четыре года.

– А до того?

– Три года прожила в Атланте.

– Занимаясь чем?

– Рода занятий у нас нет, только место жительства.

– А до того?

– Сиэтл.

– Там также без работы?

– По крайней мере, мы ничего не нашли.

– А до того?

– Больше мы на нее ничего не нашли.

– Как далеко отслеживается ее прошлое?

– Если все сложить, около десяти лет.

– Но ей было под шестьдесят. Значит, это возвращает нас к тому времени, когда ей было сорок с лишним.

– Обязательно всплывет что-то еще. И, возможно, это даст ответ на вопрос о деньгах. Может быть, Беркшир серьезно пострадала в автомобильной аварии и получила солидную компенсацию. Или, быть может, иск о преступной халатности… Черт возьми, быть может, она выиграла в лотерею!

Его слова не убедили Декера.

– Она очень аккуратная, – заметил Миллиган.

– На мой взгляд, тут больше подходит термин «минимализм», – возразил Амос, обводя взглядом скудную обстановку.

Пройдя в спальню, он заглянул в шкаф-купе.

– Четыре пары обуви, несколько сумок и косметичек. Драгоценностей нет, по крайней мере, я не вижу. Как нет и сейфа, где они могли бы храниться. – Декер посмотрел на своего напарника. – Нас никак нельзя было назвать богатыми, но у моей жены имелось не меньше тридцати пар обуви и примерно столько же сумочек и косметичек. И у нее были кое-какие ювелирные украшения.

– Как и у моей, – Миллиган кивнул. – Ты полагаешь, Беркшир была не такой, как все, или тут дело в чем-то еще?

– Я также не вижу ни одной фотографии. Ни самой Беркшир, ни родственников, ни друзей. Ничего. На самом деле в этой квартире нет ничего личного. Готов поспорить, Беркшир купила ее уже с обстановкой, и ничего из этого даже не принадлежит ей.

– О чем это говорит?

– О том, что Беркшир, возможно, не та, кем казалась.

– Ты думаешь, Дабни ее знал?

– Возможно. И разве мы установили то, что она действительно направлялась в ФБР? Я просто предположил это по тому, где она находилась. Но теперь нам уже необходимо нечто большее, чем просто предположения.

– Мы проверили, что у Беркшир не была назначена встреча в здании ФБР. А те, кто хочет просто совершить экскурсию, должны подавать запрос заблаговременно, чтобы Бюро могло их проверить. И нет никаких данных о том, что Беркшир подавала такой запрос.

Усевшись на кровать, Декер обвел взглядом комнату.

– Она уходит отсюда, едет в хоспис, после чего направляется в город. У нее в сумочке был найден билет на метро, показывающий, что она вышла на станции «Федеральный треугольник» за десять минут до того, как ее убили.

– И камера наблюдения зафиксировала ее выходящей с этой станции.

– Затем Дабни ее убивает.

Миллиган посмотрел на Декера.

– Если он собирался убить Беркшир, как он узнал, когда она окажется там? И что она вообще там окажется?

– Быть может, Беркшир оказалась там из-за него, – предположил Декер.

– Что? Он связался с ней и предложил встретиться перед зданием ФБР?

– Возможно.

– Мы проверяем телефонные звонки, электронную почту, факсы и прочие обычные средства связи, чтобы выяснить, была ли между ними какая-либо связь.

– Они могли договориться при личной встрече. В этом случае мы ничего не найдем. Если Дабни сам не условился о встрече с Беркшир, возможны только два вразумительных объяснения. Или он знал, что она будет там, из каких-то других источников…

– … или это была чистая случайность, – закончил за него Миллиган. – И тогда он запросто мог бы убить не Беркшир, а кого-нибудь другого.

– А если так, то по какой причине? Зачем убивать совершенно незнакомого человека? Если только этот тип не спятил…

– У меня нет никаких мыслей, – покачал головой Миллиган.

Встав с кровати, Амос поднял связку ключей от машины.

– Это от «Мерседеса». Они лежали в ящике в шкафу. Пойдем взглянем.

«Мерседес» Беркшир оказался серебристым кабриолетом. Он стоял на самом желанном месте, прямо у лифта. Декер с помощью брелока отпер машину, и Миллиган начал осмотр. Салон машины был слишком тесен для того, чтобы грузный Декер свободно в нем перемещался. Передав ему пакет с вещами из «бардачка», Миллиган продолжил поиски.

Пять минут спустя он выбрался из машины и покачал головой.

– Ничего. Пахнет так, словно она только что из магазина.

Амос заглянул в конверт, который ему передал Тодд.

– Судя по регистрационной карточке, машине всего три года. Взгляни на пробег.

Миллиган изучил одометр.

– Около пяти тысяч миль.

– Значит, Беркшир на ней почти не ездила… Интересно, как она добиралась на работу. На общественном транспорте?

– Здесь рядом, в пешей доступности, станции метро нет, нет ее и рядом со школой. А зачем ездить на автобусе, если у тебя есть вот эта крошка?

– Нам придется добавить это к перечню других странных вопросов, на которые в настоящее время нет ответов.

Миллиган захлопнул дверь, а Декер запер машину.

– Уже поздно, – взглянув на часы, сказал Тодд. – И куда теперь?

– В гости к еще одному умирающему, – ответил Декер.

Глава 7

Дыхание теперь стало настолько медленным, что казалось, будто следующий вдох окажется последним.

Какое-то время Амос смотрел на Уолтера Дабни, и мысли его вернулись к сегодняшнему утру, когда он увидел этого человека идущим по улице, казалось, совершенно беззаботного, – но вдруг тот достал пистолет и убил Анну Беркшир на глазах у Декера и десятков других людей. Идеальная память Амоса шаг за шагом прошла по утреннему событию. Однако на выходе он так и не получил ответов на мучившие его вопросы.

Элли Дабни сидела на том же самом стуле, что и прежде. Миллиган стоял у двери. Богарт и Джеймисон расположились по другую сторону от койки. Элли продолжала сжимать руку мужа.

Декер уже успел выяснить, что смертельно раненный человек так ничего и не сказал. Он не приходил в сознание.

Амос присел на корточки перед Элли.

– Миссис Дабни, когда ваш муж сегодня утром уходил из дома, вы уже встали?

Она кивнула; ее рука, сжимавшая руку мужа, несколько расслабилась.

– Я сварила ему кофе. И он позавтракал. Яичница с ветчиной, жареная картошка и тост, – добавила она, слабо улыбнувшись. – Я так и не смогла заставить его правильно питаться.

– Значит, аппетит у него был хороший?

– Уолт съел всё и выпил три чашки кофе.

– Пистолет вы не видели?

Элли покачала головой.

– Портфель у него был уже собран. Наверное, пистолет лежал там, но я его не видела. Как уже говорила другим следователям, я даже не знала, что у Уолта есть пистолет. Насколько мне было известно, он не любил оружие. И я оружие терпеть не могу. Когда наши дети были еще маленькими, у одного из наших соседей был пистолет. Как-то раз наши дети отправились играть с его детьми; сосед оставил пистолет заряженным, и его сын случайно выстрелил в свою сестру. Та умерла. Мы с Уолтером были потрясены. Мы думали только о том, что это мог оказаться наш ребенок.

– Понимаю… Уверен, вас об этом уже спрашивали, но сегодня утром ваш муж не показался вам взволнованным? Ничто не указывало на какие-либо проблемы?

– Нет. У Уолта была назначена встреча. Кажется, в ФБР. Я знаю, что он выполнял для Бюро какой-то заказ. Уолт поцеловал меня перед уходом.

– То есть ничего необычного? – настаивал Декер.

Элли немного напряглась.

– Ну, если задуматься, Уолт не сказал, что мы увидимся за ужином. – Она посмотрела на Декера. – Он всегда говорил мне, что мы увидимся за ужином. Я хочу сказать, когда бывал в городе и вечер у него был свободен, – а сегодня, насколько мне известно, у него на вечер не было никаких планов.

– Значит, ваш муж не сказал, что увидится с вами за ужином? – спросил Декер.

– Не сказал. – Элли устало покачала головой. – Это такая мелочь, но она всегда… поднимала мне настроение. Не знаю, почему я только сейчас обратила на это внимание.

– У вас хватало других забот, миссис Дабни.

– Значит, Уолт знал, что не вернется домой, – рассеянно произнесла Элли. – А я это не почувствовала. – Внезапно она резко выпрямилась. – О, господи, быть может, если я…

Казалось, она вот-вот начнет рыдать.

Подойдя к ней, Богарт положил руку ей на плечо и сказал:

– Вы абсолютно никак не смогли бы это предотвратить.

Встав, Декер посмотрел на Росса. Тот сказал:

– Миссис Дабни, понимаю, что более неподходящий момент трудно представить, но мы должны направить к вам домой группу для обыска. Также мы обыщем кабинет вашего мужа.

Элли не возражала. Она просто кивнула, пожала мужу руку и сказала:

– Вы знаете, когда Джулис будет здесь?

– Ее самолет совершит посадку через час. Мы направим в аэропорт людей, чтобы ее доставили прямиком сюда.

– Спасибо, – безучастно поблагодарила Элли.

Отойдя в угол палаты, Декер кивком пригласил Богарта присоединиться к нему.

– Я бы хотел присутствовать при осмотре дома и офиса, – тихо промолвил он.

Росс кивнул.

– Тодд останется со мной здесь. Ты можешь захватить с собой Алекс. Узнали что-нибудь интересное о Беркшир?

– Она навещала умирающих. Все говорят о ней только хорошее. Живет она в квартире, которую вряд ли может позволить себе на свою зарплату простая учительница. Причем выглядит квартира так, будто по-настоящему в ней никто не живет. И еще: прошлое у Беркшир можно отследить всего на десять лет назад. То, что было до этого, нам установить не удалось.

– То есть по меньшей мере странно?

– Неожиданно, – согласился Декер.

– Означает ли это, что ты считаешь, что Дабни сознательно выбрал именно ее?

– Делать выводы еще слишком рано, – Амос пожал плечами. – Но случайная жертва, у которой в прошлом остался какой-то непонятный мусор… Не знаю. Конечно, может быть, это случайность, а может быть, и ключ к тому, почему Беркшир была убита.

– Из чего следует, что Дабни был как-то связан с ней.

Декер снова пожал плечами.

– Если она получила деньги в наследство или по суду, возможно, связь именно здесь, хотя я не вижу, какая именно. А может быть, это что-то личное.

– Миссис Дабни убеждена в том, что ее муж не был знаком с Беркшир.

– Но ты также сказал, что она ничего не знает о делах своего мужа. Так что, если это деловой контакт, она может о нем не знать.

– В таком случае о нем могут знать у Дабни на работе, – указал Богарт.

– Мы можем только надеяться на это… – Посмотрев на Джеймисон, Декер сказал: – Пошли.

* * *

Офис фирмы «Уолтер Дабни и помощники» находился на Фэрфакс-паркуэй в Рестоне, штат Вирджиния. В этом районе размещались центральные офисы многих компаний, выполняющих правительственные заказы, – от таких гигантов, как «Локхид-Мартин», до крошечных фирм со штатом из нескольких человек. Фирма Дабни не входила в пятьсот крупнейших компаний Соединенных Штатов, но, когда Декер и Джеймисон вошли в светлую, просторную и модно обставленную приемную на последнем этаже современного шестиэтажного здания из стали и стекла, сразу стало очевидно, что Дабни основал процветающий бизнес. Несмотря на поздний час, известие о случившемся уже попало в местные и общенациональные выпуски новостей, и люди, работающие здесь, не разошлись по домам, как обычно. Они бродили по коридорам, бледные, растерянные, сбитые с толку.

После того как Декер и Джеймисон предъявили свои удостоверения, молоденькая девушка проводила их в небольшой конференц-зал. Через минуту сюда вошла женщина лет тридцати с лишним. Рост около пяти футов пяти дюймов, стройное телосложение бегуна, светлые рыжеватые волосы до плеч и очки в прямоугольной оправе на веснушчатом лице.

– Я Файя Томпсон. Партнер фирмы. Это… это действительно правда?

– Боюсь, да, – подтвердил Декер.

– Уолтер…

– Он еще жив, но прогноз неблагоприятный, – сказала Джеймисон.

– Нам бы хотелось задать кое-какие вопросы, – произнес Декер.

– Конечно. Пожалуйста, садитесь. Не желаете чего-нибудь? Кофе, вода?

Алекс выбрала воду, а Амос попросил черный кофе. Сама Томпсон заказала горячий чай.

После того как секретарша принесла напитки и ушла, закрыв за собой дверь, Декер, отпив глоток кофе, сказал:

– Расскажите нам об Уолтере Дабни.

Достав из кармана диктофон, Джеймисон положила его на стол.

– Не возражаете, если я запишу наш разговор?

Покачав головой, Томпсон откинулась назад.

– Даже не знаю, с чего начать… Уолтер – замечательный человек. Я поступила на фирму через год после окончания колледжа. Я проработала здесь пятнадцать лет, восемь лет назад стала партнером. Уолтер был прекрасным наставником и другом. И просто хорошим человеком. Я не могу поверить, что это случилось.

– Значит, вы не сталкивались ни с чем таким, что могло бы объяснить его поступок? – спросил Декер.

– То, что Уолтер застрелил на улице человека? Нет. Абсолютно ни с чем. Это что-то немыслимое!

– Нам известно, что сегодня утром он отправился в Вашингтон на встречу в Центральное управление ФБР. Вы знали об этом?

– Да. Мы оказываем консультации Бюро по некоторым вопросам. Мы сотрудничаем с несколькими крупными подрядчиками, помогаем им выполнять заказы Бюро качественно и в срок.

– По крайней мере, такова официальная легенда, – заметил Декер.

– И это также истинная правда, – Томпсон с вызовом посмотрела на него. – В нашем сообществе нас очень высоко ценят. У нас просто космическая репутация.

– Значит, сегодня Дабни не заглядывал в офис? – спросил Декер.

– По крайней мере, мне об этом неизвестно. Офис открывается в половине девятого утра. Но те, у кого есть собственный ключ, могут приходить и уходить в любое время.

– Однако если Дабни все же приходил сюда, система безопасности должна была это зафиксировать?

– Да. Это можно проверить.

– Спасибо, – сказал Декер. – А вчера он был на работе?

– Да. Я встречалась с ним. Я только что вернулась из-за границы и доложила Уолтеру о делах. Я до сих пор не пришла в себя после долгого перелета. И вот теперь это…

– Где именно вы были?

Она поджала губы.

– Какое это имеет отношение к тому, что произошло?

– Возможно, никакого. Но я хочу получить полную картину.

Не отрывая от него взгляда, Томпсон отпила глоток чая.

– На Ближнем Востоке. Сказать более конкретно я не могу.

– Проекты, которыми занимался Дабни, никак не могут объяснить то, что произошло сегодня утром?

– Я сильно сомневаюсь. И я не могу вдаваться в подробности. Большинство наших работ засекречены. Большинство тех, кто работает здесь, и все партнеры фирмы имеют высшую степень допуска. Какая степень допуска у вас?

– Там, где я живу, даже нет охранной системы.

Брови Томпсон взметнулись вверх. Она перевела взгляд на Джеймисон.

– Что еще вы хотите узнать?

– Каким Дабни был вчера? – спросила Алекс. – Нормальным? Взволнованным?

– Нормальным.

– Ничего такого, что вызвало бы у вас подозрения?

– Например?

– Необычные фразы, – подсказал Декер. – Возбуждение. Отсутствие сосредоточенности.

– Нет, ничего такого.

– Дабни не мог сидеть на наркотиках?

Томпсон изменилась в лице.

– Уолтер?! Вне всякого сомнения, нет! Я лишь изредка видела, как он выпивал бокал вина.

– Сегодня Дабни должен был присутствовать на совещании единственным представителем от вашей фирмы? – спросил Амос.

– Да. С технической стороной дел Уолтер был знаком не хуже остальных. Однако на сегодняшнем совещании должна была обсуждаться высшая стратегия. Уолтер часто занимался этим один, особенно когда встречался с важными заказчиками.

– За последний месяц в поведении Дабни не было ничего необычного? – спросила Джеймисон.

– Да вроде ничего. Я хочу сказать, ничего не бросалось в глаза.

– Жена Дабни сказала, что примерно с месяц назад он совершил неожиданную поездку. А когда вернулся, не сказал ей, где был. С этих пор он казался ей другим.

Томпсон была удивлена.

– С месяц назад?.. Я не знаю, куда ездил Уолтер. Если этим занимался наш транспортный отдел, там должна сохраниться запись.

– Мы будем вам очень признательны, если вы это проверите, – сказала Джеймисон.

– Разумеется. – Достав сотовый телефон, Томпсон набрала текстовое сообщение. – Готово. Как только у меня будет ответ, я свяжусь с вами.

Встав, Декер обошел комнату. Томпсон наблюдала за ним.

– Судя по всему, дела у вашей фирмы идут очень успешно, – отметил Амос.

– Мы напряженно работаем, и это действительно приносит свои плоды. Мы только что заключили два крупных контракта, которые позволят нам практически вдвое увеличить прибыль по сравнению с прошлым годом.

Декер посмотрел ей в лицо.

– А без Дабни что станет с фирмой?

Томпсон заколебалась.

– Мы являемся партнерами с ограниченным правом голоса, но Уолтер – старший партнер, и у него в руках решающий пакет. Уверена, в учредительных документах есть слова о его… о его уходе, но лично я ничего не знаю. Это должен знать наш штатный юрист.

– Мы хотим взглянуть на эти документы, – сказал Амос.

– Они имеют какое-то отношение к тому, что сделал Уолтер? – спросила Томпсон.

– Имеет отношение все – до тех пор, пока не выяснится обратное, – ответил Декер.

У него завибрировал сотовый телефон. Прочитав текстовое сообщение, он кивнул Джеймисон. Встав, та убрала диктофон в карман.

– Благодарю вас, мисс Томпсон. Мы будем держать с вами связь.

– И напоминаю: не забудьте проверить, был ли Дабни здесь сегодня утром, – добавил Амос.

– У меня отличная память, агент Декер, – раздраженно произнесла Томпсон.

– Как и у меня, – ответил он. – Так что я не забуду о своей просьбе.

Покинув кабинет, они направились к лифтам.

– В чем дело? – спросила Джеймисон.

– Дабни только что скончался.

– О господи!.. Что ж, думаю, неожиданным это никак не назовешь.

– Но перед смертью он пришел в сознание.

– Он что-нибудь сказал? – возбужденно спросила Джеймисон.

– Да.

– И что же? – жадно спросила она.

– Похоже, Дабни произнес набор слов, в котором не увидел абсолютно никакого смысла никто из присутствовавших.

– Полная галиматья? Следствие травмы головного мозга?

– Ну, поскольку я сам перенес травму головного мозга, могу сказать уверенно: то, что одному человеку кажется галиматьей, для другого может стать откровением.

Глава 8

Двенадцать раз. Декер прослушал запись последних слов Дабни двенадцать раз – и по-прежнему не видел в них ничего. Никакого откровения. Ни даже намека.

Амос сидел в кабинете в здании имени Гувера, уставившись на диктофон. Напротив него сидели Джеймисон и Миллиган.

Тодд, расслабив узел галстука и слегка согнув спину, что было для него совершенно необычно, откинулся на спинку кресла и сказал:

– Мы можем прослушивать эту запись еще десять лет, и в ней по-прежнему не будет никакого смысла. Этот тип вышиб себе кусок мозга. Он был не способен рационально мыслить, Декер. Это бессмыслица.

– Миссис Дабни присутствовала? – спросил Амос.

– Да. Вплоть до самого конца.

– И для нее в словах мужа также не было никакого смысла? Быть может, что-нибудь понятное ей одной? Что-нибудь очень личное?

– Ну, когда Дабни начал говорить, она так разрыдалась, что трудно сказать, слышала ли она его слова. Нам пришлось вычищать ее всхлипывания из записи.

– Но когда она успокоилась? – настаивал Декер. – По-прежнему ничего?

– Я думаю, она ожидала, что он усядется на койке и начнет говорить с ней, – сказал Миллиган. – А затем Дабни просто перестал дышать. Мониторы обезумели, прибежала реанимационная бригада и попыталась его оживить, но тщетно. Он просто умер.

В кабинет вошел Росс Богарт и сел напротив Амоса.

– Есть что-нибудь? – спросил он.

– В настоящий момент жертва представляет больший интерес, чем убийца, – сказал Декер. – Она жила в квартире стоимостью несколько миллионов, у нее есть машина за сто с лишним тысяч, на которой она почти не ездила, и все это на зарплату школьного учителя. А если вернуться назад на десять лет, нет никаких следов Анны Беркшир.

– Ты уже упоминал об этом. Сказал, что если она случайная жертва, это очень большое совпадение.

– Она могла сменить имя, – предположила Джеймисон. – Возможно, вот почему мы ничего не нашли.

– Думаю, не вызывает сомнений то, что она сменила имя, – согласился Декер. – Главный вопрос – почему?

– Ты предположил, что родители Мелвина Марса подпадают под действие программы защиты свидетелей, – напомнил Богарт. – Быть может, это верно и в отношении Анны Беркшир.

– Что ж, надо это проверить. Если в прошлом она была другим человеком, возможно, этот человек был как-то связан с Дабни, что объяснит, почему он убил именно ее.

– Я поручу это своим людям, – сказал Богарт.

Встав, он вышел из кабинета.

– То есть, насколько я понимаю, наша группа официально переводится из Куантико в оперативное управление Вашингтона? – спросила у Миллигана Джеймисон.

– Совершенно верно.

Оторвав взгляд от диктофона, Декер удивленно посмотрел на Тодда.

– Нас переводят в Вашингтон?

– Поскольку мы больше не занимаемся «холодными» делами, нас перебрасывают из Куантико в Вашингтон, – подтвердил тот. – На самом деле это продвижение по службе. Наверху оценили нашу работу.

– Минуточку! – всполошился Амос. – Означает ли это, что мы больше не сможем жить в Куантико?

– Ты сам не захочешь каждый день мотаться оттуда на работу, – заметил Миллиган. – На автостраде номер девяносто пять творится самое настоящее смертоубийство. Мне везло, потому что я живу в Спрингфилде. Я каждый день ездил навстречу основному потоку. Теперь же мне придется тащиться вместе со всеми теми, кто направляется на север. Росс живет в Вашингтоне, так что ему добираться будет легко.

– Мне больше негде жить, – сказал Декер.

– Забавно, что ты об этом упомянул, – вставила Джеймисон.

– Что тут такого забавного? – резко спросил Амос.

– Я рано или поздно собиралась сказать тебе это, когда наступит подходящий момент. Но опять же, возможно, все получилось как нельзя кстати.

– Черт возьми, о чем это ты, Алекс? – не скрывая своего раздражения, спросил Декер.

– Ладно, не надо выходить из себя.

– Я уже вышел из себя!

– На самом деле я подыскала работу на стороне.

– Что, работа в ФБР не позволяет тебе полностью раскрыться? – натянуто усмехнулся Миллиган.

– Работу на стороне? – спросил Амос.

– В Анакостии есть одно здание…

– Одно здание! – воскликнул Декер.

– Да. Ну, выложу вам все как на духу. Я последние два месяца охотилась за недорогим зданием, требующим ремонта. И наконец нашла то, что нужно.

– Ты искала здание? – тупо повторил Амос. – Мне не нужно целое здание. Мне достаточно одной комнаты. Небольшой. И вообще, начнем с того, зачем ты искала здание.

– Как средство инвестиции. И способ сделать доброе дело.

– И ты говоришь об этом только сейчас?

– Ну, я собиралась сказать тебе это в самое ближайшее время… Мы только недавно остановились на этом месте.

– Мы остановились на здании? И кто эти «мы»?

– Ну, на самом деле это он на нем остановился.

– О ком ты говоришь? – спросил Миллиган.

– Минуточку! – сказал Декер. – У тебя нет денег, чтобы вложить их в здание. Ты постоянно жалуешься, что тебе не на что заправлять свою машину!

– Ну, спасибо за то, что выкладываешь всем мои личные тайны, – Джеймисон смущенно оглянулась на Миллигана. – Но я просто представляю его интересы.

– Чьи интересы? – спросил Тодд.

У Декера вытянулось лицо. До него наконец дошла правда.

– Это ведь Мелвин, не так ли?

– Мелвин? – изумился Миллиган. – Мелвин Марс?

Амос посмотрел Джеймисон в лицо.

– Это он купил здание, так? На деньги, полученные в качестве компенсации от государства?

– Да, купил, – Алекс кивнула. – Но только после того, как я нашла его.

– Когда все это случилось? – спросил Миллиган.

– Мелвин получил кучу денег и не знал, что с ними делать. Поэтому я предложила сделать так, чтобы он зарабатывал деньги и при этом помогал людям, чего он на самом деле очень хотел.

– И как это покупка здания поможет людям? – язвительно поинтересовался Миллиган.

– Ну, в здании будут жить жильцы. И они будут платить за аренду.

– И что с того? – спросил Тодд. – Мы с женой тоже платим за аренду. И это не милостыня. Это дорого.

– Тут все будет несколько иначе. Мы купили это здание по замечательной цене. И хотя в нем нужно будет провести кое-какие работы, мы сможем брать арендную плату, которую… ну, которую смогут платить те, у кого мало денег.

– Ты имеешь в виду жилье для людей с низкими доходами? – уточнил Миллиган.

– В определенном смысле, но по закону от Мелвина этого требовать не могут. Он поступает так, потому что в отличие от других домохозяев сверхприбыль его не интересует. Он получит со своих денег разумный, по нашему мнению, доход, а у людей, не имевших возможности позволить себе собственное жилье, будет где жить. Всем от этого выйдет только польза.

– Значит, в этом здании поселятся жильцы, – сказал Декер. – Но где буду жить я?

– В этом здании. На последнем этаже. У тебя будет своя комната. Как и у меня. Каждая с отдельной ванной. И еще у нас будут кабинет и большая кухня. Очень просторная.

Амос молча смотрел на нее.

– Я не знала, что нам предстоит перебраться из Куантико в Вашингтон, – поспешно добавила Джеймисон, – но я всегда думала, что мы в любом случае сможем там жить. Если б мы остались работать в Куантико, то ездили бы навстречу транспортному потоку. А теперь будет даже еще ближе.

– Ты хочешь сказать, что мы с тобой будем жить вместе? – медленно произнес Декер, судя по всему, не услышавший последние ее слова.

– Ну, не жить вместе. Мы будем просто соседями. Как в студенческом общежитии.

– Моим соседом в общежитии был нападающий, по сравнению с которым я казался мелюзгой, – сказал Амос. – Он был шумным и неопрятным, но он был парнем.

– Ну, к сожалению, я девушка, но я умею готовить; как тебе это нравится?

– Ты умеешь готовить? – недоверчиво спросил Декер.

– Ну, немного.

Он продолжал сверлить ее взглядом.

– Я могу разогреть в микроволновке почти все что угодно, – отрезала Джеймисон.

Закрыв глаза, Амос ничего не сказал.

Алекс повернулась к Миллигану.

– И что лучше всего, Мелвин поселит нас без арендной платы, а взамен мы будем за всем приглядывать. – Помолчав, она добавила: – Помимо нашей работы в ФБР.

Открыв глаза, Декер решительно произнес:

– Я не собираюсь приглядывать за жилым зданием. Я даже не знаю, хочу ли жить вместе с тобой. Ты предлагаешь мне слишком много перемен, – обиженным тоном добавил он.

– Амос, но я уже сказала, что мы будем присматривать за зданием. Я дала Мелвину слово.

– Что ж, ты можешь, – сказал Декер. – А для меня и одной работы достаточно.

Джеймисон окинула его оценивающим взглядом.

– Ну хорошо, если хочешь сам искать себе жилье, я тебя не держу. Но только помни, что рынок недвижимости в Вашингтоне – один из самых дорогих в стране. А поскольку машины у тебя нет, ты не сможешь жить за городом и ездить оттуда на работу. Так что тебе, наверное, придется взять кредит, чтобы оплачивать жилье. Это я так, к слову.

Амос продолжал молча смотреть на нее.

– Послушай, – продолжала Алекс, – я сама разберусь с жильцами, хорошо? И со всем остальным. Тебе вообще не придется ничего делать.

– Похоже, Декер, от такого предложения ты отказаться не сможешь, – усмехнулся Миллиган.

Тот ответил не сразу.

– Могу я, по крайней мере, взглянуть на это место, прежде чем приму решение?

– Разумеется. Мы можем отправиться туда прямо сейчас. Но ты будешь просто в восторге. Это очаровательное место.

– Под этим ключевым словом кроется то, что там полно недоделок? – с тревогой спросил Амос.

– Ну да, действительно, там надо немного поработать, – уступила Джеймисон. – Но Мелвин сказал, что я смогу нанять для этого профессионалов.

– Ты больше ничего не упустила? – пристально посмотрел на нее Декер.

– По крайней мере, мне ничего такого не известно, – ответила Алекс, избегая смотреть ему в глаза.

– Такой ответ не внушает особой уверенности, – угрюмо проворчал Декер.

Глава 9

Он угрюмо разглядывал залитое лунным светом здание. Джеймисон стояла рядом, внимательно наблюдая за своим другом. Когда Декер наконец повернулся к ней, Алекс отвела взгляд.

– Вот видишь, всё так, как я тебе говорила, – сказала Джеймисон, улыбаясь асфальту.

– И даже больше, – язвительно ответил Амос.

В старом кирпичном здании с огромными окнами когда-то располагался склад; Джеймисон сказала, что оно разделено на квартиры. Декер сделал глубокий вдох, и его легкие наполнились запахами протекающей по соседству Анакостии. С одной стороны рядом с бывшим складом стояло пустующее здание. С другой громоздились развалины. Зданиям напротив на вид было не меньше ста лет. Они заваливались друг на друга и, похоже, остались без жильцов.

На стоянке перед бывшим складом трещин было больше, чем асфальта, и в них росли буйные сорняки. Старая ограда из металлической сетки, окружающая здание, во многих местах порвалась, а ворота пропали, оставив после себя лишь ржавые петли. На стоянке стояли несколько машин, самой новой из которых было лет двадцать. У двух выбитые боковые стекла были заклеены полиэтиленовыми пакетами для мусора.

– Мелвин видел это место? – спросил Декер.

– Он видел фотографии. Он попросил меня присмотреть что-нибудь. Я поискала. И нашла вот это.

Амос посмотрел на нее.

– И как долго ты «поискала»?

– Мелвин не хотел покупать здание в богатом районе, Декер, хотя и мог это себе позволить. Ему было нужно место, где он смог бы что-то сделать. Арендная плата в таких местах невысокая. У всех, кто здесь живет, есть работа. Большинство еще где-нибудь подрабатывают. Эти люди усердно трудятся, стараясь улучшить свою жизнь и жизнь своих родных. На самом деле это очень хорошее место. И в пешей доступности есть несколько только что открывшихся дешевых ресторанов, в основном семейных. Еще рядом церковь, парк и… – Джеймисон осеклась, не увидев у Декера никакой реакции на свои слова. – Значит, тебе не нравится? – помолчав, спросила она. – Понимаю, это не Тадж-Махал.

– В свое время я жил в доме из картонных коробок на парковке перед супермаркетом, а затем у меня была комната в общежитии. Так что если тут есть собственный туалет, для меня это будет шаг вперед.

– Правда? – осторожно спросила Джеймисон. – Значит, ты согласен?

– Сколько жильцов?

– Сдается пятнадцать квартир. Двое холостяки. У остальных семьи.

– Значит, ты с ними встречалась?

– Да. Не могла же я дать Мелвину рекомендации без надлежащего изучения вопроса. Он хочет сделать на свои деньги доброе дело, но я ни за что не поставила бы его в такое положение, в котором он лишился бы своих инвестиций. И базис тут хороший. Как только будет закончена реконструкция, дом станет просто замечательным. И этот район, хоть я и понимаю, что смотрится он не очень, на самом деле начинает пробуждаться. Как я уже говорила, открываются рестораны, а такие здания, как это, обновляются. И это очень хорошо.

– А затем поднимется арендная плата, налоги взлетят вверх, и те, кому вы хотите помочь, больше не смогут себе это позволить.

– Ну, у нас арендная плата не поднимется. И мы договорились с местной администрацией. Мелвину предоставили определенные налоговые льготы и вычеты, чтобы он мог позволить себе помогать тем, кто в этом нуждается.

– Льготы и вычеты? Когда ты успела все это провернуть?

– В свое свободное время. Понимаю, Декер, когда мы познакомились, я была журналисткой. Но на самом деле сердце мое всегда лежало к подобным вещам.

Кивнув, Амос снова посмотрел на здание.

– А где будем жить мы?

– Как я уже говорила, на последнем этаже. Оттуда открывается потрясающий вид. И там все переделано.

– Комнаты обставлены или нам придется покупать все самим?

– Я взяла на себя смелость кое-что достать. Если тебе не понравится, всегда можно будет переделать.

– Там есть где сидеть и где спать?

– Да.

– Тогда я уверен, что все будет замечательно.

– Не хочешь заглянуть внутрь?

Декер предложил ей жестом указывать путь.

Набрав код на домофоне у входной двери, Алекс толкнула ее. Амос прошел следом за ней к лестнице.

– Придется подниматься наверх пешком, – объяснила Джеймисон. – Лифта нет.

Пройдя шесть пролетов, они оказались перед дверью. Пока Декер стоял, прислонившись к стене, и пытался отдышаться, Алекс отперла дверь и оглянулась на него.

– Я полагала, ты занимаешься, – сказала она.

– Только что позанимался.

Пройдя следом за ней внутрь, Амос остановился. Потолки находились на высоте двадцати футов; стальные балки и железобетонные колонны, составляющие каркас здания, не были ничем прикрыты. Все выкрашено черной краской. Пространство было открытое, рядом с окнами высотой двенадцать футов оставалось свободное место. Современная кухня была оснащена техникой из нержавеющей стали и столами с гранитными столешницами. Две просторные спальни имели каждая свою ванную комнату. В конце коридора находился большой кабинет с письменным столом и книжными шкафами. Окно закрывалось деревянными ставнями. На столе стоял портативный компьютер.

– Это твой кабинет. Мое место по соседству. Здесь еще есть джакузи, – добавила Джеймисон, указывая на дверь слева. – И сауна. Но я ими пока не пользовалась. Даже не могу сказать, в рабочем ли они состоянии.

– Матерь Божья, Джеймисон, – пробормотал Декер, – когда ты говорила, что это место нуждается в ремонте, я определенно не ожидал увидеть такое!

Алекс виновато посмотрела на него.

– Здесь находилась квартира бывшего владельца здания. Он вложил сюда все свои деньги, а на всем остальном сэкономил. Другие квартиры совсем не похожи на это.

– Что с ним стало?

– Я бы предпочла не говорить об этом, – заметно занервничала Джеймисон.

– Это еще почему?

– Просто не хочу.

– Алекс!

– Ну хорошо, его застрелил на стоянке какой-то торговец наркотиками, с которым он не расплатился.

– Застрелил в смысле насмерть?

– Ну да. Я полагала, это само собой подразумевается.

Декер огляделся вокруг.

– И деньги, которые должен был заплатить этому наркоторговцу, он потратил вот на это?

– Тут не совсем все понятно. Но я не брала бы это в голову. Я хочу сказать, мы ничего этому наркоторговцу не должны.

– Значит, его так и не поймали?

– Ну, полиция задержала одного подозреваемого, но, поскольку свидетелей, готовых дать показания, не нашлось, его пришлось отпустить. Здание попало под процедуру банкротства, и Мелвин его купил. На самом деле это было очень выгодное приобретение. Судя по всему, других покупателей не нашлось.

– Потрясающе! – заметил Декер.

– Но тебе ведь нравится, правда?

– Да, нравится. По сравнению с тем, к чему я привык, это самый настоящий дворец.

– Я уже подняла свои вещи наверх. Ты можешь перебираться в любое время.

– Все мои пожитки умещаются в одну большую сумку, так что особых трудов переезд не потребует.

Джеймисон протянула ему руку.

– Добро пожаловать в наш новый дом, сосед!

Прежде чем пожать ей руку, Декер сказал:

– Только давай поставим на входную дверь несколько новых замков.

Глава 10

Проснувшись на следующее утро, Декер недоуменно заморгал, оглядывая незнакомую окружающую обстановку.

Впрочем, она была не такой уж и незнакомой. Новая берлога. Просторная, не картонная коробка. Но с жильцами. И может быть, где-то до сих пор бродит разъяренный торговец наркотиками… Вчера поздно вечером сотрудник ФБР доставил из Куантико скудные пожитки Амоса. Ему потребовалось минут пять, чтобы разобрать все свои вещи.

Декер посидел в кровати, затем встал. Подойдя к окну, он выглянул на улицу. Там было еще темно, но скоро должно было взойти солнце.

Продолжая смотреть в окно, Амос увидел, как невысокий жилистый мужчина и мальчик лет десяти вышли из дома и сели в машину с задними стеклами, заклеенными пакетами из-под мусора. Мужчина был в джинсах, ботинках на высокой шнуровке и свитере. В руке он нес желтую строительную каску. У мальчика на плече болталась большая сумка. Машина уехала, выбрасывая в воздух клубы черного дыма.

В конце улицы, на которой стоял дом, Декер увидел двоих людей, мужчину и женщину, которые брели, пошатываясь, мимо фонаря. Они не были похожи на бездомных, но опытный взгляд Амоса определил, что до этой категории им совсем недалеко. Мужчина ударил женщину по голове, та упала. Мужчина, не останавливаясь, двинулся дальше. Наконец женщина с трудом поднялась на ноги и последовала за ним. Достав что-то из кармана, она поднесла это ко рту и проглотила, что бы это ни было.

Проводив их взглядом, Декер сходил в туалет, принял душ и оделся. Не было еще и семи часов утра. Пройдя по коридору на кухню, Амос сварил себе кофе и приготовил миску овсяных хлопьев. Проходя мимо комнаты Джеймисон, он услышал в приоткрытую дверь ее тихое посапывание.

Сев за стол, Декер стал пить кофе и есть хлопья, но по большей части он просто смотрел в окно на приближающийся рассвет.

Он далеко ушел от своей прежней жизни в Берлингтоне, штат Огайо.

Он лишился семьи, работы и дома.

Он отомстил убийцам его жены, дочери и шурина. Но это никак не облегчило горечь утраты. И ничто не облегчит эту боль. Для Декера время не залечивало раны. Течение времени не имело никакого значения для его уникального дара. Все пережитое в жизни оставалось таким же свежеотчеканенным в его сознании, каким было в тот момент, когда происходило.

Вот в чем заключался огромный недостаток абсолютной памяти. Ему так много хотелось забыть… Но он не мог.

И это еще было не все.

Декер больше не был тем, кем был прежде. Он сознавал, что своими поступками раздражает окружающих. Резко разворачивается и выходит из комнаты. Отключается и перестает реагировать на что бы то ни было. Не проявляет сочувствия в такой степени, в какой этого хотелось бы другим.

В какой это хотелось бы ему самому.

Амос потер голову. Изменилось то, что находится там, внутри. А значит, он сам изменился вместе с этим. Невозможно отделить одно от другого: его мозг в теперешнем состоянии, и все остальное, что осталось от Амоса Декера.

«Так я сейчас устроен».

Поставив грязную посуду в посудомоечную машину, он вернулся за стол и начал думать о деле.

Беркшир – жертва. Дабни – убийца.

Туманное прошлое Беркшир. Не здесь ли кроется разгадка?

Или же правда придет со стороны Дабни?

А может быть, это будет какое-то сочетание того и другого?

Декер мысленно вернулся к выстрелам. Он перебрал в голове кадр за кадром, ища хоть что-нибудь, что направило бы его в нужную сторону.

Удалось восстановить все передвижения Дабни в тот день. От своего дома в Маклине он доехал на такси до кафе неподалеку от здания имени Гувера. Декер знал, что оттуда он дошел пешком до входа в здание, где и убил Беркшир.

Глядя на мельтешащие кадры, Амос обнаружил одну нестыковку.

Он любил нестыковки. Как правило, они указывали ему в направлении правды или по крайней мере в направлении дорожки, ведущей к правде.

А сейчас Декер был бы, как никогда, рад любой ниточке.

Как рассказала Элли Дабни, она приготовила мужу завтрак. Яичница с ветчиной, тост и жареная картошка. По ее словам, он съел все. Плюс выпил три чашки кофе.

В таком случае зачем по пути к месту назначения Дабни заглянул в кафе?

Возможно, это ровным счетом ничего не значило. Быть может, он просто решил убить время перед совещанием. Или за чашкой кофе просмотрел какие-то бумаги. Хотя зачем ему это было нужно, если он знал, что никогда не попадет на это совещание? Определенно Дабни не мог надеяться на то, что средь бела дня на глазах у многочисленных свидетелей убьет человека, после чего как ни в чем не бывало отправится на совещание в Центральное управление ФБР. И это не мог быть сиюминутный порыв, случившийся уже после ухода из кафе. В портфеле у Дабни был пистолет – криминалисты обнаружили следы оружейной смазки и другие доказательства этого.

Декер мысленно взял на заметку сходить в кафе и разыскать тех, кто видел Дабни. Быть может, он там с кем-то встречался. Сотрудники ФБР изучили его телефон. В то утро Дабни никому не звонил и не отправлял текстовых сообщений. Потому ли, что собирался совершить убийство? И внутренне готовился к этому? Но если Дабни был знаком с Беркшир, как он узнал, что она в то утро окажется на этом месте? Было установлено, что женщина не звонила в Центральное управление и ни с кем не договаривалась о встрече. Но опять же, по какой-то причине она могла отправиться туда без предварительной договоренности. Быть может, собиралась что-то сообщить ФБР. А Дабни помешал ей это осуществить. Весьма любопытная теория.

Хотя также нельзя было исключать то, что Беркшир направлялась вовсе не в здание имени Гувера. Возможно, она свернула на эту улицу, чтобы попасть в какое-то другое место.

Множество вариантов и ничего определенного. Впрочем, именно так начинается большинство расследований. «Истина всегда прячется в глубине, в самом сердце», – подумал Декер. И нужно аккуратно снять слой за слоем все, что есть снаружи, дабы добраться до середины.

Подняв взгляд, Амос увидел заспанную Джеймисон в спортивных трусах и футболке, удивленно смотрящую на него.

– Раненько ты встал, – пробормотала она.

– Я всегда встаю рано. Ты убедишься в этом теперь, когда мы будем жить вместе. Соседка.

Прошлепав босыми ногами к кофеварке, Джеймисон насыпала в ситечко кофе и поставила снизу чашку. После чего облокотилась на стол и спросила, зевая:

– Ночью были какие-либо блистательные откровения?

– Похоже, Дабни завтракал дважды. Мне бы хотелось узнать почему.

– Отлично.

Кофеварка звякнула, Алекс приправила кофе сахаром и сливками и отпила глоток.

– Сегодня утром у нас назначен обыск у Дабни дома.

Ничего не ответив, Декер забарабанил пальцами по столу.

– Насколько я понимаю, там будут его дети, – помолчав, добавила Джеймисон.

– Мальчик и его отец.

– Что? – недоуменно спросила она. – У Дабни четыре взрослых дочери.

– Здесь на стоянке стояла машина с окнами, заклеенными пластиковыми пакетами. Серая «Сентра».

– А… ну и что?

– Кто это такие?

– Томас Амайя и его одиннадцатилетний сын Дэнни.

– Он ходит в школу где-нибудь неподалеку?

– Да. Ты их видел?

– Они уехали незадолго до шести утра.

– Томас отвозит сына в школу. Там есть специальная группа для детей, чьи родители уходят на работу рано. Томас работает на стройке и в половине седьмого уже должен быть на работе.

– А мать?

– Насколько мне известно, они живут вдвоем – Томас и Дэнни.

– Откуда ты все это узнала?

– Я же говорила тебе, что встретилась со всеми жильцами. После того как Мелвин купил это здание, я хотела со всеми познакомиться. Просто заверить их в том, что все будет в порядке. Что никто их не выселит. И я довольно долго пообщалась с Томасом и Дэнни. Томас души не чает в своем сыне. А Дэнни очень смышленый. Он рисует. Я видела несколько его набросков. У мальчишки есть талант.

– И как, все жильцы приятные?

– Ну, это очень относительное понятие.

– Дай мне относительный ответ.

– Одни приятнее других. И я понимаю, откуда сюда попали многие из них. Все эти люди цветные. И я вовсе не уверена, что все они находятся здесь на законных основаниях. А я для них – белая женщина, которая стучится к ним в дверь и заявляет, что какой-то неизвестный инвестор купил это здание и я буду домовладелицей. На их месте я бы тоже отнеслась к этому подозрительно.

– На дворе две тысячи семнадцатый год, но это совсем не чувствуется, – вздохнул Амос. – Когда я был маленьким, по телевизору показывали передачи о том, каким будет будущее. Роботы убирают в квартире, люди летают на работу в своих машинах… А вместо этого мы получили… вот что.

– Декер, ты говоришь прописные истины. Послушай, Мелвин сказал, что в ближайшее время приедет сюда, чтобы познакомиться с людьми и взглянуть на свою собственность.

– Я буду рад снова с ним встретиться, – встрепенулся Амос.

– Знаю, вы с ним быстро сошлись.

– Мелвин – мой лучший друг.

Услышав это замечание, Алекс слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

У Декера зазвонил телефон. Это был Богарт. Молча выслушав то, что он ему сказал, Амос отключился.

– Изменение планов. Богарт хочет, чтобы мы приехали в морг.

– Зачем?

– Патологоанатом только что закончила вскрытие Дабни.

– Очень хорошо, но мы и так знаем, отчего он умер. Огнестрельное ранение в голову, нанесенное самому себе.

– Да, но это еще не все.

– Что?

– Похоже, этот человек уже был мертв, когда стрелял в себя.

Глава 11

Та же самая патологоанатом Линна Уэйнрайт молча наблюдала за тем, как Декер рассматривает разрезанное тело Уолтера Дабни. На груди трупа темнел острый угол стандартного разреза, уже зашитого.

Рядом с Декером стоял Богарт. Джеймисон держалась поодаль, стараясь не смотреть на разделанное тело.

Не так давно этот человек был успешным бизнесменом и имел любящую семью. Теперь он представлял собой безжизненный, изуродованный мешок с мясом и костями, лежащий на стальном столе.

– Вы уверены? – спросил Богарт.

Взяв рентгеновский снимок, Уэйнрайт закрепила его на подсвеченном экране на стене и указала на темное пятно.

– Обширная опухоль головного мозга, неоперабельная вследствие своего расположения и того, насколько глубоко она проникла в жизненно важные области. Я уже делала рентгеновские снимки и сразу поняла, что тут что-то есть. Но когда извлекла мозг, я просто поразилась, насколько все плохо.

– Сколько ему еще оставалось жить? – спросил Декер.

Патологоанатом задумалась.

– Конечно, вам понадобится заключение еще одного специалиста, но, по моим грубым оценкам, шесть месяцев или даже меньше. Скорее меньше. Потому что у него к тому же вот здесь была аневризма, вот-вот готовая лопнуть, – добавила она, указывая другое пятно на снимке. – Если честно, я удивлена, что головной мозг у него продолжал полностью функционировать.

– Быть может, у него оставалась какая-то цель в жизни, – предположил Декер. – Например, убить Анну Беркшир.

– Ты правда так думаешь? – резко спросил Богарт.

– Я не исключаю такую возможность.

– Как вы полагаете, его жена знала? – спросила Джеймисон. – Насчет опухоли?

– Сомнительно, – ответил Росс. – Я хочу сказать, можно было бы ожидать, что она об этом упомянет.

– Возможно, это и была та неожиданная поездка, которую Дабни совершил месяц назад, – сказал Амос. – Именно тогда ему поставили диагноз. – Он повернулся к патологоанатому. – Может ли так быть, что он не знал про опухоль?

– Все может быть, – осторожно ответила Уэйнрайт. – Но обязательно должны были быть внешние симптомы. Легкое расстройство двигательных функций. Нарушение мыслительного процесса. Полагаю, человек такого положения, образованный, состоятельный, наверняка хорошая программа страхования здоровья, – обязательно обратился бы к врачу. Простая томография установила бы наличие опухоли. А другие анализы подтвердили бы то, что она злокачественная.

– Интересно, почему никто из деловых партнеров Дабни не заметил ничего неладного, – сказал Богарт. – Им ведь приходилось много с ним общаться.

– Кстати, а почему ничего не заметила его жена? – добавила Джеймисон.

– При такой разновидности рака конец наступает очень быстро, – сообщила патологоанатом. – Но до определенного момента больной мог работать вполне нормально, пока опухоль не стала слишком обширной. Судя по виду мозговых тканей, на мой взгляд, это время стремительно приближалось.

– То есть Дабни мог прятать свое заболевание от родных, друзей и коллег по работе? – спросил Декер.

– Опять же, все возможно. Он также мог принимать какие-то препараты, помогавшие ему.

– И анализ крови покажет их присутствие в организме? – спросил Богарт.

– Я уже направила образцы на обработку, – сказала Уэйнрайт.

Амос снова посмотрел на тело.

– Поскольку Дабни уже умирал, сведение счетов с жизнью приобретает больший смысл. Он избавил себя и членов своей семьи от нескольких месяцев мучительных страданий. Однако это не объясняет убийство Беркшир.

– Ну, скажем прямо, я полагаю, его близкие предпочли бы несколько месяцев предсмертных мучений тому, что происходит сейчас, – возразила Джеймисон.

– Из чего следует, что у Дабни была очень веская причина, – сказал Амос. – И мы должны найти какая.

Он направился к выходу.

– Декер, ты куда? – окликнула его Алекс.

– Выпить чашку кофе.

* * *

Кафе, куда заглянул Дабни непосредственно перед тем, как убить Беркшир, располагалось прямо напротив Центрального управления ФБР. Оно принадлежало крупной сети; внутри было просторно и светло, а в удобных креслах за удобными столиками можно было не только перекусить, но и поработать. Вдоль стен тянулись розетки для зарядки электронных устройств.

Декер и Джеймисон подошли к стойке – Богарт остался в морге, чтобы переговорить с патологоанатомом и сделать несколько телефонных звонков, – и Амос показал молодой официантке удостоверение ФБР. Девушке было лет двадцать с небольшим, темные волосы схвачены на затылке резинкой. Она была в белых брюках и черной тенниске с логотипом заведения. На лице красовались очки в круглой оправе.

– Вы работали вчера? – заказав кофе, спросил Декер.

Девушка кивнула.

Амос показал ей фотографию Уолтера Дабни.

– Видеокамеры уличного наблюдения подтверждают, что этот мужчина вошел сюда в десять часов утра и вышел минут через пятьдесят.

– Тот тип, который застрелил женщину? Я видела про это в новостях.

– Он самый. Вы видели его здесь? Вы принимали у него заказ?

– Да, видела. И это я его обслуживала.

– Что он заказал?

Девушка задумалась.

– Горячий чай и булочку с черникой. По крайней мере, так мне кажется. В течение дня я обслуживаю много клиентов.

– Какое впечатление он на вас произвел? Вам не показалось, что он нервничал?

– Да нет, ничего особенного. Он показался мне… ну, вполне нормальным.

– Где он сел?

Официантка указала за столик у окна.

Декер обвел взглядом зал, запоминая расположение всех столиков.

– Когда он пришел, здесь было много народа?

– Нет, утренний наплыв посетителей уже спал. Во всем зале были заняты от силы два столика.

– Которые?

Девушка указала. Оба столика были рядом со стойкой.

– Вы не обратили внимания, никто к нему не подходил? – спросил Амос. – Не заговаривал с ним?

– Вообще-то я проводила учет и была занята, так что точно сказать не могу. Помню, один раз я подняла взгляд – так он просто сидел, уставившись в окно.

– Кто-нибудь из тех, кто здесь работает, мог что-либо видеть?

– У Билли вчера тоже была утренняя смена, но сегодня он не работает. Возможно, что-то и видел… Он разносил заказы и протирал столики.

Джеймисон вручила официантке две визитные карточки.

– Попросите Билли связаться с нами. И если сами что-нибудь вспомните, позвоните нам.

Пока она говорила, Декер сел за столик, за которым сидел Дабни.

– На этом месте? – спросил он.

Девушка оглянулась.

– Нет, на том, что слева от вас.

Переменив место, Декер обвел взглядом зал, а Джеймисон тем временем подошла к нему и села на стул, который он только что освободил.

– О чем ты думаешь?

Амос уставился в окно. С этого места ему были видны вход в здание имени Гувера и будка охранника. Внутри кто-то находился, но он не смог определить, тот ли это охранник, который дежурил накануне.

– Зал был пуст, поэтому Дабни мог выбрать любой столик, – сказал Декер. – Он прошел мимо нескольких свободных, чтобы сесть здесь. Отсюда открывается самый лучший вид на здание ФБР. Значит, получается, что Дабни пришел сюда, чтобы за чем-то наблюдать? Или с кем-то встретиться? Или была какая-то другая причина?

– Как нам узнать, какое именно объяснение верное?

– Мы будем продолжать задавать вопросы.

У Декера зазвонил телефон. Какое-то время он молча слушал звонившего, затем сказал:

– Мы будем там, как только сможем. – Отключив телефон, сказал напарнице: – Это был Богарт. Дочь Дабни, Джулис, хочет нам кое-что рассказать.

– Что?

– То, что неделю назад ей сказал отец.

Глава 12

Уолтер Дабни действительно добился успеха в жизни.

И сейчас Декер стоял прямо посреди всего этого.

Дом в Маклине можно было бы запросто продать за четыре-пять миллионов долларов. Просторный участок земли был профессионально оформлен и ухожен. Садовники как раз обреза́ли кустарники, подстригали широкие сочные лужайки и в целом прихорашивали пространство вокруг дома. Другая команда трудилась в пятидесятиметровом бассейне с подогревом. А был еще домик у бассейна размером с приличный дом. Годовая стоимость содержания всего этого, вероятно, многократно превосходила то, что платило Декеру ФБР.

Отвернувшись от окна, Амос пристально посмотрел на Джулис Дабни. Молодая женщина представляла собой любопытное сочетание своих родителей. Высокая, атлетического телосложения в мать, она унаследовала от отца подбородок, высокий лоб и бледно-зеленые глаза. Ее прямые светлые волосы прикрывали плечи.

Манеры женщины были деловые, даже резкие, и, с тех самых пор, как приехали Декер и остальные члены группы, она не пролила ни слезинки. Ее мать, как сказала Джулис, находилась у себя в спальне, спала после сильной дозы снотворного. Перевод: «С вами она говорить не будет».

Джулис сразу же произвела на Декера впечатление человека, способного справиться с самой трудной ситуацией. Ему захотелось узнать, поможет или помешает это расследованию.

Они находились в библиотеке: три стены из книг красноречиво говорили о назначении этого помещения. Богарт устроился в уютном кожаном кресле с высокой спинкой, Джеймисон села на обтянутую гобеленом кушетку, а Джулис заняла место в антикварном кресле с высокими подлокотниками. Декер остался стоять посреди комнаты.

– Мисс Дабни, я понимаю, как вам сейчас тяжело, – сказал Богарт.

– Не тяжело, а просто невыносимо, – махнула рукой Джулис. – Но мы должны пройти через это, и мы пройдем.

– Откуда вы приехали? – спросил Декер.

– Из Палм-Бич, а что?

– Чем вы там занимаетесь?

– Это важно? – нахмурилась она. – И вообще имеет ли отношение к делу?

– Трудно сказать, поскольку вы пока что ничего нам не ответили.

– У меня своя собственная компания, – поджав губы, сказала Джулис. – Консультации по вопросам здорового образа жизни.

– Полагаю, Флорида для этого – самое подходящее место, – заметила Джеймисон. – С ее высоким процентом пенсионеров.

– Конечно, по большей части у них стандартная медицинская страховка, но там много богатых людей, которые оформляют дополнительные программы. Забота о своем здоровье – штука сложная. Многим нелегко разобраться, что к чему. И мы также даем деловые консультации. Именно эта деятельность дает наш основной доход. У нас двадцать сотрудников, и вот уже несколько лет наш рост выражается двухзначными числами.

– Очень впечатляюще, – сказал Декер. – В вашем возрасте я с трудом обеспечивал себя.

– Отец воспитал во всех своих детях превосходную деловую хватку, – коротко сказала Джулис. – Вкупе с честолюбием.

Внезапно женщина отвернулась, и какое-то мгновение Декеру казалось, что она зальется слезами. Но Джулис просто потерла губы и снова повернулась к посетителям.

– Отец… оказал на меня громадное влияние.

– Не сомневаюсь в этом, – сказал Амос. – Вы хотели встретиться с нами, потому что ваш отец вам что-то сказал?

– Разные вещи, – сказала Джулис. – Я записала все, пока летела сюда.

Она протянула Декеру листок бумаги. Тот взглянул на него.

– Амос, ты можешь прочитать вслух? – спросил Богарт.

Тот, похоже, его не услышал.

Какое-то мгновение Джулис нетерпеливо смотрела на молчащего Декера, затем резко произнесла, словно на деловой презентации:

– Во-первых, отец сказал, чтобы я заботилась о матери. Во-вторых, сказал, чтобы я вышла замуж и завела детей. Потому что жизнь слишком коротка. В-третьих, он сказал, чтобы я первым делом помнила, что он меня любит.

– И это было необычно? – спросил Богарт.

– Отец был внимательным и заботливым, но вы правы, эти заявления прозвучали необычно, поскольку он никогда прежде не говорил со мной о подобных вещах. По крайней мере, не в такой форме.

– И вас это встревожило? – спросила Джеймисон.

– Я прямо спросила у него, в чем дело. Отец ответил, что всё в порядке. Просто он начал задумываться о жизни вообще и решил, чтобы я это знала. Попробовал отшутиться, что, дескать, стареет, но все равно это показалось мне странным.

– Вы с кем-нибудь говорили об этом? – спросил Богарт.

– Нет. Я намеревалась позвонить сестрам и выяснить, не вел ли отец подобных разговоров и с ними, но потом закрутилась в делах. Когда я снова задумалась о том, чтобы сделать это, мне позвонили насчет отца.

– У вас стоит цифра «четыре», но ничего не написано, – сказал Декер, поднимая листок.

Сунув руку в карман, Джулис достала ключ.

– На следующее утро отец прислал мне вот это.

Взяв ключ, Амос осмотрел его.

– Похоже на ключ от ячейки в банке, – сказал он, протягивая ключ Богарту.

– Совершенно верно, – подтвердила Джулис. – У отца ячейка в банке в центре Маклина. Он арендует ее уже много лет.

– Вам известно, что в ней?

– Я предполагала, что там просто то, что хранят в ячейке в банке. Я никогда не заглядывала внутрь.

– Почему отец прислал вам ключ?

– Не знаю. Я собиралась позвонить ему, но затем, как я сказала, меня отвлекли дела. Я полагала, у меня будет много времени, чтобы поговорить с отцом об этом. Я просто решила, что это, наверное, что-то связанное с деловыми планами отца. Было бы разумно, если б он подключил к ним меня. Пару лет назад отец назначил меня своей душеприказчицей. – Помолчав, Джулис добавила, словно оправдываясь: – Я старшая. И эта штука как бы переходит ко мне по праву первородства.

– Но ваш отец, очевидно, также был уверен в вас, – заметила Джеймисон.

– Хочется на это надеяться.

– Мы сможем заглянуть в ячейку? – Декер вопросительно посмотрел на Богарта.

Тот бросил взгляд на Джулис.

– Если ваша мать имеет право доступа к ячейке, нам понадобится ее согласие. В противном случае мы должны будем получить ордер.

– Получайте ордер, потому что в настоящий момент я не собираюсь беспокоить маму. Она должна отдохнуть; ей незачем беспокоиться о каких-то бумагах.

Достав телефон, Богарт вышел из комнаты.

Джулис обвела взглядом вокруг, и на ее каменном лице появилось выражение отчаяния.

– Я выросла в этом доме. Я обожаю здесь каждую щель и закуток.

– И я вас прекрасно понимаю, – сказала Джеймисон. – Дом очень красивый. Такой теплый и гостеприимный… Оформлением занималась ваша мать?

– У нее есть вкус, – Джулис кивнула. – Отцу не было равных в делах. Но всем остальным занималась мама. Она была идеальным напарником. Замечательная хозяйка… отличный «резонатор», когда отцу это требовалось. И она воспитала четверых детей – практически в одиночку, поскольку в то время отец постоянно бывал в разъездах.

– Такое богатство не сваливается на голову, – произнесла Алекс. – За ним стоит большой, тяжелый труд.

– Да, – рассеянно ответила Джулис.

– Значит, слова вашего отца, учитывая случившееся, приобретают смысл, – сказал Декер. – Что-то вроде прощального напутствия?

Посмотрев на него, Джулис залилась краской.

– То есть вы намекаете, что отец сказал мне выйти замуж и завести детей, после чего отправился и кого-то убил, а затем вышиб себе мозги? Как вы могли такое подумать! – добавила она резким тоном.

– Но, быть может, ваш отец полагал, что у него нет выбора, – невозмутимо произнес Декер.

– Что вы хотите сказать?

– Вы знали, что он болен?

– Что вы имеете в виду – болен?

– У него была неоперабельная злокачественная опухоль головного мозга. Он был неизлечимо болен.

Джеймисон ахнула, услышав резкие слова Амоса, но тот продолжал пристально смотреть на Джулис.

В глазах молодой женщины появились слезы.

– Ч-что? – запинаясь, выдавила она.

Декер уселся прямо напротив нее.

– Вскрытие показало, что у него была опухоль и вдобавок аневризма. Вашему отцу оставалось жить от силы несколько месяцев. Вы хотите сказать, что ничего не знали?

Джулис молча покачала головой, и внезапно у нее по щекам потекли слезы.

Достав из сумочки чистую салфетку, Джеймисон протянула ее Амосу, а тот передал Джулис. Женщина вытерла глаза.

– Как вы думаете, ваша мать знала? – спросил Декер.

Она покачала головой.

– Невозможно. Если б знала мама, узнали бы мы все.

– Даже если ваш отец не хотел, чтобы дети знали? – спросила Алекс.

Джулис постаралась взять себя в руки.

– Неважно. Мама не способна хранить такое в тайне.

Декер кивнул:

– Понятно. Вы можете предположить, почему ваш отец совершил подобное?

– С таким же успехом вы можете спросить у меня, почему завтра утром солнце не взойдет! – рявкнула Джулис. – Это… это просто невозможно.

В следующее мгновение она согнулась пополам и зарыдала.

Амос смущенно посмотрел на Джеймисон. Та встала с места, опустилась на корточки рядом с Джулис, обняла ее за плечо и протянула новые салфетки.

– Декер, сходи принеси воды! – прошипела она.

Выйдя из комнаты, тот нашел кухню – просторное воздушное помещение, казалось, сошедшее со страниц журнала, посвященного архитектуре. Он принялся открывать шкафы. В одном стояли пузырьки с лекарствами. Декер быстро прочитал этикетки. Один из препаратов был для увеличения плотности костной ткани; вторым был «Золофт»[6]. Найдя в другом шкафу стаканы, Амос наполнил один водой из-под крана и вернулся в библиотеку. Он протянул стакан Джеймисон, и та помогла Джулис выпить.

Послышался шум машины, подъехавшей к входу. Снова покинув комнату, Декер прошел по коридору к прихожей и успел увидеть, как входная дверь распахнулась настежь. Ворвавшаяся в прихожую женщина бросила пальто и сумку на паркетный пол. У нее за спиной Декер увидел отъезжающее такси.

Женщине было лет тридцать с небольшим: темно-русые волосы, коротко подстриженные, очки и то же самое высокое, поджарое тело, что и у Джулис.

– Черт побери, кто вы такой? – воскликнула она.

Декер предъявил удостоверение ФБР.

– Я так понимаю, вы одна из дочерей.

– Саманта. Где моя мать?

– Спит. Ей дали снотворное. Ваша сестра Джулис в библиотеке.

Стремительно пройдя мимо Амоса, Саманта Дабни решительно двинулась по коридору. Декер последовал за ней. Он успел увидеть, как она опустилась на корточки перед своей все еще плачущей сестрой и стиснула ее в объятиях. Поднявшись на ноги, Джеймисон отступила назад, чтобы не мешать им.

Наконец Джулис успокоилась и выпрямилась.

– Черт побери, что здесь происходит? – спросила Саманта. – Почему в доме ФБР?

– Сэм, я говорила тебе, что произошло, – сказала Джулис. – Неужели ты думаешь, что не будет никакого расследования? Папа убил… папа кого-то застрелил. Прямо перед зданием ФБР.

Саманта рухнула на кушетку, которую до того занимала Джеймисон.

– Знаю, что ты мне это говорила. Но… но этого просто не может быть, Джулис! И ты это понимаешь. Почему папа совершил такое? У него в жизни было столько всего!

– Папа был неизлечимо болен. У него была опухоль головного мозга.

Кровь схлынула с лица Саманты. Вскочив с кресла, она сверкнула глазами на свою сестру.

– Что? И ты мне ничего не говорила?

– Это я только что сказал ей, – вмешался Декер. – Так показало вскрытие. – Он помолчал. – Отец не звонил вам в последнее время?

– Нет. Недели три назад он прислал мне сообщение по электронной почте. Ничего особенного. Просто справлялся, как у меня дела. – Она бросила взгляд на Джулис. – Сначала папа в кого-то стреляет. И вот теперь опухоль головного мозга… Что происходит? Подождите, вы считаете, что опухоль помутила ему рассудок? Вот почему он так поступил?

– Все возможно, – сказал Декер. – Но если существует какая-то другая причина, мы должны ее найти. Вы когда-нибудь слышали, чтобы ваш отец упоминал имя Анна Беркшир?

Обе женщины покачали головой.

– Это та, которую он убил? – спросила Саманта.

Амос кивнул.

Саманта посмотрела на сестру.

– Джулис, ты больше меня общалась с папой. Это имя точно ничего тебе не говорит?

– Нет. Я никогда не слышала об этой женщине.

– Возможно, это был совершенно случайный человек, – сказала Джеймисон. – Возможно, никакой связи нет. Возможно, болезнь действительно повлияла на мистера Дабни. Возможно, Беркшир просто оказалась не в то время не в том месте.

– Я обнаружил в шкафу на кухне пузырьки с лекарством, – сказал Декер. – Одно средство для укрепления костей, другое – «Золофт». Чьи это лекарства? Часть этикеток отсутствует.

Переглянувшись с сестрой, Саманта посмотрела на Амоса.

– Мамины. У нее всегда были хрупкие кости. А «Золофт» – от депрессии.

– Давно она этим больна? – спросил Декер.

– По крайней мере, с тех пор, когда мы были маленькими, – сказала Саманта.

– У нее также проблемы с почками, – добавила Джулис.

– Но выглядит она здоровой, – заметила Джеймисон. – Высокая, атлетичная, крепкая…

– Внешность может быть обманчивой, – отрезала Джулис. – В любом случае папа хорошо заботился о ней. А теперь я даже не знаю… Вероятно, я предложу маме переехать жить ко мне.

Вернулся Богарт.

– Ордер уже готов, – сказал он. – Едем в банк.

– В какой банк? – встрепенулась Саманта.

– Папа прислал мне ключ от банковской ячейки, – объяснила Джулис.

– Зачем? Что в ней?

Богарт поднял ключ.

– Вот это мы сейчас и собираемся выяснить.

Глава 13

Пусто.

Все молча смотрели на пустую ячейку.

Декер разочарованно крякнул. Богарт покосился на него. Джеймисон повторила это движение.

– Дабни забрал то, что здесь было, – сказал Амос.

– Мы только предполагаем, что он что-то хранил здесь, – напомнил Богарт.

– Он послал своей дочери ключ, чтобы та открыла ячейку. Зачем было это делать, если ячейка пустовала?

– Верно, – нехотя согласился Росс.

– Возможно, есть видеозапись того, как Дабни приходил в банк…

Вскоре они сидели напротив управляющей, стучащей по клавиатуре компьютера. Женщина кивнула.

– Пять дней назад мистер Дабни приходил в банк и открывал свою ячейку.

– Он что-нибудь забрал из нее? – спросил Богарт.

– Этого мы не можем сказать, – ответила управляющая. – То, что хранят в своих ячейках наши клиенты, – это их личное дело.

– В таком случае нам нужно просмотреть запись камер видеонаблюдения.

Через десять минут они сидели в небольшой комнате и смотрели на экран компьютера.

– Вот он, – сказала Джеймисон, указывая на Дабни, входящего в банк в тот день, когда он забрал содержимое своей ячейки.

– И он не один, – заметил Декер.

Вместе с Дабни была женщина. Не его жена. Она была ниже ростом, полная, с темными волосами. Лицо ее рассмотреть не удалось, потому что она была в очках и постоянно держала голову опущенной.

– Волосы похожи на парик, – сказал Богарт.

Через минуту женщина вошла в комнату рядом с хранилищем вместе с Дабни, несущим свою ячейку. Несколько минут спустя они вышли.

У женщины в руках была сумочка, в которой определенно что-то находилось. Судя по выпуклости на стенке сумочки, которую удалось разглядеть, когда управляющая увеличила изображение, это было что-то прямоугольное, дюймов шесть в длину и вдвое меньше в ширину.

– Есть какие-либо еще ракурсы, с которых мы можем посмотреть это видео? – спросил Декер.

– Боюсь, это все, – ответила управляющая.

– Нам будет нужна копия, – сказал Богарт.

* * *

Они вышли из банка с копией видеозаписи и десятками вопросов, ни на один из которых не было ответа, и вернулись домой к Дабни.

Всего за несколько минут до них приехала третья дочь, Аманда Райли. Ростом ниже своих сестер, она была более округлой и не имела атлетического телосложения. И была инвалидом – левая ее рука заканчивалась у локтя. Аманда сказала, что замужем и имеет двоих маленьких детей.

Сотрудники ФБР удивились, увидев в залитой светом кухне Элли Дабни, сидящую в окружении своих дочерей. Она была одета, волосы уложены, макияж сделан, однако по затравленному взгляду чувствовалось, что попытка выглядеть нормально, что называется, не проникла ей под кожу. Сотрудники ФБР показали Элли и ее дочерям видео. Никто из них не узнал женщину.

– Как она вообще оказалась там? – спросила Джулис. – Я хочу сказать, это же папина ячейка.

– Она пришла, дабы убедиться в том, что ваш отец очистил ячейку, – ответил Росс.

Джулис и Саманта изумленно уставились на него.

– Что это может значить? – спросила Джулис.

– Это может значить только то, что ваш отец имел отношения с людьми, которые очень серьезно подчищают за собой все мелочи.

– Прямо какие-то шпионские страсти, – сказала Саманта. – Совсем как по телевизору.

– Ваш отец имел доступ к секретным материалам, – сказал Богарт, – так что вполне вероятно, что он мог быть связан с кем-либо из этого мира.

– И то, что вместе с ним в банк отправили эту женщину, показывает, что ему не доверяли, – добавил Декер. – Обратите внимание на то, что на видео сумочку несет женщина, а не ваш отец.

– Значит, папу заставили это сделать, – обвинительным тоном заявила Джулис.

– После чего, вероятно, его заставили убить ту женщину, – добавила Саманта.

– Нельзя заставить человека убить кого-либо, Сэм, – вмешалась Аманда. – Об этом не может быть и речи. Папа сам нажал на спусковой крючок.

Ее лицо было спокойным, глаза светились умом. Высказав свое замечание, она оглянулась на мать. Та сидела, уставившись на свои колени.

– Аманда! – воскликнула Джулис, бросив взгляд на мать.

– Это что-то немыслимое, – сказала Саманта.

– Нет, – сказала Элли Дабни. – Ваша сестра права. Ваш отец действительно нажал на спусковой крючок. Он сам сделал выбор. Он, и никто другой.

Джулис и Саманта посмотрели на мать так, словно не узнали ее.

Элли повернулась к Декеру.

– Я не знаю эту женщину. И не знаю, что Уолт хранил в банковской ячейке.

На взгляд Амоса, по сравнению со вчерашним днем поведение Элли кардинально изменилось. Быть может, свою роль сыграл вид незнакомой женщины, сопровождающей ее мужа в банковское хранилище к ячейке, содержимое которой было ей неизвестно. Теперь Элли казалась смирившейся со своей судьбой, сбитой с толку и растерянной. Быть может, она считала, что ее предали.

– Эта женщина не может работать вместе с вашим мужем? – спросил Декер. – Она не напоминает вам никого из тех, кого вы могли видеть у него в офисе? – Он обвел взглядом всех женщин семейства Дабни.

– Я ее не узнала, – ответила за всех Джулис. – Впрочем, я плохо знаю тех, кто там работает.

Саманта и Аманда лишь покачали головой.

Декер вопросительно посмотрел на Элли. Откашлявшись, та заговорила, медленно, запинаясь, как говорит человек, отходящий от воздействия сильного снотворного.

– Я лишь изредка по праздникам виделась кое с кем из коллег Уолта. У него в офисе я почти не бывала. И уж точно ни разу за последние пять лет. – Помолчав, женщина добавила с тоской в голосе: – Я… наверное, я полностью потеряла связь с этой стороной его жизни. – Она обвела взглядом роскошную обстановку дома.

Декер прочитал мелькнувшую у нее в голове мысль: «Я лишь наслаждалась плодами его труда».

– А может, женщина с видео – это Анна Беркшир? – предположила Саманта.

– Даже близко не похожа, – покачал головой Декер.

– Значит, от этого видео нет никакого толку, – сказала Джулис. – И вы снова вернулись на первую клетку.

– Нет, толк есть, – возразил Амос.

– И какой же? – спросила Джулис.

– Это показывает нам возможную причину того, почему ваш отец сделал то, что сделал.

– Но вы даже не знаете, связано ли то, что показано на видео, со стрельбой! – воскликнула Джулис.

– На самом деле мы это знаем, – возразил Декер. – Ваш отец прислал вам ключ от банковской ячейки до того, как была сделана эта видеозапись. Думаю, он хотел, чтобы вы узнали, что в ячейке. Но эта женщина и те, кто с этим связан, не хотели, чтобы это произошло. Поэтому они заставили вашего отца освободить ячейку, прежде чем у вас появилась возможность получить к ней доступ. А это означает, что им каким-то образом было известно про ячейку. И они знали – или, возможно, подозревали, – что ваш отец послал кому-то ключ от нее. – Амос помолчал. – И это еще не всё.

Он нажал несколько кнопок на портативном компьютере, который сотрудники ФБР использовали для показа видео, и, промотав запись вперед, остановился на том месте, где Уолтер Дабни посмотрел прямо в объектив камеры.

Элли отвернулась, похоже, не в силах видеть, как ее покойный муж смотрит ей в лицо.

– Хорошо, почему это так важно? – спросила Джулис.

– Потому что я присутствовал при том, как ваш отец убил Беркшир. И когда я приказал ему бросить пистолет, он обернулся и посмотрел на меня. – Декер указал на экран. – И у него было в точности такое же выражение лица.

– И что означает это выражение? – едва слышно прошептала Элли.

– Не хочу быть излишне драматичным, – ответил Декер, – но оно показывает, что этот человек смирился со своей судьбой.

Глава 14

– Она была очень добрая. Тихая, но все ее уважали. И она была замечательным педагогом.

Декер и Джеймисон сидели напротив Вирджинии Коул, директора католической школы, в которой работала Анна Беркшир. Школа находилась в округе Фэрфакс, размещаясь в старом кирпичном здании. Но, когда они сворачивали на автостоянку, Амос обратил внимание на новые камеры видеонаблюдения.

Их записали в журнал, выдали им пропуска посетителей и проводили в кабинет директора.

Коул было лет пятьдесят: очки на цепочке и крашеные светлые волосы. Откинувшись назад, она посмотрела в окно кабинета.

– Я до сих пор не могу поверить, что ее нет в живых.

– И Беркшир проработала здесь четыре года? – спросила Джеймисон.

– Да, совершенно верно, – подтвердила Коул.

– Я так понимаю, она должна была иметь сертификат педагога и рекомендации с предыдущих мест работы.

– Разумеется. У нас с этим очень строго. Мы тщательно проверяем предыдущую карьеру кандидатов. И у Анны был сертификат. С ее резюме все было в порядке, а рекомендации – блестящие. Мы с радостью приняли ее на работу.

– Значит, ее резюме покрывало бо́льший период, чем последние десять лет? – уточнил Декер.

– Что? – недоуменно посмотрела на него Коул. – Ну, разумеется, мы должны были убедиться в том, что она окончила колледж. И имела необходимый педагогический опыт.

Амос взглянул на Джеймисон.

– Нам нужно просмотреть все это, – сказал он.

– Я сниму вам копию с ее резюме.

– Вы были близко знакомы с Беркшир?

– Ну, вряд ли можно так сказать. Мы с ней никогда не встречались за пределами школы. Но я неоднократно беседовала с ней в этих стенах.

– Вы знали, что она богата? – спросил Декер.

– Богата? – Похоже, Коул снова была сбита с толку.

– Она жила в Рестоне, в квартире на мансардном этаже стоимостью два миллиона долларов.

Директриса была ошеломлена.

– Нет, я даже не подозревала об этом… Дома у нее я никогда не бывала. Как-то раз увидела, как Анна приехала на работу на машине. Кажется, это была потрепанная «Хонда».

– Беркшир никогда не рассказывала о своем прошлом? Откуда она родом? Чем занималась?

– Нет. Но, как я уже говорила, проверка показала, что у нее безупречное прошлое. Ничего интересного, никаких красных флажков.

– У нее здесь имелись друзья? С кем она была откровенна?

– Даже не знаю. Это можно проверить. Возможно, Анна дружила с другими учителями.

– Было бы замечательно, – сказала Джеймисон. – Вот номер телефона, по которому вы сможете с нами связаться.

Она протянула визитную карточку.

Взяв карточку, Коул посмотрела на Декера.

– Если б вы спросили у меня до того, как произошло все это, я бы ответила, что Анна Беркшир ни за что на свете не может быть замешана ни в чем подобном.

– Ну, возможно, она умышленно так себя вела, – сказал Амос.

– Вы хотите сказать, это был лишь фасад? – спросила директриса.

– Я хочу сказать, что, если у Беркшир в прошлом была какая-то тайна, у нее имелись все основания всячески эту тайну оберегать. Но опять же, возможно, она просто оказалась не в том месте не в то время. К сожалению, такое происходит слишком часто.

Перед уходом они получили копию личного дела Беркшир. Декер сунул его под мышку. По дороге к машине у него зазвонил телефон. Это была Файя Томпсон, партнер Уолтера Дабни.

– Наш транспортный отдел не устраивал эту поездку, – сказала она. – И Уолтер не пользовался корпоративной кредитной карточкой. Вероятно, он воспользовался своей личной карточкой.

– Мы это проверим, – сказал Декер. – И вы выяснили, что будет с фирмой теперь, когда Дабни нет в живых?

– Да. Я переговорила с нашим юристом. Одна половина партнерской доли Уолтера переходит к миссис Дабни, другая половина – к его детям, в равных пропорциях.

– То есть все вместе они контролируют компанию?

– Да.

– У нас есть видеозапись одной женщины, сопровождавшей Дабни в банк. Я перешлю ее вам. Я хочу, чтобы вы и остальные сотрудники просмотрели эту запись и сказали, узнали ли вы эту женщину.

– В банк Уолтера?

– Да.

– Хорошо. Это как-то связано с тем, что произошло?

– Не могу вам сказать. Пока что я нахожусь в режиме сбора всевозможной информации.

– Агент Декер, вы не знаете, будет ли панихида по Уолтеру?

– Нет, не знаю. Если хотите, можете выяснить это у его жены.

– Просто я сомневалась, будут ли ее устраивать, учитывая обстоятельства его… Понимаете, газеты и без того смакуют этот сюжет. Нам уже звонили из «Вашингтон пост», из Си-эн-эн, из «Уолл-стрит джорнал» и кучи других газет. Я не знаю, что им отвечать.

– В таком случае просто не перезванивайте им.

– Но газеты в любом случае что-нибудь напишут, и если мы ничего им не выдадим, у них может получиться что-нибудь не слишком лицеприятное. У нас уйма правительственных заказов. И теперь, после этого события, не исключена возможность, что правительство отменит часть их… или даже все.

– Сожалею, это не моя епархия.

Нажав на кнопку отбоя, Декер посмотрел на Джеймисон.

– Что-нибудь интересное? – спросила та.

– Ничего – помимо того, что ее больше беспокоит то, как прикрыть задницу фирме, чем то, что ее «очень хороший» друг убил кого-то, после чего покончил с собой. Дабни самостоятельно оформлял эту таинственную поездку. А его партнерская доля достанется жене и детям. Так что компания перейдет под их контроль.

– Это был бы хороший мотив убить Дабни, если б только он не выстрелил в себя сам, – заметила Алекс.

– Что могло толкнуть такого человека, как Дабни – казалось бы, незыблемого, словно скала, – убить человека, после чего покончить с собой? Я помню, что он был неизлечимо болен, и все-таки это уже чересчур.

– Похоже, кто-то держал меч у него над головой. Возможно, на это указывает та женщина с видеозаписи.

– Возможно, – сказал Декер, однако было видно, что он сомневается.

– Чем займемся теперь?

Амос показал папку.

– Ты отвезешь нас туда, где мы сможем перекусить, а я займусь чтением.

* * *

Декер втиснулся на переднее сиденье маленького автомобиля Джеймисон; ему пришлось отодвинуть сиденье до упора, и все равно его колени находились в неуютной близости от приборной панели.

Как только Алекс тронулась с места, Амос углубился в чтение. Каждое прочитанное слово навсегда отпечатывалось у него в памяти. Личное дело было небольшим, но очень содержательным.

– Беркшир прошла проверку, из чего следует, что у нее не было криминального прошлого. – Декер пролистал папку. – Так, мы не смогли заглянуть в ее прошлое дальше чем на десять лет, но в этом деле говорится, что у нее есть сертификат преподавателя. И здесь также указано, что она получила диплом в Технологическом институте штата Вирджиния.

– То есть нам известно, что у нее есть прошлое.

– Ну да. Вот только почему Богарт не смог ничего найти? Мне почему-то кажется, что у ФБР возможностей побольше, чем у какой-то католической шко… так, минуточку.

– В чем дело?

Декер вынул один лист.

– Ее имя указано здесь как Анн Беркшир.

– Хорошо.

– А в водительском удостоверении, на основании которого Богарт проверял ее прошлое, значится «Анна», с «а» на конце.

– Кто-нибудь должен был обратить на это внимание, так?

– Судя по всему, никто не обратил. На самом деле многие прошли бы мимо такого. Здесь указан ее номер системы социального страхования. Надо будет сверить его с тем, которое нашел Богарт. Поскольку в своих поисках он не смог найти ничего про то, где Беркшир училась, я вынужден предположить, что тут чего-то не хватает. В водительских удостоверениях в Вирджинии номер системы социального страхования больше не используется в качестве идентификационного номера. Вероятно, такого больше не осталось ни в одном штате. Но в какой-то базе данных по нему можно было бы найти все, что есть в этом личном деле. Однако Богарт ничего не нашел.

– Значит, это прошлое принадлежит не Беркшир? А кому-то другому?

– Не знаю, но тут указано, что она получила диплом инженера. Компьютерного инженера.

– Это важно?

– Понятия не имею. Здесь также говорится, что Беркшир двенадцать лет проработала в компании «Ревенс консалтинг». – Достав телефон, Декер осуществил быстрый поиск. – Отлично, «Ревенс» прекратила свое существование. Десять лет назад.

– Многие компании всплывают брюхом кверху.

– Но почему мне кажется, что мы не найдем никого, кто сможет подтвердить, что Беркшир работала в «Ревенс консалтинг»?

– Странно все это.

– То есть ее прошлое является загадкой. И, возможно, фальшивкой. Но ей, судя по всему, пятьдесят девять лет, она, несомненно, богатая, работает волонтером в хосписе и учителем в католической школе, хотя деньги ей не нужны. – Декер взглянул на Джеймисон. – О чем это тебе говорит?

– О том, что ей повезло – возможно, в бизнесе, – и теперь она расплачивается за свою удачу?

– Близко, но не совсем так, как это вижу я, – задумчиво промолвил Амос.

– Хорошо, а как это видишь ты?

Но Декер ничего ей не ответил и снова углубился в чтение.

Они свернули на стоянку перед рестораном. Амос продолжал читать личное дело, даже когда они с Джеймисон шли в зал. Напарники заняли столик у окна. Пока Алекс глазела на улицу, Декер закрыл глаза и принялся перебирать кадры в своем необъятном хранилище воспоминаний. Когда он открыл их, Джеймисон нажимала кнопки на телефоне.

– Что-нибудь от Богарта? – спросил Амос, глядя на ее телефон.

– Жилое здание, – покачала головой Джеймисон.

– Какое жилое здание?

– То, в котором мы живем, Декер. Я действительно управляющая.

– Ты правда думаешь, что сможешь совмещать это с работой в ФБР?

– Да, я смогу. И очень этого хочу, поэтому приложу все силы, чтобы у меня получилось. Я не хочу до конца жизни ждать как манны небесной зарплаты. Мне нравится работать в ФБР, потому что мы помогаем тем, кто в этом нуждается. Но большинство, если не все эти люди, уже мертвы. Имея дело со зданием, я намереваюсь действовать на опережение. Нужно стараться помогать людям так, чтобы им вообще не требовалось ФБР.

Взяв меню, Декер с тоской посмотрел на красочные страницы с жирными блюдами, затем поймал на себе пристальный взгляд Джеймисон.

– Амос, в последнее время вид у тебя гораздо более здоровый.

– Ага, ты постоянно мне это твердишь.

Она хитро усмехнулась.

Когда подошла официантка, Декер заказал чай со льдом без сахара, греческий салат, заправленный уксусом, и миску овощного супа.

– Хороший мальчик! – улыбнулась Алекс.

Когда принесли еду, Амос неожиданно воскликнул:

– «Хонда»!

– Что?

– Директор школы сказала, что у Беркшир потрепанная «Хонда».

Джеймисон опустила вилку.

– Правильно. Сказала.

– У Беркшир «Мерседес»-кабриолет, стоящий на подземной стоянке в ее доме. Она на нем почти не ездила.

– Значит, у нее есть еще одна машина, эта «Хонда».

– Нет. Она не числится за ней на стоянке – только «мерс». Ей выделили всего одно место, потому что у нее только одна машина. При квартире таких размеров Беркшир могла бы получить два места, но она попросила только одно.

– Странно.

– Похоже, в этой женщине все странно.

– Значит, возможно, она все-таки не случайная жертва. Возможно, Дабни действительно убил ее по какой-то определенной причине.

– О, я в этом уверен. Но у меня такое подозрение, что пока что нам эта причина и в голову не приходила.

– Насколько все было бы проще, если б Беркшир была той самой женщиной, которая сопровождала Дабни в банк, – с тоской произнесла Джеймисон.

Декер недоуменно посмотрел на нее.

– Алекс, если хочешь, чтобы все было проще, по-моему, ты выбрала не ту профессию.

Глава 15

Шесть часов утра. Столицу благословил свежий ветерок. Небо затянули тучи, и предвестие дождя чувствовалось в каждой молекуле воздуха.

Декер сидел на крыльце своего дома, наслаждаясь первой чашкой утреннего кофе. Он встал пораньше, принял душ и оделся в потертые джинсы и толстовку с эмблемой Университета штата Огайо. Его взъерошенные волосы все еще оставались влажными. Потягивая кофе, Амос время от времени закрывал глаза, позволяя своей идеальной памяти пройтись по последним нескольким дням в поисках чего-нибудь такого, что дало бы ему точку опоры в этом деле.

Однако всякий раз он открывал глаза с твердым убеждением, что его память на самом деле идеально несовершенная, поскольку ему не приходило в голову абсолютно ничего.

У него за спиной открылась дверь, и из дома вышли двое.

Томас Амайя был в рабочей одежде: вельветовые штаны, тяжелые башмаки и джинсовая рубашка, а под ней белая футболка. Голову его венчала бейсболка с эмблемой футбольного клуба «Сан-Диего Чарджерс», из-под которой выбивались темные вьющиеся волосы. В правой руке он держал каску.

Дэнни был в джинсах и темно-синем свитере. На плече висел ранец. Мальчик выглядел заспанным, его подбородок неудержимо падал на щуплую грудь. Декер сместился в сторону, пропуская их, и Дэнни широко зевнул.

Кивнув Амосу, Томас тотчас же отвернулся в сторону. Декер проводил взглядом, как отец и сын направились к старой машине с пакетами для мусора вместо окон. Томас открыл дверь, и Дэнни бросил ранец на заднее сиденье.

Услышав звук быстро мчащейся машины, Амос перенес свое внимание вправо.

Очевидно, Томас также услышал этот звук, потому что он окликнул Дэнни по-испански. Мальчик запрыгнул на переднее сиденье, а его отец достал ключи и сел за руль. Он даже не успел закрыть дверь, как перед видавшей виды машиной затормозил новенький «Камаро». Из него вышли двое, один верзила, другой коротышка. У обоих за поясом были пистолеты. Коротышка был латиноамериканец, верзила – белый. Коротышка был в костюме-тройке, но без галстука; верзила – в брюках армейского образца, обтягивающей рубашке с длинным рукавом, подчеркивающей его внушительную мускулатуру, и высоких ботинках на шнуровке.

Коротышка направился к водителю, а его напарник остановился перед машиной, положив руку на рукоятку пистолета.

Быстрая фраза по-испански заставила Томаса Амайю вылезти из машины. Он встал, уставившись себе под ноги.

Коротышка спокойно оглядел его, покачивая головой, затем усмехнулся и подозвал своего дружка.

Белому мужчине потребовалось сделать всего два шага, чтобы подойти к ним. Вдруг он без предупреждения врезал Томасу с такой силой, что тот отлетел назад и упал на капот своей машины. Шагнув вперед, верзила занес кулак для нового удара.

– Стоять, не двигаться!

Громилы обернулись на приближающегося Декера. Тот держал в правой руке пистолет, направленный на них, в левой руке было зажато удостоверение ФБР.

– ФБР! Бросьте оружие на землю и сложите руки на затылке. Быстро!

Вместо этого громилы метнулись к своей машине, запрыгнули внутрь и, оставив на асфальте татуировку из горелой резины, с пробуксовкой рванули задом со стоянки, резко развернулись, после чего водитель втопил педаль газа в пол. Через считаные мгновения «Камаро» скрылся из вида.

Декер подбежал к Томасу, распростертому на капоте.

– Папа! – воскликнул Дэнни, выскакивая из машины и бросаясь к отцу.

Убрав пистолет в кобуру, Амос помог Томасу сесть.

– Как вы? – спросил он.

Кивнув, тот вытер кровь с разбитой губы. Затем поднял взгляд на Декера, и черты его лица стали твердыми.

– Всё в порядке.

– Точно? Этот тип ударил вас довольно сильно; возможно, у вас сотрясение.

– Всё в порядке!

Оттолкнувшись от капота, Томас пошатнулся, но удержал равновесие.

– Entrar en el coche![7] – рявкнул он своему сыну.

– Подождите! – остановил его Декер. – Кто эти люди?

Томас бросил на него недобрый взгляд.

– Вас это никак не касается. Я сам со всем разберусь.

– Но я могу вам помочь. Я работаю в…

– No necesito ayuda![8]

Сев в машину, Томас завел двигатель. Включив передачу, он рванул с места, и Декеру пришлось отскочить в сторону. Он проводил взглядом, как машина, визжа покрышками, вылетела со двора.

Амос успел заметить, что Дэнни обернулся и смотрит на него, но машина уже завернула за угол и, подобно «Камаро», скрылась из виду.

Вернувшись к крыльцу, Декер поднял свою чашку с кофе и зашел в дом.

– Увы моим надеждам спокойно отдохнуть утром, – пробормотал он.

Когда Амос вошел в квартиру, Джеймисон стояла на кухне, опираясь на мойку, широко зевая и взъерошивая волосы. Она по-прежнему оставалась в том, в чем спала: в шортах и футболке. Декер услышал, как занимается своим делом кофеварка.

– Ты слышал, как мимо промчалась машина или что там еще? – снова зевнула Алекс.

– Или что там еще, – сказал Декер.

Сполоснув чашку, он поставил ее в посудомоечную машину.

– Значит, тебе известно еще кое-что о Томасе и Дэнни, – помолчав, спросил он.

– Что, например?

– А то, что Томас в какой-то банде.

– С чего это ты так решил? – удивилась Джеймисон.

– С того, что два типа с пистолетами только что попытались его встряхнуть. Один из них едва не сломал ему челюсть.

– Что? Я вот это слышала?

Декер кивнул.

– Я выхватил пистолет и вмешался, но козлы не стали задерживаться и ждать, когда я зачитаю им их права. А когда я попытался помочь Томасу, он посоветовал мне не лезть в чужие дела.

– Ты запомнил номер машины?

– Ой, ну почему я об этом не подумал? – сухо произнес Декер.

– Ну, можно пробить его по базе и выяснить, кто эти громилы.

– Похоже, у них был на Томаса зуб. А поскольку тот отказался от помощи, возможно, у него у самого рыльце в пушку.

– Декер, это чересчур смелый вывод.

– Вовсе нет, – возразил Амос. – Тот факт, что два типа, которых он, несомненно, знает, заявляются к нему с оружием и пытаются вышибить ему мозги, говорит, что тут не все чисто.

Прежде чем ответить, Алекс приготовила себе кофе.

– Я еще не до конца проснулась и не могу обсуждать подобные вопросы, – отпив глоток, сказала она.

– Ну, хорошо, поговорим, когда ты проснешься. И, наверное, нужно поставить в известность Мелвина.

– При чем тут Мелвин? Я – управляющая.

– Но деньги его, и дом тоже его.

– Я ему позвоню, – вздохнула Джеймисон. – А ты пробьешь номер?

– Собираюсь. Но я не знаю, что еще могу сделать. Я такими делами не занимаюсь. Мы можем передать все местной полиции?

– Но если Томас действительно замешан в чем-то плохом…

– Алекс, что ты от меня хочешь? У меня нет волшебной палочки, чтобы сделать весь мир идеальным.

– А давай сделаем так: ты пробьешь номер, но местным полицейским ничего не скажешь. Быть может, у нас будет время что-нибудь придумать. А я поговорю с Томасом и посмотрю, не откроется ли он мне.

– Судя по тому, какое лицо было у него сегодня утром, с таким же успехом ты можешь полетать.

– И все-таки попробовать надо.

– Алекс, это очень опасные ребята. Не надо с ними связываться.

– О, это потому, что основная работа у меня такая мирная и спокойная? – выпалила Джеймисон.

Вздохнув, Декер прислонился к столу.

– Не надо приглашать неприятности туда, где живешь. Уж я-то это очень хорошо знаю.

Черты ее лица смягчились.

– Амос, я знаю, что произошло с твоей семьей. Но ты не должен винить себя в этом.

– Я только хочу сказать: ступай крайне осторожно. И не предпринимай ничего опасного. Ну, а если ты все-таки пожелаешь приблизиться к этой черте, позаботься о том, чтобы я был рядом, хорошо?

– Хорошо.

Декер долго молча смотрел на нее, затем сказал:

– Алекс, я тебя всегда прикрою.

Прежде чем Джеймисон успела ответить, он развернулся и вышел.

Глава 16

«Харпер Браун».

Так было написано у посетительницы в пропуске.

Декер и Джеймисон зашли в маленькую комнату для переговоров в здании имени Гувера и застали там Браун. Богарт сидел рядом с ней, а Миллиган – напротив.

Браун была ростом пять футов семь дюймов, светлые волосы ниспадали на плечи; черная плиссированная юбка, белая блузка и туфли на высоком каблуке. Декер прикинул, что ей лет под сорок. На ее лице не было морщин, если не считать трех складок посреди лба, отчего Амос подумал, что Браун или часто хмурится, или помногу глубоко размышляет, или хмурится, когда глубоко размышляет.

Увидев Декера, она улыбнулась, встала и протянула руку.

– Амос Декер, ваша репутация бежит впереди вас.

В ее словах прозвучал южный говор в нос, который Амос поместил где-то между Теннесси и Миссисипи.

Пожав ей руку, он вопросительно посмотрел на Богарта.

– Агент Браун работает в дружественном ведомстве. Она позвонила вчера вечером и попросила о встрече.

Браун пожала руку и Джеймисон, после чего все сели.

– В каком дружественном ведомстве? – спросил Декер.

– РУМО.

– Разведывательном управлении Министерства обороны, так? – уточнил Декер.

– Совершенно верно, – подтвердила Браун.

– Вы вроде ЦРУ, но только по военной части, и глобальная сеть у вас более разветвленная.

– И откуда только вы все это узнали? – улыбнулась женшина, однако глаза у нее остались холодными.

– Я, как и все, люблю копаться в Интернете. Вы из секретной службы, отдела атташе или управления тайных операций?

– Сомневаюсь, что вы обладаете допуском, дающим право услышать ответ.

– Тут нет никаких сомнений. У меня действительно нет соответствующего допуска.

– Поразительно, чего только сейчас не найдешь в Интернете, – вмешался Миллиган, нервно переводя взгляд с Декера на Браун, сидящих с каменными лицами друг напротив друга.

– Агент Браун хочет поделиться кое-чем с нами в связи с делом Дабни – Беркшир, – кашлянув, сказал Богарт. – И эту информацию мы, судя по всему, можем услышать.

Откинувшись назад, Декер вопросительно уставился на Браун.

– Это было бы просто замечательно. Пока что у нас нет ничего, кроме кучи вопросов без ответов.

– Не обещаю, что отвечу на все ваши вопросы, – сказала Браун, – но кое-что, надеюсь, я смогу прояснить. – Облокотившись о стол, она приняла более деловой вид. – Уолтер Дабни выполнял крупные заказы правительственных ведомств.

– Это нам известно, – сказал Миллиган.

– Но вы не знаете то, что я вам сейчас скажу. – Поджав губы, она собралась с мыслями и ринулась вперед. – Судя по всему, Уолтер Дабни не был тем патриотом, каким его считали.

– Что вы хотите сказать? – спросил Богарт.

– То, что он продавал секреты нашим врагам.

Джеймисон оглянулась на Декера, тот пристально смотрел на Браун.

– Мы не считаем, что он был настоящим шпионом в том смысле, что хотел навредить Америке.

– В таком случае какие у него были мотивы? – спросил Миллиган.

– Игорные долги. Огромные.

– У нас нет никаких сведений о том, что он увлекался азартными играми, – заметил Богарт. – Ни поездок в Лас-Вегас, ни…

– Существует много способов играть в азартные игры, агент Богарт, – перебила его Браун. – Сейчас уже не нужно летать в Лас-Вегас или ходить на ипподром. Достаточно иметь подключение к Интернету. И проигрыши могут быть ошеломительными. Дабни был вынужден расплачиваться.

– Продавая секреты, – сказала Джеймисон.

– Да.

– Какие именно секреты? – спросил Декер.

– Государственные тайны, – Браун выразительно посмотрела на него. – Но я могу сказать, что это имеет отношение к многочисленным контрактам, которые фирма Дабни выполняла по заказу Министерства обороны и других ведомств.

– Серьезные вопросы, – заметил Богарт.

– Очень серьезные.

– Кто-либо еще из сотрудников фирмы знал об этом? – спросил Росс.

– Мы так не считаем, но продолжаем проверку.

– Так почему Дабни покончил с собой? – спросила Джеймисон.

– Мы смыкали кольцо, – ответила Браун. – Он увидел надвигающийся конец.

– Похоже, вы не очень-то торопились поделиться этим с нами, – заметил Декер.

– Это было очень длительное и кропотливое расследование. Но, оценив ситуацию, мы приняли решение направить сюда меня, чтобы я поделилась с вами определенной информацией. Мы не хотели, чтобы вы без нужды толкли воду в ступе.

– Но зачем убивать Анну Беркшир? – спросил Декер.

Браун смерила его взглядом.

– Я так понимаю, у вас гипертимезия. И синестезия. Последствия травмы, полученной во время футбола.

– И это как-то объясняет то, почему Дабни убил Анну Беркшир? – бесстрастно спросил Амос.

– Нет, просто замечание. Что же касается Беркшир, мы считаем, что она оказалась не в том месте не в то время.

– Но зачем ее убивать, если он собирался покончить с собой? – настаивал Декер. – Почему Беркшир оказалась не в том месте? Потому что Дабни спятил?

– Трудно в полной мере понять, что происходит в голове у человека, которому предстоит потерять абсолютно все. Дабни находился под огромным давлением. Весьма вероятно, он просто сломался. А может быть, решил, что Беркшир имеет какое-то отношение к ФБР, поскольку это произошло прямо перед зданием имени Гувера. Возможно, к этому моменту ему уже повсюду мерещились враги.

– Также вполне возможно, что вы ошибаетесь, – заметил Декер.

– Дабни продавал секреты, и делал он это из-за игорных долгов, – решительно заявила Браун.

– Согласен, быть может, все дело в этом. И тем не менее вы можете ошибаться относительно того, почему он убил Беркшир.

– У вас есть версия?

– Нет. Но когда она у меня появится, можете не сомневаться, она будет правильной.

– Похоже, мистер Декер, вы очень уверены в себе.

– Ну, если не я, то кто?

– Правильно, – вдруг вмешался Богарт. – Агент Браун, мы признательны вам за предоставленную информацию. Куда мы двинемся дальше?

Браун медленно повернулась к нему.

– Лично я считаю, что вы никуда не двинетесь. Расследованием занимается РУМО. Мы проверяем все возможные ниточки. Речь идет о вопросах государственной безопасности, следовательно, все, кто принимает участие в расследовании, должны иметь необходимый допуск. – Она выразительно посмотрела на Декера. – Что, к сожалению, оставляет вас не у дел.

– Что вам известно о Беркшир? – пропустив ее слова мимо ушей, спросил Амос.

– Что?

– Вы должны были навести о ней справки. Мы обнаружили в ее прошлом кое-какие любопытные моменты. Несомненно, и вы должны были их обнаружить.

– То, что мы обнаружили или не обнаружили, является внутренним делом РУМО. Сегодня я здесь лишь в знак вежливости к родственному ведомству.

– А также для того, чтобы сообщить нам, что мы отстранены от дела, – добавил Декер.

– Не вдаваясь в лишние подробности, – сказала Браун, глядя ему прямо в лицо, – могу сказать вам, что секреты, похищенные Дабни, могут поставить под угрозу стратегические интересы нашей страны. Если к этой информации получит доступ кое-кто из наших врагов, повторится одиннадцатое сентября, но только в гораздо более страшном виде.

– Это очень серьезное заявление, – ошеломленно произнес Богарт, глядя на нее. – Если все настолько плохо, наверное, лучшей стратегией будет взаимодействие наших ведомств.

Браун встала.

– Благодарю за то, что уделили мне время. Я бы хотела, агент Богарт, чтобы вы переслали мне все то, что вам удалось собрать. Вы можете воспользоваться контактной информацией, которую я вам уже дала.

Развернувшись, она уже собралась уходить, но тут заговорил Декер:

– Я видел, как Уолтер Дабни застрелил Беркшир. И я видел, как он попытался вышибить себе мозги.

Обернувшись, Браун вопросительно посмотрела на него.

– Что вы хотите сказать?

– Не уверен, что у вас есть соответствующий допуск.

Натянуто улыбнувшись, она развернулась на каблуках и вышла.

– Пожалуй, тебя нужно будет послать на курсы освежить правила этикета межведомственных отношений, – Богарт строго посмотрел на Декера.

– В таком случае позаботься о том, чтобы Браун также посещала их, – ответил тот. – Итак, каков наш следующий шаг?

– Следующий шаг в чем?

– В деле Дабни.

– Декер, ты что, не услышал, что сказала эта женщина? Мы отстранены от дела.

– Я услышал, как кто-то из РУМО заявился сюда и сказал сотрудникам ФБР, что они отстранены от дела. Я не слышал, чтобы это сказал нам кто-то из ФБР.

Богарт начал было что-то отвечать, но промолчал.

– Росс, думаю, Декер прав, – сказал Миллиган. – Одиннадцатое сентября, но только в гораздо более страшном виде? Наша задача – защищать Соединенные Штаты. Если Бюро не будет участвовать в таком серьезном деле, тогда чем, черт возьми, мы вообще занимаемся?

– Я тоже так считаю, – добавила Джеймисон. – И могу лишь сказать, что эта женщина мне ну ни капельки не понравилась.

– Не могу сказать, что мне понравилась она или то, что нас вышвырнули из дела, которое произошло буквально под носом у Бюро, – проворчал Богарт. – Если ставки настолько высоки, мы можем двигаться дальше, но только делать это нужно будет осторожно. Один неверный шаг – и у нас будут неприятности. А это никому не поможет.

Декер встал.

– Ты куда? – спросил Богарт.

– Искать потрепанную «Хонду».

Глава 17

– Амос, я тоже всегда тебя прикрою.

Они с Джеймисон сидели в ее машине.

Упираясь коленями в приборную панель, Декер повернулся, чтобы посмотреть на свою подругу.

– Знаю. Ты уже говорила с Мелвином?

– Я оставила сообщение. Ответа пока что не было. Что ты думаешь о Харпер Браун?

– Судя по всему, у нее хорошо получается то, чем она занимается.

– Что именно?

– Нести всякую чушь.

– То есть ты ей не веришь?

– Она работает в разведке. Эти люди обучены лгать и выдавать ложь за правду. Очевидно, они проходят то же обучение, что и политики.

– Значит, если Браун лжет, это усложняет и без того запутанную ситуацию.

– Да, совершенно верно.

– Но с какой стати ей лгать?

– Возможно, она не совсем лжет. Быть может, Дабни действительно продавал секреты. Быть может, он действительно был заядлым игроком. Однако насчет причины убивать Беркшир – это какая-то ерунда.

– Но ведь Дабни был смертельно болен. Быть может, он принимал какие-то сильнодействующие препараты. Быть может, опухоль затронула его мозг.

– А может быть, Алекс, правда лежит совершенно в другой стороне.

Расстроенная Джеймисон снова сосредоточилась на дороге.

– Как мы собираемся искать «Хонду» Беркшир? – натянуто спросила она.

– О существовании этой «Хонды» мы слышали всего от одного человека. То есть это означает, что мы снова едем в школу.

– Ты имеешь в виду Вирджинию Коул, директрису?

– Да.

– Но она сказала, что просто как-то раз видела, как Беркшир приехала в школу. Неужели ты думаешь, она запомнила номер?

– Я сильно в этом сомневаюсь.

– Отлично, тогда что ты задумал?

– Я намереваюсь пообщаться со свидетелем.

Джеймисон продолжала засыпа́ть его вопросами. С каким свидетелем? Что он хочет? Но Декер лишь закрыл глаза и не сказал ни слова.

* * *

Когда они подъехали к школе, Амос указал на двери, где были установлены камеры видеонаблюдения, направленные на стоянку.

– Черт! – выругалась Джеймисон. – А я их не заметила.

– Сейчас такие есть почти во всех школах, – сказал Декер. – А кое-где на входе установлены металлоискатели. Вооружены охранники, вооружены учителя, вооружены ученики. Добро пожаловать в систему образования двадцать первого века!

Они переговорили с Коул, и та проводила их в кабинет, где размещался технический персонал. Один из сотрудников достал из камер видеонаблюдения отснятые записи и вывел их на экран компьютера.

– Вы не помните число, когда видели, как Беркшир приехала на «Хонде»? – спросил у Коул Декер. – Хотя бы приблизительно.

Директриса задумалась.

– Где-то в последние две недели. Это было утром, около половины восьмого.

Оператор нажал клавиши, затем сказал:

– Я ввел временны́е параметры. С помощью вот этих клавиш вы можете просматривать отдельные кадры.

– Спасибо, – сказала Джеймисон.

Декер уселся за компьютер.

– Вы, случайно, не знаете, известно ли что-нибудь относительно похорон Анны? – спросила Коул.

Амос ничего не ответил.

– К сожалению, мы не располагаем такой информацией, – поспешно сказала Джеймисон. – Все дело в том, что мы не смогли разыскать ее родственников. Вы, часом, никого не знаете?

– Нет, Анна никогда не рассказывала о своей семье. В бланке заявления об устройстве на работу есть графа о том, с кем связываться в экстренных случаях. Анна оставила ее незаполненной. Если честно, она никогда не говорила о своем прошлом. По крайней мере со мной. Я могу дать вам имя одной учительницы, которая, возможно, скажет вам больше. Сегодня ее нет в школе, но я попрошу, чтобы она с вами связалась.

– Замечательно. Спасибо.

– Пожалуйста. Помогу вам всем, что в моих силах, чтобы вы добрались до истины.

После чего Коул и оператор ушли, оставив сотрудников ФБР одних.

Придвинув стул, Джеймисон подсела к Амосу, а тот с помощью клавиатуры начал просматривать в ускоренном режиме видеозапись.

– Значит, вот как работает твоя память Декер? – спросила Алекс, с любопытством наблюдая за ним. – Кадры мелькают один за другим?

– Весьма похоже, – рассеянно ответил он. – Только у меня они в цвете.

Остановив прокрутку, Амос указал на экран:

– Вот она.

Это действительно была Анна Беркшир, приехавшая на темной «Хонде Аккорд». Как правильно заметила Коул, машина была потрепанной. Передний бампер помятый, на передней левой двери длинная царапина, на капоте пятна ржавчины.

– А вот и номерной знак, – сказал Декер, мгновенно запомнивший его, хотя Джеймисон прилежно записала все на листке бумаги.

Беркшир поставила машину на свободное место, вышла, открыла заднюю дверь и достала маленький портфель и сумочку. После чего направилась к входной двери и, следовательно, к объективу видеокамеры.

– Господи, – с дрожью в голосе пробормотала Алекс. – От мысли, что ее больше нет в живых, у меня мурашки по спине бегают!

Декер взглянул на указание времени внизу кадра.

– Десять дней назад.

– Она выглядит… совершенно нормально, – заметила Джеймисон. – Не видно, чтобы у нее на душе была какая-нибудь тяжесть.

– Ты хочешь сказать, вроде мысли о шпионской сети, которую в самом ближайшем времени ждет разоблачение?

Джеймисон задумчиво щелкнула пальцами.

– Быть может, именно так Беркшир достала деньги.

– Возможно. Но агент Браун не сказала нам, как долго все это продолжалось. И мы по-прежнему не можем найти связь Беркшир с Дабни.

– Ну, у того, несомненно, была другая жизнь, невидимая для тех, кто его знал. Быть может, Беркшир также была заядлым игроком и они познакомились на этой почве…

– Правильно – выбрать в качестве доверенного лица для передачи секретов того, кто, как и ты, пристрастен к азартным играм. Не сомневаюсь, это самый надежный вариант.

– И все-таки такое возможно, – настаивала Джеймисон.

– Алекс, но зачем Беркшир была нужна Дабни? Какие навыки или преимущества может предложить школьный учитель такому типу, как Дабни, обладающему связями на самом высоком уровне, который собирается продавать государственную тайну?

– Быть может, работа в школе – это лишь прикрытие. Быть может, Беркшир на самом деле шпионка. Вот почему мы не смогли найти о ней ничего, что уходило бы в прошлое дальше чем на десять лет.

– Возможно, – нехотя согласился Амос, хотя его тон свидетельствовал о том, что слова Алекс его не убедили. – Нам нужно пробить номер «Хонды».

– Ты полагаешь, она зарегистрирована на другого человека?

– Нет, я так не думаю. Я считаю, что «Хонда» зарегистрирована на Анну Беркшир, просто по другому адресу. И, возможно, на другое имя.

– Значит, ты все-таки считаешь, что она шпионка или что там еще?

– Или что там еще, – ответил Декер.

Джеймисон вопросительно посмотрела на него, и он добавил:

– Браун сказала, что Дабни похитил жизненно важные секреты. Он должен был кому-то их передать. Если Дабни и Беркшир работали вместе, ты права, она входила в шпионскую сеть. И если до сих пор никому не передала секреты, мы сможем предотвратить апокалипсис, о котором говорила Браун.

– Но если Беркшир была шпионка, разве она уже не передала секреты кому следует?

– Этому могли помешать самые разные причины.

– Будем молиться, что секреты пока что не попали к нашим врагам, – добавила Джеймисон. – Иначе мы окажемся в полном дерьме. – Она помолчала. – Как ты думаешь, Браун ведь не имела в виду ядерную бомбу, а?

– Продолжай читать молитвы, потому что я не знаю, что имела в виду Браун, – Декер выразительно посмотрел на свою напарницу. – Однако эта дамочка не произвела на меня впечатление человека, который станет преувеличивать проблему. Так что наихудшим сценарием, возможно, действительно является Армагеддон.

– Замечательно.

Глава 18

– Проклятие!

Тодд Миллиган стоял плечом к плечу рядом с Декером, разглядывая дом.

Было утро следующего дня. Проверка номеров «Хонды» привела сюда, к убогому сельскому дому на проселочной дороге в самом сердце округа Лоудоун, штат Вирджиния.

Амос кивнул, соглашаясь с восклицанием своего напарника.

– Из квартиры стоимостью в несколько миллионов в престижном пригороде – в этот дом…

– Но зачем Беркшир вообще была нужна эта лачуга, Декер?

– Именно это мы и должны выяснить, – ответил тот, направляясь к дому. – Но Беркшир все больше и больше производит на меня впечатление человека, который шага не ступит без веских причин. Так что будем отталкиваться от этого предположения и посмотрим, куда это нас приведет.

Позади дома стоял гараж, даже скорее сарай. Но именно в нем находилась «Хонда».

– Для того чтобы обыскать дом и машину, понадобится ордер, – заметил Миллиган.

– Единственного человека, кто мог бы возражать, нет в живых, – ответил Декер.

Он подергал дверь, но машина оказалась заперта.

– Возможно, ключи в доме, – сказал Амос.

Они поднялись на крыльцо. Входная дверь также была заперта. Декер навалился на нее своим массивным плечом, и дверь перестала быть запертой.

Сотрудники ФБР шагнули в дом, и старые половицы угрожающе заскрипели под их тяжестью. Воздух внутри был затхлым и холодным.

– Наверное, это единственный источник тепла, – сказал Миллиган, указывая на камин в гостиной.

– Нет, за домом бак с мазутом, а вон там, на стене, батарея, хотя отопление запросто может не работать.

Они прошли по всем трем помещениям. На кухне имелись древний холодильник, абсолютно пустой, маленькая плита и раковина, покрытая пятнами ржавчины. Декер открыл воду, и из крана вылезла капля бурой слизи.

Он заглянул в одинокую ванную. Там были унитаз, треснутое зеркало и рулон туалетной бумаги на стене – и, в общем-то, больше ничего. Занавеска в душе отсутствовала, на линолеуме, загибающемся во многих местах, темнели подтеки. Декер нажал на слив бачка. Ничего не произошло. Он щелкнул выключателем. Опять же ничего.

– Ладно, я сомневаюсь, что Беркшир действительно жила здесь, – сказал Амос. – Воды нет, туалет не работает, электричество отсутствует.

– Я даже не знаю, принадлежал ли ей этот дом, – Миллиган огляделся вокруг. – Он выглядит заброшенным. Быть может, Беркшир лишь использовала его, чтобы отсидеться.

– Что поднимает вопрос, от кого она пряталась. И если она пряталась, зачем покупать квартиру за миллион и дорогую машину, работать в школе и быть волонтером в хосписе? Все это привлекает внимание.

– У меня жена работает в школе. И хотя я знаю, что ей нравится возиться с детьми, если б у нее были миллионы в банке, наверное, она занялась бы чем-нибудь другим.

– В каком классе она преподает?

– В восьмом. Это как раз тот возраст, когда милые, невинные детишки вдруг резко становятся кем-то неизмеримо более сложным, когда разыгрываются глубокие эмоциональные драмы и гормоны выбиваются из-под контроля. Порой жена, возвращаясь домой, выглядит так, словно ее сбил грузовик.

– Лично я считаю, что абсолютно всем учителям нужно платить значительно больше, – заметил Декер.

Деревянная лестница вела вниз в сырой подвал. Пол там был земляной. Достав фонарик, Миллиган посветил по сторонам.

За плотной паутиной прятались доски, уложенные на блоки из шлакобетона, образующие грубые полки. На досках стояли сгнившие картонные коробки. Декер принялся по очереди открывать их, а Миллиган направлял внутрь луч фонарика.

– Хлам, – пробормотал Тодд, насмотревшись на старые лампочки, обтрепанные журналы и всякую сломанную мелочь. – Готов поспорить, все это принадлежало бывшим хозяевам, – добавил он.

Декер рассеянно кивнул. Он осмотрел маленькое помещение, проникая своим взглядом – с помощью фонарика Миллигана – во все закутки.

– Уверен, Беркшир никогда даже не спускалась сюда, – заметил Тодд.

– Нет, спускалась.

– Как ты это определил?

– Посвети на ступени, ведущие вниз.

Сделав так, Миллиган увидел новые доски, судя по всему, заменившие сгнившие ступеньки.

– И также на двери в подвал новые петли.

Взяв у коллеги фонарик, Амос направил его на земляной пол в дальнем углу.

– Следы ног, – подойдя ближе, сказал Миллиган. – Маленькие. Женские.

– Следы Беркшир.

– У тебя отличное зрение, Декер, – заметил Миллиган.

Казалось, тот его не слышал. Прислонившись к каменной стене подвала, он водил вокруг лучом света. Яркое пятно металось по стенам и грубому потолку, подобно стае светлячков.

– Так зачем Беркшир спускалась сюда? – спросил Миллиган.

– Чтобы что-то спрятать. И нам просто нужно найти тайник.

– Подожди-ка! – Миллиган оглянулся на дверь. – Если «Хонда» здесь, каким образом Беркшир приезжала сюда?

– Если свернуть на дорогу, ведущую к дому, справа от нее есть небольшая поляна. Там следы колес. Я думаю, Беркшир приезжала на «Мерседесе», оставляла его там и дальше шла пешком. Наверное, приезжала она сюда редко, только когда у нее были уроки в школе и ей была нужна «Хонда», чем объясняется маленький пробег «Мерседеса».

– Но зачем все это?

– Учительница, приезжающая в школу на роскошной машине стоимостью в шестизначное число, неизбежно породила бы пересуды среди учителей и учеников. А мне кажется, что Беркшир не любила привлекать к себе внимание. Вот почему она ни с кем близко не общалась.

– Пожалуй, ты прав, – Миллиган кивнул. – Но у нее ведь были машина и квартира.

– Из чего следует, что эта женщина была не прочь жить в роскоши. И, возможно, ей доставляла наслаждение ее тайная двойная жизнь. Возможно, для нее это было в кайф.

Декер продолжал озираться по сторонам. Он осмотрел участок земли со следами ног. Затем изучил новые доски грубых полок. После чего уставился на дверь в подвал на новых петлях.

Вдруг Амос оторвал свою тушу от стены и устремился вверх по лестнице.

– Декер! – окликнул его Миллиган, бросаясь следом.

Когда он поднялся к двери, тот уже скрылся в конце коридора. Тодд обнаружил его в ванной.

– В чем дело? – спросил он.

– Зачем нужен рулон туалетной бумаги, если туалет не работает?

Присев на корточки, Декер снял рулон с держателя и поставил его на раковину. Держатель был самый обыкновенный: подпружиненная трубка, вставленная в висящий на стене крепеж.

Декер разъединил трубку, и в ладонь ему упал ключ от машины.

– От «Хонды», – сказал он и заглянул в трубку. – И это еще не всё. – Засунув руку внутрь, Амос извлек устройство флеш-памяти.

– Черт возьми, Декер, похоже, ты только что взял главный приз!

– Ну-ка, давай вставим эту штуковину в компьютер и посмотрим.

– Замечательное предложение.

Они вышли на улицу. Достав ключи от «Хонды», Декер сказал:

– Я поеду на машине Беркшир. В квартире у нее мы не нашли ничего интересного, так что, возможно, нам поможет машина. – Он поднял флешку. – Ну, а тут, будем надеяться, – ответы на все наши вопросы.

Они разделились. Миллиган сел в служебную машину.

Амос подошел к «Хонде». Ему пришлось отодвинуть сиденье до конца назад, чтобы поместились его длинные ноги. Салон был обшарпанным. Декер прикинул, что машине лет пятнадцать, не меньше. Открыв бардачок, он нашел там сервисную книжку, подтвердившую, что «Хонде» семнадцать лет.

Миллиган ехал первым по грунтовой дороге, ведущей к шоссе, по которому они сюда приехали. Густые заросли по обеим сторонам дороги и низко нависшие тучи преграждали свет, образуя полумрак.

Когда Декер поднял взгляд, Миллиган уже выехал на шоссе и прибавил скорость. Амос вывернул следом за ним.

– Проклятье!

Машина завиляла из стороны в сторону.

Свернув на обочину, Декер вышел из машины и осмотрел переднее колесо. Оно было спущено.

Он взглянул на шоссе. Миллиган уже скрылся из виду.

Амос достал телефон, чтобы позвонить ему и сообщить о случившемся. Однако сотовая связь в этом районе отсутствовала.

– Обратно же, проклятье!

Рассудив, что Тодд рано или поздно обнаружит, что позади него никого нет, и вернется, Декер открыл багажник и достал домкрат, баллонный ключ и запаску.

Присев перед спущенным колесом, он увидел кое-что.

Декер попытался выхватить пистолет, но его сразил удар. Упав вперед, он налетел лицом на передний бампер «Хонды» и свалился набок на асфальт.

Глава 19

– Пора бы уже тебе перестать приходить в себя на больничной койке.

Амос быстро заморгал, фокусируя взгляд на лице склонившейся над ним Алекс Джеймисон. В палате было очень темно.

Он потер затылок.

– Сотрясение мозга, – сказал Богарт, стоящий рядом с Джеймисон.

– Мне не впервой, – сказал Декер.

Усевшись в кровати, он поморщился от боли.

– Вот почему свет погашен, – объяснил Росс. – Врачи сказали, что твоему мозгу нужно отдохнуть, и яркий свет будет мешать.

Миллиган стоял у кровати с противоположной стороны.

– Извини, Амос. Я должен был раньше заметить, что ты не едешь за мной. Но я пытался позвонить, а связь отсутствовала.

Декер медленно кивнул.

– Кто-то прострелил колесо, – сказал он. – Я заметил сбоку в покрышке входное отверстие от пули, когда собрался менять колесо.

– Мы тоже его видели, – сказал Богарт.

– Значит, за нами следили, – сказал Миллиган.

– Ее забрали, так? – спросил Декер.

– Мы осмотрели твои карманы, – грустно подтвердил Тодд. – И не нашли флешку, так что – да, ее забрали.

– Как вообще кто-то узнал о том, что ты ее нашел? – спросила Джеймисон.

– Или этот дом прослушивался, или за нами наблюдали с помощью каких-либо специальных устройств, – сказал Миллиган. – Впрочем, возможно, тебя просто обыскали на всякий случай и наткнулись на флешку.

Амос подложил под спину подушку.

– Когда мы выходили из дома, я держал флешку в руке. Если за нами наблюдали, стало понятно, что она у меня, а не у тебя. – Он помолчал. – Когда я отсюда выйду?

– Врачи говорят, что всё в порядке и ты можешь выписываться хоть сейчас, просто несколько дней нужно будет вести себя поаккуратнее, – сказал Миллиган. – У тебя на затылке та еще шишка. И на лице ссадина от удара о бампер. Но врачи сделали рентген и другие тесты. Никаких серьезных повреждений.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Сноски

1

«Штат конского каштана» – официальное прозвище штата Огайо, где в изобилии растут разнообразные виды этого дерева или кустарника. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

Национальная футбольная лига (НФЛ) – высшая лига в профессиональном американском футболе.

3

Агентство национальной безопасности (АНБ) – ведомство в составе Министерства обороны США; занимается безопасностью правительственной и военной связи и компьютерных систем, а также электронным наблюдением.

4

Здесь и далее: об этом рассказывается в романе Д. Болдаччи «Последняя миля».

5

Пейтон Уильямс Мэннинг (р. 1976) – игрок в американский футбол, выступавший на позиции квотербека в Национальной футбольной лиге («Индианаполис Колтс», «Денвер Бронкос»); является одним из лучших игроков в своем амплуа за всю историю НФЛ.

6

Популярная торговая марка антидепрессанта (сертралина).

7

Садись в машину! (исп.)

8

Помощь не нужна! (исп.)