Элен еле сдержалась, чтобы не ответить, как в старом анекдоте: «Не такая уж она и новая…» Хмуро смотрела она на эту пятнадцатилетнюю блондиночку, избегавшую прямых взглядов и смущенно улыбавшуюся.
– Ее зовут Юля, – сообщила нарядная и счастливая в предвкушении скорой свадьбы мама. – Она будет жить в комнате Оксаны.
Оксана! При одном упоминании этого имени Элен стиснула зубы. Сколько лет она ненавидела свою старшую сестру и как рада была, когда Оксана наконец вышла замуж и свалила из дома! Счастье оказалось недолгим: сестра, которая жила теперь на всем готовом (спасибо муженьку), исполнила давнюю мечту и устроилась работать учительницей английского языка в элитную гимназию – ту самую, где училась Элен. Теперь вот приходится наблюдать ежедневно, как все мальчишки пялятся вслед Оксане, жадно пожирая взглядом ее длинные ноги, а потом спрашивают: «Ленок, а правда, что она тебе родная сестра?» Родная, родная, не сомневайтесь! Элен у себя в «Твиттере» даже завела рубрику: «1000 способов истребить РОДНУЮ сестру». За раз писала по три-четыре новых метода, например:
• Обездвижить и кормить, пока не лопнет.
• Обмазать клеем и обсыпать пшеном, чтобы куры заклевали насмерть.
• Пропитать мышьяком обои в ее комнате – пусть дышит испарениями.
• Натравить голодного медведя.
А иногда вместе с этими способами помещала и фотку с иллюстрацией, если находила в Интернете что-нибудь похожее.
Редкие фолловеры писали Элен: «Ты маньячка». Ну да, а кто спорит?
В четыре годика у Элен начался «жестокий период», как называла его мама. Девочка старательно выковыривала глаза куклам, сжигала плюшевых медведей, протыкала иглами фотографии знаменитых актрис в журналах. Мама очень боялась, что Элен однажды перейдет на живых зверушек или, чего доброго, на сверстников, но дочурка оказалась не настолько сумасшедшей: к семи годам она переключилась на компьютерные игры. Разумеется, жестокие. С кишками наружу и ожившими мертвецами. А еще она дралась с мальчишками. Первой никогда не начинала, но если ее задевали – била со всей силы по болевым точкам, и не только в пах, но и в глаза, коленные чашечки, живот. Одному мальчишке, который попытался как-то стащить с нее топик, тринадцатилетняя Элен чуть не разбила кадык. Паренек легко отделался – всего лишь не мог разговаривать несколько дней.
Маму, вечно кудахтающую толстуху, Элен слегка презирала, в том числе и за любвеобильность и уверенность в собственной неотразимости. Хотя многие от нее и впрямь без ума. Вот, нового мужа в дом притащила, а с ним – новую «сестру». Придется как-то с этим жить.
Мама вышла из комнаты, оставив свежеиспеченных сестер наедине.
– Значит, так, Юленька, – очень нелюбезным тоном произнесла Элен, решив говорить начистоту. – Запомни правила: компьютер в большой комнате – мой, его можешь трогать, только когда меня нет дома, и не смей лезть в мою папку, она так и называется: «Элен». Узнаю, что ты там копалась, – убью.
Элен вспомнила, что папка запаролена, запнулась на секунду, но тут же продолжила:
– Если захочешь слушать какую-то свою музыку – слушай в наушниках. Друзей и подружек в дом водить только с моего разрешения. Это пока все, если еще что-то вспомню – скажу. Ясно?
Бедная Юля испуганно кивнула.
На том и кончился разговор.
К чести Элен, она никогда не лазила в комнату к Юле без приглашения и не копалась в ее вещах. Чего о самой Юле не скажешь.
Как-то раз Элен застукала ее у себя – в тот момент, когда та листала толстую тетрадь. Особую тетрадь – не в клеточку и не в линейку. Просто белые листы, ждущие, когда к ним прикоснется карандаш.
– Это ты нарисовала? – спросила блондинка с таким простодушным любопытством, что у Элен в одну секунду пропало желание замахнуться на сводную сестру кулаком и отругать, как она обычно делала, если Юлька откалывала какую-нибудь глупость.
– Да, – недружелюбно ответила она.
В конце концов, с Юлей ругаться бесполезно. Начнешь ее отчитывать, она будет только грустно кивать в ответ, слезу со щеки вытрет, а через час как ни в чем не бывало обратится с просьбой, глядя своими мечтательно-смущенными глазками: «Лена, а помоги мне с домашним заданием, у меня не получается».
– Ты здорово рисуешь. Только очень много крови и всяких ужасов, – продолжала Юля. – Это комикс?
– За «комикс» – сразу в лоб. Это называется «графический роман».
Блондинка закрыла тетрадь и вслух прочла заглавие:
– «Элен, воин нового мира». Это ты про себя?
– Про кого же еще?
– Сама все придумала?
– Не твое дело! – рявкнула Элен, которую бесили подобные вопросы. – Все, пока! Вали из моей комнаты!
Элен любила рисовать. Планета Земля, превращенная в испепеленную пустыню, орды оборванных, потерявших человеческий облик бродяг, и она, вооруженная огнеметом, словно героиня одного фантастического фильма про чудовище, поселившееся на космическом корабле. Элен нашла бы себе заброшенную башню или даже целый замок и жила бы там одна. Совсем одна. Без глупых сестер и шумных родителей.
Шумными они были по ночам. В первые недели после свадьбы спать было вообще невозможно из-за обильных, как из пулемета, громких хлопков, сопровождаемых громкими вздохами, а то и воплями. Не иначе как вторая молодость у людей началась. Затем все немного поутихло, потекли периоды спокойствия, внезапно сменявшиеся периодами страсти. Элен радовало одно: новый папа, крепкий сорокалетний предприниматель, большую часть времени пропадал на своем предприятии, а когда бывал дома – занимался только женой, которую, очевидно, считал безумно привлекательной. Лишь иногда пытался докапываться до Элен: как учеба, чем интересуешься, что с личной жизнью, – но строптивая приемная дочь безжалостно пресекала эти попытки познакомиться поближе. Иногда прикидывалась больной, иногда просто угрюмо молчала. «Оставь ее, – просила мама, – она очень долго привыкает к новым людям, она у нас девочка с характером…»
Так прошел год.
1
ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА
Сегодня я начинаю исследование. Объект – семнадцатилетняя девочка, ученица одиннадцатого класса.
Свойства объекта: замкнутость, недружелюбие, а порой откровенное хамство. Отношения с одноклассниками натянутые. Такое впечатление, что объект не общается с окружающими, а просто терпит их. У подопытной нет и не было ни одной близкой подруги или друга. Она неохотно сходится с людьми, в особенности противоположного пола, зато на конфликт идет, не задумываясь.
Что удивительно, подопытная – скорее всего не девственница. Связи с парнями, в которые она вступала, носили случайный характер, а затем прекратились совсем. Скорее всего, подопытная просто экспериментировала и пришла к выводу, что ей этого не нужно.
Вместо этого она получает удовольствие совсем от других вещей.
Утро началось с собачки, которой трамвайным колесом отхватило обе задние лапы. Собачка громко плакала, выла и скулила, кружась волчком и заливая кровью тротуар. Прохожие ахали и отворачивались, а Элен торопливо выхватила телефон и принялась снимать эту страшную сцену, как она всегда делала в подобных случаях. В прошлый раз, к примеру, она оперативно запечатлела – из безопасного места, разумеется – драку фанатов ЦСКА с компанией пьяных рабочих. Вот это было по-настоящему жестоко, только зубы в разные стороны летели! А тут? Крови много, вою еще больше, а толку… Подумаешь – собачку изуродовало. Элен сняла это больше по привычке. Правда, концовка как раз таки не разочаровала: прибежал мент – молодой, мальчишка совсем, – покрутился на месте, растерянно озираясь, будто ожидая совета от окружающих, и не придумал ничего лучше, как пристрелить животное.
Как пели в заставке к одной передаче, «Я всегда с собой беру видеокамеру». Камеру Элен обещали подарить, если она окончит школу без троек. Вместо камеры приходилось брать телефон. Вторым предметом, с которым она была неразлучна в любую погоду, был длинный зонтик, завершавшийся острым металлическим наконечником. (За это ей и присвоили прозвище «старуха Шапокляк».) Одевалась Элен неброско, носила брюки, жилетку и непременный галстук. Стриглась коротко. Издалека ее можно было принять за симпатичного юношу.
Возле трамвайной остановки стоял ларек, в котором она часто покупала журналы с графическими историями. Читала только в трамвае, по дороге в школу или из школы.
Выпуск, купленный ею в то утро, начинался с коротенькой истории про похотливую учительницу физкультуры, которая столкнулась в душевой со своей ученицей. «Поиграем язычками, детка?» – говорит она, и вот ее язык уже во рту изумленной старшеклассницы. «Ты отлично сложена для девочки своих лет!» – Руки учительницы оглаживают грудь девушки. «А здесь что у нас?» – Пальцы спускаются ниже пояса. Потом настает черед оральных ласк: «Дай мне попробовать тебя на вкус, крошка». Заканчивается все предсказуемо.
– Тебе не рано смотреть такие картинки? – недовольным голосом спросила сидевшая рядом пенсионерка.
– Вас это колышет? – холодно спросила Элен.
– Ты что грубишь? – Бабка была скорее удивлена, чем рассержена. – Ты кому грубишь? Я тебе в бабушки гожусь!
Парень с девушкой, сидевшие напротив, обернулись в их сторону – должно быть, ожидали громкого скандала. Не дождутся.
– И что вам теперь, ножки целовать, что вы мне в бабушки годитесь?
– Я всю жизнь работала! – Пенсионерка почти кричала.
Вечно они одно и то же повторяют, как мантру. Элен выждала секунду и произнесла так громко, чтобы все слышали:
– Если бы вы всю жизнь не работали, то умерли бы с голоду. Чем же тут гордиться?
Старуха открыла рот и тут же закрыла, как выброшенная на берег рыба. Опять открыла и опять закрыла. Парень с девушкой, сидевшие напротив, рассмеялись, их смех негромким басом подхватил кто-то сзади.
Старуха не по годам проворно вскочила и заковыляла в другой конец вагона.
Девчонка немного успокоилась и еще раз старательно просмотрела рисованную историю.
И Элен, повеселевшей было от этой маленькой победы, стало грустно. Она вдруг вспомнила своего последнего мальчишку, с которым лишь однажды очутилась в постели: ну почему он не стал делать ничего подобного, что делали девушки на картинках? Никаких ласк, просто вставил и какое-то время елозил, а потом вдруг остановился и спросил: «Ты кончила?» Элен тогда еще дикий хохот прошиб. Парень покраснел, торопливо оделся и убрался вон из комнаты – туда, где еще шла вечеринка.
Он даже не понял, что лишил ее девственности.
Спустя несколько дней он подкараулил Элен в подъезде, стал требовать, чтобы она к нему вернулась, угрожать, попытался схватить за руки, силой обнять – и вот тогда ненормальная девчонка с особым удовольствием погрузила кулак в мягкий живот парня, да так, что у того дыхание перехватило. А потом разбила ему нос. Кровь за кровь.
Если бы он только все сделал по-другому… Как-то деликатнее, нежнее. Или хотя бы спросил ее, девственница ли она. Нет, не догадался.
А может, он и сам был девственником? Скорее всего. Но это его не оправдывает. Ведь наверняка же смотрел фильмы для взрослых и знает, хотя бы теоретически, как дела делаются! Нет же, решил все сделать по-своему, лишь бы побыстрее. Вот урод!
Фиг я еще кого к себе подпущу ближе чем на метр, решила в миллионный раз Элен. Мне этого не нужно. Я другая.
Впрочем, встреча с молодым человеком в то утро у Элен все-таки состоялась, хотя и сугубо деловая. Недалеко от крыльца гимназии, в палисаднике.
Ее одноклассник Вова Лебедин не был ни ботаном, ни занудой, ни робким и стеснительным. Наоборот, лучший игрок гимназической баскетбольной команды и вообще отличный спортсмен, правда, по учебе не из первых – в элитную гимназию его взяли по блату и не выгоняли только из-за спортивных успехов. У девчонок пользовался спросом. Тем удивительнее была та просьба или скорее мольба, которой он уже давно донимал Элен.
– Ну, Вовец, ты достал деньги? – спросила Элен вместо приветствия.
Наушники плеера болтались на груди парня, словно глаза, выдранные из глазниц.
– Да, Лен, да… – Вова полез в карман и стал в нем копаться. Элен терпеливо ждала, постукивая платформой тяжелого ботинка по земле.
– Это что такое? – мрачно поинтересовалась она, когда показались три зеленые бумажки, торчащие из кулака парня.
– Три тысячи рублей.
– Мы договаривались на пять!
– Может, скинешь маленько?
– Куда меньше? – завопила Элен, позабыв о конспирации. – Ты понимаешь, чем я рискую? Пять тысяч каких-то вонючих рублей за такое – это то же самое, что ничего! Ты посмотри хорошенько!
Она отыскала в мобильнике видеофайл и включила «воспроизведение». Появился высокий деревянный забор, возле которого возвышались два стога сена.
– Оксана с Витей свадьбу у нас на даче справляли, – сообщила Элен. – Накрыли стол прямо в саду. А потом в разгар застолья отлучились и… и вот.
В кадре появились двое: опрятно одетый тридцатилетний мужчина и потрясающе красивая длинноногая девушка в подвенечном платье. Минут пять они страстно целовались, словно желая проглотить друг друга, в процессе этого полностью разделись: лишь на Оксане осталась фата. Увидев, как расширились глаза Вовы, Элен спрятала телефон за спину.
– Пять тысяч, и не меньше, – отрезала она.
Вова обреченно кивнул и вытащил недостающие две купюры.
– Мы, чтоб эти бабки заработать, все лето с пацанами вкалывали, – жалобно сообщил он.
– Меня это волнует? – пожала плечами Элен. – Вот тебе флешка, там все записано. Это и еще кое-что.
– Про Оксану Федоровну? – В голосе парня слышались истерические нотки.
– Да. Плюс бонус – ну, сам увидишь. Чудесное вложение твоего капитала!
– Ага, ага… – Вовка торопливо спрятал диск в сумку.
А Элен подумала: «Да… Отдать пять штук за какую-то голую бабу! Парни, если вы все такие – примите мои соболезнования!»
Прозвенел звонок на первый урок. Элен направилась ко входу в гимназию, Вова шагал рядом с ней, плечо в плечо.
– Ленка…
– Ну чего еще?
– Может, сходим куда-нибудь…
– И не мечтай, – фыркнула Элен. – У тебя вон что есть теперь. Оттягивайся на здоровье! Только без меня. И вот что: если тебя запалят с этим видео, меня чтоб не подставлять!
Мысленно она немного пожалела, что отказалась. Все-таки Вовка – парень солидный, если начать встречаться с ним, то все девчонки обзавидуются. Да только ведь ежу понятно, что Вовка жаждет ее тела лишь потому, что она сестра секс-символа всей гимназии, англичанки Оксаны Федоровны, и похожа на нее, хотя и совсем чуть-чуть. А вот и сеструха!
– Доброе утро, Оксана Федоровна! – поздоровался Вова и посмотрел на вожделенную учительницу с еле заметным злорадством в глазах. Мол, я теперь каждый день буду видеть вас голой, когда захочу, а вы и не узнаете об этом!
Оксана кивнула Вове, а Элен потрепала длинными ногтями по щеке:
– Привет, цыпленок!
Среди тех причин, за которые Элен ненавидела сестру, не на последнем месте было и это вечное детсадовское сюсюканье. «Она никогда не принимала меня всерьез», – думала Элен с жестокой обидой и никогда не упускала случая незаметно подгадить сестре. Даже на сделку с Вовой она пошла вовсе не из-за денег. Хотя пять тысяч как с куста – это всегда неплохо.
Первым уроком была информатика. Зачем нужен этот предмет человеку, который с трех лет за компьютером? Элен быстро выполнила задания учителя и принялась резаться в древний пасьянс – других игр в древних школьных компьютерах не было.
Гимназический день был вялым, как и вообще вся учеба в одиннадцатом классе, когда люди уже знают все, что им нужно, и не учатся, а доучиваются. Элен, как могла, оживляла его: в очередной раз поспорила с историчкой, заявив, что историю всегда сочиняют те, кто у власти, а на литературе привела учительницу в шок высказыванием о том, что классику писали евнухи – слишком уж все целомудренно, в жизни так не бывает.
Но скука в конце концов одолела и Элен, и она отошла от учебных дел к собственным фантастическим сюжетам. В такие моменты она брала свою специальную тетрадку и простой карандаш. Рисовать приходилось незаметно от учительницы. Когда она отворачивалась к доске или опускала глаза в учебник, Элен делала очередной набросок. Пока только набросок, довести рисунок до ума можно и дома.
Новый мир, который возникнет после глобальной катастрофы, необязательно ядерной, – каким он будет? Конечно, гигантской пустошью. Люди, обосновавшиеся в чудом сохранившихся оазисах, будут восстанавливать планету. И одна мудрая женщина возглавит Женскую Коалицию – военизированное братство, точнее сестринство, чья миссия – принести порядок в мир хаоса. Город Женской Коалиции – множество небоскребов, окруженных высокими стенами и защищенных самонаводящимися автоматическими орудиями. Хозяйки города – то есть женщины и девушки – живут в верхних этажах, в комфорте и чистоте. Мужчины, быдло, обитают у подножия небоскребов. Женщины в лучших традициях амазонок сражаются с дикими бандами, вычищают новые территории от заражения, воюют и созидают. Мужчины выполняют всю грязную работу, трудятся по десять-двенадцать часов в день и восхваляют правительниц. И еще изредка поставляют семя для продолжения рода. Ну, а нежность и любовь очаровательные хозяйки нового мира дарят друг другу сами, без посторонней помощи.
В этом мире Элен – свободный рейнджер и большую часть времени проводит за пределами города. Она на десять лет старше, чем здесь, в реальности, намного сильнее, да и фигура лучше. В одиночестве или с небольшой группой помощниц Элен прочесывает заброшенные населенные пункты, истребляет бродяг и мутантов, изредка возвращается в город Женской Коалиции с трофеями.
Комплект амуниции у Элен всегда один и тот же: комбинезон с клапанами, чтоб никакая отрава не пролезла под одежду, бронежилет, армейские ботинки, прибор ночного видения. Оружие – огнемет для сжигания прокаженных бродяг, снайперская винтовка и автоматический пистолет.
– Ленка!
Элен вздрогнула от прикосновения к плечу и вернулась в реальный мир. Быстро захлопнула тетрадь, сунув в нее карандаш вместо закладки.
Урок алгебры уже окончился, а она и не заметила. Следующее занятие – геометрия – должно было произойти в этом же классе, и то хорошо – никуда идти не надо.
– Чего тебе, Света? – спросила Элен.
Первая красавица класса Светлана Патрикеева была ей глубоко ненавистна, как и многим другим одноклассницам. Правда, ни одна девчонка в школе не могла упрекнуть Свету в том, что она увела у нее мальчика, – Патрикеевой это было совершенно неинтересно.
Весь класс знал эту странную историю – о том, как четыре года назад к Свете на полном серьезе посватался взрослый мужчина, старинный друг семьи, солидный дядя за тридцать, сотрудник компании «Скалигер унд Петавиусс». Родители девочки доходчиво объяснили другу семьи, что сейчас не Средние века и тринадцать лет – не самый подходящий возраст для девочки, чтобы выйти замуж. Тогда дядя, решивший застолбить эту красавицу для себя, стал терпеливо ждать ее совершеннолетия. На праздники присылал открытки с поздравлениями, букеты цветов, а также дорогие подарки, и не только Свете, но и родителям, частенько приходил в гости, подолгу общался со Светой в ее комнате, оставляя дверь открытой. В конце концов, друг семьи добился того, что мама с папой стали разрешать ухажеру подвозить их дочь до школы и обратно, а еще иногда гулять с ней в парке – но не более того.
Родители Светы дали своему другу понять, что не против отдать ему дочь – но только после достижения ею восемнадцати лет. Если же что-то пойдет не так, если женишок окажется слишком нетерпеливым – брак не состоится. Друг семьи, в свою очередь, заявил что-то типа: в наших общих интересах, чтобы Света сохранила чистоту до восемнадцати лет. Мама с папой согласились, и с тех пор никто и никогда не видел Светлану Патрикееву рядом с юношей. Впрочем, сверстники ее и не интересовали – Света уже много лет жила предвкушением.
– Лена, возьми вот это.
Элен брезгливо открыла розовый конвертик, украшенный нарисованными цветочками, вынула «Приглашение» и вопросительно посмотрела на Свету.
– В субботу у меня день рождения, если ты не забыла, – объяснила первая красавица. – Семнадцать лет. Через год мы с Володей поженимся.
«В гробу я видела и тебя, и твоего Володю!» – в сердцах подумала Элен, еле сдержавшись, чтобы не изорвать розовый конвертик вместе с приглашением и не швырнуть его в лицо однокласснице.
– Будет вечеринка. Володя специально снял на один вечер большую квартиру в центре города. Там везде звукоизоляция, так что можно хоть на ушах ходить.
– Чего ж квартиру, а не целый клуб?
– Володя обещал клуб мне на восемнадцатилетие, – невинным голоском сообщила Света.
«Да чтоб он сдох!» – подумала Элен.
– Придешь?
– Приду, – согласилась Элен, не раздумывая.
Она обожала вечеринки: во-первых, можно как-нибудь исподтишка спровоцировать скандал, а потом смотреть, как все ругаются, и снимать, а во-вторых, на таких сборищах кто-нибудь обязательно уединится с кем-нибудь в укромном закутке, и это дело тоже можно запечатлеть.
– Подожди, ты же главного не знаешь. Прийти нужно обязательно вдвоем.
– С кем?
– С другом, с мальчиком, с любимым… Со своей парой. Так Володя настоял. Мы же с ним вдвоем будем – чтобы никому обидно не было, надо, чтобы все были по парам.
– А если мне некого позвать?
– До воскресенья еще три дня. Найдешь кого-нибудь. Хочешь – я помогу.
– Спасибо, я сама как-нибудь.
Элен торопливо вышла из класса, ей захотелось срочно подышать свежим воздухом.
Тоже мне, придумала! Вдвоем! Элен мысленно перебрала всех парней, с которыми пыталась встречаться, и вновь поняла: ни к кому из них она возвращаться не собирается. Может, принять предложение баскетболиста Вовы? Да ну еще: перепьется на вечеринке и будет ее лапать своими длинными ручищами, дышать в лицо перегаром. Как и любой другой мальчишка на его месте. Если, конечно, он не ботан. Может, для смеху привести какого-нибудь зубрилу? Хотя бы одноклассника Пашку Краснова, он футболку заправляет в трусы и пользуется одеколоном, который покупает с лотка в подземном переходе. Нет, пожалуй, это слишком жестоко для обоих.
Может, пойти в обход правила, придуманного женихом Светы, и вместо мальчика привести подругу? Формально постулат не будет нарушен: прийти с подругой, с сестрой, да хоть с мамой – все равно вдвоем. Но тут еще одна проблема: у Элен не было ни одной близкой подруги.
Задумчивым и угрюмым взглядом сканировала она пространство перед гимназией и вдруг задержалась на кучке десятиклассниц, репетировавших на свежем воздухе (благо сентябрь выдался теплый) под аккомпанемент телефона танец для школьного вечера. Среди них была глупенькая Юля в глупеньком розовом платьице: она двигалась под музыку, сосредоточенно улыбаясь и не попадая в такт.
«Смех смехом, а позвать больше некого». Элен с досадой закрыла глаза. Здравствуй, Света! Ой, здравствуй, Леночка, а где же твой мальчик? Я сегодня без мальчика… Вот, это моя сестра Юля. Ну, хорошо, садитесь за стол. И вот начинается застолье: рюмочка, вторая. И вот кто-то уже целуется, кто-то норовит незаметно выйти в соседнюю комнату, а Элен, как дура, сидит рядом со сводной сестрой, а она, как всегда, щебечет о разных глупостях: какие ей мальчики нравятся, о чем она узнала из роликов популярных видеоблогеров на «Ютьюбе» и прочее, и прочее… Или начнутся танцульки: с кем же тогда танцевать? Не с Юлей же? Она со своим феноменальным чувством ритма все ноги оттопчет!
Одно из двух, решила Элен. Либо собираюсь с духом и беру с собой Вову, либо… либо вообще не иду на эту уродскую вечеринку. Нет, надо. Обязательно надо. Верный мобильник жаждет грязных сенсаций, а они будут, это как пить дать. У Элен нюх на подобные вещи.
После уроков она дождалась баскетболиста Вову:
– Вов, привет еще раз. Нет желания на вечеринку сходить? Со мной?
С Вовой надо говорить прямо, он намеков может не понять.
– Которая у Светки Патрикеевой? Я б сходил, да не могу. Уже занят.
– Кем? – Элен еле сдержала гнев, превратив его в обычное любопытство.
– Катей Сергеевой.
«Ну, Катька! – Элен мысленно погрозила однокласснице кулаком. – Попросишь у меня еще списать на тестах!»
После гимназии Элен отправилась бродить по городу. Мама всегда волновалась, когда Элен задерживалась, но сегодня можно было забыть о родительском надзоре: так называемый папа взял отпуск и вместе с мамой укатил в какой-то южный городок, где у него имеются хлебосольные родственники. «Лена, ты уже взрослая, – сказала мама на прощание. – Ты серьезная, ответственная девочка. Следи за квартирой, не пускай в дом посторонних, не забывай поливать цветы, не ссорься с Юлей».
«Ладно, ладно…»
Не успела Элен отойти от гимназии на сто метров, как ее догнала Юля:
– Леночка, ты не домой?
– НЕТ! Нет, нет, нет! – Она почти кричала, хотя обычно не срывалась на крик, даже при общении с этой идиоткой Юлей. – Нам с тобой точно не по пути! Шагай домой!
Элен и до гимназии, и обратно добиралась одна. Тем более что сводная сестра не любила медленные трамваи и ездила только на маршрутках.
– Лена, а ты ничего не забыла? – Юля укоризненно посмотрела Элен прямо в глаза своими крупными наивными глазками.
– Ах да. Продуктов купить. – Элен сунула Юле тысячную купюру. – Сама купишь что нужно.
– Лена! – удивилась сводная сестра. – Ты что, деньги, которые папа оставил, с собой носишь? Они же должны лежать в маминой шкатулке, в шкафу!
– Это мои личные. Можешь себе что-нибудь купить, я разрешаю. Только умоляю, оставь меня в покое!
Элен не было жаль денег. Имея камеру и чутье папарацци, можно еще заработать. А Юлька – она же не виновата, что дурой родилась. Вот сейчас пойдет, накупит себе глянцевых журналов и шоколадных конфет и будет счастлива до розовых соплей.
2
В торговом центре «Цезарь» Элен поднялась на верхний этаж, где находился фудкорт. Можно спокойно поесть и сделать дела. Купив диетическую колу и кусок пиццы, Элен первым делом заглянула с телефона в свой секретный почтовый ящик.
Новых писем всего два. Ровно в два раза больше, чем обычно! Одно – исключительно деловое, от администратора uvi.del.ru. Элен была постоянным поставщиком материала для этого ресурса, у нее там даже был личный канал. За свои этюды она ежемесячно получала небольшой гонорар, но последние недели две ей попросту не попадалось ничего стоящего, и это очень огорчало админа.
Элен прочла письмо, и ей стало стыдно за себя: ей по-прежнему нечем было обрадовать любимый сайт, разве что дурацким роликом, который она сперва назвала «Смерть болонки», а потом переименовала в «Сердобольный мент». Что ж, чем богаты, то и отправим… Пока видеофайл заливался, открыла второе письмо. И была удивлена.
«Привет, Элен!
Я Mortibus, свободный охотник. Давно наблюдаю за твоей работой. На мой дьявольский глаз, ты ужасно симпатична. Я знаю, что все свои страшилки ты снимаешь в первую очередь ради удовольствия, потому и хочу познакомиться с тобой поближе. Напиши о себе!
М.»
Судя по псевдониму, писал какой-то малолетка, обчитавшийся фэнтези. При этом он откуда-то знает ее секретный e-mail! Мало того, все слова в коротеньком письме были написаны правильно, каждый знак препинания находился на своем месте, а ведь для большинства современных детей грамотность – это жуткий атавизм.
Чего же хочет этот вундеркинд? Общения – вряд ли, иначе написал бы не сюда, а в соцсеть, и первым делом начал бы рассказывать, какой он весь из себя крутой.
Если это поклонник, то не простой, а тайный. Видимо, просто хочет показать, что многое о ней знает. Берет на мушку. Хочет, чтобы она нервничала. Самым разумным было бы удалить письмо, а адрес отправителя занести в список «запрет на входящие», но Элен решила сыграть в эту игру и написать ответ таким образом, чтобы новоявленный поклонник потерял к ней интерес.
«Хай, Морти.))))))))
Надеюсь, ты уже создал мой фан-клуб? Так и быть, назначаю тебя его председателем. Обещаю тебе точно: буду получать «Золотую пальмовую ветвь» – упомяну тебя в речи. Хотя, конечно, ты не очень-то надейся на то, чтобы пройти со мной по красной ковровой дорожке. Знаешь ли, в Каннах не дают призов за минутные ролики, снятые мобильником.
И пару слов о себе, как ты и просил. Я длинноногая блондинка с грудью четвертого размера. Сплю с бензопилой под подушкой. Борюсь за мир во всем мире. Не переживай, он скоро наступит, когда я освою огнемет и наскребу денег на снайперскую винтовку. Мечтаю о принце на розовом «Боинге», чего и тебе желаю.))))))))))
Чмоки, Л.Н.»
Теперь в «Твиттер», писать способы убийства сестры. Сегодня Элен придумала такие:
Разрезать трамваем и не добивать, пока сама не околеет.
Бросить в вольер к каким-нибудь диким животным – например, фанатам ЦСКА.
Окунуть в радиоактивные отходы.
Облить кислотой, чтобы она увидела себя в зеркале и тут же покончила с собой.
Остаток времени Элен провела на городском сайте, прочла новости, посидела на форуме. И вновь – ничего. Тухляк. Ближайший футбольный матч (а значит, и кровавые разборки фанатов) – через неделю, никаких рок-концертов на открытом воздухе, маршей протеста… А единственная новая тема на форуме – «Как понять, что ты ему нравишься?».
«Сопли в сахаре!»
С этим все. Элен встала, оставив недопитый бумажный стакан на столе, напоследок машинально обшарила помещение взглядом – ничего интересного – и вышла прочь.
Теперь пора исследовать весь этот торговый центр! Элен даже зажмурилась от удовольствия при мысли о том, что может потратить целую кучу денег, о которой ничего не знают родители. Помнится, на первом этаже был недорогой джинсовый салон. На четыре штуки там можно принарядиться!
Элен спустилась на эскалаторе на первый этаж и зашагала мимо различных отделов, вполглаза глядя на витрины. Возле одной она замерла как вкопанная.
Она не собиралась ничего покупать. Ей просто важно было знать, как на самом деле выглядит одна вещь, которую Элен так часто рисовала в своих комиксах.
– Что, красавица? – весело поинтересовался продавец. – Нравится?
Был он молодым, бородатым, с длинными волосами, собранными в хвост. Одет в красную футболку с Че Геварой, поверх нее – камуфляжная охотничья жилетка со множеством карманов.
– Нравится, – честно сказала она.
– А зачем тебе?
– Отстреливать таких ушлепков, как ты.
Продавец расхохотался, так задорно и искренне, что Элен стало в кои-то веки неловко за свою грубость.
– Если так, то держи… Вот такой тебе пойдет.
Продавец выложил на прилавок небольшой пневматический пистолетик. В мужской ладони эта игрушка исчезла бы целиком, а вот для старшеклассницы была в самый раз. Хороший пистолет, резких очертаний, черный, поблескивающий пластмассой при свете ламп. Конечно, не такой солидный, как у рейнджера Элен из комикса, зато достаточно компактный, чтобы уместиться в дамской сумочке.
Элен взяла обеими руками, прицелилась.
– Нет-нет, не держи оружие так близко к лицу. Лучше всего – на вытянутых руках, – посоветовал продавец. – Ты хоть раз пистолет в руках держала?
– Так, пару раз. – Элен стыдно было признаться в том, что она, рейнджер, воин нового мира, ощущала приятную тяжесть оружия впервые в жизни. – Какие документы нужны, чтобы купить?
– Только паспорт, убедиться, что тебе есть шестнадцать лет.
– А, ну с этим все в порядке! А угробить из этой штуки можно кого-нибудь? – с особым интересом спросила Элен.
– Вряд ли. Но зуб или глаз выбить – запросто. Так что, если нападут хулиганы – прицелься в глаз, пальни разок и сразу убегай. И постарайся, чтобы не поймали, а то повесят превышение самообороны.
– Сойдет для начала. – Элен вытащила из сумочки кошелек.
Вместе с пульками и баллончиками с углекислым газом получилось почти ровно столько, сколько у Элен было с собой.
К выходу она шла счастливая. Плакал джинсовый салон. Сейчас – на ближайший пустырь!
Элен шагала по улице с чувством странной окрыленности. Это не было ее обычной радостью от новых покупок, что знакома каждому любителю шопинга. Одно дело – купить новые шмотки или книжки. Это, конечно, хорошие вещи, они могут сделать жизнь немножко лучше, но не изменить ее. Чего не скажешь о черной вещи, прятавшейся в сумке у Элен.
Девчонка пялилась на прохожих внаглую, мысленно подначивая: «Ну давай, дяденька, пристань ко мне! Ну, бабуся, попробуй скажи, что в твое время девчонки не носили штанов в обтяжку!» С другой стороны, наверное, не стоит светить оружие без особой надобности, а то живо отберут. Но так хочется! Какой-нибудь извращенец предложит подвезти, завезет куда-нибудь в подворотню и начнет лапать, а я ему пистолет в яйца упру: ну, прощайся со своим хозяйством, пока не отстрелила! А уж стариков и старух вообще надо расстреливать без суда и следствия, чтобы людям жизнь не портили. «Неужели я тоже состарюсь? – в ужасе думала Элен. – Да нет, это понятно, но неужели я стану такой же, как они? Вот так же буду без церемоний вмешиваться в разговоры, учить всех уму-разуму, а чуть что – орать про то, что я, дескать, всю жизнь работала, как будто это кого-то трясет… Нет, лучше сразу пулю в лоб! Жаль, что из этой игрушки не застрелишься…»
Подходящий пустырь отыскался в том месте, где широкая улица, полная магазинов и кафе, упиралась в район, состоявший из одноэтажных домиков. Здесь, за заброшенной стройкой, нашлась небольшая площадка, заваленная битым кирпичом и кучами бытового мусора.
Можно и размяться. Элен выудила из хлама несколько пустых стеклянных бутылок разного размера (видимо, все они были непригодны для сдачи, если бомжи ими побрезговали), расставила на бетонном параллелепипеде и начала занятия по стрельбе.
Продавец не соврал, игрушка была нетяжелой и простой в обращении. Первое, что поняла Элен, – ближе чем с пяти шагов нечего и пытаться попасть во что-нибудь. Наверное, эта штучка и не предназначена для прицельной стрельбы – только в упор! Зато от попадания в бутылочном стекле появлялись трещины, а в жестяных банках – глубокие вмятины.
Бутылки и банки из-под лимонада быстро надоели Элен, и она принялась лупить по ковырявшимся в мусоре воронам и голубям, приговаривая: «Сегодня не твой день, Оксанка!» Правда, ни в кого не попала.
Патроны, купленные в количестве трех сотен, уже были наполовину истрачены, как позвонила Юля:
– Лена, ты где?
– Какая тебе разница?
– Приезжай домой! Уже темнеет!
А ведь и верно, подумала Элен, – темнеет. Надо же, как эта дура о ней заботится!
– Жди, скоро буду.
3
Когда Элен вышла из последнего трамвая, было уже совсем темно. До дома добиралась быстрым шагом, держа руку в сумочке – на рукояти пистолетика. И не зря: когда она проходила мимо обнесенной проволочным забором баскетбольной площадки, впереди раздался громкий мат и показались три темных силуэта, один поуже, два пошире.
Приглядевшись, Элен разобралась в ситуации: двое крепких парней тащили какую-то девчонку в сторону гаражей. Пальцы быстро перебрались с пистолета на мобильник. Кажется, настало время снять отличный сюжет: изнасилование в реальном времени! Какой-то размалеванной кукле очень не повезло. Вот бы это была Оксанка! Нет, у нее ноги подлиннее…
Элен забежала с другой стороны, выглянула из-за гаражей. Недалеко горел фонарь, его света хватало, чтобы разглядеть всю сцену и заснять ее. Один из парней цепко держал жертву сзади, за руки, второй, уже спустив штаны, раздвигал отчаянно брыкавшиеся девичьи ноги в чулках и задирал подол платья. Дебильно-розового платья, какое могла носить только одна девчонка.
Мобильник полетел обратно в сумочку, взамен Элен выхватила сегодняшнюю покупку и отправила металлический шарик прямиком в одну из глядевших в ее сторону мужских ягодиц. Парень гаркнул от неожиданной боли, обернулся, а Элен уже подскочила к нему. «Прицелься в глаз»… Она не могла прицелиться в глаз при тусклом свете, да и времени на это не было, поэтому просто принялась палить, направив пистолет в лицо парня. Пока тот успел оторвать руки от задницы и закрыть рожу, Элен успела всадить в эту рожу пулек пять. Крича, парень попятился, споткнулся обо что-то и растянулся. Его сообщнику хватило ума ретироваться. Элен, отправив пистолет обратно в сумочку, подбежала к павшему и ткнула его острием зонта, целясь ниже живота, – так сильно, как смогла, чтобы этот поганый отросток вообще больше никогда ни на кого не вставал!
Хулиган завыл, но встать не смог, – только катался, держась одной рукой за пах, другой – за лицо.
Воительница одержала свою первую настоящую победу! Теперь бежать! Элен волокла плачущую девчонку за руку, пока не запиликал кодовый замок и тяжелая дверь не закрылась за двумя старшеклассницами. Тогда Элен и накинулась на несостоявшуюся жертву:
– Дура безмозглая! Куда поперлась в такую темень!
– Я… – Юля все еще плакала. – Я хотела муки купить, у меня мука кончилась…
– Зачем тебе понадобилась мука, убогое создание?
– Я для тебя печенье пекла! – Юля зарыдала.
– Для меня?!
Не зная, что на это сказать, Элен отперла дверь квартиры, силой втолкнула ревущую девчонку. Тщательно заперла замки.
Совсем как в кино, подумала она. Спасла девчонку от хулиганов, отвела в безопасное место. Прямо как парень!
– Хватит реветь, – приказала она. – Я не для того тебя спасла, чтобы слушать этот вой. Ну, хватит, я сказала!
Ладно, приказами ее не возьмешь. Надо применить ласку.
– Юленька, ну не плачь! Все нормально! Мы победили их. Видела, как я им показала? Иди ко мне! – Элен распахнула объятия.
Юля обняла Элен, уткнулась лицом ей в грудь и с новой силой принялась всхлипывать, и не думая успокаиваться.
Элен поймала себя на том, что ей жалко сестру. Так и подумала: сестру. Впервые, пусть и мысленно, назвала Юлю сестрой, даже без уточнения «сводная».
И ей впервые за много лет было кого-то жаль. Она даже не пыталась понять почему. Наверное, потому, что она супергерой с настоящим пистолетом… почти настоящим. А супергероям положено жалеть тех, кого обижают.
Элен обнимала Юлю и целовала в макушку.
Та наконец перестала всхлипывать и дрожать.
Элен решилась спросить:
– Что это были за уроды, которые тебя пытались нахлобучить? Твои знакомые?
– Нет, я их не знаю. Просто шла мимо, они мне кричат: «Привет, детка, пива хочешь?» Я молча прошла мимо, даже не посмотрела на них. Они взбесились и кинулись на меня…
– Давай полицию вызовем!
– Да не надо, им и так досталось. В следующий раз подумают, прежде чем сунуться в наш район. Откуда у тебя пистолет, Леночка?
– Нашла.
– Не верю.
– Твое право. Согласись, если бы его не было, я бы тебя не вытащила…
– Да. Ты молодец.
– Маме с папой про пистолет ничего не рассказывай!
– Не буду. А зачем ты того парня ткнула зонтом между ног? Он и так еле живой валялся!
– А чтоб такие уроды не плодились. Не заморачивайся, Юля. Давай спать. Нам с тобой все это надо пережить. Кстати, а где мука?
– Какая мука? А, да. Я… потеряла.
4
ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА
Произведена попытка войти в контакт. Подопытная ясно дала понять, что общаться не намерена. Насмешка и высокомерие – в электронной переписке подопытная проявляет те же качества, что и в обычном общении, когда хочет отделаться от собеседника.
Необходимо повторить попытку.
Вот так, не вставая с дивана, Элен и сочинила пару страниц своего графического романа. Юля крепко обнимала сводную сестру за шею, при этом продолжая спать. Элен и сама не поняла, как это получилось: вроде бы вчера Юля заснула спиной к ней. Теперь вот жди, пока она проснется. А может, не ждать?
– Доброе утро… – промямлила Юля, не открывая глаз, как только Элен попыталась высвободиться. – Сколько времени?
– Сколько-сколько. В гимназию пора!
– Лена, я не хочу сегодня учиться… Давай прогуляем?
– Ну давай. Ты сегодня просто отличные идеи подаешь! Я позвоню, скажу, что мы обе чем-то заразились. Так, ладно: ты пока просыпайся, я пойду насчет завтрака посмотрю.
День провели вместе. Элен вместе с Юлей посмотрела несколько ее любимых развлекательных программ: сериал про семейку дебилов, реалити-шоу, опять сериал – про другую семейку дебилов, а на закуску – идиотские мультики. Зато потом Элен отыгралась, продемонстрировав свою коллекцию шокирующих видео. Нарочно выбирала те, что полегче. И те, что связаны с людьми, знакомыми Юле.
– Вот это называется «Шестеро блюющих мужчин». В прошлом году на Осеннем балу все перепились и начали блевать. Я только успевала бегать и снимать. Гляди: вон твой Вова Лебедин. Пытается в урну попасть, но не попадает. Ты знаешь, когда его тошнит, он совсем не такой крутой.
– Фу-у… – Юля закрывала глаза ладошкой, но при этом смотрела на экран сквозь раздвинутые пальцы и смеялась.
– А вот Юра Белов из десятого «Б» и Марина Кустова из девятого «А». Думают, что их никто не видит.
Мальчик и девочка стояли возле стены гимназии, недалеко от запасного входа, который отпирали только в случае учебной пожарной тревоги (настоящих на памяти Элен не случалось).
– Пока они только целуются. Смотри, как Юра ее к стене притиснул. Упс! Куда это его рука полезла? Ай-ай-ай! Ты посмотри, что он делает! Интересно, что он там ищет? У нее же там ничего нету, кроме лифчика! Сразу говорю, порнухи не будет. Щас он ее полапает и уйдет на урок.
Следующий сюжет назывался «Чем физрук занимается у себя в кабинете».
– Снято сквозь окно, – таким был единственный комментарий Элен.
Остальное было ясно без слов: стол с газетой, на которой разложены недоеденные куски вяленой воблы, большая бутылка с беловатой полупрозрачной жидкостью, консистенцией напоминающей разведенное молоко, и физрук, вечно небритый дяденька, известный всей гимназии под прозвищем Еж. Сидит, задумчиво подперев голову рукой, что-то пишет в журнале, откладывает ручку, наливает в стакан жидкости из бутыли, выдыхает в сторону и опустошает стакан одним глотком.
– Самогон, что ли? – изумленно спросила Юля.
– Ага. Я прямо через стекло чувствовала, как эта гадость воняет. И как такого синюшника в гимназию работать взяли?!
Новый сюжет.
– Часть вторая, – произнесла Элен. – «Физрук и восьмиклассник».
Тот же кабинет, только самогон и рыба предусмотрительно спрятаны. Физрук втаскивает невысокого мальчишку в спортивной форме, заломив ему руку за спину, словно омоновец – футбольному фанату. Судя по выражению лиц, физрук ругается, а его жертва отчаянно просит прощения.
– Что этот мальчик такого сделал? – раскрыв глазки до отказа, со страхом спросила Юля.
– Мне рассказывали, что он не согласился с оценкой за отжимания и сказал, цитирую: «Да пошли вы!» Наш Ежик очень расстроился. Смотри: бац – и по уху!
Юля вскрикнула.
– Бац – и еще раз! – злорадно прокомментировала Элен. – А сейчас, смотри: журналом по заднице! Он творит все, что в башку взбредет! Сейчас ему взбредет поднять его в воздух и швырнуть на пол… Раз – и швырнул!
– Убери быстрее! Ему же больно! – вскрикнула Юля.
– Кстати, нет. Смотри: поднимается как ни в чем не бывало. Плачет, но больше от обиды. Видишь: никаких следов от побоев, на ногах стоит твердо. А теперь смотри: Ежик его сажает за стол, обнимает за плечо и начинает что-то так дружески на ухо шептать. Знаешь что?
– Уговаривает, чтобы он ничего никому не рассказывал?
– Точно. И ведь уговорит. Этот мальчик никому не рассказал. А вообще за такие вещи увольнять надо. А то и судить.
– У тебя про учителей еще есть что-нибудь?
– Про учителей – в основном про Оксану Федоровну, мою сестру. Я как-то раз летом с ними жила, у ее мужа Вити дом за городом. Знаешь, это было что-то ужасное! Витя ее постоянно в спальню уводил, по нескольку раз на дню, да и не только в спальню, а что рядом окажется. Я только успевала снимать.
– А зачем ты ее снимала? Она же твоя родная сестра!
– Тем хуже для нее.
– Мне кажется, ты не такая. Ты только делаешь вид, что не любишь людей. В твоем возрасте многие так делают.
Так и сказала: «В твоем». Будто сама она в каком-то другом.
– Я не многие. Я другая.
– Ладно-ладно, как скажешь. И что, сестра с ее женихом тебя даже ни разу не застукали?
– Ни разу. Они в такие моменты вообще ничего не замечали. А потом они возвращались, а я уже сижу как ни в чем не бывало, телевизор смотрю. Ручки сложила, пай-девочка вся такая. Есть про твою одноклассницу Олю Огинскую. Мы с девчонками к ней как-то в гости зашли, хотели ее на дискотеку позвать. Она говорит: я сейчас переоденусь. Я говорю: а я в туалет – а сама подкралась к ее комнате и дверь приоткрыла. Оля разделась и минут пять стояла голая, думала, что ей надеть. А потом еще на дискотеке удачный эпизод нашла: там две девки в кабинке туалета лесбиянились, а я под стенку мобильник просунула и все сняла.
– Зачем ты все это делаешь?
– Не знаю… Без цели. Хобби такое. Может, из меня когда-нибудь настоящий папарацци получится. Некоторые сюжеты в Интернете выкладываю, а некоторые просто не знаю, куда девать. Вот про Маринку с Юрой: ну лапает парень девку, и что? Подумаешь, какая невидаль!
– А ты не думаешь, что ты смогла бы на ВСЕХ сюжетах деньги заработать?
– Смотря как. Например, – Элен не удержалась от хвастовства, – на Оксанке пять штук заработала. Продала твоему обожаемому Вове фильм о том, как она с Виктором трахается.
– Необязательно продавать, – сказала Юля с прежним мечтательно-наивным выражением лица. – Вот смотри: Марина сейчас с Юрой встречается?
– Нет, конечно! Они уж полгода как разбежались! Юра сейчас сам по себе, а Марина – с Пашей Лукиным из одиннадцатого «А».
– Вот. А как ты думаешь, Паше бы понравилось, если бы ему кто-нибудь сказал: смотри, чем твоя Марина занимается, когда тебя нет! И показал бы этот сюжет. Там же даты нигде нет! И пусть Марина бегает, доказывает, что это было весной, а не осенью!
– И какой интерес мне все это делать?
– Никакого. Потому что интерес будет, когда ты этот сюжет Марине покажешь и скажешь: хочешь, чтобы это увидел Паша или твоя мама? Не хочешь? Плати!
«Эта девочка совсем не такая дура, какой кажется», – отметила Элен.
– Юлик! – сказала она. – Я шантажом никогда не занималась и не знаю, как это делается. Не то что я чего-то боюсь… Просто не любят меня в гимназии.
– Я знаю, Лена. Меня в классе все спрашивают: как ты живешь с этой Старухой Шапокляк в одной квартире? Но я-то знаю, Леночка, что ты очень хорошая!
– Ты тоже… Откуда у тебя только такие мысли про шантаж?
– Так в сериалах часто делают, – с детской непосредственностью сообщила Юля.
– Ладно, как говорил один мой знакомый: я обработаю информацию.
Вечером совершенно неожиданно, на два дня раньше срока, прикатили родители. Мама очень удивилась, застав обеих девочек сидящими за одним компьютером (Юля учила Элен играть в «Симс»).
– Девочки, так здорово, что вы наконец подружились! – восторженно взвизгнула она. Ее муж одобрительно хмыкнул и потрепал Юлю по волосам, потом – Элен. Та против обыкновения не отдернула головы и не вжала ее в плечи, чем привела отчима в хорошее расположение духа. Мурлыкая какую-то песню, он зашагал на кухню.
– Ты их тоже снимала? – прошептала Юля.
– Да. Пару раз. Поверь, это не лучшее зрелище.
Юля понимающе кивнула.
5
На вечеринку к Свете Патрикеевой в субботу, 22 сентября, отправились вдвоем.
Элен было немного не по себе от письма, которое прислал ей Мортибус.
«Здравствуй, Элен!
Как ты и просила, кое-что обо мне. Двадцать шесть лет. Рост – метр семьдесят пять. Волосы русые. Читаю: Воннегут, Эдгар По, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Джон Фаулз. Предпочитаю на языке оригинала. Слушаю: этнику, готику и вообще все, что хорошо сыграно. Соответственно, ничего русского я не слушаю в принципе. Из фильмов люблю комедии, чаще всего черные.
Твои сюжеты сняты с удовольствием, и мне это нравится. Думаю, с такой любовью к искусству ты достигнешь многого, когда у тебя будет профессиональная камера и немного больше жизненного опыта.
И еще кое-что, Элен. Я прекрасно знаю, что ты брюнетка, не очень высокая, да и ножки у тебя стандартной длины. Твоя внешность интересует меня куда меньше, чем внутренний мир. Успехов!
М.»
И что ответить на это?
Когда Светка рассадила всех за стол, Элен по странному стечению обстоятельств досталось место рядом с ботаником Пашей Красновым, он, как назло, был с девчонкой, с которой познакомился по Интернету. Правда, судя по скучающему лицу этой девчонки, она пошла с Пашей просто потому, что больше нечем было занять вечер. Но и это было обидно для Элен, если учесть, что она единственная была без молодого человека. Ей-то наплевать, конечно, просто неприятно, что одноклассники ее жалеют.
– Лешк, – Элен толкнула соседа локтем, – ты же много всякой муры читал. Кто такой Мортибус? Он из «Властелина колец» или из «Гарри Поттера»?
Ботан задумался.
– Ни то, ни другое. Мортибус – это латынь. Одна из форм слова «морс» – смерть.
«Мой тайный обожатель знает латынь, – отметила Элен. – Но мне от этого не легче».
Вокруг звенели вилками, смеялись и разговаривали, заглушая друг друга. На экране ноутбука на столе у стены в качестве фона к застолью шел концерт какого-то популярного в Сети рэпера. Виновница торжества сидела во главе стола одна, стул рядом с ней пустовал.
– Это, Лешк, – Элен вновь пихнула соседа локтем в бок, – а чего она одна-то? Я что-то пропустила?
– Ее жениха вызвали по делам в Петербург. Если б ты пришла пораньше, ты бы его еще застала. Он тут минут десять поторчал, вручил Светке подарки, поклонился и умотал…
Элен под столом отыскала бедро своей спутницы и от скуки стала его гладить. Юля глядела ей в глаза и улыбалась с видом человека, знающего страшную тайну.
Вечеринка развивалась по стандартному сценарию: сперва сидение за столом и разговоры, потом пляски под музыку. Элен и глазом моргнуть не успела, как Вова Лебедин, позабыв про свою спутницу Катю, подскочил к имениннице и предложил ей танец.
– Лена, Лена, это надо заснять, а потом показать жениху Светы! – зашептала Юля, пристально глядя на то, как плотоядно баскетболист прижимает к себе первую красавицу одиннадцатого «Б» класса.
Элен больше нравилось смотреть на Катю Сергееву, которая сидела за столом, словно помоями облитая с ног до головы.
– Ради этого не стоит и телефон доставать, – прошептала Элен строгим голосом. – Ну и что, что танцуют? Мало ли кто с кем танцует? Она же не в рот у него берет!
– Ну, Лена, не сердись, я просто хочу стать такой же, как ты. Все знать и все замечать.
– Тогда подожди.
Элен достала свою тетрадку и простой карандаш. Нужно чем-то себя занять на некоторое время.
Вот бы вместо глупого рэпа заиграло нечто, похожее на вальс!
…За то время, что Элен рисовала, танцы дважды прерывались: гости возвращались к столу, чтобы выслушать очередной тост и выпить – по чуть-чуть или как следует. Большинство принимало как следует. Элен тронула Юлю за руку и прошептала:
– Пора. Можно потихоньку занять подходящее место для наблюдения. Для начала проверим балкон. Заодно покурим.
Девчонки незаметно вышли на балкон.
Балкон был длинным. Справа от двери было окно, за которым была маленькая комната с железной кроватью, столом и парой стульев. Напротив приоткрытого окна горел уличный фонарь, поэтому в комнате было достаточно светло.
– Я буду не я, если через пятнадцать минут сюда кто-нибудь кого-нибудь не затащит, – произнесла Элен, а мысленно добавила: «По себе знаю». – Сделаем так: как только дверь откроется, мы прячемся, а я включаю мобильник и ставлю его на подоконник. Стой на шухере, а я пока посмотрю, что делается в зале. Ух ты!
После очередного тоста медленные танцы продолжились. Теперь все было нескромно по максимуму. Некоторые целовались и давали волю рукам. Глядя на остальных, даже Паша Краснов попытался перейти в наступление. Элен включила запись и не прогадала: ботаник, вместе с алкоголем набравшийся наглости, засунул руку своей спутнице под блузку и получил такого пинка в мужскую область, что чуть не рухнул на ковер. Потом выпрямился и неумело, наотмашь ударил девушку ладонью по щеке. Вспыхнула драка. Другие не вмешивались, потому что девочка лупила Пашу кулаками, свирепо и профессионально. Не прошло и минуты, как побитый отличник отполз к креслу, размазывая слезы по лицу, а девушка быстрым шагом покинула квартиру.
Все вернулись к прежним занятиям. А вскоре Юля дернула Элен за рукав:
– Лена, прячемся!
Девчонки торопливо уселись на пол. Элен поставила мобильник на подоконник. Только бы его не заметили!
– Кто там? – прошептала она.
– Не знаю. Какие-то парень с девчонкой.
В комнате о чем-то говорили. Музыка из зала заглушала их слова, только когда парень начинал говорить особенно горячо, было слышно: «Ты такая красивая!» и «Я тебя люблю!»
Потом голоса смолкли. Кажется, начали целоваться.
Элен ждала четверть часа, но кровать так и не заскрипела. Вместо этого хлопнула дверь комнаты.
Ничего примечательного в тот вечер так больше и не произошло. А около полуночи Элен с Юлей покинули съемную квартиру, ни с кем не попрощавшись, и уселись в трамвай.
Ехали в пустом вагоне.
– Можно посмотреть, что мы там наснимали? – спросила Юля.
– Да было бы чего смотреть. Тоже мне: Пашке его интернетная девка морду расквасила. Эка невидаль! Я тоже так могу.
Тем не менее девчонки просмотрели ролик с начала до конца и смеялись на весь вагон, глядя на то, как жалко отмахивается отличник Краснов от кулаков разъяренной рыжей бестии.
– Такой кутенок! – фыркала Юля. – А если бы он с парнем попробовал подраться?
– Ну что, телефон «Скорой помощи» – 03, – со смехом отвечала Элен.
– Теперь давай второй ролик!
– Да его вообще надо стереть. Подумаешь: засняли, как двое закомплексованных детей целуются в пустой комнате. Очень интересно!
– Я просто хочу знать, кто это.
Они запустили видеофайл и не поверили своим глазам:
– Смотри-ка, именинница! С Вовой Лебединым! Смотри, смотри, как он ее хочет, аж дрожит весь! «Я тебя люблю, я тебя люблю!» А как же Оксана Федоровна?
– Ух, как он ее целует! – в тон Элен заметила Юля. – Такой страстный парень!
– А Светка, кажется, и сама не против. Только ей же до свадьбы нельзя. Что же она сделает?
Ответ пришел сам собой. Света опустилась перед Вовой на колени и расстегнула ему джинсы. Ролик длился еще пять минут, за все это время Юля и Элен не смогли произнести ни звука.
– Как ты думаешь, сможет ли Светкин жених жениться на ней, если узнает, что… – спросила Юля.
– Вот и я о том же, – ответила Элен.
6
ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА
Подопытная категорически не желает вступать в контакт. Скорее всего, напугана столь пристальным вниманием к собственной персоне. Чтобы вызвать ее на откровенность, придется перейти к решительным действиям.
На следующий день было воскресенье. Утром родители ушли в парк развлекаться, а сводные сестры устроили военный совет.
– Завтра мы все сделаем, Юлик. Сколько у тебя уроков?
– Пять.
– Вот и хорошо, у меня шесть, последний – физра. Раздевалка не запирается. Значит, пока все в спортзале, ты быстро проникаешь в женскую раздевалку, подсовываешь Светке в сумку флешку и записку и очень быстро оттуда сваливаешь. Усекла?
– Да, Леночка.
– Записку напечатаем на компьютере. Надо придумать текст. Собственно, я его уже придумала. «На этом диске записано твое грехопадение. В твоих интересах, чтобы этого никто не увидел, иначе можешь попрощаться с женихом. Если ты заинтересована, приходи сегодня вечером в десять часов…» Дальше указано место – это один пустырь, недалеко от школы. Мое личное стрельбище. Ну как?
– Нравится.
– И сколько мы с этой фотомодели стрясем?
Блондиночка словно ждала этого вопроса:
– Двадцать тысяч рублей.
– Десять, – поправила Элен.
– Ну да, десять тебе, десять мне. Всего двадцать.
– Тебе – десять тысяч? За что? Всю работу я сделала!
– Как за что? – Юля удивилась так искренне и мило, как умела только она. – За идею! Ведь это я тебе подсказала!
– Ты, ты. Я просто сомневаюсь, не много ли это – двадцать тысяч. Где она столько возьмет? Она же с богатыми людьми еще не породнилась.
– Пусть продаст что-нибудь. Нам какая разница?
– Да! – согласилась Элен. – Мы ведь не филантропы! Только ведь она будет меня ненавидеть…
– И пусть! Тебе учиться осталось несколько месяцев!
– Ты и тут права…
Тем же воскресеньем Элен ждал удар в виде письма от Модератора.
«Уважаемая Элен!
Вынужден сообщить Вам, что сайт более не нуждается в Ваших услугах. Спасибо за сотрудничество. Просьба более не беспокоить: Ваши письма будут удаляться непрочитанными.
Желаю всего наилучшего».
Как? За что? И это вся благодарность за целый год беспорочной службы? Неужели во всем виноват творческий кризис? Не может быть! Ведь кризис бывает у всех, разве редактор этого не понимает?
Элен ушла из дома, сказав, что нужно в магазин. Не хотела, чтобы Юля видела ее подавленной.
Долго брела куда глаза глядят, уселась на скамейку и по-настоящему заплакала, уткнув лицо в ладони.
Убрав руки от глаз, Элен обнаружила, что возле ее лица находится какой-то посторонний предмет.
Это был носовой платок, аккуратно сложенный. Молодой мужчина лет двадцати семи держал его тремя пальцами.
Это был именно мужчина – у Элен язык бы не повернулся назвать его молодым человеком, парнем или как-то еще в этом роде. На нем была коричневая куртка не из самых дешевых, черная водолазка и черные вельветовые брюки. Волосы средней длины, почти как у Элен, и того же цвета. На указательном и среднем пальцах – золотые кольца. Загорелый – видно, только что с юга. Симпатичный.
– Не могу смотреть, как девушка плачет, – спокойно прокомментировал мужчина.
– Так не смотрите. Шагайте куда шли.
– Возьмите платок, и я уйду.
«И возьму ведь! – подумала Элен. – А ты, наверное, надеешься, что вот сейчас она возьмет и спросит: а куда его потом принести? А фиг тебе! Ни твоего телефона не спрошу, ни своего не дам».
Она прижала платок, пахнувший каким-то хорошим мужским парфюмом, к лицу, а когда отняла его, мужчины уже не было.
Элен долго осматривала улицу, брезгливо переводя взгляд с гуляющих семей на сидящих на скамейках старух. Куда же он делся? Будто испарился. Хотя у него, скорее всего, где-то поблизости стояла машина. Богатый дяденька.
«Нет!» – подумала Элен, в ужасе отгоняя мысль, внезапно постучавшуюся ей в мозг. Она вовсе не хотела стать любовницей какого-то помешанного на деньгах бизнесмена, а тем более невестой! Она же не Светка и не Оксана! Просто иметь такого знакомого, как этот дядя, всегда полезно.
«Не может быть, чтобы он ко мне не клеился! – Она нервно закурила. – Неужели и вправду только платок хотел дать? Ну, конечно! Увидел меня, и ему стало тошно. Дескать, на, деточка, платочек, я тебе и мороженого дам, и конфетку, только не скули, не создавай шума, а то уши вянут!»
Элен развернула платок, растерянно рассматривая его, и вдруг чуть не вскрикнула от неожиданности: возле краешка платка она разглядела написанные шариковой рукой циферки – номер мобильного телефона.
М-да. Не только богатый, но и ушлый. И явно избалованный дамским вниманием, особенно со стороны всяких глупых школьниц. Богатые, как известно, вообще любят малолеток: им купишь дорогую шоколадку или красивый букет цветов, а они уже и млеют. Это тебе не взрослые тетки, которые только и смотрят, как квартиру или машину отсудить!
Элен хотела выкинуть платок в мусорку, но передумала и сохранила. Такого рода вещички она называла «секретным оружием».
Домой вернулась в неплохом настроении, зашла в комнату к Юле, читавшей глянцевый журнал, и неожиданно для самой себя поцеловала в щеку так, что стекла зазвенели.
– Завтра мы победим! – пообещала она.
7
На следующий день в десять вечера она стояла в условленном месте, держа руку в сумочке, на рукояти пистолета, которому она присвоила почетное боевое прозвище «Вырвиглаз».
Элен глянула на экран мобильника: Света задерживалась на три минуты. Может, она не стала смотреть диск – прочитала записку, посмеялась да выкинула?
И тут же появилась Света. Она не шла, а бежала по пустырю через пространство, освещенное фонарями. Элен стояла вне этого пространства, поэтому Патрикеева увидела лишь темный силуэт и кинулась к нему:
– Вовка, это ты? Это ты подстроил?
– А ну стоять! – рявкнула Элен.
Света остановилась.
Элен вышла из темноты. Предстоял эффектный спектакль в стиле «нуар».
– Ты? – удивилась Света.
– Я, – охотно согласилась Элен.
– Ах ты! – взвизгнула Света и бросилась на одноклассницу, но та выхватила пистолет:
– А ну стоять! Стоять, или я тебе личико изуродую! Я умею!
Света вновь замерла и инстинктивно закрыла глаза руками.
– Руки по швам! – скомандовала Элен. – По швам, я сказала! Теперь поговорим. Неужели ты и впрямь могла подумать, что этот дефект Вовка придумал тебя шантажировать? Прямо обижаешь!
– Чего ты хочешь, Ленка? – жестким голосом спросила Света.
– Справедливости, душечка, справедливости. – Элен говорила едко и негромко, как умеют злодейки из всех детективных фильмов и сериалов. – В этом мире у кого-то есть все, у кого-то – ничего… А я за то, чтобы все было поровну.
– Ты завидуешь мне? Поэтому шпионила за мной с камерой? Дожидалась, да? Сука ты! Сука завистливая, вот кто!
– На самом деле я просто тебя ненавижу! – Элен сама верила в то, что говорила, потому и чувствовала искреннее злорадство. – Все любят, а я ненавижу. Знаешь, чего я хочу? Чтобы это видео увидела вся школа. И всего-то надо в соцсети выложить. Эта новость дойдет и до твоих родителей, и до твоего драгоценного Володи. И все! Вряд ли тебя после этого вообще кто-то возьмет замуж, не говоря уже о нем.
– Я убью тебя! – Еще никто и никогда не видел королеву класса такой злой. – Я тебя убью! Глаза выцарапаю!
– А с ней что сделаешь? – Элен смотрела мимо Светы. Патрикеева обернулась и увидела Юлю. Та была одета так же, как сводная сестра, – в брюки и черную джинсовую куртку. Стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась в своей обычной полудетской манере.
– Нас двое! – продолжала Элен. – А будешь рыпаться – очень быстро станет трое, четверо и сколько угодно.
Юля и Элен медленно кружили вокруг неподвижно стоящей Светы – это тоже было отработано. Та переводила злой взгляд с одной сводной сестры на другую, пока вдруг внутри у Патрикеевой не сломалось что-то. Света разрыдалась:
– Не надо… Не надо так… Я люблю Володю… Я сама не знаю, что на меня тогда нашло… Я много выпила. А Вова Лебедин, он мне никогда не нравился. Я сама не поняла, как это вышло…
– Спокойно! – крикнула Элен и выстрелила в воздух.
Негромкий хлопок заставил Свету вздрогнуть.
– Двадцать тысяч рублей, – отчетливо произнесла девчонка с пистолетом. – В течение этой недели. Сегодня понедельник – к воскресенью деньги должны быть у нас.
– Ты с ума сошла! У меня нет таких денег!
– Сделай так, чтобы были. Как ты это сделаешь – меня не волнует. И вот что, Светланочка. Воспринимай это как неизбежность. Ты сама виновата: пососала у чужого парня – теперь будь любезна, расплатись.
– Если я расплачусь, вы сотрете эту гадость?
– Нет. Мы просто дадим гарантии, что никто этого больше не увидит.
– Но это же нечестно!
– А честно изменять жениху, как только он выйдет за порог?
– А если вы потом все-таки захотите кому-нибудь это показать?
– В отличие от тебя мы контролируем свои желания. Все, Светланочка, время пошло. Двадцать тысяч, не забывай!
Света ушла, скрестив руки на груди и низко наклонив голову.
Сводные сестры долго смеялись и обнимались.
– Так классно! – визжала Юля. – Этой корове давно надо было показать ее место!
– Да уж, это точно. – Элен не ощущала сильного восторга, она была просто рада, что пока все развивалось удачно. А Светка, всегда гордая, как павлиниха, даже ревела – вот как ее пробрало! Значит, и дальше все будет ништяк.
С пустыря шли в обнимку.
Пока ехали, Элен читала новое письмо от Мортибуса.
«Привет, Элен!
Сочувствую, тебя отстранили от любимой работы.
Знаешь, а ведь редактор uvi.del.ru – мой давний друг. Он тоже расстроен тем, что ты не принимаешь меня всерьез. Будь хорошей девочкой – увидишь, все получится.
Как уже было сказано, мне интересны твои работы. Что тобой движет, когда ты снимаешь своим телефоном в оранжевом чехле? Что ты чувствуешь и какие цели преследуешь, выкладывая шокирующее видео в Интернете? Что это – следы детской травмы? Тебя кто-то мучил? Может, били родители? Обижали одноклассники? У тебя проблемы с наркотиками? За что ты ненавидишь этот мир? За что и кому ты мстишь? И, главное – могу ли я чем-то тебе помочь?
Мортибус».
Что же, надо ответить. Если этот Мортибус столь всесилен, он может не только до любимого сайта добраться, но и до самой Элен. Кажется, ее действительно взяли. И не на прицел, а за шкирку.
Элен вдруг осенило: тот дядя в дорогой куртке – это и есть тот самый Мортибус! Филантроп вонючий! Не может он видеть, как девушки плачут! А сам не просто так там ошивался – следил! Все рассмотрел, даже цвет чехла! Кто же он такой? Богатый бездельник? Или взаправду маньяк?
На письмо надо было отвечать.
«Привет, Морти.
Спасибо за письмо. Постараюсь ответить на него как можно более полно.
Никаких детских травм у меня нет. Я росла в атмосфере любви и доброты. Мне покупали все, что нужно ребенку, но не баловали. Если я выдирала кукле глаза, мне объясняли, что это нехорошо, ругали, ставили в угол и целый месяц не покупали новых игрушек. Никто никогда не бил меня и тем более не мучил. Когда немного повзрослела, стали приставать мальчишки, но это так, пустяки. Наркотики? Ничего крепче пива. Пойми, Морти, можно ненавидеть этот мир безо всяких уважительных причин. Знаешь, почему спился мой дядя, брат матери? У него были хорошая работа и любящая семья, а он вдруг начал выпивать. Напивался каждый день в течение нескольких лет, из-за этого потерял жену, детей, работу, квартиру и все, что имел. И умер в ночлежке. Почему? А хрен его знает! По-моему, он был просто слабак. Взял да подсел на алкоголь, как на иглу, и не слез.
Ты хочешь знать, за что я ненавижу этот мир. Попробую по пунктам:
1. Мать я ненавижу за то, что она толстая курица, которая не видит дальше своего носа.
2. Отца ненавижу за то, что он умер, хотя его никто об этом не просил.
3. Нынешнего «папу» ненавижу за то, что в мою жизнь его никто не звал.
4. Сестру Оксану ненавижу за то, что она фарфоровая безмозглая кукла с вываленными сиськами и длинными ногами. А ее мужа – за то, что благодаря ему Оксана теперь живет на всем готовом.
5. Сводную сестру Юлю ненавижу за то, что она притворяется дурой. Хотя она на самом деле совсем даже ничего!
6. Одноклассников ненавижу по разным причинам. Ботанов – за то, что много зубрят. Красавиц – за то, что красивее меня. Спортсменов – за то, что тупые и потные. И так далее. Концепция ясна?
7. Стариков и старух ненавижу за то, что они поганят людям жизнь. Завидуют чужой молодости и здоровью.
8. Детей ненавижу за вопли и дебилизм.
9. Мужчин ненавижу за похотливость и неумение понять существо другого пола.
10. Женщин ненавижу за мелочность и желание паразитировать на богатых мужчинах.
А когда я снимаю, как кого-то калечат, я не испытываю никакого садистского удовольствия. Мне просто приятно, что на его месте могла оказаться я, но не оказалась. Не думаю, что я ненавижу людей. Я просто другая. И мне это нравится.
Ты ничем не можешь мне помочь, ибо я не считаю себя человеком, который нуждается в помощи.
Надеюсь, Морти, я ответила на все твои вопросы. Пиши, жду.
Л.Н.»
Странное дело: Элен выложила все это в письме, и ей стало легче. Значительно легче. Теперь, чтобы довершить победу над никудышным настроением, надо написать несколько новых способов убийства сестры.
8
Утром нового дня, в перемену после первого урока, Света отозвала в сторону Элен и прошептала:
– У меня только тысяча рублей…
– И о чем разговор?
– Я еще принесла цифровую камеру. За нее дадут тысяч восемь, не меньше!
«Цифровая камера!» – Элен так и вздрогнула.
– Продать ее ты не могла? – спросила она, больше для приличия.
– Давай ты сама продашь! Я ненавижу все эти ломбарды!
«Цифровая камера, цифровая камера!!!»
– Ладно, Света. А остальные деньги?
– Больше нету ничего.
– Ничего? Ни телефона, ни плеера, ни колечек?
– Да нет, это-то есть… Только все это мне подарил Володя. Если он узнает, что что-то из этого пропало, такое начнется!
– Какое?
– Он не любит, когда его подарки пропадают. Если скажу: потеряла – будет допытываться: где, когда, будет сам искать. Если скажу: украли, он весь город на уши поднимет, лишь бы найти. И рано или поздно докопается до правды, тогда нам всем не поздоровится, и тебе, и мне.
Голос Светы был жалобным.
– А камеры он не хватится?
– Камера моя.
– И что ты предлагаешь, Света? Тысяча рублей и камера – будем считать, что это стоит десять «штук». Но это только половина!
«Я бы отстала от тебя за одну только цифровую камеру. М-м, пальчики оближешь! Но Юлька… мы же с ней договорились на двадцать!»
– Я просто не знаю, где взять еще. Лена, у меня больше ничего нет.
– Попроси у жениха!
– Нельзя. Я никогда этого не делала. Он сразу поймет, что у меня не все в порядке.
Элен задумалась:
– Вот что. Сегодня после школы приходи ко мне, а там мы с Юлей вместе решим.
…Узнав об этом разговоре, Юлька расстроилась:
– Леночка! Ну почему ты делаешь ей поблажки!
– Я ж тебе говорю: у нее действительно нет возможности заплатить нам всю двадцатку!
– Тогда сделаем так: камеру и тысячу рублей возьмем сейчас, а остальное – в рассрочку. По пятьсот рублей в месяц, по двести: до конца учебного года расплатится. А камеру надо продать. Ой, Леночка, не души меня… отпусти, больно…
– Если я еще раз услышу, что камеру надо продать, я тебе горло порву, тупая курица! – прошипела Элен. – Вот, возьми, здесь тысяча рублей.
Юля жалобно посмотрела на сводную сестру и спрятала деньги.
Элен успела пожалеть о том, что вообще ввязалась в это дело. Теперь ей почему-то было тоскливо и гадостно.
Она взяла тетрадь и стала рисовать об этом.
9
ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА
Эксперимент дает первые результаты.
Правда, для этого пришлось посильнее надавить на объект, но в данном случае это оправданно, как мне представляется. Ух, как мне все-таки нравится этот официальный стиль)))))))
Результаты интересны.
1. Подопытная по-настоящему напугана. Не так уж ты и крута, подружка!
2. Подопытная утверждает, что ее ненависть к окружающему миру немотивированна. Никаких детских травм или невидимых миру страданий. При этом явно считает себя личностью, страдающей от непонимания окружающих. Что же это – обычный подростковый максимализм? Желание выпендриться?
3. Объекту свойственна зависть – а следовательно, не очень высокая самооценка. Объясняется это, скорее всего, присутствием сестры, к которой подопытная испытывает, судя по всему, самую черную зависть. Возможно, родители постоянно сравнивали подопытную с сестрой, не в пользу первой. Взаимоотношения со старшей сестрой – вот ключ к пониманию объекта.
Эксперимент будет продолжен.
«Здравствуй, Элен.
Спасибо за письмо. По правде сказать, оно огорчило меня еще сильнее, чем твое молчание.
Настало время сбросить маски. Я вовсе не думаю, что ты симпатична. Скорее наоборот.
Я считаю, что такие, как ты, опасны для общества. Нельзя без причины ненавидеть всех. Изоляция, а еще лучше перевоспитание в особо жесткой форме. Я придерживаюсь гуманизма, поэтому относительно тебя у меня есть вот какой план.
В каждом новом письме я буду присылать тебе задание, простое и легко выполнимое. Каждый раз это будет какой-нибудь добрый поступок. Выполнив задание, ты пишешь мне отчет, я проверяю и даю новое.
Очень надеюсь, что, выполнив все задания, ты станешь немножко лучше. А если нет, то хотя бы уже сможешь говорить, что сделала в этой жизни хоть что-то доброе.
Первое задание. [Здесь был указан неизвестный Элен домашний адрес.]
По этому адресу проживает больная старая женщина, которая не в состоянии сама сделать уборку. Эта честь предоставляется тебе. Мне абсолютно все равно, как ты объяснишь старушке свой визит, но квартира до воскресенья должна быть приведена в состояние полной чистоты. Приду – проверю.
Да, и если ты будешь плохо выполнять задания или не выполнять вообще, будут приняты меры. Я думаю, твоей сестре очень не понравится, если кто-то расскажет ей о том диске, который ты продала Вове Лебедину.
И не злись на меня. Я лишь человек, который желает тебе добра.
С уважением,
Мортибус».
Найти бы этого Мортибуса и – из пистолета в упор!
Кто же он такой? Видимо, какой-то мститель. За что мстит – непонятно. У ненормальной девчонки не было ни одного настоящего врага, до сих пор ее по преимуществу недолюбливали, но ненависти не было. Теперь, конечно, Светка появилась, но ведь Мортибус начал писать письма еще до этого! Как он там себя описал? Двадцать шесть лет, среднего роста, волосы русые, книжки хорошие читает… Элен не знала никого с такими приметами.
Кажется, здесь все сложнее. Конечно, у Элен есть тайный ненавистник, и это точно кто-то из одноклассников (поэтому он знает и как выглядит Элен, и какие тайные сделки она совершает). Или, что вернее, из одноклассниц. Он или она давно мечтал отомстить и вот недавно приступил к выполнению зловещих планов. Для этого дела был привлечен профессионал: тот самый, кто пишет от имени Мортибуса. Вероятнее всего, это хахаль одной из одноклассниц. У него хороший слог, он имеет неплохие связи, и вообще, чувствуется, ему пальца в рот не клади. Короче, попала наша Леночка. Хорошо еще, что пока нужно только за старухой ухаживать. Это даже на месть не тянет, так, легкое глумление. Ну, может, дальше будет хуже…
Как бы обезопасить себя от Мортибуса и того, кто его нанял? Элен вспомнила о том симпатичном незнакомце и его платке с номером, который Элен уже переписала к себе в телефон. Если он действительно богат, то можно завести с ним дружбу (или даже что-то большее – конечно, временно) и попросить заступиться. А вот тогда и посмотрим, кто круче!
В тот же день, четверг, когда было получено письмо, мама поинтересовалась у Элен:
– Ты в субботу до скольки учишься?
– Ты же знаешь, что до двенадцати!
– Отлично! Витя за вами заедет!
– Витя? В смысле Оксанкин муж?
– Да! Оксана вас с Юлей пригласила к себе на выходные!
Ну вот, подумала Элен, этого еще не хватало.
– Зачем это надо, мама?
– Витя с Оксаной наконец-то закончили ремонт, хотят, чтобы вы полюбовались. Особенно Юля, она там вообще еще ни разу не была!
– Мама, давай начистоту. Что вы тут собрались такое делать, что нас пришлось выселять?
Мама засмеялась:
– Да, Ленка, от тебя ничего не спрячешь! Папа одну хорошую сделку организовал, теперь хочет это дело отметить.
– Пьянку устроить?
– Вечеринку, – поправила мама. – Соберется человек двадцать папиных партнеров по бизнесу. Мы подумали, что вам с Юлей здесь будет не очень интересно…
М-да… В данной ситуации визит к Оксане и ее мужу – просто меньшее из двух зол. Элен с детства ненавидела все эти застолья, когда разные небритые дядьки, дышащие алкогольными парами, и размалеванные толстые тетки норовили поцеловать ее в лоб, а потом спрашивали у мамы: сколько лет принцессе, как учится, есть ли жених на примете?
– Хорошо, я согласна.
Мама потрепала ее за ушко:
– Эх, Ленка! И лицо-то такое сделала, будто не рада!
В субботу после уроков Элен и Юле пришлось ждать минут пятнадцать. За это время Элен решилась рассказать Юле о Мортибусе. И рассказала.
Юля с любопытством дослушала пересказ последнего письма и поинтересовалась:
– И что, ты ходила к этой старухе?
– Ты знаешь, да… Вчера. Пришла, позвонила. Она открывает. Совсем беспомощная старуха, по квартире ездит на инвалидной коляске. Я говорю: меня прислали к вам уборку сделать. Она глухая, пришлось три раза повторять. Ладно, пропустила она меня, даже ничего не сказала. Отъехала в сторону, смотрю: не квартира, а помойка! Мусору навалено… Какие-то тряпки, объедки засохшие, пузырьки от лекарств, паутина кругом. И запах мерзкий: смесь дерьма и корвалола. Старушечий запах. Часов пять я все это дело убирала, а она, значит, позади меня сидела в своей каталке и смотрела, чтобы я ничего не сперла. Хотя и спирать-то было нечего. То еще удовольствие: я на карачках ползаю, а она мне задницу своим взглядом сверлит! Ну, я убралась, она мне: спасибо, любезная. Так и сказала. И двести рублей на стол положила.
– Ты взяла?
– Взяла… – хмуро ответила Элен. – Сто.
– Почему не двести?
– Даже не знаю. Ну что это за деньги – двести рублей? А для старухи это десять буханок хлеба. С другой стороны, вообще нисколько не взять было неправильно, я же старалась!
– Леночка! А ведь это только начало.
– Да, Юлик, ты права. Этот Мортибус за меня взялся крепко.
– Ты подозреваешь кого-нибудь? Это кто-то, кто тебя хорошо знает.
– Я и это поняла. Но зацепок больше нет.
– Может, кто-то из твоих бывших мальчиков? Ведь у тебя были мальчики?
– Были, но это не они. Они бы до такого не додумались.
– Ты уверена? Мальчики иногда бывают очень умные.
Хм… Элен уперла взгляд в облака и задумалась.
Первым делом вспомнила Диму, того самого, что отымел ее на вечеринке, а потом поинтересовался: «Ты кончила?» Это точно не он. Дима, конечно, мстительный, но максимум, на что его хватило, это дождаться Элен в подъезде и накинуться на нее. И получить под дых.
А вот как раз перед ним был один, по имени Илья. Студент первого курса гуманитарного вуза, а сейчас он должен быть на третьем, если его не отчислили. Этот мог.
«Вернусь от Оксаны с Витей, займусь этим вариантом», – решила Элен.
А еще надо будет собраться с духом и отправить эсэмэску тому дяденьке, который проходил у Элен под кодовым именем «Фил», сокращенно от «филантроп».
– Какая у Вити машина?
– Черная «БМВ».
– Вот эта?
К самому крыльцу гимназии подкатил автомобиль.
За последний год Виктор стал немного круглее. Наверное, подумала Элен, Оксанка с Витей, когда рядом, похожи на куклу Барби и плюшевого мишку. Хороша парочка!
– Лена, Юля, прыгайте! – весело крикнул Виктор.
– Можно я на переднее сиденье, можно, можно? – закричала Юля.
Ах ты, предательница, беззлобно усмехнулась Элен.
Пока ехали на другой конец города, Юля донимала Виктора вопросами:
– Витя, а у вас большой дом?
– Витя, а ты сколько зарабатываешь?
– Витя, а как вы с Оксаной познакомились?
– Витя, а куда вы в этом году ездили отдыхать?
– Витя, а ты любишь Оксану?
Виктор искренне потешался над наивными Юлькиными интонациями, но отвечал охотно, хотя и со смехом:
– Приедем – сама увидишь!
– Нам с Ксюшей хватает!
– Как и все современные пары – через Интернет!
– В Турцию. Приедем, покажу фотографии.
И только на последний вопрос Виктор очень серьезно ответил: «Люблю».
Элен не вмешивалась в разговор. Ей было о чем думать и фантазировать. Тетрадка всегда под рукой, хотя рисовать в едущей машине было неудобно. Правда, потом стало легче: возле железнодорожного переезда встали минут на двадцать.
– Лена, мы приехали!
Их встречала Оксана.
– Дорогие мои!
Она притиснула к себе сводных сестер, довольно крепко схватив Элен ногтями за щеку, как она всегда делала. Элен не сопротивлялась. Нужно вытерпеть, все равно ничего больше не остается.
Дом Виктора и Оксаны казался небольшим. Зато выглядел очень опрятно и необычно, потому что был сложен в отличие от соседних особняков не из белого, желтого или серого кирпича, а из красного. На окнах – решетки, прутья выкованы в виде ветвей с листьями. Окружен особняк оградой, состоящей из высоких металлических пик. Позади домика находился сад.
– А вон там чья усадьба? – Юля указала на соседний особняк, двухэтажный, с башенками.
– Сектантов.
– Каких еще сектантов?
– Это мы так их называем. На самом деле это не секта, а ячейка коммерческой организации в пределах одной семьи, – засмеялся Виктор. – Никогда не слышали про сетевой маркетинг?
– Это когда кто-то покупает бизнес, продает трем знакомым, а каждый из них – еще троим и так далее? – уточнила Элен. – Что, это еще популярно?
– Представьте себе, – сказал Виктор. – И с каждого вновь обращенного этот кто-то получает доход. Рано или поздно наступает момент, когда ему начинают капать такие барыши, что можно всю жизнь сидеть на заднице. Все бы ничего, да одна беда: у человека от такой деятельности напрочь крыша съезжает. Ты с настоящими сектантами общалась когда-нибудь? У них через каждое слово: приходи к нам в церковь, я тебе Библию дам. А у этих коммерсантов – то же самое. Для них каждый новый человек – это всего лишь кандидат в обращение. Эти ребята патологически приветливы, улыбаются постоянно, говорят красиво – правда, не своими фразами. А еще они делают только то, что целесообразно. Книг не читают, не считая всяких пособий по ведению бизнеса, телевизор не смотрят, только познавательные программы. Страшные люди.
Все, кроме Элен, засмеялись.
Потом Юлю и Элен усадили обедать. В столовой горели лампы, стилизованные под старинные подсвечники, рисунок на обоях имитировал каменную кладку, мебель была неповоротливой, монументальной. Словом, обстановка изображала средневековый замок.
Блондиночка говорила больше всех, но при этом быстрее всех ела. А когда Виктор сообщил, что в комнате для гостей стоят домашний кинотеатр и шкаф, битком набитый лицензионными дисками Blue-ray, Юля так и взвилась: покажите да покажите!
Виктор увел Юлю наверх. Оксана придвинулась к сестре, мрачно ковырявшейся вилкой в жарком.
– Ну, цыпленок, рассказывай, что у тебя нового? – спросила она со знакомым сюсюканьем в голосе.
– Ничего.
– Ты совсем ничего не кушаешь! Тебе не нравится?
– Нравится.
– Тогда что не так?
– Все нормально!
Оксана перестала улыбаться и произнесла строго:
– Елена, я должна с тобой серьезно поговорить.
Вот оно! Элен так и сжалась. Вот к чему все шло! Вот для чего понадобилась эта глупая поездка в дом к Оксане! Совсем не из-за мнимой вечеринки!
Дело с видео, проданным Вове Лебедину, вскрылось. Это ясно как день. Что же теперь будет? Оксана такая чистенькая и культурненькая, она ни за что не станет выяснять дело скандалом. Просто скажет: ты достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки по закону. Защита чести и достоинства – достаточный повод для уголовного дела и судебного процесса! А что, Элен так бы и поступила на ее месте.
Оксана молчала, глядя в глаза Элен с укором.
Интересно, как все это выглядело? Должно быть, Вова увлекся и показал ролик кому-нибудь не тому. Допустим, девчонке какой-нибудь. Она донесла Оксане Федоровне, и – началось! А может, флешку обнаружили родители Вовы да прямиком Оксане и отнесли? А может, Мортибус подсуетился?
Эх, подумала Элен, жаль, я не видела выражения лица этой куклы, когда она включила видео! И поняла, что оно, скорее всего, уже гуляет по гимназии и все мальчишки старше двенадцати уже обкончались, глядя на то, как она кувыркается со своим муженьком… Эх, тем больнее будет расплата. Ну ладно, ради правого дела можно и пострадать!
– Лена, я хочу знать, что происходит.
– Что?
– С тех пор как ты вышла из машины, у тебя такое лицо, как будто болят зубы. Все сразу. Витя говорит, ты молчала всю дорогу. А теперь ты сидишь с таким видом, будто тебя сейчас будут пытать, ничего не кушаешь да еще говоришь, что все нормально! Кого ты пытаешься обмануть?
«Кажется, пронесло», – сообразила Элен.
– Я хочу знать, что не так. Ты плохо себя чувствуешь?
– Оксан, у меня все хорошо. Просто нет настроения. Может у человека просто не быть настроения?
– Лена, ты не хочешь быть со мной откровенной. Я это и раньше замечала. Почему ты мне не доверяешь?
От таких вопросов Элен обычно легко отделывалась, достаточно было буркнуть: «Да все нормально» – и побыстрее свалить. Но сейчас она не удержалась и сказала:
– Оксаночка, а назови мне хоть одну причину, почему я должна тебе доверять! Ты что, моя совесть?
– Я твоя сестра, – как-то неуверенно сказала Оксана.
– И что? Я-то в этом не виновата! Слушай, Оксаночка, ты замечательная сестра, заботливая, добрая, у тебя и муж хороший, и ноги длинные, и вообще ты королева красоты и все такое. Но я-то здесь при чем? Что тебе от меня-то нужно?
– Я всегда хотела, чтобы мы были друзьями.
– С какой радости? У тебя что, друзей мало?
Лицо Оксаны стало жалобным. Но не как у девочки, которая сейчас зарыдает из-за лопнувшего воздушного шарика, а так… слегка. Наверняка мужчины, увидев такое на лице Оксаны, готовы были бросить к ее ногам все свое имущество, лишь бы сделать ее счастливой!
– Лена, мне больно смотреть, как мы с тобой с каждым годом отдаляемся друг от друга!
– А мне – нет, – честно ответила Элен.
– Мне иногда кажется, что ты совсем меня не любишь!
Черт, она, кажется, сейчас и впрямь зарыдает! Этого еще не хватало! Потом проблем не оберешься. Мамаша затюкает: что там у вас сестрой? Вы, мол, должны помириться! И не отстанет. Лучше прямо сейчас все замять.
– Люблю, Оксаночка, люблю. – Элен даже сделала вид, что улыбается. – Слушай, у меня сейчас неважнецкий жизненный период. Переходный возраст и всякая такая ботва.
– Понимаю, понимаю… – Взгляд Оксаны из жалобного стал сочувствующим. – У тебя, кажется, не очень хорошие отношения с одноклассниками?
– Да нет. Я их не трогаю, они меня – тоже.
– В твои годы я дружила со всем классом!
– Не все же такие дружелюбные, как ты!
«И не у всех такие сиськи», – мысленно добавила Элен. Как ни странно, Оксана прочла ее мысль и со смехом произнесла:
– Ты думаешь, цыпленок, дело только в моей внешности? Я много встречала таких: и лицо, и фигурка – хоть сейчас на обложку «Плейбоя», а с людьми отношения не клеятся! И наоборот: толстенькая, низенькая, а друзей хоть соли и в банки закладывай! А уж от мужиков лопатой отбивается. За примером далеко ходить не надо: возьми хоть нашу маму…
– Но это же не значит, что я должна быть такой же, как она! Может, мне этого просто не нужно? Хочу одна побыть.
– Смотри, останешься одна на всю жизнь!
– И ладно.
– Лена, ты понимаешь, что это говорит не взрослая девушка, а глупый подросток? Пора становиться серьезной, цыпленок!
– Пока ты называешь меня цыпленком, прогресса не жди.
Оксана рассмеялась:
– Хорошо, буду звать тебя просто Лена.
– Я ненавижу это имя, – ни с того ни с сего призналась Элен, хотя никогда раньше этого не делала. – Зови меня Элен.
– Договорились! Элен, а где твои ребята? У тебя есть мальчик?
– Нет.
– А я слышала, что был. И что у вас с ним были очень близкие отношения…
– Ты какого из них имеешь в виду?
– Ах ты, сердцеедка! – Оксана укоризненно погрозила пальчиком. – Ты уже плохо себя ведешь? Не забывай, я замуж вышла девушкой!
«Ну да, рассказывай, – усмехнулась Элен, вспомнив проданную Лебедину запись. – Для «девушки» ты уж слишком профессионально действовала».
