Джиллиан Стоун

Ее любовная связь

Роман

Глава 1

Вест-Энд в Лондоне, 1887 год

Детектив Зено Кеннеди расстегнул воротничок и вытянул полы рубашки.

– Ну, что ты для меня припасла?

Скарлет, она же Китти Мэтьюз, откинулась на кровати и приняла соблазнительную, весьма откровенную позу. Опираясь на локти, девушка дерзким взглядом зеленых глаз бесцеремонно изучала его фигуру.

– В Скотленд-Ярде красивые сотрудники. – Она прогнула спину дугой, выпятив груди навстречу гостю. Вполне развитая фигура – пышные бедра и сверху все выпуклости на месте. Однако, разглядывая ее, инспектор пришел к выводу, что девчонке не больше семнадцати-восемнадцати лет. Аппетитная малютка с каштановыми волосами, большими зелеными глазами и крошечным носиком. Такая может завести любого мужчину.

Зено, стараясь не замечать ее заигрываний, стал в изножье кровати.

– На самом деле я работаю в Особом ирландском отделе. – Он перегнулся через медную спинку.

Скарлет смотрела на полоску кожи в вырезе рубашки.

– Голубые глаза и темные волосы? Ты что, из черноволосых ирландцев?

Зено поспешно стянул рубашку у горла и напомнил себе, что следует проявить больше терпения со своей новой осведомительницей.

– Особый ирландский отдел Скотленд-Ярда занимается анархистами, в основном фениями. Мы преследуем тех, кто хочет добиться независимости для Ирландии любой ценой и любыми средствами.

Глаза девушки широко распахнулись.

– Террористов?

Из-за стены послышался низкий стон и скрип кроватных пружин. Зено поднес палец к губам и мотнул головой в сторону соседней комнаты.

Цветущая красотка перед его глазами была типичной представительницей обители дешевого удовольствия. «У миссис Джеффрис» – именно так джентльмены в своих клубах шепотом называли этот бордель – предоставляли услуги очень молодых женщин, среди которых бывали и невинные девушки – эти шли по фантастически высокой цене.

С учетом того, что венерические болезни расцвели пышным цветом, а «Акт о заразных заболеваниях» был отменен, многие состоятельные господа стали предпочитать для любовных контактов девственниц, пусть неопытных, но безопасных с точки зрения здоровья. Было ясно, что джентльмены из привилегированного сословия найдут возможность защититься от сифилиса любой ценой, без колебаний жертвуя деньгами и жизнями невинных созданий, обреченных на столь тяжкую участь.

Департамент уголовного розыска Скотленд-Ярда прикрыл самые злачные заведения, но подвергся невероятному давлению со стороны высших эшелонов власти, вставших на защиту наиболее приличных борделей. Что касается Зено, то его позиция относительно использования юных девушек была бескомпромиссна – закрывая глаза на их судьбу, обрекаешь их на самую грязную участь.

– Скарлет, ты отправила нам срочный вызов. Что-то новое?

– Нет, сэр. То есть я хотела сказать – да, сэр. – Она закатила глаза. – Вчера вечером я возвращалась от своей бедной больной мамочки. Возле трубы на Биксфорде я увидела, как от миссис Джеффрис вышли четыре джентль-мена и принялись разыскивать свой экипаж, ну, там, где у Дрейка стоят пролетки.

Девица имела в виду расположенный неподалеку игорный притон.

– Да-да, я понимаю, о чем ты. – Зено изобразил кривую ободряющую ухмылку. – Ты кого-нибудь узнала?

– Да там некого было узнавать. Разве что лорда Деламера.

– Деламера? – Глаза сыщика сузились. – Уверена?

Девушка вскинула голову.

– Да разве его с кем спутаешь? Этакий самоуверенный котик. И хорошенький. Правда, он редко ко мне заглядывает. Предпочитает Роксану или Джемму.

Полиция уже несколько месяцев интересовалась неуловимым лордом Деламером, равно как и компанией его беспутных товарищей, именовавших себя «Кровавой четверкой».

– Продолжай, Скарлет.

– Так вот, лорд Деламер ткнул в одну коляску и спрашивает: «Черт возьми, куда делся этот проклятый кучер?» – Девушка распахнула глаза и немного помолчала. – И тут он вдруг хватает дверцу и раскрывает ее. А там рядом фонарь. И свет попал внутрь. Клянусь, сэр, я увидела парочку джентльменов со спущенными до колен штанами.

Зено решил уточнить:

– Занимались содомией?

Она кивнула.

– Один из парней Деламера как закричит: «Эй, что происходит, черт побери?» Потом двое из них влезли внутрь и выволокли этих педиков на улицу. Сначала одного, потом – другого. А когда они их вытащили, то давай пинать. Тот, что помоложе, подхватил штаны и пустился наутек.

– Никто его не преследовал?

Скарлет покачала головой:

– Те ребята были слишком пьяные, не угнались бы. Продолжали лупить второго, и все. А лорд Деламер и еще один джентльмен стояли возле кареты и смотрели на потасовку. – Скарлет сглотнула. – Потом его светлость наклонился, пригляделся и говорит: «Ладно, Альберт. Я-то думал, ты шустрее. Ну, прости за трепку». У бедного избитого джентльмена все лицо было в крови. Он стал ругать их всякими резкими словами. Говорит, что они забрались не в ту карету, а теперь их всех убьют, это уж точно. А еще он сказал: «Я вас всех знаю по именам. Будьте уверены, вы заплатите за свои бесчинства». – Скарлет прикусила нижнюю губу. – Тут Деламер скроил презрительную физиономию. «Думаю, что нет, Альберт, – сказал он. – Это вы, милорд, заплатите за наше молчание».

Зено плотно сжал губы – боялся, что разинет от удивления рот.

– А тот, что помоложе, ну, который сбежал… Ты его разглядела?

– Да он чуть не сшиб меня с ног, сэр. – Она потерла бедро. – Коротко стриженные черные волосы, светлые глаза – голубые как лед. И дьявольски хорошенький.

– Глаза, значит, голубые. Светлее, чем у меня?

Девушка облизнула губы и призывно улыбнулась.

– Скарлет! – с нетерпением одернул ее Зено.

Она закатила глаза и выразительно вздохнула.

– Какие-то другие. Очень светлые. Почти как лунный свет.

Зено облокотился о медную спинку кровати и потер подбородок.

– То ли у тебя необычайно хорошая память, то ли извращенное воображение.

– Вы думаете, я все это придумала? Вот вам крест, это истинная правда.

– Тогда ты, может быть, сумеешь описать и тех, кто был с Деламером? Подумай. Любая мелочь может пригодиться.

Раздражение на лице Скарлет сменилось задумчивостью.

– У одного из молодых господ были светлые волосы. Немного вьющиеся. Ему на глаза упало несколько локонов. У другого волосы темно-каштановые. Ни бороды, ни бакенбард, как у вас. А третий был такой большой, толстый. И щеки красные. Стоял у дверцы кареты и потел. – Скарлет выпрямила спину. – Лорд Деламер этому нервному и говорит: «Ну что, Джеймс, ты достаточно посмотрел?» Слова вроде обыкновенные, но он так резко это сказал. Как будто он… – Девушка рассеянно пошевелила обнаженной ногой.

– Как будто угрожал?

Она нахмурилась:

– Как будто насмехался или предупреждал.

Зено внимательно вглядывался в лицо своей юной осведомительницы.

– Отличная работа, Скарлет. – Умненькая девчонка сумела даже запомнить имя. Видимо, одного из «Кровавой четверки». – Думаю, маленькая стычка, которую ты видела, может оказаться полезной. – Зено хвалил способности девушки, но глаза выдавали его.

Юная кокетка пробежалась пальцами по краю сорочки на пышной груди, обнажив кончик нежно-розового соска.

– Не хотите попробовать, сэр? Все остальные никогда не отказываются.

Все? Зено ощутил приступ дурноты.

– Может, со мной что-то не так? Я вам не нравлюсь?

Он дернул подбородком.

– Думаю, ты очень хорошенькая девушка. – Обогнув кровать, Зено присел и заговорил мягким тоном. – Китти, – он назвал ее настоящим именем, – ты не обязана оказывать детективам особое внимание, кроме случаев, когда это является частью полицейской операции. Если тебе не хочется подчиняться требованиям подобных услуг, ты вправе послать их ко всем чертям. Поняла? Это твое право.

Девушка сглотнула, потом, справившись с эмоциями, бросилась ему на шею. Зено слегка обнял ее за плечи и ласково похлопал по спине. При такой работе этим девушкам редко приходится сталкиваться с добротой или справедливостью.

– Вы хороший человек, сэр. – На ее лице появилась слабая улыбка.

Зено был не слишком польщен тем, что подобное существо находит его приличным человеком. Высвободившись из ее рук, он поднялся на ноги. Тем не менее нельзя рисковать безопасностью девушки, пусть она и проститутка. Его визит должен выглядеть вполне естественно.

– Ладно. Сделаем вид, что мы славно здесь кувыркаемся. – Зено с силой толкнул кровать ногой, затем стал имитировать ритмичные толчки и удары. Развеселившаяся малышка добавила к скрипу пружин стоны и громкие вздохи. Завершающая серия быстрого постукивания в стену должна была убедить всех обитателей борделя, что Скарлет трудится изо всех сил.

Кассандра Сент-Клауд поспешно взбежала по ступеням Клиники для женщин. Полная предвкушения, она на втором этаже повернула к кабинетам Британской организации женского здравоохранения. Из приемной появилась группа пациенток и растянулась по коридору.

– Простите, леди! – Извиняясь, Кассандра пробиралась мимо пышных юбок с турнюрами и наконец повернула в узкий проход с надписью «Доставка».

Повернув ручку, Кассандра сунула голову в дверь.

– Доктор Эрскин… – Ее голос весело дрогнул. – Мама?

Никакого ответа, только мяукающее хихиканье и сдавленный смех.

Что у мамы Оливии на уме? Кассандра ступила в кабинет, прошла мимо штабелей ящиков с медицинскими принадлежностями. Газовая лампа тихонько шипела над стопой коробок с маркировкой «Лондонской компании резиновых изделий». Кассандра улыбнулась. В ящиках, без сомнения, товары герцога Кондома, то есть презервативы.

За штабелем глазам девушки открылась небольшая, но безупречно чистая смотровая. Ее мать прижимала ухо к стене соседней конторы.

– Кэсси! – На лице доктора Оливии появилась озорная улыбка. – Иди послушай. – Она сделала приглашающий жест. – Иди, иди!

Кассандра не стала возражать и поместилась рядом с матерью. За стеной тихое поскуливание невидимой женщины превратилось в пылкие стоны и страстные вздохи. Кассандра была шокирована – сквозь гипсовую перегородку из соседнего кабинета до них явно доносились недвусмысленные звуки сексуального контакта. Кассандра резко выпрямилась.

– У Стэнли Харджети роман? – Она несколько раз встречала доктора Харджети и его жену в доме своих родителей. Ходили слухи, что медицинская практика доктора совсем захирела, а теперь еще и это. Кассандра пыталась сдержать ухмылку. – А с виду он вовсе не Лотарио.

Ее мать фыркнула:

– Ты видела женщин в коридоре? Таковы превратности судьбы. Теперь услуги моего коллеги нарасхват. Он станет богатым человеком.

Стоны звучали все громче, вскрики – чаще.

Кэсси подавила смех. Оливия поднесла палец к губам.

– Тише. Кульминация.

И кульминация наступила. Мощная, похожая на взрыв.

– По крайней мере истерия у этой дамы излечена. И все благодаря доктору Свифту.

Сгорая от любопытства, Кэсси прошла вслед за матерью в небольшой кабинет в дальнем конце помещения.

– Ты сказала «доктор Свифт»? А что случилось с доктором Харджети? И кто такой этот доктор Свифт? У него есть диплом, мама?

Оливия ухмыльнулась:

– Доктор Свифт – это не «кто», а «что». Новый электрический вибратор.

В уютном кабинетике, где царил вечный беспорядок, мать взяла со спиртовой горелки чайник и наполнила его водой.

– Знаешь, что сделал Стэнли Харджети после того, как я купила себе эту бунзеновскую горелку? За большие деньги приобрел набор марганцево-цинковых элементов – батарей Лекланше.

Кэсси поджала губы, но не сдержалась и сдавленно фыркнула. Ей приходилось встречать скандальную рекламу на последних страницах женских журналов. И вот столкнулась с этим воочию.

– О Господи, значит, он заполучил аппарат для лечения женской истерии.

– А еще электрический вибратор является действенным средством при артрите, мышечных спазмах и бессоннице. – Оливия хмыкнула. – Но наиболее эффективен он для снятия перевозбуждения у женщин. Теперь его практика процветает. Дамы являются к нему дважды в неделю… конечно, если доктору удается найти для них помещение.

– Но я надеюсь, не каждая леди столь эмоциональна, как эта его последняя пациентка? – Она сняла стопку книг с уголка стола, чтобы мать смогла поставить на него поднос.

– Слава Богу, нет, хотя у меня на этот счет есть собственная теория. – Оливия сбросила с потертого кресла жестянку из-под кошачьего корма. – Тут имеется любопытное совпадение. Вступив в партнерство с доктором Свифтом, Стэнли перенес половину своей практики в больницу. Полагаю, особо возбудимая пациентка может произвести слишком много шума в его роскошном кабинете на Харли-стрит.

Однако Кассандра больше не могла держать в себе собственные новости. Она едва не дрожала от нетерпения.

– Должна сообщить тебе, что сегодня утром поверенный телеграфировал о прекрасном известии. По моему указанию на мое имя была оформлена аренда небольшого дома – это таунхаус – поблизости от Белгрейвии.

Оливия замерла, не донеся лимонное печенье до рта.

– Ну что же, дорогая, думаю, пора. Я больше всех буду рада, когда ты сбросишь это вдовье облачение и вернешься к живописи. У тебя талант, Божий дар…

– …и не расточай его попусту, – в один голос с матерью продекламировала Кассандра. – Тебя порадуют мои планы. В этом году я планирую выставки в Лондоне и Париже. – Она вздернула подбородок. – Я собираюсь сосредоточиться на искусстве, и больше ни на чем!

Смерть мужа была для нее нежданным и тяжелым ударом, но в то же время дала шанс начать жизнь сначала.

– Я не допущу, чтобы вокруг снова вились матримониально настроенные джентльмены и погубили все мои амбициозные планы.

На этот раз она не изменит своему предназначению. То, к чему она стремится больше всего на свете, будет принадлежать ей. Она станет достойна прилепившейся к ней клички «импрессионистка». Мэри Кассатт со своим «Ребенком в соломенной шляпе», Клод Моне с «Женщиной с зонтиком», Эдгар Дега с «Танцовщицами в баре» и Кассандра Сент-Клауд с… с чем? Она унеслась мыслями в мир сверкающих красок и живописных мазков и почти не слушала рассуждения матери.

– …когда станет известно, что молодая вдова поселилась в собственной резиденции?

– Ну разумеется. Все сочтут, что у меня появился любовник. – Кассандра пожала плечами. – Пусть думают что хотят. Мне безразлично.

– Понятно, – усмехнулась Оливия. – Значит, свобода, Кэсси? И когда все это произойдет?

– Я начну перебираться завтра. Моя бесценная компаньонка, тетя Эсми, покидает Росслин-Хаус. Едет в деревню ухаживать за больной сестрой. – Кэсси поставила чашку на стол и широко улыбнулась. – Все складывается чудесно. Я сумею убежать от родни мужа.

– Я бы сказала, что после шести месяцев брака и двух лет вдовства это будет только справедливо. – Мать Кассандры выразительно закатила глаза, потом ее голос смягчился: – Ты выполнила свой долг, дорогая.

В комнате наступила тишина, словно обе женщины вдруг осознали, что разрыв с семьей покойного мужа Кассандры стал реальностью. Затем, отхлебнув чаю, Оливия с улыбкой заглянула в глаза дочери.

– Я была приятно удивлена, что ты узнала звуки сексуального удовлетворения, дорогая. Хочется верить, что при жизни Томас умел доставлять тебе удовольствие.

Кассандра плотнее сжала губы. Как мама любит шокировать!

Доктор Оливия Эрскин бестрепетно бросала вызов общепринятым установлениям – именно так называл эту ее манеру отец Кассандры, – и молодая женщина ответила единственно разумным образом:

– Да, мама. Он прекрасно знал, где располагается нужная точка и что надо делать, когда до нее доберешься. – На самом деле Томасу не часто доводилось видеть ее в состоянии полного блаженства. Щеки Кассандры вспыхнули, но мысль, что мать ее одобряет, принесла некоторое удовлетворение.

Оливия улыбнулась:

– О, знаменитая магия нежного, утонченного массажа!

Временами Кассандре хотелось знать: каково это – иметь сдержанную мамашу преклонного возраста? Она отодвинула чашку.

– Тема, конечно, весьма занимательная, но, боюсь, мне пора идти. Я должна увидеться с мистером Доудсвеллом. На прошлой неделе я завезла ему папку с рисунками, которые он любезно согласился просмотреть и оценить с профессиональной точки зрения.

– А как дела в галерее? После того нелепого приема, который он устроил Уистлеру… – Оливия щелкнула языком. – Когда я думаю о том, насколько твои работы смелее по сравнению со скромным маленьким портретиком его матери, у меня невольно возникает надежда, что Доудсвелл одумается и предоставит тебе место в галерее.

– Да ладно, мама. Пусть делает что хочет. Будешь мне позировать? Может, в наклонной позе – «Нагая Оливия»?

Оливия едва не поперхнулась печеньем.

– Надо сказать, что твой отец всегда восхищался моим задом.

Кэсси натянула перчатки.

– Если когда-нибудь надумаешь оставить медицину, обещай, что не станешь заниматься художественными выставками. Ты в два счета разделаешься со всеми владельцами галерей на Бонд-стрит.

И, послав матери воздушный поцелуй, Кассандра вышла из комнаты.

Глава 2

Зено выбрался наконец из знаменитого борделя и, чтобы развеять дурное настроение, решил пройтись пешком. Он направился к Пиккадилли-серкус, где было легко найти кеб.

После нескольких лет работы в полиции у человека появляется чутье. Что-то в этом маленьком инциденте с Китти заставило его насторожиться. Казалось, он поднес спичку к динамиту. На перекрестке Хеймаркет и Шефтсберри Зено втянул в себя закопченный воздух и заметил, как из кеба выходят пассажиры.

– Уайтхолл, номер четыре.

– Станет вам в два шиллинга.

Зено бросил на возницу мрачный взгляд.

– Это вдвое против обычной цены. Побойтесь Бога!

– Такое время суток. Кебы нарасхват.

Черт возьми, чистый грабеж. С тех пор как начались работы по расширению подземки, кебмены превратились в настоящих грабителей с большой дороги.

Зено раздраженно откинулся на жесткую кожаную спинку сиденья. Последнюю группу бомбистов он ловил восемнадцать месяцев. Еще полгода прошло до обвинительного вердикта и приговора. В нескольких случаях его дела против известных заговорщиков так и не дошли до суда – не хватило доказательств, чтобы представить их королевскому прокурору. Папки с ними отправились в архив, и сейчас Зено рвался как можно скорее вернуться к себе в офис и стряхнуть с них пыль.

Кеб остановился. Зено бросил вознице две бумажки, кивнул постовому у дверей и, перепрыгивая через ступеньки, помчался наверх.

Пожилой уборщик поставил метлу и, почтительно коснувшись козырька фуражки, спросил:

– Начинаете что-то важное, инспектор Кеннеди?

– Кто знает, Берт. – И, бормоча себе под нос, он повернул к архиву и выбрал там несколько папок. У себя за столом порылся в первой из них и нашел лист, озаглавленный «Кровавая четверка». За несколько лет туда добавлялись и вычеркивались имена самых разных людей.

Эндрю Хингем, лорд Деламер.

Зено повернул лист, чтобы прочесть торопливую надпись на полях: «Возможный источник финансирования бомбистов?» Дальше еще одна строчка: «Похоже, он выступает за ирландское самоуправление?»

– Привет.

Зено узнал голос одного из детективов.

– Льюис, ты работал над этим делом вместе со мной. Не помнишь ничего интересного про лорда Деламера?

– Ирландский пэр, в Англии у него тоже есть титул. По-моему, граф Лонгфорд, но проверь на всякий случай. – Рейф прислонился к дверному косяку. – Припоминаю, что тогда его подозревали в связях с американской группой ирландских анархистов. Кажется, с «Кланом-на-Гаэль».

Зено вчитывался в собственные заметки, испещренные вопросительными знаками.

– Что, если целью Деламера является кровавая революция в Ирландии? Полный разрыв с Англией? Может, он стремится посеять ужас во всем Лондоне, включая лордов и членов парламента?

– Да, поддерживай смуту среди местных, и закон о самоуправлении никогда не пройдет. – Молодой детектив потер подбородок. – Да, Зак, интересно. – Он выпрямился. – Но я тороплюсь. Надо встретиться с Флинном.

– В «Восходящем солнце»?

– Нет, в «Собаке и утке». – Рейф пожал плечами. – Похоже, Флинн только что с задания. Выпью с ним пинту. Заглядывай, если захочешь промочить горло.

Зено вернулся к своему списку и принялся искать второе имя – Джеймс. Китти говорила о высоком толстяке с красными щеками. Среди мешанины имен и титулов Зено нашел лишь одного, который соответствовал этому описанию. Джеймс Реджинальд Хикс-Бич.

О Боже, этот тип работает в министерстве внутренних дел! Поговаривали, что впереди его ждет большая карьера. Анархисты были бы счастливы заполучить такого человека в свои ряды. Зено взял ручку и обвел имена четырех возможных кандидатов. После Деламера и Хикс-Бича он очертил кружком Джорджа Аптона, известного пособника Деламера, и еще одного близкого приятеля, Джеральда Сент-Клауда, графа Росслина.

Могут ли эти пэры быть «Кровавой четверкой»?

На последнем имени он помедлил. Если он не ошибается, то молодая вдова, которая собирается снять у него жилье, носит имя Сент-Клауд. Зено потер глаза, откинулся на спинку кресла и задумчиво присвистнул. Странно, что новая соседка оказалась связана с человеком, вовлеченным в дело. Что это – совпадение или подстава? Надо это выяснить.

Черт возьми, должно же ему наконец повезти! Пора бы. Зено записал кодовое имя Деламера: Рэт-рай – король крыс в древнеирландских сказаниях, потом составил распоряжение перевести двух агентов, Флинна Райса и Рейфа Льюиса, на это дело. Ах да, еще кое-что. Зено вынул телеграфный бланк и на разных строчках записал фамилию своего поверенного и слово «Сент-Клауд», а в конце добавил: «Проследите, чтобы ключи доставили новому арендатору к…»

Грифель сломался. Черт возьми! Зено достал из кармана перочинный нож и оточил карандаш. Так, о чем это он? Ах да. Мысль о молодой женщине, возможно, имеющей отношение к расследуемому делу, заинтриговала его. Поверенный Зено, неглупый тип, от которого мало что ускользало, говорил, что она весьма привлекательна. Новая съемщица въедет в номер десять по Лайалл-стрит завтра поутру. Что-то в этом заурядном событии будило воображение, обещало положительные перемены. Зено испытал странное ощущение ожидания. Ожидание чего? Он и сам не знал, но собирался найти ответ.

Кэсси вывернула себе шею, с восхищением рассматривая парусину цвета берлинской лазури. Над дверями Доудсвелла и его галереи сооружали шикарного вида навес от солнца. Одна сторона фасада оставалась открытой, перед другой рабочие готовились натянуть новые «маркизы». В воздухе витали запахи эмалевой краски и опилок. Кэсси прошла мимо суетящихся рабочих и направилась к внутренним помещениям галереи.

Дверь конторы была распахнута. Доудсвелл стоял к ней спиной и рассматривал картину. Все помещение было уставлено полотнами – и необрамленными, и в рамах. Прежде чем войти, Кэсси слегка постучала по косяку.

Джентльмен не спеша обернулся, и Кэсси застыла на месте.

– А-а, вот и наша талантливая миссис Сент-Клауд! Красивая женщина и вовремя! Замечательно!

Этот поразительно красивый мужчина, безусловно, не являлся Оскаром Доудсвеллом. Более того, он был просто Божьим наказанием, кошмаром. Этого человека Кэсси пыталась избегать всеми доступными средствами, не желая встречаться с ним ни в гостях, ни в городе.

– Лорд Деламер? Не ожидала здесь вас встретить.

Он окинул ее фигуру ленивым взглядом зеленых глаз.

– Как поживаете, дорогая?

Кэсси сделала книксен.

– Прекрасно, милорд.

– Джеральд говорил, что вы собираетесь свить собственное гнездышко. Что-нибудь вроде квартирки в Белгрейвии?

– В Найтсбридже. – Кэсси расправила плечи и, несмотря на пробежавшую по спине дрожь, смело встретила его взгляд. Затем развернулась, чтобы уйти, но он с грацией пантеры успел проскользнуть к двери. Оно и неудивительно, ведь перед ней хищник. Высокий – выше, чем помнила его Кэсси, под сюртуком шелковый темно-красный жилет, черный галстук, рубиновая булавка. Его портной с Сэвил-роу может им гордиться.

– Придется тебе меня выслушать, Кассандра. – С дерзкой невозмутимостью он преградил ей дорогу.

Кэсси старалась не обращать внимания на участившийся стук сердца и тик в левом глазу. Сегодня в поведении Деламера ощущалась особая бесцеремонность. Он был небрит, а это казалось невероятным с его обычной безупречной элегантностью. Должно быть, решил отрастить бороду.

Кэсси вздернула подбородок.

– У меня назначена встреча с мистером Доудсвеллом. Где он?

– Боюсь, что заболел. Какая-то жуткая весенняя лихорадка. А так как я с недавних пор являюсь негласным компаньоном фирмы «Доудсвелл и Доудсвелл», то я вызвался провести эту встречу.

– Я собиралась выслушать критические замечания мистера Доудсвелла относительно папки с рисунками.

– Ах да, зарисовки дамы в туалете. Мощная, чувственная работа. Почти скандальная для женщины-художника.

Он отошел от двери.

– Кассандра, раз вы уже не краснеющая инженю, скажите, вам приходилось раздеваться перед мужем в столь провокационной манере?

Кэсси закусила губу.

– Пожалуй, я заберу рисунки. Мне пора. – У нее не хватило духу посмотреть ему в глаза, и в поисках своего портфолио Кассандра обвела взглядом комнату. – А-а, вот она, на столике.

Деламер, нагнувшись, приблизил к ней лицо.

– Не знаю, смогу ли простить тебя за то, что ты вышла замуж за Томаса.

Кассандру охватила паника.

– Лорд Деламер, вы заманили меня сюда, чтобы угрожать и оскорблять? – Кэсси сердито нахмурилась. – Ваши манеры оставляют желать лучшего! Чего вы добиваетесь?

У этого человека была репутация законченного повесы, который наслаждается охотой не меньше, чем победой. Волк, рыщущий в поисках добычи. У Кассандры не было сил смотреть в его сверкающие изумрудом глаза. Ей казалось, она стоит перед ним голая. И с каждым его шагом к ней это чувство усиливалось. Теперь он находился уже в опасной близости от нее. Ей пришлось отступить назад.

– Есть много женщин, значительно более привлекательных, чем я, которые с восторгом примут ваши ухаживания.

– Они – это не вы. – Деламер схватил ее, притянул к себе и наклонился, словно собираясь поцеловать, но не коснулся губ, а впился в нее взглядом, крепко сжимая ее плечи.

– Кассандра, ты тоскуешь по физической любви? – Его рука поползла вниз. Шею и щеки женщины залило жаром. Будь он проклят! Она ладонями уперлась ему в грудь и оттолкнула.

– Только посмейте еще раз ко мне прикоснуться, и я…

Но он, не смутившись, шагнул вперед и протянул к ней руку, словно бы приглашая в свои объятия. Было ясно, что, если она не пойдет добровольно, он схватит ее силой. Кэсси снова попятилась.

– Оскар! – Дверь затряслась от мощного удара.

– Пожалуйста, войдите! – крикнула Кэсси. Казалось, стук в дверь и громкий крик Кассандры смутили Деламера. Дверь приоткрылась. Внутрь просунулась голова, словно повисшая в воздухе. Кассандра узнала Джереми Уильяма Пауэлла, одного из здешних художников.

– Кэсси, это ты?

Она издала нервный смешок.

– Я так рада тебя видеть, Джереми.

У его светлости от гнева потемнело лицо, а Кассандра облегченно вздохнула.

Она училась вместе с Джереми в Париже на летних художественных курсах в Сорбонне. Как всегда стильно, но небрежно одетый художник вошел в комнату, поправил яркий галстук, отбросил со лба каштановую прядь и нервно усмехнулся. Он явно ощутил наэлектризованную атмосферу помещения.

– Я помешал?

– Вовсе нет, Джереми. Лорд Деламер только что сообщил мне, что стал партнером хозяина галереи. Вы знакомы? – И она с усилием изобразила натянутую улыбку. – Милорд, Джереми Уильям Пауэлл работает здесь по контракту.

– Рад знакомству, лорд Деламер… – Джереми сделал изысканный поклон. – Я пробегал мимо и решил заскочить поболтать. Оскар по-прежнему нездоров?

– Я тоже рад, мистер Пауэлл. – Его светлость снисходительно кивнул. – Боюсь, временами его все еще лихорадит. – Деламер ничуть не изменился. Казалось, что вежливость дается ему с трудом. – Насколько я знаю, ему лучше.

– Ну что же, это хорошая новость. – Джереми улыбнулся Кассандре: – И что же привело тебя к нам, Кэсси?

– Мистер Доудсвелл собирался посмотреть мои работы и вынести свой вердикт. Как видно, придется с недельку подождать. – Она сделала несколько шагов по комнате, взяла свою папку и сунула ее под мышку.

Неужели этот ужасный человек действительно проводил ее тоскливым взглядом? Не знай Кэсси его лучше, она решила бы, что лорд Деламер раскаивается.

– Оскар так пылко восхищался твоими рисунками, Кассандра. Планировал обсудить с тобой сроки осенних выставок.

– Приятно слышать. – Голос женщины дрогнул. – Будьте так любезны и передайте мистеру Доудсвеллу мои наилучшие пожелания. Пусть скорее поправляется.

– И мои тоже. – Джереми с достоинством поклонился. – Знакомство с вами для меня честь, лорд Деламер.

Казалось, его светлость едва услышал слова художника. Он не отрывал взгляда от Кэсси.

– Я тоже рад познакомиться.

И вот Кэсси оказалась в толпе прохожих на Бонд-стрит. Как только они удалились на несколько шагов от дверей галереи, Джереми удивленно спросил:

– Кэсси, ты бледна, как привидение. Что у вас там произошло?

Кассандра приняла предложенную ей руку.

– Твой стук в дверь пришелся на редкость кстати.

Джереми по-юношески рассмеялся. В его глазах мелькнули лукавые чертики.

– О, надеюсь, ты расскажешь мне нечто по-настоящему скандальное и шокирующее?

Ему, как всегда, удалось поднять ей настроение.

– Абсолютно скандальное!

– Я должен немедленно все услышать. – Ее приятель огляделся и повел Кэсси через улицу. – У Гунтера еще открыто. Я бы съел лимонного мороженого или выпил чашечку шоколада. Можно и холодного лимонада.

Кассандра с усилием улыбнулась:

– Тебе понадобится и то и другое.

Земля у них под ногами вдруг задрожала, потом раздались громовые раскаты.

– Ты слышала? – спросил Джереми. Оба повернули головы к реке.

Зено ловко пробирался сквозь толчею кебов и карет. На обочине он купил «Газетт» и «Дейли телеграф», сунул оба номера под мышку и направился в метро ко входу на станцию «Набережная». Внезапно стекла витрин задрожали от низкого грохота, и тотчас вибрация перешла в мощную тряску. Тротуарные плитки зашевелились под ногами.

Яркая вспышка резанула по глазам Зено острой болью. Из входа на станцию вырвался жуткий язык оранжево-красного пламени. Взрывная волна смела Зено с обочины и швырнула на проезжую часть. Лежа на спине, он пытался вдохнуть, но в воздухе, казалось, совсем не осталось кислорода. Шестым чувством ощутив приближение вращающихся колес и лошадиных копыт, он сумел откатиться в сторону и вскочить на ноги. Рядом неподвижно лежал мальчик-разносчик. Зено осторожно взял его на руки.

Он смутно ощущал, что лишился шляпы. Слух отключился, звуки исчезли. Все происходило в фантастической тишине. Его восприятие превратилось в мешанину зрительных образов. Вокруг него в панике метались призрачные фигуры. Видимо, раздался второй взрыв. Из подземки снова вырвался пылающий сноп раскаленных обломков.

Зено оглянулся, потом, как по наитию, оглянулся еще раз. Возникнув из дымного облака, на него беззвучно летел экипаж без возницы. Зено прижал к себе тело ребенка и нырнул за опрокинутый фургон.

Барабанные перепонки вдруг щелкнули. В уши ворвалась какофония звуков. Панические крики заполонили весь перекресток. Ржали испуганные лошади, с грохотом неслись оставшиеся без кучеров коляски. Небо потемнело от хлопьев пепла. Черный дым окутал улицы, пачкая сажей людей и предметы. Туманная ядовитая пелена окутала Зено с головой. Чтобы защитить мальчика, он сунул его в один из экипажей. Видимость не превышала фута. Вынув из кармана платок, он прикрыл им рот и нос. Едкий дым разъедал глаза, но Зено, с трудом ориентируясь, сумел пересечь небольшую площадку.

Значит, это произошло снова. Прошло почти три года с тех пор, как последний взрыв потряс Лондон. Зено никогда его не забудет.

Осыпанный пеплом, он пробрался к входу в подземку. На ступеньках кричал от ужаса ребенок. Зено спустился всего на дюжину ступенек, а дальше проход был забит людьми. Над ошеломленными пассажирами витал острый дух тлеющей шерсти и горелых волос. Люди задыхались. Зено принялся помогать им выбраться – каждого встряхивал и направлял вверх, на воздух. Вскоре его собственные легкие оказались забиты густой серой пылью. Дышать стало почти невозможно. И смотреть – тоже. Вдруг из черного тумана раздался слабый, испуганный голос:

– Есть тут кто-нибудь? Кто-нибудь может дать мне руку?

Зено протянул руку в облако пепла и поймал чьи-то дрожащие пальцы.

– Не бросайте меня!

– Нет-нет. – Зено поднял женщину на ноги.

– Мой ребенок!

Зено вслепую стал шарить по земле и нащупал шерстяную шаль. Запеленатый младенец не издал ни звука. С ребенком на руках он помог женщине выпрямиться и повел ее наверх. С обеих сторон столба угольно-серого дыма возникли лоскутки голубого неба, а благословенный порыв ветра принес наконец струю свежего воздуха. Зено с наслаждением вдохнул полной грудью.

Какие-то люди подошли, чтобы помочь устроить женщину и ребенка на скамье. Раскаленные частички сажи впивались в глаза. Зено почти ничего не видел. А вокруг умирали люди. Вдруг мрачную пелену тумана разорвал детский крик. Значит, есть надежда.

– Кто-нибудь, вызовите пожарных! Скотленд-Ярд рядом, полиция скоро будет здесь. – Глаза Зено слезились. – Мне нужно несколько крепких мужчин. – Он повернулся и шагнул в густую дымную пелену. И даже не оглянулся посмотреть, идет ли кто-нибудь следом.

По мере того как опасность новых взрывов спадала, его импровизированная группа спасателей увеличивалась. День сменился ночью. Прохладный вечерний воздух приятно охлаждал саднящую кожу. Прибыли пожарные и немедленно ринулись тушить оставшиеся очаги пламени. Специальные команды принялись извлекать из завалов раненых и погибших.

– Присядьте и глотните. – Кто-то сунул ему в руку ковш с холодной водой. Зено с жадностью припал к нему. Он и не представлял, насколько сильна его жажда. Сделав несколько больших глотков, он вернул ковш за добавкой.

– Благодарю вас.

– Нет, дорогой, это я вас благодарю. – К доброму лицу женщины очень шел ее мягкий голос.

Зено покачал головой:

– Столько людей… – Убитых не меньше одиннадцати. Или двенадцать? Он потерял счет пострадавшим.

Каждый мускул тела отзывался болью. Зено рассеянно потер шрам на подбородке, и рана вновь открылась. Пальцы покраснели. Кровь мешалась с пылью. Он глубоко вдохнул и тут же отчаянно закашлялся. Минуту-другую Зено позволил себе отдохнуть, выпил еще воды, а остатки вылил на голову. Скудный холодный душ вернул ему силы. Зено с силой потер шею и пару раз покрутил головой, чтобы размять мускулы.

Мысли закружились кленовым листом, унося память в прошлое. В тот год осень пришла рано. Зено тряхнул головой в тщетной попытке отогнать тяжелые воспоминания. Перед глазами возникли кричащие заголовки статей с подробностями кровавой бойни. И в довершение всего – трагическая история любви.

СВЯЗЬ СЫЩИКА ИЗ СКОТЛЕНД-ЯРДА И ЖЕРТВЫ ВЗРЫВА АКТРИСЫ ДЖЕЙН УЭЛЛС

В тот день было продано рекордное количество экземпляров газет. Тиражи не падали несколько недель. Зено содрогнулся от внезапной вспышки гнева – раны от бесцеремонности некоторых репортажей так и не затянулись. Образ погибшей возлюбленной без конца возвращался к нему в кошмарных снах. Прошло три года, но память о ее убийстве была все так же свежа.

Но о чем это он? Сколько прошло времени?

Кто-то хлопнул его по спине. Зено очнулся. Перед ним стоял небольшой отряд добровольных помощников. Их мрачные лица были перепачканы пеплом и сажей. Они держались рядом с Зено почти с момента взрыва. Некоторые явно принадлежали к привилегированному сословию. Ни сюртуков, ни шляп на них давно не было. Джентльмены закатали рукава рубашек и неутомимо трудились плечом к плечу с рабочими – мощными парнями, способными на плечах поднять на два пролета трупы погибших и вернуться за следующим пострадавшим.

Один из рабочих заговорил:

– Вон тот парень записал наши имена. Он сказал, что вы Кеннеди из Скотленд-Ярда. А еще говорит, что вы очень знаменитый.

Взгляд Зено пробежал по засыпанной обломками улице и остановился на человеке с карандашом и блокнотом в руке. Тот стоял рядом с капитаном пожарной бригады Фрейзером. Тяжко вздохнув, Зено оглядел свою перепачканную, измученную до предела команду, направился к репортеру, опрашивающему командира пожарных, указал на группу своих помощников и сказал:

– Проследите, чтобы все их имена были записаны правильно, а мое не упоминайте.

Дерзкий газетчик нахально фыркнул:

– Не упоминать вас, Кеннеди? Вы что? Вы же знаменитость! В вас все дело!

Зено схватил корреспондента за лацканы.

– Выполняй! И быстро! Внизу умирают невинные люди. Дело как раз в них! И в тех, что стоят вон там. Это простые граждане. Они рисковали жизнью, чтобы спасти жертв этого злодеяния.

Зено отшвырнул пучеглазого репортера и снова шагнул в ад.

Глава 3

Горячая ванна вернула ему силы. Переодевшись, Зено стоял у окна своей библиотеки на втором этаже. Он оставил дымящиеся развалины станции на рассвете и, обессиленный, едва добрел домой. Возбуждение не позволяло уснуть. Интересно, сколько времени он еще продержится на ногах? Пожалуй, стоит заключить с собой пари, но много не ставить.

Пока же можно развлечься зрелищем доставки мебели в дом № 10 по Лайалл-стрит. Наблюдая за разгрузкой огромного ящика, Зено одновременно видел в стекле отражение своей экономки. Добрая женщина смахнула метелкой пыль с рабочего стола и замерла в нерешительности. Потом торопливо оглянулась на хозяина и пробежалась щеткой по растрепанной кипе книг и бумаг.

Зено уже много лет изучал недочеты в ведении хозяйства Альмой Вулсли и давно осознал, что временами не в состоянии предсказать ее поведение. Сейчас она осторожно и неуверенно тянулась к нескольким тяжеленным томам на самом верху кипы.

– Не стоит, миссис Вулсли.

Альма выразительно вздохнула и обратилась со своей щеткой к столику рядом с любимым креслом Зено.

– У вас глаза на затылке, сэр.

– Что довольно полезно при моей работе.

Эта женщина не желает знать свое место. Мало того что она вечно им командует, она еще позволяет себе перекладывать вещи! Пожалуй, это ее самая раздражающая черта. Зено множество раз указывал ей на недопустимость вторжения в его частную жизнь.

В последнее время миссис Вулсли взяла моду распоряжаться в его гардеробной. Даже не подумав спросить у него позволения, она переложила по своему усмотрению вещи в шкафу и ящиках комода. Только сегодня утром Зено был вынужден позвать ее наверх, чтобы выяснить, где может находиться его клетчатый жилет.

Краем глаза Зено уловил пролет метелки по оконной раме.

– Надеюсь, мистер Кеннеди, новая жиличка окажется приятной дамой. Вы что-нибудь о ней знаете, сэр? Помню, вы говорили, что она одинока, кажется, вдова, так, сэр?

– Я авансом получил арендную плату за целый год проживания. А что еще стоит знать о своем квартиросъемщике, миссис Вулсли?

Экономка фыркнула и выдала полную пригоршню вопросов и предположений:

– Я как раз считаю, что было бы неплохо узнать о ней побольше. Например, сколько ей лет? Она будет жить одна или с какими-нибудь родственниками? Сколько ей потребуется слуг? Из какой она семьи? Все эти подробности, сэр, чрезвычайно интересны.

– Чрезвычайно интересны, – повторил Зено и с иронией приподнял бровь. – Что за скучную жизнь вы ведете, мэм.

– Тем не менее вам бы неплохо все это знать, мистер Кеннеди.

Как ни странно, ее болтовня вызвала на лице Зено нечто, отдаленно похожее на улыбку. Более выразительное проявление чувств могло открыть раны, полученные при взрыве.

– Боюсь, вы броситесь в погоню за этими динамитчиками, как следует не отдохнув. – Она снова фыркнула. – И лучше бы вам полежать, чтобы все эти ссадины и порезы затянулись покрепче.

– Ради вас я обещаю выздороветь как можно быстрее.

– Вам бы отоспаться, сэр.

– У вас есть шанс действительно узнать больше. Взгляните в окно, там рабочие разгружают вещи для номера десять. – Зено посмотрел на часы. – Возможно, кое-что вам покажется интересным? Пара необычных предметов может кое-что поведать о нашей новой соседке. – Краешком глаза он заметил, с каким вниманием его экономка стала наблюдать за происходящим внизу. – Ну как, миссис Вулсли? Что вам подсказывает ваш врожденный талант соглядатая?

Казалось, Альма задумалась.

– А может наша новая соседка интересоваться искусством?

– Интересоваться или заниматься? Уточните, пожалуйста.

– Я заметила несколько мольбертов и большой рулон холста. И несколько ящиков для инструментов. Весьма вероятно, в них кисти, краски, угольные карандаши, скипидар и все такое… Если не ошибаюсь, она художница? – Альма с широко распахнутыми глазами ждала ответа хозяина.

– Меткое наблюдение, миссис Вулсли.

Женщина фыркнула:

– Смею заметить, это несложная дедукция.

Зено усмехнулся:

– Полагаю, такой вывод действительно мог сделать любой простак. А вышеупомянутая леди – серьезный художник, или ее можно назвать дилетантом?

Альма склонила голову набок.

– О, сэр, я думаю, верно первое предположение. Иначе зачем такое профессиональное снаряжение?

– Какая наблюдательность! А к какому стилю, к какой художественной школе можно ее отнести?

– Мистер Кеннеди! Как я могу узнать, что рисует эта леди, пока не увижу ее картин?

Тут Зено увидел, что к подъезду подкатил экипаж и остановился впереди грузового фургона. Он машинально отметил множество деталей, включая изысканный герб Росслинов, и напомнил себе о связи его новой квартиросъемщицы с графом Росслином, Джеральдом Сент-Клаудом.

Из коляски появилась женщина лет двадцати пяти, держащая на длинном поводке двух трехцветных гончих, фоксхаундов. Молодая дама терпеливо дождалась, пока собаки выскочат на улицу.

На даме была узкая юбка со скромным турнюром. Белая накрахмаленная блузка под облегающим жакетом подчеркивала гибкость фигуры. Собаки весело скакали вокруг хозяйки, и один из поводков запутался в юбке. Женщина быстро приподняла подол, открывая взгляду стройную ножку, и освободила разыгравшегося питомца. Зено тактично отвел глаза и стал рассматривать восход, ореолом очертивший ее волосы, которые вспыхнули теплым медовым цветом под модной соломенной шляпкой.

– Могу спорить, эта хорошенькая молодая леди явно спортсменка.

Волнение в голосе экономки заставило Зено с сомнением приподнять бровь.

– Миссис Вулсли, будьте любезны, объясните ход ваших мыслей. С чего вы решили, что миссис Сент-Клауд спортсменка?

– Вот, значит, как ее зовут. – Альма вздохнула. – Приятное имя и очень романтичное. А вы как считаете, сэр?

– Вы не ответили на вопрос, мадам.

– Ну, – неуверенно начала объяснять экономка, – у нее собаки, а это значит…

– Ничего не значит, – нахмурился Зено. – Это могут быть остатки из большого выводка охотничьих собак, которых леди решила спасти и превратить в домашние игрушки. Вам придется найти другие доводы, миссис Вулсли.

– Но есть еще новая лошадь. Отличная лошадь. Вчера доставили в нашу конюшню после обеда. Я случайно слышала инструкции, которые давали груму.

Зено оторвал взгляд от улицы.

– И какие же это были инструкции?

– Новая квартиросъемщица, ну, то есть миссис Сент-Клауд, – запинаясь, заговорила Альма, – почти каждое утро отправляется на раннюю прогулку верхом. Если позволяет погода, сэр.

Зено ухмыльнулся:

– Миссис Вулсли, полагаю, скоро вы будете удостоены разового контракта с фирмой.

– Означает ли это, сэр, что я должна шпионить?

– Вот именно.

Прошло целых три дня, прежде чем миссис Сент-Клауд распорядилась подготовить лошадь к прогулке. Зено в точности знал об этом, потому что каждое утро бродил вокруг конюшни, надеясь на случайную встречу с молодой дамой.

Разумеется, он мог бы просто постучать в ее дверь: «Добрый день, мадам. Добро пожаловать в наши места».

Однако, представившись ей официально, пусть и по-соседски, Зено едва ли сумел бы сунуть нос в дела ее деверя и разузнать, как он связан с «Кровавой четверкой». Нет, Зено определенно предпочел бы случайную встречу.

Проверив собственное седло, он стал наблюдать, как чистопородная кобыла молодой дамы скачет по кругу на конце длинного повода в руках грума.

– Естественный аллюр. Прекрасная поступь.

Грум Рори отбросил с веснушчатого носа рыжую прядь.

– Очень ходкая, сэр.

– Доброе утро, джентльмены.

На звук приятного женского голоса Зено обернулся. В тот же миг у него отвисла челюсть и пересохло во рту. Несколько дней назад он наблюдал, как приятная, несколько загадочная молодая леди вселяется в дом номер десять. И вот сегодня…

Она ошеломила его.

Завороженный ее взглядом, он отметил только кристально чистые серые глаза в обрамлении темных ресниц. Дама, в свою очередь, напряженно его разглядывала. Казалось, на ее лице, хотя и гармоничном, главным является рот. В настоящий момент его уголки оказались слегка приподняты. Зено даже не был уверен, что женщина не иронизирует над ним. Пожалуй, он слишком долго смотрел на эти прекрасно очерченные полные губы.

На ней был костюм для верховой езды того оттенка, который Зено определил как тускло-синий – любопытно, как его называют сами леди? Из-под бархатных лацканов жакета выглядывал жилет из мягкой шерстяной ткани. Цилиндр с вуалью довершал наряд.

Зено пытался заговорить, но чувствовал, что кровь отлила от мозга. О Боже, вот это стимул – загадочная новая соседка, связанная с фигурантом по делу о динамитчиках. Волнующая смесь деловых интересов и удовольствия. Ну и ну!

– Прошу прощения, но я хотел подвести… – Зено сделал жест в сторону скачущей по кругу лошади.

– Дейзи?

Зено едва не поперхнулся от столь нелепого имени для такого совершенного скакуна.

– Я как раз хотел привести… э-э-э… Дейзи к вашим дверям. Я и сам собираюсь нынешним утром на прогулку.

Молодая женщина смерила его оценивающим взглядом.

– Уверяю вас, сэр, я вполне способна добраться до здешних конюшен, тем не менее благодарю вас за любезность, мистер?…

– Простите мою неловкость, миссис Сент-Клауд. – Он приподнял шляпу. – Зено Август Кеннеди к вашим услугам.

– Вам известно мое имя, сэр?

– Известно, мадам. Так случилось, что мне принадлежит несколько домов на Лайалл-стрит. Признаю, что порой небрежно просматриваю бумаги, которые присылает мне поверенный, но имена новых арендаторов я все же запоминаю.

Грум подвел лошадь к мостику. Прежде чем мужчины успели предложить женщине помощь, она сунула ногу в стремя, вскочила в седло и расправила юбки.

Зено успел заметить мягкую кожу ее ботиночек, потом обернулся к молодому конюху и сказал:

– Миссис Сент-Клауд, позвольте представить вам вашего грума.

– Рори О’Коннор, мэм. – Парень приподнял кепку и отвесил поклон.

– Полагаю, тебя назвали в честь короля Ирландии? Звучит неплохо. – Она улыбнулась лучистой улыбкой. А как еще могла улыбнуться такая женщина?

– Да, мэм. – Светлая кожа молодого человека обрела нежно-розовый цвет, что составило забавный контраст с его ярко-рыжими вихрами.

– Рада с тобой познакомиться, Рори.

– Я тоже, мэм.

Она перевела взгляд своих живых глаз выше.

– Значит, вы здешний домовладелец?

Зено коротко поклонился.

– Нам не стоит общаться официально. Мне хотелось поприветствовать вас в наших местах и познакомить с окрестностями. Я мог бы ответить на какие-то вопросы и рассказать о службах, которыми пользуются члены нашей небольшой общины.

– Может быть, покатаемся вместе? Вы покажете, что здесь интересного, а в парке покажете кратчайшую дорогу к треку.

– С удовольствием, мадам. – Вскакивая в седло, он краем глаза заметил, что она рассматривает его сзади, и тут же ощутил мощную эрекцию. Пришлось несколько мгновений посидеть без движения, чтобы не нанести себе увечье.

– Вы живете на Лайалл-стрит, мистер Кеннеди?

Зено натянул поводья и уже спокойно встретил ее взгляд.

– Я ваш ближайший сосед, миссис Сент-Клауд.

– Мое имя Кассандра, но вы можете называть меня Кэсси. – Она направила Дейзи с узкой дорожки на широкую пыльную Роттен-роу, успев заметить, как скептично приподнялась бровь ее собеседника. В его следующем вопросе явно слышалась нота неодобрения:

– Вы всегда так свободно держитесь, миссис Сент-Клауд?

Какое холодное впечатление произвела на нее эта его манера говорить сдержанными, отрывочными фразами с хмурым выражением на лице! Что ж поделать, привычка – вторая натура.

– Ну, тогда можете называть мой титул – вдовствующая леди Росслин. Весьма обезличенно и официально. Вы всегда так скованно держитесь, мистер Кеннеди?

Слегка изогнувшиеся уголки его губ указывали на то, что она его позабавила.

– Один мой коллега утверждает, что мне следует попытаться смягчить свой нрав. Боюсь, в моей жизни есть только работа и никаких развлечений. Может быть, вы окажете мне содействие и поможете хотя бы отчасти развить в себе обаяние? Дадите совет?

Честная оценка, высказанная с изрядной долей сарказма. Кэсси улыбнулась:

– Не думаю, что можно организовать школу обаяния для джентльменов, у которых обаяния нет, мистер Кеннеди.

Бросив украдкой взгляд на всадника, Кассандра отметила практически безупречный нос и широкий, впечатляющий рот, который казался самой заметной чертой лица. От конюшен до парка было совсем недалеко, но за это время спутник успел продемонстрировать несколько вариантов властной и неодобрительной мины. Наверняка улыбка этого джентльмена – если Кассандре доведется ее увидеть – должна производить неизгладимое впечатление.

– Тогда я буду просить о частных уроках. Вы сможете отточить во мне свойства, необходимые приятной личности.

Он явно получал удовольствие, поддразнивая ее.

– Обычно те, кто хочет понравиться, избегают официоза. Например, обращение по имени кажется мне удачным ходом. Так что я предпочитаю, чтобы меня называли Кэсси, даже если вам это не по душе.

Похоже, он был смущен. С усмешкой она продолжила:

– Если бы вы называли меня по имени, то разве смогла бы я обращаться к вам «мистер Кеннеди»?

Их глаза встретились.

– Некоторые коллеги и знакомые называют меня «Зак», – с усмешкой сообщил он. – Это первые буквы моих инициалов.

– Зено… – Кассандра закусила губу, – Ангус Кеннеди?

Он нахмурился:

– Август.

– О, у вас умные друзья. Пусть даже их не много.

Кажется, спутник зарычал в ответ? Или просто хмыкнул? Кэсси свернула на узкую дорожку и оглянулась.

– Вперед на штурм азов шарма, мистер Кеннеди.

Они неспешно проехали мимо памятника Альберту – внушительной эпитафии, которую Виктория воздвигла своему драгоценному супругу.

– Проезжая здесь, я всегда испытываю потребность прочесть некий панегирик. – Зено слегка склонил голову. – Вот, например:

Здесь погребены останки того,

Кто обладал

Красотой без Тщеславия,

Силой без Дерзости,

Храбростью без Свирепости

И всеми достоинствами человека

Без его недостатков.

Кэсси узнала стихотворение:

– Вы цитируете байроновскую «Эпитафию собаке».

– Боюсь, наш усопший принц вынужден довольствоваться единственной эпитафией, которую я помню наизусть. – Он поднял своего жеребца на дыбы и слегка улыбнулся спутнице. У той захватило дух. – Мой дядя подарил мне в товарищи ньюфаундленда.

Кэсси не устояла перед искушением и поддела его:

– Полагаю, своего пса вы назвали Боцманом в память о Байроне.

– Согласен, это не слишком оригинально. – В его интонации одновременно прозвучали насмешка и огорчение. Кэсси решила, что это очень мило. – Боцман скончался много лет назад. Я был тогда в школе.

Кэсси вдруг ощутила, что мистер Кеннеди перестал быть для нее просто очередным загадочным незнакомцем, а скорее стал человеком, которого ей, возможно, захочется узнать поближе. Это смутное чувство возникло раньше, чем она успела его осознать. Шаг за шагом он открывался перед ней – окончил Кембридж с отличием, был в команде по регби – надо же! – в начале третьего курса повредил колено. История ухода из команды пробудила в Кэсси сочувствие. Он действительно показался ей очень сильным. Пожалуй, его мускулистое тело вызвало в ней даже излишний интерес. Должно быть, в превосходной для такого возраста форме его поддерживают регулярные тренировки в атлетическом клубе. Бокс или фехтование? – задумалась Кэсси.

Она решила, что ему лет тридцать пять или около того. Разница в возрасте в десять лет показалась ей очень уместной. Ее драгоценный усопший Том был старше Кэсси на шесть лет, но мальчишеская, импульсивная натура мужа не позволяла ощутить его старшинство. Вглядываясь в прошлое, Кэсси видела в нем со стороны мужа одно лишь безрассудство. Возможно, поэтому мужественная сдержанность мистера Кеннеди показалась ей столь привлекательной.

В его обществе она испытывала некоторую нервозность. Черт возьми, он действительно обаятельный мужчина. Перед галопом по Роттен-роу сосед оставил свою шляпу услужливому груму, и теперь Кэсси имела возможность разглядеть густые черные волосы, слегка серебрящиеся на висках. От быстрой скачки ему на лоб упала темная прядь, что придало ее спутнику вид моложавый и беззаботный.

Когда перешли на рысь, Кэсси отметила его длинные ноги в бриджах и высоких сапогах, рассмотрела мышцы бедер и даже форму ягодиц, когда разошлись фалды сюртука. Что за скандальный, нездоровый интерес? Щеки ее вспыхнули. Ни разу в жизни она не смотрела на джентльмена, за исключением покойного мужа, с таким недвусмысленным вниманием.

А еще у него были длинные ресницы, прикрывавшие лазурные глаза, которые проникали прямо в душу собеседника. Синие глаза редко бывают такими проникновенными. В них угадывались загадочные подводные течения, заставлявшие предположить, что под этой непроницаемой внешностью может скрываться совсем другой человек. Какой? Более страстный, горячий?

Кэсси рывком расправила плечи и, приложив ладонь к щеке, ощутила ее жар. Не следует думать подобным образом ни об одном мужчине. Нужно сосредоточиться на новой серии картин. «Сцены в будуаре». Тема простая и чувственная. Молодая женщина у себя в гардеробной. Свет будет окаймлять фигуру модели. Чтобы передать глубину теней, Кэсси напишет ее густыми мазками.

Сделав глубокий вдох, она снова взглянула на мистера Кеннеди. Ей вдруг показалось подозрительным, что столь замкнутый человек ведет себя с ней так… по-соседски. Должно быть, у него совсем мало друзей. После долгого молчания она заметила:

– Каким бы ни был человек общительным, на самом деле ему нужно только несколько душевных друзей. Думаю, ваш долгий поход с фонарем по улицам Лондона в поисках нескольких чистых душ очень похвален.

Лицо Зено осталось бесстрастным, но в глазах вспыхнул огонек интереса.

– А-а, вы имеете в виду Диогена из Синопа? Греческого философа, одного из самых известных циников? Он весьма значительно повлиял на моего тезку, Зенона из Ситиума, тоже занимавшегося человеческими проблемами.

– Кстати, о проблемах, мистер Кеннеди. Сегодня я провожу художественные занятия в детском приюте. Мне пора возвращаться к конюшням.

– Если пожелаете, я прикажу заложить экипаж, миссис Сент-Клауд. Сегодня я весь день буду в конторе, и мне доставит удовольствие, если…

– Вчера вечером я проглотила почти половину цыпленка и массу жареной картошки, а потом заела все это остатками лимонного пирога. Так что мне лучше прогуляться пешком.

Уголки его рта опустились. В глазах появилось уязвленное выражение. Кэсси решила, что он просто очарователен.

– Думаю, вечером будет дождь. Занятия кончаются в четыре часа. Если вы освободитесь около этого времени…

– Я заеду за вами в четыре.

У конюшни Зено перекинул длинную ногу через седло и легко соскочил на землю. Передал поводья Рори и шагнул к Кэсси, чтобы помочь ей спуститься вниз.

Кэсси вдруг занервничала и, качнувшись вперед, потеряла равновесие, но Зено подхватил ее и прижал к себе.

Мускулистая грудь, твердый живот и… о Боже! Кэсси застыла, почувствовав еще кое-что твердое и такое мужское…

– Итак, Кэсси, – пробормотал он, – значит, «Эйми»?

– Простите? – Она не отстранилась.

– Миссис Сент-Клауд, от вас пахнет лавандой и розмарином с нотками ванили и бергамота. А если точнее, то ваши духи называются «Эйми». Их создал Жерве Лорен.

Кассандра улыбнулась:

– А вдохновила его француженка, в которую он влюбился, путешествуя по Провансу.

– Боюсь, это просто умный рекламный ход. На самом деле духи названы в честь сестры. Думаю, он обожал свою маленькую шалунью.

Временами его речь превращалась в поток отрывочных фактов, мелких подробностей и предположений.

– Сэр, я могу только сделать вывод, что вы узнали духи, потому что они вызывают в вас какие-то приятные воспоминания.

Глаза Зено сверкнули.

– Да Бог с вами! – возразил он. – Я знаю их благодаря своим расследованиям.

Да, этот джентльмен не просто странный. Он эксцентричный. И очень хорош собой. Опасное сочетание. Кэсси почувствовала, как все тело наливается жаром. Она вздернула подбородок, дунула на выбившийся локон и язвительно заметила:

– Довольно смело с вашей стороны употребить и мое имя, и такую интимную деталь, как имя моего парфюмера.

– Но ведь я пытаюсь хоть как-то понравиться вам, миссис Сент-Клауд. – Он чопорно поклонился и повел ее лошадь в конюшню.

Сначала холодная сдержанность, потом шутки и подтрунивание… Кэсси могла бы решить, что мистер Кеннеди играет с ней, как кот с мышкой, но он вовсе не казался повесой. Должно быть, это был просто флирт. Или нет?

* * *

Кэсси проклинала «Дейли телеграф». Опять наврали. Предсказанные на вечер осадки дали о себе знать значительно раньше и обрушили на город не ливень, а настоящий потоп. Дождь настиг ее на полпути к больнице. Уже через несколько минут непогоды она раскаялась, что решила заплатить прогулкой за лишний кусочек торта.

В подобные дни вагоны подземки плотно забиты пассажирами, а все лондонские кебы нарасхват. Пальто скоро промокнет насквозь, но выбора нет, придется противостоять стихиям. Она направила зонтик навстречу косо летящим каплям и прибавила шагу.

На углу Пиккадилли и Сент-Джеймс, омытая дождем и жалостью к собственной судьбе, она вдруг услышала, что кто-то позвал ее из толпы.

– Кэсси!

Она обернулась на голос и оказалась лицом к лицу с мистером Кеннеди. Мужчина приподнял шляпу, а потом сгреб ее в охапку и сунул в экипаж. Кассандра даже не успела удивиться. Промокшая, потрясенная, она отчаянно пыталась собраться с мыслями. Пахло влажной шерстью и отсыревшей обивкой. Мистер Кеннеди сидел напротив с насмешливым и несколько снисходительным выражением лица. Кэсси еще больше смутилась. Он наклонился, взял из ее рук зонтик и хорошенько его встряхнул.

– Вы промокли насквозь, миссис Сент-Клауд, а я опаздываю на совещание. Вам следует вернуться на Лайалл-стрит и переодеться.

– Глупости, мистер Кеннеди. Все моментально высохнет, как только я попаду в класс. – Тут Кэсси вспомнила о вежливости. – Я должна поблагодарить вас за… – Она вдруг запнулась, потом с любопытством спросила: – Бог мой, как вы меня нашли?

– Выбрал дорогу, по которой вы скорее всего пошли бы пешком. – Он переводил взгляд проницательных синих глаз с проплывающих мимо домов на нее. – А выследить вас в промокшей толпе было еще легче. – Он на секунду умолк, словно бы сомневаясь. – Вы ведь высокая. И очень привлекательная. Даже в ливень вы как будто светитесь.

У Кассандры вспыхнули щеки, прежнее смущение схлынуло, но она постаралась сохранить спокойное выражение лица. Неужели и на сей раз он не улыбнется? Ага, губы мужчины все же изогнулись в легкой ухмылке! На щеке появилась ямочка и глубокая складка. Очень мило.

Кэсси улыбнулась в ответ и наклонилась к запотевшему окну. Трафальгарская площадь сменилась чередой правительственных зданий. Экипаж замедлил ход. Кэсси протерла кусочек стекла и увидела дом № 4 по Уайтхолл-плейс.

– Скотленд-Ярд.

– Здесь нам придется расстаться, мадам.

Кэсси удивленно распахнула глаза:

– Вы работаете на Скотленд-Ярд?

– Вы не ошиблись. – Он поднял воротник плаща и взял зонтик. – Я скажу кучеру, чтобы доставил вас к приюту.

– Вы еще раз назвали меня Кэсси, хотя вам это и не по душе.

– Назвал?

Она кивнула:

– Только что. Когда выудили меня из потопа.

Мистер Кеннеди открыл было рот, но тут же снова его закрыл. Казалось, он сам не в силах объяснить подобную фамильярность.

– Я заеду за вами сегодня, миссис Сент-Клауд.

С этими словами он выскочил под дождь. Кэсси проводила его участливым взглядом. После взрыва несколько лет назад знаменитое учреждение окружили стеной. Теперь здесь почти никто не ходил, так как прохожие были вынуждены пробираться по узкому проходу вдоль административного здания. Кэсси сумела разглядеть, как мистер Кеннеди миновал пост конной гвардии у ворот и исчез в здании.

Экипаж тронулся с места. Уголки губ девушки приподнялись в усмешке:

– Итак, мистер Кеннеди – человек из Скотленд-Ярда.

Глава 4

Составленный им документ получил название «Тайные силы в среде движения за ограниченное самоуправление Ирландии». Он и явился причиной его вызова в кабинет Мелвилла для личной беседы.

Брови Уильяма Мелвилла, начальника Особого ирландского отдела, не уступали в пышности его роскошным бакенбардам. Взгляд, брошенный из-под них, казался собеседнику особенно проницательным. Оторвав глаза от папки с бумагами, Мелвилл сердито произнес:

– Почему я должен узнавать от Рейфа Льюиса, что «подарок» предназначался вам?

– Это еще не доказано, – возразил Зено, устраиваясь в кресле напротив стола красного дерева. – Хотя думаю, что немало анархистов были бы рады меня устранить.

– Кеннеди, я вынужден задавать вам эти вопросы. Вы не считаете, что бомбы в подземке были направлены лично против вас?

Зено стиснул челюсти.

– Если бы я так думал, я бы отказался от этого дела.

Мелвилл молчал. Он мог хранить молчание до бесконечности. Множеству агентов случалось подолгу прислушиваться к тиканью стенных часов под острым взглядом начальника.

– Хорошо. Тогда изложите вашу теорию.

– В записке я высказал только свои соображения. Это всего лишь догадка. Поиски возможных террористов ведут к государственным служащим. – Стараясь выражаться как можно осторожнее, он продолжал: – Если мы немного поищем вокруг, то можем выяснить, что некоторые благородные пэры и высокопоставленные правительственные чиновники связаны с нелегальными группами бунтовщиков, от которых тянется цепочка как к «Ирландскому республиканскому братству», так и к «Клану-на-Гаэль» в Америке.

Его начальник снял очки и потер переносицу.

– Пусть это всего лишь гипотеза, но чутье мне подсказывает, что дело не только в этом. Что еще вы можете добавить к этой хитроумной схеме?

Зено немного сдвинул кресло, чтобы лучше видеть шефа над грудой документов и папок, затем тихонько кашлянул и произнес:

– Измена – очень серьезное обвинение.

Мелвилл подался вперед, отчего его кожаное кресло резко скрипнуло.

– Разумеется. Говорите, Кеннеди, говорите! Я весь внимание.

– Возможно, дело касается нескольких очень высокопоставленных персон… и даже премьер-министра.

Лицо Мелвилла потемнело. Зено быстро добавил:

– Прежде чем брать в разработку премьер-министра, я бы сначала разобрался с положением в министерстве внутренних дел. Предлагаю поговорить с Каслмейном. У него в подчинении находится некий Хикс-Бич. Я подозреваю, что он является членом компании приятелей, возглавляемой лордом Деламером. – Зено провел пальцами по волосам. – Но тут дело глубже. Существует еще и тайный аспект их подрывной деятельности. Такие фанатики, как Деламер, могут быть причастны к финансированию бомбистов, чтобы спровоцировать бунт в Ирландии. Этот человек составил громадное состояние благодаря удачным вложениям в железнодорожную отрасль и, по моим данным, карточному шулерству. У него два больших поместья – в Северной Ирландии и в Суррее. Так что средств более чем достаточно, чтобы финансировать революцию.

– Значит, ограниченное самоуправление Ирландии ему не подходит? Ему подавай революцию?!

Зено кивнул:

– Палата лордов дважды отклоняла закон об Ирландии. Если принять во внимание позицию Деламера по этому вопросу…

– Видит Бог, в этом что-то есть. Он всегда находил причины возражать против принятия закона об ограниченном самоуправлении. – Мелвилл задумчиво подергал себя за бакенбард. – Поощрять бунтовщиков – лучший способ вызвать неприязнь к тем, кто поддерживает закон. – В глазах начальника блеснули огоньки. Казалось, ему доставляет удовольствие обсуждать оригинальные идеи своего подчиненного. – Как вы полагаете, на какой пост претендует сам Деламер? Король Ирландии?

– Ирландцы не любят королей, – усмехнулся Зено. – Скорее он надеется стать премьер-министром.

Мелвилл подался вперед.

– Вы понимаете, что буквально тычете пальцем в самых влиятельных членов правительства? Видит Бог, Кеннеди, эти люди на самой вершине власти. И если вы правы, то приходится говорить о возможном распаде правящей коалиции и даже об отставке целого правительственного крыла.

Лицо Зено оставалось спокойным и непроницаемым. Только так можно было выдержать беспощадный анализ, которому подверг его выводы начальник.

– Этого не потребуется, если мы будем действовать закулисно и сумеем решить проблему без шума.

Мелвилл откинул крышку карманных часов.

– Так, встречу за ленчем придется отложить… – На его лице отражалась тревога. – Да, Кеннеди, вы, конечно, молодец, но и хлопот доставляете немало. Тем не менее вынужден признать: вы отлично поработали. Возьмите лучших людей и приступайте к делу.

Лицо детектива просветлело. Похвала начальника явно доставила ему удовольствие.

– Благодарю вас, сэр. Я бы хотел получить Рейфа Льюиса и, может быть, Флинна Райса?

Мелвилл вызвал секретаря.

– Квинси, я не в настроении улыбаться гостям за ленчем. Пусть нам принесут еду в кабинет. Полагаю, Льюис и Райс сейчас на задании. Разыщите их, и пусть не позже, чем через час, явятся ко мне. Мне наплевать, что у них за дела: налет на бордель или засада, – пусть все бросают и едут сюда.

Квинси кивнул:

– Слушаюсь, сэр.

Мелвилл снова обратился к Зено:

– Инстинкт подсказывает мне, что имеет место еще один эпизод, связанный с этим делом. Обнаружение двух гомосексуалистов, так сказать, на месте преступления и последовавшее за этим избиение человека, о котором известно только имя – Альберт.

Усмешка сползла с лица Зено. Он раскрыл папку и передал шефу список имен.

– «Кровавая четверка». Псевдоним квартета бездельников-пэров. Они вполне могут быть теми, кто напал на нашего пострадавшего. – Зено откинулся в кресле. – Я совсем не уверен, что они связаны с анархистами, но лорд Деламер вполне может иметь в этих делах политические цели.

– Опять Деламер, – задумчиво произнес Мелвилл. – В последнее время его имя всплывает слишком часто. – Мелвилл сложил кончики пальцев и облокотился о стол. – Эта ваша осведомительница, Китти Мэтьюз, она ведь совсем недавно попала в заведение?

Зено захлопнул папку.

– Да, полагаю, она новенькая.

– Подходит на роль проститутки, так? – Мелвилл явно пытался выведать еще что-нибудь.

– Да, сэр. У нее, конечно, неплохие инстинкты. Но она могла не обратить внимания, что избили старого…

– Ну да. Так, говорите, избитого звали Альберт?

– Да, сэр.

– Вам известно имя министра внутренних дел?

Зено перевернул несколько страниц досье.

– Гм-м-м… вот. Граф Каслмейн… Чарлз Альберт Хэнкок. – Он твердо встретил стальной взгляд своего шефа. У Мелвилла слегка дернулся уголок рта.

– Близкие друзья и коллеги называют его вторым именем. Не думаю, чтобы предателем был он. На самом деле Каслмейн может даже оказаться полезным союзником. Но если жертвой избиения был именно он, то английское министерство внутренних дел будет серьезно скомпрометировано. Договоритесь о личной встрече с Каслмейном, и как можно быстрее, не позже, чем на завтра. С этой минуты мой распорядок дня будет сориентирован на эту операцию. Держите мистера Квинси в курсе дела. Я постараюсь тоже присутствовать на этой встрече.

Мелвилл встал и потянулся.

– На этот раз вы, Кеннеди, наткнулись на нечто важное.

– Похоже на то, сэр. – Зено поднялся, чтобы идти. – Пока не явились Рейф и Флинн, я загляну в лабораторию. Возможно, там уже определили взрывчатое вещество бомб.

Мелвилл прошел вслед за ним к двери.

– Мне нравится ваша идея насчет вербовки проституток в качестве осведомителей. Ко мне поступила информация, что некоторые агенты пользуются их услугами, правда, не так, как прописано в контракте.

Зено ответил шефу твердым взглядом.

– Я проинструктировал мисс Мэтьюз, что она не обязана оказывать нашим агентам… дополнительные услуги. И просил сообщить мне, если ей будут угрожать или оказывать давление.

Обычно не очень сдержанный начальник отдела на сей раз сохранил спокойствие.

– Пожалуйста, Кеннеди, дайте мне знать, сработало ли ваше предупреждение. Если эти глупости будут иметь место и дальше, я рассержусь по-настоящему.

Глава 5

Черт возьми, это приют или лабиринт?

Зено, прищурившись, вглядывался в череду построек, игровых площадок и бесконечных корпусов воспитательного дома. Ему пришлось дважды спрашивать дорогу к школе, пока экипаж практически не уткнулся в это самое художественное образование в классе нижнего этажа.

Спустившись на несколько ступенек, Зено подошел к открытой двери и, к своему удивлению, оказался на пороге приятной и теплой комнаты, прекрасно освещенной высоко расположенными окнами. Миссис Сент-Клауд ходила между детьми, собирая угольные карандаши.

– Думайте об эмоциональном содержании своей картины. Что вы хотите передать – спокойствие или волнение? Могучий вяз ясным солнечным утром и то же самое дерево в бурю производят совсем разные впечатления и вызывают разные чувства. Вы не замечали?

Она бросила взгляд поверх головы девочки, одетой в унылое серое платье и белый фартук.

– Мистер Кеннеди, заходите, пожалуйста, и познакомьтесь с будущими английскими художниками. Некоторые обещают стать знаменитостями.

Пока Кэсси запирала шкафы и собирала вещи, Зено уселся на низкий стульчик и принялся рассматривать корзинку с фруктами на большом столе и эскизы, выполненные прилежными учениками.

– Яблоки и груши – прекрасно схвачено.

Кэсси улыбнулась:

– Я задержала детей после звонка и сейчас обязана проводить их в спальни. Хотите, пойдем вместе?

Зено с удовольствием прошествовал рядом с учительницей и учениками по солидному георгианскому зданию, включающему в себя портретную галерею, причем некоторые из картин принадлежали кисти Хогарта и Гейнсборо. Как только дети оказались у себя в комнатах, Зено предложил Кэсси поскорее выбраться наружу. Хватит изображать из себя шута.

– Дождь все никак не перестанет, – пожаловалась Кэсси.

– Увы! – подтвердил Зено. – Готовьтесь, на дороге будет транспортная мешанина.

Зено чувствовал странное удовольствие от будничного общения с ней. В узком проходе он взял Кэсси за руку, чтобы провести вдоль штабелей из каких-то ящиков. Ощутив, как она коснулась его, протискиваясь мимо, Зено вдруг понял, как волнует его мысль о возвращении с ней домой в одном экипаже.

Они оказались уже в вестибюле у выхода, когда на них почти налетел странный растрепанный молодой человек.

Кассандра представила их друг другу.

– Джеральд Сент-Клауд, граф Росслин. Джеральд, познакомься, пожалуйста, с мистером Зено Кеннеди.

– Мистер Кеннеди, – приветствовал сыщика граф.

– Лорд Росслин. – Зено сдержанно поклонился, мысленно оценивая деверя Кассандры.

– Слушай, Кэсси, забавно, что ты водишься со знаменитым сыщиком из Скотленд-Ярда. Помню времена, когда нельзя было раскрыть ни одного номера «Пэлл-Мэлл газетт» без того, чтобы не встретить его имя.

Зено слегка обидело слово «водишься», а еще больше задело довольно нахальное замечание относительно наиболее сенсационных аспектов его деятельности, и он решил возразить:

– С большим удовлетворением могу заметить, что пресса уже давно не превращает в сенсацию каждый мой шаг. Должен сказать, лорд Росслин, что я предпринял немалые усилия для того, чтобы операции, в которых я принимаю участие, в газетах не освещались.

Наступило неловкое молчание, но Кэсси быстро сменила тему:

– Что привело тебя в приют, Джеральд?

Казалось, под выразительным взглядом Зено молодой человек слегка съежился и переместил внимание на Кэсси. Джеральд поистине воплощал в себе идеал холостяка-аристократа, повесы и гуляки. Принадлежность к этому узкому кругу пэров подразумевала непременные ночные пирушки с обильными возлияниями и картами в обществе падших женщин.

– Леди Эвелин попросила меня завезти сюда пожертвования, уже собранные в фонд предстоящего благотворительного бала, – чеки от тех, кого нет сейчас в городе, но кто тем не менее желал бы сделать взнос. Так сказать, откупные денежки из глубинки. – И молодой граф показал толстый конверт, перевязанный лентой. – Кстати, о бале, Кэсси. Ты по-прежнему намерена присутствовать? Говорят, бал будет потрясающим. Гвоздь сезона. Жаль, Мартин не сможет приехать. Неудачно упал на охоте.

Кэсси озабоченно спросила:

– Сильно поранился?

– Говорят, он еще долго будет хромать. Повезло бедолаге, теперь он весь сезон может не танцевать. – Рот молодого человека растянулся в дьявольской усмешке. – Там будут все шишки: Хингем, Хикс-Бич, Аптон. Ну, Кэсси, скажи же, что ты тоже приедешь.

Казалось, в вестибюле повеяло холодом. Зено отметил знакомые имена: Эндрю Хингем, известный как лорд Деламер, Хикс-Бич, Аптон и тот, кто стоял перед ним, – Джеральд Сент-Клауд.

Ну вот и вся «Кровавая четверка».

– Я сопровождаю на бал мисс Адриану Темплтон и ее тетушку, но, уверен, они будут рады, если ты к ним присоединишься. В коляске полно места. – Джеральд перевел взгляд на Зено – У меня новый экипаж четверкой, рад буду его обновить.

Зено невольно стиснул челюсти. Перед глазами возникло лицо Джеральда с расквашенным носом. Пожалуй, это уж слишком, одернул себя Зено, ведь они с миссис Сент-Клауд едва познакомились. Он сделал глубокий вдох, пока двое Сент-Клаудов продолжали любезничать.

– Я буду иметь в виду твое предложение, Джеральд. Скоро должны прийти вести от Роба. Если он не сможет приехать из Мэрфилда, я сообщу в Росслин-Хаус.

– Очень надеюсь на встречу. – Приподнятые брови и опущенный подбородок придавали молодому графу томный вид, а Зено навели на мысль, что хорошо бы испортить эту линию губ. Разбитые и окровавленные, они выглядели бы уместнее. – Ну и отлично, Кэсси. Ты всегда будешь моей дорогой невесткой.

– Это очень мило с твоей стороны, Джеральд. Знай, что я тоже очень ценю нашу дружбу.

– Мистер Кеннеди! – Граф коротко поклонился.

– Лорд Росслин, – прощаясь, ответил ему Зено.

Сильный дождь и строительство подземки должны были превратить короткую поездку домой в утомительное путешествие. Расширение сети метро и укладка электрокабелей в городских канавах стали причиной постоянных изменений в движении лондонского транспорта. В дни, подобные нынешнему, могло потребоваться не меньше часа, чтобы проехать по городу.

Стук дождевых капель звучал успокаивающе, но, разумеется, не мог разогнать холод. Из короткой беседы в вестибюле приюта Зено понял, что Кэсси поддерживает с «Кровавой четверкой» лишь светское знакомство. Сейчас он размышлял, уместно ли будет завести с ней разговор о Джеральде Сент-Клауде. Во время верховой прогулки ее чары заставили его забыть о деле. Зено уселся на свое место, но так и не смог оторвать от нее глаз. Казалось, его спутница отвечает ему таким же интересом.

– Вы танцуете, мистер Кеннеди?

– Я стараюсь по возможности избегать этого, миссис Сент-Клауд.

Она ответила ему едва заметной улыбкой – просто чуть приподняла уголки пухлых губ. В глазах Кэсси мелькали веселые чертики.

– Я поняла так, что вы все-таки танцуете, но лишь по необходимости, когда танцы вам навязывает долг, так?

Она поставила его в глупое положение, совсем как этот ее занудный деверь. Зено больше не пытался изображать безразличие к красивой молодой вдове, ведь он так и не сумел отвести от нее взгляда. Изобразив деланный вздох, он заметил:

– Женщины получают удовольствие, наряжаясь в вечерние платья, кружась в вальсе по бальному залу, лепеча всякую ерунду. – Он чуть ослабил узел галстука. – Мужчины же, наоборот, должны страдать, чувствуя, как высокие воротнички впиваются в шею, как изящные туфельки оттаптывают им ноги, как от женского лепета раскалывается голова.

Кассандра сжала губы, отчего на ее щеках появились хорошенькие ямочки.

– Я спросила вас лишь потому, что абсолютно уверена – в последнюю минуту мой брат сообщит, что не сможет приехать, а, честно говоря, у меня совсем мало времени. Видите ли, бал состоится уже завтра. – Она с сожалением пожала плечами и вздохнула. – Думаю, я всегда могу присоединиться к Джеральду и мисс Темплтон.

Зено задумался о том, чтобы сопровождать ее на бал. Аргументом «за» было то, что Кэсси послужит ему отличным прикрытием. Он сможет понаблюдать за «Кровавой четверкой» в их естественной среде, взять на заметку их друзей и знакомых. А что же говорит «против»?

Зено рассеянно слушал постукивание дождя по крыше коляски. Временами эта женщина вводила его в транс. Вот как сейчас, когда она покусывала нижнюю губу, а потом выпускала ее из жемчужно-белых зубок.

– Миссис Сент-Клауд, вы желаете, чтобы я сопровождал вас на этот «писк» сезона?

Она отвела глаза, потом снова обратила взгляд на Кеннеди и… кивнула.

– Тогда примите мое предложение сопровождать вас, если мое общество доставит вам большее удовольствие, чем знаки внимания от лорда Росслина.

– Оно действительно доставит мне искреннее удовольствие, мистер Кеннеди.

Искры в ее глазах так заворожили Зено, что он позволил себе улыбнуться:

– Значит, мы договорились, мадам.

Шеф догнал Зено уже в коридоре, буквально за минуту до начала встречи с министром иностранных дел.

– Черт возьми, – пробормотал Мелвилл, передавая листок Кеннеди, – прочтите-ка это. И объясните, как это сообщение, отправленное из «Клана-на-Гаэль», попало в руки одному из предполагаемых бунтовщиков, а именно Хикс-Бичу. – Мелвилл не смог сдержать усмешки.

Зено прочел расшифрованное послание, датированное предыдущей неделей.

СООБЩАЕМ ОРЕЛ ПРИЗЕМЛИЛСЯ ТОЧКА

ОЖИДАЙТЕ ИНСТРУКЦИЙ ТОЧКА

ЛЕ КАРОН

Зено резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Перед ним было реальное подтверждение его гипотезы. Под орлом скорее всего подразумевалась доставка динамита, отправленного американскими ирландцами. Детектив почувствовал острое возбуждение, но тут же попробовал унять его толикой скепсиса.

– Кодированное послание предназначено анархистам, но каким-то образом оказывается в руках чиновника министерства внутренних дел. Как именно оно к нам попало?

Мелвилл понизил голос:

– Скажем, оно было не слишком законным образом изъято со стола Хикс-Бича одним старательным мелким служащим.

Зено прочел сообщение еще раз. Теперь посылка может попасть в Лондон в любой день.

– Какая небрежность с его стороны. Предлагаю установить за Джеймсом Хикс-Бичем постоянную слежку.

– В кои-то веки я вас опередил, Кеннеди. Кстати, он ведь мог перейти в другой лагерь, заключить союз с ирландскими радикалами.

– Попробую догадаться с кем… – Зено вернул шефу листок. – С теми, кого финансирует и даже возглавляет Деламер.

Глаза его шефа блеснули. Он распахнул дверь.

– После вас.

Мелвилл и Кеннеди вошли в величественный кабинет министра внутренних дел и по сверкающему паркету прошли вперед. Внушительная фигура министра вырисовывалась на фоне ряда многостворчатых окон. Чарлз Альберт Хэнкок, граф Каслмейн, сложив руки за спиной, смотрел на город. Все в этой картине должно было впечатлять посетителя, но сегодня получилось иначе.

Вдалеке блеснул раскаленный добела зигзаг молнии. Низкие серые тучи неслись над крышами домов.

– К нам приближается еще один грозовой фронт, – почти не оборачиваясь к вошедшим, произнес Каслмейн. – Будьте добры, прикройте, пожалуйста, дверь, мистер… э-э-э…

– Кеннеди.

– Да-да, мистер Кеннеди. Дверь, пожалуйста.

Пока Зено послушно обеспечивал непроницаемость министерского кабинета, Мелвилл сразу перешел к делу:

– Говоря простым языком, Каслмейн, вы скомпрометированы. Не советую выяснять, откуда нам известно о событиях прошлого вторника, или даже отрицать их. Деламер, без сомнения, уже потребовал от вас помощи в деле последнего варианта билля о самоуправлении Ирландии.

Мелвилл сделал паузу, и словно в ответ за окнами громыхнули раскаты грома. Министр продолжал безучастно смотреть на вечерний город. На улицах уже зажгли свет. Даже со своего места Зено видел длинные цепочки фонарей.

– Отложите билль – и каждый получит по пять тысяч. – Каслмейн моргнул.

Зено шагнул вперед, пристально глядя на министра.

– Нам нужно, чтобы вы подтвердили имена ваших обидчиков.

Каслмейн тяжело вздохнул:

– Джордж Аптон и Джеральд Сент-Клауд избивали меня. Деламер стоял рядом. Там был еще четвертый. Он держался в тени.

– Мы полагаем, что четвертым был Джеймс Хикс-Бич, – вставил Зено.

– Пэры Англии! Распущенные бездельники, вот кто они! Но если я откажусь выполнить их требования, они, без сомнения, будут яростно свидетельствовать против меня. – Каслмейн нахмурился. – Хикс-Бич, вы говорите?

– И каковы их условия? – спросил Мелвилл.

– Деньги из рук в руки к концу недели, иначе эта история попадет во все газеты и все бульварные листки города, а Деламер как член палаты лордов потребует официального расследования.

– Вы что-нибудь записали? – вмешался Зено. – Номера счетов, банковские реквизиты?

Каслмейн наконец повернулся к ним лицом, на котором еще не зажили следы потасовки – ссадины, незажившие порезы, царапины на подбородке, щеках, под глазами. Министр махнул в сторону папки на обширном лакированном столе черного дерева.

Зено извлек из нее вещественное доказательство шантажа – единственный номер счета с именем подставного лица – и передал листок шефу.

Каслмейн был уничтожен. Он, чьи организаторские и законодательные способности ценились так высоко, мог с позором лишиться своего поста.

– Мы бы предпочли, чтобы Хикс-Бич оставался на своем месте.

Каслмейн вопросительно приподнял бровь.

– Надеетесь использовать его? Он всегда казался мне нервным малым. Трудно поверить, что у него хватило смелости на предательство.

Мелвилл свернул листок.

– Пусть все происходит своим чередом, как договорено. Посмотрим, куда приведет нас эта тонкая ниточка.

В глазах министра сверкнул стальной огонек.

– Значит, все должно идти как обычно. Что я должен делать?

Сердце Зено застучало быстрее. Сейчас им придется напрямую сделать Каслмейну деловое предложение. Если тот станет сотрудничать со Скотленд-Ярдом, поможет опутать сетями Деламера и его группу анархистов, то Мелвилл сделает все возможное, чтобы Каслмейн остался на посту министра. Если откажется, то отдаст себя в руки грязной кучки повес.

Подобное предложение таило в себе немало подводных камней. Прежде всего Каслмейн был их начальником. Министерство внутренних дел отвечало за безопасность во всей Англии. Министр определял бюджет всех управлений. Да о чем говорить, если именно он назначил Мелвилла главой Отдела расследований.

Несколько мгновений министр пристально смотрел в глаза Зено, потом Мелвилла.

– Итак, Уильям, на чьей стороне ваши подчиненные?

Мелвилл дернул подбородком.

– На вашей, Альберт.

Стоя у камина в своем кабинете, Зено сделал глоток виски и скомкал листок с телеграфным сообщением. Королевская семья проведет лето на острове Уайт. Кодированное сообщение получено из министерства иностранных дел. Его завершал кое-как нацарапанный Мелвиллом комментарий:

«Игра началась».

Зено швырнул листок на раскаленные угли и долго смотрел, как бумажный комок превращается в пепел. Итак, Каслмейн принял решение. Предпочел положиться на Скотленд-Ярд. Пока. С помощью этого человека им, безусловно, удастся захватить Деламера и его тайных сообщников. Мелвилл обещал, что, если все пойдет хорошо, скандала не будет.

Пора задуматься о другом – предстоящем благотворительном бале и Кассандре Сент-Клауд. Было ясно, что она может служить отличным прикрытием, но, пытаясь быть честным с собой, Зено сомневался, сможет ли целиком отдаваться наблюдениям в обществе молодой вдовы. Пожалуй, соблазн отвлечься будет слишком силен.

В последние годы он приложил немало усилий, чтобы его имя не попадало на страницы «желтой прессы», тем не менее известность детектива росла. Даже если люди не знали его в лицо, они вспоминали имя. В этом были и свои положительные стороны. То, что Кеннеди встречается с Деламером и его сообщниками в свете, могло сбить прессу с толку. Динамит уже прибыл в страну, и его, очевидно, скоро доставят в Лондон. Заряды быстро подготовят для следующего взрыва. Накладки обычно происходят из-за того, что шум поднимается слишком рано.

Зено отдавал себе отчет в том, что играет с огнем. И в эту игру вовлечена ничего не подозревающая женщина. Он тяжко вздохнул. Может, у него все же найдется время для пары вальсов?

– О, мистер Кеннеди, идите же скорее!

Зено оторвался от размышлений и обернулся на голос своей возбужденной экономки.

– Вы только подумайте, мистер Кеннеди, что я обнаружила! Могу поклясться, что наша миссис Сент-Клауд курит сигары. – Миссис Вулсли потащила его к заднему окну кабинета, чтобы он собственными глазами мог застать соседку на месте преступления. Казалось, это зрелище привело Альму в настоящий восторг. – О, должна признаться, сэр, что я ей страшно завидую!

– Завидуете, миссис Вулсли? Ну-ка просветите меня. Похоже, я слишком отстал от жизни.

– Эта леди живет как хочет, а мы, замужние женщины, об этом можем только мечтать. Ни перед кем не отчитывайся. Приходи и уходи, когда вздумается. – Альма умолкла, чтобы перевести дух. – Я думаю, сэр, что сигара – это не всерьез, это скорее символ ее независимости.

Зено оторвал взгляд от Кассандры и перевел его на свою домоправительницу. Глаза доброй женщины сияли от восхищения.

– Вам приходилось откровенно обсуждать эти вопросы с мистером Вулсли? – Муж Альмы заведовал конюшнями у герцога, живущего на Белгрейв-сквер. Дети их уже выросли, и пожилая пара занимала удобную квартиру над каретным сараем.

– О, мистер Кеннеди, мистер Вулсли не обращает никакого внимания на то, что я говорю. Весь последний год он интересовался разве что своей подагрой. Ну, почти… Еще виски. – Альма разгладила ладонью фартук и поправила седые букли. – Он и правда очень страдает, сэр.

Зено что-то пробормотал в ответ. Люди часто делали ему самые поразительные признания и снабжали странными фактами. Временами он уже сожалел об этом.

Глава 6

Выпустив несколько колец, Кэсси погасила сигару. Ее ждала ванна.

– Оскар, Сайк.

Собаки последовали за ней в дом и вверх по лестнице. Служанка помогла Кэсси раздеться, и вскоре та уже переступила через свои юбки.

– Принесите, пожалуйста, халат. – Кассандра присела за туалетный столик.

Сесили прикрыла ей плечи и принялась вынимать шпильки из прически, отстегнула накладные локоны, потом расчесала волосы так, чтобы они заблестели.

– Вы поедете сегодня верхом, мадам?

– Собираюсь. Дождь как будто кончился.

Молодая служанка с понимающим видом приподняла изящную бровь.

– Месье Кеннеди, он очень мужественный, правда? – С каждым днем Сесили все лучше говорила по-английски.

Кэсси поймала ее взгляд в зеркале.

– Ты так считаешь?

– Я видела его только мельком. Но он очень… – Девушка пожала плечами. – Словом, настоящий красавчик, правда?

Кэсси усмехнулась:

– Согласна.

Сесили скрутила ее волосы свободным узлом и перевязала лентой.

– Все, мадам. Можно принимать ванну.

Любимой комнатой Кэсси была ее студия с высокими окнами и обильным светом, но второй фавориткой, без сомнения, являлась обложенная плиткой ванная, которая примыкала к спальне.

Пар, поднимающийся от ванны, затуманил зеркало над раковиной. Кэсси шагнула в воду, поймав смутное отражение своего нагого тела. Полные груди. И форма хорошая. Слегка повернувшись, она рассмотрела поднимающийся вверх изгиб и темно-розовые соски, взяла их в ладони, потом опустилась в воду, откинула голову на пологую стенку и вдохнула терпкий запах ароматических веществ. Гвоздика и английская соль. Кэсси улыбнулась при мысли о своей французской служанке. Та больше интересовалась укладкой волос и ароматами для ванны, чем уборкой.

Потом ее мысли обратились к иному предмету. Внизу ждал натянутый на мольберт чистый холст. В голове начал формироваться и жаждать воплощения новый художественный образ. Перед глазами возникла картина: женщина, которая… А может быть, выбрать модель-мужчину?

Кэсси вспомнила о загадочном джентльмене по соседству. Интересно, он дома сейчас? Временами она чувствовала, как скрипят и подрагивают доски пола. Возможно, это он шагает из угла в угол своего кабинета. Мысль показалась ей правдоподобной, ведь мистер Кеннеди произвел на нее впечатление думающего, склонного к размышлениям человека.

И эта запертая дверь на третьем этаже. Она должна вести в помещение рядом с жилищем мистера Кеннеди. А куда же еще?

Кэсси опустила губку в воду и представила сыщика в обнаженном виде. Интересно, у него много волос на теле? Пожалуй, да. В своем воображении художника она набросала легкую тень у него на груди и узкую темную полосу на мускулистом животе.

Кэсси с силой стиснула губку. Она дала себе клятву – никакого флирта с мужчинами. Ни с кем. А особенно с соседом. Что будет, если в конце концов она все же придет к выводу, что мистер Кеннеди ей не нравится? Если она его даже возненавидит? А он по-прежнему будет жить по соседству. Хуже того – так и останется арендодателем.

Она вздохнула. Сегодня в карете она буквально бросилась ему на шею, почти в открытую попросив сопровождать себя на благотворительный бал. Он наверняка счел ее потаскухой и теперь попытается этим воспользоваться. Как и любой мужчина на его месте.

Кстати, он почему-то расспрашивал ее про Джеральда. Расспросы были, пожалуй, слишком настойчивыми. Возможно, это стиль поведения человека из Скотленд-Ярда – бесцеремонный и дерзкий.

Кэсси закусила губу. Ей припомнилась значительно более приятная прогулка верхом по Роттен-роу и нелепый соскок со спины Дейзи. Почти свалившись на него, она скользнула вдоль его тела и ощутила под сукном брюк твердый бугор. Кэсси облизнула внезапно пересохшие губы. Надо признать, в ней проснулось любопытство.

Пуговка за пуговкой, она высвободила бы этого зверя.

В конце концов, она же не девственница и знает, как обращаться с огромным, горячим…

Но знает ли? Прошло почти два года с тех пор, как она ложилась в постель с мужем. О Боже! Кэсси выпрямилась, схватила губку и принялась энергично тереть кожу. Вспоминая утреннюю прогулку, она сомневалась, сможет ли отныне смотреть ему в глаза и не краснеть?

Пустив лошадь легкой рысью рядом с молодой вдовой, Зено обдумывал свои последние наблюдения за ее смелым поведением. Он очень хорошо разглядел ее, когда, сидя в саду, она пускала кольца дыма от довольно внушительной сигары. Может, она принадлежит к тем бесстыдным молодым женщинам со средствами, которые полагают, что правила существуют не для них? Как ни странно, эта мысль показалась ему весьма привлекательной.

Конечно, ее вызывающее поведение может привести к непредвиденным поступкам и возникновению подозрительных связей. Женщина свободных взглядов способна сочувствовать анархистам или даже присоединиться к какой-нибудь радикальной группе. Однако пока Зено не обнаружил никаких признаков ее контактов с «Кровавой четверкой», за исключением того факта, что она, к несчастью, является родственницей Джеральда Сент-Клауда.

Кроме того, он находил ее… соблазнительной.

Зено переложил поводья и вздохнул. О да, сейчас уже ясно, что именно в миссис Сент-Клауд кроется причина некоего плотского беспокойства в его теле. Прошлой ночью он позволил себе представить, что оказался в постели со своей очаровательной соседкой. Причем на Кэсси не было ничего, кроме соблазнительной улыбки на лице. И сегодня утром, после столь откровенных ночных мечтаний, он поглядывал на нее, как провинившийся школьник.

Все утро она скакала рядом почти молча. Зено очень ценил в ней это качество. Она могла быть задумчивой и не испытывала потребности заполнять молчание пустой болтовней. Лишь когда они повернули лошадей в обратный путь, Зено обратился к ней, чтобы договориться о подробностях вечерней поездки. Когда условились о времени и Зено записал адрес Стэнфилда, разговор перешел на вполне невинную тему скачек через заборы в деревне.

– Когда я дома, то езжу верхом в бриджах и сапогах.

– Это меня вовсе не удивляет. Уверен, скоро придет время, когда женщины станут носить брюки как заслуженную награду, завоеванную в битвах на пути к избирательным урнам.

– Мистер Кеннеди, мы живем в меняющемся мире. Женщины давно стремились к подлинной свободе, и вот наконец для них приоткрылось маленькое окошко. Начало положено законом об имуществе замужних женщин и более либеральными законами о разводе.

Кэсси оторвала глаза от дороги и с острым любопытством взглянула на Зено, явно жаждая оценить его реакцию на это заявление.

– Вам будет приятно узнать, миссис Сент-Клауд, что я с симпатией отношусь ко многим вопросам женской эмансипации.

– Не забудьте упомянуть об этом, если вам доведется встретиться с моей матушкой и вы захотите ей понравиться.

– Две суфражистки в одной семье?! Разрешите выразить сочувствие вашему батюшке!

Звонкий смех Кэсси был ему наградой.

– Мама действительно имеет значительное влияние на отца и моих братьев. – Кэсси бросила на него оценивающий взгляд. – Полагаю, мне следует предупредить вас кое о каких фактах, связанных с нашей семьей.

– Говорите же, миссис Сент-Клауд. Похоже, вы собираетесь меня шокировать. Разве не так?

– Начать с того, что оба мои родителя – врачи. И что это за пара, мистер Кеннеди! Отец – главный врач больницы Святого Якова, а мамина специальность связана со здоровьем женщин. Прежде всего она лечит богатых женщин и проституток.

Зено скептически приподнял бровь, Кэсси помолчала, затем продолжила:

– Есть и менее скандальные аспекты. Несколько лет назад отец получил должность королевского врача. Он часто бывает в Виндзоре, а скоро его должны вызвать в Балморал или в Осборн-Хаус. Мы теперь редко видим его в летние месяцы. – Кэсси вопросительно взглянула на Зено. – Разумеется, вы лучше меня знаете, где Виктория собирается провести лето.

– Боюсь, это будет оставаться государственной тайной до тех пор, пока королева благополучно не водворится в одной из хижин королевской семьи.

Кэсси улыбнулась такой метафоре.

– В обычных обстоятельствах на нашу семью как на представителей нарождающегося класса профессионалов смотрели бы свысока. Но раз отец – королевский врач и все такое, а мать часто делает доклады в Национальном союзе женских обществ, то мы выглядим почти респектабельным кланом. – Она послала Зено лукавый взгляд. – Боюсь, сэр, что я принадлежу к шокирующе прогрессивной семье.

Зено мысленно перелистал личные дела персонала, обслуживающего королевскую семью.

– Это значит, что ваша девичья фамилия Эрскин?

Кэсси удивленно распахнула глаза. Зено ухмыльнулся:

– Ваш отец – доктор Генри Джослин Эрскин, начальник хирургического отделения в больнице Святого Якова. Землевладелец. Кажется, есть поместье в Суррее. Женат на докторе Кэтрин Оливии Эрскин, работающей в Клинике для женщин. Насколько я помню, ваша мать получила диплом в Америке, в женском медицинском колледже Бостона.

– Да, в Скотленд-Ярде время даром не теряют. – Кэсси придержала лошадь и внимательно посмотрела на спутника. В ее взгляде одновременно читались восхищение и немалая доля подозрительности. До нынешнего дня Зено чувствовал, что Кэсси с большой сдержанностью говорит о своих личных делах, и сейчас испугался, что она снова может спрятаться в свою раковину. Не слишком ли он был откровенен с ней?

Как же заставить ее расслабиться? Может, рассказать ей кое-что? Это же элементарный прием – нет легче способа вызвать доверие человека, чем поделиться с ним важной информацией.

– Кэсси, вы умеете хранить тайну?

Кэсси расправила плечи.

– Могу утверждать, что я – настоящее хранилище чужих секретов, поскольку росла единственной девочкой среди четырех братьев. Они постоянно рассказывали мне о своих похождениях и проделках, я никогда не была ябедой.

Зено подался в седле и перехватил поводья.

– Если я не ошибаюсь, скоро вашего отца произведут в рыцари Большого креста ордена Бани.

От удивления Кассандра приоткрыла рот. Зено усмехнулся:

– Единственная причина, почему я помню все эти подробности, в том… – Зено почесал затылок, – что мне совсем недавно случилось вновь просматривать досье вашего отца. Конечно, это связано с предполагаемой наградой. – Он серь-езно заглянул ей в лицо. – Это будет испытанием нашей дружбы. Вы не должны ни слова сообщать вашей семье.

Уголки губ девушки приподнялись в легкой улыбке.

– Вы ведь уже называли меня «Кэсси».

Она так забавляла его! Это удавалось очень немногим женщинам. Как ни странно, сочетание прогрессивных суфражистских взглядов и богемного духа оказалось весьма привлекательным.

– Будем считать, что коэффициент моего обаяния повысился.

Кэсси склонила голову, изображая задумчивость.

– В геометрической прогрессии, Зак.

Ноги у Кэсси слегка подгибались. После парилки, погружения в холодную воду и турецкого массажа она с удовольствием предоставила матери возможность выбрать темп для прогулки по Риджент-стрит.

– Мы с твоим отцом сегодня обедаем у Бернсайдов. Генриетта, конечно, подаст, как всегда, безвкусную телячью ногу и филе трески. Лично я собираюсь за чаем заранее подкрепиться пирожками и бутербродами, чтобы за столом выглядеть малоешкой.

– А я думала, ты порвала с Бернсайдами с тех пор, как он перестал делать пожертвования на больницу.

– Мой герой немного повыкручивал ему руки и заставил удвоить пожертвования и даже сделать взнос в Фонд помощи женщинам.

– Насколько я понимаю, вы с Эммелин не оставили мысль создать нечто вроде женского профсоюза?

– И очень скоро. Кстати, мы обе решили вписать своих дочерей в члены этой организации.

– Я буду с гордостью носить свой значок, – усмехнулась Кэсси.

На углу Сент-Джеймс-сквер они свернули к закусочным и вошли в кондитерскую «У Мадлен».

– Если наше движение когда-нибудь наберет силу, это случится лишь благодаря таким энтузиастам, как мистер Панкхерст и доктор Эрскин. Я не раз напоминала своим детям о благородной миссии этих людей.

Оливия опустилась на сиденье у столика в зеленом внутреннем дворике и вздохнула:

– Каждый раз, когда я решаю оставить твоего отца, он возвращает меня актом невиданного благородства и романтики.

Кассандра открыла элегантную папку с меню.

– Возьмем что-нибудь к чаю?

– И побольше. – Ее мать отложила свою папку в сторону.

После пары чашек горячего чая с бергамотом, нескольких канапе, булочки с лимонной глазурью и пирога с шоколадным кремом разговор свернул на любимую тему Оливии.

– Скажи-ка мне, дорогая, каким видом контрацепции ты собираешься пользоваться? – Она разлила остатки чая по чашечкам. – Ты наконец выбралась из этого склепа в Мейфэре и живешь одна, в отличном современном доме.

Кэсси приложила салфетку к губам.

– Ни одной из моих подруг не досталась мать, которая поощряет не только сексуальную свободу, но и предохранение от беременности.

– Если ты когда-нибудь решишься жить так же смело, как пишешь на холсте, – подмигнула ей Оливия, – жизнь превратится для тебя в настоящее приключение.

Кэсси захотелось изобразить улыбку Чеширского кота.

– Раз уж ты предполагаешь, что я заведу любовника, то скажи, пожалуйста, как медицина относится к кондомам?

При этих словах по ее телу пробежала волнующая дрожь. Теперь, когда она поселилась одна, любовная интрижка может оказаться очень кстати. Ей подойдет нечто благоразумное, но все же довольно пикантное. Она дала себе зарок не допускать никаких мужских визитов. Но любовник – это же другое дело. У Кэсси перехватило дух. Связь без обязательств и зависимости. Что-то страстное, первобытное. От одной этой мысли у нее мурашки пробежали по коже.

И ведь на примете имеется как раз подходящий мужчина!

Зено коснулся длинного мягкого уха и почесал за ним. Тяжелый собачий хвост ударил его по ноге.

– Поздоровайтесь с Альфредом, единственным собачьим оперативником в Скотленд-Ярде. – Арчибальд Брюс подышал на очки в тонкой оправе и протер их платком. – Смотрите, чтобы он вас не испачкал.

Зено с симпатией относился к Арчи Брюсу, новому заведующему криминалистической лабораторией Скотленд-Ярда. Молодой Брюс был настоящим гением во всем, что касается химии, включая вопросы состава взрывчатых веществ. Но самым необычным в этом человеке было то, что он представлял собой немалую опасность для окружающих – Брюс страстно любил взрывы.

Арчи преподавал в Оксфорде, но сейчас его откомандировали в Отдел расследований, предоставив в его распоряжение весьма солидный бюджет. По условиям контракта молодой ученый сумел значительно расширить площадь лаборатории – вместо пустующей каморки в доме номер четыре по Уайтхолл-стрит он занял почти весь этаж. Кроме того, от Мелвилла к Каслмейну поступил обширный список дорогостоящего оборудования и обученных специалистов, и глава британской службы безопасности не сумел возразить мистеру Брюсу.

Зено долгие годы страдал от недостатка финансирования и радовался, получив сведения из министерства внутренних дел, что бюджет новой лаборатории судебных экспертиз наконец одобрен. Нынешним утром Зено и Рейф Льюис с интересом осмотрели еще одно новое приобретение научного отдела Скотленд-Ярда. Старый сухой док, расположенный к востоку от города, был перестроен в испытательный центр для тестирования взрывчатых веществ. Рядом находился чугунолитейный завод, так что звуки взрывов едва ли могли вызвать чей-либо интерес.

Все утро Зено и Рейф провели вместе с Арчи, осматривая его последнее изобретение – свинцовый короб, настолько тяжелый, что передвинуть его можно было лишь с помощью лебедки. Это нехитрое устройство предназначалось для подрыва динамитных зарядов. До заключительных испытаний черного ящика, как называл его Арчи, оставалось еще несколько недель. А для обнаружения следов нитроглицерина существовал пес Альфред.

– Мы научили его предупреждать нас о наличии динамита, углекислого натрия и, конечно, нитроглицерина.

Динамит часто упаковывали в древесную стружку, а потому Арчи предложил, чтобы агенты обследовали полы подозрительных складов и собрали образцы упаковочных материалов.

К ночи в распоряжении полицейских оказалось более тридцати образцов. Теперь настала очередь Альфреда – именно он должен был по нюху определить следы химических реагентов.

– Разложите образцы на столах. Посмотрим, сможет ли Альфред унюхать для нас улики. – Арчи дал указание подчиненным, которые аккуратной линией разместили мешки по обеим сторонам двух длинных столов, потом кивнул Зено: – Отстегните поводок.

Длинноухий эксперт затрусил вдоль первого стола, обнюхав его сначала по одной стороне, потом по другой. Ничего.

Зрители затаили дыхание. Пес направился ко второму столу. Добравшись до четвертого образца, он застыл на месте.

– Гав!

Рейф восхищенно присвистнул:

– Чистая работа, Альфред!

Зено ухмыльнулся. Общительная, жизнерадостная натура Рейфа находила свой выход в излишней эмоциональности. Другой его чертой являлась безусловная преданность самому Зено и Скотленд-Ярду. Рейф – смелый боец и надежный товарищ в схватках с анархистами. Никому и в голову не придет, что этот человек происходит из древнего графского рода Сент-Олдвинов.

– Что там на этикетке? – шагнул вперед Зено.

Арчи поднял пакет.

– Номер тридцать три. Склад Хартли в доке Солтхаус.

Зено погладил пса по голове, но тот поднялся, вновь потрусил к столу и сел у следующего образца.

Рейф бросил на Зено недоуменный взгляд:

– Что это он?

Эксперт усмехнулся:

– Дает понять, что обнаружил еще какие-то химикаты. Проверьте этикетки. Увидите, они из разных углов одного и того же склада. У него поразительный нюх.

Зено в задумчивости приподнял бровь. До сего дня все меры по обнаружению мест хранения взрывчатых веществ не дали никаких результатов – следы обрывались или же давно остыли. Однако если они смогут выявить склад динамита, это даст шанс выйти на самих террористов. В радиограмме, украденной со стола Хикс-Бича, употреблялось кодовое слово «орел». Оно означало, что в страну поступила большая партия динамита из Америки. Нос Альфреда подтверждал это.

– Тесты еще не завершены, но вам будет интересно узнать, что мы заканчиваем анализ материалов со взрывов в подземке. Взрыв вызван не вашим ирландско-американским динамитом. – Зено показалось, что на лице Арчи мелькнуло облегчение. – Химический анализ показывает, что динамит поступил из Северной Германии, а бомбы собрали скорее всего во Франции. Несколько зарядов не сдетонировали. Мы полагаем, что при установке была допущена ошибка. Возможно, подрыв был произведен преждевременно. Один из террористов зажег спичку и…

– Бабах! – мрачно ухмыльнулся Рейф.

Да, в городе и, в частности, в подземке орудуют взрывники – воинствующие ирландские националисты и банды анархистов с континента. Каждому агенту Отдела расследований снились в кошмарах смутные, безликие фигуры, прячущие бомбы с шипящими запалами.

Зено резко выдохнул, словно освобождаясь от огромного напряжения, которое не оставляло его с момента взрыва в подземке. Несколько месяцев назад он предложил Мелвиллу нанести упреждающий удар по террористам. Подобный гамбит нес в себе огромный риск, но обещал окупиться сторицей, так как мог привести к поражению динамитчиков.

Скотленд-Ярд должен организовать закупку в Америке крупной партии динамита. Предполагалось, что нелегальные торговцы «тайно» поставят примерно семьсот пятьдесят фунтов взрывчатых веществ. На самом деле эти поставщики оружия будут агентами Отдела расследований. Они станут предлагать динамит подозрительным лицам и проследят, кто попадется на удочку.

Мелвилла будут держать в курсе событий, но только на словах, никаких бумаг! Если что-то пойдет не так – не дай Бог, террористы воспользуются динамитом, который поставил им Скотленд-Ярд. Вот это будет номер! Операцию назвали «Табакерка» – как напоминание себе, что нельзя допустить, чтобы это рискованное предприятие полыхнуло дымом прямо им в лицо.

Одна из неотложных проблем немного отступила, но осталось немало других забот. Разобраться с Деламером и его «Кровавой четверкой». Проследить за доставкой динамита. Посетить благотворительный бал у Стэнфилдов.

Зено поразмыслил и решил, что в этом списке самой взрывоопасной является миссис Сент-Клауд.

Глава 7

Зено уже несколько лет не надевал вечерний костюм. Фрак, белый галстук, белые перчатки. Накрахмаленный воротничок казался выше и жестче, чем прежде. Боже, его словно заковали в латы! Первая попытка завязать галстук имела непоправимые последствия – галстук безнадежно помялся. К счастью, в ящике комода хранились другие, а за дверью стояла на изготовку его домоправительница.

– Миссис Вулсли, прошу вас, идите сюда! Выручайте!

Альма в очередной раз оказалась бесценной помощницей – через несколько минут на шее Зено красовался элегантный узел.

– Отлично, сэр! – просияла она.

Зено опустил подбородок.

– Как ваши наблюдения, миссис Вулсли? Что поделывает наша новая квартиросъемщица.

– Сегодня у них тихо. Цветы привезли, и все.

В груди возникло уже знакомое беспокойство. Зено почему-то страстно захотелось узнать, кто именно прислал миссис Сент-Клауд цветы. Честно говоря, это совсем не его дело. Но не будет ли это интересно Скотленд-Ярду? Как знать. Зено взял шляпу, прихватил несколько пар белых перчаток и от дома № 11 направился к дому № 10.

Покачиваясь на носках, Зено стоял у подножия изогнутой лестницы, слушал бой часов и озирался вокруг. Полированный столик на повороте лестницы был пуст. Зено уловил слабый запах пчелиного воска. Тут отлично смотрелась бы ваза с большим букетом. Куда же делись доставленные сегодня цветы?

Послышалось шуршание юбок. У Зено перехватило дыхание. По лестнице спускалось само воплощение элегантности. Зено вдруг осознал, что гардероб миссис Сент-Клауд выглядит столь безупречным из-за вызывающего отсутствия кружев и всякого рода оборок.

Он сглотнул. Юбка нейтрального серого цвета едва заметно переливалась оттенками сиреневого, зеленоватого и малинового. Изящные рукава черного бархата слегка отставали от обнаженных плеч. Ослепительно белый лиф казался накрахмаленным не меньше, чем манишка для фрака. От талии до груди тянулась цепочка прозрачных пуговиц. Глубокое декольте подчеркивало высокую округлую грудь, затянутую в плотный корсет, на котором взгляд Зено слегка задержался.

– Добрый вечер, мистер Кеннеди.

Чтобы не показать растерянности, Зено молчаливо поклонился. Кэсси взяла бутоньерку со столика у стены. Белый бутон розы с серебристым листком был так же изящен, как и сама женщина. Широкий пояс из черного бархата заканчивался пышным бантом на спине.

– Это платье не от лондонской портнихи.

Женщина обернулась.

– Нет, оно от парижского кутюрье.

– У него меняется цвет. – Зено указал на узкую юбку.

Казалось, Кэсси польстил его интерес.

– Это посеребренная муаровая тафта. – Не сознавая, насколько ее близость возбуждает его, Кэсси сделала к нему шаг и коснулась груди. Его ноздри ощутили волнующий аромат – запах фиалкового мыла и восхитительных французских духов. Кэсси вытащила булавку из бутоньерки и взялась за лацкан его фрака.

О Боже, он забыл о цветах. Как это могло случиться?

– Да, недостаток обаяния дает о себе знать. Я забыл о цветах.

Кэсси стояла совсем рядом, всего в нескольких дюймах. Губы в полуулыбке, брови сосредоточенно сдвинуты.

– Я всегда сомневаюсь, куда пришпилить бутоньерку, мистер Кеннеди. Она так часто портит эффект от платья, к тому же вянет еще до конца бала. Но я решила, что вам она может понадобиться. – Кэсси склонила голову набок, любуясь результатом своих усилий. – Фрак вам к лицу. Теперь, когда у вас на лацкане есть цветы, вы совсем готовы. – Она заглянула ему в глаза и улыбнулась.

Зено подал женщине руку.

– Ну что же, отправимся на Гросвенор-сквер?

На улице Зено глубоко втянул в себя холодный ночной воздух и постарался привести мысли в порядок. Хрусталики на шпильках в волосах Кэсси мерцали в неверном свете уличных фонарей. Она подобрала юбки, чтобы подняться в экипаж.

– В качестве компенсации за скуку бала в доме Эвелин Стэнфилд вы должны оставить для меня вальс.

Взгляд Кэсси сверкнул, но не испугал Зено.

– О Боже! На миг мне показалось, что я слышу требование моего покойного мужа.

– Кассандра, вы меня поняли. Я настаиваю на вальсе. Это будет плата за вечер, проведенный в обществе светских сливок.

– Я помню, вы не так давно утверждали, что стесняетесь танцевать.

Зено улыбнулся:

– Возможно. Но не с вами.

Он заметил, как блеснули ее глаза, и следом за ней полез в экипаж. Кассандра Сент-Клауд могла бы воодушевить любого партнера.

Лорд и леди Стэнфилд были необычайно рады видеть их обоих. Пожалуй, энтузиазм хозяев был слегка неумеренным. Зено едва сдержал ухмылку, слушая бесконечные излияния леди Стэнфилд по поводу его неожиданного появления. Своим приездом, утверждала она, Зено обеспечил ее балу несомненный успех. Это же просто сенсация!

Зено поклонился, бормоча слабые возражения. Как и следовало ожидать, его успехи в раскрытии преступлений оказались не забыты. Для здешней публики он представлял собой новое, неожиданное развлечение, не хуже, чем герцог Анкастер, который открыто ухаживал за актрисой и куртизанкой Пердитой Сэвил.

Изобразив на лице вежливую улыбку, Зено выдержал всю церемонию приветствий и представлений, ибо сознавал, что роль кавалера прекрасной Кассандры Сент-Клауд налагает на мужчину серьезные обязательства.

Кассандра взяла его под руку. Зено скосил глаза на свою хорошенькую спутницу. Она была очаровательна. Во второй раз за эти дни он вдруг задумался: а как она выглядит вообще без всего?

– Вы меня смущаете…

– Почему, Зак?

Он выпалил:

– Наводите на грешные мысли!

Кассандра сжала губы, отчего на щеках появились ямочки.

Посреди величественной лестницы он наклонился к ее уху.

– Ну как, я совершенствуюсь?

Кассандра окинула его блестящим взглядом.

– На хищный манер, – ответила она.

Зено просиял:

– Отлично!

Оказавшись в бальном зале, он тотчас отметил поднятые брови и пристальные взгляды.

– Мне кажется, я кожей ощущаю, как они шепчутся, – тихонько заметил он. – Мы с вами оказались в центре внимания.

Первым их приветствовал немолодой полный джентльмен, отделившийся от ближайшей группы.

– Как я рад снова вас видеть, Кэсси!

– Я тоже, лорд Крэнбрук. Вы знакомы с мистером Зено Кеннеди?

Зено поклонился:

– Милорд…

Брови джентльмена так взлетели, что у него едва не вылетел монокль.

– О, мистер Кеннеди, я поражен! У вас, несомненно, новое дело?

– Ничего существенного, лорд Крэнбрук. Этот вечер я с удовольствием посвящаю миссис Сент-Клауд.

Его светлость повернул тучное тело.

– Это ваш первый выезд в сезоне, Кассандра?

– О да! Так приятно снова встретить старых друзей!

Среди танцующих Зено разглядел молодого человека очень внушительных размеров. Если он не ошибся, то это Джеймс Хикс-Бич. Детектив проводил его рассеянным взглядом. Молодой человек направился в карточную комнату.

– Прошу нас простить, лорд Крэнбрук. Мы еще встретимся. – И, предложив Кассандре руку, он повел ее прогуляться по залу. – Могу ли я осведомиться, на каком месте в вашей бальной карте стоит мое имя?

– Я оставила для вас вальс перед самым ужином, мистер Кеннеди. Раз уж вы сделали мне одолжение и сопроводили сюда, то, думаю, будет уместно, если мы поужинаем вместе. Вы одобряете такой план?

– Я приложу все силы, чтобы отыскать вас около полуночи.

– Отправляетесь на охоту?

– Решил заглянуть в комнату для карт. Облегчу нескольким джентльменам карманы. – Он подмигнул, отвел ее в кружок лорда Крэнбрука, поместил между двумя зрелыми матронами, извинился и отошел.

В карточной комнате он прошел мимо нескольких столов с игроками в вист и остановился там, где играли в баккара. Сам лорд Стэнфилд пригласил его принять участие в игре. Партнерами Зено оказались несколько титулованных аристократов, включая довольно мрачно настроенного Хикс-Бича, который исполнял роль банкира и не замедлил отпустить реплику насчет детективов, дежурящих на балах.

Зено быстро пересчитал фишки.

Хикс-Бич насмешливо приподнял бровь.

– Профессиональная подозрительность, мистер Кеннеди?

– Клеймо ремесла. В последнее время меня особенно утомили бунтовщики. – Зено откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся. – Но вам нечего опасаться, джентльмены. Вешают только банкиров, которые финансируют терроризм. – Он взял из колоды верхнюю карту. – С другой стороны, пособничество и подстрекательство обеспечат вам тридцать лет в тюрьме Ньюгейт. – Зено толкнул фишку через стол. – Мне кажется, вы неправильно посчитали. Это ваши деньги.

Весь вечер, как только случался перерыв в игре, Зено выходил в танцевальный зал размять ноги и взглянуть на миссис Сент-Клауд. Зрелище юных девиц, выставленных мамашами на всеобщее обозрение, нагоняло на него тоску. Впрочем, так было каждый сезон. Девиц он находил безмозглыми, но хорошенькими, а вот наблюдение за миссис Сент-Клауд не приносило успокоения.

Покинув в очередной раз карточную комнату, Зено обнаружил, что вокруг привлекательной молодой вдовы собрался плотный кружок мужчин. Пожалуй, стоит обнаружить свое присутствие и отвоевать себе часть территории.

Оценив противников, Зено решил не тратить время на светскую болтовню с ними. В любом случае не в этот раз. Сейчас ему больше всего хотелось рассмешить Кэсси, увидеть, как засверкают ее глаза. Он подошел к ней сзади и стал совсем близко. Женщина обернулась.

– У вас очень выразительный одеколон… или это мыло для бритья?

– Одеколон от парфюмера по имени Тейлор. Бонд-стрит, номер семьдесят четыре. Это лайм. Надеюсь, вам понравился запах.

– Он меня заинтриговал.

– Но не возбудил и не взволновал? – спросил Зено с наигранной тревогой.

Ответом ему послужил мягкий смешок. Губы Кэсси оказались совсем рядом со щекой Зено. Кровь вскипела в его жилах.

– Кэсси! О чем вы секретничаете? Мы тоже хотим посмеяться.

Кассандра растянула губы в напряженной улыбке. Жалобные интонации в знакомом голосе Джеральда раздражали ее нынешним вечером сильнее, чем когда-либо прежде. Он всегда был повесой и нисколько не изменился, все так же требовал непрестанного внимания к своей особе. И с ней он всегда флиртовал на грани приличия – и даже за гранью. Однажды, вскоре после свадьбы Кэсси, Джеральд вошел вечером в ее спальню, завел непристойный разговор, а потом сделал чудовищное признание. По словам Джеральда, граф находился у своей любовницы, и он, Джеральд, как следующий в роду, в отсутствие мужа будет счастлив оказать ей услуги одного из Росслинов. Кассандра закричала так, что наверняка разбудила всех борзых в Мейфэре.

Ее брак с графом Росслином оказался страшной ошибкой. По общему мнению, это была блестящая партия. Но муж Кассандры уже через несколько месяцев после свадьбы лежал в постели с другой женщиной. Как ни странно, это оказалось еще не самым худшим. Ее желание серьезно заниматься живописью тоже не вызвало у супруга восторга.

Кэсси оглядела Джеральда, с улыбкой стоявшего посреди бального зала. Новый граф Росслин по-прежнему принадлежал к тому типу мужчин, которого женщина привлекает тем больше, чем она недоступнее. Кэсси подозревала, что присутствие Зено как в приюте, так и здесь на балу пробудило в Джеральде особый интерес к ней.

– «Ты влюблен, потому что любовь мою видишь», – шепотом процитировал Шекспира Зак.

Разумеется, Кэсси прекрасно поняла, что он имеет в виду, но столь откровенное признание заставило ее вспыхнуть.

– Только наш бард мог извлечь вдохновение даже из порочной страсти.

Зено наклонился к ее уху.

– Кассандра, напомните мне, пожалуйста, при случае, чтобы я прочел вам восемнадцатый сонет.

Она ответила ему мягкой улыбкой:

– Один из моих любимых.

Зено хмыкнул:

– Единственный, который я выучил наизусть.

Кассандру поразило, насколько молодо он выглядит с этим счастливым, беззаботным выражением лица.

– Как ваши успехи в картах?

Зено выпрямился.

– Средне. К этой минуте четыре сотни выигрыша.

– Выигрыш – это всегда хорошо, разве не так?

Он пожал плечами:

– Если только Ланкастер не выигрывает при этом тысячу.

Кэсси проследила за его взглядом. Какой-то полный джентльмен как раз входил в карточную комнату.

– Пора возвращаться, – отметил Зено.

– Не забудьте про наш танец, Зак.

Зено сделал несколько шагов, потом обернулся.

– Вас невозможно забыть, Кэсси.

Она улыбнулась. Когда Зено Кеннеди старается, то шарма ему не занимать.

Кассандра почти физически ощущала, как новая волна слухов, подобно лесному пожару, распространяется по бальному залу. Она прекрасно знала, насколько быстро светские сплетни перелетают от одной группы гостей к другой, и успела подготовиться к мощному натиску любопытствующих дам.

Немало знакомых леди с самыми добрыми намерениями присоединились к Кассандре, чтобы поговорить о знаменитом сыщике. Оказывается, Зено Кеннеди когда-то имел романтическую связь с женщиной, которую убили ирландские террористы-фении. С актрисой. Кэсси изо всех сил старалась скрыть острое любопытство под маской светского безразличия.

Наконец подруги, извинившись, оставили ее и самым бесстыдным образом столпились у дверей карточной комнаты, чтобы посмотреть на загадочного мистера Кеннеди. Кэсси осталась на съедение волкам, вернее, привлеченным ею джентльменам.

Кассандра, молодая вдова, впервые появившаяся в обществе после траура, подверглась настоящему штурму со стороны практически всех светских холостяков. Их напор поразил и шокировал ее. Эти повесы тратили массу сил и времени на охоту за вдовыми и замужними женщинами и относились к этому как к любимому спорту. Встречались и дамы подобного сорта.

Близилась полночь. Кассандра отыскала глазами своего спутника. Зено тотчас покинул стайку хихикающих инженю и через весь зал бросился к ней. Прошел сквозь группу мужчин, решительным жестом протянул ей руку и, бормоча извинения, уверенно привлек к себе. Раздались звуки вальса. Зено оказался умелым партнером, и Кэсси смогла полностью отдаться танцу.

– После обеда мне бы хотелось уехать. Извинимся и вернемся домой, – подалась она к Зено.

Тот улыбнулся:

– Вы представить себе не можете, какое облегчение я испытываю от таких слов. И какой же предлог мы изложим леди Стэнфилд?

– Зуб разболелся?

Зено поморщился.

– Голова?

Ее партнер задумался.

– У вас или у меня?

– У меня.

– Спереди или сзади?

– Ну значит, так, – подыграла ему Кэсси, – болеть начало сзади, а потом распространилось вперед. – Она убрала руку с его плеча и поднесла к голове. – Виски просто трещат.

Твердые губы Зено изогнулись в улыбке.

– У женатых людей с детьми всегда есть предлог, чтобы уехать рано. Вдруг маленький Руперт снова раскашлялся?

Разговор с этим человеком о детях смутил Кэсси. Она сменила тему:

– Для человека, который избегает танцев, вы танцуете очень неплохо.

Он притянул ее ближе и, внезапно охрипнув, произнес:

– Возможно… – Потом подхватил и, чтобы избежать столкновения, буквально унес с пути стремительно вальсирующей пары.

Снова коснувшись пола, Кэсси усмехнулась:

– Возможно?

– Возможно, потому что в моих объятиях – вы. – Шаги Зено сделались шире. Пара скользила по залу, изящно выполняя все фигуры и повороты.

Кэсси не могла поверить своим ушам. Она пыталась припомнить времена до своего замужества. Ей казалось, мужчины тогда не были столь… романтичны. Или мистер Кеннеди один такой?

Кэсси следовала за каждым его движением. Его мощные ноги легко кружились по всему залу, а властные руки несли ее как во сне. Меняя ширину шага и быстроту поворотов, он сумел превратить их обоих в единое целое. Кэсси больше не желала вести беседу. Ей хотелось прижаться к нему, почувствовать жар его тела, но пришлось отстраниться – в воображении возникла картина полного слияния с ним, и у нее загорелись щеки. Боже, что с ней происходит? Ответ на этот вопрос был воплощен в том, кто сейчас держал ее в объятиях.

Зено повел ее в центр зала, где она оказалась во власти его знаменитого обаяния. Они вальсировали небольшими кругами. Он больше не держался на почтительном расстоянии. Блики свечей в канделябрах мелькали на его лице. Взгляд потемневших синих глаз упал на ее рот. Кассандра подняла голову и приоткрыла губы.

Глава 8

В столовой они оказались в центре всеобщего внимания. Кэсси пришлось смириться со столь внезапно обрушившейся на нее славой. Спутник повел ее к буфету.

– Проголодались?

– Не очень, но перекушу с удовольствием.

– Я положу закуску на общую тарелку.

– Согласна. – Кэсси потянулась к нему и шепотом добавила: – У меня такое чувство, что я оказалась в витрине универмага «Хэрродс».

Он взял тарелку из тонкого фарфора.

– Не будь вы так красивы, никто бы на нас не смотрел.

Кэсси шлепнула его веером по рукаву.

– Перестаньте! Вы меня смущаете.

Он усмехнулся и стал выбирать закуски.

– А кроме того, – продолжала она, – я полагаю, что этим вниманием мы обязаны исключительно вам, сэр.

Вновь обретенная популярность заставила их найти тихий уголок, чтобы спокойно подкрепиться. У задней стены комнаты Зено обнаружил небольшой столик в алькове.

Пробуя то одно, то другое, Кэсси внимательно разглядывала своего спутника, а в голове вертелся только один вопрос. Наконец она решилась произнести вслух:

– Я никогда не целовалась с мужчиной во время танца. На последних тактах вальса вы почти собрались…

– Кэсси, вы хотели, чтобы я вас поцеловал?

– Да.

Чтобы стереть даже тень самодовольной улыбки с его лица, которое, кстати сказать, ей нравилось, Кассандра сунула в рот кусочек огурца, а когда прожевала его, Зено склонился к ней и провел губами по ее щеке. У нее мурашки побежали по коже.

– Теперь, когда вы меня поцеловали, мы можем расслабиться и заняться ужином. – Вот только сама она не ощущала никакой расслабленности. Напротив – ее наполнило смутное беспокойство.

Зено фыркнул:

– Это нельзя назвать поцелуем.

Чтобы сменить тему разговора, Кэсси взяла крошечный бутербродик.

– Не оглядывайтесь сразу, но, боюсь, к нам шествуют старые знакомые моих родителей. Полагаю, желают рассмотреть вас поближе.

Зено недовольно опустил вилку.

Лорд и леди Уолмер осыпали их бурными приветствиями. Зено вежливо предложил свое место Аманде Уолмер, и вся компания была принуждена некоторое время выслушивать сетования его светлости на жару в бальном зале и неудовлетворительное качество пищи в буфете.

– Ваша матушка говорила, что вы преподаете живопись юным леди в школе мисс Мартин, а еще добровольно ведете уроки в детском приюте. Немалая нагрузка, дорогая! – Леди Уолмер говорила так громко, что буквально любой человек в комнате мог принять участие в их разговоре.

– Я люблю делать то, что мне нравится, леди Уолмер, и даже не могу считать это работой.

– А я полагаю, сирот надо обучать более практичным вещам – какому-нибудь ремеслу, – безапелляционно заявил лорд Уолмер.

Кэсси возмущенно запротестовала:

– Некоторые из моих учеников уже получили художественное образование.

– А я и не представлял… – начал было Зено, но его светлость не дал ему закончить.

– Интересно, какое же?

Кэсси вздохнула. Этот человек способен ворчать по любому поводу.

– Милорд, когда вы в следующий раз будете восхищаться доултоновской посудой, вспомните о моих учениках. Вполне вероятно, что кто-то из них расписывал тарелку, которую вы держите сейчас в руках.

Старый ворчун запыхтел:

– Это лучше, чем выбрасывать их на улицу и плодить тем самым карманников и нищих.

– Ну разумеется, лучше, Кэсси. – Леди Уолмер погладила девушку по руке и понизила голос. – Не обращайте сегодня внимания на лорда Уолмера. От радикулита у него портится характер.