книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Валери Фрост

История классической попаданки. Тяжелой поступью

Глава 1

Аня стояла, подставив ветру лицо. Ветер дарил успокоение, развеивал сомнения. Слишком много пришлось пережить Анне Александровне Земной за последний месяц.

Просила ли она себе другой жизни? Нет. Желала ли изменить свои привычки? Снова нет. Однако кто-то решил за нее и отправил в этот странный сказочный мир меча и магии.

Из сказочного в мире были лишь замки, драконы да магические способности отдельных особ. А еще были мистер Икс, лорд Вазилайос, леди Сольвейг… А все остальное – бизнес, власть, интриги, – как и везде.

И предательство… Везде предательство…

Сначала мать предала дочь. И ради чего? Ради того, чтобы поскорее переехать в императорский дворец! Чтобы поскорее избавиться от строптивой и глупой девчонки! Гениальный был бы план, если бы не убийство невинного человека. Доброго, умного, преданного своей службе и друзьям капитана городской стражи.

Затем еще одно предательство! Самая мудрая из живущих в этом мире рас – драконы – заманила Аню в ловушку и навязала своего наблюдателя. Мудрые, говорите? Глупые… Как пить дать глупые… Хотели избавиться от «бракованного» сородича и подарили Ане преданного друга.

Земная пережила все: нападки, травлю и попытки убийства, долгий пеший переход через лес и жесткое падение с высоты птичьего полета. Не сломалась, выжила.

Но не ожидала нового удара. Со спины. И от кого? От ставшей близкой подругой белокурой Сольвейг.

Да, конечно, девочка молода, амбициозна. Невеста императорского наследника, законодательница мод, любительница балов и побрякушек… Слушала Аню с открытым ртом, строила планы, как избавиться от нежелательного брака, училась, перенимала привычки, называла сестрой… И предала! Захотела стать императрицей! Соблазнилась мишурой… А теперь выходит замуж за того, кто убил невинного человека – капитана Кастора Кербероса.

Хотя… они друг друга стоят – Сольвейг и мистер Икс. Как он играл! Как мастерски притворялся! Наследник трона и узник в железной маске… Любитель спасать и карать без разбора… Сегодня он пах корицей и грелся с Аней в лесу у костра, а завтра танцевал на балу и флиртовал со своей будущей женой…

Предатель…


Хорошо, что все выяснилось раньше, чем Аня успела потерять голову.

Теперь она точно знала, что план холодной мести за убитого капитана Кастора Кербероса она сумеет осуществить и без помощи Сольвейг. У Земной теперь имелась своя команда – наблюдатель от драконов Гард и личный помощник Зевс. И еще была материальная база. Куда ж без этого? Свой дом, приличных размеров доход от сдачи в аренду драгоценных камней идеальной огранки, которые служили магическими усилителями, и процент от доходов театральной труппы теперь уже императорского театра. Хорошо, что в этом сказочном мире не знали сказок Аниной современности.

После последнего императорского бала, на котором предатели раскрыли свои карты, прошла неделя. Аня в компании Зевса и Гарда заканчивала вояж в гостеприимную столицу Ромнии – Нирут-Ниол. Путешествовала развеселая компания, не привлекая к себе особого внимания: скромная открытая повозка, ночевки на постоялых дворах или в домах у чернобровых селян, обеды на расстеленных среди поля под открытым небом одеялах, дорожные костюмы, поношенные, но все еще крепкие.

Почему-то именно хмурые густые брови местного населения больше всего бросались в глаза путешественникам. В тени густых бровей ромнийцы прятали любопытные и довольно хитрые глаза.

– Этих будет трудно обыграть, – заметил Гард в первый же день пребывания в другой стране.

– У нас все козыри на руках, – не очень бодро сообщил Зевс, делая последний шаг с трапа и облегченно вздыхая на твердой земле.

Ане меньше всех понравилась прогулка через пролив: скрипучая деревянная посудина хоть и выглядела внушительно, доверия вызывала не очень много. Скрипеть корабль продолжал весь путь, наигрывая, подобно шарманке, монотонную скучную мелодию и мешая спать.

Однако свежий воздух во все времена был лучшим лекарством, так что гонимая в некотором смысле благородной целью троица в два дня излечилась от морской хвори и пребывала в мажорном настроении.

– Ты, главное, не перепутай, рыжий, – Гард стращал личного помощника Ани. – А то будет, как в прошлый раз.

– Не знала, Зевс, что ты можешь, как девица, губки надувать, – Аня хмыкнула в кулачок.

– Да ладно вам, – пробубнили надутые губки. – Обошлось ведь.

– Ну, конечно, обошлось, живого-то дракона мало кто видел. Если бы не он и не обделанные штаны предпринимателей, вряд ли мы выбрались бы невредимыми из этой передряги.


Казалось бы, обычная карточная игра на невысокие ставки в захудалом трактирчике – что может быть прозаичнее? Ан нет, вздумалось Зевсу повыкаблучиваться, отошел от плана, и – бац! Братки налетели, шулерами обозвали, по рукам повязали, Аню в рабыни местечковому царьку прочили. Если бы не Гард и не фокус со спреем и зажигалкой – быть бы им рабами. Или хладными трупами.

Изначально возникло множество возражений и нареканий по поводу несовершенства плана: кто-то предлагал ехать порознь и подключаться к игре независимо друг от друга, кто-то настаивал на официальном приезде. Аня же пресекла все попытки исказить ее задумку и объявила, что будет только так, как она сказала. А несогласные могут оставаться на своих насиженных местах.

Гард, гордо задрав нос, сообщил, что он наблюдатель и станет наблюдать за Аней все двадцать четыре часа в сутки. А тезка олимпийского бога отсек предлагаемые перспективы, предъявив как весомый аргумент свою магическую переносимость. Зевс готов был стать мальчиком на побегушках, лишь бы ввинтиться в авантюру и не просиживать штаны за столом, корпя над бумажками.

С собой были взяты копия Аниного завещания и небезызвестное ожерелье с розовым аметистом. Дорога предстояла недолгая, но насыщенная событиями. Им предстояла отработка схемы игры: условных, вроде бы ничего не значащих знаков, настроений публики, характерных черт и повадок игроков. Аня собиралась отыграть у бородатого правителя Ромнии земли, некогда принадлежавшие империи и проигранные одним из предков жениха Сольвейг – блондинки-предательницы. Исходя из полученной от Гарда информации и судя по запущенному состоянию некогда выигранных земель Овандр Джорг Третий, владыка всея Ромнии, очень тяготился или абсолютно не интересовался провинцией, грелся на солнышке в своей столичной резиденции.

Бородатый король любил игры, вино, девушек и еще раз игры, предавался расточительству и морально разлагался, пока его верноподданные растаскивали казну по кусочкам. Оттого кельтских путешественников встречали с хмурыми лицами.

Итак, до столицы оставалось два дня пути. До решающего момента – немногим больше. Аня готова была поставить на кон все. «Полюбить – так королеву, проиграть – так миллион». Душевные раны залечились довольно быстро, запах корицы выветрился из мозгов тяжелым соленым ветром, и девушка, окрыленная столь внезапным чувством свободы, пребывала в состоянии, близком к эйфории.


Остановившиеся на ночлег в приличном двухэтажном заведении и занявшие три комнаты заговорщики приняли участие в очередном покерно-игровом турнире, причем парочка Зевс – Гард заварила кашу, Аня, разыгрывая из себя девочку-ученицу, в первый раз обыграла шумный дуэт, сославшись на то, что дуракам везет, и в пух и прах «проигралась» в следующих партиях. Постояльцы присматривались к игре, но никак не могли разгадать секретного кода и знаков, которыми обменивались местные игроки, обдиравшие гостей, как липку.

Никто не знал, что нет никакой схемы или системы обмена знаками, что все телодвижения кельтских игроков – это всего лишь маскировка, отвлекающая внимание: Гард и Зевс копировали жесты игроков, вгоняя последних в ступор, отвлекая внимание от процесса игры. И конечно же выигрывали.

К Нирут-Ниолу продвигались медленнее, чем предполагали поначалу. Зато многоуважаемый Овандр Джорг Третий был заранее извещен о прибытии знаменитой леди Анны, любительницы пошалить, поиграть и способной отыгрываться до последней рубахи.

Ане во что бы то ни стало нужно было завладеть землями западной Европы – славный подарок на свадьбу Сольвейг! С такими землями и задумками Земной в скором времени соседняя Кельтия должна была стать провинцией – бедной и голодающей. А будущая гостеприимная страна с пока еще неизвестным названием могла с удовольствием принять в свои объятия новых поселенцев.

Дворцовые слуги Овандра Джорга прибыли на постоялый двор, чтобы поздним вечером лично препроводить леди Анну и ее спутников к королевской резиденции. Разыгравшиеся дракон и секретарь не заметили прихода посланников, чем крайне разочаровали Аню.

– Тоже мне, защитнички! – Девушка стояла над Гардом, взглядом говоря о том, что люди за ее спиной уже давным-давно могли бы выкрасть «легендарную личность», а наблюдатель ничего бы и не заметил. – Нас ждут завтра к полудню. Закругляйтесь. Спать будете у меня в комнате.

О том, что сама Аня спать намерена в другой комнате, достопочтенной публике с округлившимися глазами девушка не сообщила.

…Утро выдалось на славу, даже несмотря на ночную потасовку в Аниной комнате. Ромнийцы, не привыкшие к магии, а оттого полагающиеся на собственные физические силы, не смогли справиться с драконом и ушли несолоно хлебавши. Комнату, в которой предположительно должна была ночевать Аня со спутниками, и еще две комнаты рядом теперь требовалось восстанавливать: странные постояльцы влетели хозяину в копеечку еще и с ремонтом.


– Мне кажется или вы действительно не от мира сего, леди Анна? – Гард зыркнул в сторону Зевса, так неосторожно высказавшего свое мнение.

Брюнетка также была не в восторге от заданного вопроса, посему ответила вопросом:

– А вам, дорогой мой помощник, не кажется, что пора возвращаться домой?

Зевс прикусил язык, а Гард решил очень серьезно поговорить с молодым человеком – что-то слишком многое он стал себе позволять. Свобода опьянила?

Резиденция бородатого владыки выглядела точь-в-точь, как и ее хозяин: заросшим был сад, заросшим был дом, заросшими были тропы и беседки. Все вокруг утопало в зелени. Аню со спутниками провели по утоптанной дорожке, по каменному мосту через камышовые заросли, некогда гордо звавшиеся речкой, – к двухэтажному зданию, по крышу увитому диким виноградом.

«Осенью тут, наверное, просто сказочно», – подумалось Земной.

Барон (именно так окрестила Аня короля Овандра) восседал в мягком вычурном кресле с высокой спинкой, большой круглый живот возлежал на коленях, а маленькие глазки сально поглядывали на брюнетку в дорожном костюме.

Наряд Аня выбрала принципиально провокационный: кожаные брюки, закрытые туфли на высоком толстом каблуке, расшитый распахнутый золотом камзол, черный бюстик под полупрозрачной белоснежной тканью рубахи.

Барон жестом пригласил гостей присаживаться. Девушка специально выбрала дальнее от входа кресло и в полнейшей тишине простучала каблуками по паркету, не дав бесстыдным глазам вельможи оторваться от своей фигуры. Потом сняла камзол и бросила его на пол рядом с креслом, уселась и закинула ногу на ногу, повернувшись к царьку вполоборота.

– Что привело вас в наши края, любезнейшая леди Анна? – пробасил в бороду Овандр.

– Развлечения, игры, азарт… Всего понемногу, многоуважаемый. – Аня перевела безразличный взгляд со своих ногтей на владыку. – Устала от чопорности имперцев. Хочу простора.

– Вы отчаянная леди. Такая красивая, одинокая, талантливая…

– О, вы меня смущаете. – Аня потупила взгляд, а затем вскинула голову. – Прошу вас, продолжайте. – И напоролась на масляную улыбочку.

Бородач заухал, посмеиваясь над шуткой, – огромное брюхо заколыхалось на коленях.

– К тому же еще и остра на язык, – продолжал ублажать гостью барон.

– Подумаешь, я еще и на баяне играть умею.

Овандр недоуменно посмотрел за свое правое плечо – стоящий немного в стороне коротышка сделал большие глаза.

– Это музыкальный инструмент такой, – помогла Аня с поиском решения, скорее, советнику короля.

– И вы порадуете нас своей игрой?

– Игрой, но не на инструменте, а в карты.

– О, так вы знаете про турнир?

Аня не знала про турнир, посему удивленно перевела взгляд с толстяка на своего дракона. Тот последовал примеру королевского советника и сделал большие круглые глаза.

– Я не знала про турнир.

– Это просто замечательно. Приглашаю вас, леди Анна, принять участие в ежегодном покерном турнире, проводящемся среди богатых и знаменитых родов Ромнии и близлежащих королевств.

– Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, владыка. – Аня покорно склонила голову. – А позволено ли мне узнать, каковы ставки в игре и когда начнется турнир?

Овандр повернулся к советнику и что-то шепнул.

– Про все и обо всем вам будет рассказано после обеда. А сейчас прошу вас откушать вместе с нами чудесных экзотических блюд.

На обед девушке пришлось идти в той же одежде, так как любезный хозяин, пренебрегая правилами этикета, не отпустил гостью к себе переодеться. «Вам же хуже», – подумала Аня и распустила отросшие до плеч волосы.

Успевший настучать Зевсу по голове Гард хранил полнейшее молчание, оправдывая данное ему Аней звание телохранителя, и зло поглядывал на роящихся в кустах охранников владыки. Кстати, о лести: кажется, еще никто не называл бородатого короля владыкой, и из уст истинной леди подобный титул звучал как ценнейшая награда Высших.

Обнаружив в своей тарелке нарезанные дольками помидоры, Аня изумилась и поспешила узнать, а что же это за невиданный доселе фрукт?

– Что вы, леди Анна, это не фрукт. Это заморское лакомство, именуемое томат. Очень вкусное и полезное.

– Боги, как вкусно! – Аня уплетала за обе щеки, демонстративно восхищаясь волшебным вкусом помидора без соли. – И откуда это у вас?

– Это королевское лакомство, тайно привезенное с кухни самого императора! – шепотом сообщил бородач.

Аня мельком глянула на советника «правого плеча» – тот испуганно глазел на гостью.

«Ах ты, плут. С императорского стола, значит. И премию получил, поди?» – а сама показала глазами Гарду, мол, смотри, как вкусно! Гард, восседавший за столом на равных, коротко кивнул: «Есть следить за советником-крысой».

Зевса отправили домой, дабы избежать ненужных расспросов и лишних ответов. Плюс к этому поручили собрать информацию о турнире на базарной площади.

– Итак… – бородач потянулся за серебряным бокалом. – Леди Анна, вы желали узнать подробности турнирных правил.

Аня кивнула – желала.

– Не считая меня, в турнире принимают участие девять семей.

Аня снова кивнула.

– Минимальная ставка – сотня золотых.

Девушка готова была умереть со смеху, слушая торжественную речь, но, естественно, сдержалась.

– Максимальная ставка – не ограничена. Играем до последнего.

– Кто еще присутствует за столом?

– Только игроки. Гости могут стоять за кругом.

Аню устраивал такой расклад – Гард и Зевс по-прежнему оставались в игре. Но только психологической. А за столом она сама справится.

– Итак, леди Анна, вы с нами?

– А игра будет честной?

– Конечно, честной, – заверил бородатый.

Конечно же Аня поверила.


К вечеру значительно похолодало. Если бы Аня регулярно не «выключала» магию, направленную на нее, можно было бы подумать, что холод сотворили специально для гостьи.

Как еще один инструмент психологического оружия брюнетка надела заранее сшитое платье в стиле драконовских тог, темно-фиолетовое, с лямкой на одном плече, без нижних юбок и к тому же подчеркивающее полное отсутствие верхней части бельевого комплекта. Высокая прическа с небрежно выпавшими локонами, на шее императорский подарок – изумительной работы ожерелье с розовым аметистом. Пара последних капель «Le Soleil», и в довершение образа – уникальный французский маникюр, обнаруженный в закромах склепа.

Объяснив свой имидж обомлевшим Зевсу и Гарду фразой из одного голливудского фильма, Аня вышла к уже поданной открытой карете.

Как и ожидалось, эффект от ее появления был подобен затишью перед бурей. Когда пава вплыла в зал, оставляя за собой вымершие коридоры, шумный народец приумолк, вынудив гостеприимного хозяина в полнейшей тишине громогласно приветствовать новоприбывшую гостью.

Когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, французский маникюр помогал Ане выбивать деньги на новые проекты. На его помощь девушка полагалась и сегодня.

Небольшой зал с арочным сводом освещался густым огненно-рыжим пламенем светляков.

– А говорили, магии тут нет, – шепнул Ане Зевс, за что тут же получил незаметный, но ощутимый пинок от Гарда.

Большой деревянный стол посреди комнаты был поставлен на помост высотой сантиметров десять, стулья с резными спинками венчались шишечками и неприятно удивляли полным отсутствием мягких подушек.

Абсолютно все гости, в том числе и мужчины, оказались на голову ниже Аниных спутников и почти такого же роста, как сама брюнетка. Эту особенность учитывали и мебельные мастера: ножки у стульев были довольно длинные и, усевшись за игровой стол, Аня обнаружила собственное превосходство – она возвышалась над окружающими, аки королева над гномами.

«Очень надеюсь, что эту оплошность исправят при первом моем выходе из игры». – Земная принялась изучать игроков.

Свободная страна, свободные нравы: все без исключения мужчины за столом ласкали открытое девичье плечо взглядами, единственная, кроме Ани, женщина презрительно косилась в сторону соперницы.

Игра началась лениво: маленькие ставки, пасы и нехитрые комбинации – игроки изучали друг друга. Земная сразу вычислила и вычеркнула из списка четверых: эти красавцы местного и заграничного разлива пришли поглазеть, себя показать и проиграть небольшую сумму. Еще двое, в том числе и невысокая женщина, пришли получить удовольствие от процесса и попытаться слегка «раздеть» соперников. Остальные игроки, в том числе Аня и пузатый барон, имели самоцелью выигрыш.

Гостью очень интересовал момент «лизоблюдства»: Аня – единственная представительница чужой страны, трое из оставшихся серьезных игроков – подданные Овандра. Станут ли они обыгрывать своего владыку? Или начнут играть в поддавки?

Как и просчитала Анна, после первого тура за столом остались семеро, а ее стул укоротил ножки. Гард и Зевс исправно стреляли глазками и постоянно отвлекали игроков – не хуже Аниного наряда.

Второй тур ознаменовался большим накалом страстей: каре, флэши и стриты сыпались как из рога изобилия. Честно или нет, но бородач легко обставлял других игроков, Ане несколько раз приходилось «выключать» магию, но ситуацию это не исправило – ромнийский владыка оказался азартным и умным игроком.

К полуночи и гости, и игроки разбрелись по углам утолять голод и жажду. Аня последовала примеру других и зазвала к отдельно стоящему столику Гарда и Зевса.

– За столом остаются пятеро, – сообщила девушка. – Ваши уловки уже не помогут: игроки не будут следить за гостями. Станут играть сами. Мне от вас нужна другая помощь. Зевс, ты срочно отправляешься в наши комнаты, находишь мало-мальски вменяемого мага и со всеми вещами прыгаешь домой. Гард, ты идешь гулять и осматриваешь всю территорию. Ищи пути отхода. Игра затянется еще на пару часов. Ставки повысятся через час. Ты все понял?

Дракон кивнул и потащил Зевса на выход.

– Ваша команда покинула вас? – удивился Овандр, воссев за столом.

– Слабачки, – отмахнулась Аня и провела ноготком по столешнице.

Барон нервно сглотнул.

Игра началась в полнейшей тишине через пять минут. Карты летали по столу, аккуратно ложились в невысокие стопочки, отсеивались и иногда улетали со стола, но Аня не отвлекалась. Игроки все чаще заказывали прохладительные напитки, шмыгали носом и стучали по столу. Коротенькая дама стала нервно накручивать локоны на палец, еще один толстый и бородатый господин, когда пытался блефовать, активно крутил массивный перстень.

Первой пойти ва-банк осмелилась Аня и вызвала бурю эмоций, вздохов и неприличных выражений. И выиграла, оставив за бортом всех, кроме владыки.

– Позвольте преподнести всем игрокам турнира подарок от меня лично, – Аня не спрашивала разрешения.

Барон позволил, и в зал внесли подносы с играющими в лучах разноцветными бокалами. Цветные, толстобокие, пузатые и рельефные бокалы на высоких ножках, сделанные из обычного стекла, вызвали даже больший ажиотаж и восторг, чем инкрустированные богатыми самоцветами литые серебряные кубки. Гости были в восторге, и никто не посчитал себя проигравшим.

– Тонкий ход, леди Анна, – заговорил бородач. – Теперь все присутствующие в этом зале на вашей стороне.

– Глупости. – Аня потупила взгляд. – Уважение к вашему владычеству не перекупишь стаканчиком для воды.

Бароново брюхо вновь зашлось в пляске – Овандр оценил шутку.

– Ваша ставка, миледи.

– Я не буду ставить, я хочу просить.

Густые брови короля поползли на лоб.

– Я хочу просить вас поставить на кон земли, ранее принадлежавшие Южной Кельтии, одарив их при этом гордым именем «империя». Те земли, которые были проиграны в карты вашему предку.

– Как символично, – бородач перебил девушку. – Хотите вернуть земли империи тем же способом, что и потеряли?

– Империя здесь ни при чем. – Земная закатила глаза. – Я приехала с визитом исключительно как частное лицо. И земли не достанутся империи ни в коем случае.

– Вы метите на трон?

– Мне не нужен трон.

– А что же тогда? – Овандр склонил голову набок.

– Мне нужны эти земли.

Барон задумался:

– А что вы можете предложить взамен?

Аня провела рукой по ожерелью.

– Вы знаете, что это?

Владыка утвердительно кивнул.

– И вы конечно же знаете, что подобных камней у меня много.

Снова кивок.

– Еще у меня есть знания и секреты драконьей магии.

Шепоток прошел по залу, лицо бородача оставалось бесстрастным.

– Драконы мне неинтересны.

– Еще у меня есть эксклюзивное право на поставку чудо-продуктов – томатов, перца и прочего – на срок до десяти лет.

– Это все интересно, но этого мало, – Овандр наигранно зевнул.

– Чего вы хотите?

– Вас.

Глава 2

– Меня. – Аня не спрашивала. Утверждала. – А меня вы хотите в каком качестве?

– В качестве советника и партнера.

– Постельного партнера? – Земная прищурила глаза.

– И постельного тоже.

– Незаконного и бесправного, как я понимаю?

Барон просто развел руками – понимай как хочешь.

– Вы готовы поставить свои земли на кон, ожидая получить взамен лишь меня? – все же уточнила Аня.

– Как по мне – довольно выгодный обмен.

– Вы абсолютно правы – но это ваше мнение.

Хорошо, что Зевс и Гард отсутствовали – вот крику-то было бы.

– Я согласна. Земли против тела.

– И души?

Аня усмехнулась. Барон улыбнулся в ответ. Такая милая улыбка голодного крокодила.

«Давай, Гард, возвращайся. Добром меня не выпустят».

– Прошу вас, господа, – Аня обратилась к бывшим игрокам, приподнимаясь с места, – станьте свидетелями нашего договора. И если его владычество соизволит, – девушка наклонила голову, – мы составим бумажный договор и заверим его вашими подписями.

Барон нахмурился.

– В двойном экземпляре. – Аня еще раз премило улыбнулась и под одобрительные возгласы чужестранцев протянула руку к принесенным письменным принадлежностям.

Среди шумно переговаривающихся гостей промелькнул обеспокоенный дракон. Но Аня уже успела поставить подпись на составленном документе и сожгла все мосты. Гард подошел к девушке, поклонился.

– Гард, мне нужна наша бумага, приготовь ее, пожалуйста, – полушепотом произнесла брюнетка. Дракон коротко кивнул и еще тише сообщил, что дом окружен несколькими кордонами.

– Прорвемся, – успокоила его подопечная. – У нас есть страховка. Но ты будь начеку.

Дракон еще раз поклонился и отошел от стола.

– Ну вот теперь мы можем играть, – не очень довольный задержкой и «бумажным» оформлением условий игры барон отодвинул документ на край стола и приказал раздавать карты.

Сейчас уже было совершенно бесполезно скрывать собственные чувства: никто не блефовал, никто не считал. Сейчас за столом остались трое – Аня, барон и его величество Случай. Пять карт: две на руках, три на столе. И судьба Ани записана на бумажке.

Очень вовремя всплыло воспоминание о Роксолане, сумевшей превратиться из рабыни в правительницу империи. Так что, как говорится, даже если вас съели, все равно есть два выхода.

На руках у Ани король и туз червей. Все замерли в ожидании. Нарочито медленно крупье открыл первую карту – десятка червей. Барон хмыкнул, а Аня закусила губу. Следующая картинка – девятка треф. Царящая в зале тишина напоминала звенящую от натяжения гитарную струну, готовую вот-вот сорваться.

Крупье открыл третью карту, зрители вытянули шеи, но им не было позволено заглядывать в карты соперников. Бородач скрипнул зубами, глянув на открывшуюся карту – восьмерка треф.

– Да хватит уже! – Удар по столу опрокинул стеклянный бокал, тишина взорвалась возгласами. – Выкладывай свои карты, гаденыш! Только томишь!

Перепуганный до смерти крупье трясущимися руками перевернул две оставшиеся карты и выложил пятерку по убыванию: дама червей, валет червей, десятка червей, девятка треф и восьмерка треф. Аня накрыла две свои карты руками, прижала их к столу. А крайне довольный барон с победным рычанием бросил свою пару крупье.

Все еще пребывая в страхе от возможности пасть жертвой немилости барона, серый от переживаний крупье аккуратно перевернул карты владыки: девятка и восьмерка червей – стрит.


Аня прикрыла рот рукой и не отрывала широко раскрытых глаз от лежащих на столе карт. Зал шумел, словно камыши на ветру, люди шептались, они уже записали девушку в пожизненные рабыни. Земная медленно повернула голову к дракону и молча протянула руку ладонью вверх. За ее движениями следили несколько десятков глаз. Аня взяла сложенную в несколько раз бумагу и положила ее на стол.

– Что это, леди Анна? – Барону было интересно, но он не осмелился сразу взять документ в руки.

– Будьте любезны, взгляните.

Овандр наконец решился и развернул бумагу.

– Воля ушедшего… – вопросительно взглянул он на девушку. – Воля ушедшего?

– Завещание, – Аня кивнула.

– Чья воля?

– Моя, – интриганка еле сдерживала улыбку.

– Вы собираетесь нас покинуть?

– О да, и в самое ближайшее время.

– И вы заранее об этом знали?

– Владыка, прошу вас, прочитайте полностью.

Овандр забубнил, а верноподданные обратились в слух.

– Дракону? – Взгляд темных глаз оторвался от бумаги. – Вы завещаете все имущество дракону?

– Совершенно верно. Мой наследник достопочтенный Хиларйор Номэйх Соррэ.

– Я ничего не понимаю. Вы отказываетесь подчиниться моей воле и воле нашего соглашения и собираетесь покинуть нас?

– Как раз наоборот, мой дорогой Овандр. – Аня наконец открыла свои карты. Зал ахнул, а крупье быстренько испарился. – Я собираюсь исполнить вашу волю, засвидетельствованную данным документом и достопочтенными гостями, и забрать свой выигрыш.

Глаза владыки заблестели от слез: на столе лежал стрит – от туза до десятки червей. Леди Анна выиграла благодаря воле Случая.

Больше всех в зале был напряжен Гард, заразившийся азартом Ани, он был готов мгновенно обратиться и порвать всех присутствующих на мелкие кусочки.

– А завещание я должна была показать вам для того, чтобы вы знали: я как будущий ваш сосед – мирная домохозяйка – более выгодна, чем драконы, которые не преминут объявиться в новых владениях, как только узнают о моей кончине.

– И как же они о ней узнают?

– Если в течение трех дней я не появлюсь дома, завещание вступит в законную силу, и мой личный помощник, он же поверенный в моих делах, сообщит законному наследнику о вступлении им в права собственности.

Овандр потянулся и снова взял в руки Анино завещание, повертел немного в руках и вдруг начал рвать его на кусочки, затем аккуратно сложил лоскутки бумаги на столе и воззрился на брюнетку.

– Это лишь копия завещания, владыка.

Бородач посерел.

Аня же, поручившая дракону хранить составленное соглашение об условиях карточной игры, встала из-за стола, чтобы раскланяться.

– Благодарю вас, достопочтенный Овандр Джорг, за приятно проведенное время. Обещаю вам, что вы не пожалеете о принятом решении и новое соседство будет приятным. Всего доброго, господа.


Если бы не страх, затаившийся тенями по всем углам, гости наверняка аплодировали бы уходящей победительнице. Но господа присутствующие боялись даже глаза поднять. И только чужеземцы, которые совсем недавно сидели за столом и проигрались в пух и прах, несмело ухмылялись.

– Валим отсюда, быстро, – мысли Ани, высказанные вслух, полностью совпадали с мнением Гарда.

Парочка беглецов активно работала ногами и почти бегом проследовала мимо окопавшихся в кустах охранников поместья. Сотни злых глаз провожали девушку в откровенном платье, искрящемся в предрассветной мгле.

Пробежав по заросшей аллее по направлению к воротам, Гард по-звериному фыркнул:

– Их становится больше.

– Не смей превращаться, – девушка запыхалась. – Еще не хватало международного скандала с участием драконов.

– Понял. – Краткость – сестра таланта. – Стоп!

Гард дернул за руку разогнавшуюся беглянку, заставив девушку развернуться.

– Что такое?

– Вот это, – дракон кивнул куда-то за плечо подопечной.

Обернувшись, Аня почти уткнулась носом в стену. Стену, сбитую из широкоплечих крепышей.

– Это за нами? – Надежда на свободное продвижение и быстрый отъезд домой все еще теплилась в душе.

«Напрасные мечты!» – подсказал здравый смысл.

Справа за спиной лязгнул металл – Гард материализовал пару длинных ножей. И откуда только достал их? Обыскивали ведь при входе…

– Сопротивляться бесполезно, – предупредил парочку голос из ниоткуда.

Аня обернулась к говорящему: лица не видно, лишь черная тень в утренней дымке.

– Действительно, Гард, сопротивляться бесполезно. Не станет же владыка убивать всех свидетелей?

– Убивать не станет, а купить сможет, – огрызнулась тень.

Земная открыла было рот, но что-то заставило ее остановиться. Воздух вокруг окруживших беглецов стражников замерцал несколькими открывающимися в хаотическом порядке порталами.

– Именем императора приказываю остановиться! – грянуло из тумана.

Аня схватилась за голову – этого еще не хватало!

– Так вы все-таки шпионка, леди Анна?! – Из-за тени вышел бородатый владыка.

– Еще раз повторюсь, – Аня почти оправдывалась. – Я пребываю здесь исключительно как частное лицо. К этим людям не имею никакого отношения.

– Именем импера… – глашатай не успел договорить.

Белесая мгла наполнилась криками и звоном стали. Гард и Аня оказались в эпицентре событий. Некто из тени бросился к парочке, но умения дракона махать удлиненными кинжалами с лихвой хватило бы на то, чтобы отбить атаку маленькой армии. Что уж говорить об одном нападающем, который был в мгновение ока обезоружен и обездвижен ударом по голове.

Совсем не вовремя девушке пришла мысль о защите границ собственного государства: лучше всего не содержать собственную армию, а нанимать охрану, как это делает графство Монако. Кстати, какое хорошее название для нового государства – графство Монако!

Пришлось потрясти головой, чтобы отогнать неуместные мысли. И обнаружить бойню в непосредственной близости от себя: Гард, завладевший чужим оружием, вовсю отбивался одновременно от четырех головорезов, параллельно умудряясь не задеть девушку. Бездействовать Аня не могла, но взять в руки непривычное оружие и помешать дракону – тем более.


Посмотрев вокруг, королева покерной игры обнаружила на одном из убитых бойцов метательные ножи, кинулась к сокровищу и стала бросать оружие в мечущиеся тени.

– Овандр! Владыка! – Аня бросала подобранные ножи и пыталась найти бородача. – Мне не нужна твоя шкура! Я поговорить хочу!

– С оружием в руках не поговоришь по душам, – парировал басок.

Девушка глянула на дракона: тот, расправившись с очередным противником, отбил мечом летящий нож и снова встал в стойку. Аня прильнула к спине Гарда и вновь обратилась к барону.

– Овандр, чего ты добиваешься?

Бой не прекращался. Неизвестные имперские вояки продолжали битву.

– Я не могу отпустить тебя, Анна!

– Тебе земли нужны?

– Нет! Да! Я не могу проиграть!

– Я не хочу тебе угрожать, за меня это сделает доблестный командующий этих героев. Но я уверяю тебя, ты вовсе не проиграл.

– Никто никому не угрожает, – прозвучал из тумана обиженный голос.

– Любезнейший, прикажите своим людям остановиться. Нам жертвы ни к чему. – Гард хмыкнул, откликнувшись на слова подопечной.

– Прекратить бой! – одновременно приказали противники.

Аня отодвинулась от телохранителя и легким жестом поправила прическу.

– Я хотел бы знать, по какому праву вы командуете здесь, – Аня вслушивалась в разговор. Похоже, Овандру было лучше видно, кто командует императорским отрядом.

– Моя персона не нуждается в представлении, – говоривший все еще прятался от Ани за пеленой тумана.

– Ах ты щенок! – взревел Овандр. – Схватить их!

И снова началась свистопляска.

– Вот идиоты! – порадовалась Аня.

Гард вопросительно уставился на ясноокую хозяйку.

– Как говаривал один мой любимый герой, если большое государство хочет завоевать маленькое, к этому нет никаких препятствий и маленькое государство обречено. Но если другое большое государство захочет сделать то же самое, то у маленького государства появляется шанс на спасение. Великие державы сделают все, чтобы помешать друг другу. И в этом счастье маленьких государств! – Гард все еще непонимающе взирал на Аню. – На нас никто не обращает внимания – бежим!

И девушка ринулась в проход, образовавшийся между дерущимися. Прорваться к открытым воротам беглецам не составило труда.

– Стой! – Дракон в порыве эмоций вдруг позволил себе перейти на «ты». – Они же там перебьют друг друга.

Девушка безразлично развела руками.

– У меня есть для них сюрприз. – Гард полез в карман. – Подарок от Нардо.

Ане стало любопытно, однако чувство опасности все еще преследовало. Дракон размахнулся и что есть силы бросил небольшой мешочек прямо через ограду, в самую гущу боя. В воздухе «калита» взорвалась, и с неба посыпались золотые монеты, звеня, ударяясь друг о друга, припечатывая дерущихся по головам. Бой мгновенно прекратился.

Аня зааплодировала. Гард же не стал дожидаться окончания представления, он снова схватил девушку за руку и помчался навстречу неизвестности.

Через четверть часа, пытаясь отдышаться после быстрого бега, Аня присела на деревянный ящик, скромно приютившийся у глухой стены чьего-то дома.

– Интересно, кто это там пришел нас спасать? – Земная пересела из тени на солнышко. – Это же надо! Вроде и в самый подходящий момент появились, но все же не стоило упоминать империю. Бахвальство чертово! Благодарить их или ругать? А если благодарить, то кого?

– Вам не понравится мой ответ, леди Анна. – Гард перешел на холодный официальный тон.

Девушка перестала улыбаться.

– Кто?

– Вас пришел спасать тот, кто пахнет корицей.

Глава 3

– Аня, я хотела бы поговорить. – Сольвейг застала кузину за поеданием только что доставленной из пекарни булочки.

– Леди Сольвейг, смею напомнить вам, что вы без приглашения находитесь на частной территории. – Аня сделала глоток апельсинового фреша и вновь отвернулась к озеру.

Земная все рассчитала правильно, только со сроками ошиблась – ураган Соль прибыл ранее намеченного времени.

– Ты же понимаешь, что даже если выставишь меня отсюда, то я все равно вернусь?

– А вы, леди, знаете, что если Магомет слишком часто наведывается на гору, то гора может встать и уйти?

«Тупик!» – констатировало выражение лица блондинки.

Ане оставалось лишь усмехнуться.

– Будешь чай? – вроде смилостивилась Земная.

Сольвейг с облегчением уселась на стул и протянула руку к булочке.

– Что это у тебя такое в тарелке?

– Овсяная каша.

– Фу! Каша… Это же пища бедняков, – скривилась блондинка.

– Во-первых, перестань заглядывать в чужие кормушки, – очень зло прошипела Аня. – Во-вторых, пища богов не продлевает жизнь, а ваши так называемые бедняки живут дольше господ только потому, что едят вот такую здоровую «пищу бедняков».

Брюнетка зло ткнула ложкой в кашу и демонстративно отправила новую порцию в рот, в очередной раз вызвав приступ брезгливости у кузины.

– Ой, Аня, ты не представляешь, как здорово во дворце! – Блондинка снова легко перескочила на другую тему. – Слуги бегают на цыпочках, меня раздевают и одевают полдесятка служанок, мне готовят те блюда, которые я захочу. И я каждый день гуляю с его сиятельством, – Сольвейг хихикнула, – с моим женихом.

Аня мысленно стала в стойку: сейчас самое главное – не упустить момент и аккуратно выяснить все, что следует выяснить.

– Что, вот так каждый день свободно гуляете? И он тебе много времени уделяет?

– Ой, Аня, очень много. И такой он странный становится, когда мы за пределы дворца выходим: осторожничает, оглядывается постоянно. Недавно на лодке катались – так он даже маску магическую надел.

– И что же тут странного? Может, он боится наемных убийц?

Сольвейг расхохоталась, махнула рукой, опрокинув чашку с чаем. Засуетилась, подскочила, отряхивая капли с дорогого платья.

– Я смотрю, ты стиль поменяла. – Аня снова отхлебнула сока. – С прогрессивно-провинциального на традиционно-монументальный.

Образ Сольвейг действительно претерпел серьезные изменения: воздушные наряды сменились парчовыми тканями, украшения добавили килограмма два к общему весу, башни из волос возвышались над головой, почти цепляясь за ветки деревьев.

– Так а там все так ходят, – поправляя одежду, объяснила Соль. – Не выделяться же мне из толпы?

– Действительно, – хмыкнула брюнетка, выражая крайнюю степень раздраженности.

Однако проскользнувшие в Анином голосе нотки сарказма снова оказались незамеченными Сольвейг.

– Я вот что подумала. Когда ты на свадьбу ко мне приедешь, надень такое же платье. – Девушка указала на себя. – Не надо публику отвлекать от церемонии.

– Рано еще про свадьбу говорить. – Аня и не собиралась на церемонию, а тем более не желала одеваться по вкусу столичных снобов. – Расскажи мне, пожалуйста, о чем вы разговаривали с наследником на балу. А то мне кажется, что он нас раскусил с самого начала и играл в кошки-мышки.

– Да о чем мы говорили… Танцевали мы…

– И не говорили о театре?

– Не-а, – Сольвейг явно не была расположена к разговору.

– Вы танцевали часто?

– Да почти каждый тур. Ну, – блондинка закатила глаза, – наверное, только когда я уходила с тобой встречаться, вот тогда мы и не танцевали.


Аня задумалась.

– Соль, а когда вы разговаривали, что он тебе говорил?

– Ну, рассказывал, что обязательно почистит тюрьмы, когда станет императором, пересмотрит какой-то судебный кодекс и что я буду каждый день давать балы.

На последних словах блондинка просияла.

– И он ни разу не спросил тебя обо мне?

– А чего это мой жених должен спрашивать о тебе?

– Потому, Соль, что, когда он танцевал в моем зале, мы подняли тему дуэли, – Аня многозначительно глянула на кузину, – той дуэли…

Сольвейг понимающе кивнула.

– …он очень сильно обозлился, затем начал извиняться и сказал, что обязательно попросит у меня прощения.

– Ха! Он попросит у тебя прощения? – Сольвейг откровенно высмеяла Анин рассказ. – Он будущий император и не станет ни у кого просить прощения.

– Откуда ты знаешь?

– Он мне сам так сказал.

– Сольвейг, дорогая, расскажи мне еще, пожалуйста, про бал. И про наследника. Он так увлекся тобой, что мне уделял не слишком много времени.

Сольвейг понимающе и почти с жалостью смотрела на Аню и кивала.

– Ну давай посчитаем. – Блондинка вновь уперлась взглядом в небо и стала загибать пальцы. – Один танец, потом мы с тобой встретились, потом снова танец и еще один. Неприлично, конечно, но императору позволено. Да еще со своей невестой.

– Угу, конечно, – поддакнула брюнетка. – Значит, ты говоришь, что он от тебя почти не отходил?

– Ну как не отходил, – вновь задумалась блондинка. – Отходил, у него же дела какие-то были. Ну и мы с тобой бегали туда-сюда. Можно еще булочку?

Аня рассеянно кивнула, рассматривая кружево трещинок на полированной поверхности стола.

– Ах, булочка с корицей. – Сольвейг шумно втянула носом воздух. – Ты знаешь, Аня, а мой будущий муж пахнет именно так.

Бом-м-м-м! Аня аккуратно, стараясь не делать резких движений, подняла голову.

– И на балу он точно так же пах?

– Ну я же не буду принюхиваться каждый раз. – Соль снова состроила кривую рожицу. – Иногда пахло корицей, иногда не пахло. И вообще, Аня, что это за расспросы такие? В конце концов, в гостях я или где?!

– Действительно, Соль, ты в гостях или у себя дома?! – вспылила Земная, поднимаясь из-за стола. – Ты не у себя в замке, поэтому и вести себя надо не по-свински.

– Что?! – Буква «о» мгновенно обрисовалась в глазах и на губах блондинки. – Я по-свински себя веду?! Да как ты смеешь?! Я твоя будущая императрица!

– Будущая, Соль, бу-ду-ща-я! И не моя!

– Да ты! Ах, ты! – Слов леди С найти не могла, поэтому решила, что недоеденная булочка – вполне весомый аргумент, и запустила выпечкой в Аню. – Забудь о свадьбе, ты не приглашена!

Верноподданная покорно опустила голову и присела в глубоком реверансе. Сольвейг зло сощурилась, потом дернула цепочку на шее, открывая портал. Однако в гневе абсолютно забыла про амагичность кузины: портал схлопнулся, поморгав на прощанье зеленоватым светом.

– Аня! Ты… со своим… А! – Блондинка ринулась в дом, сбивая расставленные на террасе декоративные цветы в кадушках.

Оставшись в одиночестве, леди Анна смогла наконец закончить завтрак: остывшая каша была отодвинута, а ее место заняла еще одна воздушная булочка с корицей.

– Леди Анна? – Голос Гарда за спиной отвлек от созерцания солнечных бликов на поверхности воды.

– Да, Гард, слушаю тебя.

– К вам гость.

– В такую рань? Кто?

– Его императорское высочество.

– Тот, который пахнет корицей?

– Нет, не он.

Аня удивленно обернулась: кого еще из императорской семьи заинтересовала девушка? Хотя недавний выигрыш и дальнейшие события конечно же могли разворошить улей.

– Где он?

– В гостиной.

– Хорошо, иду.

– А? – Дракон вопросительно показал на халат.

– Да ладно, чего уж там. – Аня махнула рукой. – Один раз живем.

В гостиной из-за прикрытых штор царил полумрак – утреннее солнце, как ни старалось, не смогло проникнуть в тайны Аниного дома.

– Ваше сиятельство, – Аня обратилась к спине, затянутой в черную кожаную куртку.


Обладатель широких плеч и узких бедер, особо ценимых брюнеткой, обернулся на голос девушки и открыто посмотрел ей в глаза. Обмен молчаливыми взглядами затянулся.

– Говорят, вы первый меч империи, – Аня решила разрядить обстановку и выяснить, с чем пожаловал гость. – Однако вам не помешал бы еще один титул.

– Какой? – слишком вкрадчиво спросил мужской голос.

– Победитель дуэлей на глазах…

Земной удалось рассмешить наследника – мужчина хохотнул.

– Леди Анна, – начал его высочество, – я прибыл к вам, чтобы принести свои извинения.

– А также подпортить мою и без того довольно испорченную репутацию, поближе рассмотреть заморскую диковинку и выяснить, что же я буду делать со своим новым приобретением… – закончила вместо мужчины Аня.

– Вы правы только в одном, леди Анна, – гость замолк.

Аня выжидала, они снова «сражались» взглядами.

– Вы – диковинка, – наконец закончил фразу будущий император.

– Я не принимаю ваши извинения.

Наследник поклонился, прижал правую руку к солнечному сплетению и открыл портал. Поморщился, когда тот не послушался мага, и закрыл сверкающий зев.

– Простите, леди Анна, – еще раз поклонился гость и направился к выходу.

– Вот так высокородные господа научатся выходить в двери, как нормальные люди, – побурчала хозяйка дома себе под нос и тоже побрела к выходу.

Утро только началось, а два визита вымотали девушку, не оставив сил.

– Гард, я иду купаться, – крикнула Земная в пустоту коридоров. – Если будут гости – гони их в шею. Даже если это императорская шея.

Улыбнувшись собственной шутке, иномирянка схватила покрывало и поспешила к озеру. Поддавшись эйфории, девушка сбросила халат, затем нижнее белье и в костюме прародительницы рода человеческого ступила в воду, разбив ногой веселую игру солнечных зайчиков. Вода радостно приняла Земную в свои объятия и долго не отпускала, ласкала Аню, словно бабушка любимую и долгожданную внучку.

Вдоволь наплававшись, брюнетка двинулась к берегу, разлеглась на песочке, оставаясь под прикрытием воды, и подставила оливковую кожу солнцу.

– Вы хорошо плаваете.

Аня резко перевернулась на живот и уставилась на говорящего, накатывающая волнами вода, словно мужские руки, ласкала кожу бедер.

– Снова вы, – девушка прищурилась.

На расстеленном ею покрывале сидел его императорское высочество, прищуренные глаза насмешливо разглядывали Аню.

– Вылезайте, леди Анна, не приведи Высшие, замерзнете и заболеете.

– А я согреюсь у костра, и все будет в порядке.

– Думаете, огонь согреет вас?

– Не огонь, так горячие взгляды.

Мужчина хмыкнул и опустил голову.

– Подайте мне халат, пожалуйста.

– Попросите правильно.

У девушки от возмущения открылся рот.

– Как это – правильно?!

– По чину.

– Уточните, будьте так любезны.

– Подайте одежду, пожалуйста, ваше высочество.

– Его высочество сейчас сидит в обществе стервозной блондинки и наверняка жует травинку.

У гостя заиграли желваки, Аня скривилась – вот уж дурацкая привычка, всегда выдавать реальное эмоциональное состояние.

– Но если вы хотите по чину, то давайте так и сделаем. Многоуважаемый мистер Икс, господин в маске, лорд Корица, не соблаговолите ли вы подать обнаженной и уже совсем униженной девушке халат?

Обиженный господин схватил невесомую ткань и швырнул в сторону Ани. Естественно, халат не долетел и тем очень порадовал мужчину: он разлегся на подстилке и, поигрывая травинкой в пальцах, наблюдал за девушкой. Решив, что наглость – вторая натура не только у королевских отпрысков, Аня поднялась из воды, сделала два шага под масленым взглядом незваного гостя, наклонилась за халатом и, отвернувшись, лихо закуталась в ткань. Шелк мгновенно промок и прилип к коже, но вид девушки уже абсолютно не мог смущать кого бы то ни было.

– Итак, леди Анна, выложим все карты?

– С превеликим удовольствием, – Аня лучезарно улыбнулась. – Пройдемте в дом.

– А чем тут плохо?

– Боюсь замерзнуть и заболеть.

– Я разведу костер, – нашелся гость.

Аня закатила глаза:

– А я надеялась на более оригинальный ответ.

Мистер Икс задумался на мгновение, затем хмыкнул и, покачав головой, все-таки поднялся.

– Итак, леди Анна, вы узнали меня.

– Да, голубоглазый император уже был здесь сегодня.

– Был?! – В голосе гостя почувствовались явные удивление и разочарование. – Как неудачно. Полетят головы…

– За что? Он сбежал, что ли?

– Сбежал от охраны.

– Ха, я думала, у Сольвейг коготки поострее будут.

– И я так думал. Ну да ладно. Все равно рано или поздно этот разговор должен был состояться.

Аня шла по траве и ежесекундно прислушивалась к себе – запах корицы больше не волновал, манящие губы отдавали холодом камня, голос не обволакивал теплом.

– Что вы намерены делать с выигранными землями?

– Кто на балу танцевал с Сольвейг?

– Вас бал волнует больше нашего разговора?

– Я завещала все свое имущество драконам.

Мужчина кивнул, выстраивая в голове ведомые только ему схемы и пирамиды.

– С вами танцевал не я.

– Потому что…

– Потому что запах корицы очень трудно убрать – это врожденный дар.

– Запах гвоздики смог бы вам помочь.

– Цветка?

– Сушеная гвоздика имеет в запахе нотки, похожие на коричные, но перебивает их своими собственными.

– Как не вовремя вы мне об этом сообщили.

– Обращайтесь.

– Вы не хотите вернуть земли империи?

– Кто вы?

– Я первый спросил.

– Дам всегда пропускают вперед.

– Дам пропускают вперед…

– Вы претендуете на трон, потому что вы…

Мужчина ждал вариантов ответа от Ани.

– Потому что вы – брат наследника. Или его дальний родственник. Или двойник-интриган?

– Нет, что вы, – мистер Икс театрально замахал руками, – не я интриган.

– Ах, есть еще гады?

Парочка уже дошла до ступеней террасы: из дверей на хозяйку дома тревожно взирали дракон и личный помощник. Аня предупреждающе подняла руку в знак того, что надо соблюдать спокойствие.

– Гады, как вы говорите, есть всегда и везде. Я законный наследник престола, и правящий император намерен сделать следующим правителем именно меня.

– Вы бастард, – догадалась девушка.

Гнев полыхнул во взгляде будущего императора.

– Спокойно, я никому не скажу. Мне ваш престол неинтересен. Так же как и игры, интриги, лесть, дворцовый этикет и так далее, и тому подобное.

– Очень жаль, – мужчина наклонил голову к плечу. – Очень жаль, потому что я хотел бы привлечь вас к этим самым играм.

– Каким же это образом?

– Я хотел бы сделать вас своей фавориткой.

– Ах ты ж, черт, какое лестное предложение! – теперь негодовала Аня.

– Вы не отказывайтесь сразу, леди Анна. Соперниц у вас не будет ни одной.

– А жена?

– Леди Сольвейг – идеальная жена для императора: достаточно умная, достаточно покорная, достаточно внушаемая.

– Другими словами, жена императора всего лишь лицо для народа. А куда вы денете другого наследника?

– Подумайте хорошо над моим предложением, леди Анна.

Мужчина поклонился и зашагал к открывшемуся вдалеке порталу.

Глава 4

Как ни странно, Земная успела привязаться к дому у озера. Нет, конечно, никто не заставляет ее продавать дом – пускай остается летней резиденцией. Однако даже этот вариант не снимал камень с души. Глупо ассоциировать себя с крысой, бегущей с корабля, но сравнение с упорством носорога вновь и вновь приходило на ум.

Даже в прошлой жизни Ане было очень трудно расставаться с вещами: с домом, с работой, с сотрудниками, которые превращались в автоматы без души, с машинами, с бывшими любовниками. Спасали лишь надежды на то, что новые начинания залечат раны. Впрочем, так и получалось: новая работа, новые знакомства, новые проекты.

Сегодня Аня не прощалась с домом, а упаковывала яркие впечатления в картонную коробку памяти, чтобы закинуть ее на чердак и время от времени возвращаться к ней, открывать, перебирать воспоминания, переживать заново.

– Леди Анна, к вам посетитель, – Зевс очень вовремя оторвал хозяйку дома от размышлений и философствований.

– Кто?

– Думаю, если я вам скажу, вы меня порвете на кусочки.

– Да неужели снова?! – путешественницу-иномирянку накрыла волна негодования.

Девушка рывком поднялась со стула, почти опрокинув его на пол.

– Где он?

– В гостиной.

– Проведи его, пожалуйста, Зевс, на террасу. Боюсь, я не сдержусь и разнесу весь дом.

Ровно через две с половиной минуты Аня встречала гостя, выказывая абсолютное неуважение не только к нему, но и к его высокому социальному статусу: сидя в кресле, закинув ногу на ногу, в штанах, да еще и с бокалом в руках. Второго стула на террасе не было. Его высочеству пришлось стоять.

– Доброго вам утра, леди Анна.

– И вам не скучать, – вздохнула брюнетка: не того принца она ожидала увидеть. Но менять тактику, как коней на переправе, было поздно.

– Я пришел просить прощения.

– Вы повторяетесь, ваше высочество.

– Я готов повторяться. – Последовал легкий поклон головой.

– К сожалению, повторяться буду и я. – Аня прищурила глаза.

Собеседник тут же отреагировал, сместившись немного влево и закрыв своей тенью прямые солнечные лучи. Аня оценила жест легким взмахом ресниц.

– Итак, вы пришли просто попросить прощения или еще чего-то желаете?

Наследник замялся.

«Черт, мужику три четверти века, а он мнется, как первоклассник!» – Аня покачала головой и снова тяжело вздохнула.

Принц еще раз скорбно взглянул на Земную и сделал два шага назад, затем жестом испросил разрешения пройти на лужайку и, получив согласие, шагнул на траву. Повернувшись к кустам, окружающим лужайку и скрывающим толстые стволы вековых деревьев, махнул рукой – кусты окрасились сотней оттенков красного.

– Это, леди Анна, моя просьба простить меня.

– Клумбочка… – констатировала Аня. – Вы просите прощения за убийство – клумбой? Дарите мне мои же кусты?

Озадаченность и разочарование, злость и негодование заклубились над головами собеседников.

Аня встала, спустилась к принцу и протянула ладонь.

– Дайте монету.

Наследник повиновался – блеснул золотой кругляш. Аня ловким движением «прогуляла» грош между пальцами, несколько раз подбросила и затем, как заправский фокусник, «испарила» монету. Его высочество внимательно следил за манипуляциями. И когда Земная, протянув руку, достала монету из-за императорского уха, расслабился и даже улыбнулся.

– Вот это то, что сделали вы, ваше высочество. Вы не создали ничего, кроме иллюзии. Достали из ящика фокусника цветочки и развесили на веточках.

Аня вернула монету законному владельцу и зашагала к дому.

– Но я не могу создавать, я не Высший, чтобы воскрешать.

– А вас никто не просит воскрешать или пытаться сделать чудо. Просто прошу вас не паясничать.

Мало что понявший из сказанного Аней наследник трона некогда великой империи остался стоять на солнце.

– Уберите это, – последнее, что услышал принц перед тем, как девушка скрылась в доме, махнув на прощанье в сторону цветастых кустов.


День прошел в заботах: Земная переговорила со всеми швеями, которые сидели без работы с момента отбытия леди Соль в царские пенаты, уговорила самых молодых и талантливых переехать в новые владения, отправила драконам сообщение с приглашением посетить в ближайшем будущем новообразованное графство Монако и обеспечить защиту его границ, заставила упирающегося Гарда смотаться в выигранные замли и найти подходящее место для проживания.

К вечеру список важных дел сократился вдвое, а камень на душе набрал еще два килограмма. Аня посвятила личное время перед сном очередной бутылке вина и размышлениям о жизни.

Оставаться в Кельтии опасно. Во-первых, соблазн вернуть былую славу и прибрать к рукам некогда потерянные земли может заставить имперских небожителей предпринять решительные действия. Во-вторых, будущий император, он же мистер Икс, он же господин Корица, не остановится на полпути: недавнее предложение со сменой статуса Ане не нравилось, но оставаться свободной женщиной в стране, сменившей власть, будет крайне трудно. А если учесть, что человек, который был заключен в темнице достаточно долгий срок и закован в железную маску, вряд ли останется белым и пушистым, жизни вообще не будет. Кроме земель и красоты Аня привлекала будущего правителя еще и своими идеями, взглядами, энергичностью.

Больше всего волновала девушку ситуация с ограниченностью во времени. То, что на трон взойдет новый наследник, – это одно. Но когда это случится? Что станет с Сольвейг? Что будет со старым наследным принцем? Новая метла по-новому метет…

«Как бы узнать о настоящих планах власти?» – думала Аня, потягивая напиток.

А еще интересно, знает ли легитимный наследник о существовании «ароматного» претендента? И кто вообще дирижер этой постановки? Чьи интересы представляет мистер Корица? Неужели недовольный император, разуверившись в способностях к ролевым играм законного наследника, решил заменить того бастрадом?

Властный и жесткий против романтичного и благородного?

С неба упала звезда, отвлекая девушку от расчетов.

«Не успела», – подумала она о незагаданном желании и тут же обрадовалась новой летящей сверкающей возможности. За второй звездой полетела третья, затем еще и еще.

– Зевс! Зевс! Что это?! – Аня не на шутку перепугалась. – Это звездопад?! Это апокалипсис?

– Не думаю, – отозвался материализовавшийся из ниоткуда секретарь. – Скорее всего, это очередной неудавшийся эксперимент Нардо Давичи либо какой-то маг химичит.

– Что делает? – Аня удивилась знакомому слову.

Зевс смутился.

– Ну, так откуда ты знаешь это слово?

Секретарь молчал, потупив голову.

– Зевс? Ты еще тут?

– Я читал ваши книги…

– Дальше можешь не говорить, я поняла. Главное, держи пока при себе эти знания. Они могут оказаться опасными и будут угрожать твоему благополучию, а может, и жизни.

Зевс согласно кивнул и удалился.


Звездопад продолжался, сообщая Ане о бесполезности загаданного желания. Девушка уж собралась вновь предаться алкогольному забвению, как вдруг звездопад резко прекратился, небо на мгновенье превратилось в огромную черную бездну, а затем осветилось феерическим взрывом: абсолютно все упавшие «звезды» разом взлетели с земли и выстроились в одно большое длинное слово «простите».

– Ах ты ж, черт! – Адресат послания точно знала, кому посвящалось сие представление. А еще догадывалась, что продолжение последует.

В течение недели каждое утро Аня встречала гостя, являвшегося со словесными извинениями, а затем в течение дня с извинениями материальными: ей преподносили сладости, украшения, книги, экзотических животных, цветы.

Извинения не принимались, подарки отправлялись назад, цветы украшали местные свалки, звери выпускались на волю, книги жертвовались школам.

– Гард, ты знаешь, кто такой нудный человек? – Земная лениво возлежала на шезлонге, принимая солнечные ванны.

– Не знаю, леди Анна. Вы слишком мудры, и мне ваша философия порою непонятна, но очень интересна.

– Да уж, философия… – Рука потянулась за высоким бокалом с молочным коктейлем.

С недавних пор новое лакомство, именуемое «шейк», с легкой руки иномирянки вошло в моду у любителей прогуляться по зеленому лабиринту: в нескольких местах сада были размещены тележки с прохладительными напитками и взбитым до густой пены аналогом мороженого с различными вкусами, которое продавалось в высоких фужерах и было украшено коктейльными трубочками-соломинками с яркими, отлитыми из цветного стекла фигурками драконов. Прототипы из драконьего царства не возражали и с удовольствием приобрели патент на новое лакомство.

– Нудный человек, Гард, это тот человек, с которым проще лечь в постель, чем объяснить, почему не хочется этого делать, – объявила прогрессорша.

Дракон неприлично хрюкнул.

– И кого леди Анна имеет в виду?

– Всю императорскую семейку.

– Вы поедете на свадьбу?

– Мое приглашение аннулировали.

– И вы приняли сей факт?

– А что я забыла на ее свадьбе? Что нового привнесет в мою жизнь сие мероприятие?

– Ничего?

– Ничего!

– Леди Анна, к вам гости, – почтительный Зевс, как всегда, был тих и скромен.

– Так был же с утра, – вместо Ани выступил Гард.

– Это другие гости.

– Корица?

– Соль.

– Каламбур, – похихикала Земная.

Девушка была довольно нетрезвой, чтобы мыслить конструктивно, посему решила выслушать «загулявшую» подругу и выяснить, чего же та хочет на сей раз.

Сольвейг выглядела осунувшейся и расстроенной.

– Выпьешь? – насколько Аня была раздражена недавними изречениями кузины, настолько ей было больно смотреть на юное создание сейчас.

Блондинка лишь кивнула в ответ. Гарду от подопечной поступил немой приказ держать ухо востро. Сольвейг потянулась к стакану. И только тут Аня заметила, что руки у девушки трясутся, а зубы стучат о стекло.

– Что у тебя стряслось?

– У него есть любовница…

Аня, если бы могла, прочистила уши. Но замашки ученицы средней школы давным-давно исчезли из головы повзрослевшей Земной, поэтому оставалось лишь недоуменно моргать.

– Сольвейг, а ты не думала, что у него давным-давно есть и была любовница. – Правда-матка – лучшее средство для отрезвления. – И ты никогда не думала, что мужчине, которому перевалило за семьдесят, но он все еще выглядит и чувствует себя на тридцать, как-то надо удовлетворять свои физические потребности?

Сольвейг отрицательно покачала головой.

– Ты не поняла меня, Аня. – Соль поставила стакан на стол. – У него совсем недавно кто-то появился, уже после помолвки.

Два плюс два в столбик складывать не надо. Аня сразу поняла, в чем проблема Сольвейг.

– Нет, дорогая. Прости, возможно, ты и права, но со мной на эту тему тебе лучше не разговаривать.

– Почему? – жалобно пропищала высокородная леди.

– Потому что мне надоела твоя наивность. В печени сидит твое предательство. Не перебивай! – Сольвейг закрыла рот. – Ты ноги вытираешь не только об меня, но и обо всех, кто есть в твоей жизни. Ты знаешь, где сейчас твоя мать?

Блондинка показала головой.

– И никто не знает! И никто не ищет!

– Ты что, еще злишься из-за Кастора?

– О-о-о! – протянула Аня. – Это невыносимо! Забудь про Кастора. Его нет. Он ушел. Мы остались. Ты выходишь замуж за человека, который убил!

– На дуэли! – вступилась Соль за жениха.

– Это была честная дуэль? – Земная прищурила глаза.

– Да! Честная!

– В ней было столько же честности, сколько в тебе любви к собственной матери.

– Ох, да что ты говоришь!

– Я говорю, Сольвейг, что с тобой разговаривать бесполезно. На любые темы. У тебя нет весомых аргументов. И высказывания типа «да что ты говоришь» еще раз доказывают твою несостоятельность. И еще, знаешь что я заметила?

– Ну?

– С кем поведешься, у того и наберешься. И ты – яркая иллюстрация народной мудрости. Я не знаю, с кем ты там сейчас общаешься, но ума от этого общения у тебя больше не становится. А словарный запас вообще стал ограниченным! Это ты у наследника поднабралась гонору? Слишком много времени ты с ним проводишь.

– Я не провожу с ним много времени! – Сольвейг подскочила и нервно зашагала по террасе. – Он сократил время наших встреч. Он занят государственными делами. Он постоянно на наших свиданиях говорит про свои своды законов. Запретил дуэли, перебирает по кирпичикам систему образования. Слуги шепчутся о его каждодневных исчезновениях. И знаешь, что он еще придумал?

– Что? – занятая своими мыслями, Аня ответила на автомате.

– Он, кажется, решил питаться только корицей и гвоздикой и постоянно магически меняет себе цвет глаз. У нас теперь мода такая – глазная магия.

Аня подавилась смехом.

– Кошмар офтальмолога.

– Чего?

– Глазного лекаря.

– Аня, что мне делать?!

– А ничего, Сольвейг. Скоро все это закончится.

– Ты думаешь?

– Я уверена.

– А когда?

– Когда сыграют твою свадьбу. Вот тогда все и закончится.

– Ты так думаешь?

Аня закатила глаза:

– Я уверена!

– Ну, хорошо, я тебе верю. – Сольвейг снова схватила бокал.

Когда гостья, напившись, соблаговолила удалиться на покой, Земная позвала секретаря.

– Зевс, я знаю, что сегодня уже поздно, но завтра с самого утра ты должен кое-что выяснить. – Помощник кивнул. – Ты ведь следишь за законами и указами, влияющими непосредственно на наши дела? – Снова последовал кивок. – Узнай, пожалуйста, какие нововведения за последнюю неделю имели место быть. Любые новшества, поданные как идеи наследника. И узнай о настроениях в народе.

– Что-то случилось?

– Что-то должно случиться. Самое главное – успеть запрыгнуть в лодку.

– В какую лодку? – не понял секретарь.

– Зевс, обычно ты более сообразительный. И кстати. – Аня сделала шаг назад и оглядела помощника. – У тебя что, нет личной жизни?

Личный секретарь леди опустил голову.

– Ладно, не дрейфь, в новых землях найдешь себе зазнобу. Иди. Завтра ранний подъем.

И подъем был действительно ранним. Ни свет ни заря Аня отправилась к озеру искупаться – в надежде на то, что наблюдатели вновь донесут об этом мистеру Икс и девушке удастся с ним поговорить.

Брюнетка разделась до купального костюма, по привычке «выключила» всю магию в округе и с разбега нырнула в воду. Ждать гостей пришлось недолго. Заспанный, наспех умытый, небритый и растрепанный мистер Икс объявился на подстилке у самой кромки воды.

Анин план был прост и коварен. Перед тем как покинуть столь прелестное местечко и перебраться в собственные земли под защиту драконов, девушка хотела на прощанье поиграть с сильными мира сего и усыпить бдительность власти.

– Доброго утра вам, многоуважаемый! – Купальщица решила пока не покидать водного пространства.

– Какое, к черту, доброе? – буркнул гость.

– Ну что вы! Конечно же оно доброе. – Брюнетка подплывала все ближе и ближе.

– Вам оттуда виднее.

– О да, мне отсюда очень многое видно. – Аня повела бровями.

Мужчина слишком резко опустил голову, разглядывая брюки на причинном месте. Аня ухмыльнулась: этот прием срабатывал всегда. Оторвавшись от разглядывания собственного гардероба, гость поднял голову, чтобы удивиться еще больше: подобно Венере, появляющейся из пены морской, в розовых лучах утренней зари из воды выходила богиня. Перед походом на водные процедуры Аня облачилась в совместный купальник, закрывающий ровно столько, сколько необходимо для «сугреву» фантазии. Хотя, с учетом пуританских настроев Средневековья, Аню могли бы за сей «скромный» купальный наряд сжечь на костре.

Сонные глаза мужчины подернулись пеленой, когда девушка ступила на песок, отражая гладкой кожей солнечные лучи. Рот невольно приоткрылся, рубаха на груди разметалась от частого дыхания. А может, и от ветра, кто знает…

– Я подумала над вашим предложением, – Аня специально опустила титулы и официальные обращения. – Есть одно условие.

Мужчина сглотнул.

– Какое? – просипел он.

– Я хотела бы убедиться, что не покупаю кота в мешке.

Время застыло. От напряжения кончики пальцев онемели, голова отказывалась выдавать верные решения и вообще какие-либо варианты объяснений. Аня подходила к застывшему мужчине все ближе и молила Высших о том, чтобы тот не сорвался. Никаких резких движений, никаких намеков на страсть, никаких хищных взглядов. Только брови домиком, просящие глаза и закушенная в нерешительности губа.

Подойдя вплотную к бастарду, девушка остановилась и заглянула в глаза снизу вверх – такая себе невинная овечка. Мокрая ткань купальника, прижатая полной грудью соблазнительницы к коже мужчины, намочила рубаху, оставив холодный след, ладошка медленно поползла вверх от талии до груди.

«Держи зрительный контакт!» – подсказал здравый смысл.

Наверняка воспитанный традиционно, хотя и с замашками властолюбца, мужчина до сих пор не понял ее или не поверил предложению девушки. И лишь когда Анины пальчики сжали ткань и потянули рубаху вниз, бывший узник не выдержал и властно сгреб чертовку, прижал к себе, впился в губы. Дыхание рвалось, сознание улетало в небо.

Не обращая внимания на серьезные намерения наследного принца, Аня продолжала контролировать ситуацию: улучив момент, вырвалась из объятий, сделала шаг назад и предупреждающе вытянула руку. Горячая кожа обжигала пальцы, обещая высшее наслаждение, но искусительница не поддавалась уговорам собственного либидо. Мужчина стоял, не понимая, чего от него хотят, зачем так мучают и играют.

Аня хитро прищурилась, снова сделала шаг вперед, но не позволила себя обнять. Мягко нажала на плечо, заставив мужчину, пахнущего корицей, опуститься на колени, затем еще одним нажимом уложила его на подушки и склонилась сверху, чтобы целовать и не позволять мужским рукам лишнего.

Автомобилисты говорят: кто сзади, тот и виноват. Аня перефразировала бы по-другому: кто сверху, тот и правит балом. Рывком разорвав белоснежную ткань рубахи, Анна стянула одеяние наследника на самые запястья и завязала узлом. На непонимающий взгляд мужских глаз ответила лишь ухмылкой. Гость, принимая игру, откинулся на подушки. Обольстительница протянула цепочку поцелуев от шеи до пупка мужчины, продолжила исследовать губами тело, а руками освобождать путь для других утех.

«Ты уже все проверила! Покупаешь совсем не котенка!» – орал здравый смысл. Аня лишь отмахнулась. Предложенная ею самою игра была рассчитана на двоих, так почему же не доиграть партию до конца?

Глава 5

Осуждающий взгляд драконьего наблюдателя встретил Аню, возвращавшуюся с прогулки.

«Ты мне не указ», – ответили голубые глаза, а тонкая рука с грохотом захлопнула двери в личные покои. За последние полчаса ситуация с будущим Анны прояснилась – она оказалась обреченной на бесперспективность. На сегодняшний день присоединение старых земель императору было абсолютно невыгодно, посему: «Вы можете оставить их себе, дорогая Анна!» – ответил наследник. Девушка покривлялась перед напольным зеркалом и отправилась в душ. Осталось дождаться Зевса с его докладом об истинном положении экономики Кельтии и подкорректировать собственные планы.

Отъезд однозначно откладывать не стоило. После сегодняшней выходки надзор за брюнеткой явно будет усилен во сто крат. Значит, и подготовку к отбытию следует замаскировать подо что-то прозаичное. Затеять ремонт? Организовать вечеринку? Девичник перед свадьбой Сольвейг? Однозначно необходимо устроить качественный переполох и под шумок ускакать в закат.

Вдоволь наплескавшись под горячими струями, Аня выбралась из ванной комнаты, чтобы вновь услышать:

– Миледи, к вам посетитель.

– Попросите его подождать и срочно Зевса ко мне.

Не дождавшись появления личного помощника, Аня решила-таки спуститься к гостю. Мужчина стоял лицом к солнцу, спиной к вышедшей на террасу девушке: яркие лучи короновали его голову небесным золотом, плечи устало опустились. Земная испытала жгучее желание обнять, прижать, утешить.

«Что за черт?!» – возмутилась самой себе девушка.

– Ваши извинения приняты, – громко сообщила хозяйка дома, выходя из полумрака комнаты.

Мужчина встрепенулся, расцвел прямо на глазах, порывисто подбежал к Ане и грохнулся на колени. Схватил девичью ладошку и прижал пальцы к своим губам. «Святая» и не собиралась сопротивляться. А еще старалась не думать, что сделает новая власть с этим моложавым стариком. Ей самой надо было спасаться, бежать. И не думать о других. О ненужных ей людях думать не стоит. Есть Гард, есть Зевс, которых необходимо защитить. Ане есть о ком думать.

– Теперь вы прекратите свои регулярные посещения моего дома? – Земная вырвала руку и направилась к столику с напитками.

– Нет.

Девушка резко развернулась, расплескав половину стакана сока.

– Нет?! Чего же еще вы от меня хотите?

Взгляд голубоглазого наследника невольно скользнул по шее и вырезу халата.

– Ой, нет! Только не говорите, что вы хотели бы видеть меня в своих фаворитках. – Разочарованию бизнес-леди не было предела.

– Я бы предпочел видеть вас в роли более законной… – наследник осекся.

У Ани на глаза навернулись слезы.

– Да как вы смеете?! – прошипела Земная. – Как вы посмели думать о подобном?! Вы… Вы… – Девушка поморгала, взяла себя в руки и выдала: – Вы сейчас же уйдете. Забудете дорогу к моему дому. Забудете о моем существовании. Займетесь своими делами и станете наслаждаться жизнью. Готовиться к венчанию.

Губы наследника вытянулись нитью.

– Я отменю свадьбу.

– Только посмейте, ваше высочество, – отчеканила Аня. – Убирайтесь к черту со своим прощением. Надеюсь никогда вас больше не встретить.

Весь оставшийся день иномирянка провела в терзаниях и, уже засыпая, выстроила дальнейший план действий.


– Зевс, Гард, где вы? – были первые ее слова с самого утра.

Аня проснулась в бодром настроении, с горящими глазами и трясущимися от жажды деятельности руками.

– Гард! Зевс! – Земная носилась по дому, цепляясь за ковры и вазоны. – Гард! Ах вот ты где! Гард, слушай. Премьера у нас когда?

– Какая премьера?

– «Фигаро», если я не ошибаюсь.

– Через два дня.

– Отлично! – Аня «накрутила» спираль воздуха на указательный палец, напоминая всем про прослушку. Гард понимающе кивнул. – Значит, через два дня у нас будет устроена вечеринка по поводу премьеры. Готовьтесь, соберется много гостей. Два дня на подготовку – этого достаточно?

– Для чего достаточно? – сонный Зевс появился из-за двери.

– О, восстановил личную жизнь? – Аня усмехнулась и искренне порадовалась за парня.

Тот решил отмолчаться.

– Гард, вечеринка на тебе. Объяснишь Зевсу. А я поехала в Керколди заказывать себе платье.

До дня отъезда оставалось менее двух суток. Все самое необходимое для праздника было отправлено портом в новые владения Ани. Также девушка планировала отправить самых важных людей, но лишь после премьеры. Да и сама собиралась отправиться со всеми под конец вечеринки. Даже Дарьяну уговорила обеспечить себе безболезненный обморок, чтобы путешествовать не так, как в прошлый раз.

Про вечеринку знали все в Керколди – уж слишком большой размах был у намечающегося праздника. Лорд Пэйон, располневший на императорских харчах, выказал глубочайшее уважение и дал согласие на визит в дом леди. А за богемным белокурым богом, потерявшим форму, потянутся и знакомые и незнакомые. Толпа намечалась знатная в прямом и переносном смыслах.

Ане оставалось лишь потирать руки от удовольствия и готовить дорожный костюм на случай, если не удастся воспользоваться ведьминым средством.

Наконец-то появилась минутка, чтобы прослушать доклад Зевса о состоянии экономики Кельтии, о настроениях народа. В общем, выводы, сделанные личным помощником, на девяносто процентов совпадали с умозаключениями Ани, другие десять процентов девушка решила оставить при себе и не доводить до умов руководителей прослушки свой окончательный диагноз.

В день, на который была назначена премьера, Гард не отходил от Ани ни на шаг, чем безумно раздражал девушку.

– Гард, это всего лишь вечеринка, – леди уговаривала взрослого мужчину, словно маленького ребенка. – Ты сможешь расслабиться, пофлиртовать. Мало кто будет знать о твоей истинной природе. Сколько красивых девушек слетится на огонек. Ты и не заметишь, как переквалифицируешься из бодигарда в бодилавера.

Отчего-то дракон смутился, хоть и не понял последнего изречения. Аня еще раз взглянула на верного помощника, протянула руку и похлопала его по плечу, улыбнувшись.


На вечере после премьеры воительница не собиралась никого покорять, посему наряд выбрала относительно скромный, максимально закрытый и оптимально впечатляющий: платье в стиле годэ, расшитое жемчугом и отороченное перьями, закрывающее все тело от шеи и запястий до пяток и оттеняющее глубину синих глаз. Вместо перчаток – перстни, в ушах – гроздья жемчужного винограда

– Твоя задача – доставить леди в целости и невредимости, – дракон давал последние наставления Зевсу, когда девушка уже благостно посапывала после дозы ведьминого зелья. Зевс только послушно кивал.

А через полчаса отпаивал Аню в приватной комнате дорогого столичного заведения.

– «Какая гадость… какая гадость эта ваша заливная рыба…»

Зевс «завис», пытаясь сообразить, о чем говорит только что проснувшаяся шефиня.

– Не обращай внимания, – Аня отмахнулась от секретаря. – Лучше принеси мне вина какого-нибудь. Запью эту гадость. Хорошо хоть голова не болит.

По плану личный помощник должен был сопровождать леди до театра, находиться при ней на протяжении всего спектакля и доставить домой таким же изуверским способом.

Вечер выдался прохладным: резкие порывы ветра норовили сорвать с девушки меховую накидку из какого-то коротко стриженного зверя, растрепать волосы. Идущие навстречу люди жались к каменным стенам, пытались укутаться в серые плащи и защитить глаза от беснующейся пыльной крошки.

– Это нормально? – Аня обернулась к спутнику.

– Чертова столица! Это ненормально, но для большинства – привычно.

Дорога к императорскому театру заняла бы намного больше времени, решись Аня на поездку в карете – заставленные повозками подъезды к зданию испортили бы настроение, разозлив средневековой «тянучкой».

В этот раз декораторы расстарались: подъездная дорога и огромная полукруглая лестница освещались разноцветными фонариками – то ли магически разукрашенными, то ли сделанными из цветного стекла. Не в меру разодетая публика струилась сплошным потоком вверх по ступеням, притормаживала на самом входе, чтобы покрасоваться и потолкаться округлыми боками.

– Базар, – кивнула Аня на «бомонд».

– Балаган, – поддакнул Зевс.

– Может, зайдем с черного хода?

– Не имею возражений на этот счет.

– Ну и отлично.

Сказано – сделано. Пара обогнула толпу по периметру и скрылась в темном переулке. Однако не они одни были такими умными. Как только тьма поглотила две стройные фигуры, у самого входа, именуемого «пожарным», озарились стены – открылся портал. Аня резко затормозила, давая фору вновь прибывшим.

– Как некстати, – озвучил мысли Земной помощник.

Девушка в ответ лишь шикнула на Зевса – нечего обращать на себя внимание раньше времени.

Из сверкающего пятна вышли четверо – императорская чета, за ними разодетая в пух и прах Сольвейг под ручку с наследником.

– Незапланированная аудиенция?

– Нет, Зевс, они в планы не входят.

Дождавшись, когда за семейством помазанников закроется дверь, Аня двинулась в том же направлении. Внезапно откуда-то сверху спрыгнули три черные тени. Девушка невольно дернулась и чертыхнулась, схватив руку секретаря.

– Леди Анна, приносим свои извинения, – достаточно галантно и абсолютно неискренне прозвучали слова одного из неизвестных. – Мы сразу вас не узнали.

– Ага, значит, «черт» – это теперь моя визитная карточка?

Тень непонимающе хмыкнула.

– Надо быть осторожней с высказываниями, – посетовала Аня. – Хотя, с другой стороны, теперь это товарный знак и пропуск в любое заведение. – Девушка подмигнула Зевсу и застучала каблуками по мощеной дорожке.

Выкупленная на весь сезон ложа просто благоухала свежим деревом и новой обивкой. Императорская семья расположилась в бенуаре прямо напротив Земной.

– Вы чудесно выглядите, леди Анна, – достопочтенный лорд Пэйон склонился над девичьей рукой. – Я думаю, вам понравится. Хоть вы и не присутствовали ни на одной репетиции, – последовал полный укора взгляд, такой же фальшивый, как накладные ресницы Ани. – Однако смею надеяться на ваше снисхождение.

«Мое снисхождение в размере пятидесяти процентов от продажи билетов осядет в ваших карманах, милый Пэйон, толстым слоем ила», – сказала Анина улыбка.

Свет погас. Зал притих в ожидании. Красочное действо началось и захватило внимание зрителей: гости с замиранием сердца следили за происходящим на сцене. Все вздыхали, смеялись, грустили, сочувствовали. И только одна пара глаз, не отрываясь, наблюдала за ложей напротив.

Анино платье привлекло достаточно завистливых и похотливых взглядов. Сама иномирянка как личность интересовала лишь одну сотую зрительного зала.

– За вами следят, – шепот Зевса заглушил визгливое пение примы.

Земная утвердительно кивнула. Конечно, следят и не переставали следить никогда. Только в этот раз слежка и повышенное внимание раздражали. Но ничего, очень скоро хозяйка нового государства избавится от лишних глаз, приобретет, правда, новых врагов, но зато будет дома.

Первое действие закончилось на мажорной ноте – все-таки Пэйон был талантливым режиссером. Зрители, не переставая обсуждать постановку, стали вытекать из зала, чтобы пригубить прохладительных и горячительных напитков.

– Мы остаемся здесь? – уточнил Зевс.

– Нет, конечно, – Аня поднялась. – Господин Пэйон, не могли бы вы напомнить вашим гостям, что после спектакля всех их ждут на торжестве в честь премьеры?

– Конечно и всенепременно, – засуетился художественный руководитель.

– Пойдем-ка, Зевс, промочим горло. Нам следует расслабиться перед дорогой. – Девушка протянула руку, чтобы встать, но почувствовала лишь прохладу поцелуя.

Обернувшись, столкнулась с теплым взглядом голубых глаз. Перевела взгляд на Зевса – тот лишь беспомощно развел руками и попятился.

– Зачем вы здесь? – прошептала Аня.

– Засвидетельствовать свое почтение, – немного вопросительно произнес наследник.

– Вы могли бы сделать это, не покидая своего места.

– Тогда это было бы не почтение.

– А сейчас это притворство и провокация.

– Вот так вы называете вызов, брошеный обществу?

– А общество не вас во всем осудит, припишут мне и чванство, и обман. А пыл ваш императорский остудит лишь новый недоигранный роман.

– Я сотню раз готов пред вами извиниться и падать ниц раз тысячи готов.

– Чтобы однажды ветром раствориться, оставив мне лишь тысячи врагов? Теперь должна пред вами извиниться, мне не нужны ваш лоб и ваш поклон. Вас ждет невеста – истинная львица, ваш долг, ваш мир и ваш имперский трон.

Аня поднялась со стула, невольно заставив его высочество отшатнуться, и обнаружила сотню любопытных взглядов, обращенных на ее ложу.

– Взывая к вам, судьбе своей переча, готов сложить весь мир у ваших ног. Была бы столь случайной наша встреча, коль нам не покровительствовал бог.

– Ужель Всевышних рассмешить вы поспешили, о планах на грядущее свое им сообща, и, видно, боги шутку с вами подшутили, подкинув шубку с барского плеча.

Аня ткнула пальцем в неприлично огромный шар из меха на эфесе шпаги, явно мешающий при ходьбе. Стараясь разрядить обстановку, попыталась весь разговор перевести в шутку.

– Примерно так и прадеды шутили, словесная дуэль куда приятней лести, и нет урона чести, коль вы простить соперника решили.

– Ваше высочество, будьте осторожны! – Крик с противоположного конца зала заставил всех оторваться от созерцания захватывающего зрелища. – Я знаю эту женщину! Она – шпионка!

Аня задохнулась от возмущения, потому что кричала, игнорируя все приличия высшего общества, Сольвейг. В дверях ложи возникло движение, Аню сковала холодная хватка заклятия недвижимости. Автоматически «выключив» магию, направленную на себя, девушка успела заглянуть в глаза цвета морской волны. Но лишь для того, чтобы увидеть в них скорбь и сожаление.

– Леди Анна, вы арестованы по подозрению в шпионаже. Прошу следовать за мной. – Усатый великан пробасил над ухом брюнетки, подхватив ее под локоток.

Ане не удалось скрыть собственные чувства: злость на Сольвейг, разочарование в императорском наследнике, страх за рыжего помощника и необоримую убежденность в том, что у нее, как всегда, будет два выхода.

Наблюдавший издалека император бросил испуганный взгляд куда-то вверх, под самый свод купола. Императрица до боли прикусила губу, переживая за принца, и прижала к груди кружевной платок. Лучше всех чувствовала себя Сольвейг. Еще бы! Спасла будущего императора от позора, обезопасила империю, раскрыла заговор и вычеркнула соперницу из своей жизни. Вот к кому каждый день бегал ее нареченный! Но теперь, змея, тебе вырвали жало!

И только обладатель пряного запаха и глаз цвета корицы, устало вздохнув, покачал головой: слишком рано нарушились замыслы, слишком глупа и несдержанна оказалась его невеста. Придется в срочном порядке планы менять.


Аню вели под конвоем прочь от императорского театра. Ветер все больше свирепствовал, нагоняя страха и завывая среди хлипких крыш домов, конвоиры то и дело сбивались с шага, грозились упасть на Аню, некогда стройный ряд светляков зиял пустующими черными дырами.

Земная не обращала внимания на ветер и мигающий свет. Она выискивала возможность сбежать. Сделать это мешало лишь вечернее платье. И никакой подмоги со стороны: Гард не успеет прилететь, Зевс не воин. Оставалось лишь ждать.

Дорога в казематы закончилась неожиданно быстро. Аня подумала было, что как-то это чудно, держать тюрьму в непосредственной близости к центру столицы. Однако подозрения ее развеялись, уступив место надежде: дом, в который привели девушку, только отдаленно напоминал тюремные застенки. Высокие потолки, широкие окна, меблировка и ковры на полах – странная тюрьма.

Конвоиры оставили арестованную в комнате и удалились. Первым делом Аня направилась к окну: заперто и никаких ручек или отмычек. Проверила штапики – бесполезно: даже если получится убрать стекло, тело не протиснешь в такую маленькую ячейку. А пытаться разломать качественно просушенное дерево – только шума наделаешь. «Испариться» через камин? Очень смешно – Аня Санта-Клаус. Потайные двери? Поищем.

За сим безрезультатным занятием и застал Земную посетитель.

– Леди Анна, доброго вам вечера.

Девушка вышла из-за ширмы, отгораживающей угол комнаты, и с удивлением воззрилась на лорда Вазилайоса.

– Доброго вечера! – всех речей, на которые была способна Земная, уши лорда вряд ли выдержали бы.

– Согласен с вами, не очень добрым он выдался.

– Мне даже не дали досмотреть премьеру, и пить тут нечего.

Лорд Вазилайос кивнул и выглянул за двери. Пока слуги несли еду и напитки, мужчина стоял не двигаясь и молча рассматривал обстановку комнаты.

– Я знаю, у вас много вопросов, – министр указал Ане на стул рядом со столом.

Девушка молча приняла приглашение и налила себе в бокал успокоительного из высокой бутылки.

– Вопросов много, ночка коротка!

– Я не стану сражаться на поэтическом поле брани, – лорд устало глянул из-под бровей, налил и себе. – Но думаю, успею ответить на все ваши вопросы.

– Успеете до чего?

– До решающего момента.


Аня медлила – с чего бы начать?

– Наследников двое?

– Двое.

– Кто настоящий?

– Тот, с кем вы танцевали на балу.

– Это не ответ. Настоящий наследник трона, законнорожденный – это голубоглазый брюнет?

– Да.

– Кареглазый – это незаконнорожденный императорский сын?

– Правильно.

– На балу я танцевала только с законным наследником?

– Да.

– Сольвейг танцевала только с кареглазым?

– Да.

– Кареглазый успел обаять Сольвейг за несколько танцев, и она отказалась от идеи сорвать свадьбу?

– Не только за несколько танцев, – последовал многозначительный взгляд.

– Ах ты ж, черт! – Аня возмутилась. – Вертихвостка малолетняя! Соблазнилась на поцелуи!

Лорд отвел глаза.

– Кто режиссер постановки?

– Не понял вопроса.

– Кто заварил кашу?

Лорд промолчал.

– Вы?! Ваша инициатива?!

– Не моя. Но я помогал.

– Чья?

Министр немного наклонил голову, всматриваясь в Анины глаза.

– Император?

Последовал утвердительный кивок.

– Император?! – удивилась арестантка. – Император. – Анна протянула слово, будто пробовала его на вкус. – Император жаловался, что его сын за полвека не научился играть в игры. Слишком чист и благороден.


Лорд наблюдал, как Аня медленно распутывает клубок.

– Он решил заменить одного сына другим. Более подходящим. Разделяющим взгляды отца. – Девушка словно рассказывала сказку с театральной интонацией и придыханием. – А где его держали все это время?

– Кого?

– Кареглазого.

– А его не держали. Он спокойно жил у матери.

– И не догадывался, кто он на самом деле?

– Слишком далеко жил. У древлян.

– Красиво. Оттого и пахнет корицей?

– Особенность рода матери.

– А сколько ему лет?

– Тридцать с небольшим хвостиком.

Аня невольно сравнила двух наследников: дерзкого голубоглазого и расчетливого кареглазого. У одного в семьдесят пять – старческий маразм, жажда приключений, у другого в стандартные тридцать – мальчишеский максимализм, кризис среднего возраста и жажда власти в одном флаконе.

– Какой кошмар. – Аня отхлебнула из давно нагретого в руке бокала. – А наше похищение?

Лорд поднял руки.

– Чистая инициатива моей блаженной.

– А встреча с узником в той лесной темнице?

– Исключительная случайность. Мы переправляли его в столицу, буквально перед этим сообщив, кто он и откуда. – Лорд Вазилайос потер кончик носа.

– А маска зачем?

– Чтобы не передумал.

– И мы с Соль попались ему на пути совершенно случайно.

– Абсолютно случайно.

– Черт! – Аня на мгновенье потеряла контроль над эмоциями.

– Мы очень беспокоились и переживали, когда вдруг потеряли его. На меня свалилась огромная куча важных дел.

– А император использовал вас… гм… явно не вслепую.

– Нет, я все знал и помогал по мере сил.

– На балу император был в курсе того, что танцует не с Сольвейг? – Аня прищурилась.

– Не знал. Но не беспокоился. До следующего после бала утра.

– Почему?

– Потому что голубоглазый наследник вдруг очень резко включился в политическую игру.

– Начал издавать новые указы? – хмыкнула Земная.

– Запрещать дуэли, выделять субсидии на образование, исследования и прочее.

Ане было чем гордиться! За несколько танцев перевернула имперские устои с ног на голову.

– Зачем кареглазый отправился за мной в Ромнию?

– Это была его личная инициатива. Он слишком поздно узнал, где вы.

– И абсолютно не знал, зачем я туда отправилась?

– Не знал. Никто не знал. – Лорд Вазилайос не отвел взгляда, он смотрел на Анну с вызовом и толикой уважения.

– Хотя прослушивали меня постоянно.

– Вы со своей амагичностью попортили нам много нервов.

– Зачем Соль выдала меня за шпионку? – Ане было не до смеха.

– Это не входило в наши планы. Она просто приревновала, наслушалась дворцовых сплетников.

– Она не понимает, что, объявив меня шпионкой, подрывает собственную репутацию и заодно тянет на дно вас?

– Не понимает. – Сожаление сквозило в каждом слове лорда Вазилайоса.

– Значит, вам не выгодно делать из меня шпионку?

– Не выгодно.

Аня облегченно вздохнула:

– Я могу идти домой?

– Нет, к сожалению.

– Почему?

– Потому что вас более не существует.

Девичья рука резко отбросила полный бокал вина, разбрызгав содержимое по столу. Аня вскочила со стула и шарахнулась в сторону, бешено косясь на бутылку.

– Нет, не бойтесь, вино не отравлено.

Аню это не успокоило.

– И кто же я теперь?

– Пока никто. Но возможно…

Лорд договорить не успел – в коридоре кто-то разразился ругательствами, послышался звон стали и грохот.

– За вами пришли. – Вельможа подхватил оседающую на пол девушку.

Последнее, за что успело зацепиться сознание, – вывалившиеся из стены двери и ленивый жест лорда – он вынимал холодное оружие из ножен.


…Раскалывающаяся от боли голова, мозги, словно давящие изнутри на черепную коробку, затекшие руки и озноб по всему телу – сознание констатировало: жива. Почему так часто случается, что шутка в Аниной жизни – лучшее лекарство? Вот и сейчас в еле открывшееся окошко сознания постучался анекдот из прошлого: если вы проснулись утром и у вас ничего не болит, стоит проверить утреннюю газету на странице с некрологами – возможно, там написано про вас.

Утренней газеты под рукой не оказалось, как и вожделенного одеяла, под которым можно было бы скрутиться калачиком, отогреться и отоспаться. Аня пошевелилась – больно. Везде больно. И везде противно сыро. Спасал только прохладный соленый ветер, бьющий в окно. Видно, море рядом. В таком состоянии портом можно было перенести Аню и за тридевять земель.

Покрутив головой, девушка обнаружила себя в уютной комнате: стены сложены из отполированных бревен, на полу – ковер, но не тот, на который она падала вчера, вокруг полумрак и сырость.

Девушку передернуло и в очередной раз вернуло к реальности полоснувшей по бедру болью. Аня взглянула вниз – она все еще была в вечернем наряде, и крупные жемчужины резали кожу, выдавливая незатейливый рисунок на ноге.

– Черт! – Язык с трудом отлип от неба.

Арестантка попыталась принять вертикальное положение: отмахнувшись от правомерного возмущения желудка, села в кровати, затем спустила ноги на пол и, приложив еще немного усилий, рывком встала. Пол попытался сделать вираж, уводя Аню за собой, но вдруг передумал и сменил направление. Девушке пришлось схватиться за стол, чтобы устоять. Каково же было ее удивление, когда хлипкий по всем признакам столик, грозящий развалиться, даже не сдвинулся с места, хотя и должен был, – не прибит же он к полу?

Аня дернула стол сильнее – ни малейшего движения. Прибит. Прибит! Девушка еще раз обернулась, задержалась взглядом на окне: серо-голубая полоса горизонта заигрывала с гостьей медленным покачиванием из стороны в сторону, словно две чаши весов, не решающиеся принять решение, какая из них весомее.

Глава 6

– Что, черт побери, здесь происходит?! – начавшаяся на спокойных нотах фраза к концу взвилась в поднебесье.

Аня стояла на палубе огромной деревянной лодки – растрепанная, злая и невыносимо притягательная. Над головой трепыхались паруса, змеями вились крученые канаты, бегали озабоченные полуобнаженные люди. А вокруг – ни намека на твердую поверхность.

– Где я?! – На первый вопрос получить ответ не удалось.

– Мы на пути к свободе! – провозгласил голос сверху.

Аня обернулась, чтобы узреть говорящего, но яркое солнце ослепило, заставило вновь опустить глаза. Резко обдало ветром, и кто-то довольно весомый гулко приземлился на палубу рядом с дамой.

– Леди Анна! Вы наконец свободны!

Земная повернулась к прыгучему оратору.

– Да какого же черта вы выбрали свободу за меня? – Слова путались, наскакивали друг на друга, спеша вырваться на волю. – Это не моя свобода! Это ваша чертова романтика и жажда приключений! Не моя!

– Вы разгневаны, я понимаю, но другого выхода у меня не было. Моя мать рассказала о задумке отца, мне все равно пришлось бы бежать. Но я не мог бросить вас там.

Аню аж перекосило от такого чистосердечного геройского признания. Взращенные годами реализм и прагматизм отказывались верить в реальность происходящего.

– Ты гад! – Аня замахнулась для пощечины, но вдруг остановилась.

Глубокий вдох густого соленого воздуха вдруг закружил голову: вот он – второй выход из неудачно сложившейся ситуации.

– Куда мы плывем?

– К вам на родину.

– Ко мне на родину? – Аня вскинула брови.

– Да, леди Фанни из Омахи.

– Ха-ха. – Нервный смешок вырвался из груди.

Голубоглазый ненаследник тревожно нахмурился.

– Хи-хи, – снова последовал смешок.

– Леди Анна, с вами все в порядке?

– Нет, – как-то зловеще протянула девушка. – Со мной не все в порядке. Вот справка.

Аня в предупреждающем жесте выставила перед собой пустую ладонь и, развернувшись, без объяснений ушла в каюту.

Вот уж оплеуха из оплеух! Первый раз судьба влепила Ане «поджопник», выбросив девушку в этот мир. А вот сейчас дала подзатыльник, да такой, что Аня потеряла сознание и оказалась в руках безумца, окрыленного любовью к приключениям и верящего в идеалы. Какой ужас!

«Это за то, что я играла по своим правилам? Я тебе больше не нужна?» – Аня спрашивала у этого мира, в надежде, что мир пошлет знак, разбудит спящую красавицу не пинком под зад, а нежным прикосновением губ.

Так и уснула, не успев переодеться.


А проснулась действительно от нежного прикосновения рук. Открыла глаза, увидела склонившуюся над собой фигуру. И даже обрадовалась, пока не увидела голубые смеющиеся глаза.

– Вам следует переодеться во что-то более удобное для сна, – проворковал голос сбежавшего наследника.

Мужчина – заботливый и романтичный, жаждущий приключений, способный залезть в окно к любимой, – не такого ли принца ищет каждая девушка? Аня могла сказать точно – не каждая.

– Я сама переоденусь, – буркнула бывшая арестантка, отпихнув спасителя.

Оглядевшись по сторонам, обнаружила длинную рубаху с рюшками и оборочками. Стараясь попадать в такт раскачиванию океанского метронома, прошлась по каюте и взяла в руки нижнее белье.

– О черт! – простонала Аня. – Все мое белье… вся моя современная удобная одежда… вся моя косметика… все осталось там! Я не хочу домой!

Девушка обернулась к красавцу. Тот обеспокоенно ждал продолжения.

– Я назад хочу. К себе. В Монако.

– Куда?

– В графство Монако… А вы, Бруэдэр, вы хоть знаете о том, что я отыграла ваши чертовы земли?!

Перекошенное лицо обозначило незнание и возмущение одновременно.

– Не знали… Разворачивай свою колымагу, принц! Мы едем к себе домой! Кстати, как ты так быстро оформил наш побег?

– Простите?

Аня проигнорировала неуместный вопрос.

– Через какое время мы снова будем у берегов Кельтии?

– А разве нам туда надо?

– А как мы доберемся до… до моих земель?

– А вы не хотели бы посетить своих друзей?

– Драконов? – догадалась Аня.

Принц утвердительно кивнул.

– Слушайте, ваше высочество, а ведь какая хорошая идея…


Мозги заработали с сумасшедшей скоростью, только успевай мысли за хвост хватать. К драконам, чтобы окончательно оформить соглашение на защиту границ графства. Бывший наследник трона – идеальный формальный правитель – будет графом-президентом с лимитированной властью. Вот он – помазанник Высших, преданный своей страной и семьей, законный властитель отобранных некогда обманом земель, прибывший, дабы восстановить справедливость. И Аню отмажет от обвинений в шпионаже, и доходы сохранит: еще не истек десятилетний срок на эксклюзив от драконов.

– Отлично! – бизнес-леди снова потирала руки в предвкушении. – И с кареглазым еще поиграем. И Сольвейг в гости пригласим.

Снова последовал удивленный взгляд.

– Дорогой мой граф Бруэдэр, вы готовы к новым опасным приключениям?

Огонь, горящий в Аниных глазах, поджег тлеющий хворост монаршьего безрассудства.

– О, да! Я готов!

– Ну тогда чего вы стоите? Разворачивайте нашу… как ее? «Победу»?

Будущий граф пулей вылетел на палубу, уже по пути раздавая указания.

– Сколько еще нам плыть? – Аня стояла у борта, вглядываясь в горизонт.

– Завтра будем у их берегов.

– Устала как черт от этой качки.

– Придется потерпеть еще чуть-чуть. – Наследник прижал Анину руку к губам, преданно заглянул в глаза.

За три дня пребывания на корабле (и как им удалось так надолго вырубить девушку?) Эдэр не упускал ни единой возможности, чтобы выказать свое расположение единственной представительнице прекрасного пола, находящейся на борту. Аня перестала смущаться на второй день и сократила королевское имя до четырех букв.

Ближе к обеду небо нахмурилось.

– Будет шторм?

Беглянка снова стояла на палубе, бессмысленно напрягая глаза, чтобы увидеть темную полоску надежды. Однако далекая пелена проливного дождя заслоняла большую часть условной линии горизонта.

– Я буду в каюте. – Аня развернулась, чтобы уйти.

– Леди Анна. – Голос мужчины остановил девушку на полпути.

– Что еще, Эдэр?

– Вы подарили мне свое прощение тогда, потому что знали, что уедете далеко и надолго?

Аня кивнула.

– Вы его очень любили?

– Я его не любила. Но его любви хватило бы на двоих.

– Я прощен?

– Только после казни. Эдэр, я устала. – Аня провела рукой по лбу. – Давай поговорим на берегу, пожалуйста.


Как-то очень быстро стерлась грань между подчинением и руководством: принц не возражал против обращения к нему на «ты», Аня не настаивала на обращении на «вы». Условности – так охарактеризовала Анна попытки объясниться, на том и закрыли вопрос.

Качка усиливалась, и в утробе корабля что-то недовольно бурчало. Аня сидела почти зеленая, крепко вцепившись в прикрученную к полу ножку стола. Корабль – щепка в руках могучего Нептуна. Девушке было страшно. Все вокруг скрипело, рычало, голосило, выводило пассажирку из себя и пугало до смерти. В какой-то момент дверь сорвалась с петель и влетела в каюту. Ане пришлось бросить спасительную ножку стола, чтобы не стать жертвой взбесившейся доски. Кусок дерева влетел в комнату с такой силой, что разбил вдребезги хлипкий столик, лишив Земную надежной опоры. Теперь мелкие вещицы, почивавшие доселе на полках и столе, составляли компанию летающей по каюте брюнетке.

После очередного удара волны послышался громкий скрежет, и пол каюты медленно начал вставать на дыбы. С палубы доносились ругательства и крики. За Аней никто не шел. Никто не спасал.

В очередной раз горько усмехнувшись над проделками судьбы, девушка, как могла, двинулась к выходу: оставаться запертой в каюте тонущего корабля – глупо, рассчитывать на принца – бесполезно, если до сих пор он не обнаружил себя.

Когда путешественница добралась до некогда аккуратного дверного проема, палуба уже грозила стать стеной, а водяное пространство пенилось под самым носом. Еще раз оглянувшись в поисках спасательного жилета, Аня проглотила последнюю дозу ментального успокоительного и закрыла глаза, чтобы не видеть буйства стихии, которому готова была отдаться.

Психотехники не помогли. Их оборвал новый удар, швырнувший Аню за борт. Коротко вскрикнув, девушка погрузилась в воду.

Жить! Жить! Жить! Отбивало ритм сердце. Плыть! Жить! Плыть! С силой стучало в висках. Плыви! Там свет. Плыви. Дышать. Кино! – засмеялось сознание. – Кино. Детсад. Друзья. Прогулка с дедом. Институт. Машина. Карие глаза. Карие хищные глаза. Точеные губы. Холодные руки. Песня. Сверчок. Противный сверчок. Свет? Свет? Где свет? Нет света. Темно. Тепло. Только пальцам ног холодно. Спать. Во сне согреешься – точно.

Яркий свет пытался пробиться сквозь закрытые веки. Аня поморщилась. Гулкие звуки, словно сквозь вату, пытались достучаться до разума. Тот отказывался открывать дверь. Ему было хорошо. Сознание пребывало в эйфории. Такое случается, когда ты просыпаешься после операции и отходишь от наркоза.

Сознание ворочалось, помогая осознать, что тело живо, хоть и поломано, словно попавшая в жернова кукла. Солнце мешало, резало глаза до слез. Попытки пошевелить какой-либо частью тела не увенчались успехом. Наконец кто-то очень добрый выключил солнце. Или заслонил тенью? Кто? Кто ты, добрый человек? Или дракон? Мы же к землям драконов стремились. Доплыли?


Аня попыталась разлепить глаза. С трудом, по чуть-чуть, чтобы не обжечь солнцем.

«Так ты человек, добрый!» – Девушка улыбнулась тому, кто спас ее от слепоты.

«Я люблю тебя, кто бы ты ни был!» – Аня любила сейчас весь свет. Ну, точно, как после дозы анестетика.

Еще раз попыталась открыть глаза пошире, но веки сами собой закрывались, ограничивая обзор.

«Противный сверчок!» – почему-то вместо шепота волн до Ани доносился монотонный скрип насекомого. Ватные беруши еще не успела вытащить из ушей, но отдельные слова, окутанные туманной пеленой, доносились до сознания.

Играя с собственной хозяйкой, подсознание предъявляло образы двух чатланцев – толстого и низенького с высоким и тонким – говорящих на абсолютно непонятном Ане языке.

«Еще кино», – умильно улыбнулась девушка сама себе и попыталась отогнать, пускай и мысленно, противного сверчка. Наверное, попытки хоть что-то сделать ментально отразились на уровне реальности, потому что обговаривающие нечто чатланцы вдруг разом замолкли, а затем принялись активно жестикулировать, пытаясь разогнать тучи. Звук их голосов становился все тише, но ближе.

«Похоже, со мной пытаются наладить контакт», – мысли ворочались лениво, словно пчелы, застрявшие в меду. Что-то шершавое дотронулось до лица, тело дернулось, как от удара, виски пронзило болью. Аня застонала. Боль на доли секунды вернула девушку из мира покоя и забвенья, затем небо вспыхнуло ярким пламенем, шепот волн превратился в грохот шквала, навалился на Земную всей тяжестью и рывком вырвал сознание, унося с собой в пучину морских вод.

…Первое, на что обратила внимание Аня, был запах. Нет, не так, была вонь: затхлость, спертый воздух, старое тряпье, выгребная яма. Обоняние не выдерживало наплыва неприятных ароматов. Девушка попыталась дышать ртом – стало еще хуже: мало того что горло скребло от сухости, так еще и запахи дружно облепили трахею, и теперь каждый вдох оборачивался болью и отдавал свалкой. После таких атак на обоняние Аня боялась открыть глаза, боялась обнаружить себя полуразложившимся трупом где-то под мостом. Однако отсутствие даже малого намека на движение воздуха убивало надежду окончательно – девушка находилась в помещении.

Открыть удалось лишь один глаз, второй заплыл намертво, малочувствительные пальцы обнаружили вместо лица один огромный отек. Обида и злость подкатили комом, выдавив из глаз жалкие слезы.

«Не время жалеть себя!» – настаивала воля к жизни.

«Дай поплакать!» – просила жалость.

Слезы немного размочили засохшую корку на веках, даже получилось чуть-чуть приоткрыть заплывший глаз: зрение на месте – уже хорошо. Теперь следовало бы оглядеться.

Аня лежала на спине, на неширокой деревянной скамье, прямо над ней висело несколько пыльных котомок, перевязанных веревкой и подвешенных к потолочным балкам, справа – деревянная стена, в ногах закопченная низкая печная плита, за головой – снова глухая стена, остальное пространство – пятачок деревянного пола в грязных разводах и тонкие лучики света, пробивающиеся сквозь прорези в стене. И никаких окон. Запах свалки шел отовсюду, словно Аня находилась в эпицентре помойки, скрывающейся за стенами.


Очень медленно, чтобы не перегрузить голову, Земная попыталась повернуться на бок. Чуть не упав с узкой скамьи, все-таки поднялась и осталась в вертикальном положении, сев на так называемой кровати. Комнатушка «выплясывала польку», пришлось снова прикрыть глаза и прилечь на соломенную подушку.

Из-за печки-плиты послышался шум, звук открывающейся двери удивил девушку – наверное, в полумраке не все детали интерьера были видны. Несколько шаркающих шагов, и перед Аней явилась баба-яга, по-другому и не скажешь: скрюченная, в лохмотьях, с мочалкой пакли вместо волос. Она прошаркала до скамьи, провела носом над телом девушки, грохнула на пол полупустое ведро и снова направилась в закуток за плитой. Попытка что-либо произнести вдогонку бабе-яге не удалась – горло першило и скребло, голос отсутствовал полностью.

Вновь открылась дверь, двигая застоявшийся воздух по комнатушке, из тени вышел человек.

«Точно пацак!» – Выдал мозг Ани.

– Гхрабля? – Вопросительная интонация набора звуков подсказала Земной, что ее о чем-то вопрошают.

«Чего?» – спросили печальные глаза из-под отекших век.

– Гхрабля? Кхгрултху? – снова закаркал иномирянин.

«Ну не понимаю я тебя, чего пристал? Пить давай!» – Аня сложила из пальцев нечто вроде кружки для пива и отхлебнула воображаемого напитка.

Чатланин кивнул и отвернулся к плите, поколдовал над чем-то и протянул Ане вырезанную из цельного куска дерева кружку с водой. Недавняя утопленница приподнялась на локте, понюхала содержимое – вроде обычная чистая вода, отпила глоток, затем еще. Выпив до дна, почувствовала облегчение и усталость, кивнула в знак благодарности и снова упала на постель.

– Гхрабля? Кхгрултху?

– Ты повторяешься, друг, – просипела Аня. – Я тебя не понимаю.

Отрицательное мотание головой объяснило доброму существу больше, чем ее слова. Буркнув что-то под нос, хозяин лачуги удалился, а Аня, поддавшись слабости, снова провалилась в сон.

Чувство тревоги, посетившее девушку довольно скоро, заставило открыть глаза ровно за секунду до того, как кто-то отворил дверь за плитой. Снова шаркающие шаги и блеск металла в руках бабы-яги. Страх волной накатил на тело, вызвал остановку дыхания. Откуда только взялись силы – Аня подхватилась со скамьи, сделала шаг в сторону, но не выдержала нагрузки, ноги подкосились, и девушка осела на грязный пол. Старуха скривилась, оценивая маневренность больной, плюнула прямо в ноги и пошаркала прочь. Как оказалось – за подмогой.

Через минуту вяло сопротивляющуюся Аню за руки за ноги выволокли во двор: оказалось, девушку держали в пристройке к довольно большому одноэтажному строению, недалеко от загонов с животными. Вот откуда этот запах гнилья. Странно, что звуков из загонов слышно не было.

На улице стояла глубокая ночь: над головой затянутое тучами небо, ни единого проблеска луны или звезд.

Сил на сопротивление уже совсем не осталось, и, когда страшная баба снова подошла к Ане с ножом, девушка мысленно попрощалась с миром. Блеснула сталь, разрезая остатки тряпья на обвисшем на чужих руках теле, крючковатые пальцы сорвали лоскуты, царапая кожу. Аня тихо подвывала, не желая смириться с судьбой и стать наваристой похлебкой для людоедов.

В следующее мгновение девушку подхватили, высоко подбросили вверх и с громким шлепком опустили в огромный жбан, наполненный теплой водой. Вот тут сдерживаемые эмоции и выплеснулись наружу: как ни больно было кривить губы от плача, но Аня рыдала в голос – от боли, от обиды, от собственной глупости и разыгравшейся фантазии. Старуха только зыркала и сверкала глазами, пока терла кожу девушки подобием собственных волос.


Как закончилось омовение, Аня помнила смутно. Как несли ее, закутанную в простыню, в большой дом, как укладывали на относительно широкую кровать – не помнила совсем. Казалось, силы покинули навсегда, и нет уже смысла сопротивляться. Лучше сложить руки и плыть по течению.

Два следующих утра Аня просыпалась в отдельной комнате на собственной кровати. Каждое утро кто-то из страшных и нелюдимых обитателей дома приносил еду, разговаривал на непонятном каркающем языке и не разрешал выходить из комнаты. Даже нужду справлять приходилось по старинке – в ночной горшок.

Чем потчевали гостью, Ане было неизвестно, но силы возвращались. А с ними и желание жить. Два раза девушка пыталась объяснить, что она богата и сможет заплатить, если ее доставят домой. Два раза над ней смеялись, особенно когда Аня пыталась объяснить, что водит дружбу с крылатыми оборотнями. Так и не удалось выяснить, в какой стране оказалась горе-путешественница. Оставалось только ждать.

На третий день пребывания в безызвестности, после бесконечного мазанья лица жутко вонючими снадобьями, Аню одели в длинный балахон, подвязали его витой веревкой, связали руки и усадили на телегу. Кроме нее на повозку взвалили еще кучу барахла, некоторые вещи даже показались девушке знакомыми, двое пацаков, вяло переговариваясь, забрались на транспортное средство и, дернув поводьями, покатили прочь со двора.

Погода издевалась над настроением Земной: везли ее, скорее всего, на продажу, вместе с барахлом, а солнце светило, ласково касаясь загорелой кожи. Недавняя буря была знатной, возможно, не один корабль обрел вечный покой на каменных просторах гостеприимного берега. А эти стервятники, поживившись, теперь ехали на ярмарку.

Населенный пункт оказался совсем недалеко от «ранчо» падальщиков, но разительно отличался от временного места жительства Ани. Как контраст между черно-белым кино и стереоизображением в современных кинотеатрах. Город-порт, город-пирамида, он мимолетно напоминал о почти родных теперь местах в Южной Кельтии.

Главные ворота гостеприимно распахнуты, любопытствующие взгляды, каркающие звуки, раскалывающие голову на части, и усиленный контроль со стороны одного из пацаков. Любое неосторожное движение воспринималось толстячком как попытка к бегству и каралось незамедлительно – толчком в бок или ударом. Любая попытка возразить и сообщить о равных правах мужчин и женщин заканчивалась рычанием, плеванием и замахом лапы. Однако по лицу не били, что еще раз доказывало, что Аня теперь – товар.

По дороге девушка уяснила еще одну заповедь местного населения: место женщины – под рукой мужчины, на ней срывают злость. Торгаши расшаркивались друг с другом при встрече, женщины тенями следовали за широкими и не очень спинами. Аня незаметно для себя поддалась общему настрою и теперь разглядывала ползущий мимо город из-под насупленных бровей.

Камни, стены, прилавки, балдахины, закрытые окна, приоткрытые двери, шумные мужчины, грустные взгляды, удары хлыста и плач детей, грохот колес и монотонный шум прибоя, запах свежей и не очень рыбы, горящего угля и виноградных лоз.

«Сумасшедший коктейль!» – подумалось девушке.

Повозка остановилась перед огромными деревянными дверями в обычной для этих мест каменной стене. Шум улицы долетал до преграды, ударялся о серое безразличие и эхом отлетал в никуда. Казалось, за дверями – пустота, вакуум, поглощающий саму жизнь. Девушку грубо сдернули с повозки и поставили на ощетинившуюся колючими камешками дорогу.

Ворота и то, что скрывала преграда, Ане не понравились: гнетущая неизвестностью тишина, серые камни, хранящие секреты веков, потемневшее дерево, закованное в железо, – все вместе вызывало жгучее желание бежать куда глаза глядят не разбирая дороги.

– Что там? – шепотом спросила Аня.

Ответом ей были кривая ухмылка и беззвучное движение открывающихся дверей – дорога в темноту.


Зайти в прохладу с палящего солнца, вздохнуть с облегчением и тут же разочароваться: высокая стена и массивные ворота скрывали невольничий рынок. Причем рынок исключительно женский: рабыни, невольницы, служанки, танцовщицы, певицы, гейши… Аня впала в столбняк – только не рабство…

Поначалу глаза бегали в поисках знакомых лиц, но нарывались лишь на выражения несчастья, отчаяния и безнадеги. Устав от почти осязаемого горя, будущая рабыня опустила глаза и покорно продвигалась через людские ряды: откуда-то доносились визги, звуки пощечин, музыка и выкрики, гомон торговли и звон монет. Аня не смотрела, она слушала – искала знакомую речь.

Очередной толчок чуть не сбил несчастную с ног. Девушка подняла глаза – вокруг были только злобные мужские лица, изуродованные шрамами и оспинами, и девичьи босые ноги, выглядывающие из-под длинных серых балахонов.

Аню передали в чужие руки, сопроводив действие коротким каркающим изречением, и поставили в ряд с остальными. Неприятного вида тип, находившийся в двух шагах от девушки, осматривал потупившую взгляд блондинку. Откуда-то заползла злорадная мысль – вот бы Соль на ее место. Как только жирные пальцы коснулись бледной кожи, блондинка вскрикнула и разразилась проклятиями на своем поющем наречии, за что молниеносно получила удар под дых и свернулась калачиком. Довольный произведенным на зрителей впечатлением, работорговец подождал некоторое время, силой заставил девушку разогнуться и снова стал ощупывать несчастную.

Через пять минут противный тип дошел до Ани. Состояние отрешенности все не отпускало, брюнетка просто стояла и молча переносила издевательства над собственным «я». Обнаружив довольно короткие для женщины волосы, торговец живым товаром повернулся к продавцу и что-то рявкнул, заставив того лишь развести руками. Затем проверил уши, удивленно поднял мохнатые брови, когда обнаружил идеальные зубы.

Аня молчала, смотрела в одну точку прямо перед собой расфокусированным взглядом. Организм же отреагировал на следующие действия работорговца самостоятельно. Когда толстые пальцы попытались прощупать сквозь грубую ткань девичью грудь, Аня чихнула – громко, смачно, брызнув слюной прямо толстяку в лицо.

Урод отпрянул от неожиданности, оступился и громадной тушей стал заваливаться на толпу стервятников. Отреагировать никто не успел – толстяк завалил полдесятка людей. Поднялся переполох, крики и ругательства на различных наречиях заполнили воздух, превратив небольшой пятачок в гудящий улей. Кто-то ржал, кто-то ругался, кто-то выл под тяжестью упавшего гиганта. Блондинка, недавно получившая под дых, ухмылялась, считая, что кара небесная настигла негодяя.

А кара действительно настигла, потому что подняться работорговец уже не смог: то ли потянул что-то, то ли поломал, но каждое лишнее движение дарило ему приступ дикой боли, отчего толстопуз громко орал и почти что плакал.

«Ну и хорошо, а то получила бы, как та блондинка».

Толстяка унесли на носилках, но торги никто не отменял. Через час позорного стояния и непрерывного вслушивания в каркающие голоса Аню купили. Задешево, судя по выражению лица недавнего конвоира и спасителя по совместительству.

– Джаргин мивальгр, – пробасил высоченный зеленокожий некто, отдаленно смахивающий на Аниного старого знакомца из леса у склепа.

Девушка лишь отрицательно покачала головой.

– Эсрет? – вопросил этот некто.

Аня вновь отрицательно покачала головой. Незнакомец зарычал, грубо дернул за веревку, которая связывала руки девушки, и потащил добычу за собой, к выходу.

Глава 7

Далеко идти не пришлось: пыльные мостовые обжигали пятки ровно столько, сколько Ане потребовалось времени, чтобы посчитать до ста. В то время как сознание продолжало пребывать в странном состоянии постороннего – свидетеля, наблюдающего или зрителя, тело девушки реагировало на постоянные раздражители: жару, боль, неудобство, реагировало адекватно, защищая и подстраиваясь под обстоятельства. Зрение фиксировало передвижение по улицам, слух различал незнакомый говор и привычные бытовые звуки, обоняние вычленяло запахи моря и виноградных лоз, босые ноги ступали осторожно, практически нащупывая безопасные места.

Пленница еле поспевала за грозным хозяином, регулярно дергавшим за веревку и подгонявшим девушку. Казалось, вот-вот наступит момент, и ноги подкосятся, разум сдаст позиции, и физическая оболочка погибнет от жары и гнева конвоира. Но нет, тело снова включало тумблер второго дыхания, и Аня брела в полуобморочном состоянии вслед за широкой спиной.

Дорога закончилась у низкой дверцы в каменной стене.

«Как в Керколди», – выдало сознание ассоциацию, на мгновение возвратившись в реальный мир.

Да только до Керколди было слишком далеко. А дверца… Таких, как эта или та, в белокаменном замке тысячи, и они все похожи друг на друга.

Первым вошел конвоир и потянул пленницу за собой. Аню накрыли темнота и могильная прохлада. Вот тут разум и сдался окончательно, выключив сознание девушки.

Не успела бы Земная досчитать до ста, если бы была при светлой памяти, – по щекам нещадно хлестали мозолистой ладонью.

– Кргохнья! Джалавага! – кричал кривозубый монстр, склонившись над несчастной.

От очередной оплеухи Аня успела закрыться все еще связанными руками. Щеки горели адским огнем, перед глазами черти устраивали светопляски: разноцветные круги вырастали один из другого, переливались, словно вода над чашей фонтана.

Девушку в очередной раз вздернули, кажется, как-то обозвали и, взвалив на плечо, вынесли на свет. Уши наотрез отказывались служить хозяйке. Непрекращающийся звон в ушах заглушал любые звуки, которые могли бы принадлежать окружающему миру.

Путешествие на шейно-плечевом суставе закончилось полетом с высоты человеческого роста – Аня оказалась на земле, в очередной каморке. Тот, кто ранее был окрещен «хозяином», рыкнул на девушку и развернулся, чтобы уйти.

– Дайте пить! – потребовала пленница и сама себе удивилась. А затем испугалась: кривозубый медленно развернулся и словно бы раздался в плечах, он наращивал массу и закрывал собой белый свет. Земная сжалась в комочек и жалела себя и кляла непутевую.

– Дырграх сполимето крам журщи, – прорычал здоровяк, тыкнув рукой куда-то в сторону, развернулся и вышел, не затворив за собой двери.

Понадеявшись, что «добрый» хозяин указал именно на то, чего невольница жаждала, Аня поднялась и разочаровалась. Страшно разочаровалась: в огромных жбанах колыхалась жижа, напоминающая поверхность болота в окрестностях городской свалки. Во всем этом ужасе обнаружилась посуда. И ни намека на питье.

От созерцания кошмара Аню отвлекли звуки – наконец органы чувств пришли к согласию и возобновили работу в штатном режиме: в каморку без окон, перекидываясь короткими фразами, зашли две женщины. Остановившись на пороге, окинули взглядом новоприбывшую, одна из них достала из жбана огромный нож и направилась к Ане, надрезала веревку и безразлично отвернулась к одной из «посудомоечных машин». Вторая посудомойка подошла к брюнетке, посмотрела на некогда холеные ручки, покачала головой и произнесла:

– Бристок самаш.

– Что, простите? – автоматически выдала Аня.

Женщина вздохнула.

– Носить, – ткнула пальцем в уже вымытую стопку посуды, а затем в сторону выхода.

Аня кивнула: во-первых, пожалели ее, дали легкую работу, во-вторых, появлялась возможность оглядеться. Но перед тем как приступить к работе, Земная снова обратилась к товарке, жестами выразив свою просьбу – пить! Женщина боязливо оглянулась, затем повернула голову к Ане:

– Работать. – Она указала на посуду. – Пить. – Палец снова показал на дверь.

Понять трудно, но направление мысли уловить удалось – пить только после работы.

«Черт!» – помянула рогатого рабыня, но работы это не отменило.

Выпить теплой, но такой долгожданной воды удалось совсем скоро, да еще и кусок черствого хлеба с отрубями достался. После дозы пищи, достойной стола диетолога, живот начал протестовать против издевательств, но поделать ничего не смог, а потому просто заткнулся.

Посуды было много: текла она нескончаемым потоком – со столов огромной харчевни в жбаны посудомоек и обратно. Чаши, пиалы, блюда, ложки, ножи, кружки, снова пиалы. И все жирное, с объедками, с юшками, от вида которых недавно протестовавший против голодухи желудок грозился выразить свои претензии совершенно неприглядным способом.

За постоянной беготней туда-сюда Аня не заметила, как прошел день и наступила темнота. Если бы ее не позвали есть, наверное, так бы и бегала как заведенная, не обращая внимания ни на что вокруг. Плотный ужин не добавил сил, только натянул на все тело лишний слой усталости. Но отдохнуть не дали – посуды стало еще больше.

Окончательно умаялась хозяйка половины империи кельтов, когда в тысячный раз зашла в каморку за новой порцией посуды. И не обнаружила оной. Стояла и смотрела на огромные котлы с колышущейся мутной водой. И неизвестно, сколько бы так стояла, если бы не вывели ее из каморки под белы ручки и не повели в «опочивальню».

Местом отдыха оказался задний двор: песок вместо мостовой, топчаны вместо кроватей, храпящий люд вместо колыбельной и таз с мутной водой вместо душа. Именно этот невзрачный предмет гигиены дал отправной толчок для Аниного будущего.

Заскрипев зубами, девушка направилась к указанному месту, рядом разместилась недавняя знакомая. Брюнетка обратилась к подруге по несчастью.

– Аня, – ударила себя в грудь кулаком.

Та в ответ лишь покачала головой, продолжая укладываться спать. Аня все же задержала соседку.

– Пожалуйста, скажи, – брови сложились домиком, – что это?

Рука девушки обвела пространство вокруг: сквозь решетчатый потолок просвечивали тускнеющие звезды, вместо стен колыхались дырявые тряпки, повешенные на остовы архитектурного убожества.

– Дом, – хмыкнула уставшая женщина. – Спать. Скоро работать.

– Страна? – не унималась Аня.

– Викения.

Мозг судорожно выдавал обрывочные знания, полученные от Сольвейг в самом начале путешествия по новому миру. Сердце сжалось при воспоминании.

– Спать, – женщина снова посоветовала Ане уняться.

Девушка так и поступила – завтра еще будет время подумать и все разузнать.


А назавтра Аня разузнала довольно многое. Теперь ее дом – это бордель некогда высшего разряда, а сейчас – почти притон, харчевня, обслуживающая портовый сброд, заведение, славящееся дурными компаниями и постоянными разборками. Местная стража не любила эти места, но по долгу службы регулярно заглядывала в окошки. Издалека.

Ане повезло, и ее не отправили сразу обслуживать клиентов: сыграли на руку изуродованная в результате катастрофы внешность и слишком короткие волосы. Да и выходка с работорговцем не самый умный поступок. Тот урод, что тащил девушку на плече, – помощник хозяина, такой себе директор по персоналу. Бил по лицу всех, вне зависимости от того, обслуживают девушки клиентов или прозябают в каморке за кухней.

Режим работы и отсутствие нормального питания изматывали тело до невозможного состояния. Зато хитрость и изворотливость позволила троим несчастным улучшить свои жилищные условия за счет чистой воды и возможности гигиенического ухода за собой.

Через полдюжины дней в каморке остались двое – Аня и скромная, говорящая по-кельтски женщина. Третья посудомойка исчезла. Земной пришлось стать к жбану.

Но даже тут незнание особенностей местного контингента и языка не помешало конструктивному мышлению бизнес-леди, она не сложила лапки: вскоре на основе анализа поступающей посуды и востребованности оной девушка выработала алгоритм работы и уменьшила величину «трудоемкости, затрачиваемой на посудину». Появилось больше свободного времени и возможность покемарить по очереди. Товарка была благодарна, даже стала иногда улыбаться.

Спали служанки по несколько часов в сутки. За внешностью следить было некогда: волосы превратились в жирный кокон, кожа пальцев трескалась и морщилась, от Ани воняло, как от портового грузчика. Лучшими моментами рабочего дня оказались часы между полуночью и ранним утром, когда клиенты переходили с тяжелых блюд на напитки и отправлялись по домам или кабинетам, а из посуды оставались кружки да блюдца – непыльная работа, а из общего зала не доносились шум пьянки, звенящие звуки расстроенного музыкального инструмента и писклявый голос певички.

В один из таких предрассветных часов Аню посетило озарение: вдруг возникло чувство полета, свободы, эйфории. Захотелось петь.

«Не это ли начало безумия?» – спросила девушка и замурлыкала себе под нос напев.

Вторая посудомойка удивленно воззрилась на брюнетку, но Аня стала петь громче.

– «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…»

Перепуганными глазами служанка смотрела на Земную, забыв о посуде, но, так и не дождавшись проблеска сознания в глазах подруги и разъяренного хозяина в дверях, вернулась к своему делу, слегка подергивая уголком губы, словно сдерживая улыбку.

Прошла еще неделя, а чувство полета не покидало Анну. Теперь на кухне стало веселее. Пускай никто не понимал слов Аниных песен, но зато как спорилось дело под различные ритмы мелодий! Много раз недовольный своеволием Ани помощник хозяина врывался в каморку, чтобы сорвать злость из-за неудачно прошедшего дня на девушках, но по лицу больше не бил.

– Не петь, – сказала однажды служанка.

Аня удивилась:

– Почему?

– Бить лицо – не ходить. – Палец указал вверх, там располагались кабинеты для личных встреч.

Аня кивнула, хоть и не поняла связи. В ту ночь Земная не пела и получила в награду огромный синяк под правым глазом: недовольный работой слуг помощник хозяина, сорвавшись, побил посуду и девушек.


На следующий день Аня снова пела, скулу саднило, сердце трепетало, и песни были сплошь печальные. Некоторым даже показалось, что в общем зале клиенты приутихли и разошлись не как всегда, засидевшись допоздна, а намного раньше.

Те, кто обслуживал зал, подавая блюда, не преминули поделиться соображениями с работниками кухни, а те в свою очередь уговорили Аню на следующий день петь только грустные песни. Эксперимент провалился с блеском: в какой-то момент девушке надоели печальные мелодии, и она грянула арию моряков из «Юноны и Авось» – в зале началась драка, закончившаяся огромным количеством битой посуды и разбитых носов. Посудомойки завершили свой рабочий день намного раньше и в кои-то веки смогли поспать дольше обычного.

Каким местом Аня чувствовала, что песни помогают выжить сейчас и помогут в будущем, – осталось за кадром, но это самое место и то самое чувство ее не подвели. В один из дней (или ночей) в каморку с огромными жбанами зашел гость, ранее не виданный в сих краях. Брюнетка, в очередной раз отскребавшая остатки чьей-то трапезы со дна глиняной миски, не успела вовремя остановиться и продолжала петь, не замечая новоприбывшего.

– «Sometimes I feel like…» – иногда я чувствую себя, как ребенок без матери, – выводила девушка слова негритянских напевов и остановилась лишь тогда, когда заметила застывшую рядом соседку, опустившую голову.

Подозревая, что причина столь непонятного поведения находится прямо у Земной за спиной, девушка аккуратно поставила посуду в воду и медленно развернулась, опустив голову.

«Какие дорогие туфли в наших краях», – обнаружил себя сарказм – явный признак выздоровления.

– Петь опять, – приказал голос, принадлежащий, судя по всему, хозяину дорогих туфель.

Аня подняла глаза: изуродованное оспинами лицо, седая копна волос, стянутая в куцый хвост, узкие щели глаз, огромные губы, как у жабы из одной фантастической саги, идеальное тело, запаянное в загорелую кожу, лоснящуюся от жары. Субъект стоял руки в боки и благоухал ароматами пенных ванн.

– Петь опять! – процедил снова хозяин положения, не дождавшись Аниного отклика.

За секунду в черноволосой голове пронеслись и воспоминания о днях лишений, и соображения о выгодах и перспективах, и напоминание о народной мудрости, гласящей, что шанс – он хитрый малый, выпадает только раз. Набрав в грудь побольше воздуха, Аня затянула одну из самых мелодичных песен своей школьной юности:

– «Ой у весінньому садку…»

Но чем дальше пела Аня, тем больше сдвигались к переносице густые брови почти идеального слушателя.

«Меняй репертуар!» – шепнул рассудок.

– «Владимирский централ…» – вспомнилась ненавистная песня.

В мгновение ока лицо узкоглазого просветлело.

– Другое, – приказал слушатель.

– «Ой, на горі два дубки…» – Аня чуть в пляс не пустилась, обнаружив довольную улыбку на лице уродца.

Не дожидаясь окончания концерта, седовласый гаркнул что-то себе за спину, затем показал жестом, чтобы Аня покрутилась. Уповая на судьбу и моля ее о том, чтобы дохлая селедка, которой теперь и являлась рабыня, пришлась по вкусу новому повелителю, девушка медленно обернулась на триста шестьдесят градусов.

– Друмурти, – пробормотал хозяин дорогой обуви и развернулся к выходу.

Аня обернулась к товарке: та стояла, прикрыв рот рукой, и, не моргая, смотрела на брюнетку. То ли страх увидела Земная в глазах соседки, то ли жалость. В любом случае, подумала иномирянка, этот шаг – новая ступень, и не стоит отказываться от возможности сделать его.


Кто-то потянул за руку, больно сжав при этом локоть.

«А, старый знакомый, любитель бить по лицу!» – совсем не обрадовалась Аня, но сопротивляться не стала.

Следующих три дня девушка провела в бане, в домашнем косметическом салоне, в домашнем ателье. Три дня Анна объяснялась жестами с девушками, обслуживающими ее, с музыкантом, который должен был аккомпанировать, с хозяином борделя, коим оказался узкоглазый. Три дня девушка выдерживала сверлящий взгляд певички, на место которой претендовала новоиспеченная звезда, три ночи подпирала двери звенящими предметами, просыпалась от малейшего шороха и все время боялась за собственную шкуру: уж слишком «теплым» и многообещающим взглядом одаривала Аню видавшая виды примадонна.

На четвертый день, посчитав, что пленница достаточно отдохнула, хозяин борделя выпустил брюнетку на сцену. И чтобы не спугнуть клиентов, разрешил спеть одну песню, и то уже под самый конец, когда в зале оставались пара посетителей да десяток тел под столами.

Свет был приглушенным. Ради Ани с еще не зажившими ранами от побоев на лице или просто из экономного расчета, не столь важно. Но созданная атмосфера лености и медлительности натолкнула Земную на размышления о современном чил-ауте[1].

– «Не слышны в саду даже шорохи…» – запела Аня, опершись на стенку раздолбанного клавесина-рояля.

Аккомпанемент оставлял желать лучшего, но пианист попался толковый – не выводил главную мелодию, лишь подхватывал ее вторым голосом.

За три последних дня Земной пришлось вспомнить ресторанный репертуар двадцать первого века и даже придумать новые слова к песням, которых не знала. Цензор, он же хозяин борделя, отсекал неподходящие для репертуара композиции. Однако Ане удалось «протолкнуть» несколько десятков песен из детско-мультяшного репертуара, пионерского прошлого, бабушкиной юности. И было уж очень смешно, когда мало соображающие и не знающие смысла слов слушатели хлопали в ладоши от восторга, услышав песенку «Антошка».

Как оказалось, кельтоговорящих гостей в этих краях не жаловали, а уж в подобных заведениях о них и слыхом не слыхивали.

– Откуда же тогда наш хозяин знает язык? – спросила однажды Аня у бывшей соратницы по мытью посуды.

– Дела, – коротко и емко ответила женщина, уплетая припасенный брюнеткой кусок свежего хлеба, за который в скором времени расплатилось Анино солнечное сплетение, ставшее преградой на пути следования огромного кулака местного цербера.

Пропев до конца «Подмосковные вечера», Анна воззрилась на присутствовавшего в зале хозяина. Тот дал отмашку продолжать в том же духе.


Следующая неделя прошла в борделе под знаком неожиданного приобретения: знатный голос из далеких краев привлекал клиентов, жадных до новинок. Аня выступала в темноте, скрывающей изувеченное лицо, это стало еще одним доходом для борделя: посетители делали ставки, гадая о причине сценической теневой завесы. Обнаружилась закономерность: Аня поет – драк нет. Самое благотворное влияние оказывали на посетителей детские песни.

– «Не нужна мне малина…» – Аня откровенно издевалась над слушателями, распевая мелодии из «Буратино», «Электроника» и прочих шедевров детского синематографа.

А народ веселился, подпевал: «Йо-хо-хо, и бутылка рома!»

Настал день, и Аня предстала перед публикой во всей красе: заботливые руки знахарки и волшебные исцеляющие мази без остатка свели всю синеву с кожи, лишь маленький шрам на верхней губе напоминал о незавидной участи, выпавшей на долю иномирянки.

Теперь, когда Анины выступления полностью заменили выступления бывшей примадонны, девушка всерьез задумалась о своей безопасности. Да только как высказать свои мысли, если из викенского языка знаешь лишь ругательства да еще несколько слов?

И Аня решила сыграть: при очередном приеме пищи девушка изобразила приступ кашля, вылезающие из орбит глаза и судороги. Не на шутку перепугавшиеся служанки бросились с криками вон из комнаты, вызывая волчьим воем хозяина борделя. И вот тут снова случай сыграл на руку Земной: когда взбешенный цербер прилетел в комнату Ани, на пороге обнаружил ехидно улыбающуюся певичку и, не разбираясь, кто прав, кто виноват, приказал избавиться от возникшей угрозы.

Результат розыгрыша превзошел самые смелые Анины ожидания: перед тем как сесть за стол, девушка самолично наблюдала, как ее пищу пробуют слуги, охранник дюже свирепого вида сопровождал «звезду» почти везде, а хозяин притона еженощно справлялся о здравии новой примадонны.

Единственное, что удивляло Аню, это отсутствие попыток и даже намеков со стороны власть имущих на интимные отношения. Нет, конечно, это нисколько не умаляло Аниного достоинства, но настораживало до колик в животе.

Слава и успех давали надежду, что в скором времени слухи об ангельском голосе достигнут нужных ушей, ведь до драконьего царства рукой подать. Но дни шли за днями, а за Аней никто не спешил.

Однажды вечером в комнату девушки зашли сразу пять служанок, молчаливых и понурых. Покои наполнились флюидами сожаления, горьковатым привкусом раболепия. Ане абсолютно не понравилось то, что происходило в ее опочивальне: на кровати были разложены новое платье, головные украшения, браслеты, еще какие-то побрякушки.

– Это что? Новый сценический образ? – решила подбодрить себя певичка, да только плохо вышло – чувство надвигающейся беды перевешивало чашу оптимизма.

Девушку одели, темными коридорами вывели из темницы. Только сейчас, спустя месяц пребывания в заточении, Аня позволила себе думать, что она пленница, – за все время, что прошло с ее появления в борделе, иномирянка ни разу не покинула его пределов, даже гулять по огромной территории поместья было запрещено. До сего вечера Земная зачисляла себя в разряд зорко охраняемых музейных экспонатов. Так легче жилось, так легче верилось в собственную значимость.


Девушку ждал закрытый паланкин. Никто ничего не объяснял, просто усадили Аню в кибитку, закрыли дверь на защелку и отправили в неизвестность.

В дороге путешественницу укачало. Пришлось закрыть глаза, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок. Посему местные достопримечательности, скрытые полумраком и занавесями, остались за пределами внимания незнакомки с черными как смоль волосами.

Качка закончилась плавной остановкой, от чего стало еще хуже. Когда открылась дверца, Аня благополучно вывалилась из кибитки.

– Чертов средневековый комфорт! – выплюнула пассажирка остатки ужина себе под ноги.

Вокруг гостьи забегали слуги, подавая стакан воды, вытирая подол платья. Вода была немного солоновата, напомнила об отдыхе с родными в приморском санатории и придала сил, одновременно физических и моральных.

– Надеюсь, это частная вечеринка и я приглашенная звезда. – Врожденное чувство оптимизма попыталось поднять голову, но вновь было придавлено гнетущим чувством страха.

Дом, в котором Ане предстояло провести ночь, не поражал воображение. Отчасти из-за скрывающей детали темноты, отчасти из-за нулевого интереса гостьи. Земную тянули внутрь дома. Сердце стучало в висках все чаще, гнало по венам кровь с сумасшедшей скоростью, дыхание срывалось.

Темный холл, темные ступени, темные коридоры, темные дыры открытых дверей – все повторялось с завидной регулярностью, пока гостью вели на третий этаж. Одинокий дрожащий огонек поманил из глубины туннеля, когда провожатые остановились, подтолкнув Аню к свету. Бежать некуда, оставалось только идти дальше.

Сердце продолжало отплясывать канкан, никакие техники самовнушения не смогли притормозить его бег, медленно сводящий с ума. Ноги стали ватными, ладони потели, а от ночной прохлады знобило, как от порывов промозглого ветра.

Конечным пунктом короткого путешествия оказалась просторная комната с высоким потолком и одиноким силуэтом на фоне горящего звездной россыпью окна.

– Спой мне, – приказал плохо различимый силуэт голосом, от которого отнялись ноги.

Наверное, такой голос мог бы принадлежать Люциферу: обжигать адским огнем и колоть ледяным холодом в одночасье.

– Пой, – снова обжег голос.

Аня нервно сглотнула и, не выбирая песню, запела первое, что пришло в голову:

– «На темный ряд домов»…

Девушка так и стояла в дверях, пригвожденная страхом. Странно, как только голос не сорвался на фальцет?

На втором куплете за спиной грохнула дверь. Аня подпрыгнула от неожиданности, прервала пение и обернулась на шум: кроме хлопнувшей двери – никого.

Внезапно чьи-то руки грубо обхватили ее сзади, с силой сжали грудь. Если бы у Ани не перехватило дыхание, наверняка хозяин дома оглох бы от крика.

– Кричи!

– Пусти меня.

– Кричи!

– Отпусти меня!

– Еще!

– Нет!

Аня пыталась вырваться из рук маньяка – бесполезно. Мужчина с силой швырнул Аню на середину комнаты: послышался треск ткани, и часть праздничного наряда осталась в руках темного. Страх ударил в голову, ослепляя, заставляя пятиться назад, искать спасения от наступающего темного силуэта.

– Кричи!

– Отстань от меня!

Аня сдерживала норовящие выскочить, как чертик из табакерки, ругательства, чтобы не взбесить маньяка и не прийти в ярость.

– Ты будешь кричать! – Тень наступала.

– Нет, не буду!


Отползать дальше было некуда – Аня уперлась спиной в кровать. Понимая, что поворачиваться и открывать тылы слишком опасно, девушка все же решилась на неоправданный риск и рывком подбросила тело, одновременно развернувшись на сто восемьдесят градусов. Не удалось сделать и шага – узницу схватили за остатки одежды и рванули назад. Упав навзничь, девушка больно ударилась копчиком и затылком. Что болело больше, разбираться времени не было: горящие безумством и адским огнем глаза оказались в непосредственной близости к Аниному лицу, блеснули клыки. Заложница закричала и сквозь крик услышала утробное рычание.

Было жутко, было страшно, тело не слушалось, мысли разбегались, словно испуганные колыханием воды мальки. Жуткая тень с горящими глазами продолжала прижимать Аню к полу. Девушка чувствовала физическое возбуждение мужчины и боялась поверить в происходящее.

– Кричи! – Грозный рык и человеческая речь неожиданно отрезвили Аню.

– Нет. – Она словно плюнула в лицо.

И зря. Потому что зверь склонил голову набок, с интересом прищурил глаза и стал медленно спускаться к Аниному животу, не касаясь собственным телом холодной кожи пленницы. Затем отполз в темноту угла и затаился. Эта тишина стала еще большим кошмаром, чем перспектива насилия. Аня задыхалась от ужаса, пыталась проглотить подступивший к горлу комок и медленно группировалась, не спуская глаз с темного угла.

Совершенно непонятно, что за существо было перед гостьей, но то, что это было сверхсущество, доказал следующий момент. За спиной девушки раздалось сопящее дыхание. Аня не ожидала такого маневра: хищник оказался за плечом, даже не шелохнув воздуха, не выдав себя ни звуком. Попытка отпрыгнуть не увенчалась успехом – острые когти вцепились в правую голень, обжигая огнем. Аня с криком повалилась на пол. Онемевшая конечность не слушалась, мешала ползти. Внезапно на спину обрушилась когтистая лапа, придавила к полу, выбивая из тела дух и не давая вздохнуть.

Ни единого желания, кроме желания жить, не возникало. Ни единой мысли не было, кроме: «Надо выжить всему назло». Ни единого звука, кроме стука сердца. Ни единого блеска, кроме блеска звезд. Ни единого намека на запах корицы. И тишина в голове. Все. Сердце остановилось. Кровь застыла. Мир перестал существовать.

Глава 8

Мерцающий свет свечи пробивался сквозь закрытые веки и мешал спать. Тянущая боль в правой ноге мешала спать не меньше. Аня открыла глаза: мягкая постель, легкий ветерок, танцующее пламя свечи – оно слишком яркое, контрастное, мешает разглядеть, что находится дальше, чем видимое на расстоянии вытянутой руки.

Прислушавшись к собственному организму, Аня решила, что не спят лишь ее глаза, а значит, просыпаться рано. Спали воспоминания о вчерашнем дне, спали желудок и мочевой пузырь, спало уставшее и измученное страхом сердце. Только глаза не спали, беззвучно роняли стеклянные бусины на подушку.

Ане хватило сил набрать побольше воздуха в легкие и задуть свечу. Темнота принесла небывалое облегчение и веру в то, что завтра все-таки наступит.

Утро разбудило Земную громкими шагами. Даже мягкий ковер не скрадывал топота сапог.

– Вставай! – приказал на викенском знакомый ненавистный голос.

Аня повиновалась и удивилась собственному состоянию: внутри разбита на миллионы осколков, а физически здорова, собрана и свежа, как огурчик. Не обращая внимания на начальство, осмотрела пострадавшую ногу – ни царапинки. Удивленно воззрилась на хозяина.

– Лечить. Одеваться. Идти петь.

Морально раздавленная Анна, словно механическая кукла, оделась и прошла к окну. Утро оказалось не утром, а сумерками. Петь – значило работать. Работать – значило жить. Жить оставалось без надежды. Слишком много времени прошло, а за Аней так никто и не приехал. Вчерашнее приключение в чужом доме сломало волю к жизни, растоптало планы на будущее. Оставалось только петь. Возможно, песня вылечит?

Обновившаяся публика в обновленном помещении возликовала с приходом певицы.

«И когда это они успели сделать ремонт?» – мелькнула мысль и скрылась за стеной безразличия. На сегодня намечался репертуар див попсовой эстрады восьмидесятых и девяностых: Пугачева, Ротару, Аллегрова и тому подобные.

Сегодня на невысокой сцене умостился маленький оркестр: вместо привычного разбитного пианиста в углу сцены оказались гитарист, некто с бубном и довольный старый знакомый за новым клавесином. Для Ани поставили высокий барный стул со спинкой, некогда нарисованный девушкой в творческом порыве. Усевшись поудобнее, Аня пробежалась взглядом по публике и вздрогнула, когда увидела два уголька красных глаз в темном углу, но закрылась «занавесью бесстрастия» и дала отмашку музыкантам.

Через два часа беспрерывного пения почти осипшая Аня попросилась отдыхать. Недовольная уходом артистов публика, подвыпившая и расслабленная, начала безобразничать, бузить и требовать продолжения концерта. Подчинившись желанию гостей, хозяин борделя снова погнал измотанную до предела рабыню на сцену. Внутренние часы подсказывали, что час довольно поздний, но настроение у гуляющих и состояние пьющих было бодреньким. Аня же даже моргала с трудом: современный врач без ошибки поставил бы диагноз – моральное и физическое истощение. Глумиться над публикой при помощи пионерских песен не было ни сил, ни желания.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Чил-аут – жанр электронной музыки. – Здесь и далее примеч. авт.