книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Фред Адра

Лис Улисс и клад саблезубых

Глава 1

Ночь несчастных

Берта

Юная лисица Берта чувствовала себя несчастной. Жизнь заканчивалась, так и не успев начаться. Острый приступ жалости к себе – вот, что испытывала Берта, вытирая лапкой горькие слезинки. Такая юная, такая замечательная и, что уж скромничать, такая красивая лисичка – и на тебе… Впереди один только мрак и никаких перспектив. Она слишком хрупка и ранима, ей не выжить в этом жестоком, недоброжелательном мире. А еще она прекрасна и доверчива, и этим обязательно воспользуются какие-нибудь Коварные Самцы. Впрочем, в мысли стать жертвой Коварных Самцов была своя прелесть. Осознав это, Берта почувствовала себя глубоко порочной девицей, а от этой мысли – еще более несчастной.

Почему все вокруг такие черствые и злые? Почему никто ее не понимает? Разве они не видят, как рушится ее жизнь? Не замечают, как отчаянно она жаждет смерти? А ведь выражение мордочки страдалицы не один час репетировалось перед зеркалом. И ничего… Всем будто плевать.

Ладно, она еще им покажет! Нет, она не умрет, еще чего! Так просто они не отделаются. Пройдут годы скитаний, она станет великой актрисой, приедет в родной город, и тогда они подойдут к ней, с трудом уломав телохранителей, и скажут: «Берта, доченька, разве ты не узнаешь нас? Это же мы – твои мама и папа! Девочка наша!» А она задумчиво сведет брови, будто пытается вспомнить, и ответит: «Нет, знаете, что-то не припоминаю…» А они: «Как же так, доченька… Ведь мы же растили тебя, ночей не спали… Воспитывали». А она: «Воспитывали? Ах да… Было что-то такое малоприятное в моем прошлом. Не вы ли те недалекие лисы, что не су мели разглядеть мой выдающийся артистический дар и вынуждали ходить в какую-то дурацкую школу?» Они смущенно закивают: «Мы, Берточка, мы. Нам так стыдно. Мы так раскаиваемся. Ты простила нас, дураков?» А она равнодушно пожмет плечами и небрежно так бросит: «Простила бы, если бы думала о вас. А сейчас, извините, мне пора». И гордо удалится вся в сиянии своей неземной славы, окруженная толпами воздыхателей и юных поклонниц, старающихся во всем быть на нее похожими.

Этот сценарий дальнейшей судьбы определенно нравился Берте больше предыдущего, в котором она погибнет каким-нибудь особо изощренным способом, а «недалекие лисы» придут убиваться над гробиком, в котором она будет лежать немыслимо прекрасная и красивая особой, мертвой красотой. А потом она оживет, встанет и скажет: «Так вам и надо!» После чего все будет в ее жизни идти, как она того захочет.

У этого плана был один существенный недостаток: даже при ее бурной фантазии Берта понимала, что ожить после смерти ей не по зубам. А просто так умирать, не имея потом возможности вкусить плоды победы, она была не согласна. Посему – долой прежний сценарий и да здравствует сценарий новый!

– Я вам еще покажу! – пообещала она темноте и дождю.

Темнота не ответила, а равнодушный шум дождя вернул Берту к реальности. Сценарии сценариями, а вот дурацкое положение, в котором она оказалась, требовало какого-то решения.

Итак, в знак протеста против родительской черствости она убежала из дома. Отлично, протест выражен. Только это не мама с папой, а она, Берта, бредет неизвестно куда под проливным дождем по пустой темной улице. И от этого сладкое ощущение, что зло наказано, сменилось подозрением, что наказана она сама. А зло, напротив, сидит в тепле и уюте, насмехаясь над ней. Можно, конечно, махнуть лапой и вернуться домой. В конце концов, родители и так уже наверняка встревожены… Но, увы, она имела глупость оставить прощальную записку и теперь отступать некуда – возвращение будет расценено, как слабость. Вот и оставалось брести неизвестно куда под дождем, в темноте, подвергаясь риску оказаться жертвой… Нет, не Коварных Самцов, это как раз было бы неплохо. А просто опасных зверей. Воров и жуликов.

Берта остановилась, закрыла мордочку лапками и горько заплакала. Жизнь кончилась… Ей некуда идти, она никому не нужна.

Сзади раздалось неуверенное покашливание, и приятный мужской голос произнес:

– Простите, девушка, но, сдается мне, вы несчастны.

Берта испуганно обернулась и оказалась лицом к лицу с симпатичным молодым лисом, старше ее самой всего на несколько лет. Лис был весьма импозантен, в длинном черном пальто, берете с пером, с большим зонтом в лапе. Взгляд – одновременно добрый, озорной и высокомерный. В общем, незнакомец явно подходил под критерии внешнего вида Коварного Самца, которые Берта выдумала только что. Ей стало страшно, но в то же время сердце сладко заныло.

Между тем, не дождавшись ответа, лис повторил:

– Девушка, вы несчастны?

Так просто сдаваться Берта не собиралась.

– С чего вы взяли? – с вызовом бросила она.

– Мне почему-то так показалось, – невозмутимо ответил лис. – Стоит девушка одна, ночью, под дождем, плачет…

– Ну и что! Может, мне нравится стоять одной, ночью, под дождем, и плакать!

– Действительно, может быть… – Незнакомец пожал плечами. – Я как-то не подумал, что вам это может нравиться. Мне самому вряд ли бы это доставило удовольствие. Что ж, если вы просто прогуливаетесь, не смею задерживать. Извините за беспокойство.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Постойте! – воскликнула Берта. Ей вовсе не хотелось, чтобы этот удивительный лис уходил. – На самом деле, мне действительно… не очень хорошо… Пожалуй, я правда чувствую себя несчастной.

– Так это же замечательно! – обрадовался странный лис.

– Да? – решила обидеться Берта.

– Ой, извините! – спохватился незнакомец. – Просто я вас искал и обрадовался, что нашел.

– Меня? – остолбенела Берта. Что это значит? Не иначе как хитрый прием Коварного Самца!

– Не лично вас, разумеется. А кого-нибудь несчастного. Это очень важно.

– Важно? Почему?

– Потому что сегодня, – лис перешел на таинственный шепот, – Ночь Несчастных…

– Ночь Несчастных? – также шепотом переспросила Берта.

Незнакомец не ответил, а только выразительно кивнул, прикрыв глаза.

– Но что это значит? – спросила Берта.

Лис оглянулся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, произнес:

– Пророчество…

Берте показалось, что в воздухе запахло чем-то далеким… нездешним… загадочным… Она поежилась, и вовсе не от холода.

– Прекрасная юная лиса, – торжественно продолжил ее удивительный собеседник, – нашу встречу устроила сама судьба. Я приглашаю вас к себе домой, где все объясню.

– Но… – растерялась Берта, которая помнила, что не следует ходить в гости к незнакомцам. – Видите ли… Я вас в первый раз в жизни вижу…

– Ой! Прошу прощения! Вы правы, – спохватился незнакомец. Он приподнял свободной лапой берет. – Улисс. Лис Улисс.

– Берта, – представилась Берта.

– Вот и замечательно, – улыбнулся Лис Улисс. – Теперь мы знакомы. Прошу вас, Берта, под зонт. Возьмите меня под лапу, и направим стопы к моему жилищу.

Берта хихикнула. До чего же чудно разговаривает этот Лис Улисс. Она поймала себя на том, что совершенно его не боится. Наоборот, рядом с ним Берта почему-то чувствовала себя в безопасности. Было в нем нечто такое, что источало уверенность и надежность.

– Я принимаю ваше предложение, – ответила она, стараясь попасть в тон собеседнику. – Давайте направим… стопы… наши… – С этими словами она взяла Улисса под лапу.

Идти действительно пришлось недолго. Жилище Улисса оказалось одноэтажным домиком в конце улицы.

– Прошу. – Лис отворил входную дверь, галантно пропустил спутницу вперед, и Берта оказалась в просторной гостиной. Улисс включил свет и помог ей снять пальтишко.

– Располагайтесь где хотите, – сказал он. – Но я бы порекомендовал вот это кресло у камина.

Берта согласно кивнула, но принять предложение не торопилась: ей хотелось для начала осмотреть гостиную. Она подумала, что у такого необычного лиса и дом должен быть необыкновенным. В комнате оказалось очень много книг, журналов, музыкальных и компьютерных дисков. Стоял здесь и большой глобус, высотой Берте по грудь. На стенах висели географические карты и карты звездного неба, а также портреты известных путешественников. Одна стена была расписана масляными красками под лунную поверхность, над которой восходила Земля. Берта окинула взглядом гостиную еще раз и вынесла вердикт:

– Круто! – после чего удовлетворенно забралась в предложенное кресло. – Здесь столько всего любопытного. У вас, наверное, очень интересная жизнь.

– Интересная жизнь, дорогая Берта, только начинается, – ответил Улисс. – И для меня, и для вас!

– Ну так рассказывайте скорей! Что за пророчество? Почему сегодня Ночь Несчастных?

– Обязательно расскажу, ведь затем я вас сюда и привел, – ответил Улисс. – Но позже. Сейчас я вынужден на какое-то время вас оставить.

– Почему? – разочарованно произнесла Берта. Ну вот… А она-то думала, что проведет весь вечер в обществе этого замечательного лиса.

– Потому что Ночь Несчастных требует наличия четверых участников. Меня и еще троих. Только тогда пророчество исполнится. Вас, милая Берта, я нашел первой. Но надо отыскать еще двоих. Поэтому я должен идти.

– А можно с вами? – с надеждой спросила Берта.

– Не стоит, – ответил Улисс. – Неизвестно, куда заведут меня эти поиски. Да и вам надо отдохнуть в тепле. Чувствуйте себя как дома. Сделайте себе чаю, посидите у камина… Я думаю, ваше ожидание не будет долгим, ведь меня направляет сама судьба!

После ухода Улисса Берта еще какое-то время смотрела на огонь, обиженно надув губки, а потом задремала…

Евгений

Пингвин Евгений чувствовал себя несчастным. Его отвергли. Им пренебрегли. Оскорбили в лучших чувствах. Он полюбил черствую, бессердечную хищницу. Сам виноват. Пингвину следует влюбляться в пингвиниху. Или, по крайней мере, в другую птицу. Но в птицу, а не в волчицу, как это сделал он.

Евгений поднес кружку к клюву и отглотнул. Какое омерзительное пойло! Евгений зажмурился и отважно сделал еще один глоток. Алкоголь ударил в неподготовленную пингвинью голову, немедленно вызвав в памяти ужасные, трагические события сегодняшнего вечера…

– Я люблю тебя! – триумфально произнес Евгений, протянув Барбаре букет.

Волчица автоматически приняла цветы, не сказав ни слова.

– Я люблю тебя, – повторил Евгений, уже не столь триумфально, но еще вполне торжественно.

В ответ Барбара грустно вздохнула.

– Я… – начал было пингвин, но замолчал, чувствуя, что разговор явно не ладится.

– Евгений… – наконец вымолвила Барбара.

– Да! – пылко воскликнул влюбленный.

Барбара снова вздохнула.

– Ну представь… Волчица и пингвин.

Евгений представил. Ему понравилось. О чем он тут же сообщил возлюбленной. Но та не согласилась.

– Это нонсенс. Абсурд. Мы не можем быть вместе. Мы не пара.

– Но почему?! – искренне удивился Евгений. – Ведь нас двое! Двое – это пара!

– Я не в этом смысле…

– Не в этом?

– Мы слишком разные, понимаешь? Ты пингвин, я волчица. У нас разные взгляды на жизнь, разные интересы. Вот что ты любишь?

– Тебя, – честно признался Евгений.

Барбара некоторое время казалась сбитой с толку. Но потом взяла себя в лапы.

– Послушай… Мы не можем быть вместе. Ну как ты представляешь себе нашу совместную жизнь?

– О… – Как раз это Евгений представлял себе очень хорошо. Но очень нереалистично. – Мы будем счастливы! Мы будем жить душа в душу. Одной жизнью, да. Я буду тебя любить, и баловать, и ни в чем не отказывать. А потом у нас появятся… – тут он запнулся.

– Кто появится? – спросила Барбара.

– Дети… – неуверенно ответил Евгений.

– Чьи? – не успокаивалась Барбара.

– Наши… – помрачнел Евгений.

– И как они будут выглядеть?

До Евгения начало доходить, в какой нелепой ситуации он оказался.

– Ну… Мы можем усыновить волчонка… – предположил он.

Выражение морды Барбары стало каменным.

– И пингвиненка… – добавил Евгений, желая срочно оказаться подальше отсюда.

– Так! – решительно сказала Барбара. – Я вижу, ты наконец начал что-то понимать. Добавлю еще, что, увы, не могу ответить тебе взаимностью.

– Ответить? – Евгений ощутил себя раненым.

– Это значит, что я тебя не люблю, – объяснила волчица.

Евгений понял, что убит.

– Мне очень жаль. Правда… – сказала Барбара с неловкостью. – Нам лучше остаться друзьями.

– Но мы никогда не были друзьями, – заметил Евгений.

Барбара развела лапами. И Евгений понуро удалился в дождливую ночь, унося в нее свою печаль. Постигшая его личная трагедия была настолько велика, что в несчастном пингвине взыграла тяга к саморазрушению. Теперь его жизнь станет совсем иной! И он знает, как этого добиться. Опуститься на Самое Дно. Туда, где обитают Отбросы Общества. Теперь его место там, среди них. Он приобщится к Порочному Образу Жизни и станет совсем другим пингвином. И этому новому пингвину будут глубоко безразличны какие-то там волчицы. Имя он себе тоже сменит. Отныне его будут звать Гаврош Агасфер!

Вот так Евгений оказался в кабаке «Кабан и якорь», месте, о котором он много слышал, но где прежде никогда не бывал. Кабак вполне соответствовал представлениям Евгения о Самом Дне. Обшарпанные стены, тусклое освещение, кислый запах, угрюмые, неприветливые работники, а самое главное, конечно, посетители. Столько сомнительных личностей одновременно Евгению видеть еще не приходилось. Особенно красочно смотрелась компания хорьков за соседним столиком. Все как на подбор: у одного нет половины уха, у другого – глаза, у третьего – лапы… В общем, настоящие Отбросы Общества. Вот и он теперь такой же…

Пингвин продолжил глотать жуткое пойло, от которого больше и больше пьянел, не замечая, что хорьки уже давно о чем-то заговорщицки шепчутся, поглядывая в его сторону.

Начало новой жизни требовало записи в дневнике. Евгений вытащил из ранца тетрадь, раскрыл ее перед собой и плохо слушающимся крылом вывел:

«Сегодня я отказал Барбаре. Она, конечно, расстроилась, просила передумать, но я был непреклонен. Мое решение твердо: сначала надо познать жизнь, а только потом заниматься личными делами. Это – по-мужски. Поэтому я думаю отправиться в морское путешествие. С этой целью я пришел в портовый кабак, в котором собираются матросы и капитаны. Полагаю, что скоро меня позовут юнгой на какой-нибудь корабль. И перья мои обожжет соленый ветер».

Евгений остановился и дважды перечитал фразу про соленый ветер. Уж очень она ему понравилась. Такая фраза требует стиха! Он закрыл тетрадь, перевернул и снова раскрыл – теперь перед ним был не дневник, а сборник стихов. Когда-нибудь эти вирши будут изданы, а их автора назовут величайшим из пингвинов.

Итак…

Мои перья обожжет соленый ветер,

Когда я встречу взглядом горизонт.

Ведь я пингвин храбрейший на планете,

Я из пингвинов – первый Робинзон!

Прекрасно! Про первого Робинзона очень хорошо получилось! Он тоже, подобно Робинзону, проведет несколько лет на необитаемой льдине. По правилам, конечно, надо на острове, но пингвину больше подходит льдина. И еще у него будет верный друг-тюлень по прозвищу Тринадцатая Пятница. А потом…

Но что потом, Евгений так и не придумал, потому что в этот самый момент над его ухом раздался хрипловатый голос:

– Извините, если помешал. Но не так-то часто встретишь в наших краях живого пингвина.

Евгений обернулся и увидел рядом с собой одного из хорьков, того самого, у которого не хватало лапы.

– Не возражаете, если я присяду? – спросил хорек.

Вообще-то Евгений возражал. Этот разбойничьего вида хорек его пугал, фраза про живого пингвина несколько напрягала двусмысленностью слова «живого». Но возражать таким разбойным типам Евгений никогда не умел. Поэтому сказал лишь:

– Э-э-э… Ну…

– Вот и отлично! – обрадовался хорек и уселся напротив. – Рад. Очень рад нашему знакомству.

– Да? – удивился Евгений.

– Да! – подтвердил хорек и улыбнулся, обнажив острые желтые зубы. Видимо, улыбка должна была символизировать дружелюбие, во всяком случае, Евгений на это надеялся. – Меня зовут Каррамб. А тебя, уважаемый?

– Евг… То есть Гаврош Агасфер!

– Узнаю! – воскликнул Каррамб. – Узнаю это типичное для Арктики имя!

– Антарктики, – робко поправил Евгений.

– Ну разумеется! Мне ли не знать! Конечно, Антарктика, самая что ни на есть. Признайся, дружище, скучаешь по дому?

– Ну… так… – промямлил Евгений, которого увезли из Антарктиды еще пингвиненком, и родину он почти не помнил.

– А то как же, дружище! Родина – она везде родина!

– Да? – усомнился Евгений.

Но Каррамб даже не обратил внимания.

– Признайся, мой крайне-северный…

– Крайне-южный…

– …мой полярный друг, оставил сердце во льдах, да? И столько убежденности было в этом заявлении, что Евгений обреченно кивнул.

– Похожие у нас судьбы, дружище Хаврош, – философски заметил хорек. – Ты оставил во льдах сердце. А я оставил во льдах лапу. Ты ведь, наверное, гадаешь, где это Каррамб потерял свою конечность?

– Гадаю, – на всякий случай подтвердил Евгений.

– Во льдах… – многозначительно произнес Каррамб. – Возле Антарктиды, твоей родины, дружище. А хочешь знать, как? Спасая пингвина!

– Пингвина?

– Да, друг, пингвина. Мы с друзьями плыли в Антарктиду. Уже белел берег, когда вдруг за бортом появился тюлень. Он кричал: «Спасите, спасите пингвина, дрейфующего на одинокой льдине!»

Евгений вздрогнул. А Каррамб продолжал как ни в чем не бывало:

– Ну конечно, мы не могли не откликнуться на мольбу о помощи! Ведомые храбрым тюленем, мы понеслись выручать беднягу! И успели как раз вовремя – льдину уже окружили акулы!

– Акулы? В Антарктике? – удивился Евгений.

– Да, представь себе. Вот такие подлые твари. Специально появились там, где их быть не должно!

– Кхм, – недоверчиво произнес Евгений.

– И был жаркий бой! – увлеченно воскликнул Каррамб и ударил по столу единственным кулаком. – В этой схватке я потерял лапу, а мои друзья – кто глаз, кто ухо. Но мы победили! Спасли пингвина! Вот только тюлень…

– Что… тюлень?

– Верный тюлень был тяжело ранен в том бою. Он лишился ласт и теперь больше не может плавать по морю, как вольная рыбка. Ах, это ужасно! – Каррамб бесслезно зарыдал.

– Да… – только и нашел что сказать Евгений.

– Теперь ему помогут только протезы, – заметил Каррамб. – А они так дорого стоят! Поэтому мы с друзьями вернулись собирать деньги для несчастного.

– Мм… – сказал Евгений.

– Да-да! – энергично продолжил Каррамб. – Доброе дело должно быть завершено! И мои друзья тоже так считают. Сейчас я тебя с ними познакомлю!

Этого еще не хватало! Евгений хотел отказаться, но не успел. Каррамб крикнул остальным двум хорькам:

– Сюда, друзья! Я познакомлю вас с благороднейшим из пингвинов!

«Друзья», словно ожидая этого приглашения, с готовностью переместились за столик пингвина. Оказавшись в обществе целых трех хорьков разбойничьего вида, Евгений окончательно сник.

– Это Хаврош Акасфер, – представил его Каррамб. – Я как раз рассказывал ему про битву за пингвина.

– Да… Ох и битва была, – подтвердил одноглазый хорек.

– Всем битвам битва! – вставил одноухий.

– Они как набросятся! – продолжил одноглазый.

– Кто? – спросил Евгений.

– Враги! – воскликнул одноглазый.

– Недруги! – добавил одноухий.

– Акулы, – уточнил Каррамб.

– Ну конечно, акулы! – обрадовался одноглазый.

– Но не тут-то было! – грозно заметил одноухий.

– Я еще объяснил Хаврошу, что мы собираем деньги… – вставил Каррамб.

– О да! – воскликнул одноглазый. – Лучше и не скажешь!

– Собираем деньги. Как это точно, – заметил одноухий.

– Собираем деньги на операцию! Для тюленя! – повысил голос Каррамб и грозно посмотрел на друзей. Те казались несколько сбитыми с толку.

– Для тюленя… Собираем… – выдавил из себя одноглазый и поморщился.

– На операцию… – хмыкнул одноухий. – А то помрет тюлень-то… Как пить дать помрет.

– Не помрет, а не сможет плавать! – с нажимом сказал Каррамб.

– Для тюленя не плавать – все равно что смерть, – глубокомысленно заметил одноглазый.

– Да. Для тюленя море – это жизнь. Без моря тюлени долго не живут, – добавил одноухий.

– Поэтому мы собираем деньги ему на операцию, – с некоторым облегчением сказал Каррамб.

– Да. Уже порядком собрали, – заметил одноглазый.

– Только все равно мало! – вставил одноухий и ударил одноглазого локтем.

– Дорогой Хаврош! – воскликнул Каррамб. – Я убежден, что ты не сможешь пройти мимо судьбы несчастного тюленя…

– Бргх… – сказал Евгений.

– …и пожертвуешь на операцию. О, как это символично! Тюлень спас пингвина, а теперь пингвин спасет тюленя!

– Обалдеть, – вымолвил одноглазый.

– Как в кино, – добавил одноухий.

– Об этом будут кричать все газеты.

– Пусть все знают!

– Итак, мой друг? – многозначительно произнес Каррамб, и все три хорька в упор уставились на Евгения.

Пингвин съежился. Он понимал, что его обманывают, но был так напуган, что достал кошелек. Может, удастся дешево отделаться…

Через полчаса Евгений вышел из кабака. Денег в его кошельке больше не было. Он прошел к набережной, уселся на пустую скамейку и грустно уставился в землю.

– Извините, пожалуйста… Мне кажется, что вы несчастны, – раздался рядом чей-то мягкий голос.

Евгений поднял голову и увидел перед собой лиса…

Константин

Кот Константин чувствовал себя несчастным. Он сидел на стуле, а за его спиной несли вахту два здоровых волка, и каждый держал в лапах дубину. Но самой большой проблемой были не волки, а тщедушный заяц, развалившийся в кресле напротив. Заяц курил сигару, пил мартини и носил дорогой костюм, темные очки и имя Кроликонне.

– Константин, – медленно, словно нехотя, проронил заяц, – скажи, ты любишь жизнь?

– Ну… Я к ней привязан, – угрюмо ответил кот. Вопрос ему не понравился.

– Очень не хотелось бы тебя от нее отвязывать.

– Так и не надо, – посоветовал Константин. – Не идите против своего желания.

– Я бы и рад, но что подумают звери… Они скажут, что Кроликонне уже не тот, если какой-то кот позволяет себе не вернуть ему долг и при этом остается живым. Понимаешь, Константин? Такая ситуация создает сложную дилемму. Либо не вернул долг, либо жив. Но никак не вместе. Этому правилу много веков, и кто мы такие, чтобы менять древние традиции?

– Это не очень хорошая традиция, – робко заметил Константин.

– Может, она и не вполне совершенна, – кивнул Кроликонне, – но в ней есть смысл.

– Я верну, – заверил Константин.

– Когда?

– Скоро…

– А точнее? Ты же понимаешь, это не праздное любопытство. Деньги должны вернуться домой, к папочке.

– Через неделю. Голову даю на отсечение!

– Серьезно? – заинтересовался Кроликонне. – Даешь голову?

– Это в смысле, что я обещаю! – испугался Константин.

– А, ну тогда не так интересно. Константин, это несерьезно. Кстати, ты уже составил завещание?

– Нет еще, – мрачно ответил кот.

– И даже не подумал об этом?

– Нет…

– Не умно. Когда идешь ко мне, всегда надо писать завещание. Неизвестно же, как беседа повернется. – Заяц ухмыльнулся.

Волки догадались, что босс пошутил, и загоготали. Константин вымученно улыбнулся. Шутка не казалась ему смешной, но отрываться от коллектива не хотелось. Коллектив попался не из понятливых.

– Итак, – продолжил Кроликонне, – я даю тебе два дня. А чтобы ты понял, насколько все серьезно, мои помощники проведут с тобой недолгую беседу. Не очень интеллектуальную, конечно, их сила не в интеллекте, а в… ммм… силе. Но очень поучительную.

– Зачем? – встревожился Константин. – Я все понял!

Верю, – сказал заяц. – Но хороший урок еще никому не мешал. Да не здесь, олухи! – Это уже адресовалось волкам. – Кто ведет такие беседы в доме?! Проводите гостя на пляж. Час поздний, там должно быть пусто и романтично. Вполне подходящее место для урока.

Волки вывели Константина из дома.

– Сам виноват! – сказал один из них. – Как можно долг не возвращать, а?

– Ну и дубина же ты, – добавил второй. – Поэтому и место тебе в компании дубин. Наших.

Волки расхохотались. Вскоре послышался шум прибоя, пляж уже был совсем близко. Если до сих пор Константин еще надеялся на чудо, то теперь, похоже, «урока» не избежать.

Вдруг из-за угла вышли два лося-полицейских. На какое-то мгновение Константину показалось, что чудо произошло и сейчас он будет спасен. Но лоси равнодушно обошли его и волков стороной и продолжили идти своей дорогой.

– Лохи, – еле слышно усмехнулся второй волк.

И тогда в отчаянии Константин схватился за соломинку.

– Вы видели этих тупых полицейских? – как можно громче сказал он своим конвоирам. – Ну и рожи!

– Ты что делаешь, гаденыш? – зашипел на него первый волк.

– А ну заткнись! – прорычал второй.

– Да в полицию берут за тупость, точно вам говорю! – почти кричал Константин. – Кстати, ребятки, и вас бы взяли. Нужен коэффициент интеллекта ниже нуля, точь-в-точь как у вас и у этих тупых, глупых, дебильных, кретиноидиотских лосей!!!

– А ну остановитесь! – раздался сзади повелительный голос. – Всем обернуться!

– Послушайте, ребята, – миролюбиво обратился к полицейским первый волк, – наш приятель недавно выписался из сумасшедшего дома. И скоро опять туда вернется. Вы уж не обижайтесь на него, а? Ну псих, чего с него взять!

– Заткнись! – приказал один из лосей. – Никто не имеет права оскорблять полицейских!

– Тем более при исполнении, – строго добавил второй.

– Вот именно! – согласился первый. – При исполнении. А то ведь мы как исполним свою работу, мало не покажется.

– Уж исполним так исполним, – сказал второй. – Так что ваш приятель пойдет с нами. У нас к нему серьезный разговор.

Только сейчас Константин заметил, что у лосей тоже имеются дубинки, и прямо сейчас они эти дубинки нежно поглаживают. Это что ж такое получается?! Как бы дело ни повернулось, его в любом случае отдубасят?!

– Никакой я не псих! – воскликнул Константин. – Чего это вы говорите, что я псих?! Вы же сами сказали, что все полицейские лохи!

– Чего?! – взревел первый волк. – Что ты несешь?!

– А ну-ка, вы! – рявкнул первый лось. – Бросить дубинки на землю! Вы все пойдете с нами в участок!

– Не слушайте его! – закричал второй волк полицейским. – Он просто туговат на ухо! Мы сказали, что все полицейские лоси, а не лохи! Лоси!

– Это правда, – подтвердил Константин. – Они сказали: лоси.

– Так что же ты, мерза…

– Так и сказали: лоси и лохи! – закончил Константин.

У полицейских лопнуло терпение. Они взмахнули дубинками и с криками бросились вперед. Волки тоже размахнулись, приготовившись дать лосям отпор. И тогда Константин резко кинулся в сторону и что есть сил понесся прочь. Сзади раздавались звуки ударов, крики и ругань.

Константин не помнил, сколько времени бежал. Ему казалось, что лоси и волки вот-вот закончат колотить друг друга, вспомнят, кто все это спровоцировал, и погонятся за ним. Поэтому срочно требовалось где-нибудь спрятаться.

И тут он увидел два силуэта, направлявшиеся к входной двери одного из домов.

– Постойте! Подождите секунду! – закричал он.

Силуэты замерли, и, подбежав поближе, Константин разглядел лиса в пальто и пингвина с ранцем на спине. Ну и странная же компания. Однако сейчас лучше лисы и пингвины, чем лоси и волки.

– Извините, звери добрые, – пытаясь отдышаться, выдавил из себя Константин. – Пустите меня в дом, а?

Лис с пингвином удивленно переглянулись.

– Позвольте один вопрос, – обратился к Константину лис. – Вы несчастны?

– Э-э-э… А какой ответ правильный?

– Только честный!

– Тогда да! Еще как несчастен! За мной гонится вся полиция и вся преступность города, чтобы арестовать и убить! Несчастен ли я, ха-ха! Да я такой несчастный, что все другие несчастные умрут от зависти!

– Если все так серьезно, что же мы стоим! – воскликнул лис. – Скорее в дом!

С этими словами Улисс распахнул дверь, пропустил вперед Евгения и Константина, следом зашел сам и торжественно произнес:

– Рад сообщить, что все несчастные в сборе! И это прекрасно!

Глава 2

Пророчество

Берта с неприязнью окинула взглядом незнакомцев, пришедших с Улиссом. В душе она надеялась, что никаких несчастных замечательный лис больше не найдет и проведет время с ней наедине. Но судьба вновь фыркнула ей в мордочку, и Улисс вернулся не один. А компания с ним та еще. Кот с бегающими глазами, не иначе какой-то мошенник. Пингвин, на вид растяпа и тормоз. И ей придется провести ночь в таком обществе! М-да… Опустилась ты, Берта, ниже некуда.

А вот Константин с Евгением были весьма довольны. Кот – потому что сбежал от погони, а пингвин – потому что происходящее было приключением. Не таким, конечно, как пойти юнгой на корабль, обжигая перья соленым ветром, но все равно позволяло отвлечь раненое сердце.

– Друзья, разрешите представить вас друг другу, – сказал Лис Улисс. – Эту юную прекрасную лису зовут Берта. Бравый кот Константин, не боящийся ни полиции, ни бандитов. Добросердечный и великодушный пингвин Евгений. Таким образом, все несчастные в сборе! Полагаю, можно переходить на «ты».

Константин и Евгений, услышав, какими эпитетами наградил их Улисс, засмущались, а «юная прекрасная» Берта, напротив, задрала носик. Она подумала, что быть единственной юной и прекрасной в мужском обществе вовсе не так плохо. Молодец Лис Улисс, что не привел в числе «несчастных» еще девушку. Вот это было бы совершенно лишним!

– Рассаживайтесь, друзья, поудобней! – сказал Лис Улисс. – Сейчас за чаем я расскажу, зачем вас здесь собрал – таких разных, но вместе с тем похожих. Однако прежде создадим соответствующую атмосферу! Евгений, будь так добр, зажги свечи. Константин, не сочти за труд, поставь музыку потаинственней. Берта, на тебе самое ответственное – чайник. А я приготовлю материалы.

Улисс взял с полки толстую папку, раскрыл ее на столе и начал перебирать содержимое.

Евгений обнаружил в ящике кухонного стола множество свечей, выудил их, расставил по всей комнате в каком-то кажущемся ему самому важном порядке и зажег. Потом щелкнул выключателем, и комната погрузилась в атмосферу тайны. Пингвин сел за стол.

Константин прошелся взглядом по корешкам дисков, остановился на «Музыка для зловещих собраний тайных обществ в исполнении ансамбля „Мистерии“», поставил диск в проигрыватель и нажал «пуск». Из динамиков негромко полилась музыка, под которую вполне могло бы происходить зловещее собрание какого-нибудь тайного общества. Ансамбль «Мистерии» не обманул. Кот сел за стол.

Берта подождала, пока вскипит чайник, перенесла его на стол, расставила чашки и блюдца. Потом немного подумала, порылась в кухонных ящичках и принесла две коробки с пончиками. Теперь предстоящее чаепитие казалось ей более правильным. Лисичка села за стол.

– Что же, приступим, – сказал Улисс. – Есть одно пророчество…

– Древнее? – жарко спросил Евгений. Он ведь работал библиотекарем и читал множество книг про пророчества.

– Не очень, – ответил Улисс.

– Пара веков?

– Месяца два.

– Как? – растерялся Евгений. – Разве бывают такие недавние пророчества?

– Конечно, – невозмутимо ответил Улисс. – Они же не появляются на свет уже древними.

– Надо же… – пробормотал потрясенный пингвин. – А как же ветхие страницы… и все такое?

– Компьютерная распечатка. Но если тебе это важно, можно ее измять, тогда будет выглядеть не такой недавней.

– Еще чаем облить, – вмешался Константин, – для пущей ветхости.

– Слушайте, вы дадите рассказать или нет?! – рассердилась Берта и обратилась к Улиссу уже совсем другим тоном: – Продолжай, пожалуйста.

– Так вот, – с готовностью продолжил Улисс, – есть пророчество, которое гласит, что в Ночь Несчастных трое несчастных соберутся в доме Ищущего Лиса, и под его началом составят непобедимую команду, которая найдет сокровища саблезубых.

– Ого! – воскликнул Константин. – А что это за сокровища?

– Погоди, – перебила его Берта. – А почему ты, Улисс, решил, что мы и есть эти несчастные?

– Потому что я и есть этот лис.

– А ты уверен?

– На все сто! Пророчество недвусмысленно дает понять, что я и есть этот самый Ищущий Лис. Потому что я лис и я ищу.

– Но, может, есть и другие ищущие лисы? – предположила Берта.

– Может быть. Но про них пророчество ничего не говорит.

– Э-э-э… – Берта поняла, что запуталась.

– А чье это пророчество? – поинтересовался Евгений. – В смысле, кто пророк?

– Это мое пророчество, – ответил Лис Улисс. – В смысле, я пророк.

На миг воцарилось молчание. Все были в шоке. Затем Константин ударил по столу кулаком и выкрикнул:

– Ребята, нас дурят! Не знаю, как вы, а я решил уйти! – Он резко встал, так же резко сел и добавил: – Но тут же передумал и остаюсь.

– Что-то я совсем запутался, – жалобно произнес Евгений. – Если это твое пророчество, то почему ты же его и исполняешь?

– А кому его исполнять? Это ведь про меня пророчество.

– А откуда ты знал, что оно сбудется, когда… пророчествовал?

– Доверился себе. И потом, я же вас нашел!

Евгений понял, что запутался окончательно, и решил на время эту тему оставить.

Одна лишь Берта не стала удивляться. Она восторженно смотрела на Улисса. И ищущий, и он же пророк… Ах какой лис!

– Тебе было откровение, да? – спросила она.

– Нет, мне было скучно, – ответил Улисс.

Берта постеснялась признаться, что ответ ей непонятен. Поэтому решила сменить тему.

– А кто такие саблезубые? – поинтересовалась она.

– Слушай, ты дашь рассказать или нет?! – нахмурился Константин. На самом деле таким образом он мстил Берте за то, что она недавно одернула его самого. – Слова сказать не даешь! – И Улиссу: – А кто такие саблезубые?

– Саблезубые – это такие тигры, – пояснил Улисс.

– Саблезубые тигры? – удивился начитанный Евгений. – Так ведь они вымерли!

– Да-да! – решила блеснуть эрудицией Берта. – Мы в школе проходили, что они вымерли.

– Кошмар… – вставил Константин. – Такие кошки – и вымерли. Не удивлюсь, если в этом замешаны лоси и волки…

– При чем тут волки?! – возмутился Евгений, немедленно вспомнив Барбару.

– Ладно, пусть не волки, – легко согласился Константин. – Пусть лоси и зайцы.

– Нет, волки, лоси и зайцы здесь ни при чем, – сказал Лис Улисс. – Саблезубых истребили снежные барсы, их вечные враги.

– Кошки истребили кошек! – ужаснулся Константин. – А я еще к лосям с претензиями… Ну и гады же эти барсы! Дать бы им по башке…

– Это невозможно. Они тоже вымерли.

– И они тоже?! Да что ж такое… Этак мир совсем без кошек останется. Ну и кому такой дурацкий мир будет нужен, а?

– О, не волнуйся, кошкам вымирание не грозит, – поспешил успокоить его Улисс.

– Тогда я утешусь и даже налью еще чайку.

– Слушай, ты в состоянии помолчать хоть немного?! – не выдержала Берта.

Травля, просто травля… – проворчал Константин, наливая себе чай. – Мало мне было лосей и волков. Теперь и лисята туда же… Я замолкаю. Будете умолять, ничего не скажу!

– Общие факты вы знаете, – продолжил Лис Улисс. – Саблезубые тигры были очень цивилизованным, богатым и мудрым видом. А снежные барсы, напротив, агрессивными дикарями. Они пошли войной на саблезубых и уничтожили их цивилизацию. Но! Саблезубые успели спрятать в секретном месте свои несметные сокровища и книги, полные величайшей мудрости и тайных знаний о мироздании!

– Сокровища! – воскликнул Константин.

– Книги! – воскликнул Евгений.

– Согласен с Евгением. Сокровища – ерунда, – сказал Улисс. – Многие прятали сокровища – пираты всякие и тираны. И найти их намного проще, чем клад саблезубых. Но вот книги, мудрость, знания… Это да…

– Зря вы так про сокровища, – с упреком заметил Константин. – Если хотите знать, они очень бывают полезны. Как можно отказываться от сокровищ?

– Никто и не отказывается, – ответил Улисс. – Конечно, сокровища это тоже хорошо. Надо ведь окупить расходы… Причем на всю оставшуюся жизнь. Просто это не главное.

Константин пожал плечами, а Берта задумчиво произнесла:

– Что-то я не пойму. Вы уже решаете, как поступить с кладом? Разве он у нас?

Лис Улисс вздохнул:

– Нет, дорогая Берта. («Дорогая!» – с восторгом отметила лисичка.) И добыть его совсем не просто. По преданию, карту, указывающую путь к тайнику, верховный правитель саблезубых лично порвал на четыре части и приказал спрятать в совершенно разных местах. С тех пор была найдена только одна часть. Она всем доступна. Вот ее копия.

С этими словами Улисс вытащил из папки лист бумаги и положил на стол. Остальные тут же впились в него взглядом.

– М-да… Не густо… – спустя несколько мгновений произнес Константин.

– Мне это напоминает чистый тетрадный лист, – заметила Берта.

– Что же это? – поинтересовался Евгений.

– Думаю, на этом фрагменте мы видим море… – неуверенно сказал Улисс.

– Видим? – уточнил Константин.

– Догадываемся, – ответил Улисс.

– А может, это пустыня? – предположила Берта.

– Может, – не возражал Улисс.

– Степь? – выдвинул идею Константин.

– Не исключено.

– Льды! – не остался в стороне Евгений.

– Тоже вариант, – кивнул Улисс.

Воцарилось унылое молчание. Затем Константин в сердцах воскликнул:

– Да что ж эти саблезубые такие плохие картографы, а?! Я начинаю понимать снежных…

– Они хорошие картографы, – возразил Улисс. – Но эту карту набросали в спешке, схематично. И получается, что на этом фрагменте вроде бы ничего нет… Но на самом деле это не так! Просто, не имея остальных частей, мы не сможем догадаться, что здесь изображено. Да это не так-то и важно. Ведь карта нужна нам целиком! Иначе до тайника не добраться!

– М-да… – мрачно обронил Константин. – Веками никто не мог собрать карту, а мы соберем. Что-то слабо верится. Эти самые фрагменты могут быть разбросаны по всему миру!

– Наверняка так и есть, – кивнул Улисс. – Но в течение месяца все фрагменты будут в нашем городе.

Все удивились:

– Что? Почему? Откуда ты знаешь?

– Это тоже пророчество, – пояснил Улисс. – Еще одно.

– Тебе было скучно? – поинтересовалась Берта.

– Нет, мне было откровение.

– Это как? – спросил Евгений. Его всегда интересовало, откуда берутся откровения. В душе он мечтал, что и ему когда-нибудь что-то откроется – самое важное для всего мира. Так, что в будущем скажут: «Наши предки не послушали пророка Евгения, поэтому нам сейчас так плохо».

– Мне приснился сон. В этом сне мне явился я и сказал, что в течение марта все фрагменты карты будут в городе. Потом я проснулся и решил, что в поисках мне помогут трое несчастных – по числу пропавших обрывков.

– Но почему именно несчастных? – спросила Берта.

– Потому что счастливым это ни к чему. Им и так хорошо. Я назначил Ночь Несчастных на сегодня – первое марта. Я был уверен, что несчастные легко найдутся сами. Пророчество все-таки, а не пустые слова… Пока все идет как надо. Я думаю, что каждому из вас суждено найти одну часть карты.

– Здорово… – восторженно прошептал Евгений.

Но Константин был настроен более скептично.

– Слушай, Улисс… А если твой сон окажется просто сном, а никаким не откровением?

– Тогда мы не соберем карту, – ответил Улисс.

– А, ну да… Логично. – Константин не нашел, что добавить.

– И что же нам сейчас надо делать? – с энтузиазмом спросила Берта.

– Сейчас – разойтись по домам и хорошенько выспаться.

– Как – по домам? – испугалась лисичка, которая уже забыла, что у нее есть дом.

– Конечно, – ответил Улисс. – Следует набраться сил. Завтра нам всем предстоит начать поиски.

– Эй, не так быстро! – воспротивился Константин. – Мы еще не дали согласия на участие в этой авантюре!

– Я даю! – быстро сказала Берта.

– И я даю, – добавил Евгений.

– А я не даю! – заупрямился Константин. – Погодите-ка… Секунду… Вот теперь даю!

– Отлично, – улыбнулся Лис Улисс. – Значит, сейчас все идут спать, а завтра собираемся у меня в десять утра. Завтра выходной, значит, все могут, верно? У Берты нет школы, библиотека Евгения закрыта, а Константина никакое особое дело не ждет.

– Э-э-э… – сказал Константин. – Вообще-то у меня есть кое-какие проблемы. Мне надо в течение двух дней вернуть деньги Кроликонне. Кругленькую такую сумму. И лучше бы вернуть… А то одним несчастным станет меньше.

– Кто такой Кроликонне? – спросил Улисс.

– Заяц. Очень богатый и респектабельный бандит, – мрачно объяснил кот.

– Любит деньги?

– Кроликонне?! О да! Любит безумно и взаимно. Он бы на них женился, если бы закон позволял! А так он просто с ними живет…

– Очень хорошо… Очень… – задумчиво пробормотал Улисс.

– Что в этом хорошего? – не понял Константин.

– Не важно. Поговорим об этом завтра. О долге не беспокойся.

– Ничего себе… – потрясенно произнес кот.

– А мне как быть?! – вскричала Берта. – Я не могу вернуться домой! Я ушла навсегда!

«Сейчас Улисс предложит остаться у него», – мечтательно подумала она. Но лис ее разочаровал.

– Никогда не говори «навсегда», – назидательно сказал он. – Всегда говори «так, на какое-то время».

– А я не говорю. Я делаю. Уже сделала.

– А если ты решишь, что это был неправильный поступок, передумаешь?

– Конечно, не передумаю!

– Понятно. Ты права. Раз ушла навсегда, то все, с концами.

«Ура!» – подумала Берта.

– Но это тебя недостойно, – добавил Улисс.

«Не ура», – разочаровалась Берта.

– Это как? – спросила она.

– Родители ведь теперь тебе враги, верно?

– Да!

– Но их дом это же и твой дом?

– Ну… да.

– Так неужели ты отдашь свой дом врагам?! – воскликнул Улисс. – Ты придешь к себе домой, как и полагается хозяйке! Гордо!

Берта задумалась. А правда, чего это она покидает поле боя? Это же поражение! Ну уж нет!

– Правильно! – решила она. – Я им покажу, кто в доме хозяин!

Лисичка почувствовала облегчение. Новая позиция нравилась ей больше прежней, так как сулила теплую постель и защиту.

– Как у вас все сложно, – проронил Евгений. – А вот я просто вернусь к себе и засну. – Он подтвердил серьезность своих намерений внушительным зевком.

– Отлично! – сказал Улисс. – Отбой! Встречаемся завтра в десять.


Из дневника Евгения

Я решил пока не отправляться в плавание. Есть не менее важные дела и на суше. Я познакомился с Лисом Улиссом. Это замечательный зверь, но несколько нерешительный. У него когда-то были галлюцинации, и он затруднялся определить, какие из них являются откровением, а какие просто бредом. К счастью, он встретил меня. Уж я-то, при своей образованности, без особого труда разобрался, что к чему. Выяснилось, что мы отыщем клад саблезубых тигров. Но нам понадобится помощь. Поэтому мы с Улиссом на шли двух несчастных зверьков: кота Константина и лисенка Берту. Толку от них, правда, пока мало, а шуму много. Но пускай будут, может, на что и сгодятся. На этот счет у нас с Улиссом полное согла… (зачеркнуто) полный порядок (зачеркнуто) полный консенсус! (подчеркнуто)

Завтра мы начнем наши славные поиски, и я намерен быть летописцем этой великой миссии. Будущие поколения будут мне признательны. Прошлые поколения тоже были бы признательны, если бы были будущими. Но им не повезло. А сейчас я иду спать и набираться сил. Всем остальным я посоветовал поступить так же. Спокойной ночи, дневник! (зачеркнуто) Спокойной ночи, летопись!

А еще я сегодня спас тюленя, который спас пингвина!

Глава 3

Поиски начинаются

Берта проснулась в замечательном настроении. Она потянулась, сладко зевнула и глянула на часы: полдевятого. До встречи с остальными заговорщиками есть еще время, можно поваляться в постели и предаться воспоминаниям и мечтам.

Родители встретили ее без скандала. Они были рады возвращению дочери. Берта с ними разговаривать не стала, а гордо продефилировала в свою спальню. Пусть знают! Заснула она быстро, и ей снились чудесные сны. Будто бы они с Лисом Улиссом нашли клад саблезубых в огромной пещере. Там были всякие украшения и красивые одежды, она нарядилась и стала неотразимой. Улисс потрясенно посмотрел на нее, потом упал на одно колено и сказал: «Берта, ты прекрасна! Я и раньше это знал, но не решался тебе сказать. Но теперь я не в силах промолчать. Будь моей подружкой!» Она потупила взор и вымолвила: «О, Улисс… Как это мило с твоей стороны. Я подумаю». – «Но у меня есть хоть малейший шанс?!» – возопил Улисс. «Всегда есть надежда, друг мой», – ответила она загадочно. А потом они вышли из пещеры, и снаружи их встретили Константин, Евгений и толпы саблезубых тигров и снежных барсов. Они бросали вверх шапки, приветствовали ее и умоляли стать их королевой. Она немного поломалась, но потом сжалилась над ними и согласилась. Тогда ее на лапах понесли к трону, короновали и провозгласили Прекрасной и Великой Королевой саблезубых тигров, снежных барсов, Константина и Евгения. А Лис Улисс смотрел на нее с обожанием и терпеливо ждал, пока она соизволит обратить на него внимание. Но она сначала не обращала на него внимания, занимаясь важными и срочными государственными делами, а потом как бы случайно заметила его и сказала: «Ой, ты здесь! А я думала, ты ушел. Что же, можешь занять место по правую лапу от меня. Я помню твою просьбу, но еще ничего не решила. На мою дружбу теперь многие претендуют, я пока не знаю, кого выбрать». – «У меня больше нет надежды?» – печально спросил Лис Улисс, а она ответила: «Ну, уже меньше, чем раньше, конечно, но немножечко есть». А потом она его, так и быть, выбрала.

Когда Берта прибежала к Улиссу, обнаружилось, что Константин с Евгением уже здесь. Это ей не понравилось, но почему – она и сама не могла объяснить.

– Опаздываешь, – строго заметил Константин.

– Как – опаздываю? Еще даже десяти нет! – возмутилась Берта.

– Ну и что? Все ведь уже здесь! – возразил кот.

– Тише, друзья! – вмешался Улисс. – Я очень рад, что вы все пришли вовремя. Значит, дело для вас так же важно, как и для меня. Я хочу объяснить, как мы будем действовать дальше.

Все расселись вокруг стола, причем, не сговариваясь, на те же места, что и вчера. Улисс продолжил:

– Итак, до сих пор пророчество выполнялось. Значит, следует ожидать, что оно будет выполняться и дальше. Что же для этого надо делать?

– А может, ничего не надо делать? – предложил Константин. – Если оно и само справляется… Посидим и подождем, пока нам принесут недостающие части карты. По-моему, гениальный план.

– Нет. Если пророчеству не помогать, оно обидится и не станет выполняться, – возразил Улисс.

– Капризные штуки эти пророчества, – недовольно проворчал кот. – Ладно. И какой же у нас план, шеф?

– Наш план таков. Надо присмотреться к приезжим зверям – отдельным или в группах. Скорее всего, фрагменты у кого-то из них.

– Ничего себе… – встревожилась Берта. – Так мы и за несколько лет не управимся!

– Думаю, управимся. Не забывайте, на нашей стороне пророчество! Оно ведь тоже стремится исполниться. Объединив наши усилия, мы преуспеем!

– Э-э-э… – подал голос Евгений. – А как мы будем присматриваться? Ходить по улицам за каждым приезжим?

– Нет конечно, – улыбнулся Улисс. – Это будет полной бессмыслицей. Нам придется сосредоточиться на важных фигурах. Это логично – ведь карта тоже очень важный предмет.

– Хм… – подал голос Константин.

– Главное – верить в себя, – заметил на это Улисс.

– Еще хуже… – пробурчал кот.

– Тогда верь в меня. Это совсем просто, – посоветовал Улисс. На это Константин ничего не ответил. – Итак, план действий. Берта и Евгений, вам придется просмотреть газеты и журналы за последние дни и отметить все сообщения о приезде или возвращении в город заметных персон. Ими займемся в первую очередь. А мы с Константином совершим деловой визит.

– А почему это с Константином? – ревниво спросила Берта.

– Ясно почему, – встрял кот. – Потому что Улиссу надо положиться на надежного, знающего зверя. А такой здесь только я один.

– Нет, дело вовсе не в этом, – сказал Улисс. – Вы все здесь – звери надежные и знающие. Но мы идем в гости к Кроликонне, а они с Константином знакомые, можно сказать, приятели.

Услышав это, кот на какое-то время вообще потерял дар речи. А когда снова обрел, выкрикнул:

– Никогда!

– Почему? – удивился Улисс.

– Потому что Кроликонне страшный зверь! И я ему должен деньги, которые не знаю, где взять!

– Я же тебе сказал, что ты не должен беспокоиться о долге, – напомнил лис.

– Сказал, – подтвердил Константин. – А я все равно почему-то беспокоюсь. Вот такой я паникер. Или, может, ты собираешься отдать ему деньги за меня? Мы для этого идем, да? – В голосе кота послышалась надежда.

– Нет. Мы не будем давать ему денег. Напротив, это он их нам даст.

– Ты что?! – подскочил Константин. – Хочешь взять взаймы у Кроликонне?! Ты с ума сошел!

– Дорогой Константин! Тебе следует научиться доверять судьбе. Наша миссия требует немалых средств. Поиски, а затем и путешествие к сокровищу. У меня таких денег нет. А у тебя?

– У меня – тем более!

– Может, у вас есть? – обратился Улисс к Берте и Евгению. Те молча покачали головами. – Вот видишь, Константин. А у Кроликонне есть.

– Ну и что! С ним лучше не связываться!

– Но ты же не считаешь, что его появление в нашей истории – случайность, правда? Сам посуди, нам нужны деньги. И вот судьба подбрасывает нам этого Кроликонне. Надо доверять судьбе.

– А если эта самая судьба не нам его подбрасывает, а нас ему?! – вскричал Константин.

– А зачем это судьбе? – удивился Лис Улисс. – Разве Кроликонне возложил на себя исполнение пророчества? Нет, это мы возложили.

– Мне это не нравится, – хмуро сообщил Константин.

– Э-э-э… Откровенно говоря, я тоже не в восторге от этой идеи, – изрек Евгений. – Кроликонне – известный бандит…

– А мне нравится! – воскликнула Берта. – Я доверяю судьбе!

– Я тоже готов довериться судьбе. Но не готов довериться Кроликонне! – не сдавался Константин.

– В данном случае это одно и то же, – сказал Улисс. – Посмотри на это с другой стороны. Послезавтра ты должен вернуть Кроликонне долг. Если ты этого не сделаешь, то у тебя будут серьезные неприятности.

– Яма в земле мне будет, – совсем помрачнел Константин.

– Ну вот. Поэтому тебе лучше согласиться с тем, что я задумал. Мы сделаем Кроликонне предложение, от которого ему трудно будет отказаться. Тогда он и тебе долг простит, и еще денег даст.

Константин задумался. Только сейчас до него начало доходить, что в идее Улисса есть какой-то смысл. Он горестно вздохнул и кивнул…


Кроликонне встретил Улисса с Константином радушно, чем немало их удивил.

– Константин, ах ты мошенник этакий! – весело воскликнул он, когда угрюмые волки-охранники провели посетителей в гостиную, с откровенной неприязнью поглядывая на кота. – Как ловко придумал, а?! Стравить моих помощничков с полицией, а самому смыться. Честное слово, мне это нравится! Ты молодец, что решил вернуть долг раньше срока. Одобряю. Давай.

– Мм, – сказал Константин, пытаясь притвориться невидимым.

Поэтому Лис Улисс перехватил инициативу:

– Уважаемый Кроликонне! Мы к вам по иному делу. Сигара зайца замерла в воздухе.

– Вот как? Любопытно будет узнать, по какому… Вы, собственно, сами-то кто?

– Знаменитый путешественник Лис Улисс к вашим услугам! – представился Улисс.

Константин кинул удивленный взгляд на Улисса. Разве он путешественник, да еще и знаменитый?

– Да-да, что-то слышал… – сказал Кроликонне, но уверенности в его голосе не было. Оно и неудивительно, это имя он слышал впервые. Но не хотел показаться невеждой. – Чем обязан? И что вас связывает с этим мошенником Константином?

– Константин является моим адъютантом! – с достоинством ответил Улисс. – Он совершенно незаменим в том путешествии, которое я сейчас готовлю.

«Я? Незаменим?» – изумленно подумал кот.

– Константин? Незаменим? – изумленно произнес заяц.

– Конечно. Он очень талантливый помощник!

– Хм, – недоверчиво хмыкнул Кроликонне. – Ну, ладно, допустим. Только предупреждаю, он должен мне кругленькую сумму, и, пока не вернет, лучше ему не думать ни о каких путешествиях.

– О! Деньги! За этим мы и пришли! – обрадовался Улисс.

Но Кроликонне не спешил разделить его радость. Зайцу не понравилась идея, что гости пришли за его деньгами. Он так и сказал Улиссу.

– Вы не поняли, – поспешил внести ясность лис. – Мы пришли, чтобы предложить вам деньги.

Тут Кроликонне встревожился еще сильнее. Предложить ему деньги? С какой стати? Подобное предложение находилось за пределами его понимания. Не иначе какая-то хитрость. С этим лисом надо держать ухо востро.

– Вы слышали о сокровищах саблезубых тигров? – поинтересовался Улисс.

Ни о чем таком Кроликонне не слышал, но когда речь идет о сокровищах, торопиться с ответом не стоит. Поэтому он сказал:

– Так-так? – Что можно было понимать как угодно: «Ну конечно, слышал!» или «Вообще не понимаю, что вы говорите. Надо пригласить переводчика».

– По оценкам историков, в переводе на наши деньги сокровища саблезубых составляют десять миллионов, – небрежно обронил Улисс.

У Кроликонне, Константина и волков отвисли челюсти.

– Предлагаю вам пять процентов, – сказал Улисс.

– Десять! – моментально возразил Кроликонне.

– Пятнадцать, – предложил Улисс.

– Двадцать! – алчно воскликнул заяц.

– Двадцать пять, – сказал Улисс.

– Тридцать!

– Тридцать пять. Договорились? – спросил Улисс.

Впервые в жизни Кроликонне чувствовал себя растерянным. Разговор определенно складывался не так, как он привык. И это предложение, и этот странный торг – все неправильно! Разве так торгуются? Этот лис опасен!

– Вы получите тридцать пять процентов, – повторил Улисс, – если согласитесь профинансировать нашу экспедицию за сокровищем.

– А какие гарантии? – спросил Кроликонне.

– Самые надежные. Мое слово! – твердо сказал Улисс.

Кроликонне хмыкнул. «Сейчас нас будут бить», – подумал Константин. Но ошибся.

– Заманчивое предложение, – задумчиво вымолвил заяц. – Очень даже. Пожалуй, я соглашусь.

Константину это не понравилось. Из собственного опыта он знал, что бандиты, подобные Кроликонне, говорят «да», только когда задумывают какую-нибудь пакость.

– В таком случае, прошу списать долг моего адъютанта с вклада, – сказал Улисс.

– О конечно, без вопросов! И смотрите, я выписываю вам чек своей именной ручкой с золотым пером. Теперь у вас есть деньги на то, чтобы добыть для меня деньги.

«Чтобы Кроликонне так запросто согласился?! Ой, мамочки…» – пронеслось в голове у Константина.

– Прекрасно! – воскликнул Улисс. – Вы настоящий деловой зверь! С вами приятно иметь дело.

– О да! – согласился Кроликонне. – Взаимно. Может, сигару?

– Благодарю, не курю, – улыбнулся лис.

Заяц улыбнулся в ответ. Волки улыбнулись друг другу. Константину захотелось закричать и телепортироваться на другую планету.

Когда странные визитеры покинули дом, Кроликонне немедля снял телефонную трубку и набрал номер.

– Это я, – сказал он. – У меня только что были двое… Кроликонне не любил фразу «тридцать пять процентов». Ему больше нравилось «сто»…


– Ты рехнулся! – сказал Константин Улиссу, когда логово бандита осталось позади. – Не понимаешь, что Кроликонне опасен?! И что теперь?!

– Теперь он приставит к нам своего зверька следить за нами. А в конце экспедиции постарается забрать себе все, – спокойно объяснил лис.

– Так если ты это понимаешь, как же ты мог…

– Спокойней, друг мой. Мы готовы к опасности, значит, способны отразить ее. К тому же на нашей стороне судьба.

– А она никогда не меняет сторону? – спросил Константин тревожно.

– Бывает, – ответил Улисс.

– Я ждал другого ответа.

– У меня есть только этот.

– Кстати, ты что, действительно знаменитый путешественник? Что-то я сомневаюсь.

– Это потому, что ты способен смотреть только в прошлое и настоящее. А я знаменитый путешественник в будущем.

– М-да… – произнес кот, начиная подумывать, что общество ненормального лиса еще опасней, чем Кроликонне…

А тем временем Берта и Евгений просмотрели газеты почти до конца. Лисичка – двадцать шесть газет, а пингвин – две. Еще они успели поссориться. И вот почему.

– Совсем необязательно вчитываться в каждую строчку, – недовольно проворчала Берта, когда стопка просмотренных ею газет выросла на несколько сантиметров, а Евгений только развернул вторую.

– Если смотреть по диагонали, можно многое упустить, – назидательно возразил Евгений.

– Это кто по диагонали?! Это я по диагонали?! – возмутилась Берта.

– Конечно.

– Да я по горизонтали! И по вертикали! А вот ты каждую строку час разглядываешь как произведение искусства! Слушай, может, ты неграмотный? По слогам читаешь?

– Я по слогам?! – в свою очередь возмутился Евгений. – Да я библиотекарь!

– Ну и что? Как раз чтобы разбирать названия книг достаточно уметь читать по слогам.

– Да ты знаешь, сколько я книг прочитал?! – воскликнул пингвин.

– Сколько? – невинно поинтересовалась Берта.

– Много!

– Ну и ответ, – фыркнула лисичка. – Так ты и считать не умеешь. Много – это у тебя после скольких идет? Десяти?

– Вздор! Я их не считал!

– Так и я о том же. Конечно, не считал, раз не умеешь.

– А ты… ты… недобросовестно выполняешь задание! После тебя мне придется заново все просмотреть, потому что ты наверняка пропустила самое важное!

– Тебе? – снова фыркнула Берта. – Отлично! Как раз через год получим результаты.

Евгений надулся и демонстративно уткнулся в газету. К возвращению Улисса и Константина они с Бертой не промолвили больше ни слова.

– Итак, друзья, переговоры с Кроликонне прошли успешно, – с порога возвестил Лис Улисс. – Теперь у нас есть средства к осуществлению наших планов. Так что удача нам сопутствует.

– Я лучше промолчу, – пробурчал кот.

– А Константин промолчит, – добавил Улисс. – Как ваши успехи? Давай, Берта, начнем с тебя.

Лисичка прокашлялась и начала зачитывать свой список:

– В наш город приезжает знаменитый сыщик Проспер. Кстати, тоже лис.

– Проспер? – удивился Улисс. – Это интересно. Зачем?

– В заметке сказано, что по приглашению одной важной особы. Для расследования какой-то тайны. Подробностей нет.

– Ага… – задумчиво произнес Улисс. – Продолжай. Что дальше по списку?

– Съезд приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна.

– О-о-о… И много этих приверженцев?

– Несколько сотен.

– Отлично! – Улисс довольно потер лапы. – Дальше!

– Гастроли Большого Трагического Театра. При участии самой Изольды Бездыханной. Это их прима. Гусыня.

– Тоже неплохо.

– И последнее, что я нашла. В город прибыл знаменитый археолог Бенджамин Крот.

– Крот?

– Енот.

– Кто енот?

– Этот Крот. Он енот.

– Чего? – обалдел Константин.

– Он енот, – терпеливо объяснила Берта, смотря на кота, как на ребенка. – А зовут его Крот. Бенджамин Крот.

– Археолог! – воскликнул Лис Улисс. – Ах, судьба, судьба. Иначе и быть не могло! Великолепная работа, Берта!

Берта покраснела. Она была на седьмом небе.

– Теперь послушаем о достижениях Евгения, – сказал Улисс.

Пингвин с тоской посмотрел на две газеты, лежащие перед ним на столе, вздохнул и промямлил:

– Ну… это… Яхта «Ураганг» отправилась в кругосветное плавание.

– И когда она будет в нашем порту?

– Ну, наверное, когда закончит это самое плавание.

– То есть? Это что, наша яхта, из города?

– Ага…

Улисс задумался. Потом спросил:

– А почему ты думаешь, что эта информация нам пригодится? Мы ведь интересуемся теми, кто приезжает в город, а не теми, кто его покинул.

– А что, не пригодится? – без особой надежды поинтересовался Евгений. – Я просто подумал, это важно…

– Ну, событие важное. Но для нас совершенно бесполезное. Ладно. Что еще?

– Еще? Это… Аптеки теперь будут работать и по ночам.

Воцарилось молчание. Все пытались как-то связать услышанное с делом. Наконец Константин предположил:

– Может, по ночам в аптеках будут торговать обрывками древних карт?

– Ага, по рецептам, – язвительно бросила Берта. – Принимать по два обрывка после еды.

– Всякое, конечно, бывает… – заметил Улисс. – Евгений, что еще?

– Все… – мрачно ответил пингвин.

– Что ж, неплохо, Евгений, неплохо, – вздохнул Улисс. – Несколько бесполезно, правда. Но для начала неплохо.

– Ха! – сказала Берта с видом победительницы.

– Итак, друзья, можно сказать, что цели обозначены. Пора приступать к активным действиям! Берта, ты назначаешься главой отдела сбора и обработки информации, в который сама же и войдешь. Каждый день просматривай свежие газеты, проверяй, кто еще прибывает в город. Воспользуйся моим компьютером и добудь, пожалуйста, программу спектаклей Большого Трагического Театра. А заодно попробуй выяснить, по чьему приглашению приезжает Проспер.

Лисичка задрала носик, глаза ее сверкали. Улисс продолжил:

– А пока Берта занимается сбором информации, мы нанесем визит Бенджамину Кроту, еноту. Вперед, друзья!

Глава 4.

Бенджамин Крот – гроза расхитителей гробниц

Городской археологический музей представлял собой величественное строение в классическом стиле, окруженное Парком Скульптур. Здесь, среди древних статуй различных зверей в тогах и туниках, царила тишина. Она была такой правильной и уместной, что тоже казалась древней. Будто тронь ее неосторожным вздохом или шепотом, и она рассыплется в прах. Поэтому, шагая через парк к музею, друзья старались дышать потише. Получалось плохо. Евгений беспрерывно сопел, чего страшно стеснялся, и старался делать вид, что эти звуки издает не он, а окружающие статуи. Константин то и дело робко покашливал в кулачок, злясь на самого себя: сто лет не кашлял, а тут на тебе! И только Улисс двигался бесшумно, подобно его далеким предкам, охотившимся в диких лесах на предков бандита Кроликонне.

У входа в музей нашим искателям приключений встретился молодой лев, держащий в лапах толстую книгу, и с буйной, по последней моде, гривой. Взгляд его выражал задумчивость, свойственную тем студентам, которые, к великому своему удивлению, обнаружили: учиться все-таки придется.

– Извините, вы не подскажете, где можно найти Бенджамина Крота? – обратился к нему Улисс.

– Десять минут назад он находился в зале эпиграфии, – ответил лев странным тоном: могло показаться, что он испытывает некоторую неприязнь не то к приезжей знаменитости, не то к залу эпиграфии, не то к науке вообще.

– Что такое эпиграфия? – спросил Константин, когда друзья спускались по ступенькам на нижний этаж, следуя указателю.

– Наука о письменности, – объяснил Улисс.

– А к картам это относится?

– Если на картах что-нибудь написано, то почему бы и нет?

– А на нашей карте?

– Вот соберем все ее части и увидим. Тише, мы пришли.

В зале эпиграфии было пусто. Единственным посетителем оказался весьма колоритный енот в широкополой шляпе, солнцезащитных очках, пыльных серых штанах и куртке. На его левом плече висел на одной лямке видавший виды потертый рюкзак. Евгений поймал себя на мысли, что знаменитого археолога он представлял себе иначе. Несколько… солидней, что ли. Внешним видом енот больше походил на завсегдатая кабака «Кабан и якорь», чем на ученого. А вот Лиса Улисса это, видимо, нисколько не смущало, словно он всю жизнь только и делал, что общался с настоящими археологами.

– Господин Крот? – с дружелюбной улыбкой обратился он к еноту.

– Да, это я, – с легким акцентом подтвердил археолог. – С кем имею честь?

– Лис Улисс. Знаменитый путешественник и ваш коллега.

– О… Так вы тоже археолог? При городском университете?

– Нет… Я… частным образом.

– Ах, вот как… – В голосе Крота прозвучали настораживающие нотки. Но Улисс не придал этому значения и продолжил:

– Разрешите представить вам моих друзей. Константин, специалист по кошачьим цивилизациям. А это Евгений, консультант по ледовой археологии. Восходящая звезда антарктической науки.

Константин, который уже успел побывать «адъютантом» Улисса, отнесся к этому заявлению спокойно. А вот Евгений от неожиданности выпучил глаза, открыл клюв, чтобы что-то сказать, но получил от кота локтем в бок и решил смолчать.

– Ага… – задумчиво сказал Бенджамин Крот. – Вы, значит, коллектив…

– Да, – кивнул Улисс. – И мы, как группа независимых профессионалов, пришли вас поприветствовать. И если вам понадобится какая-нибудь помощь, рады будем ее оказать!

– О, это очень мило с вашей стороны! Возможно, мы с вами еще встретимся, – снова в голосе енота прорезались настораживающие нотки. И вновь Улисс не придал этому значения.

– Непременно встретимся! – воскликнул он. – Осмелюсь полюбопытствовать, что привело вас в наш городок? Если что, то мы знаем в нем каждый кустик.

– Да-да, уважаемый, я уже оценил вашу готовность помочь, – криво усмехнулся Крот. – А в ваш город я прибыл по следу злоумышленников. Вы ведь наверняка знаете, чем именно я знаменит.

Специалист по кошачьим цивилизациям и консультант по ледовой археологии переглянулись. Они не знали, чем именно знаменит Бенджамин Крот. В отличие от Улисса.

– Неужели? – удивился лис. – В нашем тихом городке завелись расхитители гробниц?

– Расхитители есть везде, где есть гробницы, – сухо заметил Крот. – А у вас они есть.

– Грустно.

Неожиданно енот сделал шаг вперед, встал вплотную к Улиссу и тихо сказал:

– Но я их выведу на чистую воду… Всех выведу. Можете не сомневаться.

– Верю, – так же тихо ответил Улисс. – В таком хорошем деле мы, конечно, будем рады вам помочь.

– Не сомневаюсь… господа независимые специалисты. – Археолог сделал упор на слове «независимые».

– Нам пора. Успеха вам, многоуважаемый господин Крот.

– Благодарю. Надеюсь, и вас удача не оставит, господин Улисс.

– Очень приятно было познакомиться с вами, господин Крот.

– О, и мне, господин Улисс, и мне. С вами и вашими коллегами.

– Всего хорошего, господин Крот.

– И вам, господин Улисс.

Не говоря больше ни слова, лис повернулся и решительно зашагал к выходу из зала. Константин и Евгений быстро попрощались с Кротом и заспешили вслед за Улиссом. Но когда компания уже была у двери, их остановил неожиданный окрик енота:

– Улисс! Постойте! Одну секунду!

– Слушаю вас, Крот?

Археолог медленно подошел к Улиссу и внимательно посмотрел на него. На этот раз енот уже не вел себя враждебно, на его морде читалась растерянность.

– Послушайте, Улисс… Мне кажется, я вас где-то видел…

– Вот как?

– Да, уверен! Но пока не могу вспомнить, где именно.

– Возможно, вам просто показалось, – сказал Улисс.

– Не исключено…

– До свидания, господин Крот.

– Всего наилучшего, господин Улисс…


– У меня такое чувство, будто я только что стал свидетелем поединка, – сказал Константин, когда друзья вышли за пределы Парка скульптур и направились к дому Улисса. – А у тебя, Евгений?

– И у меня, – подтвердил пингвин.

– Прямо дуэль, а, дружище?

– Да… Действительно…

Улисс только усмехнулся.

– Шеф, а ты ничего не хочешь объяснить, а? – спросил Константин. – Нам, твоим коллегам-археологам, будет любопытно узнать, что означает эта сцена, которую вы с Кротом сейчас разыграли.

– Неужели вы сами не поняли?

– Да вот, представь себе, не поняли, – с вызовом сказал Константин.

– Знаменитый Бенджамин Крот теперь у нас на крючке. Ведь он не просто археолог. Собственно, археологией он уже давно не занимается. Его специализация – охота на грабителей могил. Так называемых «черных археологов». За которых он нас сейчас и принимает.

– Да? – удивился Евгений.

Он попытался представить себя «черным археологом». Воображение нарисовало мрачного пингвина, одетого, подобно Бенджамину Кроту, и держащего в крыльях мотыгу. Через глаз повязка, в ухе почему-то серьга, а на плече попугай. Пингвин с нездоровым интересом поглядывал на древнюю могилу у своих лапок и многозначительно покачивал мотыгой. Более нелепо Евгений себя еще никогда не представлял. Его передернуло.

– Конечно! – ответил Улисс. – Сами посудите. Я назвался независимым археологом, то есть сам по себе. Для Крота это уже повод для подозрений. Потом вы… Друзья, не обижайтесь, но вы мало похожи на археологов.

– Слава богу, – с облегчением вздохнул Константин.

– Прибавьте сюда тот факт, что мы пришли с ним познакомиться и предложить помощь. Наверняка для Крота это означает, что мы обеспокоены его приездом и хотим проверить, зачем он явился. Теперь он от нас не отстанет. Начнет выяснять, что известно об археологе Улиссе и его команде, и узнает, что таких вообще не существует. Тогда Крот сам будет за нами следить и, если он как-то связан с картой… чем-нибудь да выдаст. Это же куда более надежный вариант, чем самим вести за ним слежку.

– Грандиозно! – восхитился Евгений.

– А если Крот махнет на нас лапой? – сказал кот.

– О… Тогда выходит, что он здесь не из-за расхитителей гробниц. И это уже будет намного интересней.

– А это не опасно? – продолжал Константин. – Что хорошего, если у нас на хвосте все время будет этакий энтузиаст?

– А чего нам опасаться? – удивился Улисс. – Ведь мы же не расхитители гробниц.

– Хм, – ответил кот.

– Улисс, а ты действительно с ним раньше встречался? – спросил Евгений.

– Нет, – твердо ответил лис. – Никогда. Крот что-то путает.

Но Евгения последнее заявление археолога продолжало беспокоить. И, как оказалось впоследствии, не зря…


Берта встретила друзей хорошими новостями.

– Вот программа спектаклей Большого Трагического Театра. А это – портрет сыщика Проспера и его секретарши, лисицы Антуанетты, которая всюду его сопровождает. Они приезжают послезавтра. А вот это, – Берта сделала эффектную паузу, – имя того, кто пригласил Проспера в наш город.

– О… Вот это работа. Берта, у меня просто нет слов, – восхитился Улисс.

– Здорово, – искренне сказал Евгений. Он уже не сердился на лисичку.

– Да, неплохо, – признал Константин.

Берта зарделась. Она ведь знала, знала, что лучше всех! Вот, убедитесь! И ты, Улисс, убедись. Смотри, какая потрясающая лисичка совсем рядом!

– Так… – Улисс с интересом разглядывал материалы, добытые Бертой. – Значит, Проспер приезжает по приглашению Жозефины Витраж. Это очень богатая рысь. Интересно… Рысь – она ведь та же кошка… Скажи, Константин, кошачьи вообще хорошо отличают собачьих друг от друга? Одного лиса от другого, например?

– Если лисы кошке знакомы, то, разумеется, хорошо. А если нет… Ну, может, тогда и не очень, – ответил Константин.

– Очень интересно… – промолвил Улисс. – Ладно, оставим это на потом. У меня для вас новость, друзья.

Сегодня вечером мы все идем на первый в нашем городе спектакль Большого Трагического Театра!

– Ой как здорово! – Берта захлопала в ладоши.

– За что?! – ужаснулся Константин. Ему не нравилось слово «трагический». Оно навевало грусть, а грустить кот не любил.

А Евгений не знал, как отнестись к этой новости, поэтому промолчал.

– Да-да. Пьеса называется «Трагическая судьба и прекрасная смерть несчастной Лауры». В главной роли Изольда Бездыханная.

Константин застонал:

– Шеф, а можно, я чем-нибудь другим займусь, а? Чем угодно. Могу даже сходить к Кроликонне и потребовать еще денег. Все лучше, чем трагический поход в театр несчастного Константина.

– Друг мой, это не просто поход в театр. Это разведка. Неужели непонятно?

– Я сейчас расплачу́сь, – уныло вымолвил Константин. – Это мне за грехи мои наказание.

– Перестань. Ты же не один пойдешь, а с друзьями, – подбодрил его Улисс.

Кот скорчил жалостливую гримасу, но промолчал.

– Что ж, друзья! – воскликнул Улисс. – Объявляю перерыв. Встречаемся у меня в шесть часов. Нас ждет встреча с искусством!

Глава 5.

Роковая предопределенность классической трагедии

Ближе к назначенному часу Лис Улисс нарядился в черный, под цвет ожидаемой на сцене трагедии, костюм и встал с чашкой кофе у окна, задумчиво глядя на улицу. За окном лениво возился с электрическим кабелем коала в рабочем комбинезоне. Он то разматывал моток, то снова сматывал, время от времени поглядывая на улиссовские окна. Лис вздохнул, задернул занавеску и уселся в кресло. Часы пробили шесть. Почти сразу же раздался стук в дверь. Это явился Евгений. Пингвин облачился в черный фрак и выглядел бы весьма внушительно, если бы не вездесущий ранец за спиной. Но в ранце лежал дневник, а с ним Евгений никогда не расставался, даже рискуя выглядеть нелепо.

– Тебе очень идет, – улыбнулся Улисс, решивший ничего не говорить про ранец.

Пингвин смутился. Фрак он одолжил у соседа-индюка – ведь у него самого ничего подобного в гардеробе не было.

– Все-таки театр, – объяснил он.

– Ну конечно, – согласился Улисс.

– Хорошо, что дождя нет, – заметил Евгений.

– Да, – кивнул Улисс.

– Теплый вечер, – добавил Евгений.

– Действительно, – сказал Улисс.

Евгений прокашлялся и произнес:

– Улисс… Я все хочу спросить…

Но договорить не успел, потому что в этот момент раздался стук, лис крикнул: «Войдите!», и в дом ввалился Константин – все в тех же потертых брюках, куртке и шарфе, что и утром.

– А вы чего это вырядились? Праздник какой? – с недоумением спросил он друзей.

– Мы же идем в театр! – ответил Евгений с благоговением.

– Это я помню, – поморщился кот. – А разве мы идем туда не зрителями? Что-то я не помню, чтобы речь шла о нашем участии в спектакле.

– Ты что?! – воскликнул Евгений, патетически вскинув правое крыло. – Это же театр!

Константин некоторое время в упор разглядывал пингвина, затем вздохнул и сочувственно произнес:

– Бедняга…

– В театр полагается идти нарядно одетым, – объяснил Улисс. – Но это не закон.

– Хорошо, что не закон, – сказал Константин. – А то страсть как не люблю нарушать закон. Но иногда иначе просто никак.

– Ты нас позоришь, – тихо произнес Евгений.

– Я?! Да я хоть за рабочего сцены сойти могу! А ты на себя посмотри!

– Стоп! – Улисс вскинул лапу. – Каждый одевается как хочет. Это не маскарад. Давайте без взаимных упреков.

Давайте. Давайте без упреков, – проворчал кот и уселся в кресло, закинув лапу на лапу. – А где же наша собственная примадонна? Опаздывает, конечно? Ну, нам, простым смертным, негоже роптать. Им, примам, можно всякое, что простому зверью…

Его речь прервал стук в дверь. Константин вскочил, подпрыгнул к двери и ловко распахнул ее. На пороге стояла незнакомая молодая лиса в красном платье, черных полусапожках на высоких каблучках и изящной шляпке с перышком.

– Берта?! – охнул изумленный Константин, но тут же взял себя в лапы. – Ну, ничего, ничего…

– Вот это да… – восторженно произнес Евгений.

Лис Улисс поднялся с кресла, подошел к Берте и протянул ей лапу.

– Берта, ты совершенно обворожительна. Думаю, сегодня вечером в театре будут разбиваться сердца.

Лисичка покраснела, подала лапу Улиссу и смущенно сказала:

– Я просто подумала… Ведь театр – это храм искусства, правда?

– Несомненно, – кивнул Улисс, проводя ее в комнату и усаживая в кресло.

– Определенно, – поддакнул Константин. – Театр – это храм искусства театра.

– Вы тоже хорошо выглядите, – сочла нужным отметить Берта.

– Конечно! – воскликнул Константин. – Ведь мы тоже в некотором роде служители муз и каждый сыграет свою роль. Лис Улисс будет дипломатом, послом в стране саблезубых тигров. Евгений – дирижером большого птичьего оркестра. А в ранце у него партитура. – Последнее слово пришлось ему по вкусу, и кот счел нужным повторить: – Да, партитура. Ну а я играю простого рабочего парня с окраины, который так обожает трагедии, что ночами не спит, переживает.

Берта рассмеялась:

– А я кого играю?

– А ты играешь музу опасных авантюр. Нашу музу!

Лисичка захлопала в ладоши:

– Мне это нравится!

В ответ Константин усмехнулся, а Евгений с Улиссом улыбнулись.

– Друзья, нам пора, – произнес лис. – Но прежде я хочу вам кое-что сказать. Мы не знаем, где именно, у кого искать фрагменты карты. Мы можем только довериться судьбе в том, что она подаст нам знак. Не укажет на местонахождение искомого – это не в ее привычках, – а тонко намекнет. Поэтому прошу вас, будьте бдительны. Обращайте внимание на все, что хоть чуть-чуть выходит за рамки привычного, и сразу сообщайте мне. Если мы не сумеем распознать подсказки судьбы, то рискуем блуждать в потемках до скончания времен. А теперь – пора!

Заговорщики вышли из дома и направились в сторону центра города по вечерней улице, освещенной фонарями. Коала-электрик не обратил на них никакого внимания, но, когда четверка свернула за угол, тихо положил моток кабеля на землю и двинулся следом.

В фойе было полно народу. Повсюду на стенах висели фотографии известных актеров и плиты с эмблемой Большого Трагического Театра – двумя грустными масками. До начала спектакля еще оставалось время, и звери чинно прохаживались, выискивая в толпе знакомых и попивая прохладительные напитки. Наши театралы тоже не стали спешить в зал.

– Давайте прогуляемся по фойе, – сказал Улисс. – Может, заметим что-нибудь любопытное.

И любопытное не заставило себя ждать. Внезапно Евгений встал как вкопанный, судорожно вздохнул и глухо произнес:

– Пожалуй, пойду в зал…

– Что случилось? – встревожился Улисс.

А Константин перехватил взгляд Евгения и понимающе сказал:

– Ага…

Тут уже все заметили – в их сторону направлялась красивая молодая волчица в элегантном брючном костюме и черных лакированных туфлях. Через плечо волчица перекинула маленькую дамскую сумочку, а в лапке ее пристроилась программка.

Вот она подошла ближе и заметила дрожащего пингвина.

– Здравствуй, Евгений, – смущенно улыбнулась волчица. Она чувствовала себя неловко и жалела незадачливого влюбленного.

– Здравствуй, Барбара, – отозвался Евгений, чувствуя, как его перышки пробирает антарктический холод.

Волчица кивнула спутникам пингвина, и тот счел нужным их представить:

– Вот… Мои друзья. Это Константин.

– Очень приятно, – сказал кот. – Константин, специалист по кошачьим цивилизациям. В том числе и внеземным. Прошу меня любить и жаловать.

– Очень приятно. Барбара, – улыбнулась волчица.

– Это Берта. – Евгений указал на лисичку.

– Здравствуйте, Берта. Вы замечательно выглядите.

– Спасибо, Барбара, – с довольной улыбкой ответила Берта.

– Лис Улисс, – представился Улисс, все это время заинтересованно разглядывавший новую знакомую.

– Барбара. – В глазах волчицы зажглось любопытство.

– Улисс – знаменитый путешественник! – добавил Евгений с гордостью: мол, видишь, какие у меня друзья! А ты мне в любви отказала.

– Вот как?

– В некотором роде, – к удивлению своих спутников, Улисс смутился.

– Очень приятно, – искренне сказала Барбара.

– Мы не могли раньше встречаться? – негромко спросил Улисс.

– Могли… – ответила Барбара. – Но не встречались.

– Жаль, – сказал Улисс.

– Думаете?

– Убежден!

– Может, вы и правы…

– Да… Рад, что этот недочет со стороны судьбы теперь исправлен.

Барбара улыбнулась:

– Извините, мне пора… Рада была познакомиться.

И она продолжила свой путь, но несколько раз обернулась и взглянула на Улисса. А лис проводил ее задумчивым взглядом…

– Вот, – счел нужным сказать Евгений. – Это Барбара…

Пингвин заметно погрустнел, и Улисс решил, что наилучшим способом отвлечь его от скорбных мыслей будет хоть какое-то дело.

– Евгений, вот тебе немного денег, купи четыре букета цветов. Могут пригодиться.

– Шеф, тебе, конечно, видней, но не жалко тратить общак на какие-то веники? – поморщился кот.

– Нет, не жалко. Твой друг Кроликонне нас деньгами не обидел. А букеты действительно могут пригодиться. Кстати, будет неплохо, если составишь Евгению компанию, и ему не будет скучно одному.

– Запросто, – уныло отозвался Константин. – Скучать одному – это не дело. Будем скучать вдвоем.

А расстроенному пингвину было совершенно все равно чем заняться, и он дал коту увести себя к цветочным лоткам.

– А эта Барбара ничего, – заметила Берта.

– М-да… – задумчиво произнес в ответ лис.

– Вы только посмотрите! Берта! – раздалось внезапно за их спинами.

Улисс с Бертой обернулись и оказались мордой к морде со стайкой девушек – лисичкой, ежихой и куницей.

– Здравствуй, Берта, – лукаво улыбнулась лисичка и многозначительно посмотрела на Улисса. Ежиха с куницей хихикнули.

– Здравствуйте, девочки, – приторно промурлыкала Берта и демонстративно взяла Улисса под лапу.

Лису эта мизансцена была абсолютно понятна, и он счел нужным подыграть Берте. Иначе та могла бы оказаться в дурацком положении. Он мило улыбнулся всем трем девицам:

– Здравствуйте.

– Здрасссь… – ответили девушки и прыснули.

– Познакомьтесь, это Лис Улисс, мой… друг, – сказала Берта.

– Очень приятно. Это замечательно, что у Берточки есть такие солидные… друзья, – заметила лисичка. Похоже, она была в этой компании запевалой.

– Улисс, это мои одноклассницы: лисичка Марианна, ежиха Дора и куница Анабелла.

– Очень приятно, – кивнул Улисс. – Рад знакомству. Значит, одноклассницы?

– Да, – подтвердила ежиха Дора и хихикнула.

– Подружки, – добавила Марианна.

– Лучшие, – конкретизировала куница Анабелла.

– Прекрасно выглядишь, Берточка, – отметила Марианна. – Тебе так идет это красное платье.

– Спасибо, милая Марианна.

– Не за что, Берточка. А знаете, девочки, говорят, красный – цвет страсти!

– Да что ты! – изумилась ежиха.

– Точно-точно, я тоже слышала, – энергично закивала куница.

– Вы правы, девочки, – подтвердила Берта. – А разве вы не знали, что театр – моя страсть?

– Что ты говоришь! – с наигранным удивлением развела лапами Марианна. – Нет, я этого не знала. Ну, тогда все понятно. Девочки, дело в том, что наша Берта страстно любит театр.

– О, это многое объясняет, – прокомментировала Анабелла, и все три девицы рассмеялись.

– А у меня тоже страсть к театру! – воскликнула ежиха.

– Ага, – хихикнула Анабелла. – А точнее, к Тристану.

– К кому? – удивилась Берта.

– Ну ты даешь! А еще театралка. Шакал Тристан – это же ведущий актер Большого Трагического Театра! Герой-любовник!

– Настоящий герой, – добавила Дора.

– А какой, говорят, любовник! – сказала Марианна, чем снова вызвала у подружек смех. – Что делать… Не у всех же есть… друзья, с которыми можно пойти на спектакль. Иным приходится довольствоваться лицезрением героев-любовников на сцене.

Девушки хором вздохнули и снова рассмеялись.

– Что ж, дорогая Берта. Пожалуй, оставим тебя наедине с твоей… хи… страстью. До встречи в школе. Всего хорошего, Лис Улисс. Берегите нашу Берту. Она нам очень дорога. Пока-пока!

– Не обращай на них внимания, – сказала Берта Улиссу, когда стайка подружек удалилась.

– Ну почему же? Они очень занятные, – заметил Улисс.

Берта пожала плечами и высвободила лапу… Еще не хватало, чтобы Евгений с Константином увидели. Ей и так было тревожно из-за встречи с одноклассницами. Хотя было и приятно. Даже больше приятно, чем тревожно. Ведь подружки уже ей завидуют, хотя Улисс еще не ее.

Вернулись Константин с Евгением, каждый нес по два букета. Улисс с сожалением отметил, что пингвин выглядит еще грустнее. Видимо, ему сейчас невозможно исправить настроение.

Дали второй звонок, и друзья проследовали в зал. Берта и Константин сели по бокам от Улисса, а Евгений пристроился с краю. Он смотрел в пол и жалел себя. Где-то здесь, в этом же зале, Барбара… Сидит и смеется над ним. Как же он ненавидит ее! Да, ненавидит! Хотя нет, он к ней равнодушен. И ненавидит тоже.

– Послушай, Улисс, а комедии этот театр не дает? – поинтересовался Константин. – А то мне чего-то трагедию не очень хочется…

– Зря, – ответил Улисс. – Трагедия будит высокие чувства.

– Ты это серьезно? А по-моему, от нее только настроение портится.

– Классическая трагедия помогает очиститься путем сопереживания.

– Э-э-э… То есть мы очищаемся, глядя, как другим плохо?

– Ну, это несколько упрощенный взгляд, но, грубо говоря, да.

– В каком ужасном мире мы живем, – проворчал Константин.

Улисс согласно вздохнул.

– Я вот чего еще не понимаю, – не успокаивался кот. – Зачем в названии говорится о смерти этой несчастной Лауры? Чего это зритель сразу знает, что она умрет?

– Это же трагедия! И так ясно, что умрет. И наверняка не только она. Думаю, в конце пьесы не одно кладбище переполнится. Закон жанра.

– Какой подлый закон. Ты знаешь, я не любитель нарушать закон, но… – Константин развел лапами.

– Понимаешь, суть классической трагедии сводится к тому, что року нельзя противостоять, – пояснил Улисс. – Что бы ни делали герои, стараясь избежать тяжкой участи, они обречены. Року особо не возразишь… У него в этой игре все карты крапленые.

– Року, значит… Это ведь то же самое, что судьба, не так ли? – спросил Константин.

– Да, судьба. Только сильно обиженная.

– Улисс, поправь меня, если я ошибаюсь, – медленно произнес кот. – Мы говорим о той самой судьбе, которой ты нас все время призываешь довериться?

– Конечно.

– То есть доверяться судьбе, которая приведет к «прекрасной смерти» эту несчастную Лауру, как бы она ни рыпалась?

– Ну, условно говоря, да.

– Знаешь, Улисс, мне почему-то не хочется ей доверяться… Что-то не тянет стать персонажем такого спектакля.

– И что ты предлагаешь? Противиться? Так ведь классическая трагедия как раз и говорит о том, что это бессмысленно. Поэтому лучше, как ты говоришь, не рыпаться, а, наоборот, следовать судьбе. К тому же у каждого она своя. Совсем необязательно она является роком.

– А как это определить?

– В конце станет понятно.

– Спасибо, шеф, – мрачно ответил Константин. – Теперь мне совершенно ясно, с кем следует поговорить, если надо срочно испортить себе настроение…

– Ты просто пока не почувствовал, что судьба на нашей стороне, – сказал Улисс.

– А ты это чувствуешь? – спросил Константин.

– Тоже пока нет. Но стараюсь.

– Все, шеф! Давай замнем этот разговор, а то я предпочту помереть вместе с несчастной Лаурой, чтобы не продлевать муки.

Тут дали третий звонок, в зале стало темнеть.

– Друзья, напоминаю, будьте бдительны! Я чувствую, что во время спектакля судьба подаст нам знак! – громко прошептал Лис Улисс.

Занавес поднялся, явив публике дворик при двухэтажном домике. Во дворике на скамейке сидела печальная гусыня в белом платье. «Изольда Бездыханная», – пронеслось по залу, и раздались аплодисменты.

Зазвучала тихая, грустная музыка, гусыня поднялась со скамьи, простерла перед собой крылья и произнесла высоким голосом:

– О, нету мне, Лауре, счастья! Душа моя в потемках и сердце полыхает, как костер!

– У нее что-то с сердцем? – шепотом спросил Константин Улисса. – У них в театре нет врача?

– Это метафора, – ответил Улисс.

– А… Никогда не слышал. Какая-то ужасная болезнь?

– Да нет же! Константин, я тебе потом объясню!

– Ну, потом так потом, – пожал плечами кот.

Тем временем Лаура продолжала:

– Тринадцать скорбных лет живу я с нелюбимым мужем здесь, в глуши тоскливой… как в могиле. И вот вдруг появился он, возлюбленный прекрасный мой! Но нам не быть вдвоем. Не суждено… Ах, лучше умереть!

– Хм, – сказал Константин, выражая сомнение по поводу последнего утверждения Лауры.

На сцену вышел, осторожно озираясь по сторонам, шакал в военной форме. Это и был герой-любовник Тристан. По залу пронесся женский стон.

– Лаура! – позвал шакал. – Любовь моя!

– Ах! – вздрогнула гусыня и бросилась в объятия возлюбленного. – Нет-нет! Тебе здесь быть опасно! Шпионы всюду, мужу донесут!

– Шпионы – это она про нас? – шепотом возмутился Константин.

– Нет, – ответил Улисс.

– Хорошо, – успокоился кот.

– Мне жизнь без тебя не дорога! – воскликнул шакал. – Молю, бежим со мной в леса!

– В леса… – мечтательно произнесла Лаура и кинула в зал заплаканный взгляд. – О, как бы я хотела. Я собирала б ягоды, грибы, пока возлюбленный ходил бы на охоту. А на закате мы б играли в прятки, а на рассвете – в преферанс. Но нет, не смею я! Мой муж найдет нас и в лесах, я знаю, и убьет. Ах, жизнь свою отдам без сожаленья, но только не твою, любимый, только не твою.

– Нет, не найдет! Ведь нам поможет добрый дух лесов!

– Добрый дух лесов? – удивилась Лаура.

– Да, добрый дух лесов, – подтвердил шакал.

– Но кто он – добрый дух лесов?

– О, это славный малый, живет в лесах и нравом добр. Мы познакомились вчера, и он готов помочь. Сейчас я удалюсь, сама ты знаешь, быть здесь опасно. Ты жди его, посланника судьбы, – придет и все расскажет. Доверься же ему, пусть даже странен он слегка.

– Лаура! – раздалось за сценой.

– Ах, это муж! – заволновалась гусыня. – Беги, беги скорей!

Шакал убежал, а с другой стороны сцены показался медведь. Он подошел к Лауре и нежно взял ее за крылышко. Гусыня продемонстрировала публике гримасу отвращения.

– Так вот ты где, родная, – произнес медведь глубоким басом. – А я ищу тебя, ищу… А ты, оказывается, здесь.

– Да, здесь. Я воздухом хотела подышать, – холодно ответила Лаура.

– Прекрасно, милая, прекрасно. Я разве ж против? Только за! Однако стол к обеду уж накрыли, и я жду.

– Сейчас приду. Ступай же в дом. Я додышу и тоже поднимусь.

Медведь хотел что-то возразить, но не решился. Он грустно посмотрел в зал, потом повернулся и ушел. Публике сразу стало его жалко. Теперь было непонятно, чью сторону принимать, – Лауры с любовником или медведя с обедом. Жалко было всех, и становилось ясно, что добром все это не кончится.

– Подумать только, какой нелепый брак! – с горечью кинула в зал Лаура.

– Да уж, – хихикнул Константин. – Медведь и гусыня, куда нелепей.

Что-то неопределенно крякнул Евгений. Похоже, у него имелось предположение, что может быть нелепей союза медведя и гусыни.

Внезапно на сцене появился новый персонаж, никто даже не заметил, откуда он взялся. Словно он материализовался из воздуха рядом с Лаурой. Им оказался заяц в черном трико, зеленой куртке и огненно-красном колпаке. Гнусно ухмыляясь, он глазел на гусыню.

– Какой мерзкий тип, – пробубнил себе под нос Константин. – К тому же он похож на Кроликонне. Лаура, поосторожней с ним!

Гусыня неожиданному визитеру тоже не обрадовалась.

– Ах, кто вы? Так внезапно появились, напугали…

– Простите, не нарочно, – ответил заяц елейным тоном. – Я добрый дух лесов.

– Так это вы! – обрадовалась Лаура. – Про вас, про вас мне говорил любимый!

– Да, это я. Избранник ваш был так вчера любезен, что мне поведал все о ваших затрудненьях. Не мог же я остаться безучастным, ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

– Что делать, друг мой, как нам поступить?!

– Поможет вам лишь Озеро Страстей. Тот, кто из него испьет, имеет право загадать желанье. И озеро желанье то исполнит в сей же час!

– О где, о где же этот водоем?! Скажи, и я, не медля ни секунды, к нему отправлюсь!

– В подземном мире.

– Где?! – Лаура с ужасом отпрянула.

– В подземном мире, в царстве тени, – с хитрой гримасой пояснил заяц. – Но если страх сильней любви, то можно просто отказаться.

– А… а что любимый мой? Что сам он не пошел?

– Он не дойдет. Я чую это, не дойдет…

– А я?

– А вы дойдете. В вас есть талант, он скрыт внутри – от всех, от вас самой, но от меня не скрыт. Ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

– Я… Я согласна…

– Превосходно! – воскликнул заяц. – Возьмите, это карта, она укажет путь.

– Ужель это оно?! – жарко зашептал Улисс. – Неужто это знак?!

– Знак? О чем ты, друг мой милый? – спросила Берта.

– И я хотел бы это знать! – добавил Константин.

– Карта! Карта – это знак! Ключ к нашей тайне, ключ к успеху! Нам надо раздобыть ее во что бы то ни стало!

– Но как? – полюбопытствовала Берта.

– Через кого-нибудь из труппы. Через Изольду, например.

– Вот это приключение! Конечно, карта – это знак, как я сама не догадалась! – обрадовалась Берта.

– Что ж, все понятно. Неясно лишь одно, – промолвил Константин.

– Что, друг мой? Поведай, я отвечу!

– Неясно мне, какого черта мы так странно говорим!

– Ой, – сказала Берта. – И правда…

– Это из-за спектакля, – ответил Улисс. – На нас так искусство действует.

– Кошмар какой! – воскликнул Константин. – Да это, оказывается, заразно!

Тут на них со всех сторон зашикали, и друзьям пришлось прекратить обсуждение. Между тем Лаура удалилась, оставив зайца одного. Тот подошел к краю сцены и негромко произнес:

– Я добрый дух лесов… – Он захихикал, а потом резко и зло рассмеялся: – Я – добрый дух лесов?! Я?! Ну да, пускай же так меня зовут. Но пусть пока никто не знает, кто на самом деле я.

Он сорвал с головы колпак, бросил его в зал и крикнул:

– Я демон из страны теней! Подземный мир – мой дом, а зло – мое призванье! О, глупая, прекрасная Лаура! Проделаешь такой далекий путь, чтобы испить из Озера Страстей. Но, что бы ты ни пожелала, свершится лишь одно: ты станешь навсегда моей! Сама! Сама! – Заяц демонически захохотал. – О, сколько раз проделывал я эту штуку! Там, там внизу их сотни – глупых самок и девиц, пришедших воплотить свои желанья, а воплотивших лишь мои! Я – демон зла, властитель царства тени! Я – рок, я – фатум, я – судьба!

Константина бил озноб. Он повернулся к Улиссу и дрожащим голосом произнес:

– Шеф… А может, нам лучше соскочить, а? Еще ведь не поздно. Ты только посмотри, как выглядит эта самая судьба! Это же демон зла, властитель царства тени! К тому же он как две капли воды похож на Кроликонне!

– Константин, это же всего лишь спектакль. А заяц – не более чем персонификация рока.

– Не более?! Ну конечно! Подумаешь, это же так, мелочь! Всего-навсего!

– Ты слишком серьезно все воспринимаешь, – назидательно сказал Улисс. – Так нельзя. Надо сохранять способность различать грань между реальностью и вымыслом.

– Фатум с мордой Кроликонне, – простонал кот. – А ты мне талдычишь что-то про вымысел.

– Константин, продолжим потом, ладно? А то нас скоро из театра выставят. Давай лучше посмотрим, что дальше.

А дальше фатум на сцене творил что хотел, и никто не мог с этим ничего поделать. В результате легкомысленного согласия Лауры отправиться в подземный мир пришлось умереть ее мужу, любовнику, семье троюродного дяди, армиям двух королевств, их королям с придворными и многим обитателям подземного мира, которые и так были мертвы. Но проступок Лауры был настолько ужасен, а козни «духа лесов» так коварны, что им пришлось умереть еще раз. Лаура, увидев, что случилось по ее вине, утопилась в Озере Страстей, а «дух лесов», прежде торжествовавший, лопнул от злости.

В конце спектакля на поверхности озера, в том самом месте, где утопилась Лаура, появились две кувшинки. Они плавали в нескольких сантиметрах друг от друга, но никак не могли соприкоснуться. Улисс сказал, что кувшинки символизируют Лауру и ее возлюбленного – шакала. Берта предположила, что Лауру и ее мужа-медведя. Константин заявил, что «духа лесов» и шакала, чем вызвал недоуменные взгляды друзей. Но больше всех отличился Евгений, предложивший смелую версию: кувшинки – это Лаура и некий пингвин, которого в спектакле не было, но чей дух витал над сценой. Он-то и есть подлинный возлюбленный главной героини, но эта истина доступна лишь особо тонким и чувствительным натурам, к которым его ухмыляющиеся друзья никак не относятся.

Успех был грандиозный. Публика стояла, отказываясь уходить, рукоплескала и вопила «Браво!». Самой поразительной оказалась реакция Константина: кот рыдал, даже не пытаясь сдержаться, то и дело крича в ухо Улиссу: «Я очистился! Я чувствую, что очистился! О, как я благороден и великодушен сейчас!»

К сцене устремились зрители с букетами цветов. Берта и Константин тоже рванулись было, но Улисс их удержал:

– Нет, так не годится. Недостаточно просто подарить цветы, надо еще попробовать завести знакомство. Поэтому бегите за кулисы и попробуйте каким-то образом остаться с актерами наедине.

– Я к Тристану! – быстро объявила Берта.

– Нужен мне твой Тристан, – фыркнул Константин. – Разумеется, я возьму на себя Изольду!

– А ты, Евгений? – спросил Улисс.

– Я… нет. Я не пойду. Извините, я лучше вас на улице подожду. – С этими словами пингвин уныло поплелся к выходу.

– М-да… Попал Евгений, – заметил кот. – Прямо как Лаура. Даже хуже, потому что по правде.

– Улисс, а ты кому подаришь букет? – спросила Берта.

– Пока не знаю, – ответил Улисс. – Думаю, мне лучше остаться в зале. Вдруг здесь что-то произойдет, а мы не заметим.

– Ладно, – кивнул Константин. – Тогда мы пошли. – Он взял Берту под лапу и увел за кулисы.

Улисс принялся с интересом озираться по сторонам.

– Вам понравился спектакль? – раздалось за его спиной.

Улисс обернулся и встретился глазами с волчицей Барбарой.

– Да, понравился.

– Немного грустный, не находите?

– Да… Пожалуй, можно и так сказать.

– В конце я плакала…

– Понимаю…

– А где ваши друзья?

– Пошли дарить цветы актерам.

– О… Я вижу, у вас тоже букет. Для кого? Для Изольды Бездыханной?

– Нет, – ответил Улисс и внезапно для самого себя добавил: – Это для вас…

– Для меня? – удивилась Барбара. – Но почему? Я же не актриса.

– Ну и что? Разве цветы дарят только актрисам? – возразил Улисс и протянул Барбаре букет.

– Спасибо, конечно, – сказала волчица смущенно, принимая букет. – Несколько неожиданно, правда…

– Вот… – произнес Улисс, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке.

– Скоро, наверное, вернутся ваши друзья? – предположила Барбара.

– Возможно.

– Тогда я пойду, пожалуй…

– Да.

– Если что, вот мой адрес и телефон.

– Спасибо.

– Всего хорошего.

– До свидания.

Барбара двинулась к выходу. Улисс проводил ее взглядом, вздохнул и сел, пытаясь разобраться в своих чувствах. В последний раз он был влюблен несколько лет назад, и тогда это закончилось печально. Нельзя сказать, чтобы он соскучился по состоянию влюбленности. Но образ Барбары стоял перед глазами и не желал исчезать. «Я начинаю понимать Евгения», – подумал Улисс.

Тем временем на улице пингвин высматривал в выходящей из театра публике возлюбленную. Он-то знал, кому следует дарить цветы. Уж точно не какой-то незнакомой Бездыханной, когда рядом лучшая самка на свете. Нет, он, конечно, к ней равнодушен и ненавидит, но это не имеет никакого отношения к букетодарению.

В толпе мелькнул знакомый брючный костюм, и Евгений на мгновенье воспрял духом. Сейчас он снова подарит ей цветы, и она не устоит. Самок следует безостановочно забрасывать букетами, тогда они сдаются. Об этом во многих книгах написано.

И тут все рухнуло. Свет померк, и грянул гром. Правда, слышен этот гром был одному Евгению. Пингвин увидел, что его избранница несет в лапах букет. «Странно… – подумал он. – Откуда у нее букет? Ведь я ей его еще не подарил». Но в душе зрела уверенность: ему перешли дорогу. Кто-то более удачливый и оттого – ненавистный.

Евгений с яростью швырнул букет в ближайшие кусты…

За кулисами Константин оставил Берту и отправился вылавливать Изольду Бездыханную у гримерок. Лисичка же решила дождаться Тристана у выхода на сцену. Она прислонилась к стене, стараясь казаться незаметной (это в ее-то красном платье), а то вдруг прогонят. Но на нее никто не обращал внимания, хотя вокруг и сновали туда-сюда разные звери: актеры, рабочие сцены, поклонники… Наконец появился Тристан. Шакал ступал важно, с гордо поднятой головой. Он знал себе цену. Следом за ним шагали два ежа – рабочих сцены, они несли кучу букетов, подаренных герою-любовнику благодарными поклонницами.

Берта прокашлялась и сказала, сгорая от смущения:

– Здравствуйте, Тристан… Вот… Цветы.

– О, спасибо, спасибо! – отозвался актер. – Как это мило!

Он взял букет в лапы и восторженно понюхал его, закрыв глаза.

– Ах какой запах!

Это выглядело так наигранно и фальшиво, что Берте стало противно. Тристан ей тут же разонравился. И что только девушки в нем находят? Это вам не Лис Улисс.

– Меня зовут Берта, – скучно представилась лисичка. Можно подумать, ему это интересно… У него таких Берт пруд пруди.

Но Тристан внезапно заинтересовался.

– Хм… Что-то вы не выглядите особенно радостной, Берта.

Ну конечно! Он же привык к восторгам и горящим взорам, а тут нескрываемая скука. Вот что вызвало его любопытство.

– Да вы понимаете… – сказала Берта, чувствуя подступающую злость. Ей захотелось сделать этому Тристану какую-нибудь пакость. – Мне не понравился спектакль.

– Вот как? – Шакал выглядел ошеломленным.

– Да. Скучно. И игра актеров не понравилась.

– Постойте, постойте, – встревожился Тристан. – И моя игра не понравилась?

– Ну… Так себе. Неплохо.

– Так себе?! Неплохо?! Тогда зачем же вы подарили мне цветы?!

– Ну, я их уже принесла в театр… Не нести же домой. А выбрасывать жалко.

Тристан выглядел растерянным. Он явно не знал, как реагировать на такую странную поклонницу.

– Ладно, я пойду, – сказала Берта.

– Да-да, конечно… – пролепетал шакал. – Спасибо за букет.

– Не за что, – ответила Берта, демонстративно зевнула и направилась в зал.

– Все газеты пишут, что я играю гениально! – донеслось ей вслед. Видимо, в герое-любовнике запоздало взыграла гордость. – Публика в восторге! Меня называют актером года!

Берта усмехнулась, но шага не замедлила…

Константин видел, как Изольда Бездыханная скрылась в одной из гримерок. Он выждал, когда рядом никого не было, и постучался.

– Да-да? – раздался из-за двери низкий, хриплый голос.

Странно… Вроде бы никого, кроме примы, там быть не должно. Константин поколебался пару секунд, затем толкнул дверь и вошел.

В гримерке действительно находилась только Изольда Бездыханная, но это была совершенно другая гусыня, ничем не похожая на несчастную Лауру. Актриса развалилась на диванчике, выражая снисходительное презрение ко всему миру, а в правом крыле она держала мундштук, из которого торчала наполовину выкуренная сигарета. Рядом с диванчиком на столике стояла бутылка коньяка и пара рюмок, одна из которых была наполнена.

– Что угодно? – поинтересовалась Изольда тем самым, поразившим Константина, хриплым, низким голосом.

– Вот. Цветы, – с видимым усилием выдавил из себя шокированный кот.

– Спасибо, – равнодушно отозвалась прима. – Положи на стол и ступай.

– Ага, – ответил Константин, но выполнять приказ не торопился. Это не входило в его планы. Поэтому он топтался на месте, не зная, что предпринять.

– Что-то еще? – лениво спросила Изольда и сделала глубокую затяжку.

– Извините, но… ваш голос…

– Ты хочешь сказать, что он, – гусыня перешла на высокий тембр вечно удивленной Лауры, – не похож на этот?

– Да…

– Годы тяжелых тренировок, мальчик, – объяснила Изольда прежним басом. – Я же актриса.

– Для меня это, признаться, несколько неожиданно, – сказал Константин. – Вообще-то я не театрал.

– Вот как?

– Да. Собственно, я сегодня впервые в театре.

– Ты подумай… – бесстрастно произнесла гусыня.

– И вы знаете, такой шок! Это оказалось так… так… потрясающе! А вы… вы просто… у меня нет слов! – Константин кривил душой. Слова запросто нашлись бы, но он решил, что их отсутствие продемонстрирует его восторг красноречивей.

Изольда издала тоскливый вздох.

– Ясно. Поди сюда, мальчик. Выпьем.

– Ага. – Константин сел на стул напротив примы, выпрямив спину и сложив лапы на коленях.

Изольда налила коньяк во вторую рюмку.

– Ну, за искусство! – Она залпом проглотила содержимое своей рюмки. – Значит, спектакль тебе понравился?

– О да! Это великолепно! – воскликнул Константин.

– Гадость, – сказала Изольда.

– Простите? – удивился кот.

– Спектакль – гадость, – пояснила прима. – Пьеса – туфта, постановка – позор.

Константин растерялся:

– Но… а как же вы?

– Я и спасаю этот стыд от полного провала, – заявила Изольда.

– А другие актеры? Тристан?

– Тристан – напыщенный индюк. С шакальими повадками. Но так говорить не принято, поэтому немедленно забудь, что я это сказала.

– А зрителям спектакль нравится! – выдвинул Константин последний серьезный аргумент.

– Зрители – наше все, – кивнула Изольда. – Давай еще по рюмашке. За зрителей!

– За зрителей…

Гусыня выпила, поморщилась и произнесла:

– А скажи-ка мне, котик. Чего это ты одет, как забулдыга? Это театр вообще-то.

Константину стало стыдно. Но буквально на секунду.

– А что такого? Нормальная одежда!

– Не заводись, мой мальчик. Мне ведь это нравится.

– Да? – удивился Константин.

– Мне нравится, что ты не вырядился, как все эти индюки. Ты не стесняешься своего плебейского происхождения. Уважаю.

– Вообще-то моя бабушка была сиамкой, – оскорбился Константин.

– Ерунда, – отмахнулась Изольда. – У всех нас кто-то там был сиамкой в десятом поколении. Важно не это, а то, что ты не испугался быть самим собой. Предлагаю выпить за честность.

Они выпили за честность.

– Если бы ты знал, котик, какое болото этот театр, – сказала Изольда уже немного заплетающимся языком. – Какие звери здесь работают… Животные. Зависть, интриги, подлость. Вот три кита, на которых стоит театр. Никогда не мечтай о сцене, мой мальчик!

– Ладно, не буду, – кивнул Константин.

– О, эта сцена. Она манит, манит… А когда ты наконец рядом, она отталкивает, отталкивает! – Изольда замахала крыльями, демонстрируя, как именно отталкивает сцена. – Давай за сцену!

Они выпили за сцену. Изольда покраснела, ее начало пошатывать.

– А ведь я великая актриса, котик. У меня толпы поклонников. Толпы! Вот ты – поклонник?

– Конечно, поклонник, – подтвердил Константин.

– Во-о-от, – протянула Изольда. – Такие у меня поклонники. Какие-то лисы, вороны, коты… Банальность всякая. Ты только не обижайся.

– Нормально, – махнул лапой Константин.

– А я верю, что достойна большего. Знаешь, я еще никогда не получала букета от павлина. – Актриса мечтательно закатила глаза. – Павлины не ходят на наши спектакли. Ни одного не видела. Никогда.

– Может, потому что они живут далеко отсюда? – предположил Константин.

– Может быть. А ты знаешь, какие они, павлины? Это самые красивые птицы на свете! К моим лапкам готовы пасть гуси, ястребы, даже орлы! Но это все не то. Банально, понимаешь, мой мальчик? Вот павлин… Хотя бы один вечер провести с павлином…

– У меня есть приятель пингвин, – зачем-то вспомнил Константин. – Могу познакомить.

– Пингвин… – задумалась Изольда. – Тоже вполне экзотично. Но, увы, вовсе не так красиво. Так что не надо.

– Ладно, не буду, – согласился кот.

– За красоту! – воскликнула Изольда.

Они выпили за красоту.

– Всюду обман! – вскрикнула Изольда с надрывом. – И пошлость. Нас окружает пошлость, котик!

«Она совсем пьяна. Да и меня уже шатает, – подумал Константин. – Надо сваливать. Знакомство состоялось, а напиваться до чертиков с депрессирующими примадоннами в задание не входит».

– Мне пора… – робко сказал он.

Изольда кинула на него тяжелый взгляд.

– Ты так, да? – спросила она.

– Правда, пора. Меня ждут. Я ведь только хотел цветы подарить.

– Цветы, – горько усмехнулась гусыня. – Хоть от себя дарил?

– Конечно! Вы поразили меня своей игрой!

– Ах, льстец, – сказала Изольда не без удовольствия. Она величаво простерла крыло в сторону двери. – Ступай.

– До свидания…

– Будь здоров!

Когда Константин вышел на улицу, к нему сразу кинулись друзья.

– Наконец-то! – сказал Улисс. – Мы уже начали беспокоиться.

– Да ты пьян! – возмутилась Берта. – Признавайся, с кем пьянствовал?!

– С Изольдой Бездыханной, – гордо произнес кот.

– Что?! – удивилась Берта.

– Да-да. С ней самой. И кстати, я не пьян. Всего лишь немного выпил для поддержания дружеской беседы. Мы ведь с Изольдой теперь друзья, между прочим. А когда другу плохо, Константин всегда придет на помощь!

– Что за помощь – пьянство?! – возразила Берта.

– Фиговая помощь, – с готовностью согласился Константин.

– Ну и? – спросил Улисс. – Что скажешь про Изольду Бездыханную?

– Скажу, что не такая уж она и бездыханная. Говорит басом, курит сигареты через мундштук, пьет коньяк и ругает театр.

– Чего?! – удивились все.

– А остальное – дома, друзья, дома…


Из дневника Евгения

Ах, что за день! Утром я повел Улисса и Константина в музей на встречу с Бенджамином Кротом, который на самом деле никакой не крот, а енот. И это подозрительно. Зверь должен определиться, крот он или енот, а то куда это годится! Я даже начинаю сомневаться: может, он также и не Бенджамин? Этот Крот решил, что мы грабим его могилы. Ну, не его личные, конечно. А вообще – древние могилы. Это глупое предположение нам на руку, я так и объяснил остальным. Правда, я точно не помню, почему нам это на руку.

Вечером мы все пошли в театр. Смотрели какой-то спектакль. Гусыня влюбилась в шакала и утопилась из-за доброго зайца лесов. Еще в конце были очень красивые кувшинки, которые символизировали меня и Лауру. Я смотрел не очень внимательно, потому что в зале была Барбара. Она тоже знала, что я там, и наверняка страдала.

А Константин споил Изольду Бездыханную. Или она его. В общем, трудно сказать, кто кого споил, но теперь они лучшие друзья.

Хватит. Устал… Спокойной ночи, летопись!

Барбаре кто-то подарил цветы. Вот этого я ей никогда не прощу!

Глава 6.

Поиски – день второй

Когда на следующее утро Лис Улисс глянул в окно, то сразу же увидел вчерашнего коалу: рабочий со скучающим видом то разматывал, то сматывал свой кабель. Было заметно, что это занятие ему до смерти надоело.

Улисс вздохнул, облокотился о подоконник и крикнул:

– Послушайте, милейший! Не сочтите за труд, подойдите сюда!

Коала вздрогнул, сделал вид, что не услышал, и принялся мотать кабель энергичней, пытаясь произвести впечатление очень-очень занятого зверька.

– Я к вам обращаюсь, о повелитель кабеля! – настаивал Улисс. – Будьте добры, подойдите!

Коала сделал недоуменное выражение морды и спросил:

– Это вы мне?

– Конечно, вам! Здесь больше никого нет!

Коала выпустил из лап многострадальный моток и подошел к окошку.

– Слушаю вас, – сказал он.

– Тяжело, наверное, работать в такую рань? – предположил Улисс.

– Да не, нормально. Мы привыкшие… – махнул лапой коала.

– В выходной?

– Э-э-э… Бывает срочная работа, знаете ли.

– О, понимаю! Разматывать кабель – что может быть более срочным! Разве что сматывать кабель.

– Вы просто не разбираетесь в специфике нашей работы, – обиделся коала.

– Может быть. Просветите?

– Ну… – замялся коала. – Это работа с электричеством… Если где не работают лампы…

– А разве не работают? Вроде все в порядке.

– Да, но они могут выйти из строя в любой момент! Электричество – штука капризная!

– Понимаю, – кивнул Улисс. – Действительно, теперь все ясно. Это было не простые игры с кабелем, о нет! Вы стояли на страже – вдруг что-нибудь случится! А вы раз – и уже тут, с кабелем, всегда наготове! Верно?

– Да-да, именно так! – обрадовался коала.

– Причем именно у моего дома, – заметил Улисс. – Я польщен.

– Это зона наибольшего риска, – объяснил коала. – Именно около вашего дома чаще всего гаснут фонари.

– Надо же! – встревожился Улисс. – А я и не замечал!

– Потому и не замечали, что я хорошо выполняю свою работу, – важно сообщил коала.

– Возможно, возможно… Только вас я тоже раньше не видел. Вчера – в первый раз.

– Ну, я же не один. У меня есть коллеги, сменщики.

– Насекомые? – спросил Улисс.

– Почему насекомые? – удивился коала.

– Потому что я вообще никого не видел – ни вас, ни коллег… Наверное, они все очень низкорослые. Как насекомые.

Коала смутился и ничего не ответил.

– Кстати, я знаю одно место, где постоянно выходят из строя фонари, – сказал Улисс.

– Да? – отозвался коала без особого интереса.

– Да, – подтвердил Улисс. – Около дома некоего Кроликонне. Слыхали про такого?

– Никогда!

– Не может быть! Очень заметная личность. Кролик.

– Заяц, – машинально поправил коала и тут же зажал пасть лапами.

– Вот видите, оказывается, вы все-таки его знаете, – улыбнулся Улисс.

– Просто я вспомнил, что действительно кое-что о нем слышал.

– Может, даже мотали свой кабель возле его дома, да? На Восточной улице.

– На Северной, – снова машинально поправил коала и тут же досадливо воскликнул: – Да что же со мной такое!

– Не расстраивайтесь, – сказал Улисс. – То, что вы никакой не электрик, а шпион, я понял еще вчера. Ну, а единственный, кто мог послать вас шпионить за мной, это наш старина Кроликонне. Элементарно.

– Все, теперь Кроликонне меня зароет, – мрачно произнес незадачливый шпион. – Надо же так проколоться. А ведь я профессионал, между прочим!

– Верю. К вам, как к соглядатаю, у меня нет никаких претензий. Вы очень убедительны.

– Правда? – с надеждой спросил коала.

– Абсолютно, – утешил его Улисс. – Чисто работаете. Вы же не виноваты, что я оказался таким наблюдательным и умным.

– Все равно мне теперь несдобровать. Кроликонне знаете какой…

– Догадываюсь, – сказал Улисс. – Поэтому у меня к вам предложение. Кроликонне совсем не обязательно знать, что вы раскрыты. Ему важно получать от вас донесения. Не вижу смысла этому противиться: скрывать мне нечего, а вот неточная или перевранная информация может оказаться для нашего маленького коллектива опасней правды. Поэтому предлагаю вам оставить в покое этот дурацкий кабель и продолжать шпионить в нормальных условиях. Заходите ко мне домой, пристройтесь где-нибудь в уголочке и шпионьте сколько влезет. Только ни во что не вмешивайтесь, все-таки вы наблюдатель, а не участник. Ну как?

Коала растерянно смотрел на лиса, явно не понимая, что происходит.

– Ах да, – продолжил Улисс. – Чай и пончики я вам гарантирую.

– Э-э-э…

– Вас что-то беспокоит?

– Не знаю. – У бедного коалы был довольно страдальческий вид. – Но ведь так не делается!

– Почему?

– Не принято! Я сам должен внедриться к вам в коллектив!

– Ну и что? Разве где-нибудь сказано, что нельзя внедриться по приглашению?

– Нигде не сказано.

– Вот видите! Почему вы колеблетесь? Я же предлагаю вам идеальные условия для слежки. Любой шпион на вашем месте был бы счастлив. Или вам больше нравятся игры с кабелем на улице? А если дождь пойдет?

Окончательно потерявший способность соображать коала сдался:

– Я согласен.

– Вот и отлично! Меня зовут Лис Улисс.

– Знаю… – заметил коала. – А меня – Марио.

– Имя, конечно, вымышленное? – спросил Улисс.

– Разумеется!

– Ладно, пускай Марио. А не возражаете, если я буду называть вас Соглядатай? По-моему, хорошее прозвище, серьезное.

– Называйте, – позволил Марио. – Только не публично!

– О, не беспокойтесь! Заходите!

– Ага… Захожу…

Константин и Евгений столкнулись друг с другом у двери в жилище Улисса и поэтому зашли в дом вместе. Первого, кого они увидели – это коалу, скромно сидящего в углу комнаты и попивающего чай из большущей чашки.

– Здравствуйте, – застенчиво произнес Марио.

– Привет, Улисс, – сказал Константин, не сводя подозрительного взгляда с коалы.

– Друзья, познакомьтесь! – воскликнул Улисс. – Перед вами Марио. Правда, это не настоящее его имя. Марио любезно согласился, чтобы в нашем узком кругу его называли Соглядатаем.

– Здравствуйте, Марио, – приветливо улыбнулся коале Евгений.

– Соглядатай? – переспросил Константин. – Это почему еще?

– Потому что Марио прислан нашим спонсором Кроликонне, чтобы шпионить за нами.

– Та-а-ак. А здесь он что делает?

– Шпионит, – ответил Улисс.

– За нами? – уточнил кот.

– Разумеется.

Улисс… до сих пор я старался тебя понимать, даже если мне казалось, что ты немного свихнулся, – разнервничался Константин. – Но, похоже, пришло время обращаться к психиатру.

– Почему? – удивился Улисс.

– Потому что ты пустил в дом шпиона, который собирается доносить о нас Кроликонне, – терпеливо объяснил кот. Он где-то слышал, что с сумасшедшими надо обращаться помягче.

– Что же в этом ненормального? Бедняга уже второй день подряд проводит на улице, играя с каким-то кабелем и пытаясь хоть что-то о нас выяснить. Разве не лучше будет, если он посидит с нами, в уюте?

– Улисс, я, конечно, ценю твою заботу о шпионах Кроликонне… Это так трогательно. А если он пошлет к нам убийц, ты будешь столь же гостеприимен?

– Эй-эй! – запротестовал коала. – Попрошу меня с мокрушниками не сравнивать! Я честный шпион!

– Вот видишь, Константин, Марио – честный шпион. Поэтому он будет передавать Кроликонне только правдивую информацию, а не сочинять невесть что. Правда нам не опасна, а вот выдумки… кто знает…

– Ну как меня угораздило попасть в одну компанию с психами! – воскликнул Константин. – Хорошо, Улисс, буду убеждать себя, что ты и на этот раз знаешь, что делаешь. Но, надеюсь, он будет только шпионить? Диверсии в его задания не входят?

– Не волнуйтесь, – ответил за Улисса Марио. – Я же сказал, я – честный шпион. Буду себе тихонечко шпионить, вы можете вообще не обращать на меня внимания.

– И на том спасибо, – скорчил недовольную гримасу кот. – А ты что молчишь?! – последние слова адресовались Евгению, который все это время молча сидел на своем привычном месте за столом.

– Что я должен сказать? – не понял пингвин.

– А разве нечего? Как ты относишься к этой безумной затее – посадить с нами шпиона?

– Не знаю… Я ведь никогда прежде не встречал шпионов. Может, так оно и правильно будет.

– У меня просто нет слов… – сказал Константин. – Имейте в виду, я в глубоком шоке.

Раздался стук в дверь. Улисс отворил и впустил в дом Берту.

– Всем привет! – поздоровалась лисичка.

– Здравствуй, Берта, – ответил Улисс.

Евгений в знак приветствия помахал ей крылом, а Константин воскликнул:

– О! Ты очень кстати! Скажи-ка, Берточка, тебе ничего не кажется необычным?

Лисичка огляделась по сторонам, посмотрела на друзей и пожала плечами.

– Ничего… А что мне должно показаться необычным?

– Ты издеваешься?! – возмутился кот. – По-твоему, все нормально?!

– Не понимаю, о чем ты…

– Посмотри в угол!

Берта посмотрела.

– Ой! – изумилась она.

– Здравствуйте, – отреагировал коала.

– Здравствуйте. А я вас сразу не заметила. Вы такой неприметный. Только не обижайтесь.

– Что вы, я нисколько не обижаюсь! – довольно заверил Марио. – Напротив, для меня это похвала. Я ведь шпион…

– Серьезно? – ахнула Берта. – Взаправдашний?

– Конечно, – с гордостью ответил коала. – Меня сам Кроликонне считает лучшим шпионом в городе!

– Здорово! – Берта захлопала в ладоши. – Меня зовут Берта.

– А меня немного зовут Марио. А еще вы можете называть меня Соглядатай.

– Очень красивое имя!

– Которое?

– Оба!

Тут Константин не выдержал и громко стукнул кулаком по столу. Все вздрогнули.

– Да что же это такое! – рявкнул кот. – Берта, чему ты так радуешься, а?!

– Ну… Я раньше шпионов только в кино видела. А тут настоящий…

– И тебя это радует? Он же шпионит за нами!

– Как это? – растерялась лисичка. – Тогда почему мы об этом знаем?

– Потому что наш друг Улисс изобрел новый способ слежки, – когда шпион и те, за кем он шпионит, сидят вместе, ничего друг от друга не скрывая. Как друзья. На основе доверия и взаимопонимания. – Константин постарался вложить в свои слова максимум сарказма.

– Класс! – обрадовалась Берта. – Это же здорово! Так интересно!

Кот выглядел полностью сбитым с толку.

– Здесь все чокнутые, – заключил он. – А самый большой псих – я, потому что все еще с вами.

– Ладно, друзья, – произнес Лис Улисс, когда все, кроме Марио, расселись вокруг стола. Соглядатай навострил ушки, достал блокнот с ручкой и приготовился записывать. Остальные старательно делали вид, будто его не замечают. – Сегодня нам предстоит много дел. Мы разделимся на две группы, и у каждой будет важное задание.

«Две группы», – вывел в своем блокноте Марио. А Улисс продолжал:

– Но для начала я хочу выразить благодарность Константину.

– Ой, – сказал кот.

– Да, – подтвердил Улисс. – Константин блестяще справился со вчерашним заданием и добыл бесценные сведения об Изольде Бездыханной. Теперь у нас есть замечательная возможность добраться до театральной карты.

– Как?! – с нетерпением спросили все.

– Я уже начал действовать. Этим утром Бездыханной в гостиничный номер должны были доставить гигантский букет. В нем записка: «Великой актрисе от далекого и загадочного поклонника. Без подписи».

– Без подписи? – удивился Константин.

– Да. Там так и написано: «Без подписи».

– И что это значит? – спросила Берта.

– Это ее заинтригует. А завтра я отправлю ей еще один букет с новой запиской. И так в течение нескольких дней.

– Но зачем?! – не понял Константин.

– Когда она уже совсем будет умирать от любопытства, ей предстоит встреча…

– С тобой?

– Нет. С Евгением.

– Что?! – От неожиданности пингвин даже подскочил. Остальные тоже выглядели потрясенными.

– В деле Изольды Бездыханной центральная роль принадлежит именно ему, – подтвердил Улисс.

Евгению стало нехорошо. С одной стороны, он неоднократно представлял себя в центральной роли какого-нибудь важного дела. Но с другой – он и центральная роль?! Да сроду такого не было и быть не должно! Мечтать, общаясь с дневником, – это одно, а выходить на край сцены, когда все прожекторы направлены на тебя, – совсем другое. Нет, заявление Улисса его решительно не обрадовало.

– И что мне надо будет делать? – поинтересовался пингвин дрожащим голосом.

– Как что? Добыть карту, разумеется!

– Но почему я?!

– И правда, шеф, почему Евгений? – вмешался Константин, которому стало завидно: ведь это же он подружился с Изольдой, а не пингвин! Ну, не совсем подружился, конечно… Но все равно!

– Я объясню почему, но не сейчас. В свое время все узнаете, – ответил Улисс. – Сегодня нас ждут совсем иные дела, не будем отвлекаться.

– Вообще-то я уже отвлекся, – тревожно заметил пингвин. Но Улисс решительно поменял тему:

– Итак, сегодня мы разделимся на две группы. Одну составим мы с Бертой, а вторую – Константин и Евгений.

«Вот это правильно», – мысленно одобрила Берта.

– Мы с Бертой займемся сыщиком Проспером и его помощницей Антуанеттой.

– Так ведь их еще нет в городе, – выразила недоумение лисичка. – Они только завтра приезжают.

– Вот именно, – загадочно улыбнулся Улисс и переключился на вторую группу: – А вы, Константин и Евгений, возьмете не себя секту Пришествия Сверхобезьяна.

– А… это не опасно? – спросил Евгений. – Я про эту секту читал всякие страшные вещи.

– Какие? – поинтересовался Улисс.

Что раз в неделю они приносят кровавую жертву, – принялся вспоминать Евгений. – Что своими рассказами и обещаниями соблазняют молодых зверей, уводят их к себе и больше тех никогда не видят. Что они пьют кровь, плетут интриги, внедряют шпионов, свергают правительства, отравляют колодцы, разносят болезни, убивают неугодных, наводят порчу, пытают пленных, пьют кровь, балуются колдовством, провоцируют революции, терроризируют население, убирают свидетелей, контролируют финансы, подкладывают бомбы, пьют кровь, оскверняют святыни, подкупают чиновников, стремятся к мировому господству, воруют младенцев, захватывают города, требуют выкуп, взрывают мосты, берут заложников, прославляют порок… Да, и пьют кровь! – Пингвин остановился, чтобы перевести дух.

Константин и Берта взирали на него с ужасом.

– Улисс, – ледяным тоном произнес кот, – и это к ним ты хочешь нас отправить? Я не жалуюсь, не подумай. Просто уточняю – так, чтобы знать.

– Где ты все это вычитал? – спросил Улисс Евгения.

– В газетах. А что-то услышал, звери говорят…

Улисс вздохнул.

– Не стоит верить всему, что пишет желтая пресса и о чем сплетничают вокруг. Сектанты вовсе не чудовища, просто они… странные. А странное и непонятное всегда вызывает подозрения, отсюда такие глупые слухи.

– То есть за нашу кровь мы можем быть спокойны? – уточнил Константин.

– Думаю, да.

– Улисс, так, может, ты сам расскажешь про этих сектантов? – предложила Берта.

– Именно это я и собираюсь сделать. Так вот, сектанты верят в приход Сверхобезьяна, высшего существа, которое принесет спасение заблудшим душам и воцарится над миром.

– А почему именно Сверхобезьян, а не, например, Сверхкот? – ревниво перебил Константин.

– Или Сверхпингвин? – добавил Евгений.

– Потому что это обезьянья вера. Изначально она распространялась только среди приматов, – объяснил лис. – Правда, сегодня среди сверхобезьянцев есть и другие звери. Не много, но есть.

– А им-то это зачем? – удивился Константин.

– Просто они поверили в учение секты, – что настанет время, когда в мир явится Сверхобезьян, перед которым склонятся все звери, ибо узреют в нем царя природы.

– Еще чего! – возмутился Константин. – Не собираюсь я склоняться перед каким-то обезьяном!

– Не каким-то, а Сверхобезьяном, – поправил его Улисс.

– Все равно не склонюсь!

– Как угодно, – улыбнулся Улисс. – Это уже тебе решать.

– И откуда же придет этот крутой парень? – поинтересовалась Берта.

– Ниоткуда. Придет – это не совсем точное определение. Им станет один из адептов веры, тот, кто познает основу Добра и Зла, пройдет в самосовершенствовании до конца и будет тверд, подобно горе, в вере своей. Он скинет шерсть и станет высшим зверем. Сверхобезьяном. И возвысится, и вознесется, и придут к нему вожаки всех стай и скажут: «Ты наш царь, ты свет и суть».

– Звучит жутковато, – поморщился Константин. – К тому же хорош он будет, если скинет шерсть. Обезьяна без шерсти – брр, мерзость какая!

– А зачем скидывать шерсть? – удивилась Берта. – Что в этом эстетичного?

– Не знаю, – признался Улисс. – Может, она ему просто станет не нужна.

– А если этот самый адепт изначально не обезьяна, он тоже может стать Сверхобезьяном? – заинтересованно спросил Евгений.

– Верховные служители секты говорят, что и это возможно, потому что принявший их веру автоматически считается обезьяной.

– Что значит, считается?! – возмутился Константин. – С какой стати?! Я что, перестану от этого быть котом?

– Нет. Но будешь считаться обезьяной.

– Считаться? Они что, совсем с катушек съехали?

– Так говорит их учение, – уклончиво ответил Улисс.

– Ничего себе…

– Это как с Бенджамином Кротом, – сделал вывод Евгений. – Он ведь енот, но считается кротом. Так и мы с тобой будем считаться обезьянами.

Константин некоторое время мрачно взирал на пингвина, обдумывая услышанное, а потом проворчал:

– Лучше бы ты, Евгений, этого не говорил.

– Я продолжу, – сказал Улисс. – Съезд приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна происходит на окраине города в старинном замке графа Бабуина. Граф – один из виднейших адептов.

– А он кто? – полюбопытствовал Константин.

– Он бабуин.

– Это хорошо. Я уже боялся услышать, что он кенгуру. А то, знаете, кроты и еноты в одном лице… Кстати, почему у него фамилия Бабуин? А как же у других бабуинов?

– У всех бабуинов фамилия Бабуин. Они все потомки одного семейства.

– Да?! А как зовут нашего Бабуина?

– Граф.

Константин насторожился.

– Граф – это имя?

– Нет. Имя вам не нужно. Есть только один граф Бабуин. Так вот, вам предстоит проникнуть в замок и пообщаться с его обитателями. Скажите, что вы хотите стать сверхобезьянцами, тогда вас с радостью пустят. Они любят, когда принимают их веру. Очень желательно, чтобы вам удалось встретиться и поговорить с графом Бабуином и с Его Святейшеством.

– С кем, с кем? – переспросил Константин.

– Это глава секты. Будьте начеку, обращайте внимание на знаки, как мы уже делали в театре. Излишнюю активность не проявляйте, больше наблюдайте. Конечно, все эти россказни про сектантов полная чушь, но осторожность не помешает. Поэтому поменьше болтайте, чтобы не задеть их религиозные чувства и не нарваться на неприятности. Пожалуй, все. Вечером встречаемся у меня.

– А вы куда пойдете? – спросил Константин.

– Мы с Бертой займемся делом сыщика Проспера и нанесем визит Жозефине Витраж.

– Но ведь Проспер должен приехать только завтра, – снова напомнила Берта.

– Совершенно верно, – лукаво улыбнулся Улисс. – Поэтому на сегодня мы с тобой и станем сыщиком Проспером и его помощницей Антуанеттой.

– Ой! – испугалась Берта.

– Не волнуйся, я все предусмотрел, – поспешил утешить ее Улисс. – Жозефина Витраж никогда прежде не встречалась с Проспером и не заметит подмены.

– Но она же наверняка видела его на фотографиях!

– Это не имеет значения. Кошачьи плохо различают псовых, если хоть какое-то время не общаются с ними. Пока что для Витраж мы с Проспером почти на одну морду.

– Но ведь завтра приедет настоящий Проспер, и все откроется! И что тогда?

– Хм… Об этом я не подумал. Пожалуй, не буду думать и сейчас. Тебе тоже не советую. Потому что иначе мы рискуем никуда не пойти и ничего не узнать.

Улисс повернулся к Евгению с Константином:

– Ребята, вам лучше отправиться в путь. Детали нашей с Бертой авантюры узнаете потом, а вот время ждать не будет, до замка графа Бабуина еще доехать надо.

Когда кот и пингвин, не расстающийся со своим ранцем, вышли за порог, Улисс обратился к продолжающему строчить в блокноте Марио:

– Уважаемый Соглядатай, вам следует определиться, за какой группой вы намерены сегодня следить. Их ведь две, а вы один.

– И правда, – встревожился коала. – Что же делать? – Он с надеждой посмотрел на Улисса и Берту.

– Хотите совет? – спросил лис.

– Очень хочу!

– В дом Жозефины Витраж вам попасть будет сложно. На меня не рассчитывайте, это уже как-то слишком… А то ведь квалификацию потеряете.

– Да-да, конечно, я сам!

– Ну вот. Проникнуть в замок графа Бабуина намного проще. Тем же приемом, что и Евгений с Константином: скажите, что вы хотите стать членом секты.

– Ага!

– Так что идите за нашими потенциальными сверхобезьянцами.

– Великолепное решение! – обрадовался Марио. – Только я не пойду, а поеду, у меня тут недалеко машина. Спасибо за совет. И удачи вам с вашим спектаклем! – Шпион захлопнул блокнот, засунул его в нагрудный карман комбинезона и покинул дом, напоследок помахав Улиссу и Берте лапой.

– Что ж… – сказал Улисс. – А теперь обсудим наш план.

Глава 7.

Константин и Евгений попадают в переплет

Такси мчало потенциальных приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна к замку графа Бабуина. Пейзаж за окном автомобиля стремительно терял городские очертания – меньше стало домов и больше деревьев. Пес-водитель всю дорогу пытался завязать беседу, но пассажиры попались неразговорчивые: хмурый кот на соседнем сиденье настороженно смотрел вперед, а сидящий сзади пингвин, казалось, вообще ушел глубоко в себя. Водителю было страшно любопытно, что понадобилось такой необычной компании в замке графа Бабуина, и он не терял надежды это разузнать.

– А еще говорят, что эти чудики, которые в замке собрались, ждут какую-то мартышку. Что когда она придет, все, кто не обезьяна, умрут, а все, кто обезьяна, воскреснут. Жуткое дело.

Константин кинул на пса мрачный взгляд. Водитель его раздражал.

– Мартышка, говорите? – сказал кот, издав чмокающий звук, будто у него что-то застряло в зубах. – Уже не ждут. Мартышка пришла.

– Как это? – удивился водитель.

– Разве вы ничего не слышали?

– Нет.

– Странно. И не заметили?

– Нет, – встревожился пес.

– Хм, – заметил Константин и умолк.

– Ну! – потребовал пес. – Расскажите же!

Константин прищурился и тихо произнес:

– На вашем месте я бы не стал возвращаться в город…

– Почему?!

– Мертвые обезьяны уже поднимаются из своих могил. А на их места ложатся неверные, позволявшие себе смеяться над Сверхобезьяном.

– Да ладно вам! – воскликнул водитель и выдавил из себя фальшивый смешок.

– Не верите? А вы спросите моего спутника. – Константин махнул лапой в сторону Евгения. – Только вежливо. Святейший не любит невоспитанных.

– Святейший? – испуганно переспросил пес.

– Он самый. Святейший – один из трех апостолов Сверхобезьяна. Еще двое, крокодил-великан и гиена огненная, к сожалению, не смогли поехать с нами. Но ничего, им и в городе дел найдется. Надо же всех неверных в могилах разместить. Очень много работы.

Водитель крякнул.

– Не волнуйтесь, они справятся, – сказал Константин. – Вы бы видели этих ребят… Такие с чем угодно справятся. Если хотите, я вас с ними познакомлю.

– Н-нет, спасибо.

– Ну как хотите. Дважды предлагать не стану. Так как, спросите Святейшего?

– Э-э-э… – выдавил из себя водитель, посмотрев на Евгения в зеркало заднего вида.

– О, Святейший, – подсказал Константин.

– О, Святейший! Простите, что беспокою…

Константин одобрительно кивнул. Пес продолжил:

– Тут ваш друг говорит, что мартыш… Сверхобезьян уже явился.

Евгений, будучи погруженным в собственные размышления, слушал разговор попутчиков краем уха, поэтому не сразу сообразил, что пес обращается к нему.

– А? – переспросил он.

– Сверхобезьян пришел, – повторил водитель.

Евгений заметил, что Константин ему подмигивает.

– Да… Точно так. Воистину, – припомнил пингвин подходящее слово.

– И мертвые обезьяны встают?

– Встают, – согласился Евгений. – Как никогда прежде. Воистину.

– А неверные?

– А неверные не встают, – сообразил Евгений.

– Простите меня великодушно, – робко произнес пес, – но хотелось бы знать, могу ли я вернуться в город?

Евгений беспомощно захлопал глазами, и Константин понял, что пора брать инициативу в свои лапы.

– Неужели вы полагаете, что Святейший станет тратить свое драгоценное время на подобные низменные вопросы?! Да вы знаете, сколько стоит одна мысль Святейшего?!

– Нет, – ответил водитель, втянув голову в плечи.

– То-то же! А вы со своими вопросами!

– Простите…

– Я сам вам отвечу. Если вы сейчас дадите клятву верно служить Сверхобезьяну, сможете вернуться в город.

– Я даю! – немедленно заявил пес.

– Мы принимаем твою клятву! – торжественно объявил Константин, незаметно для самого себя перейдя на «ты». – Теперь ты новообращенный. Но если нарушишь… О, если только нарушишь… Придут к тебе гигантский крокодил и гиена огненная…

– И волчица бессердечная, – внезапно вставил Евгений.

– И волчица бессердечная, – согласился Константин. – И будут гостить у тебя три дня и три ночи. А на четвертый день вынут душу твою, и будет блуждать тело твое и вопрошать: «О, где душа моя?! Не видел ли кто душу мою?!» Но не ответит никто, потому что назовут тебя бездушным вероотступником, а таким – не отвечают. И станешь ты несчастнейшим из ходящих по земле тел. Верно я говорю, Святейший?

– Воистину! – с религиозным пылом отозвался Евгений.

– Я не нарушу! – дрожащим голосом пообещал водитель.

– Мы верим в тебя, новообращенный. А теперь замолчим и не будем мешать Святейшему обдумывать судьбы мира.

Собиравшийся что-то спросить водитель тут же передумал и только прокашлялся. Воцарилась тишина, продолжавшаяся, однако, недолго.

– Приехали, – сказал водитель.

– Отлично, сколько с нас? – Константин полез за бумажником, в котором лежали выданные Улиссом деньги на текущие расходы.

– Нисколько! – быстро возразил водитель. – Служу Сверхобезьяну!

– Молодец, – одобрил Константин, затем быстро вышел из машины, обошел ее вокруг и распахнул заднюю дверцу. Он проделал это так стремительно, что медлительный Евгений даже не успел взяться за ручку дверцы с внутренней стороны. – Прошу вас, Святейший! – воскликнул Константин.

Пингвин выбрался из машины и нацепил на спину вездесущий ранец. Константин наклонился к окошку водителя и произнес:

– В этом ранце списки грешников и очищенных. Завтра эти записи предстанут перед Сверхобезьяном. Поздравляю, твое имя будет во втором списке.

– Спасибо, – растрогался пес. – Ну, я поеду?

– Езжай. Попутного ветра тебе… брат.

– И вам… братья. Брат. Святейший и брат. – Окончательно сбитый с толку водитель нажал на газ, такси дважды фыркнуло и понеслось прочь.

Внешний вид замка разочаровал. Друзья ожидали увидеть гигантское, мрачное строение, стремящееся к небу и почти его достигающее, бойницы, флаги и каменных чудовищ, готовых ожить и броситься на непрошеных гостей. Они ведь видели замки в кино и имели понятие, как те должны выглядеть. Но ничего этого не было и в помине. Замок производил впечатление обычного дома. Правда, очень большого. Очень-очень. Хищный плющ намертво вцепился в серые стены, огромные окна белели занавесками. Константин вздохнул и сказал:

– Похоже, что замок – это просто название. Наверное, этот дом когда-то перешел в веру замков и поэтому считается замком.

– Вера замков? – удивился Евгений. – Разве такая есть?

– Не знаю… Даже если есть, нас не она сейчас интересует, а сверхобезьянство. Им и займемся.

С этими словами Константин нажал кнопку звонка у парадного входа. Что-то скрипнуло, хрипнуло, взвизгнуло, и из динамика по правую сторону двери раздалось:

– Представьтесь и назовите цель визита!

– Кот Константин и пингвин Евгений, – сказал Константин. – Мы хотим вступить в секту.

– В какую секту? – спросил голос.

– А что, разве здесь их несколько? В секту Пришествия Сверхобезьяна, разумеется!

Голос ничего не ответил, вместо этого отворилась парадная дверь. За нею оказался улыбающийся шимпанзе, облаченный в черную рясу.

– Здравствуйте, уважаемые! – приветливо воскликнул он. – Вы на правильном пути. Заходите!

Шимпанзе отошел, пропуская посетителей в дом. Друзья перешагнули порог и оказались в просторном холле. В глаза им сразу же бросился гигантский плакат с изображением странного существа, похожего на обезьяну без шерсти, одетую в белые одежды. Существо смотрело на Константина с Евгением полным доброты взглядом, правую руку оно простирало перед собой, словно в попытке погладить смотрящих. Надпись над существом гласила: «Сверхобезьян уже рядом», а под ним: «Готовься к приходу Сверхобезьяна». Константин застыл перед плакатом и постарался придать морде возвышенное выражение – пусть шимпанзе в рясе увидит, что посетители настроены серьезно. Кот смотрел на Сверхобезьяна влюбленным взглядом, Сверхобезьян ласково взирал на кота, и эта идиллия продолжалась бы еще долго, не вмешайся шимпанзе.

– Прошу вас, – сказал он. – Графу уже доложили о вашем приходе, он готов принять вас.

– Странно, – ненароком заметил Константин, последовав за провожатым, – этот дом не очень похож на замок.

– Замок внизу, – ответил шимпанзе.

– Чего-чего? – не понял Константин.

– Скоро узнаете… Прошу за мной.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед первой же дверью. Шимпанзе постучал.

– Войдите! – раздалось изнутри.

Шимпанзе толкнул дверь и посторонился, пропуская Константина с Евгением в кабинет, затем вошел сам. За широким столом в глубоком кожаном кресле утопал хозяин «замка» – бабуин в черной рясе. За его спиной на стене висела картина, на которой граф Бабуин стоял в обнимку со Сверхобезьяном. Граф Бабуин широко улыбался, а Сверхобезьян нежно взирал на него отеческим взглядом. Была здесь и крупная, легко читаемая надпись: «И придет он, и возлюбит сынов своих. Книга пророка Макиака, гл. 6, стих 12».

Шимпанзе поклонился и сказал:

– Вот эти посетители, граф Бабуин.

Граф Бабуин, протестуя, замахал лапами.

– Не граф, сколько можно говорить! Брат Бабуин!

– Прошу прощения, брат Бабуин, – покорно извинился шимпанзе.

– Садитесь, садитесь! – Граф Бабуин сделал приглашающий жест, и друзья уселись напротив.

Шимпанзе остался стоять сзади, скрестив передние лапы на груди, а задние расставив на ширине плеч.

– Не могу выразить словами, как я рад, что свет Учения находит все новых и новых сторонников, – признался граф. – Я – брат Бабуин. Но это, я думаю, вы уже знаете.

– Я Константин, – представился кот. – А это Евгений. – Пингвин кивнул в знак приветствия.

– Очень приятно, Константин и Евгений. Могу я поинтересоваться, кто вы и что привело вас к Истине?

Друзья переглянулись. Они не позаботились о том, чтобы заранее сочинить легенду, значит, придется выкручиваться на ходу.

– Мы рок-музыканты, – заявил Константин. – Группа «Несчастные». Слыхали?

– Увы, нет. – Граф Бабуин развел лапами. – Мы далеки от мирских развлечений.

– Ну, если честно, даже будь вы близки, вряд ли слышали бы. У нас не самая известная группа, – на всякий случай заметил кот. Мало ли, а вдруг граф решит проверить его слова, начнет наводить справки и, разумеется, такой группы не обнаружит. – Так, локального значения.

– Очень интересно, – сказал граф, но Константин не уловил в его голосе подлинного интереса и почувствовал себя несколько задетым.

– Тем не менее мы играли на разогреве у группы «Мистерии»! – решил он хоть как-то спасти репутацию «Несчастных».

– На разогреве? – переспросил граф.

– Да. Разогрев – это когда мало известная, но очень хорошая группа выступает перед известной, но плохой.

– Понятно, – снисходительно улыбнулся граф. – Прошу вас, продолжайте.

– Ага. Я – басист, солист и лидер группы. Евгений – ударник. Еще с нами играли два лиса-гитариста. Ну вы же, наверное, слышали об образе жизни рок-музыкантов? Разгул, разврат, самочки-фанатки. Вспомнить стыдно. Правда, Евгений?

– Да-да! – согласился пингвин.

– Евгению особенно стыдно. Вы не смотрите, что он с виду такой тихоня, в пьяных дебошах и оргиях ему не было равных.

Пингвин издал нечленораздельный звук и кинул грозный взгляд в сторону друга, а граф Бабуин с отвращением поморщился.

– Я понимаю, понимаю, – поспешил заявить Константин. – Вам неприятно слышать про такие вещи. Но я не хочу скрывать правду, ведь между братьями по вере не должно быть недоговорок, верно? Я не ошибаюсь? Ведь честность – один из столпов Истины?

– Безусловно, – ответил граф Бабуин. – Вы должны быть абсолютно откровенны с нами. Имейте в виду, ложь мы сразу распознаем!

Константин замахал лапками:

– Что вы, что вы! Я все понимаю.

– Рад. Продолжайте.

– Продолжаю. Образ жизни – это только полбеды. Вы бы знали, о чем мы пели…

– О чем? – насторожился граф.

– Сейчас… – Константин прокашлялся и вдруг завизжал, да так, что все подпрыгнули: – «Потом не будет ничего-о-о! Ты сдохнешь, вот и все-о-о! Живи сейчас и зде-е-есь! Хватай, что можешь съе-е-есть! Давай, чувак, давай, дав-а-ай! Хватай бутылку, самочек хвата-а-ай!» – Кот резко перешел на нормальный тон: – Вот. А потом вступал Евгений с припевом. Давай, Евгений!

У пингвина нервно затряслись лапки и крылышки. Он решил, что убьет Константина. Но позже. Сейчас надо было срочно притворяться панком, к чему Евгений решительно не был готов. Он сделал над собой титаническое усилие и протараторил фальцетом:

– «А несогласным – по мордам! Как дам, как дам, как дам, как дам!..» – И в ужасе замолчал, подумав, что на месте графа Бабуина подобных типов близко бы к Истине не допустил.

– Это чудовищно, – с наслаждением сказал граф.

– Мерзость, – согласился Константин. – Но тогда мы думали, что правы. Типа живем один раз, поэтому надо оттянуться по полной. И гори все синим пламенем. О душе не задумывались.

– И почему же задумались?

– Чудесный поворот в нашей судьбе произошел после одного из концертов. В общем, как обычно, собрались компанией, пили, орали… Но был там один шимпанзе, который не пил, не орал. Смотрел на нас и улыбался. И так это нас с Евгением взбесило. Особенно Евгения, он вообще легко выходит из себя. Жуткое дело. Налетает коршуном и крушит все на своем пути. Все в ужасе разбегаются. Его у нас так и называли: Бешеный Пингвин. А в тот день к тому же у него девчонку увели, так что сами понимаете… Короче, Евгений смотрит на этого шимпанзе недобро и спрашивает, чего это тот не принимает участия во всеобщем веселье? А шимпанзе спокойно так отвечает, мол, так и так, все это пустое и наносное, а истинную радость приносит лишь ожидание Сверхобезьяна. И давай нам рассказывать, что да как. Ну, нас и проперло. Врубились мы, в какой грязи жили все это время и что души наши бессмертные чуть не сгубили. Мы потом еще много с тем шимпанзе встречались, беседовали. Предложили соратникам по команде переделать репертуар и восхвалять Сверхобезьяна, но эти недалекие лисы не врубились. Тогда мы ушли из группы и обратились к свету. А свет привел нас сюда. Хотим не на словах, а на деле служить Истине.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.